Электронные книги по юридическим наукам бесплатно.

Присоединяйтесь к нашей группе ВКонтакте.

 


 

 

 

 

МИНИСТЕРСТВО ВНУТРЕННИХ ДЕЛ УКРАИНЫ

ХАРЬКОВСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ ВНУТРЕННИХ ДЕЛ

А. М. БАНДУРКА А. В. ГОРБАЧЕВ

ОПЕРАТИВНО-РОЗЫСКНАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ:

правовой анализ

Ответственный редактор

Первый заместитель министра внутренних дел

Украины генерал-лейтенант милиции

А. М. ИЩЕНКО

Киев Редакционно-издательский отдел МВД Украины

1994


Бандурка А. М., Горбачев А. В. Опера­тивно-розыскная деятельность: правовой анализ.— Киев: РИО МВД Украины, 1994.— 160 с.

В пособии анализируются сущность, задачи, правовые ос­нования и ключевые вопросы осуществления оперативно-ро­зыскной деятельности, ее место и роль в системе иных го­сударственно-правовых мер предупреждения, пресечения, раскрытия и расследования преступлений. С учетом законо­дательства Украины по состоянию на 1 августа 1994 г. ис­следуются система и правовой механизм реализации этих задач, вносятся предложения по совершенствованию законо­дательного и иного нормативного регулирования. Излагают­ся рекомендации о порядке действий в типичных ситуациях.

Для использования в ходе обучения и в практической работе.

Редактор майор милиции Н. Н. Степина

©   РИО МВД Украины, 1994

©   Харьковский университет внутренних дел, 1994


t

i

»


СУЩНОСТЬ ПРОБЛЕМЫ

Основные правовые положения об условиях и порядке осуществления оперативно-розыскной дея­тельности (ОРД) в настоящее" время определены законами, хотя сама она осуществляется преиму­щественно негласными методами. Эта традицион­ная особенность обусловила ее непосредственные связи с проблемами не только права, но и морали в общем контексте государственно-правовой дея­тельности, одной из самостоятельных отраслей ко­торой она является.

Еще Чезаре Беккариа, размышляя о неодно­значности и противоречивости подходов к опреде­лению наказаний за соучастие в преступлениях и отмечая неизбежность и вынужденность всякого рода компромиссов, писал в своем классическом труде «О преступлениях и наказаниях» (1764 г.): «Некоторые суды обещают безнаказанность сообщ­нику тяжкого преступления, если он назовет своих товарищей. С такой мерой связаны выгоды,и не­выгоды. Невыгоды состоят в том, что нация одоб­ряет измену, презираемую даже среди злодеев... Кроме того, суд обнаруживает свою собственную неуверенность и слабость закона, взывающего ' к его нарушителю о помощи. Выгоды заключаются з предупреждении важных преступлений, устрашаю­щих народ, когда последствия их явны, а виновни­ки неизвестны» '.

Теоретически бесспорно, что такое видение су­щества проблемы объясняет необходимость сохра­нения негласных методов в целях предупрежде­ния и раскрытия преступлений и сегодня, и в обо­зримом будущем. В целях восстановления истори­ческой правды напомним, что именно Чезаре Бек-

1 Беккариа Ч. О преступлениях и наказаниях.—М., 1939, с. 379—380.

3


кариа сформулировал принцип неотвратимости на­казания: «Одно из самых действенных средств, сдерживающих преступления, заключается не в же­стокости наказаний, а в их неизбежности и, следо­вательно, в бдительности властей и в той суровости неумолимого судьи, которая только тогда стано­вится полезной добродетелью, когда он применяет кроткие законы» '. Как можно видеть, нет никаких оснований приписывать авторство приведенного из­речения В. Ленину, который лишь приблизительно процитировал вывод Беккариа, начав ссылку на него словами «Давно уже сказано...» 2. Даже бег­лый конспективный исторический обзор практики использования негласных методов в качестве госу­дарственно-правовой меры борьбы с преступностью "и"' другими формами подрыва стабильности госу­дарства и общества подтверждает изначальную не­обходимость таких методов при одновременном и обязательном условии  законности  их применения.

Содержание и правовые основы оперативно-ро­зыскной деятельности в Украине определены при­нятыми Верховным Советом законами. Централь­ное место среди них занимают Законы Украины «Об оперативно-розыскной деятельности»3 от 18 февраля 1992 г. и «Об организационно-правовых ос­новах борьбы с организованной преступностью»4 от 30 июня 1993 г.

Правовой анализ этих законов, их взаимосвязей с Конституцией Украины, другими законами, меж­дународными соглашениями и договорами, участ­ником которых является Украина, уяснение меха-

1 Беккария Ч. Указ. соч., с. 309—310.

г Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 4, с. 412. О том, что эта идея действительно задолго до В. Ленина была выска­зана именно Ч. Беккария, отметил М. С. Строгович в 1968 г. (См.: Строгович М. С. Курс советского уголовного процесса, т. 1.— М., 1968, с. 42). Однако во всех работах советских правоведов эта идея неизменно продолжала именоваться ле­нинской.— Авт.

3  См.: BiflOMocTi Верховно! Ради Украши, 1992, № 22,
ст. 303. Далее в целях сокращения — Закон Украины об
ОРД.— Ред.

4  См.: BUomocti Верховно!' Ради Украши, 1993, № 35,
ст. 358. Далее — Закон Украины от 30 июня  1993 г.— Ред.

4


низма правоприменения являются актуальными в силу потенциально широкого спектра действия и новизны законодательства в этой сфере.

Предлагаемое вниманию читателя пособие по сути — первая открытая работа по данной пробле­ме, содержание которой уточнялось в условиях ак­тивной законодательной деятельности Верховного Совета Украины в 1992—1994 гг. В предмет пра­вового анализа вошли законы, принятые до 1 ав­густа 1994 г. Значительное место в нем занимают вопросы использования при доказывании по уго­ловным делам фактических данных, полученных в результате ОРД. Характер и круг рассматривае­мых вопросов не выходят за пределы ограничений, установленных Законом Украины «О государствен­ной тайне» от 21 января 1994 г.

Непосредственную значимость знание правового регулирования ОРД имеет для тех, кто готовится к работе в правоохранительных органах, в связи с чем представляется целесообразным ввести в про­граммы обучения во всех юридических вузах учеб­ный курс по данной проблеме.

Приносим искреннюю благодарность рецензен­там и всем коллегам по делам службы, полезные советы которых мы старались учесть при подготов­ке издания как можно полнее.

АВТОРЫ август 1994 г.

5


ПОНЯТИЕ И ЗАДАЧИ ОПЕРАТИВНО-РОЗЫСКНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ

Обеспечение закрепленных в Конституции Ук­раины прав каждого человека на жизнь, свободу, личную неприкосновенность, защиту имущества яв­ляется одним из необходимых условий сохранения общей политической и экономической стабильнос­ти в государстве и обществе. Уровень такого обес­печения прямо зависит от наличия соответствую­щих средств, законности, обоснованности и надеж­ности форм и методов их использования, включая и те из них, которые предназначены для борьбы с преступностью.

Конкретные задачи по охране правопорядка воз­ложены прежде всего на подразделения органов внутренних дел, куда поступает почти вся первичная информация о преступлениях и где расследуется бо­лее 95% всех уголовных дел. Реальные процессы со­вершения преступлений таковы, что раскрыть их за счет использования одних лишь уголовно-про-цесуальных средств и методов, усилиями только следователей во многих случаях оказывается за­труднительно или вообще невозможно. Так, в 1993 г. в Украине при общем уровне раскрывае­мости преступлений — 54% было раскрыто след­ственным путем только 34,5%, т. е. около 18% от числа всех зарегистрированных. И потому для вы­явления и пресечения уголовных проявлений из­давна используются различные негласные, конс­пиративные методы, обозначаемые современным законодательно закрепленным термином «оператив­но-розыскная деятельность» *.

Об объеме работы по рассмотрению сообщений и заявлений о преступлениях и других правонару-

* Далее по тексту — ОРД.

6


шениях и участии в их разрешении следственных и других (как правило, оперативно-розыскных) под­разделений можно судить по таким статистическим данным. В 1992 и 1993 гг. в ОВД Украины ежегодно поступало около 1 млн. такого рода со­общений, и примерно по половине из них возбуж­дены уголовные дела. Из оставшейся половины по­становления об отказе в возбуждении уголовных дел только по 10% материалов выносили следова­тели, а в остальных 90% случаев — сотрудники других подразделений.

Следует учесть, что только за 1993 г. остались нераскрытыми около четверти миллиона преступ­лений. Основная работа по раскрытию преступле­ний проводится подразделениями, ведущими опера­тивно-розыскную деятельность. Сама ОРД стала предметом научных исследовании лишь сравнитель­но недавно, в связи с чем в правовой науке до сих пор не преодолено отношение к ней как к какой-то не совсем законной и второстепенной, по сравне­нию со следствием и дознанием. Ошибочность та­кой оценки становится абсолютно очевидной, если обратиться к анализу и осмыслению задач ОРД:

   предупреждение, пресечение, раскрытие, рас­следование преступлений, розыск преступников, лиц, без вести пропавших, возмещение причинен­ного материального ущерба;

   установление причин и условий, порождаю­щих преступления или способствующих их совер­шению;

   сбор фактических данных, которые могут стать доказательствами по уголовному делу, или послужить поводом и основанием для его возбуж­дения и проведения неотложных следственных дей­ствий;

   обеспечение безопасности лиц, участвующих в уголовном судопроизводстве;

   информирование государственных органов о фактических обстоятельствах событий, прогнозах и анализах развития обстановки, опасной для обще­ственного порядка, жизни и здоровья граждан, со­хранности материальных ценностей;

7


   взаимное информирование подразделений, осуществляющих ОРД, других правоохранитель­ных органов;

   информирование международных правоох­ранительных организаций и правоохранительных систем отдельных государств в соответствии с до­говорами и соглашениями;

   разработка организационных и тактических мер борьбы с преступностью, проведение научных исследований, обучение оперативных работников формам и методам ОРД.

Необходимость проведения ОРД изначально обу­словлена не одной лишь опасностью преступления, формой умысла или тайным способом их осущест­вления. Последствия многих деяний, совершенных по неосторожности, бывают куда более тяжелыми, чем умышленных преступлений (например, гибель людей в результате транспортных катастроф, про­изводственных аварий, при пожарах, взрывах и т. п.). И не так уж редко непосредственные винов­ники предпринимают довольно ухищренные спосо­бы для сокрытия следов и даже самого факта про­исшедшего. В подобных случаях наряду с гласны­ми, предусмотренными уголовно-процесуальным за­коном мерами по установлению истины и обнару­жению виновных, следует также использовать и негласные оперативно-розыскные методы поиска, порядок проведения которых регулируется не Уго­ловно-процессуальным кодексом *, а другими зако­нами и нормативными актами.

Для уяснения сущности ОРД необходимо знать
и понимать ее исторические корни, объективную не­
обходимость, правовую основу и принципы осуще­
ствления.
| | |
                 Практика борьбы с преступностью — лишь од-

f  :          на"ТТз™разрещ.аемых законодателем сфер примене-

» » " "ния нег_ласнш;,,методов для сбора ин,ф_орм.адии. В "течение многих веков они использовались и про­должают использоваться в политике, экономике, военном деле и не утратили своей актуальности до наших дней.

* Далее — УПК Украины. 8

b


Еще в 1312 г. до н. э. хетты ввели в заблужде­ние молодого египетского фараона Рамзеса II, за­слав к нему двух мнимых дезертиров перед битвой вблизи города Кадеш в Северной Сирии. Спустя тысячу лет, в 334 г. до н. э., Александр Македон­ский во время похода против персидского царя Дария, произведя то, что сейчас называется пер­люстрацией или выемкой почтовой корреспонден­ции, установил причины и зачинщиков назревавшей смуты в войсках. Небезынтересно отметить, что по­чти через две тысячи лет, в XVI веке в Англии для завладения информацией использовались значи­тельно более грубые приемы: у курьеров иностран­ных послов просто отнимали депеши. Однако сравнительно быстро, в течение полстолетия анг­лийские разведчики научились так ловко вскрывать направляемую за границу корреспонденцию, что адресат об этом даже не подозревал '.

Во Франции история полицейского сыска связа­на с именем «императора детективов» Эжена Фран­суа Видока — бывшего беглого каторжника 2. Со времени, когда сыск возглавил Видок (1811 г.), средства и методы полицейского сыска претерпели существенные изменения, но сама необходимость и целесообразность использования негласных методов для раскрытия преступлений не ставится под сом­нение ни во Франции, ни в большинстве других государств, вполне обоснованно считающихся пра­вовыми. Именно во Франции, в г. Лионе, находит­ся штаб-квартира Интерпола, Национальное бюро которого в 1993 г. создано в Украине.

Представление о масштабах проведения тайных операций США можно составить, оценив систему разведывательного  сообщества,  включающую:

    Центральное разведывательное управление (ЦРУ);

    Агентство национальной безопасности (АНБ);

1  См.: Черняк В. Пять столетий тайной войны.— М., 1989,
с. 6, 210.

2  См.: Файкс Г. Большое ухо Парижа. Французская по­
литика: история и современность. М., 1981, с. 62.

9


    Разведывательное управление Министерства обороны США (РУМО);

    Управление разведки и исследований госу­дарственного департамента;

    Федеральное бюро расследований  (ФБР);

    Разведывательные службы военного минис­терства, ВВС, ВМС и корпуса морской пехоты;

    Разведывательные подразделения ряда дру­гих министерств, торговли, финансов, энергетики !.

Только в штаб-квартире ЦРУ в 80-е годы ра­ботало свыше 16000 человек, а штат АНБ состоял из 40000 сотрудников.

Выявление и расследование преступлений обще­уголовной направленности проводят подразделения министерства юстиции (министр юстиции одновре­менно является Генеральным прокурором США), федеральной и местной полиции.

В 1994 г. Конгрессом США принята долгосроч­ная программа борьбы с преступностью, на ассиг­нование которой выделено 30 миллиардов долла­ров. Думается, что эта цифра не нуждается в ком­ментарии.

В соответствии с Законом о надзоре за развед­кой планы проведения крупномасштабных опера­ций в обезличенном виде должны направляться на рассмотрение комитетов по разведке сената и па­латы представителей конгресса США. По усмотре­нию президента о наиболее важных тайных опера­циях уведомляются только председатели комитетов по разведке, их заместители, лидеры большинства или меньшинства сената и палаты представителей.

Стали нарицательными имена детективов и раз­ведчиков Ната Пинкертона, Шерлока Холмса, Джеймса Бонда, Штирлица, художественные обра­зы которых имеют реальных прототипов, а некото­рые из приемов их работы используются спецслуж­бами до наших дней. Совсем недавно приоткрыты тайны, связанные с работой таких легендарных раз­ведчиков, как Рихард Зорге, Ким Филби, Фишер, вошедший в историю под именем Абель.

1 См.: Сергеев Ф. Если сорвать маску.— М., 1983, с. 20— 42.

10


Опыт работы сотрудников оперативных подраз­делений СБ и МВД Украины подтверждает не только необходимость осуществления ОРД, но и высшую степень трудности и риска, с которой она сопряжена. Сегодня преступность и виктимность (от лат. v i с t i m a — жертва) дают знать о себе все ощутимее. Общество буквально захлебнулось в потоке преступлений. Именно эти факторы оправ­дывают как организацию ОРД, так и ее правовое регулирование. Конечно же, следует сразу же, без обиняков, сказать слово в ее защиту.

Действия, неприемлемые с точки зрения высшей общечеловеческой морали, законодатель разрешает применять не только в негласной, но и в гласной деятельности, начиная от установления наказаний и заканчивая их исполнением, в том числе приво­дя в исполнение приговор о смертной казни.

Если же сравнить обычные уголовно-процессу­альные действия с теми, которые осуществляются в ходе ОРД, то их различает в основном лишь сте­пень тайны проведения. При этом проведение не­гласного осмотра для не причастного к преступле­нию лица оборачивается куда меньшими мораль­ными потерями (а иногда и материальными, свя­занными, например, с изменениями места житель­ства из-за огласки даже неподтвердившегося подо­зрения), чем производство обыска с участием по­нятых из числа соседей, сослуживцев. Такие сравне­ния можно дать, практически, по всем совпадаю­щим по целям и сути оперативно-розыскным и след­ственным действиям. Назовем в их числе:

исследование в ЭКО и экспертиза;

получение объяснения и допрос;

административное доставление в милицию для проверки личности и задержание по подозрению в совершении преступления с помещением в ИВС.

На таком уровне сравнения следует искать от­вет и на внутренний вопрос, обращаемый к само­му себе лицами, осуществляющими оперативно-ро­зыскную деятельность. По существу, это будет не моральная оценка негласных действий и ОРД в це­лом, а осознание собственной профессиональной пригодности для этой работы, самого выбора юри-

П


дической профессии. В частности, разные люди при проверке на психологические тесты по-разному да­ют ответы на такие вопросы, как: «Смогу ли я аре­стовать человека?», «Морально ли защищать вора или убийцу?», и в зависимости от этого выбирают для себя профессию прокурора или адвоката. При­меры успешной работы при изменении ее характе­ра в любой последовательности — от оперативного работника до прокурора, от прокурора до адвока­та, от адвоката до следователя или судьи не столь уж редки, если степень успеха оценивать не по од­ному лишь послужному списку.

С развитием гласности вопросы моральной оценки области применения негласных сил приоб­рели большую остроту во многих видах деятельнос­ти, затрагивающей интересы государства. Особен­но актуальными они стали при обсуждении проб­лем ядерной технологии и энергетики, многих на­правлений и видов биологических исследований, глобальной экологической проблемы. При всей раз­номасштабное™ затронутых направлений замалчи­вать само существование проблем морального ха­рактера в оперативно-розыскной деятельности нель­зя. Их анализ требует весьма непростых специаль­ных исследований, а само наличие — учета в пов­седневной работе. Известный афоризм о человеке с холодной головой, горячим сердцем и чистыми руками или другая формула Ф. Э. Дзержинского о трех «Ч» (честность, чуткость, чистоплотность) от­ражают высшие критерии оценки и самооценки личности, а не одних лишь оперативных работни­ков или сотрудников других правоохранительных органов. Вместе с тем в оперативно-розыскной и уголовно-процессуальной деятельности они сохра­няют значение необходимых личностных профес­сиональных качеств.

Как уже отмечалось, постановка вопроса о мо­ральности использования негласных методов, ис­пользуемых подразделениями, осуществляющими ОРД, вполне правомерна. Такой вопрос действи­тельно ставится, и не только в публицистических статьях или жалобах, поступающих в самые раз­личные инстанции. Оценка моральности ОРД важ-

12


на в первую очередь и для тех, кто ее осуществля­ет. Закрепив ее в законе, Верховный Совет Украи­ны в лице высшего законодательного органа при­знал ее необходимой, правомерной, наконец — пря­мо поощряемой как соответствующей интересам го­сударства и общества в целом, так и в конкрет­ных ситуациях. Но проводит ОРД не государство и тем более — не ее законодательный орган, а по­тому закон — лишь санкция или приказ для соот­ветствующих исполнительных структур и должно­стных лиц на осуществление такой деятельности. Ответ типа «государство (правительство) думает за нас» сейчас устроит далеко не многих.

В конкретных случаях законодатель указывает причину принятия законов. А в целом ответ на этот вопрос видится в том, что на протяжении тысяче­летий ни одно государство не могло обходиться без тайных средств обнаружения действий, направ­ленных на его подрыв в целом или против конкрет­ных граждан.

Правовое регулирование ОРД, или, как иногда традиционно называют работу оперативных подраз­делений милиции (полиции), сыскной деятельнос­ти, весьма своеобразно. Эти различия довольно кон­трастно проявляются не только в рамках глобаль­ного исторического развития тех или иных цивили­заций, типов государств, правовых систем, но и в течение достаточно короткого периода — несколь­ких десятилетий.

Для большинства современных государств ха­рактерным является два уровня правового регу­лирования: 1) законодательный и 2) иной норма­тивный, включая и внутриведомственный.

Поскольку право проведения ОРД предоставля­ется обычно нескольким ведомствам, нельзя упус­кать из виду существенные различия решаемых ими задач.

Современная тенденция правового регулирова­ния в полной мере отвечает общей задаче построе­ния правового государства. Но и при этом откры­тость законодательства не должна переходить гра­ни разумной конфиденциальности, в связи с чем за­конодательная  регламентация  отдельных,  а  то  и

13


большинства процедурных вопросов (технологии деятельности) проводится за счет издания норма­тивных документов ограниченного распространения (приказов, инструкций и т. п.). Эти вопросы в це­лом разрешены именно так и в Украине.

Сам факт принятия отдельного закона об опе-ратгивно"-"розь1Скной деятельности означает призна-'ние ее одной из легитимных, т. е. основанных на "законе государственно-правовых мер. Соответстзен-'но возросли актуальность и возможности ее комп­лексного анализа. Предметом такого анализа, по­мимо содержания самого Закона об ОРД, являют­ся также ее взаимосвязи с другими видами дея­тельности, в первую очередь — с уголовно-процес­суальной, и характер порождаемых этими связя­ми отношений. В данном научно-практическом по­собии этим вопросам уделено главное внимание.

Конечная цель этого издания видится в разра­ботке предложений, направленных на совершенст­вование правового регулирования и практики пра­воприменительной деятельности.

Сходство правовых систем государств СНГ де­лает целесообразным сравнительно-правовой метод исследования соответствующих отношений. Логич­но начать правовой анализ ОРД с разбора опре­деления ее понятия. В ст. 2 Закона Украины об ОРД оно сформулировано так: «Оперативно-ро­зыскная деятельность — это система гласных и негласных поисковых, разведывательных и контр­разведывательных мер, которые осуществляются с использованием оперативных и оперативно-техни­ческих средств». Разумеется, приведенная форму­лировка является достаточно широкой и универ­сальной, поскольку определяет основные черты ОРД безотносительно к тому, какие органы ее осу­ществляют. В процитированном определении есть указания на характер действий (гласные, неглас­ные), их направленность (поисковые, разведыва­тельные и контрразведывательные), систему ис­пользуемых средств.

В Законе Украины об ОРД указаны ее задачи (ст. 1), определена правовая основа (ст. 3), прин­ципы   (ст.  4),  перечень  подразделений,  правомоч-

14


ных осуществлять такую деятельность (ст. 5). Опе­ративно-розыскная деятельность — самостоятель­ный вид государственной деятельности, что отраже­но в самом названии Закона об ОРД. При ее осу­ществлении в каждом конкретном случае могут быть предприняты как гласные, так и негласные меры, проведены не только поисковые и разведы­вательные, но и контрразведывательные мероприя­тия, для чего и будут использованы как оператив­ные, так и оперативно-технические средства. Сис­темность, целенаправленность всех предпринимае­мых действий является одним из основных усло­вий ее результативности.

Статья 1 Закона Республики Беларусь от 12 ноября 1992 г. отличается от ст. 2 Закона Украины об ОРД названием и содержанием. Беларусский за­конодатель, в частности, предложил следующую трактовку рассматриваемого понятия: «Оператив­но-розыскная деятельность является государствен­но-правовым средством защиты прав, свобод, ин­тересов, собственности граждан, общества, государ­ства от преступных посягательств. Осуществляется гласно и негласно уполномоченными на то настоя­щим Законом государственными органами и опе­ративными подразделениями в целях предотвраще­ния и раскрытия преступлений путем проведения оперативно-розыскных мероприятий».

С этих же позиций охарактеризована ключевая дефиниция оперативно-розыскной деятельности и в ст. 1 Закона Российской Федерации от 13 марта 1992 г. Прежде всего она гласит: «Оперативно-ро­зыскная деятельность — вид деятельности, осуще­ствляемый гласно и негласно уполномоченными на то государственными органами и оперативными подразделениями в пределах их компетенции пу­тем проведения оперативно-розыскных мероприятий в целях защиты жизни, здоровья, прав и свобод личности, собственности, безопасности общества и государства от преступных посягательств».

Как видим, тексты приведенных статей в зако­нах России и Беларуси практически не содержат каких-либо противоречий и опираются на идентич­ные исходные положения.

15


Заканчивая анализ понятия оперативно-розы­скной деятельности, мы не усматриваем необходи­мости в выведении собственного определения ее сущности. Сама по себе развернутая дефиниция не добавит чего-то нового по сравнению со всем вы­шеизложенным, но может претендовать на конку­ренцию с закрепленным в законе понятием ОРД, что, по нашему мнению, значительно расширит цель и объем настоящего пособия.

Сущность ОРД определяется ее задачами. В ст. 1 Закона Украины об ОРД сказано: «Задачей опе­ративно-розыскной деятельности является поиск и фиксация фактических данных о противоправной деятельности отдельных лиц и групп, разведыва­тельно-подрывной деятельности специальных служб иностранных государств и организаций с целью пре­кращения правонарушений и в интересах уголовно­го судопроизводства, а также получение информа­ции в интересах безопасности общества и государ­ства».

В процитированном тексте сразу же обращают внимание такие редакционные особенности: сам за­головок статьи «Задачи оперативно-розыскной дея­тельности». В ней действительно речь идет о не­скольких задачах. Однако первое слово понятийной конструкции употребляется в единственном числе.

Здесь же наряду с задачами указаны цели и интересы, в которых ОРД осуществляется. Если считать словосочетания «в целях» и «в интересах» синонимами, то напрашивается вывод, что в ст. 1 Закона об ОРД говорится о задачах и целях. Здесь ход мысли может меняться различным образом. Возможно, законодатель исходил из того, что бес­цельная задача попросту не имеет смысла, а пото­му указание на цели конкретизирует задачи опера­тивно-розыскной деятельности, более предметно и перспективно определяет их назначение:

Текстуальный анализ ст. 1 позволяет считать, что в ней названы также и наиболее существенные чер­ты (элементы) содержания этой деятельности — поиск и фиксация фактических данных, а тем са­мым дана общая характеристика действий органов,

16


подразделений и оперативных работников, осуще­ствляющих ОРД.

В ходе поиска и фиксации фактических данных может возникнуть необходимость в немедленном пресечении противоправных действий. В этой нор­ме закона такой вариант действия предусмотрен, поскольку в ней говорится о поиске и фиксации с целью прекращения правонарушений.

В одних случаях поиск и фиксация фактических данных и прекращение (пресечение) действия мо­гут проводиться в виде отдельных, относительно автономных последовательных этапов ОРД. При ином развитии событий это потребуется сделать одновременно и притом немедленно. Нельзя, на­пример, дожидаться завершения преступного за­мысла на перемещение контрабандного товара че­рез границу без предварительного обеспечения кон­троля за его дальнейшим движением, не говоря уже об убийствах, взрывах и тому подобных обще­опасных действиях. В таких случаях немедленное прекращение правонарушений можно рассматри­вать в качестве одного из логичных, обусловленных ситуаций решений.

Наряду с поиском и фиксацией фактических данных в ст. 1 говорится также о получении ин­формации в интересах безопасности общества и государства. Указание на столь высокий уровень интереса (цели) не дает оснований считать, что это относится только к сфере деятельности СБУ, перед подразделениями которой действительно поставле­на такая задача. Дело в том, что такого рода ин­формация может быть получена оперативными под­разделениями и других органов, перечисленных в ст. 5 этого же закона, и оставление ее без реагиро­вания, означало бы игнорирование одной из общих задач ОРД, свидетельствовало бы о халатности или  неподготовленности конкретного сотрудника.

Поиск, получение и фиксация информации (фак­тических данных) — это ряд взаимосвязанных ак­ций, каждая из которых бывает разнообразной по содержанию и весьма не простой в практическом плане. В случае результативности поиска получе­ние информации и является его завершением на

2   М1739                                     -                                                      17


данном этапе деятельности по раскрытию преступ­ления.

Фиксация фактических данных — всегда отно­сительно самостоятельный элемент в системе дей­ствий «поиск—получение—фиксация». О некоторых правилах фиксации указывается в ст. 6, 8, 9 Зако­на Украины об ОРД. По аналогии с уголовно-про­цессуальным понятием относимости доказательств вполне резонно можно говорить и об относимости оперативно-розыскных данных. По своему содер­жанию она может касаться и события правонару­шения, и самой ОРД. В обоих случаях последняя влияет на планирование как ОРД, так и предвари­тельного расследования, и фиксировать надо лишь обстоятельства, относящиеся к проверяемому факту.

Надлежащая фиксация полученной информации является во многих случаях определяющим усло­вием для ее последующего использования. Однако известно также и другое. Даже не зафиксирован­ная в каких-либо документах устная информация может оказаться подчас важным аргументом в пользу принятия того или иного тактического ре­шения, реализация которого в строгом соответствии с уголовно-процессуальным законом окажется впол­не результативной. Вместе с тем на практике не­редко встречается и такое, когда целые тома опе­ративно-служебной документации оказываются за­ведомо обреченными на хранение в архиве и пос­ледующее уничтожение в соответствии со ст. 9 За­кона об ОРД, если нет возможности продуктивно ее использовать.

Осуществление ОРД в интересах уголовного су­допроизводства, о чем сказано в ст. 1 Закона об ОРД, есть не что иное, как одна из задач этой дея­тельности. Логично ее сформулировать следующим образом: осуществление ОРД в интересах уголов­ного судопроизводства. Если же включить в содер­жание этой задачи только поиск и фиксацию фак­тических данных о противоправной деятельности, то взаимодействие между оперативными и следствен­ными подразделениями будет сведено к одному лишь собиранию доказательств. Фактически резуль­таты  ОРД  используются  в уголовном  судопроиз-

18


водстве для разрешения значительно большего кру­га вопросов, что видно из содержания ст. 10 За­кона об ОРД, регламентирующей использование полученных в ходе ее осуществления материалов. В соответствии с этой нормой результаты ОРД ис­пользуются:

1)           как поводы и основания для возбуждения уголовного дела или проведения неотложных след­ственных действий;

2)           для получения фактических данных, которые могут служить доказательствами в уголовном деле;

3)           для предупреждения, пресечения и расследо­вания преступлений, разведывательно-подрывных посягательств против Украины, розыска преступ­ников и лиц, пропавших без вести;

4)           для взаимного информирования подразделе­ний, уполномоченных осуществлять оперативно-ро­зыскную деятельность, и других правоохранитель­ных органов;

5)           для информирования государственных орга­нов в соответствии с их компетенцией.

Из этого перечня направлений использования материалов, полученных в результате ОРД, не име­ют прямого отношения к уголовно-процессуальной деятельности только взаимное информирование под­разделений, уполномоченных осуществлять ОРД, а также те случаи розыска без вести пропавших лиц, когда по этим фактам не возбуждены уголовные дела.

Эти положения, содержащиеся в Законе об ОРД, а также уголовно-процессуальные нормы об обязанности органов дознания принимать опера­тивно-розыскные меры с целью обнаружения при­знаков преступлений и лиц, их совершивших (ст. 103, 139 УПК Украины), а также о правомо­чиях следователя давать поручения органу доз­нания о выполнении отдельных следственных дей­ствий (ст. 118) объективно подтверждают особую значимость и место интересов уголовного судопро­изводства всех остальных задач ОРД.

Предупреждение правонарушений не названо в числе задач ОРД (ст. 1), хотя п. 3 ст. 10 Зако­на Украины об ОРД предусмотрено, что матерне-


го


19


лы оперативно-розыскной деятельности использу­ются для предупреждения преступлений. Особенно важно это положение для предупреждения прес­туплений еще на стадии их подготовки.

Во-первых, в ходе ОРД обнаруживаются раз­личные обстоятельства потенциально криминоген­ного характера, требующие принятия мер, устра­няющих возможность развития потенциально кри­миногенной ситуации в реально криминальную. Это может быть сделано за счет разных предус­мотренных в законодательстве способов, в том чис­ле и путем информирования как прокуроров, так и" должностных лиц, правомочных заблокировать нежелательное развитие подобных событий.

Обязанность выявлять причины и условия, спо­собствующие совершению преступлений, преду­смотрена ст. 23 УПК Украины. И поскольку од­ной из задач оперативно-розыскной деятельности является проведение ее в интересах уголовного су­допроизводства, то выявление названной группы обстоятельств надлежит рассматривать как один из конкретных случаев выполнения прямо обозна­ченной ст. 10 Закона об ОРД задачи. Видимо, есть необходимость задачу предупреждения пре­ступлений прямо обозначить в ст. 1 Закона Украи­ны об ОРД, как это предлагалось в одном из пер­воначальных проектов настоящего закона, подго­товленного МВД Украины.

Одновременно требуется изменить редакцию ст. 23 УПК Украины за счет расширения ее со­держания, с тем чтобы обязанность выявления причин и условий, способствующих совершению преступлений, определялась в качестве общей обя­занности правоохранительных органов, а не толь­ко при расследовании и судебном разбирательстве. Сразу заметим, что такие обязанности возложены на прокуратуру (ст. 5 Закона Украины о проку­ратуре) и милицию (ст. 10 Закона Украины о ми­лиции). Предлагаемое дополнение, на наш взгляд, позволит устранить существующую несогласован­ность в законодательстве. Наиболее радикально это можно решить, приняв специальный Закон о п|рофилактике   (предупреждении)   преступности.

20


В Законе Украины об ОРД ее задачи опреде­лены применительно к любому из возможных ва­риантов развития криминогенной ситуации, без конкретизации каждой из них, в соответствии с ос­новными функциями органов или подразделений, осуществляющих оперативно-розыскную деятель­ность. Это вполне оправдано по практическим со­ображениям, поскольку жесткая регламентация действий за счет введения в Закон об ОРД форму­лировок типа «задача—функции органа (подраз­деления)» существенно затруднила бы взаимодей­ствие между разными ведомствами (например, МВД и СБУ) и даже между разными подразделе­ниями криминальной милиции МВД (уголовный розыск, подразделения по борьбе с экономической и организованной преступностью, пр.). Осуществи ление взаимодействия между соответствующими органами и подразделениями заметно упорядочат­ся за счет единства задач ОРД в целом.

Право осуществления оперативно-розыскнб'й
деятельности предоставлено таким структурным
подразделениям МВД: уголовному розыску, госу:
дарственной службе по борьбе с экономический
преступностью, подразделениям по борьбе с Орга­
низованной преступностью, с преступным посяга­
тельством на грузы, внутренней безопасности, пбт
разделениям органов внутренних дел на закрытых
объектах, криминального поиска, оперативно-техни­
ческим подразделениям, СИЗО и учреждениям Но
исполнению наказаний. Компетенция перечислёййЪ1х
подразделений относительно осуществления ОРД,
т. е. их непосредственные задачи, дополнительно
конкретизированы постановлениями Кабинета Ми­
нистров и ведомственными актами Министерства
внутренних дел Украины, изданными в соответст­
вии с действующим законодательством.
                  '   ]

21


ПРАВОВОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ

И ПРИНЦИПЫ ОСУЩЕСТВЛЕНИЯ

ОПЕРАТИВНО-РОЗЫСКНОЙ

ДЕЯТЕЛЬНОСТИ

Знание законов, правового механизма их дей­ствия, эффективности, содержания уголовной по­литики, закономерностей ее осуществления, а так­же форм, методов и приемов ОРД — одно из не­обходимых условий должного выполнения служеб­ных обязанностей каждым оперативным работни­ком. Современные критерии оценки правовой под­готовленности специалистов органов внутренних дел невозможно свести только к изучению дейст­вующих правовых положений.

Не случайно профессиональная деятельность на уровне индивидуальных правовых решений в наши дни связывается с правовым профессиональным мышлением. Оперативный работник, как, впрочем, и следователь или прокурор, должен иметь проч­ные знания о становлении и развитии системы по­рядка, месте ОРД в правоохранительной деятель­ности в целом, быть способным адаптироваться к возможным изменениям в законодательстве, а так­же в самой структуре оперативных подразделений. Наряду со знанием современного отечественного законодательства, должному уровню его ориента­ции в этом способствует и знание зарубежного опыта.

В предыдущем разделе отмечалась связь неко­торых из этих вопросов друг с другом и с некото­рыми исходными понятиями, одним из которых яв­ляется понятие легитимности.

Термин «легитимность» означает подтвержден­ное или признанное правомочие. Применительно к оперативно-розыскной деятельности указание на ее легитимность подтверждает правомерность ее осуществления в установленных пределах. И по­скольку до принятия Верховным Советом Украи­ны 18 февраля 1992 г. Закона об оперативно-ро­зыскной деятельности, о ней как о таковой лишь упоминалось в действовавших в то время других

22


законах, в частности, в УПК Украины (ст. 103), без какого-либо определения ее содержания, осно­ванием ее легитимности считалась санкциониро­ванная законодателем совокупность оперативно-розыскных действий, фактически выполняемых со­ответствующими органами на протяжении многих лет и регламентированных только не подлежав­шими оглашению ведомственными нормативными актами. Полную легитимность эта деятельность обрела лишь в результате принятия вышеназван­ного закона, поскольку предшествовавшее норма­тивное регулирование являлось заведомо недоста­точным основанием для урегулирования всех вхо­дящих в ее содержание вопросов. Тем более, что осуществление ОРД связано с прямым ограниче­нием конституционных прав граждан и является вторжением в область этих прав.

Надо признать, что на должный уровень пра­вового регулирования ОРД Украина, как и другие государства СНГ, вышла со значительным опоз­данием. В США и странах Западной Европы за­коны, определившие статус правоохранительных структур, компетенцию специальных служб, про­цедуру и условия проведения ими негласных ме­роприятий, порядок осуществления парламентского и судебного контроля за законностью таких дейст­вий, были приняты значительно раньше.

Реликты идеологизированного подхода к ОРД длительное время сдерживали принятие соответст­вующих законов, что, несомненно, сказывалось и до сих пор сказывается как на дальнейшем ходе законодательного урегулирования, так и на эффек­тивности использования сил, средств и методов ОРД.

Предваряя краткий выборочный обзор рассмат­риваемой проблемы за рубежом, отметим, что и там она решалась не сразу и далеко не одинако­во. В каждой стране эти решения принимались, сообразуясь с исторически сложившимися полити­ческими идеями и правовыми системами, система­ми и структурами правоохранительных органов и специальных служб. Зарубежный опыт показыва­ет, сколь мощным противовесом беззаконию может

23


быть парламентский и судебный контроль, средст­ва массовой информации и общественное мнение. Но подтверждает он и возможность отступления от законности даже при наличии целой системы законов и других нормативных актов.

Заслуживает внимания централизация общего сударственных (федеральных) зарубежных систем правоохранительных органов и специальных служб в сочетании с их мобильностью и приближенностью к населению на местах. Практически повсеместно юрисдикцией на проведение специальных операций внутри страны и в отношении своих граждан на­делен только один орган (ведомство). Например, в США четко разделена компетенция и террито­риальная сфера деятельности между ФБР и ЦРУ. Так, Устав ФБР, утвержденный в 1908 г. едино­личным распоряжением министра юстиции, был впоследствии утвержден Конгрессом США. ЦРУ создано в 1947 г. по решению Конгресса. Эти ре­шения Конгресса США были обнародованы. Иная ситуация складывалась в бывшем СССР. В январ­ском (1991 г.) выпуске Информационного бюлле­теня КГБ СССР отмечалось: «многие годы все нормативные акты, касающиеся деятельности КГБ, издавались с грифом «секретно». Тридцать пос­ледних лет КГБ руководствуется Положением с грифом «Совершенно секретно, особой важности-». Даже Положение о советской милиции, утвержден­ное СМ СССР 8 июля 1973 г., не говоря уже о ведомственных нормативных актах МВД, имело гриф «Для служебного пользования». При нынеш­нем уровне представлений о праве, законности, правовом государстве и принятых теперь законо­дательных решениях причина царившей ранее из­быточной засекреченности объясняется не только всесильностыо и бесконтрольностью известных ор­ганов, но и конкретно-историческими условиями возникновения и последующего развития самого советского строя и системы права в целом.

Зарубежный опыт законодательного разрешения вопросов о порядке осуществления негласных ме­роприятий свидетельствует, что правовое регулиро­вание отношений в данной области соответствую-

24


щими открытыми законами становится общим пра­вилом.

Так, об использовании в контрразведыватель­ной работе агентов и осведомителей говорится в Уставе ФБР. Открытыми законами США разре­шено предоставление американского гражданства агентуре из числа иностранцев и членам их семей. Законом о защите личного состава разведки от 23 июня 1982 г. регламентируется правовая защита «личности негласных сотрудников, агентов, инфор­маторов и источников США». За одно лишь раз­глашение сведений о негласном агенте виновный может быть подвергнут штрафу в размере до 50 тыс. долларов или тюремному заключению на срок до 10 лет или этим двум наказаниям по совокуп­ности. Порядок использования спецслужбами США оперативно-технических средств определен Законом «О контроле за деятельностью иностранных раз­ведок» от 25 октября 1978 г.

В Великобритании в 1985 г. был принят Закон, регламентирующий подслушивание телефонных разговоров и перлюстрацию корреспонденции.

В ФРГ спецслужбам предоставлено право вскрывать и читать почтовые отправления, а так­же телеграммы, подслушивать и записывать теле­фонные разговоры как своих сограждан, так и иностранцев, а полученные таким путем данные в соответствии с федеральным Законом от 13 ав­густа 1968 г. признаются источниками доказа­тельств; процедуры прослушивания и записи опре­делены и в УПК ФРГ (3 раздел, § 100).

В Австрии контроль за телефонными перегово­рами и порядок их записи установлен Законом «О порядке применения норм уголовного процесса» (§§ 149 а, 149 б, 414 а УПК). Этот Закон принят в 1974 г., ровно через 100 лет после действующего до настоящего времени Уголовно-процессуального кодекса. В Италии эти вопросы урегулированы принятым в 1974 г. Законом № 698.

Во Франции и Венгрии такие материалы ис­пользуются в уголовном судопроизводстве в соот­ветствии с общими уголовно-процессуальными пра­вилами доказывания.

25


Ряд важных правомочий и гарантий устанав­ливается в некоторых странах распоряжениями глав исполнительной власти. Так, основным норма­тивным актом, разрешающим американским спец­службам перлюстрировать корреспонденцию, под­слушивать телефонные переговоры, а также внед­рять в любые организации в США агентов и ин­форматоров (они входят в число лиц, считающих­ся «представителями спецслужб»), является Дек­рет Президента США № 12333 от 4 декабря 1981 г.

Попытка поставить сыскную деятельность под контроль закона была предпринята в дореволю­ционной России еще в 1908 г., хотя ранее издан­ными (1907 г.) секретными инструкциями началь­ники охранных отделений и филеры руководство­вались вплоть до свержения Временного Прави­тельства в октябре 1917 г.

Закон Российской Империи «Об организации сыскной части» от 6 июля 1908 г. рассматривал сыскную работу в качестве вспомогательной меры в осуществлении задач уголовного судопроизвод­ства, а ст. 4 этого закона ограничивала круг и саму необходимость осуществления таких дейст­вий «Судебными Уставами и другими действующи­ми по сему предмету узаконениями». Кроме того, что начальники сыскных отделений и их помощни­ки назначались на должность и увольнялись по согласованию между губернатором и прокурором окружного суда (ст. 5), лица прокурорского над­зора имели право давать непосредственные поруче­ния членам сыскных отделений в отношении ро­зыскных действий (ст. 6). Тем самым осуществ­лялся прокурорский надзор не только за деятель­ностью, но и за комплектованием этих учреждений, их штатной численностью. В самом законе были определены штатное расписание, ставки оплаты по занимаемым должностям, категории (разряды) от­делений, которых было всего четыре. Из трех от­делений первой (высшей) категории два были уч­реждены в Украине — в Киеве и Харькове, еще одно — в Тифлисе.

После октября  1917 г. первоочередной задачей

26


объективно оказалось создание органов для подав­ления всех противников нового режима.

Характеризуя известный Декрет о суде № 1 как определенную ступень в деле упразднения доре­волюционного уголовного процесса, М. С. Строго-вич выдвинул «в качестве руководящих принципов деятельности советского суда декреты Советской власти, судейскую совесть и революционное пра­восознание» '. Слом старой судебной системы, дей­ствительно, был сделан быстро, но на целые деся­тилетия затянулось становление законности в дея­тельности органов, все более интенсивно продол­жавших вести оперативно-розыскную работу. Да и называть правовым регулированием весь конгло­мерат разработанных самими чрезвычайными ор­ганами процедурных правил сегодня кощунствен­но. Примеры деятельности таких органов в Ук­раине довольно убедительно показаны И. Била-сом 2.

И если объективно оценить историю правового регулирования оперативно-розыскной деятельности, то период его полностью автономного, а фактичес­ки — независимого от всего остального, в том чис­ле и конституционного законотворчества завершил­ся лишь в 1992 г. Характерно, что вступительная статья, опубликованная в уже упомянутом Инфор­мационном бюллетене КГБ СССР 1991 г., имела заголовок «Органам госбезопасности — современ­ную правовую основу». В полной мере отсутствие таковой было характерно и для системы МВД. В условиях развития процесса построения правового государства ненадлежащее правовое регулирова­ние стало нетерпимым как по причинам собствен­но судопроизводственным, так и политическим.

Рассмотрим содержание ст. 3 «Правовая осно­ва оперативно-розыскной деятельности».

В момент принятия Закона Украины об ОРД ст. 3 «Правовые основы оперативно-розыскной дея­тельности» имела такую формулировку:

1  Строгович М. С. Указ. соч., с. 106.

2  Биас I. Репресивно-каральна система в Украш. Сус-
тльно-псштичний та 1сторико-правовий анал1з. КиТв.: «Ли-
бда» — «BiftcbKo УкраТни», 1994.

27


«Правовую основу оперативно-розыскной дея­тельности составляют Конституция Украины, этот Закон, Уголовный и Уголовно-процессуальный ко­дексы Украины, Законы Украины о прокуратуре, милиции, Службе национальной безопасности, По­граничных войсках, Управлении охраны высших должностных лиц, другие законодательные акты и договоры, участником которых является Украина».

Такая редакция ст. 3 имеет безусловные дос­тоинства в том, что устанавливает строго ограни­ченные Конституцией Украины предмет и порядок правового регулирования деятельности в этой сфе­ре. Вместе с тем стремление перечислить в данной статье максимальное количество других законов, вплоть до исчерпывающего перечня, уже вскоре вызвало необходимость внесения изменений, в ее текст из-за переименования Службы национальной безопасности в Службу безопасности Украины, а Управления охраны высших должностных лиц — в Управление государственной охраны. Возможны и последующие ее редакционные уточнения в свя­зи с принятием Законов об организационно-право­вых основах борьбы с организованной преступнос­тью, о государственной службе, о государственной тайне. Мнения специалистов на сей счет далеко не однозначны.

Необходимость в указании на связь с другими законами Украины, положения которых определя­ют во многом условия осуществления и ОРД в це­лом, и отдельных оперативно-розыскных мероприя­тий, вызвана прежде всего наличием общих задач для разных видов деятельности. Это наиболее на­глядно проявляется в связях между оперативно-розыскной и уголовно-процессуальной деятель­ностью. Другими обстоятельствами такого рода яв­ляются: реальность взаимодействия между орга­нами, отдельные стороны деятельности которых регламентируются одними и теми же законами; надзорные и контрольные функции за ОРД не­сколькими органами; потребность в обеспечении должного уровня правовой защиты участников ОРД и лиц, в отношении которых она проводится.

Приоритет    международно-правовых    соглаше-

28


ний является одной из важнейших особенностей правового государства'. В современных условиях весьма актуален вопрос не только наличия тех или иных договоров и соглашений, но и дозволенная информированность о них соответствующих под­разделений и даже конкретных оперативных ра­ботников.

Включение отдельной статьи о правовой основе законодательного акта или регулируемых им пра­воотношений характерно для законов и других ре­шений, принимаемых Верховным Советом Украины. В названиях статей с подобным содержанием есть и некоторые различия, которые вряд ли могут быть сочтены случайными.

Так, ст. 3 Закона о прокуратуре называется «Правовые основы деятельности прокуратуры», а ст. 3 Закона об ОРД — «Правовые основы опера­тивно-розыскной деятельности». Малозаметные на первый взгляд различия в этих формулировках обусловлены содержанием законов и, в первую оче­редь,— непосредственным предметом регулирова­ния каждого из них. Законом о прокуратуре; опре­делены все виды деятельности, осуществляемые прокуратурой, как единой общегосударственной системой. Смысловая нагрузка ст. 3 Закона об ОРД иная: ею конкретизируются границы право­вого пространства для всех органов, осуществляю­щих ОРД.

С аналогичных позиций можно объяснить, по­чему ст. 2 Закона Украины «О государственной тайне», озаглавлена «Законодательство Украины о государственной тайне», а ст. 9 Закона Украины «О государственной службе» — «Особенности пра­вового регулирования статуса государственных слу­жащих государственных органов и их аппарата». Более широкий по смыслу термин «правовое регу­лирование» использован нами в заголовке данного параграфа.

Вопрос о содержании понятия «правовые ос­новы  оперативно-розыскной  деятельности»     пред-

1 См.: Буткевич В., Головатый С. Что нам мешает стать цивилизованными.— Голос Украины,  1993,  10 декабря.

29


ставляет не только теоретический, но и, главным образом, сугубо практический интерес, поскольку:

   ст. 3 Закона Украины об ОРД определен уровень нормативных актов, которые могут быть источниками основных положений, относящихся к оперативно-розыскной деятельности;

   все конкретные статьи упомянутого закона представляют собой формулировку тех положений правовых основ ОРД, которые входят в предмет регулирования данного закона;

   перечень этих правовых основ не является полным в связи с отсылочным характером ряда норм, и, в первую очередь, — самой ст. 3 Закона об ОРД.

Раскрывая подробно содержание правовых ос­нов ОРД, обратим внимание на следующее.

Уровень источников права ограничен лишь ак­тами, принимаемыми или утверждаемыми (рати­фицируемыми, если говорить о международных до­говорах) Верховным Советом Украины — высшим органом государственной власти. И независимо от конкретного перечня иных законов (и даже при от­сутствии такового, как это имеет место в ст. 3 Закона о прокуратуре) уровень правовых актов, формирующих правовую основу деятельности, не может быть снижен, в частности, до уровня ведом­ственных нормативных актов. Это положение осо­бенно важно для обеспечения законности в ОРД, не только осуществляемой в основном негласно, но и регулируемой дополнительно к тому же ведомст­венными нормативными актами закрытого харак­тера, т. е. актами разной степени секретности (кон­фиденциальности) .

Обычным для современного законотворчества при формулировке содержания статей, отражаю­щих правовую основу, стал такой порядок, когда первой в числе элементов системы правовых основ указывается Конституция Украины, а вслед за ней — сам конкретный закон. В этом можно убе­диться, сравнив содержание хотя бы наиболее тес­но взаимосвязанных друг с другом Законов «О милиции» (ст. 4), «О прокуратуре» (ст. 3), «Об ОРД» (ст. 3) и других, принятых после 1991 г. Не-

30


обходимость ссылки на Конституцию при издании любого нового закона не вызывает сомнений.

В тех случаях, когда, как в Законе Украины об ОРД, ссылка на Конституцию имеет далеко не процедурный характер, а касается содержания це­лого ряда содержащихся в ней положений, имен­но нормами Конституции определяются границы правомочий органов и должностных лиц. Указание вслед за Конституцией соответствующего закона — в данном случае мы рассматриваем Закон Украи­ны об ОРД — подтверждает, что каждая статья этого закона является конкретной формулировкой отдельных положений, охватываемых общим поня­тием «правовые основы деятельности».

Подчеркнем, что, несмотря на наличие отдель­ного Закона об ОРД, правовые основы этой дея­тельности определены в нем лишь постольку, по­скольку они не входят в предмет непосредственно­го правового регулирования других законов, ска­жем, Уголовного, Уголовно-процессуального кодек­сов и ряда других. Подробно не анализируя взаи­мосвязи с этими законами, ограничимся лишь ука­занием на то, что исчерпывающее определение правовых основ не может быть полностью сосре­доточено в одном законе, так как в этом случае пришлось бы текстуально повторять положения уже принятых законов, что приемлемо лишь в оп­ределенных пределах. Отметим также, что упоми­нание, кроме конкретных законов, также и других законодательных актов, международных договоров и соглашений, без перечисления этих актов, при­дает закону открытый характер, способствует боль­шей стабильности его текста.

Иные нормативные акты — правительственные, межведомственные, ведомственные среди источни­ков, формирующих правовые основы ОРД, в Зако­не Украины об ОРД, на наш взгляд, совершенно обоснованно не упомянуты. В законах других стран СНГ содержание аналогичных статей более широкое. В частности, в статьях, носящих наиме­нование «Правовая основа ОРД» (Законы РФ об ОРД — ст. 4, Республики Беларусь — ст. 6), есть положения о праве издания нормативных    актов,

31


регламентирующих организацию и тактику провс дения оперативно-розыскных мероприятий орган* ми,  осуществляющими ОРД.  Представляется, од> нако, что и в названных законах таким путем лишь подчеркивается различие уровней нормативных ак­тов и законов.

Что касается исполнения предписаний, содер­жащихся в нормативных актах, то они обязатель­ны для исполнения, как и все другие должностные инструкции, приказы и т. п., хотя элементами пра­вовой основы сами по себе не являются.

Главной причиной того, что в самом Законе об ОРД не могут быть подробно указаны все положе­ния, относящиеся к этой деятельности, является ее негласный характер и обусловленная им необхо­димость регламентировать такие вопросы в нор­мативных актах соответствующей степени секрет­ности. Законы же секретными быть не могут.

В этой связи отметим, что в Законах об ОРД, принятых в Российской Федерации (ст. 6). Рес­публике Беларусь (ст. 5), содержатся прямые ука­зания на то, что организация и тактика проведения оперативно-розыскных мероприятий составляют государственную тайну. Тем самым, еще до при­нятия соответствующих законов, там была опре­делена одна из групп сведений, составляющих го­сударственную тайну. Круг сведений, составляю­щих государственную тайну и относящихся к ОРД, определен п. 4 ст. 6 Закона Украины «О государст­венной тайне» от 21 января 1994 г. Режим секрет­ности распространяется как на содержание соот­ветствующих нормативных актов, так и на прак­тическое осуществление ОРД в целом, в связи с чем требуется дополнить и Закон об ОРД.

При всей необходимости сохранения в тайне та­ких обстоятельств, надо вместе с тем признать не­возможность обеспечения абсолютной тайны в те­чение длительного времени относительно типовых организационных и тактических действий. Самые обыденные причины этого — двурушничество и ха­латность на фоне значительного объема повседнев­но осуществляемой ОРД. Нельзя приуменьшить опасность   и   целенаправленной  разведывательной

32


деятельности со стороны преступных группировок, внедрения криминального элемента в оперативные подразделения. В целом, непосредственную опас­ность для участников ОРД представляет некон­тролируемая огласка. При этом части обстоя­тельств, относящихся к этой деятельности, уже при­дан режим абсолютной секретности, перечень та­ких сведений дан в Законе «О государственной тайне». Тем самым сняты конфликтные ситуации, связанные с прокурорским и парламентским кон­тролем, определены тематика и пределы обсужде­ния в открытой печати вопросов, связанных с осу­ществлением ОРД. Принципиальный подход к их освещению в средствах массовой информации ви­дится в том, чтобы: во-первых, не расширять пре­делов информированности сверх указанного в За­коне об ОРД: во-вторых, не публиковать каких-либо данных о результатах этой работы сверх ог­лашенных в судебных решениях или тех, которые требуются для оповещения населения о розыске, задержании. В частности, прямое или косвенное раскрытие содержания нормативных ведомствен­ных актов является недопустимым.

Вопрос о правовой основе ОРД является одним из центральных в правовом анализе. Исторически сложившаяся связь между оперативно-розыскной и уголовно-процессуальной деятельностью приве­ла к тому, что процессуальная форма советского типа закономерно эволюционизировала в таком основном направлении, как сращивание уголовно­го процесса с ОРД, повлекла размывание процес­суальной формы доказательств. И потому эта про­блема обсуждалась в основном в рамках теории доказательств — одной из наиболее разработанных отраслей права.

Отсутствие вплоть до 1992 г. Закона об ОРД вынуждало искать выход в условиях правового ва­куума. Статья 29 Основ уголовного судопроизвод­ства признавалась также правовой основой и ОРД, хотя последняя была принципиально иной по сво­ей природе. Даже последующее (в 1990 г.) уточ­нение редакции этой статьи за счет включения в нее указания  о возможности  использования  опе-


3   М1739


33


ративными подразделениями некоторых техниче­ских средств, не позволяло считать ее положения, как и Основы уголовного судопроизводства в це­лом, правовой основой ОРД.

С должной полнотой вопрос о правовой основе ОРД был разрешен только в Законе Украины «Об оперативно-розыскной деятельности» в феврале 1992 г. В нашей стране, кстати, он был принят раньше, чем во всех других странах СНГ. Его при­нятие, безусловно, явилось важным, но лишь пер­вым шагом в определении правового статуса ОРД. Одновременно он четко обозначил также правовой статус органов, наделенных правомочиями осуще­ствлять эту деятельность. Новый закон стал пол­ноценной правовой базой для последующего регу­лирования ОРД ведомственными и другими нор­мативными актами.

Юристы справедливо считают, что он прежде всего решает проблемы преодоления стереотипов, укоренившихся в старом мышлении. Это проявля­ется в открытости и несекретности его характера, в том, что ОРД рассматривается в нем не за «спи­ной» иных понятий, а исходя из ключевых позиций: определения статуса этой деятельности, а также органов и подразделений, ее осуществляющих, в том числе и тех, которым такое право может быть предоставлено после издания данного Закона.

Словом, он способствует последующему норма­тивному регулированию, устраняет всякие сомне­ния в легитимности осуществления ОРД как тако­вой и законности предпринимаемых при этом мер, позволяет избежать большинства жалоб и заявле­ний граждан, должностных лиц, снять расхожде­ния в оценках ее значения и результатов со сторо­ны следователей, прокуратуры, суда.

Рассмотрим теперь содержание правовой осно­вы ОРД как целостной системы. Указание Уголов­ного кодекса Украины в качестве элемента право­вой основы ОРД означает, что при решении воп­роса об использовании ее средств и методов сле­дует ориентироваться на то, что они должны быть включены в систему мер по обнаружению и рас­крытию преступлений лишь в случаях, когда полу-

34


ченная информация дает достаточные основания для вывода о нарушениях уголовно-правовых за­претов, с учетом других конкретных обстоятельств, перечисленных в ст.   6 Закона об ОРД.

По мере разрешения ряда организационно-штатных вопросов в дальнейшем может быть про­изведено более четкое распределение компетенции между различными подразделениями с учетом спе­циализации, что частично уже сделано в соответ­ствующих законах (О милиции, Службе безопас­ности и др.). Организационно эти вопросы в соот­ветствии с уже сложившейся практикой разреша­ются путем принятия правительственных, межве­домственных, ведомственных решений, согласован­ных в необходимых случаях с Генеральной проку­ратурой Украины.

Самым непосредственным образом уголовно-правовая квалификация деяния, в связи с которым может быть заведено оперативно-розыскное дело и проводятся соответствующие действия, также оп­ределяет, какому из органов и подразделений сле­дует проводить эту работу. Она же влияет на при­нятие решений о подведомственности, в связи с чем материалы могут быть переданы, например, из МВД в СБУ и наоборот. В МВД уточнение компе­тенции и соответствующая передача материалов актуальны для деятельности таких подразделений криминальной милиции, как уголовный розыск, подразделений по борьбе с экономической и орга­низованной преступностью  и т. д.

В случаях конкурирующей квалификации воп­росы такого рода разрешаются руководителями со­ответствующих подразделений, а в случае разно­гласий между ними — руководителями вышестоя­щих звеньев служб или ведомств.

Основополагающее значение имеет положение, закрепленное в ч. 4 ст. 12 Закона Украины об ОРД: «Не несет ответственности работник оперативного подразделения, который причинил вред правам, свободам человека, интересам государства при осу­ществлении оперативно-розыскной деятельности, находясь в состоянии необходимой обороны, край­ней необходимости или профессионального риска,


3*


35


а также в связи с задержанием лица, в действиях которого имеются признаки преступления». Ни в коей мере это положение не может истолковывать­ся в виде санкции работникам оперативных подраз­делений на полную, не ограничиваемую даже уго­ловным законом свободу действий, поскольку по­нятия крайней необходимости, необходимой оборо­ны и профессионального риска достаточно четко определены в действующем Уголовном кодексе Ук­раины.

Говоря о соотношении оперативно-розыскной и уголовно-процессуальной деятельности, следует не упускать из виду два исходных положения:

1)           оперативно-розыскная деятельность является самостоятельным видом государственно-правовой деятельности в той же мере, как и уголовно-про­цессуальная;

2)           содержание и процедуры доказывания по материалам и уголовным делам о деяниях, содер­жащих признаки преступления, определяются и конкретно регламентируются уголовно-процессу­альным законодательством. Различной бывает лишь степень фактической организационной и пра­вовой взаимосвязи действий, проводимых в ходе той и другой деятельности.

Отнюдь не игнорируя презумпцию невиновнос­ти, надо прямо сказать, что само решение о начале проверки соответствующей информации оператив­ным путем в большинстве случаев определяется предварительной оценкой криминального деяния и перспективы возбуждения уголовного дела. Более того, в случаях, когда результаты проверки при­водят к выводу об отсутствии оснований для воз­буждения уголовного дела, именно в силу неглас­ности проверки проверяемое лицо оказывается в значительной степени более застрахованным от не­обоснованных оценок непосвященных, в том числе сослуживцев, родственников и других лиц, чье мне­ние для него небезрезлично. Поэтому нельзя счи­тать такую проверку нарушением уголовно-процес­суального и даже общеправового принципа добро­порядочности человека и гражданина.

До момента постановки вопроса о возбуждении

36


уголовного дела ОРД, хотя и сориентированная в соответствии с задачами и правовой основой (ст. 1, 3 Закона Украины об ОРД) на уголовное судопроизводство, осуществляется полностью авто­номно оперативными подразделениями в рамках правомочий и правил, установленных настоящим законом и принятых в их развитие нормативных актов. До этого момента она проводится строго конфиденциально, без какой-либо огласки, даже той ограниченной, которая практически неизбеж­на даже на стадии возбуждения уголовного дела, поскольку уголовный процесс — деятельность в основном гласная.

Оценка законности и обоснованности возбуж­дения уголовного дела соотносится с требования­ми процессуального закона, и деятельность всех органов и должностных лиц в рамках этой стадии процесса является в той же мере процессуальной по процедурам, в частности при введении в мате­риалы уголовного дела фактических данных, как и в ходе последующего расследования. В связи с этим отрицание процессуальной значимости дейст­вий, выполняемых до вынесения постановления о возбуждении уголовного дела, по сути означает пересмотр общей структуры уголовного процесса, так как все «доследственное производство», все со­держание стадии возбуждения уголовного дела придется свести лишь к вынесению единственного процессуального акта — постановления о возбуж­дении уголовного дела или об отказе в таковом.

Устранить последствия преступления за счет только уголовно-процессуальных процедур, как по­казала многолетняя практика, весьма непросто, а скорее всего — вообще невозможно. Параллельно и к тому же сбалансированно, применительно к существующим условиям потребуется решать орга­низационные вопросы даже не ведомственного, а более высокого уровня. Примером тому служит проблема создания вневедомственного Следствен­ного комитета, наименьшую сложность для нача­ла работы которого представляет уголовно-процес­суальная регламентация, а наибольшую — орга­низационные и связанные с ними другие вопросы,

37


как правило, требующие законодательного разре­шения, в том числе социальные, финансовые, кад­ровые.

Разрешение вопроса о правовой основе ОРД в ст. 6 Закона Украины «Об оперативно-розыскной деятельности» однозначно указывает на взаимо­связи и в практической работе по раскрытию и расследованию преступлений, и в правовом ее ре­гулировании, не разобщая единый процесс этой многогранной работы и в то же время четко очер­чивая ее пределы и порядок регулирования.

Заслуживает поддержки мнение о том, что не­обходимо не разъединять оперативно-розыскные функции органов дознания и уголовно-процессу­альные функции следователей, а максимально сблизить их за счет организационных мер. Конеч­но, речь идет не о подмене законов ведомственным регулированием, а лишь о надлежащей, строго со­ответствующей действующему законодательству организации взаимодействия между отдельными звеньями правоохранительной системы. Добавим к этому, что организационные мероприятия могут быть осуществлены также за счет отдельных из­менений в структуре существующих на данное время органов, в частности, создания отдельных подразделений в МВД—УМВД, вся деятельность которых регулируется принятыми к этому времени законами, а также указами Президента, постанов­лениями правительства и ведомственными норма­тивными актами.

Содержащиеся в Законе Украины об ОРД по­ложения о том, что она осуществляется в интере­сах уголовного судопроизводства (ст. 1), а Уго­ловно-процессуальный кодекс является одним из элементов ее правовой основы (ст. 3), а также об использовании результатов ОРД в большинстве случаев именно в уголовном судопроизводстве (ст. 10), не дают оснований считать этот закон частью уголовно-процессуального законодательст­ва. И Закон об ОРД в целом, и каждая его норма регулируют лишь эту специальную деятельность. Даже формулировка п. 1 ст. 10 Закона о том, что материалы ОРД используются в качестве поводов

38


я оснований для возбуждения уголовного дела или проведения неотложных следственных действий, яв­ляется отсылочной к УПК, а не какой-то новой уголовно-процессуальной нормой, указывающей на новый, не известный ранее законодательству повод к возбуждению уголовного дела. До принятия Зако­на об ОРД выявление признаков преступления за счет проведения оперативно-розыскных мероприя­тий охватывалось содержанием п. 5 ст. 94 УПК Украины в качестве частного случая непосредст­венного обнаружения органом дознания признаков преступления. В связи с этим подчеркнем, что при мотивировке решения о возбуждении уголовного дела ссылка на Закон об ОРД не требуется, дос­таточно применить п. 5 ст. 94 УПК Украины. Ви­димо, вводить в уголовно-процессуальный закон все ситуации непосредственного обнаружения при­знаков преступления вряд ли возможно, но неко­торые дополнения к ст. 94 УПК Украины могуть быть полезными.

Известно, что максимальный срок проверки за­явления или сообщения о преступлении— 10 дней (ст. 97 УПК Украины). С принятием Закона об ОРД возникает вопрос: распространяется ли поня­тие «сообщение», о котором говорится в данной статье, на сообщения из оперативных источников? Ответ на него очень актуален, поскольку опера­тивные подразделения нередко предоставляют в распоряжение следователя или прокурора для ре­шения вопроса о возбуждении уголовного дела ма­териалы, из которых видно, что такая проверка в форме ОРД проводилась значительно более дли­тельное время. Иногда прокуроры вносят пред­ставления в связи с несвоевременным возбужде­нием уголовных дел, а суды — частные определе­ния. Самый простой способ избежать таких упре­ков состоял ранее в том, что представлялись лишь материалы, в которых зафиксированы действия за­подозренных не позднее чем за 10 дней до поста­новки вопроса о возбуждении уголовного дела, а равно — и при возбуждении дела самим органом дознания. Но это не всегда было возможно или приемлемо. Подобные вопросы необходимо решать

39


каждый раз индивидуально. С принятием Законов об ОРД и о предупредительном задержании лица', о реальности прокурорского надзора за соблюде­нием законности, прокурор и начальник органа внутренних дел в состоянии рассмотреть такие во­просы при полном соблюдении как уголовно-про­цессуального, так и всего остального законода­тельства, в том числе и Закона о прокуратуре..

Уголовно-процессуальное           законодательство

регулирует правоотношения, возникающие не толь­ко в связи с установлением факта нарушения уго­ловно-правовых запретов, но и для распознавания, выявления таких фактов. Вывод о преступном, уголовно наказуемом характере деяния делается на основании материалов, собранных на стадии возбуждения уголовного дела. При положитель­ном ответе о наличии в деянии признаков состава преступления возбуждается уголовное дело. Стать­ей 1 УПК Украины (в редакции Закона от 15 ян­варя 1992 г.) установлено, что назначением Уго­ловно-процессуального кодекса Украины является определение порядка производства по уголовным делам. Буквальный текст этой статьи означает, что нормами УПК регулируются действия и отноше­ния по возбужденному уголовному делу. Но проб­лема имеет различные аспекты. В кодексе преду­смотрены и действия, производимые до возбужде­ния уголовного дела, а также, наряду с возбужде­нием уголовного дела, указаны основания и поря­док отказа в возбуждении уголовного дела по раз­личным основаниям. Считать деятельность до воз­буждения уголовного дела непроцессуальной, ра­зумеется, нет оснований, так как она осуществля­ется в соответствии с уголовно-процессуальными нормами.

На наш взгляд, редакция приведенной нормы не совсем удачна. Для того, чтобы устранить содер­жащееся в ней противоречие, еще в 1993 г. была предложена следующая формулировка ее текста:

«Ст. 1. Назначение Уголовно-процессуального кодекса Украины.

1 Последний принят Верховным Советом Украины 2 ию­ля 1994 г.

40


Назначением Уголовно-процессуального кодек­са Украины является определение порядка возбуж­дения уголовных дел и производства по ним, обес­печивающих выполнение задач уголовного судопро­изводства» '.

Думается, что предлагаемое изменение позво­лит снять сомнения в процессуальном характере-действии, выполнение которых на стадии возбуж­дения уголовного дела фактически предусмотрено действующим УПК Украины.

В контексте вопроса о правовой основе ОРД нормы УПК приобретут не один лишь ориентирую­щий характер, как это в основном имеет место сейчас, а станут нормами прямого действия при разрешении вопросов об использовании полученных в результате ОРД данных в качестве доказа­тельств. За счет этого декларативное по существу положение ст. 1 Закона об ОРД о том, что она проводится в интересах уголовного судопроизвод­ства, будет непосредственно подкреплено содержа­нием самого уголовно-процессуального закона, уси­лит правовой статус положений ст. 10 Закона об ОРД, п. 1 и 2 которой предусмотрено использо­вание данных, полученных в ходе ОРД, в качест­ве поводов и оснований для возбуждения уголовно­го дела, проведения неотложных следственных дей­ствий и собирания доказательств.

Согласование норм различных взаимосвязан­ных между собой законодательных актов, как из­вестно, одно из необходимых условий реализации целей законодателя за счет обеспечения эффектив­ного действия правового механизма. С учетом спе­цифики ОРД, многие вопросы которой регулируют­ся лишь ведомственными правовыми актами, необ­ходимо обеспечить согласованность, а тем са­мым — работоспособность всего правового инстру­ментария и целесообразно поэтому более жестко зафиксировать эти взаимосвязи именно в УПК, со-

1 Горбачев А. В. Системность уголовно-процессуального регулирования.— Правова система Украши: Teopin i прак­тика.— Ки1в, 1993, с. 377—378.

41


вершенствование которого требуется буквально с первой же его статьи.

В обозримом будущем остается верной оценка обоих видов рассматриваемой деятельности как равных по своему содержанию, формам, методам проведения и используемым средствам. Но при общности поставленной цели — борьбы с преступ­ностью — разведение их не просто на разные по­люса, а еще и возведение «глухой стены» между ними однозначно вредит общему делу построения правового государства.

Взвешенный подход к разрешению этих вопро­сов, действительно, служит построению и укреп­лению правового государства, одним из обязатель­ных черт которого является гарантия безопасности для любого гражданина и общества в целом.

Одним из реальных шагов в этом направлении может стать законодательно поощряемая активи­зация работы оперативных подразделений по со­биранию фактических данных о преступлениях.

Из анализа ст. 66 УПК Украины «Собирание и представление доказательств» вытекает, что в ка­честве субъекта доказывания законодатель указы­вает лицо, производящее дознание. Вместе с тем орган дознания им специально не выделен даже в числе учреждений, которые могут представить до­казательство по своей инициативе. Чтобы устра­нить это противоречие, целесообразно было бы до­полнить ст. 66 частью третьей такого содержания:

«Органы и подразделения, осуществляющие оперативно-розыскную деятельность, представляют собранные ими (в соответствии с Законом об опе­ративно-розыскной деятельности) фактические данные о преступлениях по требованию органов предварительного расследования, прокурора и су­да и (или) по собственной инициативе».

Представляется, что такое дополнение полностью согласуется и с положениями, закрепленными з самом УПК Украины (ст. 103), и с другими поло­жениями Закона об ОРД.

Кроме того, следовало бы дополнить ч. 2 ст. 65 УПК Украины после слов «и иными документами», которыми она сейчас заканчивается, словами:    «в

42


том числе материалами, полученными в результа­те проведения оперативно-розыскных мероприя­тий».

Использование следователем данных, получен­ных от оперативных подразделений, существенно повышает обоснованность принимаемых им реше­ний как о самом возбуждении уголовного дела, так и о проведении следственных действий, принятии таких важных процессуальных решений, как за­держание подозреваемого, избрание меры пресече­ния. Это ни в коей мере не колеблет процессуаль­ной самостоятельности следователя, который в со­ответствии с ч. 1 ст. 114 УПК Украины все реше­ния о направлении следствия и о производстве следственных действий принимает самостоятельно. Известно, что решение о производстве обыска, на­пример, следователь принимает часто, в условиях недостаточной информационной обеспеченности. Такой критерий, как «достаточность оснований по­лагать, что искомые объекты скрыты в определен­ном помещении или месте либо у какого-нибудь лица (ч. 1 ст. 177 УПК Украины)», на самом деле представляет собой лишь одну из частных версий, основанием которой являются в большей мере криминалистические рекомендации, прошлый лич­ный опыт, чем конкретные данные о местонахож­дении предмета поиска.

Такая оценка степени обоснованности подобных предположений подтверждается, во-первых, тем, что речь идет лишь о предположениях, в отличие от оснований для производства выемки, которая производится в тех случаях, когда следователь располагает точными данными, что предметы или документы, имеющие значение для дела, находят­ся у определенного лица или в определенном мес­те (ч. 1 ст. 178 УПК Украины). Во-вторых, в свя­зи с предположительностью таких данных одно­временный поиск одних и тех же предметов неред­ко осуществляется одновременно в разных местах и у разных лиц. безрезультативность неко­торых обысков не дает, как правило, оснований для оценки решений об их производстве как неза­конных. Характерно, что в УК Украины нет нор-

43


мы, предусматривающей ответственность за неза­конное производство обыска, что, конечно, не ис­ключает привлечения к уголовной ответственности за такие действия по ст. 165 или 166 УК Украи­ны, в случаях грубого попрания законности. Если следователь будет хотя бы устно проинформирован оперативным работником о местонахождении объ­екта поиска, степень обоснованности решения о проведении обыска будет значительно более вы­сокой.

И коль еще до принятия Закона об ОРД и тео­рия, и практика признавали ориентирующий ха­рактер оперативной информации при том, что в ма­териалах уголовного дела факт поступления ее к следователю фактически никак не отражался, ны­нешняя степень законодательного урегулирования ОРД усиливает процессуальную обоснованность решений и действий следователя. Одновременно оперативные работники ориентируются на повыше­ние надежности представляемой ими информации. Что касается критериев оценки степени готовности конкретных материалов и порядка передачи их следователю для принятия по ним решений, то эта часть не выходит за пределы обычного круга пов­седневно разрешаемых практических вопросов.

До последних лет исключение негласных форм и методов выявления и раскрытия преступлений из сферы законодательного регулирования счита­лось вполне нормальным и не подлежащим пере­смотру положением из-за режима секретности. Да­же после провозглашения созидательной цели по­строения правового государства понадобилось бо­лее 6 лет, чтобы перейти от ведомственного нор­мативного регулирования к законодательному. Сейчас можно однозначно положительно оценить это решение по основному результату — призна­нию ОРД законной и необходимой государственно-правовой мерой борьбы с преступностью. Это осо­бенно важно по той причине, что с нынешних по­зиций оценки законности любая выходящая за ее пределы, а тем более — связанная со вторжением в область конституционных прав, деятельность спо­собна  привести  к  произволу,  грубой  деформации

44


процесса борьбы с преступностью. Сама постанов­ка вопроса о соотношении законности и целесооб­разности ОРД теперь себя изжила: вопрос снят законодателем.

Фактические данные, полученные в ходе ОРД. могут быть использованы в доказывании при ус­ловии проверки их уголовно-процессуальным пу­тем. Такого рода сведения (информация, фактиче­ские данные) до признания их доказательствами по делу проходят два этапа, первым из которых является ОРД, а вторым — уголовно-процессуаль­ная. Результаты ОРД далеко не всегда приводят к получению данных, имеющих значение для до­казывания. Если же они могут быть использованы в качестве доказательств, то в целом источник их фиксируется в таких документах, которые в ч. 2 ст. 65 УПК Украины названы «иными документа­ми». Соответственно и последующую процессуаль­ную проверку, оценку и надлежащее использование их в ходе доказывания следует проводить в соот­ветствии с УПК- В этом смысле сведения, получен­ные из документов, составленных оперативными подразделениями, проверяются в таком же поряд­ке, как и сведения, содержащиеся в документах, представленных другими учреждениями или орга­низациями. С момента поступления данных к сле­дователю такие документы теряют статус неглас­ности, распространявшийся на них на этапе про­ведения оперативно-розыскных мероприятий. Сле­дователь, таким образом, имеет дело с официаль­ными данными, полученными им в соответствии с общими правилами доказывания (ст. 66 УПК Ук­раины). Никаких тайных,, негласных мероприятий он не осуществлял при их получении, а тем более не может этого делать и в дальнейшем. Суть про­блемы заключается не в источнике получения фак­тических данных, а в обеспечении и соблюдении ус­тановленного уголовно-процессуального законом режима доказывания.

Продолжая рассмотрение других структурных элементов правовой основы ОРД и несколько ото­йдя от последовательности их перечисления в ст. 3 Закона об ОРД, выделим из их числа те, которые

45


регулируют порядок осуществления этой деятель­ности конкретными органами. Первым из них был принят 20 декабря 1990 г. Закон Украины «О ми­лиции» (изменения в него внесены 19 июня 1992 г.). С этого жизненно важного момента начинается по­следующий процесс легитимизации ОРД в само­стоятельном Украинском государстве. Этот закон определил систему подразделений милиции Украи­ны (ст. 7), на которые возложена обязанность пред­принимать оперативно-розыскные меры при выяв­лении, предупреждении, пресечении и раскрытии преступлений (ст. 10), одновременно предоставляя им соответствующие права (ст. 11).

Такой подход к содержанию конкретных поло­жений на этот счет используется и в Законах Ук­раины о Службе безопасности, Пограничных вой­сках, Управлении государственной охраны.

На всех штатных сотрудников оперативно-ро­зыскных подразделений распространяется действие Закона Украины «О государственной службе» от 16 декабря 1993 г., независимо от определения их специального статуса другими законами (в част­ности, о милиции, СБУ и др.). Все они являются государственными служащими.

Помимо общегражданской обязанности испол­нения требований Закона Украины «О государст­венной тайне» от 21 января 1994 г., они являются носителями специальных прав и обязанностей с учетом места их службы и должностного положе­ния, в частности, в связи с участием в проведении ОРД.

Весьма своеобразен по содержанию и месту среди рассматриваемой группы нормативных актов Закон Украины «Об организационно-правовых ос­новах борьбы с организованной преступностью» от 30 июня 1993 г. '. Статья 4 этого Закона имеет на­звание «Законодательство о борьбе с организован­ной преступностью». Обратимся к ее тексту: «1. За­конодательство о борьбе с организованной преступ­ностью основывается на Конституции Украины и

1 Далее —Закон Украины от 30 июня  1993 г.— Ред. 46


включает этот Закон, Уголовный и Уголовно-про­цессуальный кодексы Украины, Законы Украины «Об оперативно-розыскной деятельности», «О ми­лиции», «О службе безопасности Украины», «О прокуратуре», другие законы, международно-пра­вовые соглашения, участником которых является Украина.

2. Подзаконные акты, которые регулируют от­ношения в сфере борьбы с организованной преступ­ностью, не могут устанавливать полномочия госу­дарственных органов или обязанности физических и юридических лиц, которые не вытекают из зако­нов Украины».

Необходимость принятия этого Закона была обоснована потребностью решения на законода­тельном уровне ряда организационных вопросов, относящихся к борьбе с такой опасной формой преступности.

Концепция названного Закона вызвала неодно­значное отношение юристов-правоведов, практиче­ских и научных работников. Однако позиции тех, кто считал достаточным дополнить действующее законодательство (в их число входили и авторы данного пособия), не получила основательной под­держки. Текст данного Закона был опубликован лушь 6 августа 1993 года, а Постановление Верховного Совета Украины, объявившее по­рядок его действия, предусматривало следующее: до 1 января 1994 г. подготовить и осуществить ряд мер, в том числе внести предложения об измене­нии и дополнении Уголовного и Уголовно-процес­суального кодексов, других законов Украины, на­правленных на обеспечение эффективной борьбы с организованной преступностью. Однако обозначен­ные сроки не были выдержаны. Отметим также, что в Постановлении Верховного Совета Украины не было конкретных указаний о сроках введения в действие этого Закона в целом или отдельных его статей.

Особсф место в системе правовой основы опе­ративно-розыскной деятельности занимает Закон Украины «О предупредительном задержании лица» от 29 июля 1994 г., принятый в соответствии с ини-

47


циативой Президента, сформулированной им в Указе от 21 июля 1994 г.

Статья 1 этого Закона устанавливает: «Преду­предительное задержание лица осуществляется уполномоченными на то государственными органа­ми в целях недопущения и пресечения преступных посягательств, совершаемых бандами и другими организованными группами.

Основанием для задержания является мотиви­рованное постановление начальника органа внут­ренних дел или органа службы безопасности, санк­ционированное прокурором».

Срок такого задержания не может превышать 30 суток. Предупредительное задержание не мо­жет быть применено в отношении беременных жен­щин, женщин старше 55 лет и женщин, имеющих детей возрастом до 14 лет, инвалидов I группы, мужчин старше 60 лет, а также в отношении лиц, не достигших возраста, с которого наступает уго­ловная ответственность (ст. 2).

В ст. 5 определены такие правила относительно сроков задержания: «Срок предварительного за­держания определяется постановлением о его при­менении. Этот срок может быть сокращен или про­длен прокурором при даче санкции на предупре­дительное задержание, но не может превышать мак­симального срока, предусмотренного ст. 2 этого Закона. После окончания этого срока лицо долж­но быть немедленно освобождено, если в его дей­ствиях не обнаружен состав преступления, о чем уведомляется прокурор, давший санкцию на за­держание.

По решению прокурора, давшего санкцию на предупредительное задержание, или по решению прокурора высшей инстанции лицо может быть ос­вобождено до истечения определенного соответст­вующим постановлением срока предупредительного задержания.

Если в течение срока предупредительного за­держания в действиях лица установлены признаки преступления, в отношении его возбуждается уго­ловное дело в порядке, предусмотренном Уголов­но-процессуальным  кодексом  Украины.   В  случае

48


избрания в отношении этого лица предупредитель­ной меры взятия под стражу в срок пребывания под стражей засчитывается время предупредитель­ного задержания».

Из этого следует, что максимальный срок за­держания окончательно определяется прокурором в момент дачи им санкции на задержание. Впос­ледствии этот срок может быть только сокращен, но ни в кое:*! случае не может быть увеличен. Вы­несение дополнительных постановлений об этом исключается.

Статьи 3 и 4 Закона определяют права задер­жанного и порядок обжалования постановления о задержании с судебном порядке, предусмотоенном ст. 2364 УПК Украины.

Считаем нужным обратить внимание на ряд ре­дакционных неточностей и расхождений с тер­минологией УПК Украины. В первой части ст. 5 Закона говорится о «продлении» срока, в то время как он еще не установлен, а только испрашивает­ся начальником соответствующего органа. Пра­вильнее было бы в данном случае говорить об «увеличении» необходимого. В отличие от УПК (ст. 155), в Законе от 29 июля 1994 р. говорится не о «заключении под стражу» а о «взятии под стражу» (ч. 3 ст. 5).

Положения данного закона относятся к право­мочиям подразделений, осуществляющих оператив­но-розыскную деятельность, и предшествуют уго­ловно-процессуальной деятельности, проводимой после возбуждения уголовного дела. Предприни­маемые в период предупредительного задержания лиц действия оперативных подразделений являют­ся завершающей частью оперативно-розыскных мероприятий и одним из средств реализации обоз­наченных в ст. 1 Закона целей — недопущения и пресечения преступных посягательств, совершае­мых бандами и другими организованными группа­ми.

Вместе с тем действия, проводимые после пре­дупредительного задержания и до возбуждения уго­ловного дела, Закон называет процессуальными (ст.  11), устанавливая, что «в случае возникнове-


4   М1739


49


ния несоответствия между нормами настоящего Закона и нормами Уголовно-процессуального ко­декса Украины до возбуждения уголовного дела применяются нормы настоящего Закона» (ч. 2 ст. 11). Хронические недостатки законодательной техники, как видим, проявились и в данном случае. С целью упреждения их негативных последствий в Постановлении Верховного Совета Украины № 151/94 от 29 июля 1994 г. отмечено, что назван­ный Закон действует только до 1 января 1995 г., а по истечении этого срока планируется внести со­ответствующие изменения в УПК Украины.

Порядок осуществления прокурорского надзора за законностью действий, выполняемых в ходе ОРД, определен Законом Украины «О прокурату­ре» от 5 ноября 1991 г. (ст. 29, 30, 32). Этот воп­рос рассматривается в настоящей работе отдельно.

Основные черты правового механизма действия Закона об ОРД проанализированы нами в преды­дущем разделе. Относительно условий и порядка правоприменения, в связи с осуществлением ОРД, другими законами (в том числе и не упомянутыми в перечне, содержащемся в ст. 3 Закона об ОРД) можно сказать следующее. Они, как и все другие законы Украины, имеют обязательную силу для всех находящихся на ее территории органов, под­разделений, должностных лиц, граждан Украины и других государств, для лиц без гражданства. Ор­ганы и подразделения, осуществляющие ОРД, ру­ководствуются в повседневной работе не только предписаниями Закона об ОРД или Закона от 30 июня 1993 г., но и нормами всех других законов Украины и международных соглашений, необходи­мость применения которых диктуется конкретны­ми обстоятельствами. В равной мере это положе­ние относится и к вопросам разграничения компе­тенции, основаниям принятия решений (например, в соответствии с Законами о милиции, СБУ, конт­рольно-ревизионной службе, к процедурам приня­тия соответствующих решений сообразно требова­ниям Кодекса об административных правонаруше­ниях, в других случаях).

Кроме  законов  Украины,  деятельность  в  этой

50


сфере регулируют также другие решения высших органов государственной власти и управления. В их числе:

   Государственная программа борьбы с пре­ступностью, утвержденная Постановлением Вер­ховного Совета Украины от 25 июня 1993 г.;

   другие постановления Верховного Совета Украины (в частности, «О неотложных мерах по укреплению законности и правопорядка в респуб­лике» от 29 ноября 1990 г. и ряд других);

   Указы Президента Украины (например, «О Координационном комитете по вопросам борьбы с преступностью» от 18 июня 1993 г.; «О Координа­ционном комитете по борьбе с коррупцией и орга­низованной преступностью» от 26 ноября 1993 г.; от 21 июля 1994 г.; от 27 августа 1994 г.).

распоряжения Президента Украины по от­дельным вопросам, в том числе о персональном со­ставе вышеназванных Координационных комитетов. Нормативные и подзаконные акты не упомя­нуты в Законе Украины об ОРД в качестве сос­тавных элементов ее правового инструмента или в виде специальной части общей нормативной базы в отличие от позднее принятых одноименных зако­нов в других странах СНГ (ст. 4 Закона РФ ОРД, ст. 6 Закона Беларуси об ОРД и др.). Не­зависимо от их упоминания в самом тексте зако­на или просто редакционных особенностей форму­лировок необходимость в ведомственном регули­ровании ряда вопросов ОРД обусловлена такими существенными причинами: негласным характером этой деятельности и устоявшимися современными представлениями о содержании, касающихся ее законов и нормативных актов. В частности, это подтверждено Постановлениями Верховного Сове­та Украины «О введении в действие Закона Украи­ны «Об оперативно-розыскной деятельности» от 18 декабря 1992 г. и от 29 июля 1994 г. «О порядке введения в действие Закона Украины «О преду­предительном задержании лица», в соответствии с которыми Кабинету Министров Украины предпи­сывалось разработать и принять нормативные акты по ряду вопросов, а также привести в соответствие


4*


51


с этими законами решения Правительства Украины и ведомственные нормативные акты.

Все нормативные акты, включая и постановле­ния правительства, а равно и межправительствен­ные соглашения должны точно соответствовать по­ложениям, закрепленным в законодательных и иных актах, названных в числе составляющих пра­вовую основу ОРД (ст. 3 Закона Украины об ОРД).

Уровень конфиденциальности того или иного нормативного акта, в том числе и межправитель­ственных соглашений, определяется в соответствии с действующим законодательством Украины. По общему правилу, все они должны быть конфиден­циальными. Степень конфиденциальности опреде­ляется в каждом случае отдельно (ст. 4, 13 Закона Украины «О государственной тайне»).

Следует обратить внимание и на названия пра­вительственных, межведомственных или ведомст­венных нормативных актов. Некоторые из них, в частности, Государственная программа борьбы с преступностью, утвержденная Постановлением Вер­ховного Совета Украины от 25 июня 1993 г., стро­го говоря, является нормативным актом, но не за­коном, хотя и принята высшим законодательным органом. И несмотря на то, что в ст. 3 Закона Ук­раины об ОРД такого рода акты не названы, со­вершенно очевидно, что они входят в систему ак­тов, определяющих правовую основу отношений в этой сфере. В частности, Государственная про­грамма борьбы с преступностью определяет непо­средственных исполнителей и формы разрешения самых разнообразных вопросов, относящихся к реальному обеспечению функционирования опера­тивных подразделений в соответствии с действую­щим законодательством.

Статья 4 Закона Украины об ОРД предусмат­ривает, что «оперативно-розыскная деятельность базируется на принципах законности, соблюдения прав и свобод человека, взаимодействия с орга­нами управления и населением».

В ст. 3 Закона Украины о «Службе безопаснос­ти Украины» в числе принципов деятельности это-

52


го специального правоохранительного органа, зна­чительное место в работе которого занимает ОРД'. назван принцип сочетания гласности и конспира­ции, что прямо следует из самого понятия ОРД.

В аналогичных законах других стран СНГ форг мулировки и перечень таких принципов иные. Так, ст. 3 одноименного закона Ро^сцйской Федерации устанавливает, что «оператп: но-розыскная дея­тельность основывается на принципах законности, уважения прав п свобод личности, конспирации, сочетания гласных и негласных качал». Статья 4 Закона Республики Беларусь об ОРД гласит: «Оперативно-розыскная деятельность строится на основе принципов законности, соблюдения прав че­ловека и свобод личности, подконтрольности и подотчетности высшим органам государственной власти и управления». Процитированные статьи имеют одинаковое название «Принципы оператив­но-розыскной деятельности».

Из приведенных формулировок видно, что прин­цип законности назван в каждом из сравниваемых законов. Еще один принцип, сфермулированный ■■» Законе Украины — соблюдение прав и свобод че­ловека — также дословно включен в содержание упомянутых законов Российской Федерации и Рес­публики Беларусь.

Дальнейший анализ показывает точное обозна­чение в соответствующей норме и таких принци­пов:

   взаимодействие с органами управления и населением (Закон Украины об ОРД);

   подконтрольность и подотчетность высшим органам государственной власти и управления (За­кон Республики Беларусь об ОРД);

   конспирация, сочетание гласных и негласных начал   (Закон Российской  Федерации об ОРД).

В то же время из содержания приведенных де^ финиций усматривается, что кроме двух одноимен­ных принципов, в них включены и все другие наз­ванные здесь положения, хотя именуются- они не принципами и закрепляются в статьях, озаглав­ленных по-разному. Так, положения, указанные в числе принципов в Законе Республики Беларусь об

53


ОРД — подконтрольность и подотчетность высшим органам власти и управления — в полной мере от­ражены в ст. 17 и 19 Закона РФ об ОРД. Да и в самом законе Республики Беларусь этот принцип конкретизирован в ст. 19 «Контроль за оперативно-розыскной деятельностью», гласящей: «Контроль за оперативно-розыскной деятельностью и расхо­дованием выделяемых на эти цели финансовых средств осуществляют органы Совета Министров Республики Беларусь, а также соответствующие комиссии Верховного Совета Республики Беларусь. Органы, осуществляющие оперативно-розыскную деятельность, обязаны представлять им информа­цию, независимо от степени секретности, за исклю­чением сведений о лицах, оказывающих или ока­зывавших конфиденциальное содействие этим ор­ганам.

Руководители органов, осуществляющих опера­тивно-розыскную деятельность, определяют поря­док ведомственного контроля за ней и несут пер­сональную ответственность за соблюдение закон­ности при организации и проведении оперативно-розыскных мероприятий».

Статья 25 Закона Украины от 30 июня 1993 г. подробно перечисляет права Комиссии Верховного Совета Украины по вопросам борьбы с коррупци­ей и организованной преступностью, т. е. одну из форм парламентского контроля.

Положения принятого 21 января 1994 г. Зако­на Украины «О государственной тайне» являются дополнительным аргументом для включения прин­ципа конспирации и гласности в общую их систему.

Не называя конспирацию в числе принципов, ст. 12 Закона Республики Беларусь об ОРД, име­ющая название «Пределы гласности в оперативно-розыскной деятельности», помимо ограничения в этой части, указанного в ст. 19, устанавливает общие строгие рамки конспирации, содержит пре­дупреждение об ответственности за разглашение не подлежащих оглашению сведений.

Опираясь на анализ практического опыта, мож­но сделать однозначный вывод: необходимость со­блюдения в этой деятельности любого из указан-

54


ных выше положений, независимо от того, что од­ни из них названы в качестве принципов, а другие закреплены в иных нормах, представляется доста­точно обоснованной. Это усматривается и из ха­рактера санкций за нарушение конкретных пред­писаний законов или сложившейся практики реаги­рования на допускаемые упущения по службе. В частности, несоблюдение правил конспирации, ква­лифицируемое согласно в ст. 12 Закона Республи­ки Беларусь как нарушение служебной дисципли­ны, служащее основанием для увольнения из орга­на, влечет такие же санкции и в отношении сотруд­ников оперативных подразделений органов внут­ренних дел Украины, допустивших грубые наруше­ния соответствующих правил. Основания такой от­ветственности определены в ст. 38 Закона Украи­ны «О государственной тайне».

Различия в перечне принципов, думается, обу­словлены такими причинами, как недостаточная теоретическая разработка действующего законода­тельства, неоднозначность применяемых подходов к построению системы принципов, особенности юридической техники, в том числе традиции в упо­треблении определенных словесных клише, а рав­но — использование синонимов (в частности, тер­минов «принципы», «общие положения», «общие условия») для определения одного и того же пра­вового инструментария.

Действенность и надлежащая реализация прин­ципов ОРД обеспечиваются только при условиях учета их системности, взаимосвязей друг с другом и со всей регулируемой Конституцией и другими законами деятельности, складывающихся в ходе ее правоотношений. Изолированное, не в меру и не к месту преувеличение значения любого из прин­ципов в ущерб другому или теоретически и прак­тически неуместное построение иерархии принци­пов неизбежно приводят к искаженному представ­лению о сущности, задах всей деятельности.

Тем не менее, сохраняет актуальность предупре­ждение Кима Филби о том, что «до тех пор, пока идет тайная война с непримиримым противником, основные принципы нашей деятельности сохраня-

55


ют свою первостепенную важность. Первый из этих принципов, грубо говоря: «держи язык за зуба­ми!» '.

Но при всей важности соблюдения принципа конспиративности это правило не должно истолко­вываться как запрет на передачу информации из оперативных подразделений (что отнюдь ме равно­значно передаче от непосредственных источников!) в следственные органы пли в суд, поскольку по большому счету столь абсолютный запрет заведо­мо делает значительную часть собранных данных просто бесполезной. И совсем не случайно полу­чившие огласку факты провалов в ОРД подтверж­дают, что в таких случаях «глухая» стена секрет­ности возводилась больше для прикрытия необос­нованности использования негласных методов или неумелости их применения, чем для поиска ис­тины.

Вопрос о принципах СРД требует дальнейшего всестороннего исследования с учетом современных реалий. До последних лет эти принципы остава­лись всего лишь лозунгами да благими пожелания­ми либо формулировались только «для отвода глаз», маскируя суть дела, а законность осущест­вления ОРД на протяжении долгого периода вре­мени не имела даже должного правового обосно­вания.

Не исключено, что в дальнейшем в законода­тельство будут внесены изменения, в том числе и относительно перечня принципов ОРД. Пока же их можно разделить на две группы: 1) указанные в законе; 2} иные принципы, к числу которых отно­сятся такие, как научность, планирование и неко­торые другие, присущие многим другим отраслям деятельности. В рамках анализа любой конкрет­ной деятельности представляется целесообразным относить к числу принципов лишь положения, ха­рактерные именно для нее. Надежным способом обеспечения определенности их системы, а тем бо­лее их действенности нам видится закрепление их непосредственно в законе.

1 См.:  Филби К. Моя тайная война.— М.,  1982, с.  12.

56


РЕАЛИЗАЦИЯ ПРАВОМОЧИЙ ПРИ ОСУЩЕСТВЛЕНИИ ОРД

Непосредственные основания проведения ОРД, обязанности и права подразделений, ее осуществ­ляющих, указаны в ст. 6—8 Закона Украины об ОРД. Полномочия специальных подразделений по борьбе с организованной преступностью закрепле­ны, кроме того, в разделах IIIIV (ст. 12—15) Закона Украины «Об организационно-правовых ос­новах борьбы с организованно;! преступностью» от 30 июня 1993 г.

Статья 6 Закона об ОРД имеет название: «Ос­нования для проведения оперативно-розыскной дея­тельности». Наряду с основаниями, в ч. 2 этой статьи указаны и поводы для ее проведения. По­ложения ст. 6 Закона об ОРД обязательны для всех оперативных подразделений, независимо от ведомственной принадлежности или специализации.

Основания для проведения ОРД обозначены в трех пунктах ч. 1 ст. 6 и сформулированы так:

/) наличие достаточной информации   о:

   преступлениях, которые готовятся или со­вершены неустановленными лицами;

   лицах, готовящих или совершивших преступ­ление;

   лицах, скрывающихся от органов расследо­вания или уклоняющихся от отбывания уголовного наказания;

   лицах, пропавших без вести:

   разведывательно-подрывной деятельности спецслужб иностранных государств, организаций л отдельных лиц против Украины.

 

2)           запросы полномочных государственных, ор­ганов, учреждений и организаций о проверке лиц в связи с их допуском к государственной, военной и служебной тайне;

3)           необходимость в получении разведыватель­ной информации в интересах безопасности общест­ва и государства.

Различия в фактической обоснованности осу­ществления ОРД видны при сравнении п. 1 и ос­тальных пунктов этой статьи.Согласно п.  1 требу-

57


ется не одно лишь наличие, но и достаточность ин­формации о перечисленных в этом пункте обстоя­тельствах, а п. 3 допускает проведение ОРД в силу одной лишь необходимости получения информации.

Представляется, что необходимость — это оп­ределяющий фактор и при наличии любых основа­ний, указанных в ч. 1 ст. 6 Закона об ОРД. Сама же по себе необходимость в качестве критерия обо­снованности принимаемого решения допускает очень широкий диапазон толкования, а потому как безусловное основание может быть признана толь­ко в случаях, охватываемых содержанием п. 2 и 3 части 1 данной статьи.

Кроме того, мероприятия, которые проводятся в соответствии с п. 3, могут осуществляться и на основании п. 1 ч. 1 этой же статьи. Надобность в таких различных основаниях для производства ОРД обусловлена реально существующими особен­ностями и возможностями получения информации оперативными подразделениями. Кроме работы «от факта», т. е. от уже совершившегося преступления. поиск информации идет и по второму каналу — «от лица», т. е. при осуществлении оперативно-ро­зыскной деятельности среди криминально-активных категорий лиц. Самым наглядным примером рабо­ты «от лица» является получение информации за счет проникновения в преступную группу неглас­ного сотрудника оперативного подразделения или лица, сотрудничающего с ним. Что касается п. 2 ч. 1 этой статьи, то указанное в нем основание и по форме, и по содержанию является также одним из законных поводов для проведения ОРД.

Другие поводы (хотя сам этот термин отсут­ствует и в названии; ст. 6, и в ее тексте) для про­ведения ОРД фактически указаны в ч. 2 ст. 6, сформулированной так: «Указанные основания мо­гут содержаться в заявлениях, сообщениях граж­дан, должностных лиц, общественных организа­ций, средств массовой информации, в письмен­ных поручениях и постановлениях следователя, указаниях прокурора, определениях суда по уго­ловным делам, которые находятся в его про­изводстве,    материалах   органов    дознания,   дру-

58


тих правоохранительных органов, в запросах оперативных подразделений международных пра­воохранительных органов и организаций других государств, а также запросах полномочных госу­дарственных органов, учреждений и организаций, определенных Кабинетом Министров Украины, о проверке лиц в связи с их допуском к государст­венной, военной и служебной тайне». В зависимос­ти от способа классификации указанные поводы могут быть представлены в виде отдельных групп общим числом от 7 до 12.

Большинство поводов к проведению ОРД тако­вы, что наличие лишь одного из них может слу­жить законным основанием принимаемого реше­ния. Более того, ряд поводов обязывает выполнить определенные действия (например, осуществить оценку в соответствии с п. 2 ст. 6).

Обязанности подразделений, осуществляющих оперативно-розыскную деятельность, определены ст. 7 Закона об ОРД. На них, в частности, возло­жены следующие функции:

1)          выполнять письменные поручения следовате­ля, указания прокурора, определения суда и запро­сы полномочных государственных органов, учреж­дений и организаций о проведении оперативно-ро­зыскных мер;

2)          выполнять запросы соответствующих между­народных правоохранительных организаций и пра­воохранительных органов других государств на ос­новании договоров и соглашений;

3)          своевременно информировать высшие орга­ны государственной власти Украины об известных им фактах и данных, свидетельствующих об угро­зе безопасности общества и государства;

4)          осуществлять взаимодействие между собой и другими правоохранительными органами с целью быстрого и полного раскрытия преступлений и ра­зоблачения виновных;

5)          обеспечивать с привлечением других под­разделений безопасность сотрудников и лиц, ока­зывающих помощь и содействующих оперативно-розыскной деятельности, и их близких, а после воз-

59


буждения уголовного дела — также участников уголовного процесса, других лиц, принимающих участие в деле, членов их семей.

Текст ст. б Закона об ОРД заканчивается ука­занием на запрет принимать решение о проведе­нии оперативно-розыскных мер при отсутствии ос­нований, предусмотренных названной статьей.

Логично было бы предусмотреть и обязанность проводить (предпринимать) такие меры при на­личии к тому оснований и поводов. Однако ни з ст. 6, ни в ст. 7 рассматриваемого Закона указа­ний о необходимости исполнения основных обязан­ностей и к тому же исгюлнен'Рт г;; но собственной инициативе, а не только на основании Енешних по­будительных поводов — письменных поручений, за­просов и т. п., нет. Вряд ли целесообразно доби­ваться лаконичности текста закона за счет игнори­рования основных положений, необходимых для т-оеспеченил его действия.

Что касается перечня обязанностей, приведен­ного в ст. 7, то в целом в таком объеме он может считаться лишь перечнем иных, помимо основных, обязанностей подразделений, осуществляющих ОРД. Иначе становится непонятным, зачем же опе­ративным подразделениям предоставлены доста­точно широкие полномочия.

Права подразделений, осуществляющих опера-тивно-розыскную деятельность, определены в ст. 8 Закона об ОРД. Кстати говоря, одноименные за­коны России и Беларуси перечень аналогичных прав дают в статьях, имеющих название «Опера­тивно-розыскные мероприятия» (ст. 5 Закона Рес­публики Беларусь, ст. 6 Закона Российской Фе­дерации). Суть, конечно, не в одних названиях статен. Если, например, в Законе Республики Бе­ларусь (ст. 5) сказано, что «для решения преду­смотренных ст. 3 настоящего Закона задач органа­ми, осуществляющими оперативно-розыскную дея­тельность, применяются следующие оперативно-ро­зыскные мероприятия» и дается их перечень, то в ст. 8 Закона Украины наименования оперативно-розыскных действий не указаны, хотя их и можно вывести из содержания предоставляемых прав. На

60


наш взгляд, здесь имеет место недостаточная чет­кость терминологии.

Поскольку далее придется неоднократно обра­щаться к содержанию ст. 8 Закона Украины об ОРД, приведем ее полный текст:

«Статья 8. Праза подразделений, осуществляю­щих оперативно-розыскную деятельность.

Оперативным подразделениям для выполнения задач оперативно-розыскной деятельности при на­личии предусмотренных ст. Д настоящего Закона оснований предоставляется право:

1)            опрашивать лиц с их согласия, использовать их добровольную помощь;

2)            производить контрольные закупки товаров с целью выявления фактов противоправной деятель­ности;

3)            принимать участие в проверке финансово-хо­зяйственной деятельности предприятий, учрежде­ний, организаций и отдельных лиц;

4)     истребовать, собирать и изучать документы и данные, характеризующие деятельность пред­приятий, учреждений, организаций, а также образ жизни отдельных лиц, подозреваемых в подготов­ке или совершении преступления, источник и раз­меры их доходов;

5)            проводить операции по захвату вооруженных преступников, пресечению тяжких преступлений, разведывательно-подрывной деятельности спец­служб иностранных государств, организаций и от­дельных лиц;

6)            посещать жилые и другие помещения с сог­ласия их собственников или жильцов для выясне­ния обстоятельств совершенного или готовящегося преступления, а также собирать сведения о про­тивоправной деятельности подозреваемых или лиц, в отношении которых производится проверка;

7)            негласно выявлять и фиксировать следы тяжкого преступления, документы и другие пред­меты, которые могут быть доказательствами под­готовки либо совершения такого преступления, или получать разведывательную информацию, в том числе путем проникновения оперативного работни-

61


ка в помещения, транспортные средства, на    зе­мельные участки;

8)           осуществлять проникновение в преступную группу негласного работника оперативного подраз­деления или лица, сотрудничающего с ним, с со­хранением в тайне достоверных данных об их лич­ности. Указанные лица не несут ответственности, если они действовали в состоянии необходимой обороны или крайней необходимости;

9)     снимать информацию с каналов связи, при­менять другие технические средства получения ин­формации;

 

10)           контролировать путем отбора по отдельным признакам  телеграфно-почтовые отправления;

11)           осуществлять визуальное наблюдение в общественных местах с применением фото-, кино-, видеосъемки, оптических и радиоприборов, других технических средств;

12)           иметь гласных и негласных штатных ра­ботников;

13)           устанавливать конфиденциальное сотрудни­чество с лицами на началах добровольности;

14)           получать от юридических и физических лиц бесплатно или за вознаграждение информацию о готовящихся или совершенных преступлениях и-уг-розе безопасности обществу и государству;

15)           использовать с согласия администрации служебные помещения, транспортные средства и другое имущество предприятий, учреждений, орга­низаций, а также с согласия лиц — жилье, другие помещения, транспортные средства и имущество, которые им принадлежат;

16)           создавать в целях конспирации предприя­тия, организации, использовать документы, зашиф­ровывающие лицо или ведомственную принадлеж­ность работников, помещений, транспортных средств оперативных подразделений;

17)           создавать и применять автоматизированные информационные системы;

18)           применять средства физического воздейст­вия, специальные средства и огнестрельное ору­жие на основаниях и в порядке, установленных За­конами о милиции,  Службе безопасности,  Погра-

62


ничных войсках, Управлении   государственной  ох­раны.

Негласное проникновение в жилые помещения, визуальное наблюдение в них может иметь место лишь с санкции Генерального прокурора Украины и его заместителей. Снятие информации с каналов связи, применение других технических средств по­лучения информации и контроль телеграфно-поч­товых отправлений производятся как исключитель­ные меры с санкции Генерального прокурора Ук­раины, его заместителей, прокуроров Республики Крым, областей, города Киева и других приравнен­ных к ним прокуроров в случае, если другим спо­собом невозможно добыть фактические данные для обеспечения защиты общества и государства от преступных посягательств.

Исключительно с целью получения разведыва­тельной информации для обеспечения внешней бе­зопасности Украины, предупреждения и пресечения разведывательно-подрывных посягательств специ­альных служб иностранных государств и иност­ранных организаций указанные меры могут осу­ществляться в порядке, согласованном с Генераль­ным прокурором Украины.

. Для выполнения отдельных поручений в ходе проведения оперативно-розыскной деятельности могут привлекаться работники других подразделе­ний».

Предварительно рассмотрим общую характери­стику этих прав.

В перечне перечисленных в данной статье прав (или, по терминологии законов других госу­дарств,— перечне оперативно-розыскных мероприя­тий) указаны такие, которые состоят в выполне­нии одноразовых действий (опрос, контрольная за­купка), а другие проводятся в виде сложных, тща­тельно планируемых операций (например, реаль­ная совокупность мероприятий, предусмотренных £ 7).

' Особое место в числе правомочий занимают те Из них, которые перечислены в п. 12—18 и пред­ставляют собой по сути средства и способы реали­зации всех остальных правомочий.

63


Закон не предписывает, какие из них проводят­ся гласно, а какие негласно, поскольку это реша­ется практикой в зависимости от характера дейст­вия и складывающейся ситуации. Превалирующим здесь выступает характер действия. Если, напри­мер, получить объяснение от лица можно и гласно и негласно, то установление конфиденциального сотрудничества с конкретными лицами — меро­приятие изначально негласное.

Некоторые действия проводятся по необходи­мости гласно, хотя и не должны раскрывать дейст­вительной цели, общего замысла. Скажем, созда­ние в целях конспирации предприятия предполага­ет совершение ряда предусмотренных законодатель­ством обязательных открытых действий, необходи­мых для регистрации и осуществления объявленной в Уставе такого предприятия деятельности. Поэто­му о гласности в оперативно-розыскной деятельно­сти преимущественно можно говорить лишь в слу­чаях, когда осуществляющие ее подразделения объявляют о ней сами, например, при постановке вопроса о возбуждении уголовного дела немедлен­но после физического задержания участников пре­ступной группы, после обнаружения и задержания разыскиваемого лица, о чем в последнее время все чаще сообщается в средствах массовой информа­ции.

В ст. 2 Закона об ОРД в качестве характери­зующего признака указана направленность дейст­вий, в равной мере присущая любым оперативно-розыскным мероприятиям. Так, разведывательные и контрразведывательные меры могут предприни­маться и в отношении лиц, осуществляющих под­рывную антигосударственную деятельность или шпионаж, и в отношении лиц, готовящих или со­вершающих общеуголовные преступления. Поиско­выми могут быть и разведывательные, и контрраз­ведывательные меры. Никакие из них, в том числе и поисковые, не могут быть вообще бесцельными, и при самой малой надежде на успех ставится хотя бы задача поиска в обосновании применения соот­ветствующих мер. Особенно актуально это положе-

64


ние для случаев, требующих согласования с про­курором.

Рассмотрим теперь содержание конкретных прав и действий, предпринимаемых для их реа­лизации.

Пункт 1 ст. 8 дает право проводить опрос лиц с их согласия, использование их добровольной по­мощи. Речь идет о двух видах действий как самих оперативных работников, так и лиц, участвующих в них. Опрос — это собеседование, результаты кото­рого фиксируются в форме, которую сочтет прием­лемой для данной ситуации сам оперативный ра­ботник. Добровольная помощь граждан может вы­ражаться в содействии при выполнении многих ме­роприятий — от участия в контрольной закупке до задержания лиц, скрывающихся от следствия и су­да или от отбывания наказания.

Опрос может производиться как строго целе­направленно, с заранее предсказуемым результа­том, так и в виде бесед с лицами, когда контингент, а тем более результат, зависят от ряда факторов.

Если проводится опрос лиц, могущих сообщить относящиеся к делу сведения, то в зависимости от обстоятельств оперативный работник может зафик­сировать это в виде письменного объяснения, фор­ма которого давно известна и используется на практике, а может ограничиться и рабочей замет­кой для себя.

В связи с прямым указанием закона об опросе лиц с их согласия ответственность за соблюдение данного условия лежит на сотруднике, проводив­шем опрос. Инициатива вызова гражданина для дачи объяснений вполне правомерна.

Составление письменного объяснения каждого опрошенного лица, тем более, когда такой опрос проводится с той или иной степенью конспиратив­ности, не обязательно. В случаях, когда проводит­ся розыск по горячим следам, а времени хватает лишь на то, чтобы задать вопрос и получить ответ, а также при постановке одного и того же вопроса достаточно большой группе лиц (пассажирам ваго­на поезда, группе учащихся и т. п. ситуации), ког­да ни от кого не поступило сведений, относящихся


5   Ml739


65


к делу, результат такого опроса фиксируется в ра­порте. В нем отражаются сам факт проведения оп­роса и его безрезультатность на момент составле­ния. К тому же написание объяснения бывает об­ременительно и для опрашиваемого.

В случае, когда есть возможность незамедли­тельно направить лицо, располагающее нужными сведениями непосредственно к следователю, полу­чение от него предварительного письменного объ­яснения приведет лишь к неоправданной затрате времени.

Если все опросы проводит один сотрудник, то он же составляет и отчет о проведенной работе. В ситуациях, когда требуется охватить такими меро­приятиями достаточно большую группу людей (всех пассажиров поезда, население значительной территории и т. д.), действие поискового характера планируется как единое мероприятие. Отчет по ре­зультатам его проведения может быть представлен следователю в виде обобщенной справки или ра­порта, что обычно и характерно при выполнении заданий, не приведших к искомому результату. Значение такой справки состоит лишь в облегче­нии организационных задач по проверке версий. Истинного же доказательственного значения она не имеет. Правда, известны случаи, когда после­дующая более тщательная проверка позволяла вы­явить и следы преступления, и самого виновного даже по делам об убийствах й другим тяжким преступлениям. Принцип: «Отрицательный резуль­тат — тоже результат» в ходе практической работы по раскрытию преступлений применим, если в деле есть материалы, несомненно подтверждающие при­нятие всех мер по всестороннему исследованию об­стоятельств преступления.

Далее. Существенным является вопрос не толь­ко о недостаточности подобных материалов, но и' об их избыточности. В случаях, когда, например, удалось установить десятки лиц, бывших свидете­лями одного и того же события, оперативный ра­ботник по разным причинам, в том числе и во из­бежание широкой огласки о сборе информации, мо­жет взять письменные объяснения только от неко-

66


торых лиц, а возможности допроса других лиц указывает в рапорте или справке. В таком случае сам оперативный работник считает вполне доста­точным объем письменно зафиксированных данных, оставляя на усмотрение следователя необходимость и формы проверки данных, которые сообщили и другие установленные им лица. Такой метод во многих случаях оправдан.

При благоприятных относительно выявления признаков преступления ситуациях могут оказать­ся письменно зафиксированными результаты опро­сов (объяснения) такого числа лиц, наблюдавших одно и то же событие, что последующий допрос всех их следователь считает излишним. Это ситуа­ция избытка информации, разрешение которой в принципиальном плане видится в следующем. Все объяснения, рапорты, справки о проведенных опро­сах, поскольку они значились поступившими от ор­ганов, их представивших, следователь приобщает к делу, обоснованием чего служит соответствующий сопроводительный документ. Кроме последнего (на­пример, письма, рапорта, обобщенной справки) и самого «физического» включения поступающих ма­териалов, какого-либо специального постановления о приобщении их к делу не требуется.

Сказанное в полной мере относится и к харак­теристике содержания и формы материалов, под­тверждающих проведение опросов представившей эти материалы стороной. Но и сами такие объясне­ния могут считаться допустимым источником до­казательств в качестве «иных документов», назван­ных в ч. 2 ст. 65 УПК Украины. Обычно следова­тель допрашивает лиц, чьи объяснения уже име­ются в деле, не только потому, что это вызывается объективной необходимостью (чаще всего, недос­таточной полнотой изложения), а сам допрос яв­ляется более надежным средством собирания и проверки доказательств, но и в связи со сложив­шейся практикой обязательности проведения тако­вого. В той же мере, как не ставится под сомнение право следователя указывать в прилагаемом н об­винительному заключению списке не всех допро­шенных на предварительном следствии лиц в чис-


5*


67


ле тех, чей вызов требуется и для допроса в суде, следователь вправе не допрашивать и тех из них, чьи объяснения в деле имеются, и, по его мнению, не добавляют ничего нового и никоим образом не влияют на оценку всесторонности, полноты и объ­ективности расследования.

Как сказано в п. 1 ст. 8 Закона Украины об ОРД, оперативные подразделения для выполнения задач ОРД имеют также право использовать доб­ровольную помощь отдельных лиц. Наличие в этом же законе указания о конфиденциальном сотруд­ничестве (п. 13) позволяет считать, что в данном случае оказание такой помощи может выражаться в самых разных формах, в том числе и в сообще­нии важных для раскрытия преступления сведе­ний во время опроса. Фиксация такой помощи, ес­ли она обязательна по условиям доказывания и к тому же если она при неизбежной огласке не по­вредит интересам лица, оказавшего помощь, долж­на осуществляться в том объеме и форме, которые адекватно подтверждают значимые для дела об­стоятельства.

Закрепленное п. 2 ст. 8 этого Закона право на проведение контрольных закупок товаров с целью выявления противоправной деятельности давно из­вестно из практики правоохранительных органов и государственных инспекций. Факт ее проведения оглашается немедленно после проведения расчета за отпущенный товар. Негласной в этом случае яв­ляется только часть мероприятий, связанных с подготовкой закупки. Сама ее фиксация (имеется в виду содержание составляемого оперативным ра­ботником или другим управомоченным на то ли­цом акта) известна. Что касается реакции продав­цов товара, то нередко она бывает резко агрессив­ной и провоцирующей в момент оглашения о про­изводстве контрольной закупки. И если попытки помешать объективному отражению результатов последней были нейтрализованы, столь же обыч­ным делом станет поиск способов «замять» дело позднее.

Основное значение, конечно, имеют обстоятель­ства, установленные в ходе контрольной закупки.

68


I    Средствами   последующего   процессуального  под* S    тверждения выявленных фактов обычно служат:

            допросы всех участников проведенной акции,
'\    независимо от того, что некоторые из них отказа­
лись подписать этот акт в момент его составления;

допрос и других лиц, в том числе и случай­
но оказавшихся ее свидетелями;

   проведение осмотра закупленного товара;

   назначение соответствующего экспертного исследования;

s         — проведение иных, обусловленных следствен-

':    ной ситуацией процессуальных действий.

До  возбуждения уголовного дела,  как извест-У   но, следственные действия не проводятся. Участие ?    в проверке финансово-хозяйственной деятельности '    предприятий, учреждений,   организаций и отдель­ных лиц может носить как гласный, так и неглас-■'   ный характер. В зависимости от этого гласно или негласно будут фиксироваться обстоятельства,    в ,   связи с которыми осуществляется   оперативно-ро-I   зыскная деятельность. Соответственно способы    и формы фиксации, условия и время представления ^   материалов, их содержание зависят от разных фак-'    торов. Типичной задачей при этом обычно является г   установление механизма преступной деятельности, >.'   отражаемой как в официальной документации, так "   и в других записях, расчетах и т. п.

Если такое участие гласное, то на оперативного работника, кроме разрешения других, в том числе ,' собственно оперативно-розыскных задач, возлага­ется обязанность своевременного представления не­обходимых документов следователю, предотвраще­ние и пресечение попыток их сокрытия или унич­тожения.

Действия по истребованию, собиранию и изуче­нию документов и данных, о которых говорится з п. 4 ст. 8 Закона Украины об ОРД, могут выпол­няться негласно и гласно. К тому же изучить до­кумент — еще не значит иметь в своем распоря­жении хотя бы его копию. Одни лишь названные особенности предопределяют содержание получен­ных материалов. Соответственно избираются я уголовно-процессуальные средства и способы про-

69


верки  их достоверности, предпринимаются дейст­вия по восполнению недостающих данных.

Проведение операций по захвату вооруженных преступников, пресечению тяжких преступлений связано с выполнением самого разного характера действий. При этом результат операции, подготав­ливаемой в течение длительного времени, да к то­му же не всегда приводящий к успешному разре­шению задачи с первой попытки, укладывается иногда в несколько строчек рапорта. Если в ходе таких операций не было совершено новых проти-вопровных действий с какой-либо стороны, то зна­чимым может оказаться лишь сам результат, от­раженный, например, в протоколе задержания, ра­порте или ином сообщении.

Вопрос о фиксации результата посещений жи­лых и иных помещений решается ситуативно. Ес­ли оно проводится по поручению следователя, то сообщение о результате излагается в форме рапор­та, уведомления с детализацией в тех пределах, которые не влекут расшифровки. Такие действия характерны для работы по делам о нераскрытых преступлениях, при розыске скрывающихся от след­ствия лиц.

В пп. 7, 8 ст. 8 Закона Украины об ОРД пре­дусмотрены полномочия, выполнение которых про­водится в основном негласными методами. Что ка­сается снятия информации с каналов связи, полу­чения данных с телеграфно-почтовых отправлений, визуального наблюдения с использованием фото-, кино- и видеосъемки, то помимо содержания тако­го рода информации, при видеосъемке, например, фиксируется точное время проведения записи, а отметки почтово-телеграфных учреждений на пе­рехваченных сообщениях также подтверждают имеющее важное значение время совершения за­фиксированных действий  (п. 9—11 ст. 81).

Мероприятия, предусмотренные п. 8—11 ст. 8 могут проводиться с санкции прокурора, а дейст­вия, связанные с проникновением в жилое поме­щение,— только с санкции Генерального прокуро­ра Украины или его заместителей.

При  действенности  прокурорского  надзора  за

70


обоснованностью осуществления конкретных опе­ративных мероприятий как просчеты, так и нару­шения законности сотрудниками оперативно-розы­скных подразделений нельзя считать только ведом­ственной тайной. Подобного рода факты могут об­наружиться, что, кстати, и происходит не столь уж редко, как раз в момент решения вопроса о возбуждении уголовного дела.

Содержащееся в уголовно-процессуальном за­коне положение о непосредственном обнаружении органом дознания признаков преступления как од­ном из поводов к возбуждению уголовного дела (п. 5 ст. 94 УПК Украины) получило конкретиза­цию и в Законе Украины об ОРД. В п. 1 ст. 10 за­конодатель устанавливает, что материалы ОРД ис­пользуются как поводы и основания для возбуж­дения уголовного дела. Соответственно к моменту постановки вопроса о возбуждении уголовного де­ла имеющиеся в распоряжении оперативного под­разделения данные должны быть письменно зафик­сированы. Одновременно необходимо наличие иных письменных документов и предметов, полученных в ходе осуществления правомочий, определенных •ст. 8 названного Закона, а также данных, зафик­сированных с помощью технических средств.

Статья 8 Закона Украины об ОРД предостав­ляет оперативным подразделениям право исполь­зовать разнообразные технические средства и спо­собы с целью получения информации о преступ­лениях и лицах, причастных к их совершению. В частности, соответствующим подразделениям пре­доставлено право снимать информацию с каналов связи, использовать другие технические средства получения информации (п. 9 ч. 1 ст. 8), осущест­влять визуальное наблюдение в общественных ме­стах с использованием фото-, кино-, видеосъемки, оптических и радиоприборов, других технических средств (п. 11 ч. 1 ст. 8).

Дополнительные правовые гарантии законности и обоснованности использования технических средств предусмотрены ч. 2 ст. 8 Закона (в редак­ции от 7 июля 1992 г.), устанавливающей, что не­гласное проникновение в жилые помещения, визу-

71


альное наблюдение в них может иметь место лишь с санкции Генерального прокурора Украины и его заместителей. Снятие информации с каналов свя­зи, применение других технических средств полу­чения информации и контроль телеграфно-почто­вых отправлений производятся как исключитель­ные меры с санкции Генерального прокурора Ук­раины, его заместителей, прокуроров Республики Крым, областей, г. Киева и приравненных к ним прокуроров в случае, если иными способами не­возможно добыть фактические данные для обеспе­чения защиты общества и государства от преступ­ных посягательств.

Анализ содержания п. 7 и 8 ч. 1 ст. 8 Закона Украины об ОРД не оставляет сомнений в том, что технические средства фиксации могут быть ис­пользованы и в соответствии с этими положения­ми. Так, предусмотренное п. 7 право негласно вы­являть и фиксировать следы тяжкого преступления, документы и другие предметы, которые могут быть доказательствами подготовки или совершения та­кого преступления, получать разведывательную ин­формацию, в том числе путем проникновения опе­ративного работника в помещение, транспортные средства, на земельные участки, может быть ре­ально осуществлено с наибольшей эффективностью как раз за счет использования необходимых техни­ческих средств фиксации. Чисто тактическим яв­ляется решение об использовании таких средств в случаях проникновения в преступную группу не­гласного сотрудника подразделения или лица, со­трудничающего с ним.

Ряд положений об использовании технических средств включен также в Закон Украины «Об ор­ганизационно-правовых основах борьбы с органи­зованной преступностью» (ст. 15).

Как видно из содержания указанных норм, ими предусмотрены различные ситуации и разный уро­вень правовых гарантий обеспечения законности применения технических средств. Что касается так­тики использования технических средств фиксации и конкретных приемов фиксации с помощью этих средств фактических данных о преступной деятель-

72


ности, то она определяется    самим оперативным подразделением.

Но даже в тех случаях,  когда технические средства используются с явным намерением предо­ставить полученные фактические данные в распо­ряжение следователя или суда, т. е. в интересах уголовного судопроизводства (ст. 1 Закона Украи­ны об ОРД), по ряду причин форма фиксации не может быть аналогичной той, которая предусмот­рена ст. 852 УПК Украины, регламентирующей по­рядок применения звукозаписи, кино- и видеосъем­ки и содержание протоколов следственных   и   су­дебных действий. Прежде всего, невозможность та­кой  аналогии    диктуется    негласным характером оперативно-розыскной деятельности.   В соответст­вии с ч. 14 ст. 9 Закона Украины об ОРД и п. 4 ст. 6 Закона Украины о гостайне не подлежат пе­редаче и разглашению результаты оперативно-ро­зыскной  деятельности,  являющиеся  государствен­ной, военной и служебной тайной. В связи с при­менением конкретных   технических   средств осна­щенность оперативных   подразделений   неизбежно предавалась бы огласке в случаях, когда сведения о них указывались бы в документах, передаваемых для  приобщения  к  материалам  уголовного дела, как это предусмотрено для протоколов следствен­ных и судебных действий  (ст. 85 УПК Украины). Кроме того, что разглашение подобных данных мо­жет повлечь расшифровку негласного сотрудника. Знание технических   характеристик   используемых оперативными  подразделениями приборов   и   уст­ройств позволяло бы преступникам принимать аде­кватные меры противодействия с помощью специа­листов из своей среды. Это, конечно, не исключает огласки фактов  использования   обычной   бытовой аппаратуры,   например,   в   случаях,   исключающих негативные последствия   как для   работы    самих оперативных подразделений, так и лиц, применив­ших подобную аппаратуру по собственной инициа­тиве и затем представивших магнитную запись или кинопленку в правоохранительные органы. Подоб­ные ситуации возникают и в ходе расследования, когда, например, гражданин использует имеющую-

73


•ся у него бытовую технику для звукозаписи и фик­сации требований вымогателей.

И если у потерпевшего или свидетеля следова­тель и суд не только вправе, но и обязаны выяс­нить все обстоятельства, связанные с такими дей­ствиями, то обращение к оперативному работнику с вопросами о конкретных деталях получения за­фиксированных данных, если это ни в коей мере не отражается на возможности оценить их содер­жание, просто неправомерно.-Сообщение оператив­ного подразделения о негласном порядке получе­ния информации — в результате проведения опе­ративно-розыскных мероприятий — может считать­ся исчерпывающим и не допускающим детализа­ции сверх той, которая определена самим опера­тивным подразделением (сотрудником).

Нельзя оставить без рассмотрения вопрос о свя­зи обстоятельств получения информации, в част­ности, данных о точном времени зафиксированного события, с оценкой их содержания. Так, фиксация встречи определенных лиц в конкретном месте и в точное время, и даже выполнения ими каких-то действий (например, погрузочно-разгрузочных ра­бот, передачи денег и т. п.) будет оцениваться в зависимости от таких важных моментов: отрицают ли они сам факт знакомства друг с другом, учас­тие в совершении противоправных действий или са­му возможность их выполнения ими или же оспа­ривают все это при обстоятельствах, указанных в материалах, собранных оперативными подразде­лениями. В таких случаях решается вопрос о це­лесообразности передачи собранных материалов в распоряжение следователя или суда. Если, ска­жем, содержание представленной видеозаписи не может быть оценено однозначно без учета сведе­ний об обстоятельствах ее проведения, то ни пе­редавать, ни требовать такие материалы нет ника­кой необходимости. '

Нереально выполнение рассматриваемых дейст­вий по правилам, аналогичным тем, которые уста­новлены ст. 851 УПК еще и потому, что при ис­пользовании звукозаписи, в частности, требуется зафиксировать   весь   ход следственного действия.

74


Нет нужды в подробной аргументации того, что зафиксировать оперативным путем даже часть действий о преступлении с помощью технических средств в ходе проведения оперативно-розыскных мероприятий удается далеко не всегда хотя бы по чисто техническим причинам. Для такого рода ма­териалов характерна как раз фрагментарность. В одних случаях она отражает действительную не­полноту фиксации, а в других — является резуль­татом избирательности в отборе передаваемых ма­териалов. Главное здесь состоит в том, что фикси­руются не сами негласные оперативно-розыскные мероприятия, а действия правонарушителей.

Теоретически несоразмерность материальных затрат с возможным результатом не должна слу­жить препятствием к использованию технических средств фиксации, но приходится считаться и с ма­териальными расходами на видео-, кинопленку. Да и технические навыки конкретных сотрудников подчас бывают далеки от совершенства. Эти за­труднения в вопросах материально-технического обеспечения и организации работы, безусловно, преодолимы, тем более, что в последние годы они встречают понимание и со стороны законодатель­ной власти, Президента и Правительства Украи­ны.

- Данные, полученные с помощью технических средств фиксации, как правило, весьма убедитель­ны за счет простоты восприятия запечатленных об­стоятельств. Критерием такой убедительности яв­ляется содержание, а не один лишь факт фикса­ции его на том или ином носителе информации. Оценка таких данных проводится по общим прави­лам доказывания и никаких иных преимуществ перед другими доказательствами они не имеют. Но нет и оснований считать их какими-то второсте­пенными.

Отдельную группу составляют правомочия, пре­доставленные оперативным подразделениям Зако­ном от 29 июля 1994 г. «О предупредительном за­держании лица». Они используются только в отно­шении лиц, подозреваемыми в участии в    бандах

или других организованных преступных группах.

75


Согласно ст. 2 упомянутого Закона «при нали­чии полученных в соответствии с законами Украи­ны достаточных данных, дающих основания подо­зревать лицо в подготовке или совершении тяж­ких преступлений в составе организованной груп­пы, начальник органа внутренних дел или органа службы безопасности вправе задержать такое лицо до 30 суток.

Задержание осуществляется на основе мотиви­рованного постановления начальника органа внут­ренних дел или органа службы безопасности с санкции прокурора, с которым задержанное лицо ознакамливается не позже 24 часов с момента его задержания.

При решении вопроса о даче санкции на преду­предительное задержание прокурор обязан ознако­миться со всеми материалами, дающими основа­ния для задержания».

Таким образом, право на вынесение постанов­ления имеет не оперативный работник, а началь­ник органа внутренних дел или органа службы бе­зопасности. В законе предписывается ознакомить задержанного с постановлением не позже 24 часов с момента задержания. На практике, к сожалению, происходит все иначе. Представляется, что с пос­тановлением о задержании необходимо ознакомить задержанного уже в сам момент водворения его в следственный изолятор или в изолятор временно­го содержания под стражей.

Не указаны в Законе и сроки, в которые долж­на быть получена санкция прокурора на содержа­ние такого лица под стражей. Поскольку это мера процессуальная, предусмотренная ст. 106 УПК Ук­раины, решение об этом прокурор вправе принять в течение 72 часов с момента фактического задержа­ния. Задержанному должно быть сообщено и о сроке, на который прокурором санкционировано задержание. Без этого права задержанного на об­жалование окажутся в значительной мере фиктив­ными (ст.ст. 3, 4 Закона).

Следует отметить также, что свидание задер­жанного с адвокатом, предоставляемое не позже 24 часов с момента задержания, проводится в при-

76


сутствим должностного лица органа, осуществив­шего предупредительное задержание (ст. 3 Зако­на). В остальном порядок содержания задержан­ных под стражей определяется совместной инст­рукцией МВД и СБ Украины, согласованной с Генеральной прокуратурой Украины (ст. 6 Зако­на) .

Существенным новшеством является право про­водить процессуальные, в том числе и следствен­ные действия до возбуждения уголовного дела. По­мимо самого задержания, которое является новой разновидностью известного следственного дейст­вия, ст. 11 Закона, озаглавленная: «Процессуаль­ные действия, производимые после предваритель­ного задержания», устанавливает, что «после пре­дупредительного задержания лица и до возбужде­ния уголовного дела могут производиться дейст­вия, предусмотренные Законом Украины «Об опе­ративно-розыскной деятельности», ознакомление или изъятие на срок предупредительного задержа­ния документов и материалов, имеющих значение для раскрытия и пресечения преступления, реви­зии, предварительные проверки финансово-эконо­мической деятельности задержанного лица, а так­же по согласованию с прокурором досмотр поме­щения, сооружений, транспортных средств, техни­ки, находившихся в распоряжении задержанного, личный досмотр, экспертизы, результаты которых могут использоваться в качестве оснований для возбуждения уголовного дела и доказательств по нему».

Достаточно очвидно, что правомочия на выпол­нение перечисленных в ст. 11 Закона действий тре­буют дальнейшего уточнения как относительно их содержания, так и правовых процедур, включая порядок принятия решения, выполнения названных действий и получение на это в надлежащих слу­чаях согласия прокурора. Столь же очевидна и без­отлагательность таких уточнений.

Прокурорский надзор за осуществлением опе­ративно-розыскной деятельности основывается на Конституции и других законах Украины, которы­ми определено:

77


   место прокуратуры в системе государствен­ных органов, направления ее деятельности и пред­мет надзора;

   содержание прокурорского надзора за от­дельными видами деятельности;

   конкретные формы и процедуры реализации правомочий, включая надзор за оперативно-розыск­ной деятельностью.

Такими видятся направления и сферы законо­дательного регулирования, полная согласованность между которыми дает возможность реально обеспе­чить прокурорский надзор за ОРД.

Применительно к ним покажем общий меха­низм правового регулирования прокурорского над­зора в сфере ОРД.

Правовой статус прокуратуры, ее основные функции и направления деятельности определены ст.ст. 162, 163, 165 Конституции Украины и Зако­ном «О прокуратуре» от 5 ноября 1991 г.

На этой базе сформулированы положения ст. 14 Закона Украины об ОРД и ст. 26 Закона Украи­ны «Об организационно-правовых основах борьбы с организованной преступностью» о правомочнос­ти и предмете прокурорского надзора в данной сфере, содержании и порядке осуществления.

Порядок осуществления прокуратурой надзор­ных функций в отношении оперативных подразде­лений органов внутренних дел определен, в част­ности, с учетом положений, закрепленных в Зако­нах о милиции, оперативно-розыскной деятельнос­ти и об организационно-правовых основах борьбы с организованной преступностью. Кроме того, Ге­неральный прокурор Украины издал 4 апреля 1992 г. ряд приказов по обеспечению должного уровня работы в этой части, в том числе: № 64 «Об организации прокурорского надзора за соблюдени­ем законов органами, ведущими борьбу с преступ­ностью», № 65 «Об организации деятельности про­куроров в уголовном судопроизводстве», № 69 «Об организации прокурорского надзора за соблюде­нием уголовно-исправительного законодательства», № 610 «Об организации прокурорского надзора за соблюдением законов Службой безопасности и ор-

78


ганами охраны государственной и таможенной гра­ниц Украины». Напомним в связи с этим, что из­данные Генеральным прокурором приказы, распо­ряжения, утвержденные им положения и инструк­ции обязательны для всех органов прокуратуры (п. 7 ч. 1 ст. 15 Закона Украины «О прокуратуре»), а указания по вопросам расследования обязатель­ны для исполнения всеми органами дознания и предварительного следствия (ч. 2 ст. 15 того же Закона).

Генеральный прокурор Украины имеет возмож­ность использовать и другие рычаги воздействия для поддержания законности и эффективности ОРД, участвуя в работе ряда созданных согласно Указам Президента органов — Координационного Совета по борьбе с наркоманией (19.02.1993 г.), Координационного комитета по борьбе с преступ­ностью (18.06.1993 г.), Координационного комите­та по борьбе с коррупцией и организованной пре­ступностью (27.11.1993 г.). Последний из назван­ных органов возглавляет Президент, а Генераль­ный прокурор назначен заместителем председателя этого Координационного комитета.

Соотношение и взаимосвязь законов видна при таком сопоставлении. Глава 2 Закона Украины о прокуратуре имеет название «Надзор за соблюде­нием законов органами, ведущими борьбу с пре­ступностью» (ст. 29—32), а глава 21 УПК Украи­ны— «Надзор прокурора за исполнением законов органами дознания и предварительного следствия» (ст. 227—233). В нормах этих законов определены конкретные правомочия прокуратуры по надзору за соблюдением и исполнением законов рядом пра­воохранительных органов и подразделений, при­чем оперативно-розыскная деятельность является или одной из непосредственных функций этих ор­ганов или же средством, способствующим выпол­нению основных функций другим органом, что ха­рактерно для взаимодействия со следственными подразделениями. Тем самым законодатель уточ­няет предмет правового регулирования в конкрет­ных сферах.

Поскольку надзор за исполнением законов ор-

79-


ганамн дознания и предварительного следствия яв­ляется одним из отраслей прокурорского надзора, то и средства, формы и методы его сходны с теми, которые используются при осуществлении надзора за другими, особенно смежными сферами деятель­ности, какой по отношению к ОРД является уго­ловно-процессуальная (да и регулируется он в ря­де случаев одними и теми же нормами). Основа­ниями и поводами для соответствующих действий прокурора при этом могут стать результаты анали­зов состояния борьбы с преступностью, жалобы и заявления о возможном ущемлении и нарушении прав других организаций, должностных лиц и граждан.

Не подменяя руководителей правоохранитель­ных органов, а тем более руководителей оператив­ных подразделений, прокурор, тем не менее, имеет достаточно широкие полномочия для поддержания и укрепления законности.

Как уже отмечалось, надзор прокуратуры за проведением некоторых оперативно-розыскных ме­роприятий является одной из гарантий законности их проведения. Еще большие гарантии могут быть обеспечены за счет расширения судебного надзора (или контроля), так как в нынешней ситуации про­куратура иногда фактически осуществляет надзор за собственной деятельностью, в частности, по рас­смотренным прокуратурой уголовным делам. Пере­дача функций надзора за ОРД районным прокура­турам представляется совершенно нецелесообраз­ной хотя бы по причине резкого и недопустимого снижения уровня конспирации в этой деятельнос­ти, границы которой в законодательстве сейчас оп­ределены достаточно демократично.

Совершенно обоснованно, по нашему мнению, Генеральный прокурор Украины, докладывая о ре­зультатах работы органов прокуратуры Украины за 1992 г. и давая оценку складывающейся прак­тики надзора за ОРД, оценил предложение неко­торых прокуроров — ознакомиться сразу же после вступления в силу Закона об ОРД со всеми, без исключения, материалами, имевшимися на тот мо­мент в СБ и МВД, без каких-либо сигналов о на-

80


рушении оперативными подразделениями законо­дательства или невыполнении его требований, как абсолютно неприемлемое. Бесспорно, подобные действия могли повлечь за собой явные перегибы и грубейшие ошибки, которые невозможно было бы исправить. Вместе с тем Генеральный прокурор от­метил, что в случае необходимости, обусловленной проверкой жалобы, материалов или в порядке над­зора за следствием и в связи с другими подобными поводами, прокуроры, безусловно, имеют право оз­накомиться с оперативными документами, учиты­вая реальную необходимость в этом. В частности, прокурору и без его требования должна быть пре­доставлена информация в обоснование испраши­ваемой санкции на прослушивание телефонных пе­реговоров и в других, предусмотренных законода­тельством случаях.

Обратим внимание и на то, что законом уста­новлены пределы разглашения информации, пре­доставляемой даже в Комиссию Верховного Сове­та Украины по вопросам борьбы с организованной преступностью (ч. 2 ст. 24 Закона от 30 июня 1993 г.). Тем более не может быть и речи о расши­рении ее огласки на районном уровне.

Что касается проблемы так называемой лю­страции, т. е. оглашения данных о лицах, сотруд­ничающих или сотрудничавших с правоохранитель­ными органами конфиденциально, то с позиций сегодняшнего дня она получила однозначную пере­оценку, поскольку ее пагубные последствия слиш­ком дорого обходятся обществу. Это видно на при­мере, скажем Латвии, Литвы, бывшей ГДР, Че­хословакии, где таковая сыграла на руку в основ­ном лишь не очень чистоплотным политикам.

ОПЕРАТИВНО-РОЗЫСКНАЯ   ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ И ДОКАЗЫВАНИЕ

Один из центральных вопросов уголовного судо­производства — процесс доказывания — одновре­менно является составным элементом более широ­кой проблемы раскрытия преступлений.

В обычном или обыденном значении раскрыть


6   М1739


81


преступление означает узнать существенные об­стоятельства его совершения. Ограничение только познанием недостаточно для уголовно-процессуаль­ной деятельности, осуществляемой в особых фор­мах, к тому же различных на каждой стадии судопроизводства. Так, на стадии предварительно­го расследования преступление признается раскры­тым как минимум с момента привлечения лица в качестве обвиняемого, хотя сам следователь может субъективно считать его раскрытым еще до предъ­явления обвинения. Оперативный работник, оцени­вая собранную информацию о преступлении, имеет иногда не меньше фактических оснований считать его раскрытым еще до возбуждения уголовного де­ла. С позиций презумпции невиновности, оценка и квалификация деяния связываются с приговором суда, да к тому же лишь вступившим в законную силу. Такие различия обусловили и сугубо практи­ческие последствия при определении правил реги­страции и оценки показателей работы оперативных подразделений и органов дознания в целом, ориен­тируя их именно на уголовно-процессуальный кри­терий.

Прямое подтверждение такой ориентации со­держится в ст. 1 Закона Украины об ОРД, опре­делившей, что она проводится в интересах уголов­ного судопроизводства. Тем самым со всей опре­деленностью подчеркнута ее непосредственная связь и с доказыванием. При этом очень важно учитывать, как фиксируются относящиеся к делу данные в ходе проводимой оперативной работы и как они впоследствии доводятся  до следователя.

Форма, в которую могут оказаться облеченны­ми результаты ОРД, обусловлена перечнем право­мочий оперативно-розыскных подразделений на осуществление конкретных действий и мероприя­тий. Статья 8 Закона Украины об ОРД, перечис­ляя эти права, называет в их числе такие, которые реально могут быть осуществлены только объеди­ненными силами и средствами соответствующих подразделений, а также которые может выполнить конкретный сотрудник единолично. От этого зави­сят как содержание и форма данных, поступаю-

82


щих от оперативных подразделений, так и содер­жание последующей уголовно-процессуальной про­верки их достоверности, обеспечения условий их допустимости в качестве доказательств.

Отметим, что фиксация фактических данных в ходе оперативно-розыскной деятельности произ­водится не всегда. В тех же случаях, когда она имеет место, характер и объем фиксируемых дан­ных определяются с учетом ряда обстоятельств.

В связи с содержанием самого поиска, т. е. кру­гом задач, решаемых в ходе оперативно-розыскных действий, а также их основаниями и достигнутым результатом, оперативный работник (оперативное подразделение) может представить следователю, прокурору или суду документы, подтверждающие: 1) проведение отдельных конкретных мероприятий с отражением их результативности и описанием самих обстоятельств проведения; 2) представление предметов или документов, полученных в резуль­тате проведения оперативно-розыскных мероприя­тий; 3) безрезулътативность поиска без указания перечня действий.

Подтверждая результативность каких-то меро­приятий, оперативный работник указывает фами­лии вполне вероятных, по его мнению, свидетелей происшествия. В других случаях он может пред­ставить рапорт с изложением результатов прове­денных им лично устных собеседований, письмен­ная фиксация которых оказалась в тот момент за­труднительна либо вообще невозможна; справку об изучении документов организации или предприя­тия за определенный период с указанием предло­жений о способах и времени последующего получе­ния информации из данного источника процессу­альным путем, а также другие сведения и документы..

Особое место в числе документов, содержащих­ся в материалах уголовного дела, занимают дан­ные, зафиксированные с помощью технических средств (фото-, кино- или видеозаписи). Указания на способ и некоторые другие обстоятельства фик­сации допустимы в пределах, обозначенных в За­коне «О государственной тайне». В сопроводитель­ных документах к ним может отмечаться, что они

6*                                                                                                           8$


получены в результате проведения оперативно-ро­зыскных мероприятий. Всю необходимую для дела информацию можно извлечь из содержания пред­ставленных документов в ходе процессуальной про­верки достоверности отраженных в них сведений, за счет проведения экспертных исследований, след­ственных действий.

Несмотря на то, что фиксация фактических дан­ных в ходе ОРД в ряде случаев ориентирована на последующее их использование в уголовном про­цессе, данное понятие непосредственно связано с самим документированием, которое является орга­нической частью содержания ОРД. В случае пе­редачи некоторых из таких документов в распо­ряжение органа расследования или в суд они мо­гут быть с полным основанием отнесены к одному из видов источников доказательств — иным доку­ментам (ч. 2 ст. 65 УПК Украины). Вопрос о про­верке их достоверности решается в обычном по­рядке, как и относительно иных фактических дан­ных, получающих статус доказательств по уголов­ному делу.

То, что значительная часть преступлений выяв­ляется и раскрывается оперативно-розыскным пу­тем, означает, что данные об этих преступлениях и лицах, их совершивших, были получены не про­цессуальным путем, а в одном из случаев — еще до возбуждения уголовного дела. И при осуществле­нии мероприятий, имевших цель получения таких данных, и при последующем их использовании опе­ративные работники действуют обычно соответст­венно предписаниям приказов, инструкциям и дру­гим ведомственным актам.

Особенность же уголовно-процессуального зако­нодательства, регламентирующего доказывание, со­стоит, во-первых, в том, что следственные дейст­вия, являющиеся основным способом получения доказательств, разрешается проводить (за исклю­чением осмотра места происшествия) только после возбуждения уголовного дела; во-вторых, конкрет­ные процедуры собирания доказательств, включая и активный поиск фактических данных, регламен­тированы для случаев, когда они выполняются са-

84


мим следователем {ст. 114 УПК Украины) или ли­цом, производящим дознание (ст. 104, 105 УПК Украины), т. е. в ходе предварительного расследо­вания.

В этой связи существенное значение приобрета­ет вопрос о соотношении законности и гласности, поскольку их противопоставление, равно как и ото­ждествление конспиративности с заведомой неза­конностью, абсолютно неправомерно.

Легальность каких-то действий или вида де­ятельности обычно связывается с оценкой ее от­крытости, гласности. В этом смысле критерий ле­гальности используется при характеристике как законной деятельности, так и деятельности неза­конной, а соответственно — прямо запрещенной. Из сказанного следует, что исходным критерием для разграничения легальных и нелегальных действий является степень их открытости для всех, кто не­посредственного участия в ней не принимает.

Существенным моментом считается и время про­ведения действия, поскольку скрываемая от других до определенного периода деятельность через ка­кое-то время начинает проводиться открыто, объ­являются ее результаты, формы, методы, другие обстоятельства, связанные с фактом ее проведения.

Законность или незаконность деяния — тоже оценочная категория, которую нужно рассматри­вать с учетом требований к поведению лица, исхо­дя из правовых норм (законов и других, имеющих общеобязательную силу,  правовых  актов).

Наконец, характерной чертой всякой негласной деятельности является потенциальная опасность и для стороны, которая ее осуществляет, хотя бы уже из-за недопустимости ее выявления.

Уголовное судопроизводство является деятель­ностью законной и гласной от начала до конца. Отдельные, регламентированные законом от­ступления от принципа гласности в ходе предвари­тельного расследования (например, запрет на раз­глашение тайны следствия) или известные ограни­чения гласности при судебном разбирательстве не дают никаких оснований считать уголовный про­цесс    негласной,    законспирированной    деятельно-

85


стью, хотя бы в какой-то ее части. Заметим, что речь идет только о значимой для дела информа­ции, хотя и не всегда отвечающей требованиям процессуальной формы.

На момент получения данных от оперативно-ро­зыскных подразделений складывается следующая ситуация: 1) имеется значимая для дела информа­ция; 2) информация получена правомочным на то лицом из числа сотрудников соответствующего под­разделения; 3) факт ее получения за счет преду­смотренных законом оперативно-розыскных мер из­вестен следователю (а в ряде случаев — прокуро­ру). Наличие названных условий снимает вопрос о законности происхождения, получения данных, поскольку одна из сторон выполнила необходимые, основанные на законе требования в этой части.

Далее. Имеющиеся фактические данные долж­ны быть введены в процесс доказывания за счет придания им значения доказательств по делу. Со­ответственно одному из значений термина «легали­зация» как «разрешение деятельности какой-либо организации, узаконение, придание юридической силы какому-либо акту, действию» применительно к практике доказывания вполне корректно назы­вать такие действия легализацией оперативно-ро­зыскных данных.

При очевидной эффективности негласных мер для получения информации о готовящихся или со­вершенных преступлениях, использование ее в уго­ловном процессе оказывается затруднительным или вообще невозможным в силу ряда причин. После принятия Закона Украины об ОРД оказалось, что основные трудности заключаются отнюдь не в принципиальном отторжении ее уголовно-процес­суальным законом (соответственно — органами предварительного расследования и судом), а в не­возможности или нецелесообразности легализации оперативно-розыскных данных по соображениям оперативного, секретного характера, в том числе и личной безопасности источников информации. Разнообразные фактические обстоятельства полу­чения данных, как и возможные последствия их оглашения в рамках гласного уголовного судопро-

86


изводства, учитываются, прежде всего, сотрудни­ком оперативного подразделения, правомочного передавать их, например, следователю. И потому вопрос о легализации ряда таких данных опера­тивным подразделением зачастую не ставится, а потому они в уголовное судопроизводство вообще не попадают. Оценка правильности такого решения дается в каждом случае строго индивидуально, и, как в любой работе, здесь допускаются ошибки, есть и немало субъективных факторов, влияющих на характер принимаемого решения. В силу одних лишь объективных причин отказа от возможной ле­гализации данных, полученных в ходе ОРД, непол­нота использования их в уголовно-процессуальном доказывании неизбежна. Степень такой неполноты разная для каждого случая, хотя и применительна к разным видам преступлений (очевидно, позво­ляющая выявить какие-то закономерности и сред­ние величины). Здесь важно учитывать и субъек­тивность оценок, например, реальную опасность для жизни информатора. Эту субъективность не удается надежно нейтрализовать за счет предписа­ний уголовного, уголовно-процессуального или лю­бого другого закона, поскольку такие оценки стро­го индивидуальны.

Установленный законом порядок доказывания обязателен для всех участников процесса. Однако не всех он в одинаковой мере устраивает. Извест­но, что оперативные работники являются сторон­никами наиболее простых способов введения дан­ных в уголовный процесс, полученных в результате проведения оперативно-розыскных мероприятий. Действующий же порядок доказывания характери­зуется высоким уровнем требований к допустимо­сти доказательств. Исторически сложилось недо­верие к тайным, негласным методам получения ин­формации по уголовным делам. Такой стереотип восприятия еще надолго сохранится в сознании, по­скольку допущенные ранее ошибки в правовой практике непосредственно привели к многочислен­ным деформациям в правоохранительных органах, к массовым репрессиям не только по «политичес­ким» статьям, но и к необоснованному осуждению

87


многих иных категорий невиновных граждан быв­шего СССР. Многолетний горький опыт все настой­чивее ставит в повестку дня вопрос о кардиналь­ном изменении места суда в доказывании, что озна­чает переход к иному типу уголовного судопроиз­водства. Вносимые пока что изменения в уголовное судопроизводство лишь в малой степени способны повысить роль суда даже в юридической оценке доказательств, не говоря уже об их собирании.

Вопрос стоит не о снижении уровня таких тре­бований, а о распределении общего «бремени до­казывания» хотя бы между представителями одной и той же стороны — стороны обвинения, в числе которых по делам, направляемым в суд с обвини­тельным заключением, оказываются и орган дозна­ния, и следователь, и прокурор.

Преимущества, присущие ОРД при собирании информации о преступлении, наиболее успешно мо­гут быть реализованы только в рамках установлен­ного законом процесса доказывания, т. е. за счет последовательного их «подключения» к процеду­рам, предусмотренным уголовно-процессуальным законом.

С принятием Закона об оперативно-розыскной деятельности не ставится под сомнение ее закон­ность, и нет проблем при определении правомочно­сти на проведение предпринимаемых в ее ходе дей­ствий. Вопрос же о придании юридической силы какому-либо акту, действию имеет относительно самостоятельное содержание, и фактические дейст­вия, обеспечивающие такую силу, предпринимают­ся обеими сторонами. Оперативно-розыскные под­разделения решают эту задачу за счет действий, осуществленных до момента представления следо­вателю (а в надлежащих случаях — и прокурору), а следователь — от момента поступления к нему таких данных и до окончания расследования.

Задача следователя на предстоящем и отнесен­ном к его компетенции процессе легализации состо­ит в точности соблюдения процедур доказывания. Только после выполнения процедур, обеспечиваю­щих допустимость доказательств, следователь впра­ве использовать их для обоснования решений  по

88


^ делу, в том числе по наиболее существенным во-' просам: о возбуждении уголовного дела, привлече-1 нии в качестве обвиняемого, составлении обвини-\       тельного заключения или прекращении дела.

Содержание и объем подобных процедур, ре-*( шений и действий, следователь определяет с уче-i том содержания и источника фактических данных. " В ряде ситуаций они сводятся к минимуму, по-. скольку, в частности, в числе материалов, которые i могут быть составлены в ходе проведения опера-• тивно-розыскных мероприятий, есть такие, которые | обладают всеми необходимыми признаками доку-| мента (ст. 83 УПК Украины). К ним относятся а как те документы, в которых зафиксирован ход и | результат действий, выполненных оперативными I подразделениями, так и документы, полученные I оперативным подразделением от других организа-| ций и лиц. В ходе процессуального доказывания | проверяется в основном лишь достоверность изло-I       женных в них данных.

I            У  заинтересованных  лиц   (подозреваемого,  об-

I       виняемого)   возникает вполне понятный  интерес к I      обстоятельствам получения документов. Упреждая I      такого рода вопросы, вместе с документами пред-i      ставляются   копии   соответствующих   запросов   об 1      их истребовании. В случаях, когда документ полу-I      чен негласно, в соответствии с  правомочиями на I       это, определенными в п. 7 ст. 8 Закона Украины I       об ОРД, само оперативное  подразделение указы-}       вает, что документ или его копия получены опера­тивно-розыскным путем. И нет необходимости рас­крывать источник и конкретные обстоятельства по­лучения такого документа ни следователю, ни су­ду, пока не возникает каких-либо сомнений в до­стоверности самого документа.

Неправомерность постановки вопроса о деталь­ном объяснении обстоятельств негласного получе­ния документа обусловлена правомерностью само­го проведения негласных мероприятий (ст. 2 За­кона Украины об ОРД) и необходимостью соблю­дения конфиденциальности, не препятствующей уяснению самого содержания полученного доку­мента.

89


Такой же подход к объему отражаемых в уго­ловном деле обстоятельств обнаружения объекта, его свойств (признаков), значимых для уяснения и доказывания события преступления, оправдан и в случаях представления предметов. Конечно, должны быть сняты все сомнения и об относимости их к делу.

Очень удачно показал отношение к данной про­блеме известный писатель Б. Вудворт в биографии бывшего директора ЦРУ У. Кейси: «Существова­ли ли какие-либо взаимосвязи, настолько важные, что о них никто не должен знать? Кейси считал, что да. Сохранение источника, сохранение в тайне личных данных имеет определенную связь с цен­ностью информации. Если информация говорит са­ма за себя, кому какое дело до источника?» '. Ло­гичность такого подхода бесспорна.

В ряде ситуаций права и обязанности по про­ведению оперативно-розыскных мероприятий свя­заны с личным вмешательством оперативного ра­ботника в ход подготавливаемого, совершаемо­го или уже совершенного преступления. Это на­глядно проявляется, например, при любых ва­риантах задержания с поличным, проводимого самим оперативным работником, при задержании разыскиваемых лиц. Во всех подобных случаях опе­ративный работник оказывается в роли потенци­ального свидетеля, в связи с чем его непосредст­венное участие в доказывании в иной уголовно-про­цессуальной роли, кроме роли свидетеля, исключе­но в силу известного положения о незаменимости свидетеля. Если подходить к решению вопроса о его последующем допросе, только ориентируясь на это, то ему 'будет уготована роль, так сказать, постоян­ного свидетеля по делам о преступлениях, в рас­крытии которых он принимал участие. Нет особой нужды говорить о тяжести такой обязанности, но одновременно следует обратить внимание и на не­обязательность допросов оперативных работников в большинстве таких случаев.

Если результатом действий оперативного работ-

1 Вудворт Б. Признание шефа разведки. М., 1990, с. 144.

•-90


t    ника было пресечение преступления, да к тому же он обеспечил сохранность его следов, указал дру­гих свидетелей расследуемого деяния и, более того, задержал подозреваемого и доставил его в дежур­ную часть органа внутренних дел, то в данном слу­чае все выполненные действия укладываются в пе­речень его обычных служебных прав и обязанно­стей, о чем он и сообщает в рапорте, оформленном в  надлежащем порядке.  Если, в связи с данным происшествием, не ставится вопрос об ответствен-;    ности задержанного также и за действия, яаправ-|   ленные непосредственно против сотрудника мили-!'   ции, то в распоряжении следователя оказывается I    документ,   имеющий   признаки   источника   докдза-|   тельства — «иного  документа»   (ч.  2 ст.   65   УПК

i

.Украины). Достаточность других доказательств по­зволяет отказаться от допроса сотрудника милиции (оперативного работника, в частности) хотя бы во время предварительного расследования. Вызов его в последующем в суд не исключен, хотя по изло­женным выше соображениям вовсе не обязателен. Отдельную группу ситуаций составляют случаи проверки заявлений обвиняемых о нарушениях за­конности, допущенных оперативными работниками. Отрицательный ответ оперативного работника на вопросы о том, допускалось ли им незаконное дав-.ление на обвиняемого, а также голословное утвер­ждение последнего (подсудимого) не исчерпывают проверку истинности таких показаний. Оценка по­добных утверждений может быть обоснована лишь .данными, подтверждающими либо опровергающи-| ми их, а не принятием на веру или игнорированием f; с маловразумительной ссылкой на внутреннее убе-i-   ждение следователя (суда).

Считается, что в целях исключения сомнений в законности своих действий оперативные работни­ки при получении фактических данных о преступ­лении должны снять подобного рода вопросы еще в момент представления таких материалов следо­вателю. Сущность данного условия заключается в правильном выборе формы и объема представле­ния таких материалов следователю. Диапазон вы­бора при этом достаточно широк: от одного лишь

91


указания на факт использования оперативно-ро­зыскных методов без уточнения конкретных об­стоятельств места, времени и других данных до представления документов, в которых зафиксиро­ваны значимые для дела сведения.

Тактические вопросы легализации оперативно-розыскных данных в большинстве случаев вполне удовлетворительно разрешаются практикой. Наи­более типичные случаи, требующие однозначного и единообразного подхода, могут быть указаны в качестве обязательных в ведомственных норматив­ных актах (приказах, инструкциях и т. п. докумен­тах). Но даже в них указания по этим вопросам должны быть многовариантными, ориентирующими оперативных работников на принятие самостоя­тельных решений в рамках закона. Рабочие, или, как принято говорить, «технические» вопросы взаимодействия оперативных работников со следо­вателем направлены на обеспечение конфиденци­альности, не влекущей искажения содержания са­мих фактических данных, что не имеет ничего об­щего с фальсификацией или иными незако шыми приемами и методами.

Применительно к этапам расследования пробле­му легализации можно охарактеризовать гак. Обо­снованность решения о возбуждении уголовного де­ла обусловлена степенью информированности о су­щественных признаках преступления. В зависимо­сти от этого складываются такие типичные ситуа­ции: 1) полная информированность о фактах пре­ступлений и лицах, их совершивших; 2) информи­рованность лишь о некоторых преступлениях, со­вершенных определенным лицом или преступной группой; 3) полная информированность о событии (событиях) преступления (преступлений) и лицах, их совершивших, при неизвестности местонахожде­ния последних; 4) достаточно полная информиро­ванность о событии преступления при отсутствии данных о причастности к его совершению лицах; 5) информированность о событии, уголовно-право­вая  квалификация  которого затруднена.

Первые четыре типа ситуаций позволяют воз­будить уголовное дело. Причем в надлежащих слу-

92


чаях надо принять решение об этом немедленно в соответствии с требованиями ст. 97 УПК Украины.

Что касается последней ситуации, то она разре­шается неоднозначно, так как в зависимости от конкретных обстоятельств законным и обоснован­ным может быть признано как решение о возбуж­дении уголовного дела, так и об отказе в этом.

Обязывая орган дознания принимать оператив­но-розыскные меры в целях обнаружения преступ­лений (ст. 103 УПК Украины) и предоставляя ему право возбуждать уголовное дело при непосредст­венном обнаружении признаков преступления (п. 5 ст. 94 УПК Украины), закон не содержит запрета для оперативного работника возбуждать уголовные дела лично.

Возбуждение уголовных дел оперработниками в практике органов внутренних дел — распростра­ненное явление. При этом оперативный рабог-шк частично легализирует эти материалы сам, вклю­чив их в материалы дела, передаваемого по под­следственности следователю. Последний, получив такие материалы, предпринимает действия, обеспе­чивающие полную «процессуализацию» этих ма­териалов в ходе последующего расследования.

Столь же оправдана практика передачи собран­ных в ходе ОРД данных в следственное подразде­ление. В момент постановки вопроса о возбуждении уголовного дела начинается взаимодействие следо­вателя с оперативными работниками. При этом сле­дователю нередко удается подметить в материалах и такие важные для следствия детали, на которые оперативный работник может не обратить внима­ния, сочтя их незначительными или не относящими­ся к делу, лучше увидеть так называемую судеб­ную перспективу. Он же может высказать опера­тивному работнику мнение о готовности оператив­ных материалов для реализации, о необходимости получить дополнительные материалы, без которых нельзя принять решение о возбуждении уголовного дела.

Непредоставление следователю для ознакомле­ния оперативных материалов — одна из причин конфликтов, возникающих между ним и олерагив-

93


ным работником. В большинстве случаев общение между следователем и оперативным работником при разрешении вопроса о возбуждении уголовно­го дела по оперативным материалам начиналось с противоречия, вызванного неогласием в оценке их достаточности (недостаточности). Установив, в лучшем случае, необходимые для решения вопро­са о возбуждении уголовного дела обстоятельства, оперативный работник из-за ограниченности про­цессуальных средств, допускаемых при проведении проверочной деятельности, не в состоянии легали­зовать свою оперативную информацию, в связи с чем материалы, которые он представляет следова­телю, часто действительно бывают неполными.

Критерием того, что на основе имеющейся в оперативных материалах информации можно воз­будить уголовное дело, является наличие в них должным образом зафиксированных данных :> со­вершенном или подготавливаемом преступлении, достаточных для его квалификации (время, место, способ, ущерб, конкретные обстоятельства) и ро­зыска преступника, а по некоторым категориям дел (за исключением дел о фальшивомонетничестве) — и о лицах, причастных к преступлению. Последнее обстоятельство обусловлено тем, что по некоторым категориям дел, только выявив лицо, совершившее преступление, можно определить, обладает ли оно признаками специального субъекта (материально ответственное, должностное лицо).

Когда вывод о наличии признаков преступления сформировался на основании оперативных данных, проводить немедленно процессуальные провероч­ные действия не всегда целесообразно. Исключе­ние из этого правила практика делает только для документальной ревизии, которая должна прово­диться до возбуждения уголовного дела. Однако и здесь необходим дифференцированный подкод. Так, по делам о хищениях иногда возможно воз­будить уголовное дело по оперативным материа­лам, изъять с помощью специалистов нужные бух­галтерские документы, после чего решить вопрос о производстве судебно-бухгалтерской экспертизы, даже не назначая документальной ревизии. Вопрос

94


о форме использования специальных познаний здесь должен решать следователь. И вполне очевид­но, что деятельность оперативного работника в по­добных ситуациях окажется наиболее эффективной, поскольку используется фактор внезапности, за счет чего сразу же возможно предпринять меры, на­правленные на возмещение материального ущерба и доказывание всех эпизодов хищения.

Практика свидетельствует, что возбуждение уго­ловного дела без проведения документальной реви­зии оправдано при совершении хищений в кредит­ных организациях, в ходе осуществления транзит­ных перевозок, одним словом, в тех случаях, когда проведение документальных ревизий не связано с восстановлением количественного, суммового уче­та и движением материальных ценностей, а также в случаях получения таких данных в соответствии с п. 3 ст. 8 Закона Украины об ОРД.

Оценка следователем материалов, собранных в ходе ОРД, может исключить необходимость в про­ведении ненужной дополнительной проверочной де­ятельности до возбуждения уголовного дела, как со стороны оперативного работника, так и со сто­роны следователя.

Характерно, что еще до принятия Закона Ук­раины об ОРД, по данным нашего исследования', свыше 45% опрошенных оперативных работников и 49% следователей считали возможным возбу­ждать уголовное дело по одним лишь оперативным материалам, без получения и истребования допол­нительных материалов (ст. 97 УПК Украины), при непосредственном обнаружении признаков преступ­ления в ходе проведенных оперативно-розыскных мероприятий.

Решение вопроса о достаточности оснований для возбуждения уголовного дела по одноэпизодному преступлению обычно не вызывает особых затруд­нений. Значительно сложнее решить вопрос в си­туации, когда из множества фактов преступной де-

1 Бедняков Д. И., Горбачев А. В. Взаимодействие опер­уполномоченного БХСС и следователя: Правовые и организа­ционные вопросы.— Горький,  ГВШ МВД СССР,  1988, с. 28.

95


ятельности выявлены лишь единичные и когда впе­реди неизвестный объем работы даже не по дока­зыванию, а лишь по установлению к моменту по­становки вопроса о возбуждении уголовного дела признаков, контуров всей преступной деятельности. При этом даже отдельные гласные мероприятия могут быть проведены неполно или не завершены (в частности, та же ревизия). Можно возбудить уголовное дело лишь по части эпизодов с тем, что­бы по остальным продолжить негласную проверку.

Формулировка в постановлении повода для воз­буждения уголовного дела должна соответствовать содержанию включаемых в материалы дела дан­ных, поступивших от оперативного подразделения.

Общеизвестно, что каждый из представленных оперативным работником материалов после вклю­чения его в уголовное дело приобретает процессу­альное значение. Помимо общих требований к фор­ме и содержанию таких документов следователь должен учитывать и другие обстоятельства:

   комплектность взаимосвязанных документов;

   вероятность того, что потребуется объяснить, например, причины длительной проверки сообще­ний и заявлений;

   возможность последующего участия опера­тивного работника в ходе предстоящего расследо­вания в качестве члена следственно-оперативной группы.

Для следователя особенно важно, чтобы изло­женные в объяснениях, актах наблюдений и дру­гих материалах данные о конкретном факте обла­дали бы возможностью трансформироваться в на­дежную доказательственную информацию с сохра­нением в качестве одного из источников доказа­тельств первичного документа. Если же вместо та­ких документов, причем полученных в соответствии со ст.ст. 66 и 103 УПК Украины, Законом об ОРД, оперативный работник представляет лишь про­странный рапотр с изложением лишь собственных соображений, то такого рода описания, сколь бы красиво они не были оформлены, всегда следует расценивать как бездоказательные.

Не идет на пользу и другая крайность, когда

96


оперативный работник получает объяснения от всех сотрудников учреждения или предприятия, хотя следователя в данный момент интересует лишь объяснение лиц, осведомленных о преступной де­ятельности. Речь идет о ситуации, когда вместо формирования системы доказательств большую часть времени оперативный работник затрачивает на ведение собственного делопроизводства.

Изучение ряда законченных в последнее время уголовных дел показало, что в них есть немало составленных оперативными работниками докумен­тов, содержащих такие данные, которые практи­чески полностью трансформируются впоследствии в доказательства. Оперативные аппараты, напри­мер, давно используют разработанные ими типовые формы актов (протоколов) о наблюдении за дей­ствиями расхитителей. Отражаемые в них данные о месте, времени, других обстоятельствах, характе­ризующих содержание проверяемых действий, ис­пользуются затем как при составлении единых пла­нов следственных действий и оперативно-розыск­ных мероприятий, так и при производстве допро­сов, очных ставок, опознаний.

Когда к актам прилагаются фототаблицы, ви­деозапись, оформленные в соответствии с кримина­листическими рекомендациями, Законом Украины об ОРД и ведомственными наставлениями, ин­струкциями, их надо систематизировать по эпизо­дам и лицам, что существенно облегчит и плани­рование, и взаимодействие в ходе дальнейшего рас­следования. Вполне обоснованно следователи в об­винительных заключениях, а суды в приговорах ссылаются на такие документы как на источники доказательств. Особенно характерно это для дел о преступлениях, совершенных в системе бытового обслуживания, торговле, о вымогательстве.

Фото- и киносъемка, видеозапись (при условии технически и тактически грамотного применения) обладают бесценным преимуществом для фикса­ции динамичных процессов. Известны, например, случаи, когда, опасаясь разоблачения, дельцы в считанные часы, а то и минуты полностью видоиз­меняют обстановку. Так, узнав, что оперативные


7   М1739


97


работники начали проверку объема отпущенного бетонного раствора, расхитители в течение одной ночи демонтировали растворный узел и заасфаль­тировали площадку, на которой он был установ­лен. Можно представить, с каким упорством подо­зреваемые отрицали хорошо известные оператив­ным работникам, но не зафиксированные своевре­менно, данные о мощности растворного узла и объ­еме отпущенного бетона.

На фиксацию этих обстоятельств достаточно было затратить несколько минут или даже секунд, а восполнять упущенное пришлось впоследствии в течение многих часов и дней. Под обломками спешно переделанных, а то и полностью разрушен­ных под «благовидными» предлогами строительных объектов, технологических линий вместе с матери­альными ценностями в конечном итоге подчас ока­зываются погребенными и доказательства.

При возбуждении уголовных дел по оператив­ным материалам целесообразно придерживаться некоторых выработанных практикой рекомендаций. Так, оперативный работник и следователь состав­ляют единый план следственных действий и опера­тивно-розыскных мероприятий, подлежащий утвер­ждению начальником органа внутренних дел. В плане указываются организационные мероприя­тия, задачи оперативно-розыскного характера, кон­кретные следственные действия, сроки и исполни­тели по каждому его пункту. Особое внимание уде­ляется способам (приемам) легализации оператив­ных данных.

Разногласия относительно достаточности опера­тивных материалов для возбуждения уголовного дела разрешаются руководителями оперативных подразделений и следствия.

После возбуждения уголовного дела оператив­ные подразделения должны обеспечить оперативное сопровождение расследования, своевременно ин­формируя следователя о полученной информации, с тем, чтобы определить возможность ее использо­вания в деле. Взаимный обмен информацией, по­мимо тактических соображений, должен в конеч-

98


ном итоге служить выполнению общей задачи — быстрому и полному раскрытию преступления.

Значение оперативной информации в ходе по­следующего расследования позволяет более целе­направленно и быстро проводить расследование. Так, до проведения следственного действия опера­тивную информацию можно считать фактическим основанием версии о месте нахождения потенци­альных вещественных доказательств. Заметим, что процессуальный закон, учитывая меньшую степень обоснованности решения о производстве обыска, когда требуются лишь «достаточные основания по­лагать» (ст. 177 УПК Украины), предусматривает санкционирование его прокурором. В то же время для производства выемки требуется, чтобы следо­ватель располагал точными данными о местонахо­ждении объекта (ст. 178 УПК Украины), а санк­ция прокурора не нужна, что существенно упро­щает процедуру. При наличии достаточно надеж­ной оперативной информации следователь, таким образом, может или сократить число обысков, или вместо обыска произвести выемку.

Необходимость в легализации оперативных дан­ных понятна еще до постановки вопроса о возбу­ждении уголовного дела. Выбор конкретного мо­мента возбуждения уголовного дела делается с уче­том многих обстоятельств, одни из которых обу­словлены развитием преступной деятельности, а другие — степенью информированности о ней и воз­можностью использования такой информации в хо­де уголовно-процессуального доказывания.

После возбуждения уголовного дела правовая ситуация меняется, поскольку именно с данного мо­мента появляется возможность уголовно-процессу­альной проверки правильности действий, предпри­нятых для легализации оперативно-розыскных дан­ных. Становится также возможной инициатива сле­дователя в проведении оперативно-розыскных ме­роприятий (ст. 104 УПК Украины, ст. 6 Закона Ук­раины об ОРД).

Обстоятельства, обусловленные развитием пре­ступной деятельности, достаточно глубоко исследо­ваны во многих работах о криминалистической ха-


7*



рактеристике преступлений. При всем разнообра­зии обстоятельств этой группы оперативный работ­ник, ориентируясь на знание типичных способов совершения преступлений, может прогнозировать и контролировать развитие событий. Однако прогноз этот изначально не одновариантный, а реальная динамичность развития событий имеет широкий диапазон, доходя до экстремального уровня. По­следнее характерно для случаев возникновения угрозы для жизни и здоровья граждан, при вероят­ности невосполнимой утраты возможных доказа­тельств, необходимости пресечь попытку преступ­ника скрыться и т. п. Острота ситуации возрастает при одновременном возникновении таких обстоя­тельств, а потому и прямо влияет на выбор момен­та возбуждения уголовного дела и связанной с этим легализации данных, полученных оперативно-розыскным путем.

В числе целей использования таких данных в ст. 10 Закона Украины об ОРД не упомянута воз­можность использования их в связи с принятием основных процессуальных решений по уголовному делу. Между тем такая информация при избрании меры пресечения, задержании подозреваемых, во­зобновлении расследования, возбуждении уголов­ных дел по новым фактам, имеет существенное зна­чение и потому широко используется. Далеко не всегда такая информация отражается в материа­лах дела, но и надобность в этом тоже не повсеме­стна, а с учетом конфиденциальности источника мо­жет быть просто недопустимой. Законность ее пе­редачи в интересах уголовного судопроизводства (ст. 1 Закона Украины об ОРД) бесспорна. Обос­нование собственных процессуальных решений сле­дователем и прокурором входит в круг их обязан­ностей, а незафиксированная должным образом в материалах уголовного дела оперативная информа­ция может иметь значение только при выборе так­тических решений, в частности, таких, как вид ме­ры пресечения и момент ее избрания.

Тактические решения в любых случаях не мо­гут вступать в противоречие с обоснованностью и законностью их принятия; критерии же обоснован-

100


ности и законности определены в уголовно-процес­суальном законе.

Вместе с тем, было бы ошибочным считать, что при выборе момента принятия процессуального ре­шения или при определении времени проведения следственного действия можно вообще пренебречь незафиксированной в материалах дела информа­цией из оперативных источников. При всей важно­сти процессуальной самостоятельности следователя и отнюдь не в ущерб ей не менее важное значение имеет взаимодействие следственных и оперативных подразделений.

Успех, результативность работы по раскрытию и расследованию преступлений в значительной ме­ре зависят от хорошо налаженного взаимодействия оперативных и следственных подразделений. Пре­жде всего оно предполагает:

а)  строгое соблюдение требований законов и
подзаконных нормативных актов (приказов, ин­
струкций), в том числе о конспирации;

б)  организующую роль начальника органа вну­
тренних дел, при его невмешательстве в процес­
суальную деятельность следователя;

в)  ведущую роль следователя на стадии возбу­
ждения уголовного дела в силу его процессуальных
правомочий;

г)  комплексное использование сил, средств и
методов, которыми располагают как следователь,
так и оперативный работник, при четком разграни­
чении их компетенции;

д)  процессуальную самостоятельность следова­
теля при выборе и производстве следственных дей­
ствий, оценке оперативно-розыскных материалов и
принятии процессуальных решений;

е)  самостоятельность оперативного работника
в выборе средств и методов оперативно-розыскных
действий;

ж)   неразглашение следователем не вошедших
в материалы уголовного дела сведений о силах,
средствах и методах получения оперативных дан­
ных;

з)  соблюдение оперативным работником тайны
предварительного следствия.

101


Взаимные обязательства по соблюдению требо­ваний конфиденциальности основаны на прямых указаниях об этом, содержащихся в ст. 121 УПК и ст. 9 Закона Украины об ОРД, ст. 6 Закона «О го­сударственной тайне».

В ситуациях, когда взаимодействие начинается с момента постановки вопроса о возбуждении уго­ловного дела по материалам оперативно-розыскной деятельности, оценке подлежат: а) законность по­водов; б) достаточность оснований; в) целесообраз­ность возбуждения уголовного дела в данный мо­мент.

Для решения вопроса о возбуждении уголовно­го дела оперативные работники могут направить в следственные аппараты протоколы осмотра места происшествия, заявления и сообщения граждан, справки (акты) судмедосвидетельствования, за­ключения государственных и ведомственных ин­спекций, бухгалтерские документы и другие мате­риалы.

Одной из форм взаимодействия является рабо­та следственно-оперативных групп (СОГ). Такая форма организации на какой-то период работы по раскрытию и расследованию преступлений исполь­зуется на практике не первый десяток лет. Однако в законодательстве упоминание о возможности со­здания следственно-оперативных групп впервые по­явилось в принятом 30 июня 1993 г. Законе Украи­ны «Об организационно-правовых основах борьбы с организованной преступностью» (ст. 25). Целесо­образность их создания подтверждена и Указом Президента Украины от 21 июля 1994 г.

Работа в таких группах является одной из форм
взаимодействия следственных и оперативных под­
разделений, в том числе — разных ведомств, по на­
иболее сложным для раскрытия и расследования
|
              делам,    находящимся    в    производстве   всех    ве-

домств, имеющих самостоятельные следственные аппараты,— прокуратуры, органов внутренних дел и службы безопасности.

До принятия Закона Украины «Об оперативно-розыскной деятельности» обоснование порядка со­здания  (формирования)   СОГ  сводилось   лишь   к

102

I

i


толкованию содержания весьма немногочисленных уголовно-процессуальных норм, в которых упоми­налось об оперативно-розыскной деятельности (ст. 103, 104, 206 УПК Украины) или говорилось о праве следователя и начальника следственного отдела давать указания и поручения органам до­знания об их проведении (ст.ст. 114, 1141, 139 УПК Украины). Отсутствие законодательства, регули­рующего оперативно-розыскную деятельность, во многом сдерживало использование ее мощного по­тенциала, поскольку ставилась под сомнение воз­можность использования в доказывании фактичес­ких данных, полученных в ходе оперативно-розыск­ных мероприятий. Принятие новых законов суще­ственно изменило правовой подход к оценке этих данных, полученных как в результате ОРМ, про­водимых автономно, так и в ходе работы СОГ в ходе целенаправленного и достаточно длительного взаимодействия. К числу таких законов, помимо названного, следует отнести также и Закон Украи­ны «О милиции». Только в этих двух законах со­держится несколько десятков положений, предна­значенных для использования в ходе взаимодейст­вия при раскрытии и расследовании преступлений, т. е. осуществляемых в интересах уголовного судо­производства, в точном соответствии с одной из задач оперативно-розыскной деятельности (ст. 1 Закона Украины об ОРД). Кроме того, ряд поло­жений о правомочиях подразделений, осуществ­ляющих ОРД, включен и в другие законы Украи­ны: о налоговой службе, о банках и банковской деятельности, о предприятиях, о товарной бирже.

Однако часть существенных моментов, включая и вопросы организации и работы следственно-опе­ративных групп, не получили пока четкого законо­дательного урегулирования. Далеко не все они мо­гут быть однозначно решены и в ведомственных .юридических актах.

В этой связи в первую очередь обращает внима­ние важность согласованности между положения­ми, закрепленными в нормах разных законов. Речь идет о соответствии не только принципиальных по­ложений, но и процедурных норм, являющихся эле-

103


ментами правового механизма. Сегодня можно кон­статировать согласованность норм УПК Украины и Закона Украины об ОРД относительно задач той и другой деятельности (ст. 2 УПК, ст. 1 Закона Украины об ОРД), участия в доказывании и пред­варительном расследовании (ст. 103, 104 УПК, ст. 2 и 3 Закона об ОРД), значимости постановлений следователя и начальника следственного отдела, в том числе — и о проведении оперативно-розыск­ных мероприятий (ст. 114, 1141 УПК, ч. 2 ст. 6 Закона об ОРД). Соответствие этих положений отнюдь не означает, что нормативно-организацион­ное обеспечение сводится к изданию ведомствен­ных инструкций. Заменить первое вторым просто невозможно.

В частности, поскольку в ходе работы СОГ дей­ствия оперативных работников, входящих в ее со­став, предпринимаются в интересах уголовного су­допроизводства, то и основные правила (процеду­ры) введения в материалы уголовного дела дан­ных, полученных в результате ОРМ, должны быть четко сформулированы в уголовно-процессуальном, а не в каком-либо ином законе. Противное может вызвать затруднения с введением в действие при­нимаемых законов, как это и случилось с Законом Украины «Об организационно-правовых основах борьбы с организованной преступностью». Непод­готовленность необходимых законопроектов приве­ла к задержке вступления в силу названного зако­на, да к тому же вызвала беспрецедентную дискус­сию в прессе.

Передача столь принципиальных вопросов, как собирание доказательств по уголовным делам, на уровень ведомственного нормативного регулирова­ния неприемлема. Оценивая возможные последст­вия несогласованности или неполноты законода­тельства, отметим, что это на практике приведет к зависимости использования тех или иных проце­дур доказывания от уровня профессиональной под­готовленности и компетентности должностных лиц, их позиций и предпочтений, оторванности от задач правового государства.

104


Острота ситуации при доказывании изначально-высока еще и потому, что доказывание не только производится поэтапно, но и оценка доказательств осуществляется на разных стадиях процесса. Не всегда однозначны результаты оценки доказа­тельств даже участниками процесса, на которых законом возложена обязанность доказывания — органом дознания, следователем, прокурором и су­дом. Несмотря на то, что критерии такой оценки для всех одинаковы, именно здесь впервые прояв­ляются расхождения во мнениях и выводах. Имен­но эта сторона деятельности лиц, входящих в со­став СОГ, оказывается предметом самого при­стального внимания и суда, и всех непосредственно-заинтересованных в исходе дела лиц. Неуверен­ность в правильности предпринимаемых действий: неизбежно отрицательно сказывается и на работе взаимодействующих подразделений, ложится пси­хологически тяжелым грузом на конкретных со­трудников, а это обстоятельство никак нельзя сбра­сывать со счета. Наиболее явно названные трудно­сти проявляются при расследовании сложных, мно-гоэпнзодных уголовных дел, работу по которым и проводят следственно-оперативные группы.

Как уже отмечалось, УПК фактически лишь в принципе признает возможность и [необходимость, проведения оперативно-розыскных мероприятий наряду со следственными действиями, а тем са­мым — и возможность использования в доказыва­нии фактических данных, получаемых в резуль­тате таких ОРМ. Кроме регламентации порядка привлечения органов дознания к розыску скрыв­шихся обвиняемых (ст. 139, 206 УПК Украины), ни о каких иных формах взаимодействия законо­датель не упоминает. Ссылка на процессуальную самостоятельность следователя не восполняет до­пущенный пробел. Процессуальной самостоятельно­стью следователь может воспользоваться лишь в-рамках дозволенного самим процессуальным зако­ном. Одна группа таких ситуаций указана в ст. 114 УПК Украины. В остальных же случаях мож­но говорить о праве выбора следователем такти­ческого решения о проведении того или иного след-

105-


-ственного действия или иного способа получения фактических данных из числа указанных в ст. 66 УПК Украины. Попытка обосновать право следо­вателя на использование не предусмотренных УПК форм деятельности ссылкой на его процессуальную самостоятельность открывает широкую дорогу для недопустимой «самодеятельности», приводящей к нарушению закона. И правовое обоснование здесь должно быть более определенным.

Оно видится в следующем. Статьей 1141 УПК Украины на начальника следственного отдела воз­ложена обязанность принимать меры по наиболее полному, всестороннему и объективному производ­ству предварительного следствия по уголовным де­лам и осуществлять контроль за своевременностью действий следователя по раскрытию преступлений. Согласно нынешнему должностному положению начальник следственного отдела одновременно яв­ляется заместителем начальника органа внутрен­них дел, а потому может подключить к работе по раскрытию и расследованию преступлений сотруд­ников оперативных подразделений. В отличие от следователя, начальник следственного отдела, при­нимая такие меры, не вступает в противоречие с законом, реализуя предписания ст. 10 Закона Украины об ОРД. Настоящая статья уточняет ши­рокий круг возможностей использования материа­лов ОРД для обеспечения своевременного, полно­го, всестороннего и объективного расследования, как того и требует ст. 1141 УПК Украины. В част­ности, такие материалы могут быть использованы: 1) в качестве поводов и оснований для возбужде­ния уголовного дела; производства неотложных •следственных действий (п. 1); 2) для получения фактических данных, которые могут быть доказа­тельствами по уголовному делу (п. 2); 3) для пре­дупреждения и расследования преступлений; ро­зыска скрывающихся преступников  (п. 3).

Такой подход сохранит свою значимость и в случае, если будет создан единый Следственный комитет. При этом придется уточнить правомочия начальника такого комитета с тем, чтобы возмож­ности его реального воздействия на качество рабо-

.106


ты по раскрытию и расследованию преступлений
не оказались бы меньшими, чем сейчас. Ни в коей
.мере это не означает отхода от законности в виде
сращивания следственных и оперативных подраз­
делений, об опасности которого столь часто напо­
минается со ссылками на известный период без­
закония. Это — соединение усилий различных под­
разделений правоохранительной системы для до­
стижения единой для них цели законными средст­
вами и методами. Наиболее благоприятные воз­
можности для активной целенаправленной работы
по раскрытию преступлений, обеспечению неотвра­
тимости наказания сегодня есть в органах внутрен­
них дел, имеющих в своей структуре следственные,
оперативные и оперативно-технические подразделе­
ния, служебные и процессуальные функции кото­
рых достаточно точно определены законом.
              /        /

ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЕ ИТОГИ          ty

Надо прямо признать, что по истечении трех лет с момента принятия Закона Украины об ОРД его положительный потенциал не используется в должной мере. Причины тому разные, и назвать их надо не для оправдания чьих-либо просчетов, а для определения направлений и средств улучше­ния сложившегося положения:

   сверхпредельная нагрузка оперативного со­става, обусловленная напряженной криминогенной ситуацией, прогнозы развития которой на ближай­шие годы остаются неблагоприятными;

   стремление каждого органа или подразделе­ния разрешать в первую очередь свои функцио­нальные задачи в ущерб взаимодействию;

   обусловленная этим напряженная психоло­гическая обстановка, которая все труднее поддает­ся изменению в лучшую сторону, поскольку исполь­зовавшиеся для этого экстенсивные методы — уве­личение кадровой численности, декриминализация деяний, изменения в подследственности и других формах судопроизводства — могут дать только вре-

107


менные положительные подвижки, и к тому же каждая из названных мер имела и отрицательные последствия. Но сегодня и они уже исчерпаны;

   слишком частая смена указаний со стороны МВД по основным вопросам ОРД, приводящая только к «косметическим» изменениям (к примеру, изменение обложек на делах и замена терминов);

   стереотип поведения оперативного работни­ка, придавленного прессом секретности, сдержива­ет обмен информацией, превращая его чуть ли не в самоцель ради отчета и отчетности;

   недостаточная материально-техническая ос­нащенность.

Законы Украины «Об оперативно-розыскной де­ятельности» и «Об организационно-правовых осно­вах борьбы с организованной преступностью» поз­воляют существенно усилить борьбу с уголовной преступностью при условии глубокого знания воз­можностей, вытекающих из его положений, реаль­ного их использования в практической работе и дальнейшего совершенствования правового и ма­териального обеспечения оперативно-розыскной де­ятельности.

Принятие Закона Украины об ОРД было необ­ходимым шагом в легализации самой этой деятель­ности. Как выяснилось, существуют некоторые не­стыковки между Законом об ОРД и УПК. Это по­требовало принятия законодателем ряда других ак­тов, имеющих непосредственное отношение как к осуществлению оперативно-розыскной деятельно­сти, так и к особенностям использования при дока­зывании данных, полученных в ходе ОРМ (в их числе — Законы о государственной службе, госу­дарственной тайне). Для снятия напряженности, всякого рода рассогласований правового характера (в части собирания, проверки и оценки доказа­тельств, их использования) все основные правила рассматриваемых действий должны быть сведены в УПК, как единственном, кроме Конституции, за­коне, определяющем порядок судопроизводства. Рассмотрение даже наиболее значимых проблем конкретной деятельности с целью соверешнствова-

108


ния только ее самой в большинстве случаев при­водит к принятию взвешенных решений лишь по узкому спектру вопросов. Применительно к опера­тивно-розыскной деятельности он ограничен по су­ществу только вопросами организационного харак­тера («технологией» работы).

Более продуктивен комплексный анализ пробле­мы, общей хотя бы для двух смежных отраслей де­ятельности. Пример такой общей проблемы для оперативно-розыскной и уголовно-процессуальной деятельности — содержание доказывания. Но в за­висимости от цели исследования и подхода к рас­сматриваемому вопросу не всегда удается избе­жать односторонности и при анализе, и в конечных выводах. Это и является во многих случаях при­чиной противоречий, несовпадений в теории и не­согласованности в практическом осуществлении практических решений. При констатации преиму­ществ подобного анализа одновременно очевидно и то, что они не всегда реализуются в законодатель­стве.

Расставить все по своим местам, не уходя в сторону от явных противоречий, позволяет переход на иной, более обобщенный уровень разрешения проблемы. Так, при всей многосторонности и слож­ности теории доказательств правильность выводов как по принципиальным, так и по частным вопро­сам можно оценить лишь с учетом правовой систе­мы, исторического типа уголовного процесса, в рам­ках которых осуществляется и доказывание, и рас­крытие преступлений. Весьма четко это сделал при обсуждении названных проблем профессор Г. И. Чангули в одном из своих последних выступ­лений. Считая, что нынешнее предварительное след­ствие как элемент инквизиционного процесса долж­но уступить место иной структуре собирания и за­крепления доказательств, он сделал далее не­сколько логически взаимосвязанных выводов: 1) со­биранием доказательств должны заниматься сторо­ны; 2) процессуальное же закрепление доказа­тельств должно быть исключительным правом су­да, т. е., решив в принципе, какой процесс нам ну-

109


жен, мы определимся в главном, что позволит пре­кратить дискуссию по поводу места следствия'.

При этом выяснится и вопрос, связанный с опе­ративно-розыскной деятельностью, которая сейчас искусственно отделена от следствия, а ее результа­ты не могут быть признаны в суде доказательства­ми. Во всем же мире (где существует состязатель­ный процесс) эти результаты наряду с другими-данными рассматриваются судом и при определен­ных гарантиях признаются доказательствами по делу.

Дискуссии между тем продолжаются, а в ходе их ставится под сомнение правовая чистота фор­мулировки закона, предусматривающего возмож­ность использования результатов ОРД в качестве доказательств по уголовным делам. Говорится да­же о том, что результаты оперативно-розыскной де­ятельности ни при каких обстоятельствах не могуг рассматриваться и использоваться в качестве дока­зательств по уголовным делам, даже если будет осуществлена проверка в соответствии с уголовно-процессуальным законодательством, поскольку про­верке в уголовном процессе подлежат доказатель­ства, а не результаты оперативно-розыскной де­ятельности. Тем игнорируется, что результаты ОРД, во-первых, есть не что иное, как установлен­ные в ходе нее фактические данные, а во-вторых, что никакие (или, как говорится в УПК,— «лю­бые») фактические данные не становятся автома­тически доказательствами без надлежащего про­цессуального оформления, т. е. закрепления и вво-

1 См.: Право Украины, 1993, № 8. Сейчас, в связи с необходимостью построения правового государства, эти во­просы стали составной частью общей проблемы преодоления тоталитаризма в государстве и праве, что стало предметом общей дискуссии на научно-практической конференции, со­стоявшейся в г. Киеве в октябре 1993 г. (См.: Правое а си­стема УкраГни: теор1я i практика. Ки1в, 1993).

Оценка советской судебной системы как тоталитарной по своей сути и порядку деятельности дана и в работах других авторов. См.: Бойков А. Д. Судебная реформа: обретения и просчеты.— Государство и право. 1994, № б, с. 13—14; Савицкий В. М. Уголовный процесс России на новом витке демократии.— Там   ж е , с. 96 и др.

ПО


да их в систему доказательств за счет предусмот­ренных законом процедур. Но столь же необосно­ванно требовать от подразделений, осуществляю­щих оперативно-розыскную деятельность, чтобы они каким-то образом, в отличие от других участ­ников процесса, предоставляли в распоряжение следователя не фактические данные, а «готовые» доказательства, т. е. данные, прошедшие весь цикл-процесса доказывания, включая и их окончатель­ную (хотя бы на стадии предварительного рассле­дования) оценку.

Приведенная мотивировка отказа использова­ния результатов ОРД в доказывании является про­тиворечивой и необоснованной, а в итоге обрекает оперативно-розыскную деятельность на бесцель­ность с самого начала и до ее завершения, сколь бы успешной по фактическим результатам она ни-оказалась.

Не совсем последовательным представляется и мнение о том, что непроцессуальная деятельность является составным элементом обнаружения (но не собирания) доказательств. Видимо, подобные противоречия и непоследовательность коренятся во внутренней противоречивости общественной си­стемы нынешнего уголовного судопроизводства.

Обязательным условием реализации самых бла­гих намерений законодателя является полная со­гласованность не только принципиальных положе­ний, но и процедур выполнения, фиксации конкрет­ных действий. Так, идея всемерной защиты лиц, способствовавших раскрытию преступлений, в том числе потерпевших и свидетелей, полностью дис­кредитировалась, пока обвиняемому и другим за­интересованным лицам предоставлялась возмож­ность практически беспрепятственно получать све­дения о месте жительства, работы, составе семьи граждан, участвовавших в уголовном судопроиз­водстве, а также другие данные из материалов уго­ловных дел (протоколов допросов, обвинительного заключения и ряда иных документов). При ны­нешнем уровне и характере преступности подоб­ного рода вопросы из ряда тактических начинают переходить  на  уровень  законодательно  обеспечи-

Ш


ваемых. Поскольку это касается защиты без­опасности значительного числа лиц, запаздывание с должным их разрешением крайне отрицательно сказывается на всем состоянии работы по раскры­тию преступлений и борьбе с преступностью в це­лом. Ряд действенных правовых гарантий в этой части предусмотрен в Законе Украины «Об обес­печении безопасности лиц, участвующих в уголов­ном судопроизводстве» от 4 февраля 1994 г.

Сочетание обязанности граждан способствовать борьбе с преступностью с взаимной обязанностью государства защищать их от преступных посяга­тельств является одним из реальных подтвержде­ний движения к правовому государству.

На этом фоне расширение правомочий органов, осуществляющих оперативно-розыскную деятель­ность, выступает в качестве одной из необходимых государственно-правовых мер, способных оказать существенное влияние и на экономическую ста­бильность в обществе, предотвращая, выявляя и пресекая в строгом соответствии с законодатель­ством такие крайне опасные для него явления, как организованная преступность и коррупция. При этом уголовно-процессуальное законодательство, определяя направление в реализации материалов, собранных в ходе оперативно-розыскной деятельно­сти, одновременно выполняет роль своеобразного фильтра, ограждающего невиновных граждан от необоснованных подозрений и обвинений, способ­ствующего реализации начал справедливости во всех проявлениях социальной жизни.

112


ЛИТЕРАТУРА

Беккариа Ч. О преступлениях и наказаниях. М., 1939.

Боб Вудворт. Признание шефа разведки. М.,  1990.

Бедняков Д. И. Непроцессуальная информация и рассле­дование преступлений. М., 1991.

Безлепкин Б. Т. Проблемы уголовно-процессуального доказывания. Советское государство и право.  1991, № 8.

Белкин Р. С. Собирание, исследование и оценка дока­зательств. М., 1966.

Бородин С. В., Ляхов Е. Г. Международное сотрудниче­ство в борьбе с уголовной преступностью. М.,  1983.

Гаврилов А. К. Раскрытие преступлений на предвари­тельном следствии.

Грянко В. В., Дубинский А. #., Кузьминов А. С. Дозна­ние в органах внутренних дел Украинской ССР. Киев, РИО МВД УССР, 1980.

Зажицкий В. И. Правовая регламентация деятельности по обнаружению признаков преступления . Правоведение, 1992, № 4.

Информационный бюллетень КГБ СССР. Специальный вы­пуск, январь, 1991. Концепция уголовно-процессуального за­конодательства Российской Федерации. Государство и право,. 1992, № 8.

Кузнецов Н. П. Доказывание в стадии возбуждения уго­ловного дела. Воронеж, 1983.

Законодательство Российской Федерации: теоретические вопросы, проблемы, перспективы развития. Круглый стол жур­нала «Государство и право», 1992, № 11.

Каневский Л. Л. Использование оперативно-розыскной информации в процессе доказывания по уголовным делам. Актуальные проблемы борьбы с правонарушениями. Екате­ринбург, 1992.

Карпец И. И. Преступность: иллюзии и реальность. М., 1992.

Петрунев В. П., Котов И. А., Корнева Л. С. О призна­нии некоторых оперативных данных и результатов примене­ния НТС в качестве доказательств по зарубежному и совет­скому законодательству. Сб. Проблемы предварительного следствия и дознания. М., 1991.

Петрухин И. Л. Судебная власть и расследование пре­ступлений. Государство и право, 1993, № 7.

Савченко С. М. О проблеме раскрытия преступлений в современных условиях. Сб. Проблемы предварительного след­ствия и дознания. М., 1991.

158


Соловей Ю. П. Новое законодательство о милиции. Го­сударство и право, 1992.

Строгович М. С. Курс советского уголовного процесса. Т. 1, М., 1986. № 5.

Родионов К. С. Интерпол: вчера, сегодня, завтра. М., 1990.

Теория доказательств в советском уголовном процессе. М., 1973.

Черняк Е. Б. Пять столетий тайной войны. М., 1977.

Ярмыш А. Н. Наблюдать неотступно. Киев., 1992.

Фокс В.  Введение в криминологию.  М.,   1980.

Файкс Г. Большое ухо Парижа. Французская полиция: история и современность.

К. Филби. Моя тайная война. М., 1982.

Si*

159


СОДЕРЖАНИЕ

•СУЩНОСТЬ ПРОБЛЕМЫ..................................................... ......... 3

ПОНЯТИЕ  И ЗАДАЧИ ОПЕРАТИВНО-РОЗЫСКНОЙ

ДЕЯТЕЛЬНОСТИ          ...........................................................           6

ПРАВОВОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ И ПРИНЦИПЫ ОСУ­
ЩЕСТВЛЕНИЯ   ОРД.............................................................. 22

РЕАЛИЗАЦИЯ ПРАВОМОЧИИ ПРИ ОСУЩЕСТВЛЕ­
НИИ   ОРД................................................................................. 57

ОПЕРАТИВНО-РОЗЫСКНАЯ     ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ     И

ДОКАЗЫВАНИЕ            .......................................................... 81

ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЕ ИТОГИ.............................................. 107

Использованные   и   рекомендуемые   основные  директив­
ные и нормативные источники............................................ 113

Приложение 1. Закон УкраТни в!Д 18 лютого 1992 р.
«Про оперативно-розшукову д1яльшсть» (1з змшами та
доповненнями, внесеними Законами Украши вщ 7 лип­
ни 1992 р. та 26 ачня 1993 р.)................................................... 113

Приложение 2. Закон Украши в1д 30 червня 1993 р.
«Про орган1зацшно-правов1 основи боротьби з орга-
шзованою злочиншстю»........................................................... 124

Приложение 3. Закон Украши в1д 29 липня 1994 р.
«Про  запоб1жне затримання  особи»...................................... 151

Приложение 4. Питания посилення боротьби з ко-
рупщею та шшими злочинами в сфер! економши. Указ
Президента Украши В1д 27 серпня  1994 р.
                                 156

Литература        ........................................................................ 158

Бандурка Александр Маркович,

Горбачев Александр Васильевич

Оперативно-розыскная деятельность:

правовой   анализ (научно-практическое пособие)

Редактор Н. Н. Степина Художник Г. А. Сергеев

Сдано в набор 10.11.94 г. Подписано к печати 27.11.94 г.

•Формат 84x107  1/32. Бумага книжно-журнальная. Вые. печ.

Усл. печ. л. 5,5. Уч-изд. л. 5,0. Тираж 6000. Зак. М1739.

Цена договорная

Редакционно-издательский   отдел   МВД   Украины 252601,   Киев-1,   ГСП,   ул.   Малоподвальная,   5

Типография МВД Украины