Электронные книги по юридическим наукам бесплатно.

Присоединяйтесь к нашей группе ВКонтакте.

 


 

 

Любавский М. К.     Лекции по древней русской истории до конца XVI века. 4-е изд., доп. — СПб.: Издательство «Лань», 2000. — 480с.

 

ОГЛАВЛЕНИЕ

 

М.К.ЛЮБАВСКИЙ....................................................................................................................................................... 3

К ЧИТАТЕЛЯМ....................................................................................................................................................................... 6

М. К. ЛЮБАВСКИЙ (1860-1936)...................................................................................................................................... 7

ПРЕДИСЛОВИЕ.................................................................................................................................................................... 13

Лекция первая................................................................................................................................................................ 14

Доисторическое население Восточной Европы* и его культура........................................... 14

Ледниковый период в восточной Европе и первые следы человека............................................................ 14

Культура палеолитической эпохи........................................................................................................................ 14

Культура неолитической эпохи............................................................................................................................. 15

Трипольская культура.............................................................................................................................................. 17

Начатки металлической культуры; медь и бронза.......................................................................................... 19

Железная культура.................................................................................................................................................... 19

Вопрос об этнографической принадлежности доисторических культур восточной Европы.......... 20

Лекция вторая............................................................................................................................................................... 22

Скифы и сарматы и вопрос об их народности.................................................................................... 22

ГРЕЧЕСКИЕ колонии................................................................................................................................................ 22

Известия Геродота о Скифии................................................................................................................................ 22

Скифы и славяне. Иранские элементы в Скифии.............................................................................................. 23

Сарматы в Скифии; их племена............................................................................................................................ 26

Сарматы и славяне.................................................................................................................................................... 27

Народность сарматов............................................................................................................................................. 28

Лекция третья................................................................................................................................................................. 30

СКИФО-САРМАТСКАЯ КУЛЬТУРА И ЕЕ ЗНАЧЕНИЕ  В ИСТОРИИ РОССИИ; СОСЕДИ СКИФОВ        И САРМАТОВ                30

СКИФО-САРМАТСКИЕ курганы........................................................................................................................... 30

Кульобская могила.................................................................................................................................................... 31

Чертомлыцкая могила............................................................................................................................................. 31

Быт скифов и сарматов.......................................................................................................................................... 33

Греческое влияние на быт скифов и сарматов.................................................................................................. 34

Обратное влияние скифов и сарматов на быт греческих колоний............................................................. 35

Северные соседи скифов и сарматов................................................................................................................... 36

Славянская прародина.............................................................................................................................................. 36

Местожительство литвы...................................................................................................................................... 37

Область распространения финнов. Иранское влияние................................................................................... 37

Лекция Четвертая........................................................................................................................................................ 39

ВЕЛИКОЕ ПЕРЕСЕЛЕНИЕ        НАРОДОВ В ВОСТОЧНОЙ.................................................................................... 39

ЕВРОПЕ И СЛАВЯНСКОЕ              РАССЕЛЕНИЕ..................................................................................................... 39

НАШЕСТВИЕ гуннов и вытеснение населения степей.................................................................................... 39

Известия современников о наружности и быте гуннов................................................................................. 39

Аттила и его стан..................................................................................................................................................... 40

Распадение державы Аттилы; болгары и авары в южных степях восточной Европы...................... 40

Начало расселения славян........................................................................................................................................ 41

Вопрос о народности гуннов; мнение Д. И. Иловайского................................................................................ 42

Разбор мнения Д. И. Иловайского.......................................................................................................................... 43

Хазары и подчинение им славян............................................................................................................................. 45

Район славянской оседлости в восточной Европе, по летописи................................................................. 46

Лекция пятая.................................................................................................................................................................. 49

МАТЕРИАЛЬНАЯ........................................................................................................................................................... 49

И ДУХОВНАЯ КУЛЬТУРА           СЛАВЯН В ЭПОХУ            ИХ РАССЕЛЕНИЯ          В ВОСТОЧНОЙ ЕВРОПЕ                49

Материальный быт славян в эпоху их совместной жизни............................................................................ 49

Иранское и готское влияние на быт славян до их расселения...................................................................... 50

Материальный быт славян по расселении в восточной Европе.................................................................. 51

Торговля восточных славян..................................................................................................................................... 51

Религия славян............................................................................................................................................................ 52

Славянские языческие праздники........................................................................................................................... 53

Нравы славян............................................................................................................................................................... 54

Общение с иноплеменниками и его последствия............................................................................................... 55

Финское влияние......................................................................................................................................................... 55

Родо-племенной быт................................................................................................................................................. 56

лекция шестая.............................................................................................................................................................. 58

ОБЩЕСТВЕННАЯ              ОРГАНИЗАЦИЯ           ВОСТОЧНЫХ СЛАВЯН        НАКАНУНЕ ОБЪЕДИНЕНИЯ            ИХ ПОД ВЛАСТЬЮ            КИЕВСКОГО КНЯЗЯ...................................................................................................................... 58

Теория родового быта............................................................................................................................................. 58

Теория общинного быта у славянофилов............................................................................................................ 58

Теория племенного быта......................................................................................................................................... 59

Теория Сергеевича относительно образования земель.................................................................................. 60

Теория задружно-общинного быта..................................................................................................................... 60

Теория торгового происхождения городовых волостей.............................................................................. 62

Односторонность всех теорий.............................................................................................................................. 62

Остатки родового быта......................................................................................................................................... 63

Остатки племенных организаций......................................................................................................................... 65

Городовые волости и варяжские княжения...................................................................................................... 65

Общие выводы............................................................................................................................................................ 66

Лекция седьмая............................................................................................................................................................ 67

ОБЪЕДИНЕНИЕ          ВОСТОЧНЫХ СЛАВЯН.......................................................................................................... 67

ПОД ВЛАСТЬЮ ВЕЛИКОГО             КНЯЗЯ РУССКОГО;..................................................................................... 67

ПЕРВОНАЧАЛЬНАЯ ФОРМАЦИЯ                 РУССКОГО государства...................................................... 67

ПЕРВЫЕ достоверные известия об объединении восточных славян......................................................... 67

Подготовка этого объединения. Владычество хазар.................................................................................... 67

Прорыв кочевников в южные степи восточной Европы в IX веке............................................................... 68

Последствия этого вторжения для славян....................................................................................................... 68

Объединение восточных славян под властью киевских князей..................................................................... 69

Вопрос о варягах-руси.............................................................................................................................................. 69

Мнение о славяно-балтийском происхождении варягов и руси.................................................................. 70

Теория туземного происхождения руси............................................................................................................. 70

Теория готского происхождения руси............................................................................................................... 71

Данные источников о скандинавском происхождении варягов-руси......................................................... 71

Научные заслуги антинорманистов..................................................................................................................... 73

Роль варяжских князей в объединении восточных славян............................................................................. 74

Внешняя деятельность первых князей.................................................................................................................. 74

Внутренняя деятельность первых князей............................................................................................................ 76

Слабость государственного объединения восточных славян...................................................................... 77

Начало объединения национального..................................................................................................................... 78

Лекция восьмая........................................................................................................................................................... 79

ИЗМЕНЕНИЯ          В СОЦИАЛЬНОМ СТРОЕ........................................................................................................... 79

И КУЛЬТУРЕ ВОСТОЧНОГО          СЛАВЯНСТВА В ЭПОХУ             ОБРАЗОВАНИЯ И УТВЕРЖДЕНИЯ ВЕЛИКОГО КНЯЖЕСТВА РУССКОГО.............................................................................................................................................. 79

СЛИЯНИЕ варягов и славянских купцов; «русь» как общественный класс.............................................. 79

Выделение княжеской дружины; старшая и младшая дружины............................................................... 79

Начало княжеского землевладения; княжеские холопы................................................................................. 80

Люди.............................................................................................................................................................................. 81

Христианство у восточных славян и причины его  распространения....................................................... 81

Синкретизм верований............................................................................................................................................. 82

Общие последствия распространения христианства................................................................................... 83

Церковь и ее задачи; воздействие на княжескую власть............................................................................... 83

Начатки просвещения.............................................................................................................................................. 84

Культурное влияние Византии; церковное искусство..................................................................................... 85

Лекция девятая............................................................................................................................................................. 88

МЕЖДУКНЯЖЕСКИЕ             ОТНОШЕНИЯ............................................................................................................. 88

В XI И XII ВЕКАХ         И УСТАНОВЛЕНИЕ НА РУСИ            ОБЛАСТНОГО СТРОЯ.................................... 88

ОБЩИЙ характер политического объединения восточных славян; единовластие великого князя до половины XI века.      88

Родовое владение Русской землей......................................................................................................................... 88

Разложение родового порядка княжеского владения.................................................................................... 89

Власть великого князя над родичами и ее упадок............................................................................................ 90

Новое географическое размещение русского населения................................................................................ 92

Политическое и экономическое разобщение разных частей Руси............................................................... 93

Обособление областей и возвышение веч главных городов.......................................................................... 94

Общие итоги политического формирования Руси к концу XII века............................................................ 96

лекция десятая............................................................................................................................................................. 98

ЭКОНОМИЧЕСКАЯ И        СОЦИАЛЬНАЯ ЭВОЛЮЦИЯ..................................................................................... 98

КИЕВСКОЙ РУСИ В ЭПОХУ          ГОСПОДСТВА В СТЕПЯХ               ПОЛОВЦЕВ........................................ 98

РАССТРОЙСТВО внешней торговли.................................................................................................................... 98

Развитие княжеского сельского хозяйства и землевладения....................................................................... 98

Зарождение боярского и церковного хозяйства и землевладения.............................................................. 99

Зарождение и укрепление идеи частной собственности на землю.......................................................... 100

Развитие института рабства............................................................................................................................ 100

Закупы и изгои.......................................................................................................................................................... 101

Оседание княжеской дружины в областях и превращение ее в высший земский класс..................... 102

Роль оседлого боярства в установлении областного строя..................................................................... 103

лекция одиннадцатая........................................................................................................................................... 105

УПРАВЛЕНИЕ          РУССКИХ КНЯЖЕСТВ В ЭПОХУ........................................................................................ 105

областного строя.................................................................................................................................................. 105

ВЕЧЕ, его состав и функции................................................................................................................................ 105

Функции князя............................................................................................................................................................ 107

Княжеские доходы с населения........................................................................................................................... 107

Должностные лица по центральному управлению; княжеская дума....................................................... 107

Должностные лица по местному управлению; начало кормления............................................................ 108

Древнерусский суд; его формализм.................................................................................................................... 109

лекция двенадцатая............................................................................................................................................... 111

КУЛЬТУРНОЕ РАЗВИТИЕ          РУССКОГО ОБЩЕСТВА           С ПОЛОВИНЫ XI ВЕКА          И ДО НАШЕСТВИЯ ТАТАР         111

ДАЛЬНЕЙШЕЕ распространение христианства и его организация на Руси....................................... 111

Церковное зодчество, живопись и скульптура.............................................................................................. 111

Чеканное и ювелирное дело................................................................................................................................... 114

Образованность князей и их заботы о просвещении.................................................................................... 116

Переводная церковная и светская литература.............................................................................................. 116

Самостоятельная церковная и светская литература................................................................................. 117

Христианские идеалы, национальное самосознание и действительность............................................. 120

ЛЕКЦИЯ ТРИНАДЦАТАЯ............................................................................................................................................... 122

ТАТАРСКОЕ НАШЕСТВИЕ  И ОКОНЧАТЕЛЬНОЕ   РАСПАДЕНИЕ РУСИ ;................................................. 122

УСТАНОВЛЕНИЕ УДЕЛЬНОГО   ПОРЯДКА В СВЯЗИ С ЭКОНОМИЧЕСКОЙ   И СОЦИАЛЬНОЙ ЭВОЛЮЦИЕЙ         122

БАТЫЕВ погром....................................................................................................................................................... 122

Окончательное разъединение северо-восточной и юго-западной Руси................................................... 124

Ослабление западной и юго-западной Руси..................................................................................................... 125

Новый, удельный порядок княжеского владения............................................................................................ 126

Экономическая жизнь северо-восточной Руси с прибытием татар....................................................... 127

Образование класса перехожих крестьян и дальнейшее развитие княжеского землевладения и хозяйства.           129

Развитие боярского землевладения................................................................................................................... 130

Развитие церковного землевладения................................................................................................................. 131

Иммунитеты церковных и боярских имений; сближение их с княжествами........................................ 132

лекция четырнадцатая........................................................................................................................................ 135

ПОЛИТИЧЕСКИЙ СТРОЙ   СЕВЕРО-ВОСТОЧНОЙ РУСИ  В УДЕЛЬНУЮ ЭПОХУ..................................... 135

ПРЕКРАЩЕНИЕ деятельности городских веч............................................................................................... 135

Зависимость князей от татарского хана; порядок княжеского владения............................................ 135

Власть великого князя Владимирского до конца XIV века........................................................................... 136

Эмансипация Рязани и Твери от подчинения великому князю Московскому и Владимирскому........ 137

Подчинение великим князьям Московскому, Тверскому и Рязанскому удельных князей....................... 138

Внутренняя самостоятельность уделов........................................................................................................... 139

Сближение княжеств с частными вотчинами............................................................................................... 140

Элементы государственности в удельном порядке...................................................................................... 141

Черты феодализма в удельном строе северо-восточной Руси XIII-XV веков; раздробление государственной власти.         142

Происхождение феодальных отношений на Руси......................................................................................... 143

Закладничество и патронат................................................................................................................................ 144

Переходы бояр и слуг; жалования и кормления............................................................................................. 145

Черты феодализма в воззрениях, языке и быте удельной эпохи................................................................ 146

лекция пятнадцатая.............................................................................................................................................. 148

ЭКОНОМИЧЕСКИЙ, ОБЩЕСТВЕННЫЙ И ПОЛИТИЧЕСКИЙ СТРОЙ          НОВГОРОДА И ПСКОВА.. 148

Заселение и устроение Новгородской земли силами общества................................................................. 148

Экономические связи Новгорода со своей землей;значение внешней торговли.................................... 149

Состав новгородского общества...................................................................................................................... 149

Возвышение веча и умаление княжеской власти в Новгороде................................................................... 150

Договоры Новгорода с князьями......................................................................................................................... 152

Положение князя в Новгороде; кормленые князья.......................................................................................... 153

Вече в Новгороде и Пскове, как орган верховной власти............................................................................ 153

Правительственные советы в Новгороде и Пскове...................................................................................... 154

Должностные лица в Новгороде и Пскове....................................................................................................... 155

Органы местного управления в Новгороде и Пскове.................................................................................... 156

Органы областного и колониального управления.......................................................................................... 157

Внутренняя политическая рознь и борьба в Новгородской и Псковской республиках....................... 157

лекция шестнадцатая.......................................................................................................................................... 160

КУЛЬТУРНОЕ РАЗВИТИЕ  СЕВЕРО-ВОСТОЧНОЙ РУСИ................................................................................... 160

В УДЕЛЬНУЮ ЭПОХУ................................................................................................................................................. 160

Зодчество в удельную эпоху.................................................................................................................................. 160

Живопись................................................................................................................................................................... 161

Литейное, чеканное, ювелирное и другие художественные ремесла....................................................... 161

Образованность....................................................................................................................................................... 162

Прилив греческих и славянских книг в XIV и начале XV века....................................................................... 163

Литература удельной эпохи................................................................................................................................ 164

Общий уровень духовного развития русского общества в удельную эпоху........................................... 165

Ересь стригольников.............................................................................................................................................. 166

Распространение научных званий....................................................................................................................... 168

лекция семнадцатая.............................................................................................................................................. 170

ВОЗВЫШЕНИЕ МОСКВЫ И ОБЪЕДИНЕНИЕ ВОКРУГ НЕЕ СЕВЕРО-............................................................. 170

ВОСТОЧНОЙ РУСИ....................................................................................................................................................... 170

ПОДГОТОВКА нового государственного порядка........................................................................................ 170

Собирательная деятельность московских князей......................................................................................... 170

Причины возвышения Москвы. Прилив населения в бассейн реки Москвы.............................................. 172

Содействие ханов Золотой орды и общественных сил................................................................................ 175

Слабое противодействие Москве со стороны других  княжеств........................................................... 176

лекция восемнадцатая........................................................................................................................................ 178

УСТАНОВЛЕНИЕ ЕДИНОДЕРЖАВИЯ.................................................................................................................... 178

В МОСКОВСКОЙ РУСИ  ВОЗВЫШЕНИЕ ЗНАЧЕНИЯ          ВЕЛИКОКНЯЖЕСКОЙ ВЛАСТИ.................. 178

ОБЩИЙ характер собирательной деятельности московских князей..................................................... 178

Излишек на старейший путь................................................................................................................................ 178

Иван III и установление единодержавия.......................................................................................................... 179

Отстройка резиденции великого князя............................................................................................................. 181

Новые титулы великого князя и венчание на великое княжение................................................................ 183

Содействие духовенства возвеличению Московского государя............................................................... 183

Новые взгляды на власть Московского государя.......................................................................................... 185

Успех новых идей в московском обществе....................................................................................................... 185

лекция девятнадцатая......................................................................................................................................... 187

БОРЬБА С ПЕРЕЖИТКАМИ УДЕЛЬНОЙ ЭПОХИ ПРИ ИВАНЕ III И ВАСИЛИИ III И УСТАНОВЛЕНИЕ  МОНАРХИЧЕСКОГО            АБСОЛЮТИЗМА........................................................................................................................................................... 187

Уничтожение права отъезда бояр и вольных слуг....................................................................................... 187

Установление обязательной службы с вотчин.............................................................................................. 188

Государственные права княжат и их уменьшение........................................................................................ 188

Изменение значения великокняжеской думы.................................................................................................... 189

Общественная среда как благоприятное условие для развития московского абсолютизма........... 190

Политическое бессилие московского боярства; местничество............................................................... 190

Общая политика московских государей в отношении боярства.............................................................. 191

лекция двадцатая.................................................................................................................................................... 193

МОНАРХИЧЕСКИЙ    АБСОЛЮТИЗМ И  МОСКОВСКОЕ БОЯРСТВО......................................................... 193

В ЦАРСТВОВАНИЕ    ИВАНА ВАСИЛЬЕВИЧА ГРОЗНОГО................................................................................ 193

РАЗГРОМ БОЯРСТВА  И УПАДОК ЕГО ОБЩЕСТВЕННОГО........................................................................... 193

И ПОЛИТИЧЕСКОГО ЗНАЧЕНИЯ............................................................................................................................. 193

ПРОИЗВОЛ и насилия в малолетство Ивана Грозного................................................................................ 193

Воспитание Ивана Васильевича Грозного....................................................................................................... 194

Первые проявления тирании................................................................................................................................ 195

Пожар 1547 года и перемена в настроении и поведении царя................................................................. 196

Избранная рада........................................................................................................................................................ 197

Первый Земский собор и издание нового Судебника..................................................................................... 197

Разрыв царя с избранной радой.......................................................................................................................... 198

Опалы и казни........................................................................................................................................................... 199

Учреждение опричнины и ее эволюция............................................................................................................. 200

Новые опалы и казни............................................................................................................................................... 201

Перетасовка землевладения княжат и последствия этого факта......................................................... 202

Объединение боярства........................................................................................................................................... 203

лекция двадцать первая..................................................................................................................................... 205

ОРГАНИЗАЦИЯ............................................................................................................................................................. 205

ВОЕННО-СЛУЖИЛОГО КЛАССА МОСКОВСКОГО............................................................................................ 205

ГОСУДАРСТВА.............................................................................................................................................................. 205

Военные потребности Московского государства........................................................................................ 205

Набор военно-служилого класса и общественные элементы, пошедшие на его образование......... 206

Разделение военно-служилого класса на чины................................................................................................ 207

Денежное жалование и поместья...................................................................................................................... 207

Обязательная служба с вотчин и поместий и ее наследственность....................................................... 208

Успехи церковного землевладения...................................................................................................................... 210

Литературная полемика по вопросу о церковных имуществах................................................................ 210

Соборные определения о церковных имуществах.......................................................................................... 212

Изменение положения крестьян в связи с развитием военно-служилого землевладения................... 212

лекция двадцать вторая.................................................................................................................................... 214

ОРГАНИЗАЦИИ............................................................................................................................................................. 214

ТЯГЛОГО НАСЕЛЕНИЯ            В МОСКОВСКОМ................................................................................................ 214

ГОСУДАРСТВЕ В XVI ВЕКЕ........................................................................................................................................ 214

Сосредоточение торговли на посадах............................................................................................................. 214

Посадские люди и их разряды.............................................................................................................................. 214

Начало прикрепления посадских к своему тяглу............................................................................................ 215

Крестьяне-старожильцы и порядчики............................................................................................................. 215

Прикрепление к тяглу крестьян-старожильцев............................................................................................ 216

Прикрепление крестьян перехожих................................................................................................................... 217

Указ 1597 года и его смысл.................................................................................................................................. 218

Значение писцовых книг в деле прикрепления крестьян................................................................................ 219

Крестьянская вечность.......................................................................................................................................... 219

Развитие кабального холопства........................................................................................................................ 220

лекция двадцать третья...................................................................................................................................... 222

УСТРОЙСТВО УПРАВЛЕНИЯ.................................................................................................................................... 222

в МОСКОВСКОМ  ГОСУДАРСТВЕ XVI века....................................................................................................... 222

ВОЗНИКНОВЕНИЕ приказов; перечень главнейших из них......................................................................... 222

Увеличение и усложнение состава думы.......................................................................................................... 224

Система кормлений в местном управлении как наследие удельной старины........................................ 224

Таксация кормов и установление порядка суда и управления в областях.............................................. 225

Губные учреждения................................................................................................................................................. 225

Земские учреждения Ивана Грозного................................................................................................................ 226

Земские соборы........................................................................................................................................................ 227

Успехи в развитии государственного начала................................................................................................. 229

лекция двадцать четвертая............................................................................................................................. 230

КУЛЬТУРНОЕ РАЗВИТИЕ        МОСКОВСКОЙ РУСИ XVI века...................................................................... 230

Подъем потребностей государя и государства............................................................................................ 230

Иноземный ввоз и иноземные мастера в Москве............................................................................................. 230

Зодчество................................................................................................................................................................... 231

Живопись................................................................................................................................................................... 233

Образованность....................................................................................................................................................... 234

Подъем национального чувства.......................................................................................................................... 234

Общерусские летописные своды и хронографы............................................................................................. 235

Идея святой Руси и ее критика, рационалистическая и ученая; ересь жидовствующих.................. 235

Канонизация русских святых............................................................................................................................... 237

Великие Четьи Минеи митрополита Макария............................................................................................... 238

Влияние протестантизма; ереси Матвея Башкина и Феодосия Косого................................................ 239

ОГЛАВЛЕНИЕ.................................................................................................................................................................... 242

 

М.К.ЛЮБАВСКИЙ

 

 

 

 

 

ЛЕКЦИИ

по ДРЕВНЕЙ РУССКОЙ ИСТОРИИ до КОНЦА XVI века

 

 

 

 

_____________________________________________

 

 

 

 

Издание четвертое,

дополненное

 

 

 

 

 

 

Рекомендовано

в качестве учебного пособия

для студентов высших учебных заведений,

обучающихся  по  историческим

специальностям

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Санкт-Петербург

2000


ББК 63.3(2)

Л 93

Любавский М. К.

Л 93        Лекции по древней русской истории до конца XVI века. 4-е изд., доп. — СПб.: Издательство «Лань», 2000. — 480с. — (Мир культуры, истории и философии).

 

 

ISBN 5-8114-0300-3

 

 

 

 

В книгу Матвея Кузьмича Любавского (1860-1936), одного из крупнейших русских историков, ученика В. О. Ключевского, вошли очерки по истории Киевской и Северо-Восточной (т. е. Суздальско-Московской) Руси, которые мыслились ученым как курс лекций. В этой классической работе объединены плоды исследований как самого ученого, так и его учителя, В. О. Клю­чевского, чей «Курс русской истории» в значительной мере явил­ся базовым для «Лекций».

Работа М. К. Любавского выполнена в русле академических традиций русской науки и отличается тщательным изучением исторических документов.

Издание предназначено для студентов и преподавателей ву­зов и всех интересующихся русской историей и развитием науч­ной       исторической мысли.

ББК 63.3(2)                                                                     

 

 

 

 

                                      

                                    

 

 

 

                                        Редакционный совет:

А. Я. ДЕГТЯРЕВ— председатель,

И. Я. ФРОЯНОВ, В. С. ПУШКАРЕ В.

Ю. В. КРИВОШЕЕВ, Ю.А. САНДУЛОВ

 

 

 

 

 

 

Оформление обложки

С. ШАПИРО, А. ОЛЕКСЕНКО

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Охраняется законом РФ об авторском праве.

Воспроизведение всей книги или любой ее части

запрещается без письменного разрешения издателя.

Любые попытки нарушения закона будут

преследоваться в судебном порядке.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Издательво «Лань», 2000

Т.Г. Ливанова, 2000

Издательство «Лань»,

Художественное оформление,2000


К ЧИТАТЕЛЯМ

 

МОЙ отец, Матвей Кузьмич Любавский, родился за год до отмены крепостного права в 1860 г. на Рязанщине, в семье сельского дьячка. Отец его Козьма Иванович был не особо силен в грамоте, а мать Матрена Федотовна и вовсе была неграмотна. Семья, принадле­жавшая к низшему слою сельского духовенства, в кото­рой было трое детей, жила бедно.

Отец, старший ребенок в семье, с раннего возраста проявил большие способности к грамоте, которой его сначала учил дед, а затем дядя — священник соседнего села.

После окончания духовного училища в г. Сапожке отец в 14 лет был отправлен учиться в Духовную Рязан­скую семинарию. Уже с этого момента он начал подра­батывать себе на жизнь, давая уроки отстающим учени­кам. Учился он весьма хорошо, а помощи от родителей получать не мог, так как в это время у них случилась беда — сгорел дом. В 1878 г., возымев горячее желание посвятить себя изучению истории, сдал экстерном курс в семинарии и поехал поступать на историко-филологи­ческий факультет в Московский университет. Помог ему дядя, который приобрел ему сапоги и пальто и дал денег на дорогу.

Поступив в Московский университет, несмотря на очень тяжелое материальное положение, полностью оку­нулся в учебу у своих великих учителей — В. И. Герье, Н. А. Панова, В. О. Ключевского, Ф. И. Буслаева и дру­гих.

Кандидатскую работу написал основательно, был удо­стоен за нее золотой медали и после этого был оставлен в университете для приготовления к профессорскому зва­нию, где прошел все ступени службы вплоть до ректора.

С этого момента начинается подвижнический, блес­тящий путь служения науке в области русской истории, который совмещен с обширной преподавательской дея­тельностью, занятиями во многих научных обществах, архивном деле.

«Никакое совершенствование жизни, никакой про­гресс невозможен для страны и племени, если все жи­вые и творческие силы его будут уходить на сторону, не будут работать дома, на местах, если всегда будут смот­реть в сторону, стремиться туда, где живется веселее и радостнее, чем в тихой, серой, заплаканной Родине», — так считал Матвей Кузьмич. Он остался дома до смерт­ного часа.

Я буду бесконечно счастлива, если наше молодое поколение сможет пользоваться трудами моего отца, так как до сей поры его имя и его труды, к сожалению, были знакомы довольно узкому кругу специалистов.

Позвольте мне напоследок привести слова о моем отце президента Академии наук СССР академика М. В. Кел­дыша, которые он написал в письме, адресованном мне, от 15 марта 1968 г.:

«Сохранение творческого наследия Вашего отца яв­ляется не только признанием его больших заслуг перед отечественной наукой, но имеет серьезное значение для дальнейшего глубокого изучения проблем истории Рос­сии, чему посвятил свою жизнь крупный ученый стра­ны — академик Матвей Кузьмич Любавский».

 

В. М. ЛИВАНОВА-ЛЮБАВСКАЯ


М. К. ЛЮБАВСКИЙ (1860-1936)

 

В КОНЦЕ XIX-первой трети XX в. Матвей Кузьмин Любавский являлся одной из крупней­ших фигур в русской исторической науке. Он принад­лежал к кругу русских историков, поднявших отече­ственную историографию до общеевропейского научного уровня. Будучи автором фундаментальных монографий, ведущим специалистом по ряду исторических проблем, М. К. Любавский также занимался активной препода­вательской деятельностью, был талантливым организа­тором науки.

В 1929 г. М. К. Любавский стал академиком АН СССР, но в 1930 г. был арестован, сослан и... забыт. Как и его труды, которые в отличие от работ его коллег-историков (С. Ф. Платонова, А. Е. Преснякова, П. Г. Любомирова), его учителя — В. О. Ключевского, переиздан­ных в конце 30-х гг., — больше не издавались. Не последнее значение в их «забытости» имели идеологи­ческие и политические факторы, с ними связано и умол­чание имени М. К. Любавского, известного в научных кругах, но мало известного широкому кругу всех инте­ресующихся русской историей.

Предлагаемые курсы университетских лекций по рус­ской истории являются третьей публикацией трудов М. К. Любавского за почти 70 последних лет1: лишь не­давно вышла его работа (с 20-х гг. хранившаяся в архи­ве) «Обзор истории русской колонизации с древнейших времен и до XX века» (М., 1996) и буквально только что курс лекций «Историческая география России в связи с колонизацией» (СПб., 2000).

1 Любавский М. К.: 1) Лекции по древней русской истории до кон­ца XVI века. М., 1915 (второе и третье издание этого курса вышли соответственно в 1916 и 1918 гг.);  2) Русская история XVII и первой четверти XVIII вв. Курс читанный в весеннем семестре 1911 г. М., 1911; 3) Русская история XVIII в. (По запискам слушателей). М., 1913.

 

* * *

Матвей Кузьмич Любавский родился 1(14) августа 1860 г. в селе Большие Можары Сапожковского уезда Рязанской губернии в семье дьячка. Учился в духовном училище и семинарии, а в 1878 г. поступил на истори­ко-филологический факультет Московского университе­та.2 К этому времени Московский университет, наряду с Санкт-Петербургским, становится центром быстро раз­вивающейся исторической науки, достижения которой неотъемлемы от общего культурного расцвета «серебря­ного века». Поступив в университет, М. К. Любавский попал в поле сложившейся и складывающейся традиции, которую он был призван в будущем развивать и продол­жать. В это время на историко-филологическом факуль­тете преподавали такие знаменитые ученые старшего по­коления, как В. И. Герье, И. В. Цветаев, Ф. И. Буслаев, Н. А. Попов, в 1879 г. преподавателем кафедры русской истории становится В. О. Ключевский, который был из­бран на это место по смерти своего знаменитого учителя С. М. Соловьева.

2 Дегтярев А. Я., Иванов Ю. Ф., Карев Д. В. Академик М. К. Лю­бавский и его наследие // М. К. Любавский. Обзор истории русской колонизации с древнейших времен и до XX века. М., 1997. С. 8.

 

В свою очередь, под руководством В. О. Ключевского выросла целая плеяда видных

русских историков, труды которых, по мнению историографов, «объединяет ряд общих качеств: широта постановки вопроса, значи­тельный хронологический охват, отчетливая проблемность».3 Учениками В. О. Ключевского были П. Н. Ми­люков, Н. А. Рожков, А. А. Кизеветтер, М. М. Богослов­ский, М. К. Любавский.

3 Нечкина М. В. Василий Осипович Ключевский. История жизни и творчества. М., 1974. С. 375.

 

По представлению В. О. Ключевского и декана фа­культета Н. А. Попова М. К. Любавский после оконча­ния университета в 1882 г. и блестящей защиты канди­датского сочинения (оно было удостоено премии и золотой медали) был оставлен для приготовления к профессорс­кому званию по кафедре русской истории.4 Но прошло долгих двенадцать лет, прежде чем он защитил магис­терскую диссертацию «Областное деление и местное уп­равление Литовско-Русского государства ко времени из­дания первого Литовского статута» (М., 1892). Ко времени создания труда разработка вопросов истории Западной и Юго-Западной Руси становится актуальной — «дости­жения в области изучения литовско-русской истории и издание огромного археографического материала позво­лили перейти к обобщениям, выполнявшимся уже на новом, более высоком уровне, чем это было в предше­ствующий период» .5

4Дегтярев А. Я., Иванов Ю. Ф., Карев Д. В. Академик М. К. Лю­бавский и его наследие. С. 9.

5Дворниченко А.Ю. Русские земли Великого княжества Литовского. СПб., 1993. С. 9.

 

Самостоятельная источниковедческая работа с «Ли­товской метрикой» позволила детально разработать про­блемы социально-политической структуры такого слож­ного объединения как Литовско-Русское государство. Этот фундаментальный труд «составил эпоху в изуче­нии Западной Руси и проложил дорогу для следующих работ самого Любавского, а равно и других исследова­телей».6

6 Вернадский Г. В. Русская историография. М., 1998. С. 158                            

 

С 1894 г. начинается преподавательская деятельность М. К. Любавского на историко-филологическом факуль­тете Московского университета,7 где он проработает бо­лее тридцати лет и пройдет путь от приват-доцента до ректора. Помимо лекций по истории Западной Руси и семинаров, тематически связанных с собственными на­учными исследованиями, М. К. Любавский начинает читать курс «Историческая география России в связи с колонизацией» (1897-1899 гг.), а также «История за­падных славян» (1899 г.).8 Таким образом, уже на ран­нем этапе творчества ученого определяется основной круг его научных интересов.

В начале XX в. в Москве и Петербурге было издано несколько учебных пособий по русской исторической географии, становившейся в то время самостоятельной научной и учебной (в университетах) дисциплиной. Были выработаны специфические приемы и методы историко-географических исследований, определена проблемати­ка, выявлена источниковая база. За относительно корот­кое время (примерно с 50-х гг. XIX в.) было опубликовано большое количество историко-географических исследо­ваний, охватывающих разные периоды истории России самые широкие географические области страны. Спе­цификой этих исследований изначально являлся синте­тический, комплексный подход к поиску и освоению материала, широкое использование данных археологии, этнографии, лингвистики, географии. Главная задача исторической географии формулировалась как изучение взаимного влияния общества и природной среды. (Как видим, уже в начале века научные поиски на стыке естественнонаучных и гуманитарных дисциплин специ­алистами различных отраслей научного знания призна­вались перспективными.)

7 Дегтярев А. Я., Иванов 10. Ф; Карев Д. В. Академик М. К. Лю­бавский и его наследие. С. 14.

8 Курс по истории западных славян был опубликован в 1917 и 1918 гг. О его значении см.: Там же. С. 22-26.    

В изложении курса «Исторической географии» М. К. Любавский развивает и доказывает идею о важ­ной роли «влияния внешних природных условий на склад и ход русской народной жизни». Тезис о решающем значении географических условий России для ее исто­рического развития и связанное с этим положение о колонизации страны населением как его характерней­шей черты был впервые выдвинут в «Истории России с древнейших времен» С. М. Соловьева. Ученик С. М. Со­ловьева В. О. Ключевский поддерживает эту концепцию и видит в факторе непрерывной русской колонизации на­циональное своеобразие ее исторического пути. В. О. Клю­чевский утверждает, что «история России есть история страны, которая колонизуется», и предлагает в связи с этим новую периодизацию истории страны, соответствен­но этапам колонизации. Теоретическая схема В. О. Клю­чевского и легла в основу курса М. К. Любавского. Ис­торик ставит задачу проследить направления, этапы и условия русской колонизации, объяснить причины ши­рочайшего охвата колонизационным движением огром­ных территорий страны. Наряду с большим опытом скру­пулезной работы с самыми разнообразными источниками, М. К. Любавскому был присущ блестящий талант обоб­щения. Вокруг основной идеи курса группируется ог­ромное количество фактов, наблюдений, выводов, созда­ется монументальное историческое полотно.

Вместе с тем, центральной в его творчестве продол­жает оставаться история Великого княжества Литовско­го. Исследуя эволюцию государственного организма Ли­товско-Русского государства М. К. Любавский обращается к истории литовско-русского сейма. В 1902 г. ученый защищает докторскую диссертацию «Литовско-русский сейм» и удостаивается степени доктора русской исто­рии. Благодаря высокой оценке труда в научных кру­гах, автор получил широкую известность и солидную научную репутацию. В этом же году М. К. Любавский по рекомендации В. О. Ключевского занимает его место заведующего кафедрой русской истории.9 Вместе с по­лучением этого чрезвычайно важного поста (быть пре­емником В. О. Ключевского на кафедре было особенно почетно) увеличивается преподавательская нагрузка, вырастает количество административных обязанностей. М. К. Любавский читает лекции по «Древней русской истории», ведет источниковедческие семинары, читает курсы по исторической географии и истории западных славян.10

9 Дегтярев А. Я., Иванов Ю. Ф„ Карев Д. В. Академик М. К. Лю­бавский и его наследие. С. 16.

10 Там же.

 

Кризис власти в стране в 1905-1907 гг. и подъем социально-политического движения затронул и научное сообщество России. Сложившаяся к началу XX в. про­фессиональная корпорация ученых находилась в целом на либеральных позициях и свою роль в политическом процессе оценивала, исходя из общих задач науки в преобразовании России. Конкретные действия московс­кой профессуры, поддержанные другими учебными цен­трами страны, были направлены на достижение автоно­мии высшей школы и реформу высшего образования. Результатом движения стало введение в августе 1905 г. «Временных правил», по которым университеты полу­чали права ограниченной автономии. Преподавательс­кий состав в лице Совета университета получил право самому избирать ректора, и первым избранным ректо­ром Московского университета стал С. Н. Трубецкой.

О политических взглядах М. К. Любавского можно судить по ряду высказываний в письмах и статьях в «Голосе Москвы». Ученый отмежевывается от партий как правого, так и левого толка, политика которых, по его мнению, губительна для государства. Думается, что опыт историка-исследователя, привыкшего к взвешен­ным оценкам социально-политических процессов зас­тавлял придерживаться М. К. Любавского достаточно консервативных позиций. Отрицательно относился ученый и к массовому революционному студенческому дви­жению, которое делало университет ареной непрерыв­ных столкновений с полицией и призывал «вернуть его к прямому назначению служения науке».11

н Там же. С.17.

 

По драматическому стечению обстоятельств именно М. К. Любавскому суждено было возглавить Московс­кий университет в кризисное для московской науки вре­мя. В 1911 г. в результате деятельности министра на­родного просвещения Л. А. Кассо, направленной на ущемление университетской автономии, ректор А. А. Ма­нуйлов и ряд виднейших профессоров и преподавателей подали в отставку и вышли из университета.12 В эти дни М. К. Любавский обращается к Совету университета с призывом «отстоять во что бы то ни стало нашу alma mater, спасти все, что только можно».13 М. К. Любав­ский отстаивает, прежде всего, интересы университета как крупнейшего научного и культурного центра страны, разрушение которого недопустимо. Советом университе­та историк был избран ректором (до этого с 1908 г. он являлся деканом историко-филологического факульте­та; ректором он останется до весны 1917 г.).

12 Многие из вышедших из университета профессоров принадлежа­ли к кадетской партии, в 1905 г. фактически созданной в его стенах, поэтому акция носила отчетливо «партийный» характер.

13 Дегтярев А. Я., Иванов Ю. Ф„ Карев Д. В. Академик М. К. Лю­бавский и его наследие. С. 18.

 

Помимо огромной ответственности, налагаемой вы­сокой административной должностью, непрерывной пре­подавательской деятельностью, ученый участвует в дея­тельности Московского общества истории и древностей российских. Будучи долгое время (с 1907 по 1917 гг.) секретарем ОИДР и редактором его печатного органа — «Чтений», М. К. Любавский в 1917 г. становится пред­седателем Общества. Ученый стремится стать достой­ным наследником своего учителя В. О. Ключевского, чья деятельность на этом посту способствовала широкой живой научной работе Общества, сделала его настоящим центром исторической науки. Научный труд и подвиж­ничество М. К. Любавского получили заслуженное при­знание и уважение научного сообщества. Об этом сви­детельствует адрес и сборник статей в его честь, приуроченный к 30-летию научной деятельности уче­ного. В адресе от лица петербургских коллег С. Ф. Пла­тонов писал: «Ваша учебно-общественная деятельность питает в нас чувство глубокого уважения и внутренней приязни к Вам, как к человеку, в котором целостно сочетались глубокая научность, мягкая гуманность и драгоценное чутье народности».14 В юбилейном сборни­ке участвовало 42 исследователя, среди них Д. И. Багалей, С. В. Бахрушин, М. М. Богословский, С. Б. Веселовский, Ю. В. Готье, И. И. Лаппо, С. Ф. Платонов, С. В. Рождественский. Сборник объединил ученых Мос­квы и Петрограда без деления на школы — русская исто­рическая наука была едина и чествовала своего достойно­го представителя сообща. В посвящении М. К. Любавскому говорилось: «В Вашем лице мы чтим крупного русского ученого, своими трудами в науке русской истории со­здавшего новую область, открывшего для научного ис­следования богатые источники истории Западной Руси и ставшего главой исследователей в этой области».15 Юбилейный сборник (единственный экземпляр, попав­ший в Москву) был поднесен коллегами М. К. Любавс­кому только в марте 1918 г.

Крушение монархии, поражения русской армии на фронтах, развал всех основ государственной жизни пе­реживались историком — искренним патриотом Рос­сии — трагически.

14 Отдел рукописей Российской национальной библиотеки (далее — ОР РНБ). Ф. 585. On. 1. Ед. хр. 1024.

15 Сборник статей в честь М. К. Любавского. Пг., 1917.

 

Судить об отношении М. К. Любавского к событиям революционного времени в определенной степени можно благодаря дневнику его коллеги Ю. В. Готье16, с кото­рым он находился в дружеских отношениях. Ю. В. Готье неоднократно пишет о М. К. Любавском как о наибо­лее «государственно мыслящем» человеке17 своего кру­га, с уважением подчеркивая его глубокий патриотизм. Первая мировая война для судьбы России, по мнению М. К. Любавского, есть «борьба на жизнь и на смерть» за государственную целостность и независимость. Ис­торик призывает оставить перед лицом опасности по­литические распри и амбиции, личные «алчные аппе­титы».18

16 Готье Ю. В. Мои заметки. М., 1997. С. 40 и др.

17 Там же. С. 40.

18 Любавский, М. К. О значении переживаемого момента. М., 1915. С. 8.

 

Тяжелые изменения в личной судьбе ученый пере­жил уже в феврале 1917 г., когда в Московский универ­ситет вернулись вышедшие в 1911 г. профессора. Рек­тор был причислен к «бывшим» и подвергся злобным нападкам. В письме к петербургскому коллеге-историку С. Ф. Платонову, с которым М. К. Любавского связыва­ли тесные душевные отношения, ученый пишет, скры­вая за иронией глубокую обиду: «Ни в какое „началь­ство" теперь не приходиться идти, да и не возьмут как „слугу старого режима", хотя мое отношение к старому режиму, как Вы знаете, было аналогичным отношению к Орде Александра Невского, а не Московских кня­зей».19 В такой обстановке М. К. Любавский не стал выдвигать свою кандидатуру на новый срок.

19 М. К. Любавский — С. Ф. Платонову // ОР РНБ. Ф. 585. Он. 1. Ед. хр. 1838.           

 

Октябрьская революция явилась переломным эта­пом для судеб русской науки. Новая власть провозгла­шала новую радикальную политику в формировании науки и научных кадров. Отношение к научным работ­никам определялось их классовой чуждостью и колеба­лось от подозрительности до открытой враждебности. Ре­волюционная терминология подобрала им жутковатое название— «спецы». Одни ученые в такой обстановке не имели средств к существованию и жестоко бедствова­ли, другие уезжали из страны.

Для М. К. Любавского Октябрьская революция ста­ла наступлением того «якобинского деспотизма», кото­рым, по его мысли, была чревата политическая ситуа­ция в стране в начале века.20 Оценивая ее как катастрофу, ученый считает, «что все происходящее — есть кара Божия нашей буржуазии и интеллигенции, буржуазии — за то, что временем войны воспользовалась для наживы, интеллигенции — за ее легкомыслие, с которым она растаптывала институт монархии, смешивая ее с лично­стью монарха».21 Практическая же позиция историка была сходна с позицией большинства ученых академи­ческой и университетской среды, которые принимали неизбежность контактов и сотрудничества с Советской властью. В июле 1918 г. М. К. Любавский, вместе с кол­легами из Санкт-Петербургского университета, по при­глашению Наркомпроса принимает участие в совещании по реформе высшей школы и обсуждении проекта поло­жения об университетах. Известно, что М. К. Любавский был против проекта реформы и возражал П. К. Штерн­бергу и М. Н. Покровскому, отстаивая академические традиции высшей школы.22

20 См.: Дегтярев А. Я., Иванов Ю. Ф., Карев Д. В. Академик М. К. Лю­бавский и его наследие. С. 17.

21 М. К. Любавский-С. Ф. Платонову // ОР РНБ. Ф. 585. Оп. 1. Ед. хр.1838.

22 Готье Ю. В. Мои заметки. С. 238.

 

Тотальная политизация и идеологизация затрагива­ла, прежде всего, общественные, гуманитарные дисцип­лины. В этих условиях старой «буржуазной» историчес­кой науке противопоставлялась новая, «которая строилась в основном на двух идеологических и методологических „китах": интернационализме (ибо, согласно большевис­тской идее, российская революция вскоре должна была перейти в мировую, и, следовательно, в изучении национальной истории не было необходимости) и учении о классовой борьбе — ядре марксизма — как движущей силе исторического процесса».23 Под ударом оказыва­лось, прежде всего, преподавание общественных дисцип­лин, в первую очередь - истории (особенно русской). В марте 1919 г. Наркомпрос принимает решение о реор­ганизации историко-филологических факультетов уни­верситетов в факультеты общественных наук (ФОНы) в которых активно насаждается марксистская идеология.

23Кривошеев Ю.В., Дворниченко А.Ю. Изгнание науки: российская историография в 20-х –начале 30-х годов ХХ века // Отечественная история.1992,№3. С. 145

 

В этот период, помимо преподавания на реорганизо­ванном факультете, М. К. Любавский много сил и вре­мени отдает архивному строительству, где его высокий профессионализм историка и археографа был особенно полезен. С 1918 г. М. К. Любавский является председа­телем Московского отделения ГУАД, проделывает ог­ромную работу по спасению архивов и фондов учрежде­ний и частных лиц. Ученый был инициатором создания Архивных курсов и с 1918 по 1930 гг. преподавал на них. Помимо этого М. К. Любавский выступает с проек­том создания в Москве и Петрограде первых в России Архивно-археографических институтов, участвует в на­учно-издательской деятельности.24 В 1929 г. историк избирается действительным членом АН СССР по отделе­нию общественных наук.

24 Карев Д. В. Участие академика М. К.Любавского в советском архивном строительстве //Советские архивы.1978. №2.С. 31-34.

 

К началу 30-х гг. становится очевидным, что парал­лельное сосуществование «буржуазной», основанной на прочных академических традициях науки, и «проле­тарской», вооруженной марксистской идеологией, не­возможно. Разворачивается грандиозная кампания, на­правленная против элиты русской исторической науки. Историки-марксисты во главе с М. Н. Покровским обвиняют русскую историографию в «национализме» и «великодержавном шовинизме», ставя под сомнение существование самого предмета «русская история». Травле в печати и публичных выступлениях подверга­ются С. Ф. Платонов, М. К. Любавский, С. В. Бахру­шин, Д. К. Зеленин, пострадала даже целая научная отрасль — краеведение.25

25 См.: Кривошеев Ю. В., Дворниченко А. Ю. Изгнание науки: рос­сийская историография в 20-х - начале 30-х годов XX века. С. 146.

 

Окончательному разгрому национальная историчес­кая школа подверглась в 1930 г. По сфабрикованному ОГПУ делу об организации контрреволюционного «Все­народного союза борьбы за возрождение свободной Рос­сии» был арестован сначала ряд ленинградских ученых во главе с С. Ф. Платоновым, а позже и московских. 9 августа 1930 г. был арестован М. К. Любавский. В ходе следствия 70-летний историк был обвинен в принадлеж­ности к «руководящему ядру» «союза» и осужден к «высылке в отдаленные места СССР сроком на 5 лет».26

26 Брачев В. С. «Дело историков» 1929-1931 гг. СПб., 1997. С. 84.

М. К. Любавский был выслан в Башкирию, в Уфу, где с 1932 по 1935 гг. работал сотрудником Института национальной культуры. Здесь М. К. Любавский про­должает заниматься историческими исследованиями. Темой их становятся проблемы истории башкирского землевладения, русская колонизация в Башкирии. Ученый скончался 22 ноября 1936 г. в Уфе. Полная гражданская реабилитация ученых, репрес­сированных в 1929-1931 гг. состоялась в 1966-1967 гг.27 М. К. Любавский был реабилитирован в августе 1967 г., а в сентябре Президиум АН СССР восстановил его «в спис­ках действительных членов АН СССР».28

27 Академическое дело 1929-1931 гг. Вып. 1. СПб., 1993. С. 209.

28Дегтярев А, Я., Иванов Ю. Ф; Карев Д. В. Академик М. К. Лю­бавский и его наследие. С. 37.

 
 
 

 

 

 

           

 
Ю.В. КРИВОШЕЕВ, Т. П. РИСИНСКАЯ

ПРЕДИСЛОВИЕ

В 1910 году мной был издан, преиму­щественно в учебных целях, «Очерк истории Литовско-Русского государства до Люблинской унии включитель­но», составленный из лекций, читанных в Московском университете. В тех же, главным образом, целях изда­ются и настоящие «Лекции по древней русской исто­рии», читанные в университете и на Высших женских курсах в Москве. Эти «Лекции», содержащие очерки по истории Киевской и Северо-Восточной, т. е. Суздальско-Московской Руси, связаны с прежним «Очерком» и внеш­не, и внутренне. «Очерк» является собственно дополне­нием к ним, и если он издан раньше, то только потому, что издание его представлялось автору как более настоя­тельная потребность в учебном обиходе. Но в своей науч­ной концепции он связан с представлениями автора о ходе истории Киевской Руси, по отношению к которой Русь Литовская была как бы прямым продолжением, непосредственной преемницей, и о ходе истории Суздальско-Московской Руси как противоположном течении, хотя и вышедшем из одного с литовско-русской историей рус­ла. Эта внешняя и внутренняя связь исторических перс­пектив и склонила меня к решению напечатать также и лекции по истории Киевской и Суздальско-Московской Руси и таким образом дать общее построение русской истории во всех ее главных течениях, до конца XVI века, т. е. до того великого перелома, с которого ныне приня­то начинать уже новую русскую историю.

В объяснение эскизности и неравномерности изло­жения считаю должным указать, что это изложение велось в расчете на обязательное изучение слушателями классического «Курса русской истории» В. О. Ключев­ского. Мой собственный курс был в некоторых случаях расширением и дополнением этого курса, а с другой стороны, кратко касался того, что у Ключевского изло­жено с особой полнотой и обстоятельностью. Само собой разумеется, что помимо этих отличий состав и содержа­ние моего курса определились в зависимости от разных точек зрения на некоторые стороны русского историчес­кого процесса.

При печатании я счел полезным в учебных целях снабдить каждую лекцию указаниями на литературу, по которой можно ближайшим образом расширить изуче­ние вопроса, прежде чем погружаться в специальное изучение его.


 Лекция первая.

Доисторическое население Восточной Европы* и его культура

* В написании имен собственных сохранена орфография источни­ка. — Ред.

                 

Ледниковый период в восточной Ев­ропе и первые следы человека.

 

Территория восточной Европы, на которой родился и вырос русский народ, является давнишним жилищем людей. Наши предки — славяне — расселялись по земле, содержащей в недрах своих человеческие останки и предметы быта многих тысячелетий.

Древнейшие следы пребывания человека в восточной Европе найдены в так называемых диллювиальных пла­стах, образовавшихся в отдаленную от нашего времени и современных климатических условий геологическую эпо­ху. В эту эпоху громадные ледники покрывали среднюю и восточную Европу и, двигаясь к морям, отрывали и перетирали залегавшие под ними каменные породы и, подтаивая, образовывали мощные потоки, которые сно­сили к морям и перемывали продукты разрушения кам­ней — лёсс, глину, песок, валуны и т. д. Глубокие и ши­рокие речные долины нынешней Европейской России — следы этих мощных потоков, устремлявшихся к морям. Человек жил в это время к югу от ледников, в окру­жении исчезнувших теперь и отчасти существующих животных, на которых он охотился, — мамонтов, носо­рогов, пещерных медведей, львов, гиен, волка-собаки, северных оленей. Кости этих животных вместе с костями человека, грубо обтесанными каменными орудиями, кос­тяными поделками и кусочками угля найдены в некото­рых местностях южной России. Эти местонахождения считаются археологами стоянками первобытных людей. Самая замечательная из них Кирилловская стоянка в Киеве. Она залегает под толстым наносом лесса, в слое песка, на глубине 13-20 метров под поверхностью и яв­ляется древнейшим свидетельством человеческой жизни в восточной Европе. Остатки человеческой жизни зани­мают здесь значительное пространство (около десятины) и содержатся в большом количестве; видно, что они на­коплялись здесь в течение продолжительного времени. Моложе этой стоянки по времени — Мизинская стоянка (около села Мизыня) над Десной в Черниговской губер­нии. Она открыта была под довольно толстым слоем лёс­са, но не таким все-таки, как Кирилловская стоянка, в слое выветрившегося ледникового щебня, который ле­жит над слоем лёсса толщиной в метр. Такое местона­хождение указывает на значительно позднейшее ее про­исхождение, по сравнению с Кирилловской стоянкой. На это указывает также и нахождение здесь наряду с остат­ками мамонта и носорога костей лося и северного оленя. Еще более молодой является стоянка Гонецкая, близ села Гонцов на р. Удае в Полтавской губернии. Эта стоянка расположена уже выше слоя лёсса, следовательно отно­сится уже к послеледниковому периоду. Кроме указан­ных трех стоянок подобные же следы первобытного чело­века найдены и в других местах южной России — в Киевской, Черниговской, Волынской, Подольской, Екатеринославской (близ Кривого Рога) губерниях, в пеще­рах Крыма, на Висле близ Пулав (Новая Александрия), в селе Костенках Воронежской губернии, близ села Кара­чарова на р. Оке в Муромском уезде. Вероятно, с течени­ем времени найдены будут и другие такие же стоянки.

 

Культура палеолитической эпохи.

Предметы, най­денные в этих стоянках, т. е. грубо обтесанные камен­ные орудия — скребки, ножи, наконечники, молоты, и костяные поделки (орнаментированные бивни мамонта), имеют большое сходство с такими же вещами первобыт­ного человека, найденными в той же обстановке и в западной Европе. Значит, эта эпоха первобытной куль­туры была когда-то общая для всей Европы. Эпоху эту по преобладанию грубо обтесанных каменных орудий принято называть палеолитической, или древнекамен­ной. Археологами она делится на несколько периодов, на несколько последовательных культур, причем вос­точноевропейская палеолитическая культура относится к культурам типа Солютре и Маделен, т. е. средней и поздней палеолитической эпохи.

Соображая по находимым остаткам, о быте человека в эту эпоху можно заключать, что он был зверолов и рыболов. Небольших животных он поражал кремневым копьем или стрелой и молотом; на крупных — мамон­тов, носорогов, оленей — он устраивал, вероятно, обла­ву, старался загнать их в яму, болото, озеро и здесь убивал. Домашних животных, если не считать волка-собаки, у первобытного человека рассматриваемой эпо­хи еще не было. Пищей для него служило мясо убивае­мых на охоте животных и рыба. Мясо он потреблял в сыром виде, соскабливая его с костей скребками и раз­резая каменными резцами. Впрочем, попадающиеся обо­жженные кости свидетельствуют, что первобытный че­ловек палеолитической эпохи умел уже пользоваться и огнем — этим великим культурным приобретением че­ловечества. Одеждой человека в это время служили, по всей вероятности, шкуры убиваемых им животных. Кро­ме того, от холода и непогоды он укрывался в естествен­ных углублениях и пещерах, где они были, например в Поднестровье и Крыму. В некоторых из них найдены были очаги, каменные орудия, расколотые кости — весь аксессуар палеолитической культуры. Каменные орудия приготовлялись из кремня, который при своей крепости и прочности легко поддавался обработке при помощи ряда ловких ударов. Но в общем орудия эти еще очень примитивны, сделаны при помощи простого отбивания, несколькими ударами, без мелкой обивки, без сверле­ных отверстий. При помощи этих орудий палеолитичес­кий человек обрабатывал дерево и кости, и в раскопках на Десне и Удае найдены костяные стрелы и шила. Глиняной посуды в эту эпоху человек еще не умел де­лать. При всей дикости человеку палеолитической эпо­хи присуще было, однако, чувство изящного, стремле­ние к украшению своего тела и обстановки. Для целей украшения служили привески из просверленных зубов пещерных медведей, костяные бусы в виде столбиков и т. п. Больших, сравнительно, успехов достиг палео­литический человек в резьбе по кости. В Кирилловской стоянке найден большой бивень мамонта, украшенный линейным рисунком, впрочем очень грубым; в Мизынской стоянке найдено много предметов, вырезанных из мамонтовой кости и орнаментированных. Некоторые изображения, особенно животных, прямо поражают сво­ей художественностью. Но при наличии эстетического чувства у первобытного человека не заметно еще чув­ства и сознания религиозного. Нет никаких признаков того, чтобы в палеолитическую эпоху были какие-либо погребальные обряды: умершего человека, по-видимо­му, постигала та же самая участь, как и умершее жи­вотное.

 

Культура неолитической эпохи.

Наряду с описанны­ми древнейшими остатками человеческой жизни на тер­ритории Европейской России, частью в диллювиальных слоях, а частью в аллювиальных, найдены были остат­ки, характеризующие дальнейшее развитие этой жиз­ни, — переход к более совершенным формам быта. В 1876 году профессором Антоновичем были открыты в лёссе около Кирилловского монастыря и затем в других местах по течению Днепра вниз от Киева искусственные пещеры, представляющие собой длинные, сводообраз­ные коридоры в метр шириной и в два метра высотой. На дне этих пещер были найдены остатки пищи в виде раковин речных улиток и костей животных и рыб. Жи­вотные эти были уже те самые, которые ныне являются домашними: лошади, коровы, свиньи. Прогресс быта обнаруживается и в найденных здесь каменных оруди­ях, которые по отделке являются более совершенными, чем палеолиты, и в осколках глиняной посуды, правда, сделанной от руки и плохо обожженной. В 1878-1882 го­дах при устройстве Сясьского канала на побережье Ла­дожского озера профессором Иностранцевым обнаруже­ны были также следы человека, характеризующие переход от палеолитической культуры к новой, более совершен­ной. В торфяном слое были найдены кости человека и животных — тюленя, северного оленя, лося, кабана, зубра, медведя и домашней собаки, и каменные ору­дия — скребки, наконечники стрел, долота, рубила, то­чила частью отбивные, а частью уже отшлифованные, найдено также громадное количество костяных и рого­вых изделий — кости с различными заострениями с одной или обеих сторон, ножи, скребки, иглы, шила, дротики, гарпуны, крючки для ловли рыбы, лопаты и т. п.; затем — осколки больших глиняных сосудов, плохо обожженных, украшенных точечным орнаментом. Шлифованные каменные орудия приготовлены из более мягких, чем кремень, пород (большей частью из слан­цев), сверление в них слабо развито, и отверстия сдела­ны путем долбления кремнем; заметны следы пиления камней. На некоторых костяных предметах видны изоб­ражения тюленя и собаки.

Культура, вырисовывающаяся по этим находкам, является преддверием к более высокой культуре так на­зываемой неолитической эпохи, характеризующейся пре­обладанием шлифованных каменных орудий. Следы этой культуры сохранились в остатках поселений, мастерских и    могильников, рассеянных уже по всей Европейской

России, но более всего на юге. Раскопки обнаружили, что в эту эпоху человек перестал уже удовлетворяться есте­ственными убежищами, а устраивал себе искусственные жилища — пещеры и землянки, или так называемый культурные ямы, крытые сверху. В этих ямах, по всей видимости, человек жил зимой, проживая летом в ша­лашах или хижинах. В настоящее время эти ямы, ко­нечно, засыпаны землей, пеплом и завалены кухонными отбросами; иногда в них попадаются человеческие кости и даже целые скелеты. В некоторых местах были откры­ты группы таких жилищ, которые образовывали посел­ки неолитической эпохи, причем некоторые окружены валом из земли и камней, являясь таким образом остат­ками городов этой эпохи — городищами. Из городищ неолитической эпохи можно указать на Дьяковское близ подмосковного села Коломенского; наибольшее число городищ с остатками неолитической культуры сосредо­точено в южной Волыни. По находимым в этих жили­щах костям животных видно, что прежние крупные животные палеолитической эпохи: мамонты, носороги, пещерные медведи, львы — исчезли и оставались толь­ко северные олени, зубры и туры. Видно затем, что охота за дикими животными все более и более заменя­лась скотоводством, разведением прирученных живот­ных — собак, овец, коз, быков и свиней. Кости этих животных в большом количестве содержатся в кухон­ных остатках неолитической эпохи. Зернотерки, т. е. углубленные камни с другим круглым камнем для рас­тирания зерен, — прототипы ручных жерновов, находи­мые в неолитических поселениях Поднепровья и Поднестровья, свидетельствуют о начавшемся сборе и разведении хлебных зерен. По некоторым признакам можно заклю­чать о начавшемся употреблении и, быть может, разве­дении волокнистых веществ. На некоторых глиняных сосудах орнаменты сделаны путем наложения на их сы­рые стенки нитей, плетений и тканей; среди каменных вещей находятся глиняные пряслицы.

Великие успехи были достигнуты в эту эпоху в обра­ботке камня, кости и глины. Отбитое хорошо рассчитан­ным ударом каменное орудие обтесывается затем легки­ми ударами, и ему придается уже более правильная и целесообразная форма. Некоторые орудия — молоты, топоры, долота, клинья — искусно полируются и полу­чают изящную, иногда прямо художественную форму. В топорах, молотах, булавах для насаживания на ручку продалбливаются или просверливаются правильные от­верстия. Некоторые орудия украшены особыми извая­ниями. Самые орудия становятся более разнообразными; появляются новые формы их, которые не знала палео­литическая эпоха, — булавы, кинжалы, длинные ко­пья, долота, мотыги, зернотерки. Большое и разнооб­разное применение находят также изделия из рога и кости — узкие и широкие полированные топоры, доло­та, спицы, шила и т. п. Что касается обработки глины, то здесь на первый план выдвигается производство гли­няной посуды — корчаг, горшков, чаш, тарелок, кру­жек, бездонных сосудов и т. д. Вся эта посуда приготов­лялась еще без гончарного станка, от руки, но в общем довольно искусно. Для нанесения орнамента служили нити, веревочки, тесьмы, рогожки, сетки, заостренные кости. Посуда обжигалась в особых горнах, выкопан­ных в земле, обтыканных палочками и обмазанных гли­ной. Кроме сосудов из глины приготовлялись пряслица и ткацкие грузики, свистки и различные статуэтки лю­дей и животных, указывающие на начало ваяния.

Раскопки обнаружили возникновение в неолитичес­кую эпоху погребального обряда, что в свою очередь указывает на зачатки верований, на проблески религи­озного сознания. Древнейшим обрядом является погре­бение покойника в яме с поджатыми ногами и с прижа­тыми к лицу руками; впрочем нередки случаи похорон покойника и в выпрямленном положении. Яма иногда имеет следы деревянного сруба или выложена камнями; следовательно для покойника готовили своего рода дом. В яме встречаются каменные орудия и глиняная посуда; следовательно покойник снабжался нужными предмета­ми для загробной жизни. Над могилой насыпался кур­ган, иногда довольно высокий. В Галиции и Волыни открыты были погребения в каменных ящиках (кис­тах), сложенных из тщательно притесанных каменных плит; вместе с костяками в этих кистах найдена была глиняная посуда и каменные орудия. В некоторых ка­менных ящиках вместо костяков найдены урны с пеп­лом и полированные каменные топоры; значит, появил­ся уже обряд сожжения покойников. Найдены были и другие вариации погребения. Так, близ села Волосова Муромского уезда графом Уваровым раскопаны пять человеческих скелетов, положенных в направлении с севера на юг, с рукой, подложенной под голову. Над головами скелетов в слое угля найдены сосуды с пеп­лом, костями зверей и кремневым наконечником изящ­ной отделки. Наконец, в курганах степной полосы най­дены были костяки, выкрашенные красной краской (охрой). По-видимому, трупы при положении их в моги­лу посыпались или обмазывались красной краской, ко­торая потом с распадением тела оседала на костях. Ин­тересно, что такие же окрашенные костяки встречаются и в других странах — в Италии, северной Африке, Аме­рике и Океании. Встречается и такой вариант погребе­ний: покойника клали на дно могилы, подсыпая ему под голову свежей глины; сделанные из этой же глины валики клались на труп; кроме того, с покойником за­капывались каменные орудия и глиняные сосуды.

 

Трипольская культура.

Высшего развития своего культура неолитической эпохи достигла в культуре гли­няных мазанок и раскрашенной посуды, открытой впер­вые покойным В. В. Хвойко в бассейне р. Стугны и Крас­ной, в окрестностях села Триполья и названной поэтому триполъской культурой. Культура эта имела обширное распространение. Следы ее находят в области Десны в Черниговской губернии, в области Днепра в Киевской и в смежных частях Херсонской губернии, в Подольской, в Галиции, Бессарабии, Румынии и далее в славянских землях Балканского полуострова. Раскопки обнаружи­ли, что в это время люди жили в землянках, надстроен­ных сверху деревом, от 3 до 5 метров в длину и ширину. Стены этих жилищ устраивались из плетня или часто­кола и обмазывались глиной с примесью соломы или зерновой шелухи. В середине землянок находилась яма, в которой устраивался очаг. Эти ямы кроме золы напол­нены теперь остатками пищи в виде растворчатых рако­вин, костей оленя, дикой козы, свиньи, коровы, овцы, лошади, рыб и птиц, обуглившихся зерен пшеницы, проса, ячменя и конопли, а также черепками битой посуды и обломками орудий из камня, кости и рога. Рядом с этими землянками открываются сооружения особого рода — глиняные площадки. Они так же, как и землянки, обведены были стенками из кольев, бревен и прутьев, обмазанными глиной и иногда окрашенными. Но здесь нет центральных ям и очагов, нет и кухонных остатков. На полу, обмазанном глиной, стоят пирами­дально сложенные камни, глиняные столбы, в виде усе­ченного конуса, чашеобразные каменные плиты и ог­ромное количество сосудов, наполненных пережженными человеческими костями: черепа и скелеты лежат и пря­мо на полу. По-видимому, таким образом, эти глиняные площадки не что иное, как дома мертвых. Находимые в них сосуды самой разнообразной формы: двойные биноклеобразные, украшенные бороздчатым орнаментом, шарообразные, плошкообразные, покрытые коричневой краской, грушевидные с небольшим отверстием наверху, украшенные спиральным орнаментом. Оригинальной особенностью трипольской культуры являются глиня­ные статуэтки, свидетельствующие о больших успехах художественного вкуса и техники. Одна из этих статуэ­ток из темно-красной глины изображает, например, жен­щину, с лицом, очень похожим на совиное, другая, по­крытая коричневой краской, — женщину в сидячем положении с вытянутыми горизонтально ногами и сло­женными руками и т. д. Интересны глиняные площад­ки, открытые профессором фон Штерном в местечке Петренах, Бессарабской губернии. Здесь кроме урн с человеческими костями находились маленькие сосуды с золой, костями животных или просом; вокруг на земле попадались каменные молотки и топоры, ножи, пилы из кремня и другие предметы. Среди найденных здесь сосу­дов большая часть расписана красной, черной или фиоле­тово-коричневой краской, реже — двумя красками — черной и красной. На некоторых сосудах на местах, ос­тавшихся свободными от геометрического орнамента, изоб­ражены люди (невполне удачно) и животные — лошади, ослы, козы, собаки. Наряду с памятниками живописи здесь находятся и памятники глиняной пластики в виде человеческих фигур и быков с длинными расходящими­ся рогами. Судя по большому совершенству изделий, найденных в Петренах, археологи склонны видеть в пет-ренской культуре более поздний фазис развития той же самой трипольской культуры.

По вопросу о происхождения этой трипольской куль­туры высказывалось мнение, что в ней следует видеть отражение микенской культуры, распространенной на берегах и островах Эгейского моря и предшествовавшей эллинской культуре. Эта культура, распространившись среди варваров, населявших восточную Европу, понизи­лась качественно, подобно тому как произошло это впос­ледствии с эллинской культурой, распространившейся среди скифов и сарматов. Однако то обстоятельство, что население, строившее вышеописанные землянки и пло­щадки, не знало еще бронзы, известной носителям и творцам микенской культуры, и все орудия приготовля­ли из камня и кости, заставляет видеть в трипольской культуре самостоятельную культуру, предшествовавшую эгейской. По мнению проф. фон Штерна, индоевропейс­кое население, создавшее трипольскую культуру, добро­вольно или под напором других племен, покинуло свое первоначальное местожительство, подалось на юг и за­селило берега малой Азии, Эгейских островов и Греции. Здесь оно продолжало развивать свою культуру, кото­рая и достигла пышного расцвета в критско-микенской (эгейской) культуре. Этим переселением объясняется тот факт, что в переходную от каменных орудий к металли­ческим эпоху исчезла в нашей стране художественная керамика не существовала в бронзовом веке и вновь возродилась уже на греческой почве нашего юга, куда она перешла вместе с населением, ее создававшим.

К неолитической эпохе относятся еще так называе­мые мегалитические сооружения, хорошо известные в Западной Европе под именем менгиров, кромлехов и долменов. Менгиры — это большие глыбы камней, вод­руженные в виде обелисков в вертикальном положении. Сооружения из камней, расположенных в виде круга, называются кромлехами. Долмены представляют собой искусственные камеры из грубо обтесанных каменных плит. Менгиры находятся у нас в Волынской, Подольской и Херсонской губерниях; долмены — на Кавказе, в Кры­му и кое-где в Польше. По-видимому, это гигантские вариации тех же глиняных столбов и сосудов, которые находятся на глиняных площадках.

 

Начатки металлической культуры; медь и бронза.

Неолитическая культура в восточной Европе так же, как и в западной, исподволь перешла в металлическую. На это указывает нахождение в обстановке неолитичес­кой культуры изделий из чистой меди и бронзы. Так, в некоторых глиняных мазанках в окрестностях Триполья найдены при урнах медные топорики; в курганах Воронежской и Подольской губерний рядом с каменны­ми фигурируют также и медные предметы; то же самое встречается и в курганах с окрашенными скелетами в Харьковской губернии. Самые формы этих медных пред­метов сильно напоминают каменные орудия. Медные изделия явились раньше всех других металлических, потому что медь самый доступный, самый легкий для примитивной обработки металл. Возможно, что начало этой обработки положено было на стороне, например на Урале. Медные вещи, грубо сделанные, — боевые и ра­бочие топоры, кирки, мотыги, долота, серпы, наконеч­ники стрел и копий — во множестве найдены в так называемых «чудских» курганах Приуралья и западной Сибири. Медь для них добывалась в «чудских» копях южного Урала и Алтая и тут же превращалась в изде­лия, о чем свидетельствует нахождение в этих копях глиняных форм, плавильных горшков для отливки пред­метов. Но впоследствии медь разрабатывалась и в Евро­пейской России. Следы древней разработки и плавления меди найдены также в Бахмутском и Славяносербском уездах Екатеринославской губернии. Что касается брон­зовых изделий, то они, несомненно, стали приготов­ляться и вошли в употребление гораздо позднее медных, ибо для выработки их необходимо знакомство уже с двумя металлами — медью и оловом — и их свойства­ми. Бронзовые изделия найдены в курганах Прикарпа­тья, Херсонской и Екатеринославской губерний, на Подонье, в Вятской губернии (Ананьевский могильник близ Елабуги) и на северном Кавказе (Кобанский могиль­ник), в общем — в незначительном, впрочем, количе­стве. Эти бронзовые изделия — кельты, наконечники копий и стрел, серпы, ножи, кинжалы, мечи, топоры, фибулы и разные другие украшения имеют более совер­шенные, более изящные формы, чем медные. Топоры, рукоятки мечей украшены геометрическим орнаментом или изображениями оленей, лошадей, барсов, рыб и т. п. Фибулы, или застежки, имеют форму лука с натянутой тетивой и также обычно украшены геометрическим ор­наментом. Нахождение форм для отлития бронзовых вещей и кусков бронзового сплава указывает на то, что бронзовые изделия готовились и в нашей стране. Но есть признаки, указывающие и на привоз этих вещей со стороны: некоторые из них носят на себе заметные сле­ды греческого влияния. Медные и бронзовые изделия не заменяли собой полностью изделий из камня и кости. Эти последние сохраняли свое значение в житейском обиходе долгое время после появления медных и бронзо­вых изделий, а в некоторых местах каменные орудия дождались железных. Такое явление наблюдается в кур­ганах сел Гатного и Янкович около Киева, где железные изделия оказались при покойниках наряду с каменны­ми орудиями и примитивной посудой.

 

Железная культура.

Последняя стадия доистори­ческой культуры в нашей стране характеризуется же­лезными изделиями, найденными при раскопках полей погребения на юге России. Поля погребения — это об­ширные могильники без насыпей, расположенные на возвышенных плато или на склонах. На них, на извест­ной глубине находятся костяки или урны с пережжен­ными костями, а вокруг разбросаны стеклянные бусы, подвески из морских раковин с продетыми бронзовыми кольцами бронзовые фибулы, пряжки, пластинки, шила, кольца, железные ножи и серпы, глиняные, а иногда и стеклянные сосуды, серебряные и золотые украшения. По своему типу эти вещи напоминают иногда вещи ранней железной культуры Запада (так называемой Гальштадской). Но наряду с этим много находок этой культуры, относящихся к более поздним, историчес­ким временам, которые подлежат изучению на основа­нии письменных памятников. Железная культура со­единяет, таким образом, доисторические времена с историческими.

Вопрос об этнографической принадлежности доис­торических культур восточной Европы.

Итак в нашей стране, как и в других странах, происходила в доисто­рические времена последовательная смена культур. Ес­тественно возникает вопрос: была ли эта смена результа­том эволюции жизни одного и того же населения, или же она стояла в связи со сменой самого населения? Ант­ропологи указали, что палеолитическая и неолитическая культуры принадлежат населению, преимущественно длинноголовому, тогда как погребения, относящиеся ко времени металлической культуры, открывают перед нами существование в нашей стране нового короткого­лового типа наряду с прежним длинноголовым. На этом основании ученые сначала склонны были предполагать, что каменная культура принадлежала особой, теперь исчезнувшей первобытной расе, тогда как металличес­кая культура принадлежала короткоголовым арийцам, прибывшим позднее в восточную Европу и оттеснившим прежнюю первобытную расу. Но в настоящее время про­тив этого предположения выдвинуты разные соображе­ния. Во-первых, короткоголовость не является устойчи­вым антропологическим признаком арийцев. Народы индоевропейской семьи имеют смешанный тип, и это смешение встречается у одного и того же народа; так, например, северные германцы — длинноголовые; юж­ные — короткоголовые; южные итальянцы — длин­ноголовые, северные — короткоголовые; такие же раз­личия наблюдаются и среди славян. Ученые думают поэтому, что индоевропейские народы еще перед рассе­лением на своей прародине не представляли чистого типа, однородной антропологической расы, что этничес­кий тип индоевропейца уже до расселения мог быть результатом смешения, метизации рас. С другой сторо­ны, и теория переселения в Европу арийцев из Азии в настоящее время уже не встречает признания со сторо­ны ученых, а наоборот — все более и более выдвигается теория, помещающая индоевропейскую прародину имен­но в Европе. Точно так же не встречает признания и мнение, что индоевропейцы расселялись в Европе с уже развитой металлической культурой. Новейшие исследо­ватели, опираясь на данные сравнительного языкозна­ния и археологии, считают возможным утверждать, что индоевропейцы до расселения знакомы были лишь с медью, но употребляли ее мало, так что во времена своего расселения они находились собственно на стадии неолитической культуры и уже после расселения переходили к металлической культуре. Затем, до расселения своего индоевропейцы были народом преимущественно пастушеским, кочевым и, хотя и были знакомы с начат­ками земледелия, но все же преимущественное значение оно получило в их быту уже после их расселения. Все эти соображения, разрушая прежние аргументы о смене культур в зависимости от смены населения, однако не дают возможности установить, что смена культур вос­точной Европы была только эволюцией жизни одного и того же населения. Дело в том, что как только проясня­ется мрак времен, доисторические времена сменяются историческими, восточная Европа оказывается населен­ной народами все-таки разных рас. При таких условиях приходится пока отказываться от этнографических приурочений доисторических культур, от установления последовательной связи между доисторическими куль­турами и позднейшими историческими. В рамки исто­рического изложения пока еще нельзя вдвинуть и рас­положить на своих местах те данные, которые получены доисторической археологией. Историческое изложение приходится все-таки начинать с определенных свиде­тельств о народностях, населявших восточную Европу и об их житье-бытье.

* * *

Более подробные сведения о доисторическом населении восточной Европы и его культуре даны в новейших трудах:

М. Грушевский. Киевская Русь. Т. 1. СПб., 1911.

Д. И. Багалей. Русская история. Т. 1. М., 1914.

Полезно пособие:

Н. Д. Полонская. Историко-культурный атлас по русской истории с объяснительным текстом / Под ред. М. В. Довнар-Запольского, Вып 1. Киев, 1913.

Обзор работ в этой области см.:

И. Н. Бороздин. Некоторые итоги русских археологических иссле­дований последних лет // Древности. Труды Имп. Моск. Археол. Общ. Т. 23. Вып. 1.


Лекция вторая

 

Скифы и сарматы и вопрос об их народности

 

ГРЕЧЕСКИЕ колонии.

Задолго до Р. X. ионийцы из Милета, дорийцы из Гераклеи Понтийской и некоторые другие греки, увлекаемые торговой пред­приимчивостью, основали целый ряд колоний по север­ным берегам Понта Эвксинского и Меотиды, т. е. Чер­ного и Азовского морей. Наиболее значительными из этих колоний были Тира на Днестровском лимане, где ныне Аккерман, Оливия на лимане Гинаписа, т. е. Буга, Херсонес на южном берегу Таврического полуострова. Пантикапея (ныне Керчь) на западном берегу Босфора Киммерийского, Танаис на низовьях Дона, Фанагория (позднее византийская Таматарха, русская Тмутаракань) на восточном берегу Босфора Киммерийского. Поселив­шиеся в этих колониях греки завязали оживленную торговлю с соседними степными варварами, покупая у них скот, кожу, шерсть, хлеб, меха, воск, мед и рабов и сбывая им ткани, вино, оливковое масло и различные предметы искусства и роскоши (между прочим раскра­шенную глиняную посуду) из Греции и Эгейских остро­вов. Кроме торговли, ловля рыбы и заготовление ее в прок разными способами составляли один из важней­ших промыслов этих греков. Торговые сношения сбли­зили греков с варварами, которые не только временно приезжали в греческие города, но даже оставались здесь на житье, научались греческому языку и усваивали гре­ческие обычаи. Вследствие всего этого греки должны были хорошо знать этих варваров и их житье-бытье. В V веке до Р. X. одну из греческих черноморских коло­ний, именно Ольвию, посетил «отец истории» Геродот, прожил в ней довольно долгое время и, наслышавшись здесь рассказов о варварах, припомнив то, что писалось раньше его об этих краях (например, поэтом VII века Аристеем), составил этнографическое описание нашей страны, помещенное им в IV книге «Истории».

 

Известия Геродота о Скифии.

Все пространство зе­мель к северу от Понта Эвксинского от Истра (Дуная) и до Танаиса (Дона) и на двадцать дней пути к северу Геродот называет страной скифов. Страна эта прежде была занята киммерийцами, которые оставили свои сле­ды в названиях Босфора Киммерийского, Киммерийс­ких бродов. Киммерийских стен. Киммерийской моги­лы на Тирасе (Днестре). Скифы, жившие ранее в Азии, теснимые массагетами, перешли Аксарт (Сыр-Дарью), вторглись в землю киммерийцев, которые ушли в Ма­лую Азию. «Земля скифов, — говорит Геродот, — пред­ставляя собой равнину, изобилует травой и хорошо оро­шена; на ней протекают реки: пятиустный Истр (Дунай), за ним Тирас (Днестр), Гипанис (Буг); Борисфен (Днепр), Пантикап, Ипакирь, Герр, Танаис (Дон). Река Борисфен самая прибыльная: доставляет стадам прекраснейшие и очень питательные пастбища, превосходные луга, рыбу в огромном количестве; вода ее очень приятна на вкус и отличается чистотой среди мутных рек Скифии; вдоль ее тянется превосходная пахотная земля, или растет очень высокая трава, там, где почва не засевается; в устье ее сама собой залегает соль; в ней ловятся для соления большие рыбы без позвоночника, называемые осетрами»... Страна скифов производит, по словам Геро­дота, хлеб, чечевицу, лук, чеснок, лен и коноплю; из животных водятся в ней лошади, быки, ослы, кабаны, олени, зайцы, козы, а также пчелы. В общем, таким образом, Геродотова Скифия охватывала степную и от­части лесостепную область бассейнов Днестра, Буга, Днеп­ра и Дона. «Численности скифов, — пишет Геродот, — я не мог узнать с точностью, но слышал два разных суждения: по одному, их очень много, по другому, ски­фов собственно мало, а кроме них живут и другие наро­ды». Сообразно с этим Геродот называет скифами то все племена, живущие в Скифии, то один только народ, который господствовал над всеми другими. И характе­ристика образа жизни скифов выходит у Геродота раз­ная. С одной стороны, он говорит о бедности и бездомовности скифов, о том, что у них нет ни городов, ни укреплений, что они со своими семействами передвига­ются на телегах, что все они — конные стрелки из лука, и пропитание получают от скотоводства, а не от земле­пашества. Но, с другой стороны, он же говорит о ски­фах-пахарях, которые живут плодами своего земледе­лия и торгуют хлебом. В частности, Геродот сообщает о населении Скифии следующее.

Ближайшие к Ольвии местности по Гипанису (Бугу) занимали каллипиды, а севернее их алазоны — народы оседлые и земледельческие, в остальном сходные с дру­гими скифами, а еще севернее до самого истока Гипаниса — скифы-пахари (άροτήρες). Каллипидов Геродот на­зывает эллинами-скифами, отмечая этим культурное влияние греков на скифов и, быть может, этнографичес­кое слияние (позже их звали — Μιξέλληυες). По берегам Борисфена, выше лесистой местности Гилей (на низовь­ях Борисфена), доходя до р. Пантикапа на востоке, жили земледельцы (γεωργοί), которых греки называли борисфенитами. За р. Пантикапом начинались земли коче­вых скифов-пастухов, не сеющих и не пашущих, на пространстве в 14 дней пути от запада к востоку до р. Герра. Далее за Герром жили царские скифы (βασιλείοι), храбрейший и многолюднейший из скифских народов, который считал всех прочих своими рабами. Их земля простиралась до Танаиса, за которым на востоке жили савроматы, и до Таврической земли. Савроматы зани­мали пространство на 16 дней пути к северу; во всей их земле нет ни диких, ни плодовых деревьев. Севернее же их живут будины, занимающие местность, сплошь по­крытую разнородным лесом.

Все эти племена говорили на разных языках, вслед­ствие чего для сношения с крайним восточным наро­дом — агриппаями — скифы и эллины пользовались семью переводчиками и столькими же языками.

Таковы данные Геродота о населении Скифии. Из этих данных выносится впечатление, что имя Скифии уже во времена Геродота было чисто географическим термином, и что Скифия была населена в сущности раз­ными народами, различной культуры, которые все назы­вались скифами, как обитатели Скифии. Это впечатление подтверждается разноречивыми данными о наружности скифов и их быте. Современник Геродота Гиппократ в своей книге «О воздухе, водах и местностях», говорит о скифах так, что в скифах можно видеть народ монголь­ской расы: «Скифы походят только на самих себя: цвет кожи их желтый; тело тучное и мясистое, они безборо­ды, что уподобляет их мужчин женщинам». Те же раз­норечия приходится встречать и в описании быта ски­фов. Геродот называет скифов единоженцами; Гиппократ говорит о полигамии скифов; по одним известиям, ски­фы употребляли такую пищу, какая свойственна кочев­никам: мясо, кобылье молоко, масло, творог и особый напиток вроде кумыса; по другим известиям, скифы питались растительной пищей и т. д. Очевидно, что все эти разноречия происходят оттого, что писатели получа­ли сведения о различных народах, разного происхожде­ния, стоявших на разных степенях культур, но объеди­ненных одним именем «скифов».

 

Скифы и славяне. Иранские элементы в Скифии.

Здесь сам собой ставится вопрос: не было ли среди этих народов наших предков — славян? На этот вопрос ряд русских ученых отвечал утвердительно, основываясь на толковании речных названий и личных имен Геродотовой Скифии и на чертах быта, как он описывается Геро­дотом. Так, по мнению Забелина, некоторые имена скиф­ских рек звучат совершенно по-славянски. Таковы — Борисфен (Днепр), Истр (Дунай), Тирас (Днестр), Пората (Прут). Борисфен, по догадке Забелина, испорченное гре­ками имя Березины, как, вероятно, назывался в старину Днепр (теперь это название удержалось только за его верхним притоком, принимавшимся прежде за его верх­нее течение); Тирас — очевидно, испорченное греками «Старый», как и называется теперь один из верхних притоков Днестра; Истр и Пората — несомненно, славян­ские имена. Забелин усматривает славянство и в самоназ­вании скифов, приводимом Геродотом: сколоты — то же, что позднейшие «склавы», греко-римских писателей; саклаб, секалиб, сиклаб — арабов. Аналогия быта скифов с бытом позднейшего приднепровского славянства также склоняет Забелина к мысли о тождестве скифских пле­мен с славянами: то же занятие земледелием в среднем Приднепровье, та же торговля с Грецией, те же морские набеги на берега Малой Азии. Легко видеть, как шатка вся эта аргументация, основанная на рискованных фило­логических сближениях имен, на аналогиях быта, кото­рые могли проистекать вовсе и не из родства племен, а из одинаковых условий жизни нашего юга. Между прочим в гипотезе Забелина не объясняется, почему же при посто­янном славянском населении нашего юга исчезли старые якобы славянские имена рек «Борисфен», «Тирас», «Истр» и заменились новыми «Днепр», «Днестр» и «Дунай».

Самоквасов в своих «Исследованиях по истории рус­ского права» пошел еще дальше Забелина и признал тождество скифов вообще с славянами. За это тожде­ство, по его словам, говорит прежде всего литературная традиция греко-римских писателей, которые обычно называют нашу страну Скифией, а русских славян — скифами. Иорнанд, например, делит варварскую Европу на две части: Германию и Скифию, разделяемые р. Вис­лой; в Скифии он помещает «давний и многолюдный народ Винидский, по различию племен и поселений на­зываемый различными именами, но преимущественно склавинами и антами». Византийские писатели, говоря­щие о нападении руссов на Царь-Град — патриарх Фотий, Георгий Амартол и др. — совсем даже не упомина­ют имени славян: определяя народность неприятеля, осадившего Царь-Град, они называют его россами, наро­дом «скифского» происхождения. В то же время землеписец Равенский (около 886 года), перечисляя европей­ские страны, называет Скифией прародиной славян: Sexta ut hora noctis scytharum est patria, unde sclavinorum est prosapia. Лев Диакон в своем описании войны Святосла­ва с болгарами и греческим царем Иоанном Цимисхием совсем не пользуется именами «славяне» и «анты». Рус­ская земля называется у него Скифией; русские вои­ны — скифами; лодки, одежда, вооружение и оружие руссов, русские верования и русский язык называются скифскими; сам Святослав Игоревич именуется скифом. Даже в нашей летописи, по словам Самоквасова, есть данные, свидетельствующие о тождестве славян и ски­фов. Начальная летопись, перечисляя славянские пле­мена, жившие в восточной Европе, говорит между про­чим: «улучи, тиверци, седяху по Днестру, по Бугу и по Днепру оли до моря; суть грады их и до сего дне; да то ся зваху от грек Великая Скуф». Но что следует из всех приведенных данных? Только то, что имя Скифии в приложении к нашей стране в литературной, книжной традиции греков и римлян пережило бытие самого пле­мени скифов в нашей стране, что скифами они называли по книжной традиции всех обывателей нашего юга, не­зависимо от их происхождения и только. Что касается известия нашей летописи, то оно, очевидно, заимствова­но у греков. Само по себе это свидетельство таково, что из него нельзя в сущности вывести заключение о тожде­стве славян и скифов. Здесь констатируется только то, что страна, занятая известными славянскими племена­ми, называлась раньше у греков «Великой Скифией».

Не ограничиваясь приведенными доказательствами, Самоквасов пытался найти подтверждение своей гипоте­зы о тождестве скифов и славян в остатках скифского языка, сохранившихся в собственных именах скифов. Но уже Шафарик в своих «Славянских древностях» при­шел к иному выводу относительно этих остатков скифс­кого языка. «Удивительно, — говорит он, — что даже при поверхностном знании языков зендского, мидийского и персидского замечается ясное и разительное сход­ство скифских слов с языками зендским и мидийским». Шафарик указывал на окончание xais в приводимых Геродотом личных именах, которые равняются зендскому kšies, новоперсидскому šah, в греческой передаче ξης; на окончание πειτης в тех же именах, которое рав­няется зендскому paitis, и т. д. Позднейшие исследова­ния К. Цейса, К. Мюлленгофа, В. Томашека и В. Ф. Мил­лера над именами скифских царей и божеств вполне подтвердили эти первоначальные наблюдения и приводят к выводу, что скифы, если не все, то по крайней мере господствующие племена, были иранского происхожде­ния. С этими выводами филологов вполне совпадают и некоторые известия о родстве скифов с иранцами, иду­щие от древних писателей. Сам Геродот роднит скифов с савроматами, жившими за Доном, позднейшими сарма­тами. Но сарматов Диодор Сицилийский называет вы­ходцами из Мидии; Плиний считает их также ветвью мидян. Аммиан Марцеллин самих скифов считает единоплеменниками персов. Так падают вышеизложенные аргументы Самоквасова о тождестве скифов и славян.

Но центр тяжести в аргументации Самоквасова по­коится на сопоставлении быта скифов и славяноруссов. Геродотовы скифы, — говорит он, — и славяноруссы последних столетий язычества одинаково поклонялись огню, небу, земле, солнцу, луне и богам борьбы с приро­дой и людьми. Скифы и славяноруссы не имели храмов, поклонялись своим богам только посредством жертво­приношений, и особенно почитали бога войны, не имели специальных служителей богам — класса жрецов, но имели многочисленных гадателей, знахарей-волхвов, кудесников и т. д. И в разных подробностях верований и культа скифов и славян встречаем черты разительного сходства. Скифы, встречавшие труп царя, проделывали приблизительно то же самое, что и славяне на похоро­нах своих покойников, по туземным свидетельствам (житие Константина Муромского) и иноземным (Ибн-Даста), — отрезывали себе часть уха, обрезывали волосы, делали порезы на руках, царапали лоб и нос, прокалы­вали левую руку стрелами и т. д.; в могилу царя скифы клали одну из его жен, предварительно задушивши ее, а также виночерпия, конюха, вестовщика, т. е. делали то же самое, что позже делали русские, погребавшие вмес­те со своими государями их жен, рабов, рабынь и близ­ких людей — секретаря, визиря, лекаря и любимца, как рассказывают арабы. Над могилой умершего царя скифы делали земляную насыпь, на которой по истече­нии года справляли поминки, принося в жертву 50 всад­ников, подобно тому как справляли тризну на могиль­ном холме и родственники умершего у славян.

Но все это сходство верований и обрядов скифских и славянских вовсе еще не есть доказательство непремен­ного тождества скифов и славян. Ведь с подобными же верованиями и обычаями, какие констатированы Геродо­том у скифов, приходится встречаться и у других наро­дов, а не у одних славян. Подобные же верования и обычаи можно констатировать и у германцев; отдельные черты можно заметить и в культе египтян и финнов и т. д. Очевидно, что в религиозной эволюции, через ко­торую проходят разные народы, как в эволюции общече­ловеческой психики встречаются сходные моменты.

То же самое в сущности приходится сказать и о сходстве юридических обычаев скифов и славян, на которые также ссылается Самоквасов в доказательство тождества славян и скифов. Скифские цари, по рассказу Геродота, вместе с преступником казнили и его детей мужского пола. Самоквасову этот обычай напоминает постановление Русской Правды, в силу которого разбой­ник осуждался на поток и разграбление с женой и деть­ми, и он не прочь видеть здесь одно из доказательств тождества скифов и славян. Но несомненно, что здесь проявляется не тождество племен, а общий всем перво­бытным народам инстинкт общественного самосохране­ния — желание уничтожить врагов общества со всем их отродьем. Точно так же у разных народов на известной ступени их политического развития существовал обы­чай решать свои тяжбы убийством и кровью — око за око, зуб за зуб, на что также указывает Самоквасов как на доказательство тождества скифов и славян.

Итак, в распоряжении исторической науки нет дан­ных, которые бы давали право с уверенностью говорить не только о тождестве скифов и славян, но и нахождении среди скифов славян, о распространении первоначальной славянской оседлости в южных степях России. Лингвис­тические данные обнаруживают иранство скифов или, по меньшей мере, присутствие среди них иранских племен.

 

Сарматы в Скифии; их племена.

Господство скифов в степных пространствах нашего юга заменилось с тече­нием времени господством сарматов, вследствие чего и наша страна получила у греков и римлян имя Сарматия, которое держалось в книжной традиции столь же долго, как и имя Скифия.

Сарматы, во времена Геродота кочевавшие где-то за Доном, в IV веке до Р. X., по свидетельству Скилакса, продвинулись на запад и жили уже по обеим сторонам Дона. В конце I века до Р. X. и в начале I века по Р. X., в известиях Страбона, Овидия, Диона Хризостома, сарма­ты выступают уже как главная орда на всем протяжении от Мэотиды (Азовского моря) до Истра, а Диодор Сици­лийский поясняет, что «сарматы выведенные скифами из Мидии со временем размножились, опустошили и обратили в пустыню большую часть Скифии и прогнали ее население». Но как видно из показаний Страбона и дру­гих писателей того же времени, древнейшее «скифское» население наших степей не исчезло под сарматским на­тиском, но стало жить вперемежку с сарматами.

Новые племена, нахлынувшие в наши южные степи по словам Страбона, в большинстве были кочевниками и только кое-где, около Истра и Мэотиды, занимались земледелием. Они жили в войлочных кибитках, перево­зимых на возах, и переходили со своими стадами с места на место. Народ этот был воинственный, славившийся уменьем вести войну на конях. Их всадники имели шле­мы и панцири — кожаные и металлические; в битве употребляли копья, луки и мечи. Изображения сарматов-языгов на римских барельефах колонны Марка Ав­релия и на керченских фресках вполне подтверждают эти сообщения: варварские всадники здесь имеют на себе или короткие кирассы, или длинные, ниже колен, халаты с нашитыми на них твердыми пластинками. По словам Павсания (II век по Р. X.), сарматы, за недостат­ком железа, очень искусно выделывали свои панцири из пластинок, нарезанных из конских копыт (такие панци­ри действительно находятся в раскопках). Говоря о на­ружности сарматов, античные писатели отмечают, что сарматы отличались длинными рыжеватыми (flavus) волосами, вид имели суровый и дикий; одежда их имела полное сходство с персидской.

В половине I века по Р. X. господствовавшая на пра­вом берегу Днепра сарматская орда языгов передвинулась далее на запад и заняла земли между Дунаем и Тиссой. После ухода языгов господствующим племенем в наших степях стало другое сарматское племя — роксоланы,, т. е. белые аланы. Во II веке за кочевниками наших степей утверждается имя алан, которое вытесняет собой из упот­ребления прежнее имя сарматов. В конце II и начале III века на Черноморье проникают с севера германские племена готов и герулов. Готы заняли земли по Днепру и далее на запад до Дуная и предгорий Карпат, разделив­шись на восточных — остроготов, иначе грейтунгов и западных — визиготов, иначе тервингов; герулы распо­ложились восточнее — над Мэотидой и частью в Крыму, аланы оттеснены были в Придонские и Прикавказские степи. Кроме того, по-видимому, часть их была покорена готами и вошла в состав Готской державы.

К какой же ветви народов относили сарматов древние писатели? Плиний говорит, что по слухам сарматы род­ственны с мидянами. Диодор Сицилийский прямо утвер­ждает, что сарматы были выведены скифами из Мидии. Как же можно отнестись к этим утверждениям древних писателей? «Трудно думать, — говорит В. Ф. Миллер, — что такое убеждение древних писателей о родстве сарма­тов с мидянами не имеет никакого основания. Мидяне и персы были хорошо известны грекам и римлянам, и едва ли без основательной причины могла какому-нибудь древ­нему географу явиться мысль сближать между собой по происхождению два такие друг от друга отдаленные на­рода, как сарматы и мидяне. Мы можем не придавать значения утверждению Диодора Сицилийского, что сар­маты были выведены скифами из Мидии, но должны допустить, что это утверждение было вызвано желанием объяснить положительный факт, представлявшийся стран­ным, именно этническую близость сарматов с мидянами, состоявшую, конечно, в том, что оба народа говорят близ­кими друг к другу простыми языками. Родство сарматс­кого языка с мидо-персидским должно было быть извест­но грекам, из которых многие, вследствие известных отношений к персам, имели случай хорошо изучить пер­сидский язык» (Осетинские этюды III, 85, 86).

 

Сарматы и славяне.

Не все, однако, историки умо­заключали таким образом. По мнению Забелина, те на­роды, которые греко-римские писатели называют сар­матами, были на самом деле не сарматы, а славяне. Сарматами греко-римские писатели называли наших славян ради высокого стиля, избегая простонародных имен и прибегая к книжным. Ранее таким книжным именем было имя скифов. Но после поражения скифов Митридатом Понтийским во II веке по Р. X. слава этого имени померкла, и греко-римские писатели взяли дру­гое имя — «сарматы». Имя сарматов прочно утверди­лось у них за славянами в отличие от германцев, а Сарматией римские писатели стали называть именно область славянских поселений.

Что так называемые сарматы были собственно славя­не, это, по мнению Забелина, видно из их племенных имен, как они передаются у Страбона († 45 год) и Птолемея (II век по Р. X.). Страбон около Днестра помеща­ет тирегетов, а за ними далее на восток языгов, на север бастарнов, между Днепром и Доном роксолан, на низо­вьях Дуная певкинов, а на западном побережье Кас­пия — витиев. По Забелину все эти племена не кто иной, как тиверцы нашей летописи, жившие по Днест­ру, языки, быстряне, русь, буковины, вятичи. Таким образом здесь открываются не только исторически изве­стные племена восточных славян, но и еще новые — языки, быстряне, буковины. Другие племена восточных славян Забелин открывает у Птолемея. В ставанах Птолемея он видит словен нашей летописи и путем разных догадок открывает их местожительство как раз около озера Ильменя; в саварах Птолемея — наших северян; в стурнах — обитателей бассейна Припяти, в которую де впадает р. Стырь, неподалеку от которой находится Тур-озеро, Туриск город. Турья река и Туров город: стурны — это туровцы нашей летописи; в идрах Птолемея Забелин усматривает дреговичей, а в хунах — кыян на­шей летописи. Воображение Забелина уносится так дале­ко, что он открывает позднейшие русские города в горо­дах, о которых упоминает Птолемей: Азагарион — это Чигирин (кстати сказать, построенный заведомо во вто­рой половине XVI века), Лейнон — Волынь, Сарвакон — Червень и т. д. Так как ни у Страбона, ни у Птолемея нет собственно определенных показаний о местожительстве этих племен и расположении городов, то Забелин сво­бодно производит все свои сближения и толкования. Но при этом он наталкивается на одно серьезное препят­ствие: сарматы в известиях римских и греческих писа­телей являются кочевниками, между тем как славяне изображаются у них народом оседлым, земледельчес­ким. Забелин старается обойти это препятствие таким образом. По его мнению, римские и греческие писатели изображали быт сарматов не по действительным наблю­дениям, а по установившимся представлениям о Ски­фии и ее обитателях. Скифия по древним понятиям означала степь; кто жил в скифии, тот необходимо был кочевником. Так поступил, между прочим, и Аммиан Марцеллин, давший наиболее подробное, но чисто фан­тастическое изображение быта этих мнимых сарматов.

Нельзя, однако, не видеть искусственности и натя­нутости этого последнего соображения. Трудно допус­тить, чтобы римляне не знали хорошо сарматов, с кото­рыми у них было так много дел в I, II и III веках по Р. X., и оседлых земледельцев представляли только по традиции кочевниками. С роксоланами они воевали в 69 году по Р. X. по случаю вторжения их в Мизию. Тацит, рассказывая об этом, изображает роксолан ко­чевниками: по его словам, они вовсе неспособны к пе­шим сражениям; когда же поотрядно пускаются в бой на конях, то едва ли какая рать может устоять против них. Чтобы избавиться от их нападений, римляне долж­ны были посылать им ежегодные подарки. При Марке Аврелии сарматские племена — языги, роксоланы, ала­ны и др. — воевали с римлянами в союзе с маркоманнами. Но особенно ожесточенную борьбу с сарматами им­перия вела в последние три десятилетия III века при императорах Аврелиане и Пробе, которые получили даже титул «Сарматский». Борьба эта продолжалась и при их преемниках до Константина Великого включительно. Все это дает полное основание предполагать, что в рим­ское общество должны были проникать более или менее верные сведения о сарматах. Поэтому нет основания не доверять известиям современных римских писателей, изображающих сарматов кочевниками. А если так, то нельзя видеть в них славян, о которых с самого начала греко-римские писатели говорят как об оседлом, земле­дельческом народе.

 

Народность сарматов.

Что касается сближения имен, то оно является также натянутым и несостоятельным. Наблюдения новейших исследователей над остатками языка сарматов, сохранившимися в их собственных име­нах, приводят к заключению, что сарматы были иран­цы, и таким образом вполне подтверждают заявления древних писателей о родстве сарматов с мидянами и персами. Покойный В. Ф. Миллер указывает, что имя царя языгов, приводимое Дионом Кассием, — Βαυάδασπος находит себе этимологическое объяснение в иранских корнях van — побеждать и aspa — конь (укротитель коней); другое имя Ζαντικός сводится к иранскому гла­гольному корню zan — рождать; воинственный сарматс­кий крик marha, упоминаемый Аммианом Марцеллином; сопоставляется с авестийским marha — смерть, новоперсидским marg — смерть; имя одного из сарматс­ких племен Ρωξολανοί, объясняется из иранского корня rohs — светлый и значит «светлые аланы»; имя языгов объясняется из корня yazu — большой, высокий и т. д. Иранство сарматов Миллер доказывает и другими кос­венными уликами. Одним из самых видных сарматских племен являются аланы. В средние века имя «алан» прилагается к кавказскому народцу, именуемому у гру­зин ос, у нас в старину ясы, теперь осетины. Исследова­ние же языка осетин совершенно определенно указывает на его принадлежность к иранской семье. По историчес­ким свидетельствам и данным лингвистическим, ны­нешние осетины являются только остатками крупного племени, которое кочевало когда-то на равнинах Пред­кавказья до самого Дона и даже по Дону. Но роксоланы, кочевавшие от Днепра до Дона, были теми же аланами  (светлые аланы). Значит, по всему протяжению наших степей до конца IV века господствовал иранский эле­мент. Этим объясняются названия крупнейших рек на­шего юга — Дон, Днепр, Днестр, в которых слышатся корни, родственные осетинскому дон, что значит река. Этим же объясняется, вероятно, существование многих имен в греческих надписях Ольвии, Пантикапеи и осо­бенно Танаиды, которые выводятся из иранских корней; этим же объясняются и иранские названия некоторых городов нашего юга, как, например, Ардабда (Феодосия), т. е. семисторонний город, Сугдая (Судак) — святой, чистый.

Итак, на памяти истории степи нашего юга в течение продолжительного периода, почти в тысячу лет, были обиталищем преимущественно иранских племен. Как скифы, так и сарматы поддерживали деятельные сношения, с одной стороны, с греческими колониями, раски­данными по берегам Черного и Азовского морей, с дру­гой стороны, с восточными соплеменниками — иранцами, которые присылали их князькам оружие, драгоценные ткани и т. д. Таким образом, скифы и сарматы подвер­гались двойному влиянию эллинской и иранской культур, и под этим влиянием сложился у них своеобразный быт, своя собственная скифо-сарматская культура, па­мятники которой в огромном количестве остались на юге нашей страны и в настоящее время усердно изуча­ются нашими археологами.

* * *

По вопросу о народности скифов и сарматов, кроме указанных трудов Грушевского и Багалея, данные и  мнения можно почерпнуть ближайшим образом в трудах:

И. Е. Забелин. История русской жизни. Ч. 1. М., 1908.

Д. Я. Самоквасов. Исследования по истории русского права. М., 1894.

Д. И. Иловайский. Разыскания о начале Руси. М., 1882.

В. Ф. Миллер. Осетинские этюды. Т. 3. М., 1887.


Лекция третья

 

СКИФО-САРМАТСКАЯ КУЛЬТУРА И ЕЕ ЗНАЧЕНИЕ  В ИСТОРИИ РОССИИ; СОСЕДИ СКИФОВ        И САРМАТОВ

 

СКИФО-САРМАТСКИЕ курганы.

Скифо-сарматские древности открываются в погребальных курганах. Во многих местах нашего степного простран­ства на гладких равнинах возвышаются насыпи значи­тельной величины и правильной формы. Некоторые из них имеют вид земляных пирамид до 10 сажень высоты и до 150 сажень в окружности, обложенных у основа­ния камнями. Их зовут обыкновенно толстыми моги­лами. Наряду с ними иногда поднимаются продолгова­тые насыпи меньшей величины, называемые долгими могилами. Эти насыпи издавна привлекали к себе вни­мание обитателей степей, которые догадывались, что эти насыпи — могилы знатных людей и царей прежних народов и могут содержать разные сокровища. Вслед­ствие этого степные курганы издавна раскапывались людьми, искавшими кладов и сокровищ, и небезуспеш­но. Обратили на них внимание и ученые люди, археоло­ги. Припомнив, что рассказывает Геродот о погребении царей и знатных людей у скифов, археологи пришли к заключению, что эти курганы представляют из себя скиф­ские могилы. Содержание Геродотова рассказа об этом погребении должно было и ученых заохотить к раскоп­кам, ибо обещало богатую научную добычу. Геродот рассказывает, что всех царей скифы погребали с особы­ми почестями и особым образом. Тело умершего, вскрыв живот и вычистив, наполняли благовонными семенами и травами, обмазывали воском, укладывали на колесни­цу и везли по степи к ближайшему подвластному наро­ду, оттуда к следующему и т. д., пока не объезжали всех подвластных племен. «Кто привезенное тело при­мет, делает то, что и царские скифы: урезывают себе ухо, остригают волосы, порезывают кругом мышцы, ца­рапают лоб и ноздри и прокалывают левую руку стрела­ми». Каждое племя, встретив останки царя, потом со­провождало их до места погребения. Народу таким образом накоплялось в шествии великое множество. Места погребения находились в стране, называемой Герра, как назывался и народ, там живший, в том месте, до которого можно было плыть по Борисфену (значит, око­ло порогов). Здесь вырывали большую четырехугольную яму, а в ней устраивали отдельные пещеры, как бы особые комнаты, из которых в одной погребали царя на кровати, водрузив по сторонам копья и устроив на них крышу из брусьев и ивовых прутьев. В остальных пеще­рах, сначала удушив, погребали одну из царских жен, виночерпия, повара, конюшего, письмоводца, вестоносца и царских коней, вместе с золотыми чашами и со всякими драгоценностями из одежды и домашнего оби­хода, большей частью тоже золотыми. Совершив похо­роны, все наперерыв друг перед другом засыпали моги­лу землей, стараясь сделать насыпь как можно выше... Через год справлялись поминки, при чем погибало еще 50 человек, самых лучших служителей умершего царя, и 50 наилучших коней. Их убивали и мертвых всадни­ков на мертвых лошадях ставили на столбах и кольях вокруг кургана. Таким образом, на основании Геродотова рассказа, можно было надеяться найти в курганах-могилах предметы скифского быта, домашней обстанов­ки. Эти ожидание вполне подтвердились. Курганы дали обильные коллекции предметов быта разного времени и притом не одних только скифов, но, по-видимому, и соплеменников их — сарматов. Различить то, что при­надлежит скифам и что сарматам, ввиду их родства и однородности культурных влияний, под которыми они находились, не представляется возможным. Получен­ные археологические данные приходится поэтому при­знавать как данные одной скифо-сарматской культуры.

Кульобская могила.

Раньше других царских могил, в 1831 году, была раскопана и обследована могила Куль­обская в 6 верстах от г. Керчи. Гробница ее имела квад­ратную форму с крышей и состояла из каменных плит. В ней стоял кипарисовый саркофаг царя, а рядом та­кой же другой саркофаг, очевидно, царской супруги (он, впрочем, истлел, и от него сохранились только руч­ки и ножки). Саркофаг царя разделялся на две части: в одной было положено тело царя, а в другой его оружие; между прочим здесь найден был меч с рукояткой, обло­женной золотом, с надписью. Царь был погребен с раз­личными драгоценностями. На стенах гробницы висели дорогие платья, которые, конечно, истлели; от них оста­лись только металлические украшения в виде золотых и электроновых (из смеси золота и серебра) бляшек. На голове царя уцелела войлочная шапка в виде башлыка, унизанная различного рода драгоценностями. Среди дру­гих предметов здесь найдены были четыре амфоры гре­ческого типа и знаменитая Кульобская ваза, храня­щаяся ныне в Императорском Эрмитаже в Петрограде. В углу гробницы найден скелет коня, а рядом головой к нему лежал скелет, вероятно, раба-конюха. Посредине гробницы на земле найден скелет царицы. Царица    имела на голове электроновую диадему, на шее золотое  сканное монисто с привесками и золотую гривну, на руках золотые браслеты с изображением охоты грифов на оленей.

 

Чертомлыцкая могила.

Вторая замечательная «скиф­ская» могила —Чертомлыцкая (верстах в 20 от города      Никополя Екатеринославской губернии) была раскопана И. Е. Забелиным в 1862 году. Могила представляет об­ширный курган высотою до 26 саженей по откосу и в окружности до 165 саженей, обложенный при подошве сажен на 7 камнем. Когда этот курган раскопан был на 1,5-2,5 аршина сверху, стали попадаться черепки раз­битых амфор и разные вещицы, составлявшие конский убор: железные удила, бронзовые баранчики, пуговицы» запоны разные в виде птичьей головы, бронзовые, золо­тые и серебряные бляхи разной величины и формы, колокольчики, соединенные с бляхами железной цепоч­кой, бронзовые стрелки и т. д. Под ними найдены были бронзовый прорезной шар с трубкой для надевания на древко, бронзовые изображения львов, драконов и птиц; также с трубками для надевания на древко. Когда в  насыпи прорыт был известный участок до глиняного материка, обнаружилась четырехугольная продолгова­тая яма, засыпанная черноземом, и в стороне от нее еще пять ям, две небольшие овальной формы, а три поболь­ше — квадратные. В одной могиле овальной формы был найден остов человека, лежавшего лицом к главной гроб­нице. На шее у него был серебряный, покрытый листо­вым золотом обруч, около правого уха золотая серьга греческой работы, на среднем пальце правой руки — золотое, свитое спиралью из проволоки, кольцо; рядом со скелетом справа лежали железное копье и такая же стрела или дротик, причем древки их уже совершенно истлели; у тазовой кости — кучка бронзовых стрелок с ясными следами истлевшего кожаного колчана. В дру­гой овальной могиле лежал в том же положении другой скелет, у которого на шее был золотой витой массивный обруч (около 0,5 фунта весом), у головы справа — кучка бронзовых стрел с остатками древец, которые были рас­писаны киноварью поясками; подле кисти левой руки найдено еще несколько таких же стрелок. В квадратных могилах было найдено 11 конских скелетов, из них 5 с серебряными уздечными нарядами, а 6 с золотыми уз­дечными и седельными. Уздечные наряды состояли из массивного наносника, изображавшего бюст какого-то животного, из 2 больших блях с изображением птиц, из 2 небольших массивных пуговиц, из 6 больших пуговиц или блях с ушками. Седельный наряд каждого коня заключал: 4 пластины, украшавшие седло, 4 большие пуговицы или бляхи с ушками, железную пряжку и серебряное кольцо, вероятно, от подпруги. На двух ко­нях, кроме того, находились шейные бронзовые уборы из больших и малых блях в виде полумесяца с приве­шенными колокольчиками. Главная могила оказалась расхищенной; на дне ее, после того как вынут был чер­нозем, оказались отпечатки красок голубой и кармин­ной, по-видимому от стенок гроба, остатки истлевшего дерева и тростника, железные скобы и гвозди. Это рас­хищение произведено было через особую подземную ла­зейку, выкопанную сбоку кургана. Но похититель не все успел вынести — лазейка обвалилась и засыпала его землей, а часть набранных им в могиле вещей оказалась в подземном коридоре и пещерках, выкопанных в виде ниш из этого коридора. Тут найдены: две большие мед­ные вазы, одна с шестью ручками в виде козлов, бронзо­вый светильник о шести рожках, 5 колчанов бронзовых стрел, 7 ножей, меч с рукояткой, обложенной золотом, бронзовое ведерцо, куча золотых блях (около 700 штук) со множеством золотых пуговок, служивших украшени­ем какой-либо одежды или покрывала, остатки коего лежали под этими вещами. На четырехугольных бляш­ках изображена в профиль сидящая женская фигура с зеркалом в левой руке, а перед ней стоящая фигура скифа, пьющая из рога; на других бляшках изображе­ны женские головы, розетки, медузина голова; больше всего бляшек треугольных горошчатых. Тут же были найдены два золотых перстня, один с резным изобра­жением собаки, другой с изображением быка, золотое массивное кольцо, золотой наконечник от ножен меча, золотая чеканная доска, служившая покрышкой для лука, другая с ножен меча — обе с изображением сцен из греческой мифологии, 5 мечей с рукоятками, покры­тыми чеканным золотом, причем на четырех изображе­ны грифоны и олени, а на пятом превосходно вычекане­но изображение охоты и вверху две бычьи головы без рогов, много пластинок от железных и бронзовых набор­ных поясов и т. д.

Но хищники, к счастью, не попали в побочные четы­ре гробницы, которые выкопаны были по углам главной гробницы на два аршина ниже ее уровня и сообщались с ней покатыми спусками. В этих могилах найдены муж­ские скелеты и женский, по-видимому царицы. Мужс­кие скелеты имели бронзовые или золотые обручи на шее, с изображениями львов на концах, на руках золо­тые браслеты, на пальцах золотые кольца, у пояса, с левой стороны, ножи с костяным черенком и мечи с рукоятью, покрытой золотом с грубыми изображениями грифонов и оленей, на чреслах пояса, состоявшие из бронзовых пластинок, подле — колчаны с бронзовыми стрелками, копья и стрелы с железными наконечника­ми; у одного остова в головах лежала бронзовая чашка с серебряными ручками и серебряный кувшинчик, у дру­гих лежали глиняные амфоры. У женского остова на шее был найден золотой массивный гладкий обруч око­ло 1 фунта весом с изображением по концам львов; око­ло ушей две серьги, состоящие из колец с семью подвес­ками каждое; на лбу золотой чеканный травами венчик с бляшками в виде цветков и розеток; около головы и всего корпуса лежали рядом 57 четырехугольных бля­шек с изображением прямо сидящей женщины и сто­ящего справа от нее мальчика — с зеркалом в руке (бляшки эти служили каймой какого-либо покрова); на кистях рук были широкие гладкие золотые браслеты и стеклянные бусы, на девяти пальцах гладкие золотые перстни, а на одном с изображением летящей степной птицы вроде драхвы и т. д. Кроме скелетов и украше­ний, с которыми были положены в могилы трупы, в одном из этих подземелий найдена была целая куча золотых украшений в виде пластинок с изображениями драконов, львов, оленей, трав, цветов, плодов; драко­нов, терзающих оленей; драконов, борющихся со сфинк­сами; в виде бляшек круглых, четырехугольных, треу­гольных с изображениями медузиной головы. Геркулеса со львом, льва, терзающего оленя, грифа, зайца, тельца и пр.; в виде пуговиц разной величины и формы, бус, украшенных сканью, запон в виде сфинксов и т. п. Все­го найдено около 2500 предметов. По-видимому, все эти украшения нанизаны были на одежды, которые повеше­ны были в этом подземелье и затем истлели (остались крючки, на которых они висели, и перетлевшие ткани). В другом подземелье найдена была знаменитая серебря­ная ваза вышиной в аршин и в диаметре до девяти вершков с изображениями сцен из скифской жизни; подле нее — большая плоская чаша на поддоне, укра­шенная желобками и травным узором, с двумя ручка­ми, под коими изображены рельефно женские фигуры; на ней — большая серебряная ложка с рукоятью, укра­шенной в конце кабаньей головой. Наконец, в этих же подземельях найдено было несколько глиняных амфор греческой работы.

 

Быт скифов и сарматов.

     Подобные же вещи найдены были и в других могилах того же типа в Екатеринославской. Таврической, Киевской, Полтавской и Харьковс­кой губерниях и в области Кубанской. Все эти предме­ты, найденные археологами, подтверждают и дополняют те известия о быте скифов и сарматов, которые мы име­ем от древних писателей.

Мы видели, что Геродот восточных скифов называет не сеющими и не пашущими. Современник Геродота Гиппократ дает яркое изображение этого быта. «Назы­ваются они кочевниками, — пишет он, — потому, что у них нет домов, а живут они в кибитках, из которых наименьшие бывают четырехколесные, а другие шестико­лесные; они кругом закрыты войлоками и устроены по­добно домам, одни с двумя, другие с тремя отделениями. Они непроницаемы ни для воды, ни для снега, ни для ветров. В эти повозки запрягают по две и по три пары безрогих волов. В таких кибитках помещаются женщи­ны, а мужчины ездят верхом на лошадях; за ними сле­дуют их стада овец и коров, и табуны лошадей. На одном месте они остаются столько времени, пока хвата­ет травы для стад, а когда ее не хватит, переходят в другую местность. Сами они едят мясо, пьют кобылье молоко и едят иппаку (сыр из кобыльего молока)». С этим описанием сходны и описания быта сарматов, даваемые Страбоном и другими греко-римскими писате­лями. Археология вполне подтверждает эти данные. По­чти все изображения, найденные в могилах Скифии и Сарматии, рисуют нам быт степных кочевников: на Чертомлыцкой вазе изображены сцены приручения коней; на бляшках мы видим скифов, охотящихся в степях за зайцами; в другом месте 3 всадника преследуют оленей и т. д. Конь является лучшим товарищем и другом ски­фа, и скиф не расстается с ним и по смерти, кладя его с, собой в могилу, иногда в богатом золотом и серебряном уборе. Изображения скифов на вазах и бляшках и най­денные в могилах вещи дают возможность восстановить одежду скифов: это одежда лихих наездников. Скифы носили рубахи, не доходившие до колен, с узкими рука­вами и кожаные узкие или матерчатые широкие штаны. Поверх надевали или безрукавки, или короткие кафта­ны с узкими рукавами и косыми полами, более длин­ными спереди, чем сзади; некоторые были опушены мехом. Существенной частью скифской одежды был кожаный пояс с прорезами и пряжкой, на котором они носили колчан со стрелами, лук и меч. Обувью у скифов служили кожаные полусапожки, перевязанные двумя ремнями. На голове скифы носили башлыки из кожи или верблюжьей шерсти, состоявшие из нескольких кус­ков, причем один из них закрывал затылок и спускался на спину. Цари носили повязки (диадемы) и дорогие шапки из материи, кожи и металла, опушенные мехом. Женщины носили длинные одежды с длинными узкими рукавами и головной убор вроде кокошника. Как мужс­кая, так и женская одежда украшалась нашитыми на нее бляшками круглой, овальной, четырехугольной фор­мы, количество которых, а равно и материал зависели от знатности лица. На одежде Кульобского царя были повешены 266 золотых бляшек весом до 2,5 фунтов в общей сложности, а на платье царицы золотых бляшек было на 3,5 фунтов (474 штуки). Кроме бляшек укра­шением одежды служили металлические и стеклянные бусы, трубочки с каемками, пуговки, привески и бубен­чики. Скифы носили также украшение в ушах в виде серег (мужчины в одном правом ухе), шейные обручи, кольца и браслеты на руках. Вооружение скифов, по данным археологических раскопок, состояло из копий, мечей, топоров, луков со стрелами, щитов и лат, желез­ных или бронзовых.

Греческое влияние на быт скифов и сарматов.

Укра­шения, находимые в скифо-сарматских могилах, и раз­личные предметы быта свидетельствуют о значительном греческом влиянии на быт наших степных варваров. Греки, очевидно, работали на варваров, сбывали им про­дукты своего производства. Среди глиняных сосудов в могилах попадается очень много расписных ваз с гречес­ким клеймом; попадаются бронзовые, иногда позоло­ченные зеркала, костяные пластинки с изображениями сцен из эллинской жизни и мифологии (бег колесницы, суд Париса). Особенно замечательна золотая пластинка из Чертомлыцкого кургана с рельефными изображения­ми национальной греческой жизни. Эта пластинка изоб­ражает как бы два этажа. В нижнем этаже на левой стороне группа женщин сидит внутри дома и прислуши­вается к тому, что происходит в соседнем помещении, которое представляет уже открытый дворик. Здесь груп­па из трех беседующих мужчин. Средняя из женщин изображена с сильным волнением на лице, между тем как изображение крайнего мужчины полно равнодушия и спокойствия. Впереди мужчин изображена женщина с ребенком, лицо ее печально. В верхнем этаже пластин­ки на правой стороне три фигуры, из которых одна изображает юношу в греческом одеянии, который с кин­жалом в руке бросается на женщину, от него убегаю­щую, а две другие фигуры удерживают юношу от поку­шения. На левой стороне изображен мужчина, который обучает натягивать лук маленького мальчика.

Греки делали для варваров вещи и с изображениями их собственной варварской жизни или же сцен столкно­вения варваров и греков. Сцены из варварского быта изображены на Чертомлыцкой и Кульобской вазах. Чертомлыцкая серебряная ваза имеет форму амфоры и была предназначена, вероятно, для вина: внутри ее шейки приделано мелкое ситечко, а в нижней части три носи­ка; один в виде окрыленной лошадиной головки, а два в виде львиных головок. Подножие, шейка, ручки и все украшения густо вызолочены. Корпус вазы покрыт ус­ловными, стилизованными изображениями травянистой растительности вперемежку с совершенно реальными изображениями диких голубей и журавлей. Фриз занят сценами степной жизни. На первом плане изображены две спокойно пасущиеся лошади. Направо молодой скиф, припав на одно колено, арканом старается удержать бегущую от него лошадь; налево то же самое делает пожилой скиф, откинувшись назад и присев на корточ­ки. В верхней части фриза два скифа спереди и один сзади обуздывают коня; рядом справа спокойно стоящий скиф вынимает что-то из мешка; за ним скиф стреножи­вает усталого коня; на левой стороне скиф, держа за узду коня одной рукой, другой поднимает ему ногу для осмотра. Над этими сценами изображены два грифона, терзающие оленя. Все фигуры — из литого серебра, при­креплены к полю фриза (в настоящее время не сохрани­лись нити, изображавшие арканы и уздечки); изображе­ние сделаны художественно, вычерчены отчетливо все детали. На Кульобской вазе (11-1 века до Р. X.) изображены сцены из военной жизни. Царь в золотой диадеме с усталым лицом, опершись на копье, сидит на возвы­шении и выслушивает вестника, стоящего пред ним на коленях, опершись на щит; рядом сидящий скиф натя­гивает на лук соскочившую тетиву; затем изображен скиф, который запустил другому в рот пальцы и иссле­дует челюсть, причиняя больному большие страдания; далее один скиф перевязывает другому узкой тесьмой раненую ногу. Сцены из борьбы скифов и греков изобра­жены на золотой пластинке ножен меча из Чертомлыцкого кургана. Предводитель греков зовет вперед своих отставших воинов; в это время предводитель скифов пытается нанести греку удар мечом. Следующая сце­на — скиф хочет проткнуть копьем раненого молодого грека, которого пытается унести другой грек. В следую­щей группе грек мечом поражает уже раненого скифа, который отбивается от него топором; на помощь скифу несется всадник с копьем, но лошадь его споткнулась. За этой группой изображена сцена перевязки ноги у раненого грека, на лице которого изображено большое страдание. В конце изображена убегающая лошадь, сбро­сившая с себя воина, который лежит ничком на земле. Украшая вещи реальными сценами из скифского быта, греческие художники наряду с этим угождали вкусу варваров и условными орнаментами, вроде, например, вышеупомянутых грифонов, растений и т. п. Этот орна­мент, имеющий много общего с искусством средней Азии, по-видимому, приходил к скифам с востока от их едино­племенников, с которыми они имели сношения. Восточ­ный вкус сказался также и в пестрой орнаментации золотых и бронзовых изделий драгоценными камнями и цветными стеклами.

Есть данные думать, что не все вещи, находимые в скифо-сарматских могилах, были привозного происхож­дения. На одной металлической пластинке с изображе­нием льва и пяти других животных стоит греческая надпись Ποράχο. По-видимому, это— имя мастера, который делал пластинку, и хотя оно изображено гре­ческими буквами, но несомненно варварское (аналогич­но Фарнак). На одном сосуде прямо подписано по-гре­чески: ξηβανοχονταρούλας έπίει, т. е. Ксебанокутарулас сработал. Имя это также варварское, а не греческое. Очевидно, скифы и сарматы, проживая в греческих ко­лониях, научались там мастерствам разного рода. Воз­можно, что у них были и свои собственные технические знания, развившиеся в общении с восточными сопле­менниками. К туземным скифским произведениям от­носятся, по-видимому, бронзовые и медные сосуды на довольно высоких ножках, иногда украшенные сверху рельефными фигурами барана, овцы, а иногда просто орнаментом. Это, быть может, были те самые котлы, в которых, по сообщению Геродота, скифы варили мясо жертвенных животных.

 

Обратное влияние скифов и сарматов на быт гречес­ких колоний.

Скифы и сарматы не только воспринима­ли культурное влияние греков, но и в свою очередь оказывали известное влияние на уклад греческой жизни на берегах Понта Эвксинского. Культурный синкретизм можно заметить не только в жизни скифов и сарматов, но и в жизни самих греков. Этот синкретизм происхо­дил от племенного сближения греков и варваров. Уже Геродот отмечал это племенное сближение, указывая на эллинов-скифов, обитавших вблизи Ольвии, на дворец скифского царя в Ольвии. Но явственнее всего этот факт проявлялся в так называемом Боспорском царстве.

Ядром этого царства была греческая колония Пантикапея. К ней еще в V веке присоединился город Нимфея, входивший в состав Делосского союза, а в IV веке Феодо­сия, вследствие чего архонты Пантикапеи превратились в архонтов Боспора и Феодосии. Эти архонты покорили целый ряд варварских племен, живших по соседству, и сделались таким путем архонтами и царями. Вследствие объединения под одной властью греков (к комплексу Пантикапея, Нимфея и Феодосия присоединились еще Фанагория и Горгиппия, ныне Анапа) и варваров изменился совершенно внутренний жизненный строй в Боспоре Ким­мерийском. Вместо обычной греческой городской респуб­лики здесь установилась с течением времени монархия восточного типа. Вещественные памятники Боспорского царства обнаруживают сильную варварскую стихию в его жизни. В керченских катакомбах римской эпохи мы видим изображение не греков-горожан, а степных поме­щиков-коневодов и землевладельцев, отстаивающих свое достояние своими войсками, дружинами и отрядами. Эти люди не чистые греки. Анализ имен, сохранивших­ся на некоторых надгробных плитах, свидетельствует об их иранском, т. е. скифо-сарматском происхождении. Уборы богатых покойников, находимые в катакомбах; все эти шапки, диадемы, обилие золотых украшений — говорят также о варварстве обитателей Пантикапеи. Гре­ков и варваров сблизило не столько подчинение одной власти, сколько общая экономическая деятельность. Боспорское царство было крупным производителем и экс­портером хлеба и рыбы. Ежегодно вывозилось отсюда в Афины около 400 тысяч медимнов хлеба. Хлеб этот про­изводился окрестными варварами — таврами, скифами и сарматами, покупался и перепродавался греками. Это экономическое общение тесно сближало греков и варва­ров и приводило к их племенному слиянию. Племенной и культурный синкретизм открывается и в других гре­ческих колониях нашего юга. В этом отношении особен­но поучительным является рассказ Диона Хризостома, посетившего Ольвию в 100 году по Р. X. По его словам, жители Ольвии уже нечисто говорили по-гречески, живя среди варваров, хотя и не утратили племенного чувства и знали почти всю Илиаду наизусть, боготворя ее героев, больше всего Ахилла. Одевались они уже по-скифски, нося шаровары и плащи черного цвета. Непрерывно вели они борьбу с варварами, которые затопляли и разоряли их города, но вместе с тем приезжали к ним торговать и т. д. Таким образом, на юге нашей страны совершался тот же самый процесс эллинизации варваров и варваризации эллинов, который происходил и в странах пере­дней Азии и Египта, особенно со времен походов Алек­сандра Великого и широкого рассеяния греков в пределах бывшего Персидского царства. На юге нашей страны вы­рабатывалась особая разновидность так называемой эл­линистической культуры.

Эта культура, несмотря на то что была сметена при­ливом в наши степи новых варваров тюркского племе­ни, не осталась без значения и влияния и для жизни русского народа. Ее семена от обитателей наших степей заносились далеко на север, в лесные области, к тем племенам, которые поглотила впоследствии русская на­родность. Таким путем эллино-скифо-сарматский мир принимал известное участие в культурной доисторичес­кой подготовке нашей народности.

 

Северные соседи скифов и сарматов.

Какие же пле­мена жили к северу от скифов и сарматов? Геродот называет невров, живших на севере от верховьев Днеп­ра, андрофагов, живущих по среднему Днепру, меланхленов (черноризцев) — на восток от андрофагов, будинов, живущих на север от савроматов. Но что это были за племена, и в каком отношении стоят они к поздней­шему населению наших лесных пространств, на этот вопрос мы не можем отвечать по состоянию историчес­ких сведений. Первые определенные свидетельства о населении наших лесных пространств имеются от рим­ских и греческих писателей I и II веков по Р. X. По словам Плиния Старшего († 79 году по Р. X.), возле Вис­лы, которая была границей Сарматии, жили венеды. Тацит (1 100 году по Р. X.) говорит, что венеды были рассеяны на огромном пространстве к востоку от Вислы, между