Электронные книги по юридическим наукам бесплатно.

Присоединяйтесь к нашей группе ВКонтакте.

 


 

 

Теория юридического процесса

Под общей редакцией

профессора

В. М. Горшенева

ХАРЬКОВ

ИЗДАТЕЛЬСТВО   ПРИ   ХАРЬКОВСКОМ

ГОСУДАРСТВЕННОМ   УНИВЕРСИТЕТЕ

ИЗДАТЕЛЬСКОГО   ОБЪЕДИНЕНИЯ

«В ИЩА  ШКОЛА»

1983

/


>>>2>>>

 

В монографии изложены результаты научного поиска обобщенной характеристики правовых форм деятельности органов социалистического государства: правотворчества, правоприменения, учредительной и контрольной деятельности. Основное внимание уделено] раскрытию содержания теории юридического процесса как комплексной системы: генетическим и логическим истокам этой теории; конституционным принципам соотношения традиционных и нетрадиционных юридических процессов; природе, содержанию и структуре процессуальных производств, стадий и режимов; системе процессуального права; содержанию, структуре и особенностям норм процессуального права. Сформулированы рекомендации по дальнейшему совершенствованию законодательства и практики его применения.

Для научных работников и специалистов в области государственного управления.

Авторский    коллектив

B.   М.   Горшенев,   д-р  юрид.   наук,   В.   Г.   Крупин,  канд.   юрид. наук,  Ю.  И.  Мельников,  канд.  юрид.  наук,   И.  М.   Погребной, канд. юрид. наук, И. Б. Шахов, канд. юрид. наук, И.  В, Бенедик,

C.   Н.  Олейников

Рецензент: заместитель заведующего отделом теории и истории государства и права Института государства и права АН УССР, канд. юрид. наук В. В. Оксамытный

Редакция гуманитарной   литературы

1202000000—022   ,„«,,                                        fi?\ Издательское обт,единение

М226(04)—85                                                         vJi/«Вища школа», 1985


>>>3>>>

ПРЕДИСЛОВИЕ

Теория юридического процесса, по нашему глубокому убеждению, может рассматриваться как относительно замкнутое научное образование, объединяющее /систему знаний о процедуре осуществления самых разнообразных нормативно-правовых предписаний регулятивного и охранительного назначения Л Основополагающей целью формирования теории юридического процесса как научного комплекса является такое структурирование его понятийного аппарата, которое позволило бы при обобщении единых признаков ычленять специфику составных подразделений, имеющих особенности своего содержания и назначения, в зависимости от того, какую отрасль материального права они обслужив ают.1

Видимо, практически целесообразно и теоретически оправданно обособлять в качестве наиболее совершенного, исторически устоявшегося и традиционно отработанного юрисдикционный процесс (гражданский и уголовный), несущий на себе нагрузку исключительно правоохранительного характера и непосредственно выполняющий функцию защиты прав, свобод и интересов граждан от всяких посягательств. Однако, в свою очередь, трудно понять и тем более согласиться с такими мнениями в советской юридической науке и, отчасти, практике, (в которых недостаточно определенно обосновывается необходимость всемерного совершенствования процедуры в регулятивной, неюрисдикционной сфере правового регулирования?)

В современных условиях значительно активизировалась процедурно-процессуальная регламентация самых различных областей государственного руководства обществом: существенно усовершенствована процессуальная сторона избирательного законодательства, приняты регламенты высших представительных органов государственной власти, законодательно закреплен порядок организации работы с наказами избирателей, усовершенствовано наградное производство и т. д. Все это необходимо осмыслить в свете понятийного аппарата процессуальной науки, выяснить связанность регламентируемых отношений с системой советского права и попы-

1*                                                                                                              3


>>>4>>>

таться найти реальные возможности для унификации всего категориального арсенала в единый и однородный понятийный комплекс.

Обращает на себя внимание и состояние «процессуального нигилизма», выражающегося в некотором противопоставлении юрпс-дикционного процесса и неюрисдикциошюй процедуры. Причем это противопоставление обосновывают ссылками на традиционность и исторически сложившуюся привычность. Учитывая особую природу социалистического государства и права, их нетрадиционное социальное назначение, а также историческую оригинальность, можно упрекнуть представителей исключительно юрисдикционного процесса в известной узости мышления, в жестко традиционном подходе к оценке новых, нетрадиционных и необычных явлений политического и юридического порядка в условиях развитого социализма.

Изложенное побуждает комплексно осмыслить наметившиеся тенденции развития советской правовой системы, современные достижения нашей юридической науки и на этой основе предложить иное решение проблемы, не совпадающее по многим аспектам с традиционным  представлением.

В настоящей монографии ставится задача раскрыть содержание, обосновать практическую значимость и теоретическую целесообразность нового направления в юридической науке — теории юридического процесса как комплексной, логически единой системы знаний о всех правовых формах государственной деятельности. Цель такого исследования сводится, с одной стороны, к уяснению однородности всех правовых форм деятельности органов социалистического государства как стабильных способов, непосредственно обеспечивающих упрочение режима социалистической законности и правопорядка, а с другой — к доказательству не только возможности перенесения методологии традиционного юридического процесса на-все правовые формы деятельности государства, но и необходимости соединения усилий ученых-процессуалистов традиционного и нетрадиционного направлений в коллектив единомышленников. От такого объединения, несомненно, выиграют и наука и юридическая практика, которые информативно много еще недополучают. Потери юридической науки выражаются в том, что до сих пор остро ощущается пробельность в логическом строе ее категориального арсенала, [когда процессуальные категории не нашли еще строго определенного места в системе юридических знаний] Юридическая же практика лишена возможности использовать обобщенную систему методологии по проблемам совершенствования процессуального законодательства, повышения эффективности его  применения.

Именно этой цели и подчинено содержание монографии, которая композиционно  состоит   из   двух   частей — теории   юридического


>>>5>>>

процесса как системы знаний о правовых формах деятельности органов государства и теории процессуального права как регулятора   отраслей   государственной  деятельности.

В первой части монографии одним из отправных моментов являются отработка понятийного аппарата теории юридического процесса, установление соотношения ее категорий с понятийным аппаратом юридической науки. Основное же внимание уделяется раскрытию содержания составных элементов юридической процессуальной формы: процессуальных производств, процессуальных стадий и процессуального режима. Одновременно выясняется их роль в упрочении режима социалистической законности.

Вторая часть посвящена комплексному исследованию процессуального права как специфического блока в структуре советского общенародного права. Непосредственно ставится задача выяснить природу и основные принципы процессуального права, его структуру и назначение, особенности норм процессуального права. Попытка такого комплексного и системного исследования проблем юридического процесса в советской правовой науке предпринимается впервые.

В основу содержания книги положены принципиальные выводы виднейшего ученого-юриста, члена-корреспондента АН УССР, лауреата премии ООН Петра Емельяновича Недбайло, по существу явившегося одним из родоначальников теории юридического процесса.

Авторский коллектив составляют члены кафедры теории государства и права Харьковского юридического института, участвующие в разработке комплексно-целевой программы научно-исследовательской работы по теме «Основные принципы и способы повышения качества и эффективности юридического процесса как комплексной системы упрочения режима социалистической законности в развитом  социалистическом  обществе».

Авторы выражают глубокую признательность профессорам И. Я- Дюрягину, С. Ю. Кацу, А. С. Пиголкину, В. Г. Сокуренко, Ф. Н. Фаткуллину, доцентам В. С. Зеленецкому, В. В. Оксамыт-ному за ценные замечания и рекомендации, способствовавшие улучшению   качества   книги.


>>>6>>>

Глава I               МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ

ТЕОРИИ ЮРИДИЧЕСКОГО ПРОЦЕССА

1 еория юридического процесса — это системное научное образование, уходящее своими гносеологическими и генетическими корнями в теорию социалистического права. Она призвана унифицированно и обобщенно определить все разновидности юридической практики как комплексной системы и дать интегративную картину категориального арсенала, понятийного аппарата, пока еще разобщенного по различным отраслям процессуальной юридической науки: административной, гражданско-процессуальной, уголовно-процессуальной, советского строительства и т. д. Это необходимо для того, чтобы в конечном счете были обеспечены благоприятные условия оптимального междисциплинарного (межотраслевого) общения, взаимопонимания между представителями различных отраслей юридической науки, прежде всего общей теории государства и права и отраслевых юридических наук.

Отметим, что в юридической науке успешно решено немало такого рода задач научного поиска унифицированных понятий и обобщенных категории. Например, это относится к формированию теории юридической ответственности1, в основе которой лежит учение о традиционных формах ответственности: уголовной, гражданской и т. д., разработке теории правонарушения, выведенной прежде всего из учения об уголовном преступлении2, и т. п. Примечательно, что эти разделы общей теории социалистического права не встречают каких-либо возражений или критических замечаний о недопустимости общих, расширительных понятий юридической ответсп енности и правонарушения, куда в качестве отдельных видов включают уголовную ответственность и уголовное преступление. Здесь особенно очевидно то, что от таких обобщений нисколько не пострадали традиции отраслевого научного моделирования, а общая теория социалистического права и многие отраслевые юридические науки значительно обогатили свой категориальный арсенал. Так, в науке советского государственного права плодотворно исследуется государственно-правовая ответственность как специфическая разновидность юридической ответственности3. Кроме того, общая теория социалистического права благодаря унифицированным понятиям и обобщенным категориям усилила свой науковедческий потенциал и методологическую функцию.

1. Генетические и логические истоки теории юридического процесса как комплексной системы

Теория юридического процесса есть закономерное следствие, естественный результат диалектического и логического продолжения (научных поисков в исследовании правовых форм государстЕенной деятельности как важнейшего аспекта учения о соотношении  государства и  права.Д


>>>7>>>

Одними из первых попытку решить вопрос о правовых формах государственной деятельности предприняли С. А. Голунский и М. С. Строгович, которые еще в 1940 г. предложили конструкцию о так называемых формах осуществления функций социалистического государства и соответственно определили, что функции государства реализуются: законодательством — изданием законов Верховным Советом СССР, управлением (административной деятельностью) — осуществляемым правительством и ведомственными органами, правосудием — осуществляемым выборными судьями4. Jla.-ким образом_,_ каждая правовая форма органически _связывадась с определенными органами государства. Указанная~Тсонцепция не стала стабильной~и общепринятои~однако она послужила толчком для дальнейших теоретических поисков, которые в конечном счете завершились созданием более стройной и логически обоснованной концепции о правовых формах деятельности органов государства. Заслуга в этом прежде всего принадлежит Н. Г. Александрову и его последователям8, которые выделили две основные формы — правотворчество и_ правоприменение и в_качестве основания такого подразделения предложили отношение'этих форм деятельности к действующему праву как социальной реальности.

Двухвидовая характеристика правовых форм деятельностТПТри-знана сейчас общей теорией социалистического права" и всеми отраслевыми юридическими науками7. Однако и на этом научный поиск не прекратился. Исследования всего многообразия реальных сфер правового регулирования навели на мысль о том, что возможно еще более содержательное, более емкое и одновременно более профессиональное унифицирование правовых форм деятельности. Например, {есть основания для обособления самостоятельной правовой формы, которая далеко не укладывается в рамки традиционных представлений о правотворчестве и правоприменении. Такой правовой формой, по нашему мнению, может быть учредительная ^деятельность, имеющая свои специфические особенности и, следовательно, правомерно претендующая на понятийную индивидуализацию. Кроме того, в свете предписаний Конституции СССР 1977 г., выделяющей контроль как однопорядковую функцию с принятием решения и его исполнением (ст. 103) и тем самым последовательно воплощающей идеи марксизма о представительных учреждениях как подлинно «работающих корпорациях», следует признать вполне обоснованной попытку вычленить в качестве специфической разновидности правовых форм и кштдалышА-прм=-цесс8.

Существенным обстоятельством, поощряющим возмо2кдосхьбр-сновать обособленность теории юридического процесса как комл. плексной системы, являются исследование и решение вопроса о том, почему составляющие его разновидности определяются как


>>>8>>>

«правовые формы». Как ни странно, но в юридической науке и особенно в ее процессуальных отраслях этот аспект проблемы остается неизученным, а попытки уточнить их понятийную характеристику вообще не предпринимаются9. Видимо, нельзя считать такое положение удовлетворительным, ибо оно не отвечает требованиям понятийной культуры юридической науки и не способствует дальнейшему научному поиску.

Реальное выяснение природы правовых форм деятельности как исходного обстоятельства в понимании сущности и содержания юридического процесса возможно только на основе обнаружения, исследования и вычленения соответствующих признаков, свойств, объективно присущих формам и пронизывающих их содержание. В качестве предварительного подхода считаем нужным сосредоточить внимание на следующих признаках.- Прежде всего юридическая природа/'правовой формы деятельности заключается в том, что она связана с рассмотрением юридического дела, т. е. осуществляется на основе норм права и всегда влечет определенные юридические последствия. Это деятельность строго уполномоченных субъектов. Ее результаты, как правило, закрепляются в официальных документах. Кроме того, порядок осуществления правовой формы деятельности обычно фиксируется в процессуальных нормах и обеспечивается соответствующей системой правил юридической техники.

Все указанные свойства характерны в первую очередь для юрисдикционных процессов как правовых форм классического порядка. Однако эти свойства в равной степени можно обнаружить и в других правовых формах. Целесообразно подчеркнуть, что они являются вполне естественным достоянием всех форм нетрадиционного процесса, в том числе таких, как правотворчество, учредительная и контрольная деятельность.

Обобщая изложенное, можно предложить следующее определение юридического процесса. Юридический процесс это комплексная система органически взаимосвязанных правовых форм деятельности уполномоченных органов государства, должностных лиц, а также заинтересованных в разрешении различных юридических дел иных субъектов права, которая: а) выражается в совершении операций с нормами права в связи с разрешением определенных юридических дел; б) осуществляется уполномоченными органами государства и должностными лицами в пользу заинтересованных субъектов права; в) закрепляется в соответствующих правовых актах официальных документах;^ регулируется процедурно-процессуальными нормами;(о) обеспечивается соответствующими способами юридической   техники.

Определение понятия, формулировка дефиниции юридического процесса, установление его онтологии должны, с одной стороны,

е


>>>9>>>

возможно полнее и точнее отражать юридический процесс как реальное явление, особую разновидность юридической практики, а с другой — сформировать, так сказать, структурный научный конфигуратор этого явления, выделить в нем специфические черты и тем самым создать возможность для дальнейших исследований проблем совершенствования процессуального законодательства и практики его применения. Представляется также, что выработка единого общего понятия, научной дефиниции юридического процесса, вычленение общего и особенного в его природе, установление структуры и определение функции составляющих его элементов имеют не только теоретическое, но и практическое значение. Прежде всего это относится к потребностям формирования цельного, профессионального мировоззрения юристов-практиков и других лиц, выполняющих управленческую функцию.

Признание самостоятельности теории юридического процесса как комплексного научного образования — результат не только поступательного развития науки теории социалистического права. Само становление теории юридического процесса как научного направления имеет весьма существенное назначение, ибо призвано способствовать формированию профессиональной юридической основы в разнообразном управленческом труде, а точнее — рассчитано на формирование нормативной культуры и дисциплинированности должностных лиц, воспитание у них чувства профессионального долга и служебного достоинства. Поскольку в конечном счеге ^исследование общих принципов юридического процесса как комплексной системы обеспечит перенесение навыков уважительного отношения к процедурным правилам и закону, классически отработанных в правосудии вообще, во все другие области государственной деятельности/]Последнее важно иметь в виду, потому что традиционное процессуальное мышление зиждется на принципе: только судебная деятельность должна осуществляться при строжайшем соблюдении процедурного порядка, а все иные правовые формы могут с ним и не считаться 10. Такой подход, к сожале-- нию, господствует и сейчас. Видимо, это можно пока квалифицировать в качестве издержек увлеченности традициями, которые, по нашему мнению, уже нельзя признать эффективными. Традиционные процессуалисты должны проявить определенное великодушие, своего рода щедрость и допустить тем самым возможность широкого понимания юридического процесса.

Традиционное представление о процессе как исключительно юрисдикционном имеет глубокие исторические корни и подчас выражается в несколько неуважительном отношении к процедуре и ее неукоснительному соблюдению в неюрисдикционных правовых формах, в позитивном аспекте правового регулирования. Эта процедура обычно подается представителями традиционного   процесса


>>>10>>>

как явление второго сорта, более низкого порядка по сравнению с юрисдикционной процедурой. Кроме того, всякие попытки отождествить, поставить в один ряд процедуру позитивного порядка и юрисдикционныи процесс расцениваются как недопустимое посягательство на классичность, богатство и содержательность понятия «юридический процесс». Например, А. М. Васильев полагает, что «при такой постановке вопроса понятие процессуальной формы юрисдикционной деятельности обедняется, а специфика правоприменения в процессе организующей управленческой деятельности не выделяется». Одновременно он считает, что утверждать о наличии правовой процессуальной формы без соответствующих на то законодательных решений для нее некорректно11. Другие ученые квалифицируют попытку расширительного понимания процесса как коренной недостаток этой новой концепции и предупреждают, что если принять ее, «то под понятие юридического процесса или процессуального права подойдут совершенно различные по своему существу явления... Защита в ученом совете диссертации на соискание ученой степени, проведение и обсуждение результатов обследования деятельности учреждения или организации —все это и многое другое оказывается есть «юридический процесс», поскольку регулируется «процессуальным правом» и облекается в «юридическую процессуальную форму». И далее подчеркивается, что «данная концепция (или конструкция) имеет искусственный характер и совершенно не выражает подлинной сущности процессуального  права»12.

Согласиться со всеми приведенными упреками в адрес концепции расширительного понятия юридического процесса нельзя по целому ряду причин. Прежде всего мнения представителей традиционного процесса противоречивы и неубедительны. Это особенно обнаруживается в самом^определении понятия «процесс», которое они формулируют. Так, 1М. С. Строгович считает, что процесс есть такая процедура, «которая развертывается в виде последовательных, регламентированных, друг с другом связанных, облеченных в определенные правовые формы и к определенной правовой цели направленных действий. Именно так это происходит в судопроизводстве»13. В связи с этим напрашивается вопрос: а разве процедура защиты диссертации или принятия закона не характеризуется теми же признаками последовательности, регламентированности, связанности и целенаправленности, т. е. теми обстоятельствами, которые выделяют в качестве специфичных в юрисдикцион-ном процессе? Несомненно, что все это содержится во всяком порядке осуществления полномочий любым органом государства, любым должностным лицом. И сама степень значимости этого порядка для непосредственно заинтересованного участника нисколько не ниже, чем в судопроизводстве.

Ю


>>>11>>>

О слабости аргументации М. С. Строговича свидетельствует и следующее. Во-первых, он утверждает, что процесс есть все же пр'оцедура, хотя и не всякая. Но главное, как вытекает из его высказываний, автор убежден, что процесс есть процедура. Во-вторых, в позиции М. С. Строговича обнаруживается очевидная несогласованность, поскольку в одном месте он говорит о процедуре в широком смысле слова, где процесс есть только специальное, особенное, а в другом — выделяет из процесса в качестве особенного процедуру и процедурное правило14. Короче, установить во взглядах автора понятийную определенность и строгую методологическую позицию невозможно. И вообще говоря, любые попытки противопоставить процедуру и процесс как в реальном, так и в понятийном плане бесперспективны, поскольку в сфере общественного мнения эти понятия отождествляются, и вряд ли удастся достигнуть их иного толкования.

Особенно обращает на себя внимание существенное замечание в адрес представителей нетрадиционного понимания юридического процесса. М. С. Строгович, например, пишет, что трактовать все) как «юридический процесс» и объединять под этим абсолютно все — от порядка выдачи справки в учреждении до порядка деятельности законодательного органа — неверно, ибо это не только не повышает значение порядка в теории и практике применения норм права, но и искажает смысл, придаваемый в теории и практике термину^ «процесс»16.

По нашему мнению, в данном утверждении налицо ряд очевидных неточностей. Во-первых, в суждениях автора обнаруживается абсолютно непонятное, ничем не оправданное пренебрежение к такому процессуальному институту, как порядок выдачи различных справок, которые подчас имеют значительно большую социальную ценность и юридическую значимость для большинства людей, чем отдельные проце:суальные действия или процессуальные документы для лиц, вынужденных быть участниками гражданского или уголовного судопроизводства. Такой пренебрежительный подход не способствует преодолению фактов бюрократизма, бездушного отношения к нуждам людей, что иногда приводит к установлению своего рода принципа презумпции виновности. Примеров подобного рода встречается еще много, и они требуют соответствующей специальной и юридической оценки, а следовательно, и более заостренного внимания с позиции уважительного традиционного подхода к установленному порядку вообще.

Во-вторых, как известно, К. Маркс в оценке роли процедуры в неюрисдикционных формах государственной деятельности придерживался совершенно иных соображений и не допускал какого-либо противопоставления порядка, установленного в судопроизводстве, и порядка в деятельности законодательного органа. Он, в частности,

11


>>>12>>>

отмечал, что «ту роль, которую в судах играет судопроизводство, в законодательных органах играют порядок дня и регламент» [И, 374], т. е. совершенно не допускалось какое-либо различие между порядком осуществления полномочий в этих вообще-то разных органах государства. Причем данное положение было сформулировано применительно к буржуазным политико-государственным институтам, где строго проводится принцип разделения властей представительных органов власти и иных органов государства.

В-третьих, традиционная концепция негибко подходит к оценке суда как органа государства и не учитывает того важнейшего обстоятельства, что социалистическое государство вообще как необычный социальный феномен строится на принципиально иных условиях, не совпадающих с условиями буржуазного государства и природы его юридических институтов. Если в буржуазном государстве суд является органом, обособленным в силу требования разделения властей, то в социалистическом государстве он предстает как однопорядковый орган во всей системе государственного механизма, вместе с другими органами государства представляет собой органическую часть подлинно «работающей корпорации» и воплощает уникальное достояние развитого социализма — единство и сплоченность общества. Выделение суда в обособленное звено, кроме всего прочего, таит в себе опасность возрождения и поддержания атмосферы какого-то противоборства между различными органами социалистического государства и тем самым разного определения их социальной ценности.

Кроме того, если все же юридический процесс можно определять через понятие процедуры, то, может быть, стоит отказаться от бесполезного спора и не настаивать на требовании четкого разделения юридического процесса только для юрисдикции и юридической процедуры — только для неюрисдикционных органов. В этом плане заслуживают внимания соображения, высказанные С. С. Алексеевым. Он поддерживает главный вывод концепции широкого понимания процесса, заключающийся в том, что [вся правоприменительная деятельность, основанная на властных полномочиях тех или иных органов, должна быть подчинена строгим процедурным формам, обеспечивающим законность, обоснованность и целесообразность этой деятельности^ и полагает, что разногласия в основном касаются лишь терминологической стороны проблемы, поскольку терминология здесь связана с сохранением или утратой традиционных представлений о весьма важных правовых ценностях16. И с целью оптимального решения проблемы С. С. Алексеев предлагает принять в качестве родового, наиболее ("широкого общетеоретического понятия юридическую процедуру с последующим четким разграничением ее видовых ответвлений — процессуальных  форм,   процедурно-процессуальных  форм  право-

12


>>>13>>>

\

творчества, процедурных производств позитивной индивидуально-регулятивной административной деятельности17, т. е. вместо «юридического процесса» — «юридическую процедуру». Как ни привлекательна эта позиция, ее принятие, по нашему мнению, будет свя-зано с большими трудностями методологического и практического порядка. Представляется, что внедрение в профессиональный оби-ход понятия «юридический процесс» более предпочтительно и оправ-1 дано с точки зрения практики, приспособления традиционных представлений, обладающих значительной психологической инерцией, к новым обстоятельствам жизни, рождаемым развивающимися общественными процессами. В качестве примера удачного решения этой проблемы можно привести отношение классиков марксизма-ленинизма к вопросу об общем понятии «государство», когда этим традиционным термином охватываются два принципиально различных политических института: государство в собственном смысле слова и государство не в собственном смысле слова, «полугосударство». Причем в данном случае никто не пытается утверждать, что понятием «социалистическое государство» обедняется, выхолащивается и размывается классическое представление о государстве как политической организации общества. По-видимому, целесообразнее также в поиске общих и особенных моментов юридического процесса остановиться на его понимании как единого комплекса с одновременным оттенением специфики его составных компонентов, разновидностей, занимающих свое специфическое место в структуре правовых форм государственной деятельности. И в этом аспекте сам характер традиционного процессуального мышления способствовал бы повышению эффективности научного поиска оптимальных способов и форм процедурной регламентации 18 деятельности многочисленных органов и должностных лиц Советского общенародного государства, в котором коренные интересы управляющих органически сочетаются, а сама система органов по справедливости определяется как «работающая корпорация» разряда лиц, выполняющих управленческие функции. Это в одинаковой мере относится и к суду, и к органам следствия, и ко всем другим органам Советского государства.

В связи с изложенным отметим, что концепция традиционного понимания юридического процесса как исключительной деятельности суда имеет существенные недостатки и не отражает реальных изменений, происходящих в праве зрелого социализма. Представителям этого направления можно адресовать упреки следующего характера. Во-первых, они не желают замечать естественную тенденцию расширяющейся процедурной регламентации самых различных сторон государственной деятельности, начиная от правотворчества и кончая порядком выдачи ордера на жилье. Во-вторых, вольно или невольно способствуют поддержанию социально-

13


>>>14>>>

психологической атмосферы своеобразного противопоставления суда всем другим органам Советского государства. В-третьих, отстаивают различное, так сказать, неравнозначное отношение к режиму социалистической законности в охранительной и регулятивной  сферах  правового регулирования.

Видимо, для того чтобы произошли существенные изменения в юридической науке, должно осуществиться определенное смещение (изменение) в культуре мышления ученых-процессуалистов и особенно тех, которые привыкли к традиционным установкам, традиционному представлению о юридическом процессе, препятствующему переосмыслению старой методологии и усвоению новых принципов научного поиска. В этом плане теория юридического процесса, как новое направление в юридической науке, должна выполнить функцию возмутителя спокойствия, показывая, на каких участках наметились застой и отставание, где современный уровень знаний дает возможность двигаться вперед быстрей, успешней 19. Укажем также, что всестороннее исследование проблем юридического процесса, возможность его широкого понимания в совокупности представляют собой скрытый резерв поиска путей и методов дальнейшего повышения эффективности правового регулирования, а следовательно, упрочения режима социалистической законности в условиях развитого социализма.

Представляется, что в значительной мере облегчит решение вопроса о комплексной природе юридического процесса и такой методологический аспект, как проблема преемственности в содержании сложнейших путей революционного преобразования буржуазной правовой системы в социалистическую, в механизме коренной перестройки сущности и структуры правового регулирования социализма  на   всех  этапах  его  развития.

Исследование проблемы преемственности в советской юридической науке — не просто попытка отразить диалектику развития правовой системы, проследить проявление в данном процессе закона отрицания отрицания, как это подчас пытаются показать отдельные авторы. Главным образом, особенно в строго профессиональном плане, это проблема уточнения исторической индивидуальности самого содержания советского права как своеобразного и специфического социального феномена. Иными словами, проблема преемственности должна выражаться в решении вопроса о том, что, в каком объеме социалистическое право вообще и советское право в частности в историческом аспекте и в плане сотрудничества с другими социальными явлениями могут вбирать в себя и к чему они должны вырабатывать, так сказать, социальный иммунитет, социальную невосприимчивость.

В марксистско-ленинской юридической науке проблемы преемственности освещены довольно обстоятельно. Особенно содержа-

14


>>>15>>>

тельным является труд болгарского ученого-юриста Н. Ненов-ски20. Интересные соображения по этому вопросу высказывает и В. К. Бабаев21. Не предпринимая критического анализа существующих мнений и не вступая в дискуссию по целому ряду спорных вопросов, отметим такие факторы, которые еще не рассматривались в литературе, но имеют принципиальное значение для уяснения генетических основ теории юридического процесса как комплексной системы в общем русле современных тенденций развития советского права.

При осмыслении основных тенденций развития правового регулирования зрелого социализма следует учитывать наряду с целым рядом других факторов особенности его исторической необычности и социальной оригинальности как правовой системы, развивающейся на своей собственной основе. Причем специфика эта проявляется не только в самой сущности и социальном назначении22, но и в других ракурсах социального бытия общенародного права. Определенный интерес представляет, например, выяснение тенденций, происходящих в совершенствовании структуры права и правового регулирования. В этом плане можно выделить две наиболее отчетливые линии. [Совершенствование структуры права выражается, с одной стороны, в вычленении отдельных комплексов, массивов норм права с ярко выраженным обособлением в автономные, институционные нормативные образования, а с другой — в соответствующей перегруппировке всей системы советского права в зависимости от объективно складывающихся между его отраслями субординационных связей^ Отметим, что характер этих тенденций не вписывается в традиционные представления о структуре права, и они соответственно должны вызывать к жизни нетрадиционные способы исследования, нетрадиционный подход к осмыслению этих процессов.

Однако оптимальному решению сформулированных проблем в известной мере препятствуют господствующие в нашей юридической науке и практике некоторые традиции, устойчивые привычки профессионально юридического мышления. Они затрудняют осмысление новых оригинальных обстоятельств, обнаруживаемых в структуре правового регулирования, не способствуют правильному решению вопроса о пределах преемственности и иммунности советского  права.

В литературе обычно много говорится об оригинальности и необычности социалистического права, его коренной несхожести с буржуазным правом, но в дальнейшем последовательно эта мысль, как правило, не развивается. Достаточно принципиально подчас не учитываются ленинские идеи о преемственности в советском праве. Вызывает, например, некоторые сомнения достоверность утверждения о том, что руководящее участие В. И. Ленина было

15


>>>16>>>

достаточно полно учтено в подготовке и принятии гражданского кодекса 1922 г., а также о том, что устоявшаяся концепция гражданского права генетически исходит из ленинских положений.

В действительности можно обнаружить картину иного характера. Многие цивилисты, например, до сих пор обходят молчанием принципиальное ленинское отношение к традиционной, классической цивилистической концепции. Так, в труде, специально посвященном исследованию развития цивилистической мысли в СССР, не упоминается даже о ленинских замечаниях по поводу подготовки гражданского кодекса. Автор ограничился в основном изложением мыслей тогдашних интерпретаторов гражданского права — А. Г. Гойхбарга, М. А. Рейснера и П. И. Стучки23. В другой работе прямо утверждается, что «традиционная концепция гражданского права и процесса ведет свое происхождение от первого советского гражданского кодекса, изданного в 1922 году при руководящем участии В. И. Ленина, документированном его письмами и запиской народному комиссару юстиции РСФСР Д. И. Курскому. В результате дальнейшего развития она получила более полное выражение в кодификациях гражданского законодательства   1-й   половины  60-х   годов»24.

При внимательном же ознакомлении с текстом названных ленинских документов и с учетом реальной обстановки разработки и принятия первого гражданского кодекса, а также замечаний одного из марксистских теоретиков права 20-х годов П. И. Стучки напрашивается несколько иной вывод, чем тот, который сформулировали указанные авторы. Особенно наглядно это обнаруживается в той настойчивости и последовательности, с которыми В. И. Ленин излагал свое отношение к создаваемому гражданскому кодексу. Например, в письме Д. И. Курскому 20 февраля 1922 г. исключительно конфиденциально он указывал, что НКЮст в ходе подготовки нового гражданского законодательства «плывет по течению», а он «... обязан бороться против течения. Не перенимать (вернее, не дать себя надувать тупоумным и буржуазным старым юристам, кои перенимают) старое, буржуазное понятие о гражданском праве, а создавать новое». И далее специально подчеркивал, что надо не «поддаваться Наркоминделу, который «по должности» тянет линию «приспособления к Европе», абороться с этой линией, вырабатывать новое гражданское право, новое отношение «к частным» договорам и т. п.» [44, 398]. Спустя два дня, 22 февраля, уже в письме в Политбюро ЦК РКП(б) он снова очень резко отметил: «Обращаю внимание на то, что вчера в Совнаркоме совершенно изгадили ... гражданский кодекс. Именно те предостережения, которые я делал в письме Курскому, оказываются не принятыми во внимание... Не рабское подражание буржуазному гражданскому праву, а ряд ограничений его в духе наших законов...» [44, 401].

16


>>>17>>>

чш

Лично ознакомившись с проектом гражданского кодекса, разработанным в НКЮсте, В. И. Ленин в следующем письме Д. И. Курскому 28 февраля 1922 г. с отметкой «Особо спешно и важно» указывал: «... По поводу гражданского кодекса: я не в состоянии вникнуть в формулировку отдельных пунктов. Здоровье не позволяет». Одновременно он высказывал следующие весьма принципиальные установки: «... Все, что есть в литературе и опыте западноевропейских стран в защиту трудящихся, взять непременно... Не ограничиваться этим (это самое важное). Не идти слепо за НКИДел. Не угождать «Европе», а продвинуться дальше в усилении вмешательства государства... в гражданские дела. Как именно надо это сделать, я не могу сказать, ибо не в состоянии ни изучить вопроса ни вникнуть хотя бы в отдельный кодекс. Но что это надо сделать, для меня ясно. Что нам сейчас грозит опасность — в этой области недоделать (а не опасность «пере»делать), это тоже для меня вполне ясно» [44, 411412]. Следовательно, ленинский подход заключается в том, что при формировании советского права и особенно такой его отрасли, как гражданское право и процесс, нужно решительно преодолевать цивилистическую традиционность и что в этом плане особенно пагубно что-то недоделать, что-то не продумать.

Однако на практике получилось несколько иначе. Известно, например, что гражданский кодекс, принятый в 1922 г., а также некоторое последующее законодательство квалифицировались как почти дословное воспроизведение гражданского законодательства и судопроизводства Западной Европы. Причем это оправдывалось тем, что не было соответствующих условий для детальной разработки «собственного» социалистического гражданского кодекса Любопытно в этом плане утверждение П. И. Стучки, который в 1930 г. писал: «Наш кодекс (ГК) ввиду краткости его изготовления пришлось почти целиком списать с лучших образцов гражданского права Запада. Задаваться целью создать что-либо оригинальное мы не могли, ибо тогда в гражданско-правовой области мы не могли в точности определить ни пределов окончательного отступления, ни дать новых форм строительства»25. Отсюда ясно, что допущенная в тот период несомненная социальная издержка была следствием недостатка времени и отсутствия необходимого научно-теоретического потенциала. Все это, конечно, должно быть учтено и положено в основу серьезного и интенсивного научного поиска путей окончательного отступления от всякого буржуазного влияния и создания новых юридических форм социалистического правового регулирования в последующие годы. То, что нашей юридической практикой и наукой не была разработана оригинальная модель   исключительно  социалистического   гражданского  законо-

17


>>>18>>>

дательства и судопроизводства, которая могла бы установить пределы окончательного отступления от буржуазного гражданского права и дать новые формы правового регулирования гражданского оборота, послужило, видимо, основанием для соответствующей стабилизации понятийного аппарата юридической науки и категориального арсенала цивилистической практики. Это оказало определяющее влияние на формирование основ культуры профессионально юридического мышления, определило современное состояние нашей юридической науки и способствовало в конечном счете тому, что юридическая мысль и научный поиск в своей подавляющей части как бы адаптировались, свыклись с тем, что было традиционным, почти естественным для правовых учений в течение предшествующего периода. Именно поэтому некоторые советские ученые-юристы не обнаруживают определенного противоречия между содержанием правового регулирования и реальными закономерностями развития социалистического общества и предлагают или отстаивают такие модели научных конструкций права и его закономерностей, которые не всегда можно признать удачными, жизненными и обоснованными. Сказанное прежде всего относится к гражданскому праву и процессу, отраслям самым представительным и плодотворным, в силу действия социальной инерции влияющим на развитие других отраслей и в целом на всю юридическую науку. Ведь именно в отношении их традиционно господствует мнение, отрицающее всякие нестандартные, нетрадиционные подходы к исследованию, а также научные выводы и конструкции.

В этом плане наиболее характерна дискуссия относительно самостоятельности хозяйственного права. Представляется, что есть много теоретических оснований и социальных обстоятельств, которые подтверждают правильность точки зрения тех ученых-юристов, которые обосновывают факт складывания в системе права его самостоятельной отрасли — хозяйственного  права.

Наряду с упреком в нетрадиционности несамостоятельность хозяйственного права пытаются обосновать тем, что это-де такой нормативный комплекс, который включает в себя нормы различных отраслей права, прежде всего гражданского и административного28. В данном случае подчеркивают исключительно формальный, преходящий момент, а сам факт такого «заимствования» можно объяснить и по-другому. Видимо, более справедливо с учетом предметности хозяйственных связей, регулятивного режима и нормативной архитектоники хозяйственного права утверждать, что гражданское и административное право в условиях зрелого социализма неправомерно «удерживают» в своем владении тот нормативный материал, который в силу естественных оснований социалистического общества «по праву» принадлежит хозяйственному праву, хозяйственному  законодательству как автономному норма-

18


>>>19>>>

тивному образованию, органически объединяющему в себе указанные нормы. Такой подход предпочтительнее, он реальнее отражает действительное положение в структуре общенародного права и более соответствует системе уже сложившегося хозяйственного законодательства. Да и гражданское право зрелого социализма имеет иное состояние, чем то, каким оно представляется с традиционных позиций. Очевидно, настала пора решительнее преодолевать известную узость традиционно-цивилистического мышления, не позволяющего подчас перешагнуть рамки устоявшихся представлений о праве, его структуре и современных тенденциях развития. Такая традиционность оказывает далеко не плодотворное воздействие и на характер научного поиска природы, структуры и тенденций развития процессуального права как особого пласта в системе общенародного права. Это прежде всего проявляется в узости традиционной концепции процессуального права, выражающейся в формуле: процессуальное право имеет место только в юрисдикционной деятельности, неюрисдикционные сферы применения связаны не с процессуальными нормами, а с процедурными правилами. Однако это утверждение вызывает решительное возражение у многих советских ученых-юристов, полагающих, что целесообразнее допускать возможность широкого понимания процессуального права, поскольку концепция о юридическом процессе как о комплексной системе, охватывающей все сферы государственной деятельности, соответствует реальным тенденциям права в современных условиях, она доказательнее и в методологическом плане. И вообще, почему мы должны непременно отказывать в праве на унифицированное обозначение, на однозначную категорию другому нормативному пласту, наряду с материальным правом, также чрезвычайно различному, но единому по своей природе и общему назначению — определять оптимальный порядок реализации норм материального права. Это трудно оправдать с точки зрения элементарных требований понятийной культуры. Тем более, что все это есть в действительности, во всяком порядке осуществления полномочий любым органом государства, любым должностным лицом. И если подчас это не находит своего закрепления в нормативно-процессуальных актах, так лишь потому, что свидетельствует об определенной пробельности в системе советского права, т. е. о таком состоянии, которое постепенно восполняется в ходе дальнейшего совершенствования нашего законодательства. Известно, что в последние годы значительно увеличилась доля нормативно-правовых актов процессуального характера. Например, порядок формирования представительных органов государства урегулирован новыми избирательными законами. В соответствии с Конституцией СССР приняты и другие процессуальные акты: Регламенты   Верховных  Советов  СССР   и   союзных   республик27,

19


>>>20>>>

законы СССР «О порядке заключения, исполнения и денонсации международных договоров СССР»28 и «О гражданстве в СССР»29, Указ Президиума Верховного Совета СССР «Об организации работы с наказами избирателей»30, постановления Президиума Верховного Совета СССР «О порядке вручения государственных наград СССР»31 и «О порядке хранения избирательных документов по выборам в Верховный Совет СССР»32 и т. д.

Факты активизации процедурно-процессуальной регламентации в сфере государственного права дают основание полагать, что налицо четко определившиеся тенденции выделения в самостоятельное, институционное, нормативное образование в рамках государственного права государственно-процессуального права, обособляющегося от массива норм материально-правового характера. Такой нормативный массив уже давно замечен государствоведами. Он, по их мнению, предназначен регулировать многообразную организационную деятельность Советов народных депутатов и исследуется в плане науки советского строительства как одной из специальных отраслей правоведения. О процессуальном содержании советского строительства как организационной деятельности и учебной дисциплине пишут и советские государствоведы. Например, А. И. Ким принципиально придерживается точки зрения, согласно которой советское строительство есть своеобразный процесс по отношению к материальным нормам государственного и административного права. Сущность данных процессуальных норм выражается в том, что они предназначены главным образом для регулирования правоприменительной деятельности в сфере государственного строительства, направленной на осуществление субъективных прав и юридических обязанностей в соответствующих материальных правоотношениях33. Процессуальный характер обособленных нормативных массивов отмечают Б. В. Дрейшев, В. О. Лучин, В. С. Основин, В. А. Юсупов и др. Разумеется, нельзя утверждать, что все они заблуждаются и в своих выводах допускают какие-то теоретические неточности. Видимо, для данной группы ученых характерны более новаторский подход и трезвая оценка реального состояния правовой системы развитого социализма, чем для наших оппонентов, не разделяющих концепцию юридического процесса как комплекса всех правовых форм деятельности уполномоченных субъектов.

Прояснению проблемы о широком понимании юридического процесса должны способствовать и поиски оптимальной структуры юридической науки, особенно логического строя ее понятийного аппарата.

Многолетний опыт преподавания теории государства и права в вузе, систематический обмен мнениями с коллегами по специальности (например, на Всесоюзном совещании-семинаре заведующих

20


>>>21>>>

кафедрами государственно-правового цикла в Москве 1422 мая 1982 г.) наводят на мысль о том, что логическая система категориального строя (арсенала) советского правоведения вообще и науки теории государства и права в частности не совершенна. Она, с одной стороны, уже не отвечает требованиям упорядоченности всего накопленного понятийного материала, а с другой — не обеспечивает оптимальные перспективы его дальнейшего развития и совершенствования.

В последние годы значительно усилился методологический потенциал советской юридической науки, повысился и авторитет теории государства и права. Достигнуты ощутимые результаты по многим аспектам методологии правоведения, несомненны успехи в плане разработки фундаментальных основ логического строя категориального арсенала юридической науки. Здесь особенно заметны труды таких теоретиков права, как В. К. Бабаев, А. М. Васильев, В. Е. Жеребкин, Д. А. Керимов34 и др. Попытки этих ученых осмыслить характер системы понятий правоведения и выяснить основы их взаимосвязей с позиции законов формальной и диалектической логики дали немало положительных результатов, которые могут быть с успехом использованы в совершенствовании логического строя правоведения в целом и его отраслей. Например, А. М. Васильев сформулировал весьма заманчивый вывод о том, что «логическая структура теории государства и права — это внутренняя организация системы выражаемых ею теоретических знаний, которая проявляется в последовательной и необходимой связи образующих ее элементов, упорядоченных в целостное образование как наука»35. Здесь особенно четко выделяется то, что логический строй категориального аппарата и такого его раздела, как теория права, должен быть внутренне организован, обнаруживать последовательную и необходимую связь и выражаться в упорядоченно-целостном образовании. Именно эти требования должны учитываться при моделировании логического строя не только науки теории социалистического права, но и соответствующих   программ учебных  курсов.

Чрезвычайно существенным в данном аспекте является и замечание С. С. Алексеева, который, моделируя, например, структуру механизма правового регулирования, отмечал, что ее отработка позволяет предельно четко распределить все средства правового воздействия по клеточкам целостной системы (курсив наш.— Авт.), и это должно служить основанием для обоснованного распределения научного материала, установления последовательности при его систематическом изложении38.

Отработка логического строя любого множества, обладающего соответствующей системой,— естественный элемент научного поиска37, осуществляется постоянно, никогда не прекращается, охваты-

21


>>>22>>>

вает самые разнообразные области жизни и знаменуется самыми различными результатами. Так, поистине гениальным решением вопроса о логическом строе расположения химических элементов явилось создание периодической таблицы Менделеева, в которой не только были приведены в определенный порядок уже известные химические элементы, но и, так сказать, приготовлены «свои места» для элементов, еще не открытых. Эта таблица, естественно, значительно облегчила поиск недостающих элементов и, главное, точно определила направление дальнейшего исследования.

Примеров решения данной проблемы немало и в общественной жизни. Одним из таких факторов является удачно по сравнению с Конституцией 1936 г. найденный логический строй политических институтов в Конституции СССР 1977 г., в которой четко субординированы все основные разделы о правовом положении личности в развитом социалистическом обществе и тем самым подчеркнуты его подлинный гуманизм и неопровержимый демократизм.

Продолжается поиск логического строя в структуре советского права, где также есть еще не решенные проблемы. Не вызывает сомнений выбор логического ключа в создании основы системы уголовного права — его разделение на две части: общую и особенную. В известной мере оптимальной признается система расположения институтов особенной части уголовного и некоторых других отраслей права.

Однако отметим, что с позиции требований понятийной культуры логическая системность советского правоведения и программ учебных дисциплин еще не может быть признана вполне удовлетворительной, необходим более активный поиск по самым различным направлениям  совершенствования   юридического  образования.

Одним из направлений последовательного совершенствования логического строя правоведения являются отработка и построение модели категориального арсенала теории социалистического права, лежащей в основе формирования оптимальных структур и содержания учебных программ, учебников и учебных пособий по специальности «Правоведение». Первостепенное значение в этом плане приобретает отработка логической схемы (структуры) понятийного аппарата теории социалистического права, выполняющего наряду с другими функцию обеспечения оптимального межотраслевого (междисциплинарного) общения. Поэтому в данном разделе курса теории государства и права необходимо в первую очередь усовершенствовать логический строй категориального аппарата теории права, действительное состояние которого признать вполне удачным нельзя. Например, в программах по теории государства и права в течение многих лет, и это уже признается традиционным, явно неудовлетворительно устанавливается место отдельных понятийных комплексов, допускаются  разрывы между однородными ком-

22


>>>23>>>

плексами в едином массиве или ничем не обоснованные повторения. В связи с этим трудно понять, на каких основаниях отдаленно друг от друга расположены такие понятийные комплексы, как правотворчество и правоприменение, хотя и то, и другое общепризнанно относят к одному общему — правовым формам деятельности государства. Правонарушение и юридическая ответственность выделены в автономный блок, далеко расположенный от понятийного института правоотношения. Все это приводит не только к неоправданному повторению материала в учебниках и лекционных курсах, но и к формированию нецельного представления о правовом регулировании и его структуре в мировоззрении юристов.

В юридической науке не только предложены общие принципы логического строя, но и вырабатываются конкретные варианты непосредственной схемы структуры всего понятийного аппарата. В этом плане заслуживает особого внимания схема логического строя, предложенная С. С. Алексеевым. В общем виде она выглядит следующим образом. Первый блок — право как нормативное образование; второй блок механизм правового регулирования как анатомия правовой действительности. В последний блок автор включает всю совокупность правовых актов и правоприменительную деятельность38. Самым ценным и наиболее существенным здесь является то, что С. С. Алексеев не просто смоделировал схему логического строя, но и наполнил ее конкретным понятийным массивом, поскольку она представляет фундаментальный курс общей теории права, охватывающей систематизированную информацию по проблемам.

Однако при всех несомненных достоинствах структуры эта схема нуждается в некоторых уточнениях. Прежде всего вызывает неудовлетворение то, что в данной логической структуре не выделен в качестве обособленного блока понятийный уровень социалистической законности и правопорядка. Тем самым не подчеркнута ее особая значимость в системе правовых явлений, заключающаяся в том, чтоЛвсе правовое регулирование направлено на создание обстановки всеобщего благоприятствования личностиТ] Кроме того, допускается не совсем оправданное объединение в один блок вообще-то разных понятийных уровней: внутренних и внешних компонентов механизма праворегулирования. Видимо, это не согласуется с самой логикой анатомии правовой действительности, ибо, например, правоотношения и правоприменительная деятельность лежат все же в разных плоскостях и неоднозначны с точки зрения своей природы. И поэтому они должны «принадлежать» разным уровням в схеме логического строя теории социалистического права, занимать свое надлежащее место.

Если взять за исходные уже добытые в научном поиске результаты исследования структуры логического строя и уточнить соот-

23


>>>24>>>

ветствующие моменты, будет оправданной попытка отработать общий стержень в понятийном строе раздела теории права, который отражал бы логическую последовательность в категориях с точки зрения как их органичности связей и внутренней организации, естественности перехода от одного состояния к другому, так и упорядоченности и целостности всего понятийного образования. Причем в данном плане следует как можно точнее учитывать реальный строй отражаемых в понятиях правовых явлений.

Представляется, что общие контуры такого стержня, выделив особо соответствующие уровни, можно смоделировать следующим образом: статика права, динамика права, обеспечение права, результаты права.

Такая модель структуры логического строя теории социалистического права позволяет, с одной стороны, точно определить природу того или иного понятия, а с другой — безошибочно найти ему место в категориальном строе юридической науки, как это принято в химической науке. Кроме того, предлагаемая модель общего стержня категориального строя раздела теории социалистического права может выполнять и такую функцию, как обеспечение оптимальных условий, исключающих необоснованные дискуссии по поводу возможности вводить в обиход научного поиска обобщенные понятия, создавать условия для признания их естественности и устранения сомнений в правильности введения каких-то новых понятий, отражающих объективный процесс наращивания объема знаний в той или иной отрасли юридической науки.

В связи с изложенным полагаем, что раздел (теории юридического процесса относится к уровню обеспечения права и в нем целесообразно объединить научную информацию по трем органически связанным темам.

Тема «Правовые формы деятельности органов Советского государства»: понятие правовой формы деятельности и ее основные признаки; структура правовой формы и ее основные элементы; процедурно-процессуальная форма; процессуальные производства, процессуальные стадии, процессуальный режим; разновидности правовой формы деятельности; В. И. Ленин о соединении законодательства и исполнения законов; Конституция СССР о законодательной, исполнительной и контрольной деятельности; учредительная деятельность; теоретические и практические проблемы юридического процесса как комплексной системы.

Тема «Правотворчество и формы (источники) советского права»: правотворчество как одна из правовых форм государственной деятельности; принципы и основные функции правотворчества Советского общенародного государства; структура правотворчества; участие трудящихся и их общественных организаций в правотвор-

24


>>>25>>>

честве; основные виды правотворчества в СССР; разработка и принятие Конституции СССР 1977 г.— образец демократизма правотворчества   общенародного   государства.

Тема «Применение советского социалистического права»: применение права — особая форма реализации правовых норм, ее место в системе правовых форм деятельности; признаки применения права и его основные функции; структура правоприменительной деятельности; правоприменительные производства; стадии применения права; характеристика стадии логической последовательности и функционального назначения; правоприменительный режим; доказывание в правоприменении и его назначение; предмет и пределы доказывания; средства доказывания; собирание, исследование и анализ средств доказывания;  акты применения права.

Отметим, что генетические и логические истоки теории юридического процесса, содержание которых изложено выше, свидетельствуют о ее комплексном характере, поскольку в ней объединяются единые по существу и различные по своему назначению правовое формы.

2. Конституционные основы соотношения традиционных и нетрадиционных юридических процессов в развитом социалистическом обществе

На XXVI съезде КПСС при подведении итогов большой и многогранной работы по систематическому укреплению правовой основы государственной и общественной жизни отмечалось: «Большой полезный эффект дает проводимое на основе Конституции обновление советского законодательства. Новые законы позволяют тоньше, точнее регулировать различные стороны общественных  отношений»39.

Конкретный смысл социально-политической значимости этой работы выражается в том, что постоянное совершенствование законодательства, повышение его качества являются одной из закономерностей развития социалистического обществ?, важнейшей предпосылкой укрепления режима социалистической законности, эффективным средством внедрения устойчивых правовых начал во все основные сферы жизни.

Существенным обстоятельством в общем русле обновления советского законодательства выступает восполнение пробелов в процедурной регламентации целого ряда сфер социального управления. В этой связи особенно остро воспринимаются положения действующей Конституции, положившей начало серьезному повороту юридической практики и науки к проблемам процедурно-процессуальной регламентации самых различных сторон деятельности органов государства. Тем более, что процессуальное законодатель-

25


>>>26>>>

ство совершенствуется неравномерно и не всесторонне. Если можно выразить определенное удовлетворение состоянием гражданского и уголовного процессуального законодательства, где утвердились прочные традиции, сложилась стройная система нормативных образований, сформировались структурные модели отраслей и правовых институтов, то совсем иное положение в так называемых нетрадиционных юридических процессах, характер состояния которых и в теоретическом, и в практическом плане оставляет желать лучшего.

Любопытно, например, сложилась ситуация в сфере административного процесса, где юридическая наука значительно опередила практику законодательного регулирования. Советские администра-тивисты уже достаточно детально разработали оптимальную модель административного процесса, определили структуру административно-процессуального права. Но это не привело к существенным достижениям в создании обобщенных нормативно-правовых процессуальных актов. Пока дело ограничилось принятием Основ законодательства об административных правонарушениях, где выделены два раздела об административных производствах. Kpoive юго, приняты отдельные акты, посвященные частным разделам юрисдикционного административного процесса. Стройной же системы административно-процессуального законодательства нет. Разумеется, такое состояние нельзя признать оптимальным, поскольку это, с одной стороны, свидетельствует о нежелательной пробельности нашего законодательства как важного элемента правовой основы государственной и общественной жизни, а с другой — усложняет административно-процессуальную практику, самую обширную из сфер юридической практики, в которой значительно больше условий для возможных нарушений режима социалистической   законности.

В последние годы в связи с приведением действующего законодательства в соответствие с Конституцией СССР, а также разработкой и принятием Свода законов СССР внесены существенные изменения в характер соотношения процессуального регулирования многих сфер государственной деятельности. Известно, что Основной Закон отводит немало места установлению основ процедурно-процессуального регулирования. Причем содержание ряда конституционных предписаний поощряет более решительно исследовать процессуальный характер многих правовых актов, принятых в плане конкретизации этих предписаний. В частности, в Конституции СССР закреплены предписания с требованием установить порядок организации и осуществления полномочий соответствующих органов государства. Это прежде всего относится к ст.ст. 33 ч. 2, 57, 58, 73 п. 3, 101 ч. 4, 107 ч. 2, 127, 136, 153 ч. 3, 161 ч. 2 и т. д. Всего в Основном Законе таких статей 15.

26


>>>27>>>

Особенно значимым является предписание, сформулированное в ст. 73, п. 3 которой к ведению Союза ССР относит исключительное право устанавливать общие начала организации и деятельности республиканских и местных органов государственной власти и управления. Таким образом, предусматривается не только установление общих начал компетенции соответствующих органов государства, но и [четкое определение как процедуры организации этих органов, так и процессуальной регламентации порядка осуществления  ими своих полномочий.^

Приведенные положения Основного Закона позволяют сформулировать некоторые выводы о реальном состоянии и перспективах совершенствования процессуального законодательства: а) в пределах СССР предписывается принятие законов, устанавливающих (общие начала процедурно-процессуальной регламентации порядка осуществления полномочий определенными звеньями государственного аппарата'Зб) конкретизация и детальное установление Процедуры организации всех других органов государства, а также процессуальная регламентация реализации полномочий этих органов осуществляются законодательством союзных и автономных республик или правовыми актами местных Советов народных депутатов^ в) детальная процедурно-процессуальная регламентация деятельности общесоюзных органов в соответствии с Конституцией осуществляется непосредственно органами Союза ССР. Причем Верховный Совет СССР обязан принимать процессуальные законы об организации и порядке деятельности строго установленных органов государства.

Новые законодательные акты по процессуальному регулированию характеризуются также значительным многообразием сфер регламентации. К середине 1982 г. было принято 20 законодательных актов, регулирующих процедуру осуществления полномочий представительными органами государственной власти и охватывающих порядок организации и деятельности Верховных Советов, их Президиумов, местных Советов народных депутатов и постоянных комиссий всех ступеней. По своему содержанию и назначению они различны и могут быть условно разделены на законодательные акты общепроцедурного характера; законодательные акты специализированного назначения; законодательные акты, содержащие предписания фрагментарного порядка. Одновременно следует обратить внимание на то, что в указанном массиве законодательных актов значительное место занимаютравила юридической техники, определяющие порядок оформления нормативных актов, хранения соответствующих официальных документов и т. д.^]

Акты общепроцедурного характера. К этой группе относятся прежде всего главные законодательные акты процессуального  ха-

27


>>>28>>>

рактера — регламенты Верховных Советов всех ступеней: СССР, союзных и автономных республик, а также местных Советов. Эти акты определяют процедуру осуществления полномочий по основным направлениям деятельности представительных органов власти и представляют собой нормативный источник для всех других процессуальных актов, принимаемых для конкретизации процедурной регламентации той или иной сферы деятельности самого представительного органа и его структурных звеньев (например, Президиума и постоянных комиссий). Органически связаны с регламентами и являются как бы их специализированным уточнением Указы Президиумов Верховных Советов СССР, союзных и автономных республик, определяющие порядок опубликования и вступления в силу всех принимаемых ими правовых актов.

Конституция СССР не только четко определила правовую природу Регламента Верховного Совета СССР, но и создала условия для дальнейшего совершенствования процедурной регламентации деятельности представительных органов власти в СССР. Во исполнение предписаний ст. 127 Основного Закона, а также Плана организации работы по приведению законодательства Союза ССР в соответствие с Конституцией от 12 декабря 1977 г. и по представлению Президиума Верховного Совета СССР40 17 апреля 1979 г. на первой сессии десятого созыва Верховный Совет СССР принял Регламент, который по своему характеру, содержанию и структуре значительно отличается от всех подобных законодательных актов, имевших место ранее.

Прежде всего Регламент принят и введен в действие самостоятельной организационной формой, а не законом или постановлением законодательного органа, как это было раньше. Он является законодательным актом, равнозначным по своей юридической силе закону СССР. Однако это акт особого характера, он должен квалифицироваться как законодательный акт локального действия, поскольку регулирует отношения, складывающиеся исключительно во внутренней сфере деятельности Верховного Совета СССР. Предписания Регламента не распространяются вовне, на отношения, предмет которых иной и участниками которых выступают субъекты, непосредственно к Верховному Совету не относящиеся. Таким образом ^Регламент — это акт, который принят самым представительным органом и регулирует его же «внутренние» отношения^ Именно в этом и состоит специфика Регламента как процессуального закона и как законодательного акта, устанавливающего правила внутреннего распорядка высшего органа государственной власти.

Процессуальный характер регламента и содержащихся в нем норм отмечают многие ученые-юристы, исследовавшие его природу и нормативную сущность. Впервые обратили внимание на харак-

28


>>>29>>>

тер Регламента П. П. Гуреев и Л. В. Лазарев, которые, в частности, указывали, что этот законодательный акт призван определить порядок деятельности Верховного Совета СССР и его органов, т. е. обеспечить последовательность и согласованность действий субъектов, процедуру реализации ими своих конституционных полномочий в целях обеспечения непрерывности и эффективности осуществления высшего государственного руководства страной, и, подчеркивая особенность его правовой формы, пришли к выводу, что его содержании преобладают процессуальные нормы41 .j

Принятие регламентов представительных органов государственной власти СССР и союзных республик явилось, как справедливо заметила С. В. Поленина, важным шагом по пути «процессуализэ-ции» законодательной деятельности42. Категорично выделяют процедурно-процессуальный характер регламентов представительных органов власти и другие ученые, представляющие и теорию права, и   иные   отрасли   юридической   науки43.

Анализ предписаний Регламента, а также учет результатов их исследования позволяют в этом плане смоделировать его процессуальную структуру и выделить соответственно нормы, которые предусматривают содержание и разновидности юридического процесса как комплекса и составляющих его элементов.

Прежде всего следует обратить внимание на то, что Регламент затрагивает элементы всех четырех разновидностей юридического процесса: законодательного (правотворческого), правоприменительного, контрольного, учредительного и по каждому из них содержит соответствующие группы нормативных предписаний.

Самое большое место занимают нормы, регламентирующие собственно правотворческие полномочия Верховного Совета, а также его органов. Непосредственно данное назначение имеют нормы, помещенные в главах 7 — о порядке рассмотрения проектов законов СССР, 8 — о порядке рассмотрения государственных планов экономического и социального развития, государственного бюджета. Сюда же относятся и нормы главы 11, определяющие порядок опубликования всех актов Верховного Совета СССР, а также предписания, помещенные в главах о порядке проведения сессий, например, предписания о полномочиях председателей палаты и  заместителей   (ст.   8),  депутатов   (ст. ст.   11,   1315).

Кроме того, определенное количество норм правотворческого назначения содержится в главе 3, устанавливающей порядок деятельности Президиума Верховного Совета СССР. Это прежде всего ст. ст. 20, 21, 22, пп. 1, 3, 4 ст. 23, 24, в которых закреплены процедурные предписания, регламентирующие порядок принятия решений, внесения на утверждение Верховного Совета СССР указов, принятых в период между сессиями и подлежащих представлению

29


>>>30>>>

на утверждение Верховным Советом, подготовки, рассмотрения проектов законов и обеспечения их опубликования и т. д.

Правотворческие процессуальные нормы в определенной мере содержатся и в разделе, устанавливающем порядок работы комиссий Верховного Совета и комиссий его палат, поскольку более подробно деятельность постоянных комиссий палат регламентируется в положении о них.

Правоприменительная деятельность Верховного Совета СССР регулируется нормами Регламента, расположенными в разных разделах. В подавляющей части они относятся к правонаделитель-ной (правоисполнительной) деятельности главным образом Президиума Верховного Совета. Прежде всего такими нормами являются предписания ст. 25, в пп. 1, 2, 4 и 5 которой устанавливаются полномочия Президиума по содействию в эффективном осуществлении депутатской деятельности. В частности, Президиум уполномочен принимать меры по осуществлению предложений и заявлений депутатов в связи с исполнением ими своих обязанностей, давать им поручения по проверке работы тех или иных органов государства и организаций, обеспечивать их правовой информацией и т. д.

Правоохранительный аспект затрагивают предписания только двух статей Регламента. В ст. 9 содержится конкретное правило, согласно которому Совет Союза и Совет Национальностей в случае нарушения законодательства о выборах по представлению мандатной комиссии могут принять решение о признании выборов отдельных депутатов недействительными. Часть 2 ст. 26 предписывает, что Верховный Совет СССР создает, когда сочтет необходимым, следственные, ревизионные и иные комиссии по любому вопросу.

В Регламенте достаточное место отведено процедурным предписаниям, регулирующим осуществление Верховным Советом СССР контрольных полномочий. Этой разновидности юридического процесса посвящена прежде всего глава 10. В ней устанавливаются правила о непосредственном контроле Верховного Совета за деятельностью всех государственных и общественных организаций. В ст. 60 предусмотрена процедура отчета Совета Министров СССР о своей работе перед Верховным Советом СССР. Процедура отчета о работе Комитета народного контроля СССР, Верховного Суда СССР и Генерального прокурора СССР определяется в ст. ст. 61 и 62 Регламента. Кроме того, в указанном разделе содержатся процедурные предписания о порядке организации работы с запросами депутатов в адрес министров и руководителей других органов, образуемых Верховным Советом СССР (ст. 63), а также о контрольных полномочиях Президиума Верховного Совета СССР (ст. 64). Установлено и специальное правило о контрольных полномочиях

SO


>>>31>>>

 

Президиума. Оно зафиксировано в п. 3 ст. 25 и предусматривает, что Президиуму предоставлено право осуществлять контроль за рассмотрением и реализацией государственными и общественными органами, должностными лицами предложений и замечаний депутатов, высказанных на сессиях Верховного Совета СССР, а также за выполнением наказов избирателей по вопросам, относящимся к ведению органов Союза ССР.

Значительное место в Регламенте занимают нормы, относящиеся к регулированию ^учредительныхУ полномочий Верховного Совета и его Президиума. Сюда прежде всего следует отнести предписания ст. 7, устанавливающие порядок созыва Совета Старейшин каждой из палат, их состав и нормы представительства от соответствующих групп депутатов. Порядок избрания председателей палат и их заместителей предусмотрен в ст. 8. Здесь же определены и процедурные   полномочия   указанных   должностных   лиц.

Определенными комплексами учредительных процедурных предписаний характеризуются главы 46 Регламента, регулирующие порядок избрания постоянных комиссий Верховного Совета и его палат, образования Совета Министров СССР и Комитета народного контроля СССР, избрания Верховного Суда СССР и назначения Генерального прокурора СССР.

Представляют интерес предписания Регламента ф формах процессуальных документов, в которых надлежит закреплять соответствующие процессуальные действия. Наряду с установлением формы принимаемых актов в Регламенте специально выделен раздел процедурных правил о порядке опубликования и издания всех официальных документов)Верховного Совета и его органов. В главе 11 Регламента (ст. ст. 6668) содержатся предписания, которые несколько конкретизируют порядок осуществления этой обязанности. В частности, здесь устанавливаются требования о сроке и языке, на котором публикуется принятый акт, об официальном издании в «Ведомостях Верховного Совета СССР» и газете «Известия Советов народных депутатов СССР», о реквизитах протоколов раздельных и совместных заседаний палат Верховного Совета СССР и др. Более детальное процедурное упорядочение этого вида деятельности представительного органа власти дано в специальном законодательном акте — Указе Президиума Верховного Совета СССР «О порядке опубликования и вступления в силу законов СССР, постановлений Верховного Совета СССР, указов и постановлений Президиума Верховного Совета СССР» от 19 июня 1958 г. в редакции Указа от 6 мая 1980 г.44 Здесь подробно названы реквизиты, в частности чьими подписями скрепляются официальные документы. Наряду с официальными изданиями указываются и другие способы обнародования актов, принятых Верховным Советом СССР и его органами. Особо в данном акте выделено правило о вре-

31


>>>32>>>

мени вступления в силу всех актов общенормативного характера, которое состоит в том, что такие нормативные акты вводятся в действие на всей территории СССР одновременно по истечении десяти дней после их опубликования в «Ведомостях» либо «Известиях». Специальный режим вступления в силу установлен для всех иных актов,   не  имеющих  общенормативного  характера.

Таким образом, в деятельности высшего представительного органа государственной власти найден наиболее совершенный порядок, устанавливающий такой режим осуществления его полномочий, который характеризуется и высокой организованностью, и профессиональной культурой, и оптимальной результативностью, и самой широкой демократичностью. Причем основаниями такого порядка являются факт использования в этом деле достижений и опыта совершенствования традиционного процессуального законодательства и учет многолетней практики процедурной регламентации в нашей стране и зарубежных социалистических государствах.

Акты специализированного назначения. В данную группу актов объединяются такие, которые регламентируют порядок осуществления специальных полномочий как самого Верховного Совета СССР, так и его органов: Президиума, постоянных комиссий и др. Разумеется определение этих актов как специализированных условно. Но исходным является их, так сказать, частное направление в общем русле полномочий представительного органа власти. Такими полномочиями можно считать, например, полномочия по ратификации или денонсации международных договоров, по организации работы с наказами избирателей и т. п.

Всю совокупность данных актов можно систематизировать по-разному. Мы предлагаем взять за основу значимость той сферы, в которой они применяются, а также характер самих общественных отношений, складывающихся в порядке осуществления специальных полномочий соответствующего представительного учреждения власти. Приоритет в этом плане следует отдать законодательному акту, распространяющемуся на деятельность всех звеньев Советов народных депутатов. Таким актом является Указ Президиума Верховного Совета СССР от 1 сентября 1980 г. «Об организации работы с наказами избирателей»45. Процессуальная сущность данного законодательного акта состоит прежде всего в том, что он установил порядок выявления, учета, обобщения, предварительного изучения и выполнения наказов избирателей, а также четко определил полномочия соответствующих субъектов, ответственных за организацию работы с наказами.

К группе специализированных актов, несомненно, относится Закон СССР от 6 июня 1978 г. «О порядке заключения, исполнения и денонсации международных договоров СССР»46, в котором

32


>>>33>>>

устанавливается процедура организации международно-правовых договорных отношений СССР, призванная содействовать осуществлению целей и принципов внешней политики СССР, провозглашенных и закрепленных в Конституции СССР. В ст. 1 закрепляется общее правило о том, 'что устанавливаемый законом порядок заключения, исполнения и денонсации международных договоров всех уровней применяется в отношении международных договоров СССР независимо от их формы и наименования^

Определенный интерес представляет процедурная регламентация так называемой наградной деятельности Президиума Верховного Совета СССР, общие принципы которой установлены в п. 9 ст. 121 Конституции СССР. В условиях всестороннего совершенствования законодательства впервые в советской практике принята целая серия законодательных актов, подробно регламентирующих деятельность по награждению орденами, медалями и присвоению почетных званий. Новейшая регламентация всего наградного дела регулируется нормативными актами, полностью вошедшими в Свод законов СССР и поэтому обоснованно называемыми законодательными. Прежде всего это Указ Президиума Верховного Совета СССР от 3 июля 1978 г. «Об утверждении Общего положения об орденах, медалях и почетных званиях СССР»47. В развитие предписаний данного Указа Президиум Верховного Совета СССР 11 июля 1980 г. принял постановление «О порядке вручения государственных наград СССР» и утвердил специальную «Инструкцию о порядке вручения государственных наград СССР»48. В этих актах содержатся самые широкие процессуальные предписания, определяющие круг субъектов наградной деятельности, основания для награждения, порядок представления к награждению, вручения и лишения государственных наград СССР.

В разряд законодательных актов специализированного назначения правомерно, по нашему мнению, отнести и постановление Президиума Верховного Совета СССР от 22 ноября 1979 г. «О порядке хранения избирательных документов по выборам в Верховный Совет СССР»19. В нем определяются перечень документов, подлежащих хранению,  место и сроки  хранения.

Особое значение среди специализированных актов имеют и такие постановления Президиума Верховного Совета СССР, как «О порядке рассмотрения писем депутатов Верховного Совета СССР»50, «О возмещении депутатам Верховного Совега СССР расходов, связанных с выполнением депутатских полномочий»61, «О размерах и порядке выплаты суточных депутатам Верховного Совета СССР в связи с выполнением ими депутатских полномочий»52. В этих нормативных актах установлены предписания, с одной стороны, регламентирующие процедуру подачи депутатами

4-944

33


>>>34>>>

Верховного Совета предложений и заявлений в адрес соответствующих руководителей и ведомств, сроки рассмотрения этих обращений и меры юридической ответственности за ненадлежащее исполнение, а с другой — подробно определяющие меры материального обеспечения депутатской деятельности во время участия депутатов на сессиях Совета и выполнения  ими других  полномочий.

Отметим, что анализ приведенных законодательных актов подтверждает обоснованность отнесения их к разряду специализированных. Это, в частности, подкрепляется их, так сказать, принадлежностью к той или иной разновидности процесса: наградному, по организации работы с наказами избирателей и т. д. Кроме того, они как бы характеризуются определенной компактностью и единством предмета регламентации. Следовательно, обладая общностью назначения, каждый из рассмотренных актов индивидуален, имеет свою предметную автономию.

Процедурные предписания фрагментарного характера. Новейшее законодательство о представительных органах государственной власти СССР, определяющее их правовой статус, содержит в качестве отдельных разделов, фрагментарно, достаточное количество процессуальных предписаний. Причем они относятся абсолютно ко всем видам юридического процесса и отражают все его элементы. Систему предписаний фрагментарного характера можно изложить в последовательности, определяемой значимостью самих актов по отношению к соответствующим разделам полномочий представительных органов государства.

В законодательстве о полномочиях всех звеньев местных Советов народных депутатов выделены специальные разделы, которые содержат процессуальные нормы, регламентирующие порядок организации работы этих органов. Так, в Законе СССР «Об основных полномочиях краевых, областных Советов народных депутатов...»53 выделена специальная глава о порядке организации работы данных органов власти. В предписаниях, в частности, указываются порядок и сроки созыва сессий Совета, обязанный субъект по созыву сессии и субъекты — инициаторы созыва сессии. В ст. 29 Закона подробно определяются круг вопросов, выносимых на обсуждение сессии, режим принятия и проведения в жизнь решений нормативного характера, устанавливается, что они обязательны для исполнения всеми расположенными на территории Совета субъектами. Кроме того, особо подчеркивается, что в случае невыполнения решений Совета руководителями предприятий вышестоящего подчинения сам Совет или его исполком входит с представлением в вышестоящий орган о наложении на таких руководителей дисциплинарных взысканий, вплоть до освобождения от занимаемой должности. Одновременно предусмотрено правило о том, что решение краевого и областного Совета в случае его несоответствия

34


>>>35>>>

закону может быть отменено Президиумом Верховного Совета союзной республики. Такое же правило установлено и в отношении  незаконных  решений окружных Советов.

Более подробная процедура осуществления полномочий представительных органов власти предусмотрена в республиканских законах о местных Советах. Например, в них достаточное внимание отводится регламентации деятельности постоянных комиссий. Особо выделяются процедурные правила, устанавливающие порядок проведения заседаний, процедур заслушивания докладов и сообщений соответствующих должностных лиц и формулирования в их адрес рекомендаций. Предусмотрено, в частности, правило о том, что о результатах рассмотрения рекомендаций комиссии и о принятых мерах должно быть сообщено комиссии не позднее чем в пятнадцатидневный срок либо в другой срок, установленный комиссией. Ведение заседаний комиссии, которые должны проводиться по мере надобности, но не реже одного раза в три месяца, осуществляет председатель комиссии. Ему же предоставлено право подписывать решения, заключения и протоколы комиссии. На него же возложена и обязанность организовывать работу по исполнению решений комиссии.

Более подробно процессуально урегулирован порядок работы постоянных комиссий Верховных Советов СССР, союзных и автономных республик в специально принятых о них положениях. Например, в Положении о постоянных комиссиях Совета Союза и Совета Национальностей Верховного Совета СССР, утвержденном в новой редакции Законом СССР от 19 апреля 1979 г.54, выделена глава 4, объединяющая в себе предписания о порядке работы постоянных комиссий. Здесь предусмотрены правила о периодичности проведения заседаний, о кворуме, о порядке принятия решений, о круге субъектов, участвующих в заседании комиссии (ст. 35), определяет полномочия председателя комиссии, который, руководя ее работой: созывает заседания комиссии и организует подготовку материалов'.дает поручения членам комиссии; направляет им соответствующие материалы; приглашает для участия в заседаниях комиссии соответствующих должностных лиц; председательствует на заседаниях комиссии; организует работу по исполнению решений комиссии и т. д. Установлено также правило о том, что решения и заключения комиссии подписываются председателем комиссии, а протоколы секретарем комиссии. Одновременно предписывается, что сообщение о работе комиссий должно публиковаться в «Ведомостях Верховного Совета СССР» и газете «Известия Советов народных депутатов СССР».

Большое количество процедурных предписаний фрагментарного характера относится к сфере 'учредительного процесса, охватывающей   порядок   избрания   представительных   органов   государства,

2*                                                                                                                                      35


>>>36>>>

народных судов и формирования других органов государства, подотчетных и ответственных непосредственно перед представительными органами власти Г) Особое место среди таких предписаний принадлежит нормам, определяющим полномочия Президиума Верховного Совета СССР по организации избирательной кампании. В законе «О выборах в Верховный Совет СССР»65 установлены исключительные полномочия Президиума Верховного Совета СССР по порядку назначения выборов (ст. 12), по образованию избирательных округов (ст. 1315), по отнесению в отдельных случаях к избирательным округам избирательных участков, образованных в некоторых коллективах, находящихся в день выборов в плавании (ст. 16 ч. 3), по образованию координационных и окружных избирательных комиссий (ст. 2628), по обеспечению неприкосновенности кандидата в депутаты (ст. 50) и назначению выборов вместо выбывших депутатов (ст. 60). Соответствующие полномочия Президиумов Верховных Советов союзных и автономных республик предусмотрены в избирательных законах этих республик. В законах о выборах районных (городских) судов союзных республик закреплены полномочия Президиумов Верховных Советов по определению количества народных судей и народных заседателей, подлежащих избранию в районный (городской) народный суд, о порядке назначения выборов судов и народных заседателей.

Учредительные нормативные предписания имеются и в законодательных актах, определяющих правовой статус центральных органов государственного управления и отдельных правоохранительных органов Союза ССР, союзных и автономных республик. Например, в ст. 4 Закона «О Совете Министров СССР»66 установлено полномочие Верховного Совета СССР об образовании на совместном заседании Совета Союза и Совета Национальностей Совета Министров СССР в составе Председателя Совета Министров СССР, первых заместителей и заместителей Председателя, министров СССР, председателей госкомитетов СССР. Одновременно здесь же предусмотрено полномочие Президиума Верховного Совета СССР в период между сессиями Верховного Совета СССР по представлению Председателя Совета Министров СССР освобождать от должности и назначать отдельных лиц в состав Совета Министров СССР с последующим представлением на утверждение на очередной сессии Верховного Совета СССР. Учредительные полномочия Верховных Советов СССР, союзных и автономных республик по формированию органов народного контроля, судебных органов и прокуратуры, а точнее, их принципы, закреплены в Конституции СССР и конституциях союзных и автономных республик. Конкретизация этих полномочий осуществлена в законах, определяющих правовой статус всех правоохранительных органов. Учредительные предпи-

36


>>>37>>>

сания содержатся также в законах «О народном контроле в СССР»57, «О Верховном Суде СССР»68.

Предписания процедурного назначения имеются и в ряде других законодательных актов, регулирующих самые различные сферы осуществления государственного руководства социалистическим обществом. В пределах данной работы не представляется возможным охарактеризовать их соответствующим образом. Однако непременно следует проанализировать процедурные предписания, содержащиеся в Законе «О гражданстве СССР»69, где полномочия Президиума Верховного Совета СССР имеют особое значение, поскольку речь идет о приобретении или утрате весьма существенного социального блага — принадлежности к социалистическому государству. Поэтому закон установил в основном исключительное полномочие Президиума Верховного Совета СССР рассматривать заявления и представления по вопросам гражданства. В ст. 26 допускается только одно исключение: решение по заявлениям о приеме в гражданство союзной республики и тем самым в гражданство СССР иностранных граждан и лиц без гражданства, имеющих постоянное место жительства на территории союзной республики, принимается Президиумом Верховного Совета союзной республики.

Президиум Верховного Совета СССР принимает решения по заявлениям о приеме в гражданство СССР иностранных граждан и лиц без гражданства, проживающих за границей, по заявлениям о восстановлении в гражданстве, о выходе из гражданства, а также по представлениям о лишении гражданства СССР (ст. 26). Результаты 'деятельности по изменению гражданства должны закрепляться в форме Указа Президиума Верховного Совета СССР либо союзной республики в соответствии с их полномочиями. В законе содержится отсылочное правило о том, что порядок рассмотрения заявлений и представлений по вопросам гражданства, подготовки и оформления материалов по этим вопросам определяется Президиумом Верховного Совета СССР в специальном акте.

Внимательное изучение новейшего законодательства, регламентирующего деятельность представительных органов власти, его всесторонний юридический анализ и постижение смысла содержащихся в нем нормативных предписаний составляют благоприятную основу для следующих выводов теоретического и практического порядка. Во-первых, с их помощью в деятельности представительных органов социалистического общенародного государства легко обнаруживаются все 'основные признаки специфической правовой формы как соответствующей разновидности юридического процесса: а) деятельность представительных органов государства всегда основывается на нормах права, и ее осуществление всегда влечет соответствующие юридические последствия; б) она осуще-

37


>>>38>>>

ствляется исключительно уполномоченными на то субъектами; в) выражается в совершении самых многообразных операций с нормами материального у процессуального права; г) находит свое достаточно полное закрепление в процессуально-процедурных законодательных актах; д) ее результаты всегда закрепляются в соответствующих официальных документах; е) деятельность связана с необходимостью широкого и продуктивного использования различных правил юридической техники. Указанные признаки подчеркивают несомненную однородность деятельности представительных органов государства и традиционно юрисдикционной деятельности. Однако однородность здесь имеет место только в плане общих проявлений государственной деятельности вообще. По самой сущности и назначению деятельность представительных органов значительно отличается от традиционно юрисдикционной и ее процессуальная форма имеет свои специфические особенности. Во-вторых, она свидетельствует о том, что проделана огромная работа по развитию и совершенствованию процессуального законодательства, касающегося почти всех сфер деятельности представительных органов власти. Но это только первый, хотя и исключительно важный шаг. Дальнейшая задача состоит в том, чтобы разработать оптимальную модель системы законодательства о порядке осуществления многообразных полномочий этих органов. Необходимо упорядочить уже имеющийся нормативный материал, чтобы, с одной стороны, устранить его разобщенность по многочисленным источникам, а с другой — исключить излишние, совершенно не оправданные повторения стабильных предписаний, имеющих однотипное содержание, но включенных в разные нормативные акты.


>>>39>>>

Глава II           ПРИРОДА И СОДЕРЖАНИЕ

ЮРИДИЧЕСКОГО ПРОЦЕССА КАК КОМПЛЕКСНОЙ СИСТЕМЫ

Представление о ^оридическом процессе как о совокупности всех правовых форм деятельности органов государства и иных уполномоченных субъектов станет более конструктивным и зримым при детальном раскрытии, с одной стороны, определяющего объекта и исходного фактора, а с другой — основных признаков и реальной структурной композиции правовой формы вообще.

Исходным фактором юридического процесса выступает социалистическая законность, представляющая собой цГравовую атмосферу благоприятствования личности и предмет главнейшего внимания всех субъектов, наделенных властными полномочиями и соответственно обязанных обеспечить надлежащее осуществление гражданами своих прав, обязанностей, свобод и законных интересов. Для этого управляющие субъекты располагают цс лым арсеналом юридических средств, в том числе специальным аппаратом юридического воздействия: системой правовых предписаний, массивом юридической техники, профессионально подготовленными кадрами и принудительными органами. Именно эти обстоятельства с особой жесткостью предъявляют ко всем управляющим субъектам требование строжайшего соблюдения предписаний^ закона, определяющих как правовой статус граждан, так и служебные полномочия должностных лиц. Отсюда понятно, что социалистическая законность может стать эффективной реальностью только при условии взаимодействия всех правовых форм деятельности: правотворчества, правоприменения, учредительной и контрольной деятельности, состав" ляющих в своей совокупности   органическое  единство.

Конструктивность юридического процесса как комплексной системы наглядно раскрывается при детальном установлении его обобщенных признаков и свойств, обусловливающих его правовую природу и правовое содержание. Определяя родовую общность составляющих юридический процесс относительно обособленных компонентов, следует одновременно подчеркивать и специфичность каждой разновидности. Причем должно безусловно констатироваться, 4Tofb качестве высшей ступени в субординационной системе правовых форм выступает социалистическое правосудие как наиболее совершенная по своим традициям и общему режиму регламентации. Эта такая правовая форма, которая связана с разбирательством наиболее острьгх в социальном плане юридических дел.?

1. Социалистическая законность — определяющий объект и исходный фактор юридического процесса

.Функциональная характеристика социалистической законности сводится к тому, что она выступает средством и правовой формой, нацеленной главным образом на то, чтобы обеспечить упрочение морально-политической обстановки всеобщего благоприятствования личности ; развитого социализма, ут. е. такой атмосферы социальных связей, которая способствовала бы повышению трудовой, социально-политической, культурной и нравствен-

39


>>>40>>>

но-этической активности советского человека. Это подчеркивалось на последних партийных съездах и особенно на XXVI съезде, в Отчетном докладе ЦК КПСС которому указывалось, что хороших законов в нашей стране принято немало. «Теперь дело прежде всего за их точным и неуклонным осуществлением. Ведь любой закон живет только тогда, когда он выполняется — выполняется всеми и повсеместно»1. Данное положение с учетом содержания ряда предписаний Конституции СССР позволяет сформулировать некоторые выводы, чтобы более определенно установить непосредственную связь социалистической законности с юридическим процессом и оттенить ее специфичность в системе всеобщего законо-послушания.

Необходимо подчеркнуть следующее. Указания съезда в профессиональном аспекте целесообразнее рассматривать как характеристику обстановки всеобщего законопослушания, которое является объективным требованием социальной повседневности. Требование исполнения предписаний закона должно быть всеобщим условием целесообразности нормативно-правового регулирования. Однако законопослушание имеет различные аспекты социальной оценки, когда речь идет о реальном положении личности в сфере правового регулирования. Оно, по нашему мнению, должно иметь соответствующий акцент в зависимости от характера и уровней конкретных социальных связей. Это привело к тому, что в обороте юридической науки индивидуализированы понятия «законность», «государственная дисциплина» и «правопорядок». Они отражают относительно различные правовые явления и это в основном однозначно понимается в нашей науке и практике. Однако не удовлетворяет то, как раскрывается конкретный смысл данных понятий.

Труды В. И. Ленина, документы партийных съездов, положения Конституции СССР, а также достигнутый уровень профессионализма юридической науки дают основания предпринять попытку уточнить смысл, вкладываемый прежде всего в понятие социалистической законности и в связанные с ней категории: государственную дисциплину и правопорядок. Разумеется, главное внимание при этом будет уделено понятию законности, поскольку именно она составляет исключительный объект юридического процесса. Эта дефиниция призвана создать основу оптимальной ориентировки служебно-трудовых усилий лидирующих субъектов юридического процесса и одновременно подчеркнуть непосредственность их профессиональной ответственности за ее упрочение. Кроме того, профессионально соориентированное определение понятия социалистической законности будет выполнять функцию стержневого методологического способа формирования высокой юридической куль-

40


>>>41>>>

туры в мышлении широкого круга субъектов юридического процесса и повышения уровня их служебной деятельности. Это обстоятельство в современных условиях предъявляет повышенные требования к кадрам всех сфер управления. Ю. В. Андропов отмечал, что «нужно правильно расставить кадры, с тем чтобы на решающих участках стояли люди политически зрелые, компетентные, инициативные, обладающие организаторскими способностями и чувством нового...»2 Ясно, что такие же высокие требования должны предъявляться и к юристам, обладающим высокой профессиональной культурой, безупречно владеющим хорошо отработанным понятийным арсеналом.

Решения XXV и XXVI съездов КПСС об укреплении правовой основы государственной и общественной жизни, а также ее конституционное закрепление в качестве одного из основных направлений развития политической системы социалистического общества настоятельно выдвигают необходимость дальнейшего исследования проблем теории социалистической законности, ибо социалистическая законность как один из важнейших компонентов правовой основы государственной и общественной жизни представляет собой предмет активного научного поиска. Особенно это касается фундаментальных основ теории социалистической законности.

Из всего комплекса общетеоретических вопросов привлекают к себе внимание те, которые непосредственно связаны с выяснением природы юридического процесса и конкретно заключаются в следующем: во-первых, в потребности уточнить онтологию социалистической законности в плане установления ее понятийного рода и сущностного элемента, позволяющих в свою очередь четкс выделить функции субъектов, непосредственно обязанных всемерно поддерживать и укреплять законность; во-вторых, в определении содержания и логической взаимосвязи основных требований, которые должны составлять непосредственный предмет забот лидирующих субъектов процесса по упрочению режима социалистической законности.

Понятие социалистической законности. Прежде всего подчеркнем, что социалистическая законность как специфическое социальное состояние имеет сложную структуру и проявляется в различных аспектах. Именно это составляет основу того, что в юридической науке при установлении понятийного рода социалистической законности обнаруживаются самые различные характеристики. Например, одни авторы определяют социалистическую законность как принцип государственного управления, заключающийся в требовании точного и неуклонного соблюдения законов всеми должностными лицами и гражданами3. Другие понимают ее как «основанный на изучении объективных потребностей общественного развития метод государственного руководства обществом, состоя-

41


>>>42>>>

щий в организации общественных отношений посредством издания и неуклонного осуществления законов и других правовых актов»4.

Обнаруживая полиструктурность социалистической законности и многоплановость ее функциональной характеристики, некоторые авторы полагают, что вполне правомерно определять ее понятийный род в различных измерениях. Так, М. С. Строгович характеризует законность с точки зрения рода как черту, свойство п р а-в а, метод, средство, орудие, элемент государственного руководства, принцип, условие государственной деятельности5.

Разумеется, что все приведенные высказывания в принципе являются вполне обоснованными и правильными. Однако они оттеняют только отдельные стороны социалистической законности и не вычленяют наиболее существенного аспекта, позволяющего подчеркнуть ее главное свойство и непосредственную причастность к правовым формам деятельности. Именно этот недостаток указанных мнений послужил поводом для такого представления о социалистической законности, когда акцент делался на формальные моменты и, следовательно, не раскрывалась ее действительная сущность.

С точки зрения исторической преемственности, а также органической связанности социалистической законности со всеми другими элементами правовой основы государственной и общественной жизни при выделении и установлении ее понятийного рода следует (отдать предпочтение мнению тех ученых, которые усматривают S законности прежде всего режим, атмосферу взаимоотношений государства и гражданина?! Именно в этом плане представляется возможным правильнее проследить непосредственную связь социалистической законности с государственной дисциплиной и социалистическим  правопорядком.

Одними из первых обратили внимание на необходимость определения законности как режима Н. Г. Александров и И. С. Само-щенко. Исследовав природу законности в историческом плане, И. С. Самощенко, например, установил, что категория законности прежде всего отражает состояние «господства закона в общественной жизни, господство его, в частности, в отношениях между властью и личностью»6. Следовательно, реально законность определяется как режим взаимоотношений личности и государственной власти, в котором господствует закон как нормативный акт, обладающий высшей юридической силой!) В таком же духе дано определение социалистической законности как режима и в многотомном издании курса марксистско-ленинской теории государства и права, где утверждается, что законность — это такой режим, который выступает как установленный устойчивый образ взаимоотношений между органами государственной власти и населением при соблю-

42


>>>43>>>

дении следующих принципов: всеобщность требования исполнения законов; применение государственно-властных действий только на основе строгого соблюдения законов; решительное пресечение правонарушений  и  неотвратимость  ответственности  за  них7.

Таким образом, определяющим, подчеркивающим сущностный элемент социалистической законности является вычленение в его качестве режима, атмосферы взаимоотношений личности и государственной власти. Определение же законности как принципа и как метода представляет собой попытку выделить прежде всего производные характеристики и раскрыть специальные уровни ее проявления в зависимости от конкретной причастности: то ли применительно к деятельности отдельных органов государства или должностных лиц, то ли вообще к характеристике государственной власти. Например, законность в качестве принципа целесообразнее понимать как руководящую идею, выступающую общеобязательным требованием и выполняющую роль социально-юридического ориентира при осуществлении органами государства, общественными организациями и должностными лицами своих служебных функций. В данном плане законность квалифицируется одним из составных компонентов в системе всех принципов деятельности органов государства (демократического централизма, равенства наций и т. д.). Общеобязательное содержание социалистической законности как принципа законодательно закреплено в ст. 4 Конституции СССР. [Законность в качестве метода понимается обычно как один из способов проявления политического режима осуществления государственной властиГ\ В этом смысле законность противопоставляется произволу, беззаконию. Нисколько не умаляя характеристику законности как принципа и как метода, отмечая их важнейшее значение в общем понимании законности как сложнейшего социального явления, одновременно подчеркнем, что законность нуждается в своей содержательной индивидуальности и понятийной автономии в категориальном аппарате науки и практики. Именно такая понятийная автономия социалистической законности выступает главным образом тогда, когда она квалифицируется как режим, атмосфера взаимоотношений гражданина (личности) и государственной власти. В связи с этим следует обратить внимание на то, что абсолютное большинство авторов, отдающих предпочтение в определении родового признака понятия законности методу или принципу, в конечном счете обобщают ее как режим. Например, П. М. Рабинович полагает, что социалистическую законность можно определить как «режим (состояние) соответствия общественных отношений законам и подзаконным актам»8.

Такой системно-функциональный подход к определению понятийной автономии социалистической законности составляет в свою очередь  плодотворную методологическую основу для более пра-

43


>>>44>>>

вильного установления ее связей с категориями государственной дисциплины и социалистического правопорядка, каждая из которых имеет самостоятельное содержание и специфическое назначение. Так, государственная дисциплина — это режим неукоснительного соблюдения законов в сфере взаимоотношений управленческих субъектов, в которой нужна четкая слаженная деятельность всех звеньев, реальная ответственность каждого за порученное дело, настойчивая борьба со всякого рода излишествами, бесхозяйственностью, злоупотреблениями. Следовательно, государственная дисциплина есть специфическое отражение законопослушания исключительно во взаимоотношениях органов государства, государственных учреждений, должностных лиц в соответствующих сферах государственного управления. Отсюда следует, что государственная дисциплина имеет, так сказать, свою профессиональную специализацию: плановую, договорную, финансовую, штатную и т. д. Все это в конечном счете подчеркивает то обстоятельство, что государственную дисциплину нельзя отождествлять с социалистической законностью, несмотря на их органическую связь и единую юридическую природу.

Далее, нельзя высказать удовлетворение и тем, как в юридической науке определяют наиболее сущностный, содержательный элемент социалистической законности. Здесь необходимо преодолеть в известной мере формальную позицию ряда авторов, которые при установлении общего назначения режима социалистической законности ограничиваются указанием на то, что законность состоит в требовании неукоснительного соблюдения всеми субъектами законов и основанных на них иных правовых актов. Некоторые же авторы даже считают необходимым подчеркнуть, что главным в законности является неуклонное соблюдение и исполнение законов и подзаконных актов всеми без исключения участниками общественных   отношений9.

По нашему мнению, такой акцент является не только односторонним, но и снижает социальную ценность социалистической законности, поскольку [не учитывает ее целевое назначение и конечный результат: для чего, ради каких целей и какого социального результата следует неуклонно соблюдать законы и иные нормативные акты.'}

Представляется, что природа социалистического общества, характер государственной политики в условиях развитого социализма предопределяют несколько иной, более содержательный аспект в установлении основного, определяющего смысла социалистической законности. Реально он сводится к тому, что (соблюдение законов и иных нормативных актов в деятельности органов государства и особенно должностных лиц должно в конечном счете обеспечивать создание обстановки всеобщего благоприятствования лично-

44


>>>45>>>

сяшГЩодобный акцент на содержательный элемент социалистической законности поддерживает и С. С. Алексеев, конкретизируя, что законность — это то, что служит интересам трудящихся, народной власти, интересам строительства социализма и коммунизма10. Именно на этот момент обращается внимание и в решениях КПСС, и в высказываниях ее руководителей. Например, Генеральный секретарь ЦК КПСС, Председатель Президиума Верховного Совета СССР К. У- Черненко говорил: «Законы у нас действительно строгие. И столь же строго они должны соблюдаться. Иначе впустую пойдут все усилия по укреплению порядка, организованности, социалистической законности»11. Следовательно, в определении элемента социалистической законности упор должен быть сделан не только на формальном требовании исполнения законов, но и на том, что(5есь смысл социалистической законности заключается главным образом в обеспечении полнейшей уверенности всех членов социалистического общества в неприкосновенности их личности и в гарантированности осуществления ими своих прав и юридических свобод^

В связи с этим логически напрашивается и другое, также существенное уточнение традиционного понятия социалистической законности. Оно касается круга субъектов, непосредственно обремененных заботой ее поддерживать и укреплять. В теории и на практике утвердилось мнение о том, что поддержание законности есть социальная задача как органов государства, должностных лиц, так и ординарных граждан. Здесь совершенно неоправданно не учитывается объективная необходимость общественного разделения труда и специфичность социального назначения того разряда лиц, которые специально выделяются из общества, в силу необходимости общественного разделения труда, и только тем и занимаются, что управляют. По этому поводу В. И. Ленин писал: «Люди делятся на управляемых и на специалистов по управлению, на тех, которые поднимаются над обществом и которых называют правителями, представителями государства» [39, 72]. К сожалению, эти установки классиков марксизма-ленинизма часто не берутся во внимание, вследствие чего не учитывается такое соотношение обстоятельств, при которых необходимо четко разграничивать социальные функции должностных лиц как специального разряда людей и функции обыкновенных (ординарных) членов общества, составляющих его большинство и не относящихся к разряду управляющих, т. е. следует всегда иметь в виду, что каждая из этих групп выполняет свои социальные функции: одни управляют, другие   управляются   и   пользуются  благами  управления.

Содержание ряда статей Конституции СССР, определенные достижения юридической науки позволяют более решительно сделать теоретический  вывод о том, что субъектами, обремененными непо-

45


>>>46>>>

средственными заботами всемерно поддерживать социалистическую законность, непосредственно ответственными за ее упрочение, являются исключительно органы государства, должностные лица и общественные организации как носители управленческих функций и властных полномочий. Ординарные граждане, напротив, выступают главным образом в качестве, так сказать, потребителей результатов  и  благ социалистической  законности.

Отметим, что такой четкий упор на разграничение функций органов государства, должностных лиц и граждан по отношению к режиму законности вовсе не исключает обязанности граждан соблюдать законы и иные нормативные акты Советского государства. Напротив, в процессе пользования благами законности граждане должны неукоснительно исполнять свои обязанности, предусмотренные законодательством, уважать ррава и законные интересы других лиц, т. е. проявлять законопослушание. Но это целесообразнее относить не к сфере законности, а к сфере общественного порядка, что и должно составлять предмет содержания того социального режима, который получил в юридической науке я практике название правопорядка и отражает другую сторону забот по упрочению социалистической законности, когда имеется в виду строжайшее соблюдение советских законов, правил общественного порядка всеми гражданами12. Это с очевидностью вытекает из смысла ст.ст. 39, 59, 65 Конституции СССР, провозглашающих предписания, с одной стороны, о неотделимости осуществления гражданами прав и свобод с исполнением ими своих обязанностей, а с другой — об их обязанности уважать права и законные интересы других лиц, быть непримиримыми к антиобщественным проступкам, всемерно содействовать охране общественного порядка.

Следовательно, с позиции социальной справедливости и в соответствии с необходимостью более правильно формировать профессиональное мировоззрение юристов, особенно точное понимание ши своего профессионального долга, будет совершенно оправданным утверждение о том, что надо четко разграничивать функции по обеспечению и осуществлению режима социалистической законности между органами государства, должностными лицами, с одной стороны, и ординарными гражданами — с другой. Этот вывод соответствует нормативным предписаниям ст.ст. 4, 57 Основного Закона СССР, в которых провозглашается, что Советское государство, все его органы действуют на основе социалистической законности, обеспечивают охрану правопорядка, интересов общества, прав и свобод граждан и что уважение личности, охрана прав и свобод граждан — конституционная обязанность всех государственных органов, общественных организаций и должностных лиц.

Особенно важным моментом, подчеркивающим специфическое положение ординарных граждан по отношению к режиму социали-

46


>>>47>>>

стической за; онности, являются предписания ст.ст. 57 ч. 2 и 58 Конституции СССР, в которых ("гражданам предоставлены права на защиту от всяких посягательств со стороны органов государства и должностных лиц, т. е. обязанности органов государства и должностных лиц по обеспечению режима социалистической законности корреспондирует не только право граждан пользоваться благами законности, но и право на защиту от всяких посягательств со стороны отдельных должностных лиц органов государства.']

В соответствии с изложенным представляется правомерным предложить такое определение социалистической законности, когда она понимается как особый режим, атмосфера (состояние) взаимоотношений социалистического государства и личности, выражающаяся в неукоснительном соблюдении всеми органами государства, общественными организациями и должностными лицами законов и основанных на них иных нормативных актов и обеспечивающая полнейшую уверенность членов социалистического общества в неприкосновенности их личности и в гарантированности осуществления ими своих  прав и юридических свобод.

Основные требования социалистической законности и условия их реализации. Установление и всемерное поддержание режима социалистической законности предполагают прежде всего соблюдение в деятельности органов государства и должностных лиц строго определенных требований как социальных ориентиров в конкретной ситуации разрешения юридических дел. В юридической науке такие требования вполне справедливо называются ленинскими принципами социалистической законности. Однако система данных требований и их реальное содержание устанавливаются по-разному. С позиции структурно-функциональной характеристики этих требований и в плане построения их логически обоснованной и последовательной композиции целесообразно прежде всего обратить внимание на следующее обстоятельство. При установлении структуры всей совокупности способов обеспечения и поддержания социалистической законности непременно следует выделять, с одной стороны, те из них, которые имеют объективную основу и поэтому выступают в качестве j основных требований, а с другой — определенные социальные условия, несущие на себе нагрузку субъективного характера и непосредственно способствующие эффективности проведения в жизнь соответствующих основных требований законности.

3   Основополагающим требованием  социалистической  законност! выступает  обеспечение верховенства закона  в  деятельности   все! органов и должностных лиц. Суть этого требования состоит в том, что каждый орган государства, любое должностное лицо при осуществлении  своих  служебных  функций  обязаны  неукоснительно соблюдать предписания законов, с одной стороны, прямо устанав-

47


>>>48>>>

ливающих их конкретные полномочия, а с другой — подлежащих применению в конкретном случае разрешения юридического дела,

гт. е. выполнять и тот закон, который определяет полномочия правоприменителя,   и  тот  закон,   который  регулирует  обстоятельства,

.являющиеся  предметом юридического разбирательства.

Эффективность проведения этого требования зависит по крайней мере от двух условий. Во-первых, от того, насколько совершенно действующее законодательство и как в нем определены полномочия соответствующих управленческих субъектов, насколько полно и четко установлен круг их прав и обязанностей в соответствующей сфере деятельности, а также от того, насколько совершенно то законодательство, которое составляет объект реализации, как полно и как оптимально оно регулирует соответствующие сферы общественной и государственной жизни.' Такая оценка состояния действующего законодательства важна потому, что она составляет реальную, фактическую предпосылку законности. Представляется, что подобного рода акцент на характеристику одного из условий эффективности осуществления требования верховенства закона служит определяющим обстоятельством во всей законодательной деятельности в современных условиях. Во-вторых, эффективность проведения требования верховенства закона определяется также уровнем правовой культуры во всей юридической практике. Правовая культура как идеологическая предпосылка социалистической законности, как интеллектуальная основа ее проявления представляет собой органическое соединение трех основных элементов: знания действующего законодательства, широкой осведомленности о содержании его основных институтов; убежденности в его целесообразности и понимания его сущности; умения пользоваться юридическим инструментарием, владеть навыками юридического общения. Причем высокие и прочные профессиональные знания должностных лиц правоохранительных органов должны сочетаться с гражданским мужеством, неподкупностью и справедливостью.

В условиях развитого социализма уровень правовой культуры должен быть достаточно высоким, хотя бы приближаться к тем показателям, которыми характеризуются художественная, технологическая и иные виды культуры социалистического общества. Реальным отражением такой потребности является целая серия мероприятий по активизации и повышению качества правового воспитания как важнейшего средства формирования правовой культуры  во  всех  ее  уровнях.

Органически связанным с приведенным требованием и являющимся его логическим следствием выступает и такое требование  поддержания режима социалистической законности, как '_обеспе- чение систематичгского и постоянного надзора (контроля) за дея-

48


>>>49>>>

тельностью государственных органов и должностных лицГ)Суть этого требования состоит в том, чтобы осуществлялось глубоко продуманное, квалифицированное и доброжелательное наблюдение за тем, как соответствует реальная фактическая деятельность запланированной   и   зафиксированной   в  законе.

Эффективность проведения данного требования обеспечивается \\f/ двумя условиями. Во-первых, все без исключения субъекты, осу- Vv ществляющие надзор и контроль, должны обладать соответствующей компетентностью и высоким профессионализмом, т. е. как минимум должны быть хорошо осведомлены о содержании и характере деятельности, над которой осуществляется контроль, и уметь использовать все способы и приемы контроля и надзора. Словом, [надзирающий субъект должен быть выше в профессиональном смысле по сравнению с теми, над кем осуществляется наблюдение/) Только тогда сама контрольно-надзорная деятельность будет социально и морально оправданной. Во-вторых, в контрольно-надзорной деятельности должны органически сочетаться исключительная принципиальность и целесообразная доброжелательность при оценке полученных результатов. Это возможно только тогда, когда [субъект надзирающий и субъект поднадзорный в одинаковой мере заинтересованы в положительных результатах поднадзорной дея-тельности^ Только тогда сама контрольно-надзорная деятельность будет социально результативной и обеспечит высокое качество работы поднадзорного органа государства или должностного лица. О Следующим требованием поддержания режима социалистической законности является обеспечение равенства всех граждан перед законом. Суть этого требования состоит в том, что все граждане без всяких исключений должны ставиться в равные условия перед законом, должна обеспечиваться полная объективность в определении социальной ценности личности и результатов ее деятельности. Содержание данного требования закреплено в ст. ст. 34 и 36 ч. 2 Конституции СССР, где провозглашается, что граждане СССР равны перед законом независимо от происхождения, социального и имущественного положения, расовой и национальной принадлежности, пола, языка, отношения к религии, рода и характера занятий, места жительства и других обстоятельств. Равноправие обеспечивается во всех областях экономической, политической, социальной и культурной жизни. Причем Основной Закон особо предписывает, что какое бы то ни было прямое или косвенное ограничение прав, установление прямых или косвенных преимуществ граждан по тем или иным признакам наказывается по закону. Эффективность проведения этого требования предполагает учет двух социальных условий: обеспечение абсолютного равенства в распределении благ и социальных льгот в зависимости от принципа «от каждого по способностям,   каждому  по труду»;

49


>>>50>>>

обеспечение ответственности каждого субъекта в зависимости от объективной оценки и соразмерности причиненного им социального вреда. Реализация данного требования полностью исключает какое-либо проявление протекционизма и поэтому должна опираться на устойчивые морально-политические и этические качества   всех   должностных   лиц.

Весьма существенным требованием социалистической законно-J сти является обеспечение неотвратимости юридической ответственности за всякое правонарушение. Суть этого требования состоит в том, что все факты правонарушений должны решительно пресекаться, виновные лица разоблачаться и к каждому из них применяться справедливые меры государственного принуждения. Причем определяющим в этом требовании должно быть положение о том, что важна не суровость наказания, а неотвратимость юридической ответственности и всеобщность осуждения противоправного поведения виновного лица. Эффективность проведения данного требования предполагает создание целого ряда общесоциальных и специально юридических условий. Одним из специально юридических условий является, например, обеспечение высокого профессионализма правоохранительной деятельности, исключающей малейшие ошибки в разбирательстве всех дел о правонарушениях. Это прежде всего должно выражаться в том, чтобы юрисдикционной деятельностью занимались подлинные знатоки своего дела, люди, имеющие глубокие профессиональные знания и мастерски владеющие навыками юридического общения. Неоценимое значение в этом плане приобретает своего рода предметная специализация по расследованию и разбирательству дел о правонарушениях. Поэтому задача юридической науки и практики сводится к тому, чтобы всесторонне разработать оптимальную методику раскрываемости любых   правонарушений.

С указанным условием органически связано создание реальных возможностей для широкой гласности и публичности разбирательства дел о правонарушениях. Именно такой подход особенно заботил В. И. Ленина, когда он подчеркивал, что дела о правонарушениях следует выносить на публичный суд не столько ради строгого наказания, но и «...ради публичной огласки и разрушения всеоб-, щего убеждения в ненаказуемости виновных» [54, 71].

Неотвратимость юридической ответственности как требования социалистической законности должна подкрепляться и такими условиями, которые обеспечивали бы, с одной стороны, разумное и целесообразное дифференцирование в применении мер государственного принуждения, а с другой — гуманность и юридическое милосердие в определении результатов разбирательства дел о правонарушениях. В данном случае в качестве руководящего начала должно   учитываться   положение   морального   кодекса   строителя

60


>>>51>>>

коммунизма о гуманном отношении и взаимном уважении между людьми, когда человек человеку — друг, товарищ и брат. Представляется, что этим принципом следует непременно руководствоваться при разбирательстве дел о правонарушениях на всех уровнях и во всех сферах правоохранительной деятельности.

Создание рассмотренных условий в их совокупности и органической взаимосвязанности в конечном счете призвано обеспечить такое положение, когда сама реализация требования неотвратимости ответственности будет сопровождаться не обострением социального эксцесса, вызванного правонарушением, а напротив, своего рода улаживанием возникшего конфликта, установлением прочного правопорядка, привитием правонарушителю установок только правомерного поведения и восприятия им норм социалистического общества. Словом, надо всегда стремиться к тому, чтобы каждое виновное лицо, привлеченное к ответственности и отбывшее меру наказания, ощущало (испытывало) чувство благодарности в адрес всех правоохранительных органов, причастных к разбирательству и разрешению его дела.

Глубоко продуманное, настойчивое и решительное стремление реализовать все основные требования социалистической законности должно способствовать решению важнейшей социальной задачи — закреплению той морально-политической обстановки в стране, в которой людям легко дышится, хорошо работается, спокойно живется13. Именно это и должно быть положено в основу общего показателя измерений эффективности социалистической законности в общесоциальном и региональном масштабах.

2. Основные признаки юридического процесса как комплексной системы

Предложенное понятие социалистической законности как режима, поддержание которого в надлежащем состоянии является конституционной обязанностью уполномоченных органов государства, должностных лиц и общественных организаций, еще основательнее подкрепляет мысль о возможности широкого и унифицированного понимания юридического процесса как комплексной системы, охватывающей всю совокупность правовых форм деятельности органов государства, а не только юрисдикции, поскольку их отношение к законности должно быть абсолютно одинаковым. Это подтверждают не только предписания Конституции СССР, четко разграничившей функции между управляющими и управляемыми субъектами по отношению к законности, но и другие законодательные акты, установившие своего рода технологию непосредственного обеспечения законности во всех сферах государственно-властной деятельности.

51


>>>52>>>

Несмотря на очевидность этих обстоятельств и неопровержимость их дальнейшего развития, в нашей науке все еще ставят под сомнение целесообразность унифицированного понимания процесса и противополагают юрисдикцию позитивной форме деятельности. "Тем самым пытаются доказать, что широкое, унифицированное понимание юридического процесса невозможно по двум обстоятельствам: во-первых, традиционные процессы (гражданский и уголовный) имеют особую, исторически сложившуюся специфичность, исключающую какие-либо основания для их преемственности другими сферами государственной деятельности; во-вторых, всякая попытка расширительного понимания посягает на автономность юридического процесса и приводит к его выхолащиванию и обескровливанию. Особую решительность в отрицании всякого допущения унификации процесса обнаружили некоторые ученые, специально подготовившие сборник статей, посвященных общей проблеме соотношения материального и процессуального права14.

Чтобы выявить правомерность и правильность одной позиции, в также показать беспочвенность опасения другой, следует прежде всего рассмотреть природу и особенности традиционных юридических процессов, выяснить, почему они называются юридическими. Затем путем сопоставления и сравнения можно установить родовую общность всех правовых форм деятельности органов государства с вычленением их видовых разновидностей, т. е. объединить и юрисдикционные, и неюрисдикционные. Поощряющим обстоятельством в этом плане является, в частности, положение, сложившееся в категориальном арсенале представлений об общности материального права как комплексно-обобщенного массива правовых норм, где, как известно, их единство, родство, органично связываются с подразделением на отрасли права. Причем это считается естественным, независимо от того, являются отдельные группы этой общности традиционными (например, уголовное или гражданское право) или нетрадиционными (например, природоохранительное или космическое). Здесь вообще даже не допускается мысль о том, что одни из них следует причислять к материальному праву, поскольку они имеют тысячелетнюю историю, а другие к нему относить нельзя, ибо они не вписываются в исторически установившиеся представления. Видимо, такой подход сочли бы в высшей мере несерьезным.

Генетические особенности|^оридического процесса]наиболее ярко обнаруживаются в тех свойствах, которыми он исторически обособился от других правовых форм деятельности. Прежде всего данная форма деятельности всегда связана с разбирательством юридического дела, т. е. таких обстоятельств и фактов, которые основываются   на  праве  (законе)   и  влекут определенные  юридические

52


>>>53>>>

•.последствия.^) Это главное, определяющее свойство юридического процесса как правовой формы. К производным, конкретизирующим его природу, следует отнести то, что эта форма выражается в совершении операций с нормами права; осуществляется только уполномоченными на то субъектами; ее результаты всегда закрепляются в процессуальных документах; вызывает объективную потребность в особом уровне нормативной регламентации — процессуальном праве; непосредственно связана с необходимостью использования различных правил и приемов юридической техники. Каким же содержанием наполняется  каждое из этих свойств?

i Юридический процесс — это разбирательство (рассмотрение) определенного юридического дела. Обычно в качестве юридического дела квалифицируют либо правонарушение, либо спор о праве. Юридическая природа таких жизненных обстоятельств состоит в том, что они предусмотрены законом и влекут определенные юридические последствия. Например, уголовное законодательство (ст. 7 УК УССР и соответствующие статьи УК других союзных республик) устанавливает, что уголовным преступлением признается предусмотренное уголовным законом общественно опасное деяние, которое посягает на охраняемые законом объекты и влечет применение мер уголовного наказания. Таким же образом определяется юридическая природа различных правовых споров. Например, установление отцовства основывается на предписаниях ст. 48 КоБС РСФСР и соответствующих статей КоБС других союзных республик. Одновременно закон в ч. 5 ст. 49 предусматривает право лица, записанного в качестве отца, оспорить произведенную запись в течение года со дня, когда ему стало известно о записи. Решение суда, вынесенное по разбирательству такого спора и вступившее в законную силу, устанавливает определенные юридические последствия для спорящих сторон, которые обязательны для них. Итак, юридическое дело — это такое обстоятельство, которое разрешается (рассматривается) на основе закона, а его последствия осуществляются во исполнение закона. Именно эти два момента и определяют природу юридического дела, а следовательно, исходную   основу   юридического   процесса.

Юридический процесс как деятельность по совершению операций с нормами права. Юридическая природа любой государственной деятельности определяется прежде всего тем, что соответствующий орган государства или должностное лицо ставятся в условия, когда они должны непосредственно использовать нормы права для разрешения конкретных юридических дел. Причем в качестве объекта служебно-производственных операций в данном плане выступают одновременно нормы материального и процессуального права, т. е. орган или должностное лицо должны оперировать нормами,   которые  определяют  характер   разрешаемого  юридиче-

53


>>>54>>>

ского дела и одновременно оптимальный порядок достижения юридического   результата.

Для традиционного юридического процесса само совершение операций с нормами права конкретно выражается в интеллектуальной деятельности по выбору и анализу правовой нормы, подлежащей применению, и состоит из целого ряда мыслительных и волевых действий. Обычно в качестве начальной выделяется такая операция, как отыскание и выбор нужной нормы права, которая непосредственно рассчитана на регулирование рассматриваемого дела. К числу последующих относятся: проверка подлинности и юридической силы нормы права, проверка правильности текста статьи и нормативного акта, всестороннее уяснение смысла применяемой кормы права, т. е. производство толкования нормы права, уяснение пределов действия нормы права в пространстве, во времени и по кругу лиц. Причем все перечисленные операции обязательны в деятельности судьи, следователя, других субъектов, выполняющих соответствующие правовые функции. Отступление хотя бы от одной из них чревато неблагоприятными последствиями различного характера, вплоть до признания юридически ничтожным всего решения  по делу.

Более сложными являются операции с нормами права, когда разрешение юридического дела осуществляется при нетипичной ситуации, т. е. при обнаружении определенной пробельности в праве. Здесь используются аналогия права и аналогия закона. Данная ситуация характеризуется особой сложностью совершаемых операций и требует высококвалифицированного подхода к делу. Оценка обстоятельств, их правовая квалификация и особенно принимаемое решение требуют дополнительных действий со стороны  правоприменительного  органа15.

Отметим, что органы государства и должностные лица, выполняющие определенные юридические функции при рассмотрении юридических дел, должны совершать на высоком профессиональном уровне все операции и с нормами процессуального права, которые определяют оптимальные варианты технологической атмосферы юридического процесса и непосредственно направлены на обеспечение эффективности достижения юридического результата. Следует иметь в виду, что операции, которые в традиционном юридическом процессе совершаются с нормами процессуального права, должны быть отработаны как профессиональный навык. Ведь степень их совершения определяет уровень квалификации должностных лиц, их профессиональное мастерство. Кроме того, весь смысл действующего процессуального законодательства заключается в том, что требования неукоснительного исполнения предъявляются в одинаковой степени в отношении как материальных, так и процессуальных норм.  И малейшее нарушение этих

54


>>>55>>>

требований влечет признание соответствующих действий уполномоченных субъектов в качестве юридически ничтожных, противозаконных со всеми вытекающими последствиями. Таким образом,, природа юридического процесса в традиционном понимании определяется прежде всего не только тем, что он выражает собой социальную потребность в совершении операций с нормами права, но и в том, что эти операции должны выполняться на высоком профессиональном уровне,  квалифицированно и эффективно.

Юридический процесс как правовая форма деятельности уполномоченных на то органов государства и должностных лиц. Совершение операций с нормами права осуществляет строго установленный круг органов государства и должностных лиц. [Конкретный состав, объем компетенции каждого из уполномоченных участников процесса установлен соответствующим законодательством, в котором точно зафиксировано, кто может быть субъектом процесса, что он должен делать и каким образом осуществлять свои должностные (служебные) функции.")Например, ст. 151 Конституции СССР и ст. 7 Основ уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик провозглашают, что правосудие в СССР по гражданским и уголовным делам осуществляется только судом. Следовательно, никакой другой орган государства осуществлять какие-либо судебные функции не правомочен. В литературе справедливо подчеркивается, что суд занимает особое положение среди участников процесса: он является органом государственной власти, осуществляющим правосудие, и ему принадлежит решающая роль в процессе. Все участники совершают свои процессуальные действия под контролем суда. Он организует и направляет нормальное движение и окончание процесса16.

В законодательстве предусмотрен также круг субъектов, уполномоченных производить дознание, расследование уголовных дел, осуществлять надзор над следствием и правосудием, поддерживать государственное обвинение, приводить в исполнение приговоры и решения судов и т. д.

Одновременно законодательство устанавливает критерий полномочий, с помощью которых классифицируются сферы проявления соответствующих юрисдикционных полномочий. Например, устанавливается институт подведомственности гражданских дел, подследственности рассмотрения уголовных дел. Особенно подробно, например, регламентируется институт подсудности. В соответствии со ст.ст. 3542 УПК РСФСР разграничивается подсудность районного народного суда, краевого (областного) суда, суда союзной республики, военных трибуналов. Особенно выделяется территориальная подсудность уголовных делздесь устанавливается общее правило, согласно которому дело подлежит рассмотрению в том суде, в районе деятельности которого совершено преступление.

55


>>>56>>>

Для традиционного юридического процесса весьма характерно то, что уполномоченные субъекты должны обладать определенным уровнем профессионализма и специальным юридическим образованием, опытом практической работы. На должность судьи, как правило, избирают гражданина, имеющего юридическое образование и опыт практической работы. На прокурорско-следственные должности назначаются только лица, имеющие высшее юридическое образование и прошедшие стажировку, если они принимаются в прокуратуру после окончания вуза. Кроме того, в системе Прокуратуры СССР и Министерства юстиции СССР и союзных республик созданы соответствующие учебные центры по повышению квалификации прокурорских, следственных, судебных кадров самого различного уровня. Все это .в конечном счете направлено на то, чтобы уровень квалификации уполномоченных субъектов — организаторов юридического процесса — повышался, поскольку совершенствование и обогащение советского законодательства должны сопровождаться реализацией общей тенденции дальнейшего общественного разделения труда в сфере правового регулирования. Еще Ф. Энгельс подметил логическую потребность более глубокой и детальной специализации человеческой деятельности: «По мере того как законодательство разрастается в сложное, обширное целое, выступает необходимость в новом общественном разделении труда: образуется сословие профессиональных правоведов...» [18, 273]. Следовательно, можно утверждать, что в условиях развитого социализма профессия юриста имманентна социальным процессам и системе общественного разделения труда и что для нашего общества юрист не менее важен, чем инженер, агроном или экономист.

Труд профессионала-правоведа как непосредственного организатора юридического процесса не может быть нивелирован, он, как и всякий другой труд, различается по степени квалификации и по мере интенсивности. Именно поэтому, чтобы стимулировать повышение профессионального мастерства, законодательство устанавливает соответствующую классификацию должностных лиц. В системе прокуратуры, например, предусмотрена классность должностных лиц, начиная от младшего юриста и кончая действительным государственным советником юстиции. Существует определенная кате-горийность судов и судебных работников, а также в системе других ведомств, непосредственно связанных с традиционным юридическим   процессом  (КГБ,  МВД и т. д.).

Таким образом, природа традиционного юридического процесса характеризуется не только строго предусмотренной компетентностью осуществления функций, но и требованиями установления четко определенной степени профессионализма в деятельности всех должностных лиц как субъектов — организаторов процесса.

56


>>>57>>>

Специфичность данного свойства юридического процесса состоит и в том, чтогпроизводство по делу (гражданскому или уголовному) осуществляется непосредственно в интересах субъектов, по отношению к которым применяются конкретные нормы материального правам Иными словами, деятельность осуществляется для удовлетворения «чужого» интереса: истца, потерпевшего, заявителя, и для ^официального субъекта — организатора процесса (судьи, следова-Гтеля) никаких последствий из применяемой нормы материального [права не наступает. Они целиком и полностью касаются только тех участников, в чьих интересах этот процесс осуществляется. Поэтому для юридического процесса всегда характерно четкое разделение функций между его участниками: одни — органы государства и должностные лица — выполняют организаторскую функцию и на них непосредственно возлагается вся ответственность за исход процесса; другие — истцы, потерпевшие, ответчики, правонарушители — напротив, имеют права, свои законные интересы и в связи с этим могут рассчитывать на благоприятный и справедливый исход дела. Они всегда выступают, так сказать, потребителями благ процесса или носителями иных последствий разбирательства юридического дела. Например, в соответствии со ст. ст. 46 ГПК УССР суду не только предоставляется право осуществлять правосудие, но на него также возлагается обязанность принимать к производству гражданское дело при наличии соответствующих оснований к возбуждению гражданского судопроизводства. Правовое положение сторон в процессе — истца и ответчика, а также других участников определяется таким образом, чтобы [создать режим наибольшего благоприятствования в удовлетворении своих интересов и в защите своих прав (ст. ст. 103, 104 УПК УССР и др.).]

Юридический процесс как деятельность, результаты которой обязательно оформляются в соответствующих процессуальных документах. (Четкое разделение функций между участниками традиционного юридического процессам и (их официальный характер") вызывают потребность в соответствующих способах закрепления результатов, получаемых в ходе разбирательства юридического дела. В качестве таких способов, как правило, выступают различные процессуальные акты-документы, содержащие в себе предписания индивидуального и персонифицированного характера, т. е. они всегда индивидуализированы по предмету: касаются данного дела и адресованы конкретному субъекту, заинтересованному участнику процесса. К числу процессуальных актов-документов в традиционном юридическом процессе относятся приговоры, решения суда, различного рода постановления и определения судьи, следователя, дознавателя и т. д. Официальный характер указанных документов выражается не только в том, что они оформляются уполномоченными на то субъектами, но и в том, что природа данных доку-

57


>>>58>>>

ментов, их структура и соответствующие реквизиты закреплены в законодательных актах. Кроме того, каждый из них имеет свой государственный стандарт и  определенную форму.

По своему функциональному назначению и юридической значимости процессуальные акты-документы чрезвычайно различны. Особое место занимают правоприменительные процессуальные акты, содержащие в себе предписания итогового и окончательного суждения относительно рассматриваемого юридического дела. Это обвинительное заключение следователя, приговоры и решения суда, протест прокурора, определение суда второй инстанции, рассмотревшего дело в кассационном порядке. Немаловажное значение имеют процессуальные акты-документы, выполняющие вспомогательную, промежуточную или информационную функции. К числу вспомогательных процессуальных актов можно, например, отнести постановления следователя о проведении различных следственных действий, определения судьи об обеспечении иска и т. д.; к промежуточным — определение судьи об окончании подготовки дела и принятии его к рассмотрению (ст. 147 ГПК УССР), постановление судьи о предании обвиняемого суду (ст. 221 УПК РСФСР) и т. д.; к информационным — протоколы судебного заседания <ст.  ст.   198—201   ГПК  УССР).

(^Процессуальные акты-документы самого различного характера имеют и общую функцию — выполнять роль своеобразных юридических фактов, определяющих динамику юридического процесса, движение разбирательства юридического дела с момента его поступления в производство юрисдикционных органов до окончательного установления юридических последствий. Именно это и определяет особое значение процессуальных актов-документов в традиционном юридическом процессе, что в свою очередь составляет основу для предъявления к ним целой системы требований. Конкретный состав этих требований закреплен в законодательстве. Например, в ст. ст. 300—301, 303, 312—318 УПК УССР содержится перечень основных требований, которые должны учитываться при составлении и оглашении приговора суда. В ст. ст. 202—212 ГПК УССР четко определяется перечень требований, которые должны соблюдаться при оформлении решения суда по гражданскому делу. Законодательно закреплены также требования, предъявляемые к иным процессуальным актам, распространенным в структуре юрисдикционной деятельности.])

Таким образом, традиционный юридический процесс характеризуется прежде всего тем, что все действия органов государства и должностных лиц по рассмотрению и разрешению юридических дел облекаются в соответствующие процессуальные акты-документы индивидуального и персонифицированного содержания и официального  характера.   Природа,   содержание  и  структура  этих  актов

58


>>>59>>>

обычно закрепляются в соответствующем законодательстве. Все процессуальные документы как правоприменительные акты юрисдикции выполняют главным образом функцию юридического факта, специфического основания возникновения, изменения или прекращения конкретных процессуальных правоотношений.

Юридический процесс как деятельность, вызывающая объективную потребность в процедурно-процессуальной регламентации. Юрисдикционная деятельность в силу своей особой социальной остроты как по совершаемым действиям, так и_по результатам нуждается в обеспечении целым рядом гарантий. (Наиболее эффективной гарантией юридического процесса является то, что он получает четкое, всестороннее и наиболее совершенное урегулирование с помощью гражданско-процессуального и уголовно-процессуального права, поскольку объективно обусловлено такое состояние, когда   материальное   право  должно   иметь   свои   процессуальные

Деятельность органов правосудия, всех органов следствия и дознания урегулирована процессуальными нормами, закрепляемыми в основах гражданского и уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик, а также в гражданских и уголовных процессуальных кодексах союзных республик. Эти^процессуальные нормы регулируют абсолютно все процессуальные действия и деятельность всех участников процесса, независимо от их правового положения.]] Но все же основная функция процессуальных норм в традиционном юридическом процессе состоит в том, чтобы^создать J. атмосферу наибольшего благоприятствования непосредственно заинтересованным участникам: истцу, потерпевшему, ответчику, третьим лицам, обвиняемому или подсудимому! В отношении участников — организаторов процесса, т. е. субъектов, выполняющих свои служебные функции в юридическом процессе, назначение норм процессуального права состоит(Ъ обеспечении оптимальности %, действия и эффективности получения юридических результатов} Отсюда понятна и общая природа, а также назначение процессуального права: оно производно от материального права и обслуживает потребности эффективной реализации последнего.

В процедурной регламентации юридического процесса определенное место занимает правотворческая деятельность высших судебных органов СССР и союзных республик. В частности, пленумы Верховных Судов СССР и союзных республик систематически принимают постановления с руководящими разъяснениями по результатам обобщения практики применения судами того или иного законодательства. В таких актах, несомненно, содержится много процессуальных норм, дополняющих и развивающих процессуальное законодательство. Такая практика вполне оправдана, абсолютно законна,  поскольку пленумы Верховных Судов управомо-

59


>>>60>>>

чены осуществлять руководство в пределах своего судебного ведомства и в соответствии с этим обладают полномочиями устанавливать принципиальные предписания в виде процессуальных норм, указывающих на то, как, каким образом следует наиболее эффективно применять законодательство, по практике реализации которого было проведено соответствующее обобщение.

Определенную роль в процедурной регламентации юридического процесса играют также отдельные нормативные акты, принимаемые Генеральным прокурором СССР, МВД СССР и некоторыми другими ведомствами. Причем в актах указанных органов содержатся только такие процессуальные нормы, которые не противоречат действующему законодательству и детализируют процедуру применения норм материального права, подлежащих применению в деятельности соответствующих органов и должностных лиц. Поэтому все они являются подзаконными нормативными актами.

Таким образом, юрисдикционной деятельности свойственна четкая и всесторонняя процедурная регламентация, обеспечивающая, с одной стороны, эффективность деятельности субъектов — организаторов юридического процесса, а с другой — атмосферу благоприятствования тем участникам процесса, которые непосредственно заинтересованы в его результатах.

Юридический процесс как деятельность, непосредственно связанная с необходимостью использования различных методов и средств юридической техники. Для получения достоверных выводов по рассматриваемому юридическому делу и обоснования принимаемого решения участникам — организаторам юридического процесса всегда приходится устанавливать соответствующие фактические данные и обстоятельства юридического дела, т. е. искать и доказывать истину по делу. Самыми эффективными способами добывания истины по делу располагает такая отрасль юридической практики, как^криминалистика. Отметим, что уголовный процесс немыслим без систематического и всестороннего пользования услугами криминалистики. В плане органической связи криминалистики с уголовным процессом следует непременно оттенять наиболее существенные свойства первой. Криминалистика основана на отработке и использовании не только различных технических, тактических приемов и средств добывания, закрепления соответствующих доказательств. Для нее особенно существенны отработка и документальное закрепление правил, технических норм, соблюдение которых обязательно в деятельности всех должностных лиц процесса. Например, следователь при проведении такого следственного действия, как обыск, должен непременно руководствоваться не только предписаниями УПК, но и соответствующими техническими правилами, предусмотренными Инструкцией Прокуратуры СССР и Наркомюста СССР от 7 ноября 1943 г.17 Должност-

60


>>>61>>>

ные лица юридического процесса должны строго соблюдать и другие технические нормы, которые в своей совокупности, с одной стороны, обеспечивают эффективность получения процессуальных результатов, а с другой — создают надежность защиты прав и свобод ординарных участников процесса. Использование криминалистических средств и приемов имеет место и в гражданском процессе. Гражданско-процессуальное законодательство предусматривает большое число предписаний, обязывающих суд соблюдать целый ряд технических правил при производстве доказывания фактов и обстоятельств по гражданскому делу, при назначении экспертизы, при производстве осмотра вещественных доказательств и т. д.

В традиционном юридическом процессе весьма существенное значение имеют и такие технические нормы, которые относятся {к порядку оформления процессуальных документов: решений, определений, протоколов, повесток. Особо выделяется система требований, предъявляемых к производству, которые содержатся в специальных инструкциях по делопроизводству в суде и других юрисдикционных opraHaxJ Отмечая органическую связь традиционного юридического процесса с правилами юридической техники, следует иметь в виду, что эти пдавила не являются принадлежностью процессуальных отраслей права, о~нй" "представляют собой разновидность технических норм и поэтому имеют свой предмет регулирования, не совпадающий с предметом регулирования процессуальных норм. Но их соблюдение в процессуальной деятельности совершенно обязательно, поскольку они закрепляются в официальных нормативных актах и любое их нарушение связывается, как правило, с наступлением неблагоприятных последствий для участников юридического  процесса.

Таким образом, юрисдикционной деятельности свойственно широкое использование самых разнообразных технических средств и соответствующих правил, направленных на эффективное получе-чение процессуальных результатов. Соблюдение таких правил обязательно для всех должностных лиц, субъектов — организаторов и непосредственно заинтересованных участников юридического процесса.

Указанные свойства юридического процесса в своей совокупности и органическом сочетании подтверждают, что юрисдикционная деятельность является классической формой, наиболее совершенной по своей композиции и отлаженности. Такое состояние юрисдикции обеспечивается главным образом историческими условиями ее развития, тем вниманием, которое уделяли ей экономически господствующие классы, заботясь о защите своих прав от посягательств широких слоев угнетенного народа, условиями, когда основное назначение государственного аппарата сводилось исключи-

61


>>>62>>>

тельно к обеспечению охраны интересов господствующего класса. Совершенство и отлаженность юрисдикции в ее нормальном состоянии представляют единственное достояние, которое может использоваться в качестве фактора преемственности в условиях социалистического правового регулирования. Причем в развитом социалистическом обществе осуществляется процесс дальнейшего совершенствования юрисдикции и соответственно значительно повышается роль правосудия как высшей формы правоохранения. Яркий пример повышения роли суда — установление ч. 2 ст. 58 Конституции СССР предписания о праве судебного обжалования любого действия должностного лица, совершенного с нарушением закона, превышением полномочий и ущемляющего права граждан.

Систематизированные выше свойства юрисдикционной деятельности как классической разновидности традиционного юридического процесса в принципе не составляют ее исключительную характеристику. Все эти свойства в различных долях и с различной степенью совершенства можно легко обнаружить и в других правовых формах: правонаделительной, правотворческой и учредительной. Разумегтся, что в так называемых нетрадиционных процессах значение и место каждого из указанных свойств может быть различно. Однако многие из обстоятельств, подчеркивающие ту или иную степень значимости и место этих свойств, должны квалифицироваться не как объективно обусловленные, а как такие, на которых подчас лежит печать субъективизма, известное проявление непродуманности и недоучтение социальных процессов, требований и возможностей современных способов управления ими. Именно последние факторы как раз и дают основание утверждать, что все правовые формы деятельности органов государства имеют однородную природу и содержание, строятся на одинаковых принципах и поэтому должны отвечать одним и тем же основополагающим требованиям структурного и функционального характера.

Определяющим моментом юридического процесса как в традиционном, так и в нетрадиционном понимании является вывод К- Маркса об известной аналогии законодательства о судоустройстве и регламентах. Он не сомневался в процессуальной однородности правосудия и законотворческой деятельности, отмечая, что П<...ту роль, которую в судах играет судопроизводство, в законодательных органах играют порядок дня и регламент» [11, 374]. Этот вывод особенно ярко подтверждается анализом юридических свойств советского правотворчества. Во-первых, правотворчество всегда есть правовая форма деятельности, которая представляет собой совершение специфических операций с нормами права. Суть этих операций главным образом состоит в том, что с появлением потребностей правового регулирования создаются новые нормы, изменяются или отменяются уже действующие. Причем степень значи-

62


>>>63>>>

мости правотворческих операций нисколько не меньше правоохранительных. Во-вторых, правотворчество — такая правовая форма деятельности, которая также осуществляется исключительно уполномоченными субъектами. Правотворческие полномочия органов государства и должностных лиц имеют непосредственно конституционную природу, поскольку в Основном Законе СССР провозглашаются предписания о процедуре законодательной деятельности высших представительных органов государственной власти (ст. ст. 108, 113, 114, 116 и т.д.). Одновременно в каждом законода-П тельном акте, определяющем правовой статус того или иного органа или должностного лица, четко устанавливается объем правотворческих полномочий. Кроме того, сейчас принципиально решается вопрос о юридической культуре и правовом обслуживании всех органов государства и в особенности местных Советов. В-третьих, правотворческая деятельность всегда завершается принятием общеобязательного юридического акта: нормативного акта как официального документа, содержащего в себе нормы права. К нормативным актам предъявляется целый ряд требований, определяющих порядок их вступления в действие, пределы их распростране-нения на регулируемые социальные связи, форму их официального издания и т. д. В-четвертых, правотворческая деятельность в современных условиях подвергается все более подробной процедурно-процессуальной регламентации, осуществляемой на уровне как законодательных актов, так и целой системы подзаконных актов внутреннего действия. Наиболее совершенными в этом плане являются регламенты Верховного Совета СССР и Верховных Советов союзных республик. В соответствии с предписаниями Конституции СССР в 1979 г. был принят новый Регламент Верховного Совета СССР, в основном содержащий процедурно-процессуальные предписания о порядке осуществления высшим органом государственной власти и его основными органами своих полномочий. Приняты также регламенты во всех союзных республиках. Широко распро странена практика принятия регламентов и местными Советами. Регламенты представительных органов государственной власти являются специфической разновидностью процедурно-процессуальных актов, схожих по своей природе и назначению с процессуальными актами традиционных процессов, поскольку они направлены на повышение эффективности юридической практики самой представительной и распространенной системы органов Советского государства. Проблемам совершенствования процедуры осуществления местными Советами своих полномочий уделяется все больше внимания. Например, в сентябре 1979 г. Президиум Верховного Совета СССР специально рассмотрел вопрос о практике проведения сессий Советов народных депутатов в Узбекской ССР и в принятом постановлении отметил необходимость дальнейшего совершенство-

63


>>>64>>>

вания работы по подготовке и порядку проведения сессий Советов, по более активному участию депутатов и постоянных комиссий в обсуждении всех вопросов, находящихся в ведении местных Советов18. В-пятых, правотворческая деятельность широко использует технические правила, объединяющие в своей совокупности систему приемов и методических указаний об обработке текстов проектов нормативных актов, порядке введения их в действие, способах опубликования и т. д. Особое место в правотворческой технике занимает законотворческая техника, закрепленная в соответствующих   нормативных   актах.

Сказанное дает полное основание утверждать, что правотворческий процесс однороден с юрисдикционным. Поэтому унифицированное, широкое понимание юридического процесса является оправданным, соответствует реальной действительности и потребностям юридической практики, нуждающейся в дальнейших научных  обобщениях.

Объединение юридического процесса как комплекса всех правовых форм значительно усиливает логику понятийного аппарата юридической науки и способствует правильному определению методологических основ дальнейшего упрочения режима социалистической законности в условиях совершенствования развитого социализма.

Формирование унифицированного понятия юридического процесса связано с синтезом как ранее существовавших и устоявшихся теоретических представлений о процессе, так и выводов, результатов научных поисков традиционных процессуальных отраслевых наук (земельный процесс, административный процесс и т. д.). Данные нетрадиционных отраслевых наук, полученные путем анализа процедуры осуществления норм государственного, трудового и некоторых других отраслей права, нужно обобщать, теоретически осмысливать и соответственно сопоставлять, сравнивать со спецификой процедуры традиционных процессов. Именно при этом особенно наглядно обнаруживаются общие моменты, общая природа и назначение традиционного и нетрадиционного процессов, что в свою очередь позволяет познать закономерности общего и отдельного, а также более точно оттенить специфику, содержание и назначение конкретных структурных элементов юридического процесса. Прежде всего это относится к уяснению специфики процессуальных производств, процессуальных стадий и процессуальных режимов. Такой методологический прием широко используется при исследовании правовых форм деятельности всех органов государства и должностных лиц, т. е. таких субъектов, которые обязаны действовать на основе социалистической законности, обеспечивать охрану правопорядка, интересов общества, прав и свобод граждан (ст. 4 Конституции СССР)

64


>>>65>>>

3. Основные разновидности юридического процесса

Виды юридического процесса обычно группируются по предметному признаку, когда в качестве основания класси })икации учитываются только соответствующие отрасли материального права, применяемые в деятельности определенных органов государства. Отсюда такие разновидности юридического процесса, как уголовный, гражданский, административный, земельный и т. д. Причем, как правило, г^сами процессы понимаются исключительно в юрисдикционном значений^ Указанная классификация в принципе вполне приемлема, ибо содержит определенный материал для выяснения общих и особенных моментов процесса как комплекса, так и его отдельных подразделений. Однако она не позволяет установить функциональную связь юридического процесса со структурой механизма правового регулирования, а также обобщить юридический процесс не только как полиструктурный комплекс, но и как функциональную систему.

Отметим, что попытки оттенить функциональный характер отдельных видов процесса предпринимаются в традиционных отраслях процессуальной науки. £По функциональному признаку, например, различают судоустройство и судопроизводство, причем объясняют это по-разному. Так, М. А. Чельцов полагает, что уголовно-процессуальное право (соответственно — уголовный процесс) р.с падается на две части: одна регулирует судоустройство, другая — судопроизводство. Но все эти нормы образуют единое целое, ибо без уяснения организационной структуры советского суда, прокуратуры нельзя до конца понять и принципы их деятельности. Поэтому в широкое научное понятие советского уголовно-процессуального права входят и те нормы, которые относятся к волросам устройства органов правосудия19. Другие же авторы отстаивают обособленность судоустройственного права, но одновременно расширяют его функции и считают, что законодательство о судоустройстве регулирует и компетенцию, и процедуру работы, например плелумов  Верховных  Судов  союзных  республик20.

В действительности же оснований для классификации разновидностей юридического процесса больше, например, в обобщенных комплексах — по функциональному признаку, когда выделяются че-тырэ основные комплексные разновидности процессов: учредительный, правотворческий, правоприменительный, контрольный. Они различаются прежде всего по своему содержанию и функциям; характеру побудительных обстоятельств или общих юридических фак-тоз, специфичности непосредственного юридического последствия.

Учредительный процесс. Это специфическая деятельность уполномоченных органов государства, должностных лиц и обществен-

3     4 944                                                                                                                                       £5


>>>66>>>

ных организаций по реализации норм материального права, устанавливающих их правомочия по формированию, ликвидации или преобразованию органов государства, должностных лиц и иных управляющих субъектов. Данная деятельность выражается главным образом в совершении действий по подготовке условий, организации, проведению выборов или назначению управляющих субъектов и утверждению соответствующих учредительных результатов.

Побудительными обстоятельствами учредительного процесса обычно являются соответствующие юридические факты или юридические состояния, например истечение срока полномочий органов государства или срока назначения должностного лица. В качестве конечного юридического последствия учредительного процесса выступают возникший или преобразованный орган государства, должностное лицо, иной управляющий субъект. Последствие может быть выражено также в факте ликвидации определенного субъекта права. Учредительный процесс чрезвычайно многообразен по своему конкретному содержанию. Из наиболее распространенных его видов можно указать на деятельность по выборам представительных органов государства, народных судов, деятельность по назначению должностных лиц и т. д.

В учредительном процессе легко обнаруживаются все основные элементы процессуальной формы, в которых можно увидеть специфические черты и особенности каждой из разновидностей. Отметим, что производство и стадии некоторых видов учредительного процесса законодательно оформлены, причем наиболее полно и последовательно это осуществлено в законах о выборах в Верховный Совет СССР и Верховные Советы союзных республик, где четко выделены избирательные производства и соответствующие стадии. Прежде всего здесь различаются следующие избирательные производства: ординарное производство по первоначальным выборам, производство по повторным выборам, производство по выборам вместо выбывших депутатов, а также производство по отзыву депутатов, не оправдавших доверия избирателей. Последнее закреплено в специальных законах о порядке отзыва депутатов. По-видимому, правомерно выделять соответствующие производства и в других видах учредительного процесса, таких как выборы народных судов, выборы судей вышестоящих судебных инстанций, образование юридических лиц и т. д. В конечном счете это обусловлено предметным признаком, который определяет различную природу производств,   характер,  структуру  и  юридические  последствия.

Особенно подробно законы о выборах в Верховный Совет СССР и Верховные Советы союзных республик регламентируют стадии избирательного процесса. В них определяются: характер юридических факторов, обеспечивающих начало соответствующих стадий и моменты перехода от одной к другой; полномочия участвующих

66


>>>67>>>

на каждой стадии субъектов; характер юридических последствий, их действие; содержание совершаемых на каждой стадии избирательных  операций.

Учредительный процесс можно рассматривать и в плане процессуального режима, поскольку юридическая атмосфера формирования органов государства, должностных лиц и субъектов права носит различный характер и проявляется в разных условиях. В общетеоретическом аспекте режим учредительного процесса можно дать в таком варианте, который главным образом оттеняет специфику формирования органов государства или субъектов права в зависимости от их субординационного положения в структуре механизма государства. Правомерно выделять следующие учредительные режимы: публичный режим — выборы всех представительных органов государства; режим назначения и выборов исполнительно-распорядительных органов; режим назначения должностных лиц в условиях номенклатуры; режим порядка образования юридических лиц — распорядительный, разрешительный и явочно-нормативный.

Правотворческий процесс. Это специфическая деятельность уполномоченных/.органов государства, общественных организаций и должностных лиц, состоящая из системы действий по подготовке, утверждению и официальному оглашению нормативно-правовых актов. Она выражается прежде всего в том, что преследует цель создания и поддержания системы права в надлежащем состоянии, отвечающем потребностям правового регулирования на том или ином этапе развития общества.

Побудительными обстоятельствами правотворческого процесса непосредственно выступают объективная потребность в правовом оформлении соответствующих общественных отношений (так сказать, юридический мотив), а также проявление права правотворческой инициативы. Конечное юридическое последствие правотворческого процесса — соответствующее нормативно-правовое предписание, оформленное в нормативно-правовом документе, нормативном акте. При этом предписание само по себе может быть либо новеллой, либо измененным предписанием.

В правотворчестве легко обнаружить все основные элементы процессуальной формы с их специфическими чертами и особенностями.

Отметим, что правотворческий процесс чрезвычайно многообразен и представляет собой систему самых различных подразделений и правовых операций. Именно поэтомуГв общетеоретическом аспекте в правотворчестве выделяются производство, стадии и процессуальный режим.^ Вопрос о правотворческих производствах обычно не вызывает дискуссий и поэтому, отправляясь от предметной характеристики,   обычно  выделяют  такие   производства,   как  текущее

3*                                                                                                                                       67


>>>68>>>

правотворчество, правотворчество по упорядочению действующего нормативно-правового материала, санкционированное правотворчество и т. д. Особое место занимает, например, делегированное правотворчество. Оно характерно главным образом для деятельности Президиума Верховного Совета СССР и Президиумов Верховных Советов союзных республик, которые уполномочены вносить в действующее законодательство изменения с последующим представлением на утверждение на очередной сессии Верховных Советов (ст.   122  Конституции СССР).

О стадиях правотворчества в науке до сих пор не достигнуто единства мнений. Имеются самые различные научные конструкции и модели. Представляется, что оптимальным вариантом научного конструирования стадий правотворчества является такой, в котором выделяются три стадии' а) подготовительная стадия, объединяющая комплекс действий по правотворческой инициативе, подготовке и оформлению проекта нормативного акта; б) основная стадия, включающая комплекс действий по обсуждению проекта и принятию его в качестве правового нормативного акта; в) решающая стадия, состоящая из комплекса действий по опубликованию принятого нормативного акта и установлению порядка введения его в действие Каждая стадия отличается от другой характером совершаемых действий, специфичностью состава уполномоченных субъектов и особенностями юридических последствий совершаемых правотворческих   операций.

Режим правотворчества также неодинаков по своему существу. Его можно выделить прежде всего исходя из непосредственных условий правотворчества и характера осуществляемых субъектами своих полномочий. Отметим следующие правотворческие режимы: непосредственное правотворчество народа — референдум (ч. 3 ст. 108 Конституции СССР); правотворческий режим коллегиальных органов государства; правотворческий режим должностных лиц, обладающих полномочиями принимать нормативные акты единолично.

Правоприменительный процесс. Это такой комплекс, который по своему объему является доминирующим в системе юридического процесса, а по своему социальному назначению уступает лишь правотворчеству. Правоприменение распространено в самых различных сферах, непосредственно связано с реализацией интересов и насущных нужд различных субъектов права и поэтому выполняет наиболее существенную функцию в механизме правового регулирования.

Правоприменительный процесс — специфическая деятельность уполномоченных органов государства, общественных организаций, должностных лиц по рассмотрению и разрешению самых различных индивидуальных дел, имеющих юридическое значение. Она заклю-

08


>>>69>>>

чается в наделении одних субъектов правомочиями, возложении на других субъектов юридических обязанностей, разрешении споров о праве, разбирательстве дел о правонарушениях и соответственно в  привлечении  к  юридической  ответственности.

Побудительными обстоятельствами правоприменительного процесса непосредственно выступают юридические факты и фактические составы. Конечными юридическими последствиями являкжя соответствующие правоприменительные акты самого различного назначения, содержащие предписания индивидуального характера. Это в одинаковой мере касается характеристики как правоприменительных производств, так и правоприменительных стадий и режимов.

1 Контрольный процесс. Это правовая форма деятельности органов государства, общественных организаций и должностных лиц, выражающаяся в совершении юридически значимых действий по наблюдению и проверке соответствия исполнимости и соблюдаемо-сти подчиненными субъектами нормативно-правовых предписаний и пресечении правонарушений соответствующими организационно-правовыми едствами: I) установление фактического исполнения заданного управленческого решения; 2) дача правильной (объективной) общественно-политической и юридической оценки результатам проверки состояния соблюдаемое™ правовых предписаний; 3) принятие эффективных по содержанию решений, направленных на совершенствование деятельности подконтрольного объекта; 4) обеспечение оперативного, наиболее полного и качественного исполнения  принятого решения.

Побудительным обстоятельством контрольного процесса является потребность в создании наиболее благоприятных условий для реализации нормативно-правовых предписаний в поведении, деятельности субъектов общественных отношений, обеспечении эффективности правового регулирования, восстановлении состояния законности и правопорядка в случаях их нарушения.

Своеобразие контрольного процесса состоит в том, что он, занимая самостоятельное место в структуре юридического процесса как комплексной системы после учредительного процесса, правотворчества, пронизывает их своим организующим воздействием, способствует осуществлению названных правовых форм на должном организующем уровне. [Обладая автономностью, контрольный процесс объединяет позитивный (регулятивный) и негативный (правоохранительный) контрольТ] Как правильно отмечает В. Н. Кудрявцев, в социалистическом обществе органы право-охраны стоят в центре той части системы социального контроля, которая обеспечивает соблюдение правопорядка и законности21.

I Юридическим результатом контрольного процесса выступает контрольно правовой  акт, специфичность которого   определяется

69


>>>70>>>

своеобразием подконтрольной деятельности субъектов права. Он может содержать решение констатирующего порядка, когда вследствие проверки устанавливаются лишь положительные моменты реализации нормативно-правовых предписаний, либо наряду с ними и правоохранительные предписания по устранению обнаруженных правонарушений. J

В контрольной деятельности как разновидности юридического процесса обнаруживаются все основные элементы процессуальной формы. В отличие от правотворчества и правоприменения контрольный процесс, несмотря на многосубъектность контрольных полномочий, не носит столь широкого характера. Он более унифицирован . Вместе с тем в общетеоретическом аспекте в контрольном процессе отчетливо выделяются производства, стадии, процессуальный режим.

Контрольное производство характеризует его предметную характеристику. По этому основанию контрольный процесс представляет собой систему контрольных производств: учредительное, правотворческое, правоохранительное. Каждый вид производств, сохраняя общие для всех процессуальных производств черты, отражает и особенности той или иной сферы проявления контрольного процесса.

Важным структурным элементом контрольного процесса являются стадии, отражающие прежде всего логико-функциональную динамическую характеристику данной правовой формы. Их анализ позволяет раскрыть специфику контрольной деятельности, юридическую природу и целостность содержания контроля, конкретные функции составляющих ее стадий и состав образующих элементов. В качестве критерия установления самостоятельности каждой из стадий, их моделирования берутся характерные особенности субъекта контроля и его компетенция, непосредственные задачи, функции, специфичность способов проявления. С учетом перечисленных обстоятельств можно выделить_^следующую систему стадий контрольно-правовой деятельности: Q) организационно-подготовительная стадия/2) стадия установления фактических обстоятельств дела и их анализа;(1>]) стадия выработки и принятия решения, рекомендация или: же информация компетентных органов о своих выводах и предписаниях по совершенствованию деятельности подконтрольных объектов;/**) стадия исполнения решения. Проявление стадий зависит от вида контрольного производства и жесткости процессуального режима, но в любом случае разрыв процесса, выпадение из него отдельных стадий или действий отрицательно сказываются на конечной результативности контроля. Контрольный процесс может считаться завершенным лишь тогда, когда выявленные недостатки устранены и приняты все необходимые меры к их предупреждению в будущем22.

70


>>>71>>>

Отметим, что рассмотренная конструкция юридического процесса, последовательность расположения отдельных его разновидностей оправданы самой логикой механизма правового регулирования, в котором в качестве непосредственных генераторов юридического воздействия выступают самые различные субъекты, образованные в результате учредительного процесса. Реальное юридическое воздействие предполагает налаженное функционирование правоприменительной и контрольной деятельности, осуществляемой на основе нормативных предписаний, которые установлены в результате праЕотвсрчестЕа. Уяснение такой взаимообусловленности важно для правильного понимания многих процессов в механизме правового регулирования и, в частности, для определения целенаправленности научного поиска способов упрочения режима социалистической законности, а также повышения эффективности права в современных условиях.

4, Процессуальная форма

как специфическая научная конструкция

Для уяснения содержания и особенно структуры юридического процесса существенное значение имеет разработка понятия процессуальной формы, которое по своему характеру, уровню абстрагирования могло бы выполнять функцию унифицированного инструмента междисциплинарного научного общения, объединяющего совокупность однородных процедурных требований к действиям участников процесса, направленным на достижение определенного материально-правового результата. Такое понятие одновременно послужило бы главным средством познания основных закономерностей структуры юридического процесса в деятельности различных органов государства, его единообразного понимания как комплексной системы, обеспечило бы запросы различных наук и практики.

Чтобы обосновать категорию юридической процессуальной формы, необходимо выяснить сущность юридического процесса. От того, какой смысл вкладывается в понятие юридического процесса, зависит и определение пределов распространения понятия процессуальной формы применительно к различным отраслям советского права. Как уже указывалось, сущность юридического процесса сложна и многогранна. Объясняется это тем, что сущность любого явления не исчерпывается какой-либо одной закономерностью, а характеризуется их совокупностью. В юридическом процессе Можно выделить ряд различных проявлений: социальное, системно-

 

71


>>>72>>>

целевое, функциональное, организащнно-структурное и др. Н> перед нами стоит иная задача — выяснить основные закономерности в структуре различных видов процесса, которые характеризовали бы всякую деятельность органов государства как однородную и способствовали выработке критерия, с помощью i оторого можно обнаружить, выделить в любой разновидности данной деятельности однородные закономерности их функционирования независимо от ее целевого назначения и конкретного содержания.

По вопросу о юридической процессуальной форме в литера! уре высказаны различные мнения. Так, М. С. Шакарян и А. К. Сертун утверждают, что «выработка единого понятия процессуальной формы была бы возможна при условии подчинения деятельности всех органов и должностных лиц одним и тем же правилам, что практически невозможно и не нужно... чрезмерное же увлечение псевдопроцессуальной формой может привести к отрицательным явлениям (усложнению и удорожанию правоприменительной деятельности, известному отрыву управленческих органов и должностных лиц от населения, формализации и бюрократизации правоприменительного процесса)»23. Здесь авторы отстаивают лишь судебную процессуальную форму. Однако комплексное понимание процессуальной формы получает все большую поддержку в юридической науке. Так, В. С. Основин правильно подчеркивает, что «если исходить из философских категорий общего, особенного и единичного, более логичной представляется постановка вопроса о том, что^олжна существовать процессуальная форма в целом, » существование особой процессуальной формы на уровне отдельных • отраслей права и даже — отдельных правовых институтов»2!^ Правоприменительной деятельности каждого органа присуща своя процессуальная форма, которая предопределяет последовательность разбирательства^дела, порядок установления фактических обстоя-тельств и т. д.[Различие процессуальных форм состоит в их осо-Г бенностях, которые проявляются прежде всего в объеме правовых ' гарантий, обеспечивающих объективное рассмотрение и разрешение юридического дела.^

Сторонники традиционного взгляда на процессуальные формы как на атрибут только судебной деятельности не учитывают того обстоятельства,  что 'их противники не распространяют действие | процессуальной формы в традиционном понимании на деятельность ' иных органов, а говорят о наличии иных процессуальных или про-' цедур_ных фор_м. В то же время широкая трактовка процессуальной формы предполагает синтез ее понятия на базе анализа аналогичных явлений, в первую очередь тех, которые характеризуют деятельность юрисдикционных органов по реализации норм материального права.    Процессуальная   форма должна  представлять собой синтез всех тех повторяющихся признаков, которые были обнару-

72


>>>73>>>

деены в результате анализа, расчленения самых различных процедурных и процессуальных форм деятельности органов государства. Данный подход к определению процессуальной формы следует считать вполне оправданным и правомерным в такой же мере, в какой это было оправдано и правомерно при формулировании нормы права, ее структуры (хотя нормы права различных его отраслей существенно отличаются друг от друга своим конкретным содержанием) или правонарушения, которое, будучи своеобразной юридической конструкцией, включает в себя все самое существенное, что относится к характеристике любого противоправного деяния. Поэтому широкая трактовка процессуальной формы не имеет ничего общего с механическим слиянием всех процедурных правил.

В условиях строгого режима законности!повышение качества правоприменения связано прежде всего с совершенствованием си-стемы юридических гарантий правильного применения права, одной из которых является процессуальная форма^ Поэтому необоснованны упреки А. Т. Боннера, по мнению которого введение широкого понимания процессуальной формы приводит к бюрократизации и удорожанию государственного аппарата25. Установление процессуальной формы — обязательное условие прочного правопорядка и законности. От того, насколько она развита, в конечном счете зависит социальная ценность советского права. Касаясь вопросов организации работы органов власти, В. С. Основин полагает, что правильная иррациональная процедура их деятельности — «это залог улучшения их работы, гарантия осуществления депутатами их прав, последовательного претворения в деятельности представительных органов принципов коллективного обсуждения и решения вопросов, гласности, регулярной отчетности перед ними исполнительных и распорядительных органов и иных, создаваемых Советами органов, широкого привлечения граждан к участию в их работе»26.

Выполнению задачи повышения эффективности разнообразных правовых форм деятельности органов социалистического государства будет способствовать весь комплекс исследований, направленных на выяснение состава категории процессуальной формы. Они предполагают ее уяснение как специфической юридической конструкции в теории юридического процесса.

При определении роли и места процессуальной формы следует учитывать общее положение диалектического материализма о понятии как одной из форм мышления. В литературе уделено немало внимания проблеме природы и назначения правовых понятий. Так, В. К. Бабаев, рассматривая право как логическую систему, отмечает, что одно из направлений данного исследования — выяснение роли и места форм мышления, а среди них и понятий, в процессе регулирования правом общественных отношений. Причем «иссле-

73


>>>74>>>

дование этого круга вопросов затрагивает как правотворческую, так  и   правоприменительную  деятельность»2'.

Применительно к предмету нашего исследования вопрос можно сформулировать таким образом: каково содержание понятия процессуальной формы, его роль и место в познании процесса регулирования правом общественных отношений? Иными словами, как сущность процессуальной формы отражена в отдельных правовых формах деятельности органов государства?

С помощью правовых понятий, в том числе процессуальной формы, достигается 'Ъдно из свойств правовой формы в процессе регулирования общественных отношений — формальная определенность,.jTaK же, как и в процессе образования иных правовых понятий, она предполагает отвлечение от индивидуальных признаков и отдельных разновидностей юридического процесса, их типизацию. Особенно устойчивым и оптимальным средством отвлечения от индивидуальных характеристик конкретных правовых форм деятельности органов государства является процессуальная форма, рассматриваемая не просто как одно из правовых понятий, а как научная юридическая конструкция. В литературе последняя определяется как идеальная модель, отражающая сложную систему урегулированных правом общественных отношений, юридических фактов  или  их элементов28.

Процесс образования понятия процессуальной формы опирается на единство формальной и диалектической логики. Однако главную роль играет диалектическая. К ней необходимо обратиться в целях познания процесса развития исследуемого понятия, так как «она показывает процесс образования понятий, определяет уровни и критерии их правильности»29. Диалектический характер понятия процессуальной формы, кроме всего прочего, должен определяться соответствующей сферой правовой действительности, которая также носит диалектический, противоречивый характер. В. И. Ленин указывал: «Условие познания всех процессов мира в их «самодвижении», в их спонтанейном развитии, в их живой жизни, есть познание их как единства противоположностей» [29, 317]. Именно на основе познания социальных процессов и правильного отражения самых существенных признаков, устойчивых, повторяющихся связей при обязательном учете тенденций государ-ственно-правовогр развития и возможен генезис данного понятия. Таким образом,' процессуальная форма имеет, как и все правовые понятия, особый предмет отражения — совокупность всех правовых форм деятельности органов^социалистического Государства — и должна «схватывать» из отражаемой действительности самое существенное, типичное для всей совокупности.

Очевидно, результаты исследования будут плодотворными, если принять во внимание еще одну существенную черту процессуаль-

74


>>>75>>>

ной формы — ее системность. На это обращают внимание представители не только общей теории права30, но и отраслевых процессуальных наук31. Раскрытие сущностных, закономерных сторон процессуальной формы требует также применения метода восхождения от конкретного к абстрактному.

Логика системного подхода к анализу сущности процессуальной формы не ограничивается только исследованием изолированно взятых отношений, связей, лежащих в основе ее как целостного образования. При выявлении составляющих процессуальную форму структурных элементов необходимо учитывать явление иерархичности систем: чтобы описать процессуальную форму как системное образование, следует показать ее как элемент более широкой системы. В приведенном определении (процессуальной формы) было показано, что она [представляет собой единство требований, предъявляемых к действиям участников процесс^ Поэтому именно деятельность его участников — определенных "государственных органов и должностных лиц, выполняющих свои полномочия,— выражает совокупность тех целостных образований, систем, которые в свою очередь являются компонентами системы более высокого порядка —/юридического процесса как комплекса, системы всех правовых форм деятельности органов государства^] Таким образом, целесообразно снова обратиться к содержанию юридического процесса, к отдельным его разновидностям, используя для этого системный подход. Последний же должен дополниться методом восхождения от конкретного к абстрактному, который предполагает переход от многообразия сторон, отношений, частных проявлений, присущих правовым формам деятельности, к сущностным, устойчивым признакам, повторяющимся в каждой из них. Данный подход отражает Объективную реальность, выражением которой является разработанная классиками марксизма-ленинизма диалектика общего, особенного и единичного. «И в самом деле, всякое действительное, исчерпывающее познание,— подчеркивал Ф. Энгельс,— заключается лишь в том, что мы в мыслях поднимаем единичное из единичности в особенность, а из этой последней во всеобщность...» (20, 548]. Очевидно, такое движение познания и означает углубление мысли от явления к сущности, от сущности первого порядка к сущности второго порядка и т. д. «Мышление, восходя от конкретного к абстрактному,— указывал В. И. Ленин,— не отходит ...от истины, а подходит к ней» [29, 152]. Вся совокупность отношений, возникающих в результате деятельности участников разнообразных процессов — административного, гражданского, уголовного и др.— представляет собой однородный материал. Но в системном исследовании последний выступает как носитель различных признаков — функций, объема, целей, побудительных обстоятельств, принципов строения, конкретного содержания. Юридиче-

75


>>>76>>>

ский процесс можно классифицировать не только по предметному основанию, но и по характеру его функциональной связи со структурой механизма правового регулирования32. В данном случае стало возможным выделение обособленных комплексов — четырех разновидностей юридического процесса: учредительного, правотворческого, правоприменительного и контрольного. Причем по объему, степени детализации правил рассмотрения дел, характеру их закрепления в законодательстве среди этих разновидностей доминирует правоприменительный процесс, который представлен такими важными его разновидностями, как административный, гражданский и уголовный процессы.

Каждый из этих процессов выражает собой систему, имеющую реальный аналог в социальной действительности,— соответствующие социальные системы реального порядка. Следовательно, рассматриваемые органически целостные образования должны обладать признаками системы.

Непременной принадлежностью целостных систем выступают части целого, его компоненты. Это, очевидно, такие элементы, без которых невозможны организация, структура любой реальной системы. Исследуя систему советского уголовного процесса, В. С. Зе-ленецкий отмечает, что каждый этап конкретной стадии имеет свою структуру, а «самым существенным, что обусловливает особенности структуры того или иного этапа, является своеобразие образующих его элементов... в качестве таких элементов, своеобразных строительных блоков, выступают процессуальные действия, в числе которых особое место занимают следственные и судебные действия»33. Приводимые автором положения указывают на ряд важных моментов. Во-первых, он рассматривает уголовный процесс как сложную динамическую систему и объясняет, чем предопределена ее сложность. Во-вторых, данным примером В. С. Зеленецкий демонстрирует компоненты этой системы, их разнообразие, разноуровневый характер, а в качестве одного из исходных выделяет процессуальные действия, которые также имеют свою структуру. В-третьих, обращается внимание на то, что своеобразие отдельных процессуальных действий определяет и особенности структуры того или иного этапа — системы, по отношению к которой действия выступают как ее элементы.

Уже на этом примере видно, что процесс рассмотрения любого уголовного дела представляет собой органически целостное социальное образование, которое отвечает всем признакам системы: наличию компонентов (стадий, этапов, процессуальных действий и т. д.), ее структуры, определяемой этими компонентами. В связи с последним признаком системы отметим, что все компоненты процесса как сложной системы объединены не в механическую совокупность бессвязных явлений, а выступают компонентами именно этой си-

76


>>>77>>>

стемы. В этом смысле они едины. Кроме того, они разнокачествен-ны, противоречивы. Уголовный процесс, например, состоит из ряда компонентов — процессуальных стадий. Однако и каждая стадия имеет свою структуру — она делится на этапы, этапы — на процессуальный действия. Таким образом, каждое из названных понятий можно рассматривать и как систему, и как компонент более широкой системы. Естественно, что они представляют собой единство общего и противоположности, разнокачественности, особенного, единичного. Например, такие компоненты уголовного процесса, как стадии, и такие компоненты стадий, как отдельные их этапы, характеризуются наличием своих конкретных целей, комплексом своих конкретных задач. Так, если взять такой этап уголовного процесса, как судебные прения, то и здесь можно проследить разнокачественность его компонентов: речей прокурора, общественного обвинителя, потерпевшего и т. д.,— одним словом, компонентов, закрепленных в ст. 318 УПК УССР. Необходимым признаком системности в различных разновидностях процесса является взаимосвязь его элементов, которая прослеживается на различных уровнях — взаимосвязь стадий, отдельных действий, из которых они состоят. Методологические особенности и черты принципа всеобщей связи обусловливаются тем, что данный принцип ориентирует на познание всех разновидностей процесса сквозь призму опосредуемых их системами связей и отношений, возникающих внутри этих процессов. Важным подходом, способствующим уяснению сущности этих взаимосвязей, является такое положение, при котором содержание, основные свойства и компоненты юридического процесса и его разновидностей не возникают и не создаются из отношения их частей друг к другу и к другим явлениям, а, как указывал К. Маркс, «лишь обнаруживаются в таком отношении...» [23, 671. Отметим также, что совокупность взаимосвязей и отношений, опосредуемых их системами — разновидностями юридического процесса, их элементами,— практически неотделима от материальных носителей. Следовательно, кроме самой процессуальной деятельности субъекты процесса выступают тем звеном, в котором проявляется взаимосвязь компонентов любого из процессов. Совокупность многочисленных связей и отношений, возникающих между различными элементами уголовного процесса, является, с одной стороны, необходимым условием и предпосылкой их совместного функционирования, а с другой — сами процессы как системы возникают и развиваются вследствие этой деятельности. Каждый из рассмотренных компонентов процесса находится в отношении дополнительности к предшествующему в общей для них системе одного уровня. Таким образом, для процесса характерно то, что вся деятельность в целом, а не только деятельность, складывающаяся   на отдельных этапах рассмотрения дела,

77


>>>78>>>

несмотря на разнокачественность и противоречивость, различия в конкретном содержании, обусловленные многообразием целей и конкретных задач, различия в характере рассматриваемых дел, количестве участников процесса и т. д.,— является логически последовательной деятельностью, протекающей во времени. Поэтому с таким признаком системы, как взаимосвязь элементов в рамках процесса, можно выяснить такой общий для всего процесса устойчивый признак, характеризующий деятельность его участников, как логическая последовательность в развитии этой деятельности.

Исследование любой из систем, в том числе любой разновидности юридического процесса, неотделимо от исследования специфических условий их существования. Очевидно, этот момент в системно-структурном подходе принципиально важен для полноты и всесторонности исследования. В рассматриваемых системах, как было установлено на примере уголовного процесса, исходным компонентом являются процессуальные, логически последовательные действия. Специфику же их существования, а значит, и всей системы в целом, составляет то, что вся их совокупность, весь процесс осуществляется в определенной, предусмотренной законом форме. «Именно в этой форме реализуются возникающие в ходе осуществления этих действий правовые отношения»34.

Н. А. Чечина и Д. ~М. Чечот отмечают, что «системность гражданской процессуальной формы особенно ярко проявляется в ... стадийном развитии процессуальных правоотношений и процессуальной деятельности»35. Действительно, все возникающие в ходе гражданского процесса действия его участников, образующие его систему, урегулированы нормами процессуального права, в силу чего и приобретают правовой характер, а отношения между участниками — форму правовых   отношений.

В ходе рассмотрения стадийного характера деятельности и отношений, возникающих между участниками уголовного процесса, было показано, что в рамках этой системы процессуальная_деятель-ность явяется логически последовательной, свидетельствует о существовании устойчивого признака, закономерности в рамках данной разновидности юридического процесса. В связи с этим возникает вопрос: наблюдается ли аналогичное явление в гражданском и административном процессах — двух важных разновидностях правоприменительного процесса?

Анализ гражданского процессуального законодательства приводит к выводу, что вся судебная деятельность по рассмотрению гражданских дел разделена на три стадии. Причем здесь так же, как и в уголовном процессе, строго предопределены последовательность стадий и соответственно действий участников процесса по применению норм гражданского процессуального права. «Стадии не могут следовать вне этого порядка, и, соответственно, не может

78


>>>79>>>

быть иной последовательности действий»38. Логическая последовательность, очевидно, является закономерностью деятельности участников как уголовного, так и гражданского процесса. Таким образом, из приведенных положений вытекает ряд важных выводов. Во-первых, гражданский процесс представляет собой функционирующую динамическую систему; во-вторых, исходными компонентами этой системы являются процессуальные действия, группируемые в последовательные стадии; в-третьих, последовательность совершения действий участниками процесса служит устойчивым, повторяющимся для любого конкретного судопроизводства по гражданскому делу признаком, принимающим вследствие этого закономерный характер; в-четвертых, деятельность участников гражданского процесса как одной из разновидностей социальных систем протекает в специфических условиях, вся совокупность действий — компонентов системы, весь процесс осуществляются в определенной, предусмотренной законом форме. В ней реализуются возникающие при совершении этих действий отношения. В литературе отмечается, что отношения суда со всеми иными участниками гражданского процесса при осуществлении правосудия характеризуются тем, что могут реализовываться только в правовой, а точнее,  процессуальной форме37.

Исследование юридических процессов как специфических социальных систем будет недостаточно всесторонним, если их исходные компоненты — процессуальные действия участников — рассматривать односторонне, показывать их совокупность в системе только как логически и функционально последовательную. Очевидно, процесс должна представлять не только временная характеристика, но и такая, которая обусловлена самой спецификой предмета деятельности его участников. Одним словом, здесь необходима так называемая предметная характеристика деятельности, которая освещает другую сторону взаимосвязей компонентов в системе, специфический характер этих взаимосвязей и их   субъектов.

При анализе содержания разновидностей процесса обращает на себя внимание тот факт, что (^действия в них совершаются не только последовательно, но и специализированно^ причем такая специализация обусловлена требованием рассматривать различные категории дел в рамках одного процесса и только профессионально осведомленными участниками, а также вытекающей отсюда объективной необходимостью разделения их труда, функций. Исследуя традиционные разновидности юридического процесса, можно обнаружить, что все они включают признак специализации деятельности их участников. Кроме того, он закреплен в законодательстве, гдеся система процессуальных действий, характеризуемых этим признаком, сгруппирована по соответствующим критериям и   образовавшиеся    группы   действий   названы   производствами.^

79


>>>80>>>

Например, гражданскому процессу известны исковое производство, производство по делам, вытекающим из административно-правовых отношений, особое производство. По нескольку производств объединяют и другие разновидности юридического процесса. Так, в уголовном процессе это производство по делам о хулиганстве, производство по делам о преступлениях несовершеннолетних и др. Анализируя структуру советского административного процесса, В. Д. Сорокин считает, что главное в этом вопросе «состоит в отыскании критерия, который бы дал возможность выделять однородные группы административных дел, рассмотрение которых составило бы содержание соответствующего вида производства». Таким образом, он подчеркивает зависимость этих групп действий участников административного процесса от предмета деятельности. Далее автор сам выделяет этот критерий, подчеркивая, что им «может служить характер индивидуально-конкретных дел, возникающих в сфере советского государственного управления». В системе административного процесса он позволяет объединить его компоненты — процессуальные действия — в соответствующие группы производств38. Очевидно, в административном процессе наблюдается устойчивая связь процессуальных действий, объединяющая их в группы по предметному основанию, по предметной характеристике рассматриваемых дел. Причем сама эта связь, выступающая в качестве устойчивого, повторяющегося признака процесса по любой из категорий дел, может быть и проявлением общей для всего процесса закономерности, обусловленной спецификой, особенностями, характером индивидуально-конкретных дел. Как видно, научная характеристика закономерного проявления исследованных разновидностей процесса — процессуального производстватак же, как и процессуальных стадий, должна базироваться на анализе содержания самой процессуальной деятельности, поиске общих закономерностей в различных  правовых формах.

Понятие процессуального производства свидетельствует об устойчивом, повторяющемся характере отношений участников не только административного, но также гражданского и уголовного процессов. Как и признак, отраженный понятием процессуальной стадии, данное требование отражается понятием обобщенного характера — процессуальным производством. В юридической науке в настоящее время решается проблема о разновидностях производств, причем с учетом их функциональных свойств роизводства объединяют в группы правонаделительных и юрисдикционных, а затем эти группы делят уже по характеру разбирательства индивидуально-конкретных дел. Так же, как и действия участников процесса, образующие его стадии являются фактическим содержанием возникающих вследствие осуществления этих действий процессуально-правовых   отношений.   Процессуальные   производства

80


>>>81>>>

представляют собой совокупность действий участников процесса, реализующуюся в форме правовых отношений. Последние же, отражая системный характер связей составляющих процесс элементов — процессуальных действий,— сами носят системный характер. Причем процессуальным правоотношениям в большей степени, чем материальным, присущи системность и одномоментность и в связи с этим — множественность субъектов. Этот вывод справедлив, ибо правовое отношение — всегда общественное отношение, складывающееся из действий людей.

Рассмотренные разновидности юридического процесса характеризуются существованием двух взаимосвязанных, повторяющихся в каждом процессе признаков деятельности их участников. Вследствие же повторяемости признаков структуры каждого процесса вполне правомерно перенесение на уровень абстракции этих требований к деятельности участников процесса. При этом абстрагирование сопровождается отвлечением от конкретного содержания данной деятельности, от всего случайного. Сказанное позволяет достичь известной формализации этих признаков процессуальной деятельности и указать на однородные, т. е. имеющиеся во всех правовых формах деятельности органов государства, требования, предъявляемые к ним: логическую и функциональную последовательность рассмотрения дел участниками процесса и профессиональную специализацию этой деятельности. Первое требование на понятийном уровне абстракции отражено понятием процессуальных стадий, второе — понятием процессуальных производств.

В каждом процессе как разновидности социальных систем взаимодействуют исходные компоненты действия. Такое же взаимодействие, очевидно, происходит и между группами этих действий, объединенных в стадии и производства. Так, какое-либо из производств предполагает выполнение одними и теми же участниками действий, совершаемых логически и функционально последовательно. Например, в уголовном процессе производство дел в суде первой инстанции включает в себя ряд стадий общелогической последовательности: установление фактических обстоятельств дела, анализ фактов, выбор и анализ нормы права, решение дела по существу. Но вместе с темоследовательное развитие деятельности по стадиям происходит в рамках определенного процессуального производства и вне их невозможна, ибо любая деятельность в первую очередь должна отвечать требованию профессиональной специализации при рассмотрении дел/)

Таким образом, понятия процессуального производства и процессуальной стадии, выступая абстракциями, в то же время тесно взаимосвязаны, поскольку тесно взаимосвязаны отражаемые ими явления — группы   процессуальных   действий.   Иными    словами,

81


>>>82>>>

взаимосвязь понятий здесь служит отражением взаимосвязи реальных процессов, возникающих в деятельности их участников.

Различие целей и задач конкретных юридических процессов, очевидно, не может не влиять на характер деятельности их участников. Деятельность эта, будучи урегулированной нормами процессуального права, приобретает форму правовых отношений. Одним из признаков рассматриваемых систем является то, что в каждой из них среди прочих системообразующих факторов имеется цель. Цели судопроизводства по гражданскому делу — одни, в уголовном процессе — иные39. Но путь к цели лежит через средства, взаимосвязанные с целью. Вне этих средств цели утрачивают реальность. Иными словами, «цель требует средств, действий по ее достижению»40.

В системе разновидностей юридического процесса средства носят правовой характер и оттеняют определенные стороны действий и отношений, складывающихся между его участниками. Поэтому необходимо оттенить еще один признак компонентов системы — Гдейстзия его участников, рассматриваемые с точки зрения их соотношения со средствами, с помощью которых достигаются конкретные цели процессов .J

Среди множества различных средств в сфере управления социальными процессами важное место занимает система нормативов. Как справедливо отмечает В. Г. Афанасьев, «большое значение для оптимизации управления обществом... имеет рациональная организация нормативной базы», причем «различные уровни управления руководствуются специфической системой нормативов»41. В области правового регулирования, очевидно, на первое место в разновидностях процесса выдвигаются специальные (собственно юридические) средства регулирования — предписания. Включенные внутрь системы, они воздействуют на деятельность субъектов, т. е. в конечном счете на их поведение, отношения. Но выбор средств зависит от целей. Поэтому йля различных целей в зависимости от степени важности процесса и необходимости более или менее детального урегулирования отношений, возникающих в ходе деятельности участников процесса, следует избрать ту или иную совокупность средств — предписаний, регламентирующих данную деятельность?" Однако и выбор этих предписаний не произволен. Конкретные задачи процесса, характер рассматриваемых дел обусловливаюг воплощение этих предписаний в правовые принципы, реализация которых обеспечивает оптимальность осуществления тех или иных действий, порождает соответствующую атмосферу функционирования всех участников процесса, всей процессуальной деятельности. Но эти принципы нуждаются в гарантиях: специально юридических, процессуальных. Характеристику деятельности участников процесса можно рассмотреть на примере  всех процессов, причем

82


>>>83>>>

создаваемая определенными правовыми средствами атмосфера процесса не одинакова. Например, обстановка разбирательства дел в суде первой инстанции существенно отличается от атмосферы деятельности участников процесса в суде второй инстанции. Таким образом, характеристика деятельности участников процесса, выражаемая понятием процессуального производства — главного, определяющего элемента процессуальной формы, существенно дополняется атмосферной характеристикой, подчеркивающей специфику процессуальной деятельности, выражаемой понятием процессуального режима. Это тоже устойчивый признак любой разновидности процесса, имеющий свою специфику. Отметим, что в традиционных процессуальных науках понятие режима не получило всестороннего   исследования.

Дальнейшее постижение проблем процессуальной формы покажет, что данный признак носит устойчивый характер и проявляется .в любой разновидности процесса так же, как и процессуальные стадии и производства. Более того, он тесно связан с ними* что подчеркивает связь отражаемых в этих понятиях явлений, наблюдаемых во множестве социальных систем — разновидностях юридического процесса. Только с помощью системно-структурного подхода к исследованию указанных социальных систем можно выделить ряд моментов, характеризующих наличие связей в них. Применяя такой подход, можно установить те общие признаки, которые носят устойчивый, взаимосвязанный характер и зафиксированы в соответствующих понятиях. Последние являются абстракциями, которые в литературе называют изолирующими, и их выявление позволяет достичь более высокого этапа познания — абстракции отождествления42. Если следовать данному подходу, правомерным будет вывод о том, что в рассмотренных случаях обнаружено явление, у которого установлены его общие, родовые признаки, отражаемые в понятиях процессуального производства, процессуальной стадии и процессуального режима. Причем системный характер связи явлений, отражаемых понятиями, обусловливает и системный характер взаимосвязей самих этих понятий, объединение их в органически целостное образование — единую систему понятий, носящую уже не реальный, а концептуальный характер. Очевидно, эта система понятий в свою очередь сама должна быть отражена понятием. Учитывая характер отражаемых явлений — закономерностей всех правовых форм деятельности органов государства в юридическом процессе, можно обозначить данную систему понятий категорией юридической  процессуальной формы.

Путь исследования процессуальной формы — от изучения объективно существующих систем — разновидностей юридического процесса, их признаков, компонентов и характера взаимосвязи последних — к единообразному  пониманию юридической процес-

83


>>>84>>>

суальной формы как концептуальной системы, абстрагированной от реальности. Следует обратить внимание и на другую сторону процессуальной формы. На уровне абстракции ей присуще новое интегративное качество, сообщаемое качествами ее элементов — понятий производства, стадии и режима. Здесь процессуальная форма выступает уже не только как абстракция, но и как научная конструкция, методологический ключ к исследованию иных правовых форм деятельности органов социалистического государства. «Тот факт, что системы могут выступать и как абстракции, и как конструкции, не вызывает сомнений»43. Таким образом, в дальнейшем исследование должно отталкиваться от понятия юридической процессуальной формы, используемого в качестве научного инструмента познания структуры и основных закономерностей функционирования реальных систем. Понятие процессуальной формы является моделью, необходимой при изучении самых разнообразных правовых форм деятельности органов социалистического государства, т. е. той сферы правовой действительности, которая нередко представлена в крайне сложном виде. Процессуальная форма, будучи абстрагированной от реальности, дает возможность глубже, полнее, точнее исследовать эту действительность.


>>>85>>>

Глава Ш          ПРОЦЕССУАЛЬНЫЕ ПРОИЗВОДСТВА

И  ИХ СОДЕРЖАНИЕ

1. Понятие процессуального производства и его состав

D методологическом плане для правильного уяснения категории «процессуальное производство» и установления его понятийной автономии может быть использована характеристика, даваемая законодательством и практикой его применения в сфере юрисдикции. Например, гражданскому процессу известны несколько самостоятельных производств: исковое производство [(ст.ст. 123235); производство по делам, вытекающим из административно-правовых отношений (ст.ст. 236253); дела особого производства (ст.ст. 254288 ГПК УССР). Подобным образом различают производства и в уголовном процессе: наряду с общими производствами в суде первой инстанции (ст.ст. 237320), кассационной и надзорной инстанций (ст.ст. 347396) выделяют производство по делам о хулиганстве и мелком хищении государственного или общественного имущества (ст.ст. 425431) и производство по делам о преступлениях несовершеннолетних (ст.ст. 432447 УПК УССР). Очевидно, что гражданско-процессуальное и уголовно-процессуальное законодательства рассматривают производство как частное, особенное явление по сравнению с процессом. Такое разграничение в литературе стало почти общепризнанным. Однако существуют концепции, определяющие понятие «производство» как более широкое, чем понятие «процесс». Например, особое производство иногда считают видом советского гражданского процесса, а не его составным компонентом1. Это мнение поддерживают и процессуалисты2. При характеристике правоприменительной деятельности органов государственного управления в области реализации норм административного права некоторые авторы, не желая отступать от традиционного понимания юридического процесса, считают необходимым расчленить ее на административное производство и административный процесс, которые регулируются соответствующими комплексами процедурно-процессуальных норм. Под административным производством понимают все стороны деятельности государственного аппарата, начиная с подготовки и издания актов управления и кончая материально-техническими действиями. Оно опосредует применение норм административного права, охватывает широкий круг общественных отношений в области государствен-

85


>>>86>>>

ного управления и по своему содержанию может быть разделено на несколько видов, отличающихся один от другого своими особенностями. Кроме того, подчеркивают, что все виды административного производства в той или иной степени подвергаются правовому регулированию, которое осуществляется при помощи организационных норм, составляющих определенную группу норм административного права3.

Указанная концепция допускает ничем не оправданное расчленение единого комплекса, является несколько противоречивой и поэтому вызывает критические замечания со стороны ряда советских административистов. Слабость концепции расчленения административного процесса особенно ярко обнаруживается в том, что, ограничивая понимание административного процесса только юрис-дикционной (правоохранительной) стороной, ее представители пытаются обосновать это ссылкой на аналогию с гражданским и уголовным процессами, которые, по их мнению, имеют исключительную юрисдикционную функцию4. В действительности же данная аналогия свидетельствует не в пользу отстаиваемой позиции, если правильно разобраться в реальном содержании уголовного и тем более гражданского процесса, которые сами по себе не тождественны. Так, гражданский процесс, даже в традиционном представлении, по своему содержанию шире уголовного, ибо первый наряду с применением мер государственного принуждения (в этом он сходен с уголовным процессом) характеризуется еще и иной стороной — рассмотрением споров о праве гражданском. Деятельность суда по разрешению дела и применению мер гражданско-правового принуждения и рассмотрению правовых споров в своей совокупности представляет исковое производство, которым и ограничиваются юрисдикционные начала гражданского процесса, хотя оно и составляет самую его сущность.

Однако общеизвестно, что гражданский процесс наряду с исковым производством имеет так называемое особое производство, где нет никакого спора о праве гражданском и тем более о применении мер принуждения. Напротив, здесь проявляется положительная деятельность суда по рассмотрению бесспорных дел или установлению фактов, имеющих юридическое значение. Иначе говоря, особое производство характеризуется тем, что в нем отсутствует спор о праве. Заявитель, обращаясь в суд, не требует восстановления нарушенного или подтверждения оспариваемого права. Он требует признания в бесспорном порядке принадлежащего ему субъективного права или установления определенного обстоятельства, имеющего юридическое значение, т. е. речь идет о положительном удовлетворении определенного интереса либо признании определенного права, которое никем не оспаривается и на которое никто не посягает.

66


>>>87>>>

Включение особого производства в состав гражданского процесса значительно расширяет его общее назначение, которое уже нельзя ограничивать исключительно юрисдикционной функцией, ибо вместе с ней в гражданском процессе обнаруживаются своего рода правоустановительные начала, выражающиеся в разрешении вопросов о предпосылках субъективных прав граждан или о наделении (в смысле восстановления утраченных) конкретными правами (например, вызывное производство — ст.ст. 9097 ГПК УССР). Поскольку данное свойство гражданского процесса не совпадает с традиционным пониманием всякого судопроизводства, законодатель, допуская такую процессуальную деятельность в пределах гражданского процесса, тем самым подчеркивает, что она отличается от собственного или общего порядка разбирательства гражданских дел. Следовательно, гражданский процесс наряду с основной, правоохранительной функцией имеет и другую — правоустанови-тельную, а вместе они характеризуют сложный и многогранный процесс по применению норм гражданского права, осуществляемый таким органом государства,  как суд.

Представление о процессуальном производстве как об общей категории по отношению к процессу не получило поддержки и среди большинства авторов — сторонников нетрадиционного направления в понимании процесса, вызвав с их стороны справедливую критику и одновременно побудив предпринять попытку более конструктивного подхода к проблеме. Так, В. О. Лучин в зависимости от содержания государственно-правовых норм предлагает выделять производства по формированию представительных учреждений, т. е. процессуальные формы реализации материальных норм советского избирательного права; производства по разрешению вопросов об ответственности депутатов перед избирателями; производства по выработке наказов избирателей; производства по организации отчетов депутатов перед избирателями; производство по отзыву депутатов5.

Приведенные мнения о процессуальных производствах объясняются отсутствием четкой научной дефиниции процессуального производства как составного компонента процесса и нежеланием большинства авторов учитывать принцип единого критерия классификации, хотя, как известно, любая классификация должна исходить прежде всего из принципа единства и устойчивости критерия. В действительности же одни ученые выделяют производства с учетом содержания деятельности субъекта, другие —- по их видам6. Используя последний критерий, А. П. Шергин, например, указывает на: 1) обычное производство по делам об административных правонарушениях или производство в органе административной юрисдикции; 2) ускоренное, или упрощенное, производство в отношении   незначительных    административных   правонарушений;

87


>>>88>>>

3) специальное производство по применению административных взысканий за совершение преступлений, не представляющих большой общественной опасности; 4) производство в органе административной юрисдикции второй инстанции7. В. Д. Сорокин считает таковым критерием тот, который позволит сгруппировать индивидуально-конкретные дела по характеру или комплексу наиболее существенных свойств8. Кроме того, в качестве единого критерия берут за основу характер функций управления соответствующих субъектов9.

По нашему мнению, конструктивное решение проблемы возможно при учете прежде всего функциональных свойств самих процессуальных производств, что позволит выбрать унифицированные критерии для объединения в один комплекс однородных процессуальных образований. Например, правоприменительные производства целесообразно вначале группировать по функциональному признаку (правонаделительные или правоисполнительные, правоохранительные или юрисдикционные), а затем по характеру разбирательства индивидуально-конкретных дел. Такого рода характеристика правоприменительных производств типична и для других сфер правового регулирования. Однако конкретное соотношение объема правонаделительных, правоохранительных и в меньшей степени правоустановительных производств по отношению к отраслям материального права неодинаково. Так, в сфере применения норм уголовного права исключительное место принадлежит правоохранительным производствам; административному праву в равной степени свойственны правонаделительные и правоохранительные производства; земельное право характеризуется преимуще-' ственно правонаделительной направленностью (производства по планированию пользования землей, по учету земли и ведению земельного кадастра и т. д.)10.

Подобные различия в соотношении трех типов процессуальных производств обусловлены главным образом функциональными свойствами норм материальных отраслей права. Реальное же разделение юридического процесса на соответствующие процессуальные производства отражает объективную потребность общественного разделения труда и профессиональной специализации различного рода уполномоченных субъектов как четкое установление места каждого звена, каждой организационной формы в общем механизме правового регулирования и специфических способов его осуществления.

Наконец, одним из существенных моментов при исследовании проблемы процессуальных производств является полное отсутствие попыток раскрыть смысл термина «производство», дать ему развернутую дефиницию, установить состав элементов, объединяемых этим понятием. Это не только свидетельствует о недостаточно вы-

88


>>>89>>>

соком уровне понятийной культуры советской процессуальной науки, но и не благоприятствует повышению эффективности юридической практики, усилению ее профессионализма. Именно поэтому необходимо смоделировать искомое понятие, отправляясь от анализа законодательства и практики его применения, а также используя отдельные высказывания ученых.

Традиционно процессуальное производство рассматривается в рамках конкретной правовой отрасли как единица, вид процессуально-отраслевой системы. При этом обнаруживаются явное несовпадение и противоречивость предлагаемых характеристик. Например, для одних авторов — это деятельность уполномоченных органов государства, обеспечивающая реализацию отдельных правоотношений11; объективно требующая процессуального регулирования и направленная на достижение юридического результата в форме соответствующего акта государственного управления12 путем применения к установленному фактическому составу соответствующей правовой нормы13. Для других — в целом правильно определяющих процессуальное производство как последовательно осуществляемую серию процессуальных действий — характерно неоправданное отождествление всей совокупности таких действий со стадиями административного процесса14, которые представляют собой самостоятельный элемент юридического процесса и относятся к его динамической характеристике. Думается, что определяющим здесь должен быть акцент на процессуальном производстве как элементе, оттеняющем исключительно предметные признаки юридического процесса. Это положение достаточно убедительно подчеркивает социальную ценность и назначение процессуальных производств, а также их индивидуализирующие признаки, присущие автономным образованиям.

Особенно убедительны в этом плане высказывания болгарского ученого-процессуалиста Ж- Сталева. Он представляет процессуальное производство в виде фактического состава, совокупности всех процессуальных действий, которые должны быть осуществлены для достижения защиты субъективных прав и принудительной реализации правовых последствий. Кроме того, он считает, что всякое процессуальное производство характеризуется следующими признаками: 1) является в правовом смысле динамическим фактическим составом, а также многосубъектным фактическим составом; 2) процессуальные права и обязанности как источник производства должны иметь своим предметом только процессуальные действия; 3) любое действие, включенное в производство, обладает самостоятельной внутрипроцессуальной относительностью; 4) существенная особенность структуры производства — неравноценность предварительных процессуальных действий в сравнении окончательным актом; 5) по сравнению с окончательным актом

89


>>>90>>>

подготовительные процессуальные действия являются беспредметными16. В этой развернутой характеристике процессуального производства содержатся три рациональных начала. Во-первых, производство понимается как фактический состав, совокупность всех процессуальных действий; во-вторых, оно рассматривается как динамическая многоуровневая система, где каждое звено несет свою функциональную нагрузку, т. е. с полным основанием можно констатировать: любое процессуальное производство обладает сложной структурой; в-третьих, совершенно оправданно подчеркивается особое значение конечного правового акта. Вместе с тем дефиниция Ж- Сталева страдает отсутствием логической конструктивности, позволяющей более зримо представить содержание и состав процессуального производства.

Обобщение процессуального законодательства,   закрепляющего процессуальные производства как элементы юридического процесса, а также учет высказываний ряда ученых-процессуалистов позволяют предположить,  что  процессуальное производство объединяет в себе три органически взаимосвязанных компонента: процессуальные правоотношения, процессуальное доказывание и процессуальные акты-документы. По нашему мнению, благодаря этим элементам особенно   наглядно   прослеживается   предметная   характеристика юридического процесса, а следовательно, и все многообразие его разновидностей.   В   наибольшей   мере   опредмеченность   процесса выражается  в  процессуальных  правоотношениях,   характеризующихся специфичностью состава субъектов, юридического содержания, объекта и юридических фактов. Именно особенности этих частей в совокупности составляют так называемое   лицо   того или иного процессуального производства.

Представляется, что наиболее оптимальным будет такое определение понятия процессуального производства, которое отразит не только родовые признаки, но и его видовую характеристику, позволяющую увидеть все составляющие его  компоненты.

Таким образом, процессуальное производство это главный элемент юридического процесса, представляющий собой системное образование, комплекс взаимосвязанных и взаимообусловленных процессуальных действий, которые: а) образуют определенную совокупность процессуальных правоотношений, отличающихся предметной характеристикой и связанностью с соответствующими материальными правоотношениями; б) вызывают потребности установления, доказывания, а также обоснования всех обстоятельств и фактических данных рассматриваемого юридического дела; в) обусловливают необходимость закрепления, официального оформления полученных процессуальных результатов в соответствующих актах-документах.

Это единство триады элементов может быть предложено в качестве рабочей гипотезы, методологического фундамента для дальней-

90


>>>91>>>

цшх теоретических исследований проблем юридического процесса, поиска оптимальных путей совершенствования процессуального законодательства и практики его применения. В рамках же нашей работы триада элементов составит основу для более подробного анализа процессуальных правоотношений, процессуального доказывания  и  процессуальных документов.

2. Процессуальные правоотношения и их основные элементы

Исходным, определяющим в составе процессуального производства являются ^процессуальные правоотношения, которые непосредственно выполняют своего рода технологическую функцию в механизме правового регулирования, в переводе нормативности права на упорядоченность общественных отношений и тем самым способствуют упрочению режима социалистической законности и правопорядка. Исследование данных правоотношений облегчает научный поиск рекомендаций по совершенствованию процессуального законодательства и практики его применения.

Отметим, что в науке общей теории права нет ни одной работы16, в которой бы исследовались специфика процессуальных правоотношений, их связь с материальными правоотношениями и место в структуре юридического процесса. В отраслевых процессуально-юридических науках процессуальные правоотношения привлекли более или менее пристальное внимание. Им посвящены монографии В. Н. Щеглова, В. Д. Сорокина, В. П. Божьева, В. В. Дрейшева, П. Ф. Елисейкина17. К исследованию процессуальных правоотношений наряду с другими проблемами юридического процесса обращались Ю. М. Козлов, Л. С. Явич, Л. В. Коваль, В. А. Лория, А. А. Мельников18. В их работах содержатся интересные выводы по вопросам содержания, структуры, функций процессуальных правоотношений, подробно освещаются характеристики субъектов, в определенной степени затрагиваются и проблемы их соотношения с материальными правоотношениями. И как правило, предпочтение отдается особенностям отраслевых процессуальных правоотношений без какой-либо попытки их общетеоретического обобщения. Однако немаловажное значение имеет и проблема фундаментального исследования модели процессуального правоотношения как специфической категории в понятийном ряду правовых явлений. Известно, что индивидуализация общих понятий и установление их автономии в любой теории — исключительно важный момент, поскольку, как указывал В. И. Ленин, понятия выполняют в познании роль ступенек, узловых пунктов, помогающих познавать и овладевать действительностью [29, 85]. В связи с этим необходимо выяснить функциональное назначение процессуальных   правоотно-

91


>>>92>>>

шений путем системно-функциональниго анализа в механизме правового регулирования, принимая во внимание их служебную роль по отношению к материальным правоотношениям, а не принадлежность к определенной отрасли права. Эту особенность правильно отметил И. Я. Дюрягин, который считает, что функциональный подход к правоотношениям, опираясь на диалектико-материалисти-ческое понимание правовых явлений, позволяет более отчетливо показать организующее действие социалистического права и специфическую роль в этом действии различных юридических средств, в  том  числе   различных   видов   правоотношений19.

Далее, обращает на себя внимание то, что во всех работах, посвященных проблемам процессуальных правоотношений, имеет место некоторая неточность в самом подходе к разрешению важнейших моментов: объяснение содержания и структуры, природы и функций процессуальных правоотношений проводится по аналогии с моделью материально-правовых отношений, традиционно характерной для теории социалистического права и поэтому совершенно не способствующей раскрытию собственных особенностей процессуальных правоотношений. При таком состоянии, разумеется, невозможно четко определить специфичность содержания процессуальных правоотношений, дать их полную характеристику как определяющего компонента юридического процесса в целом и процессуального производства в частности. В методологическом плане отправным моментом для более правильного уяснения проблемы природы, содержания и назначения процессуальных правоотношений могут послужить выводы юридической науки о так называемых организационных, или «организующих», отношениях как специфическом  уровне в предмете   правового   регулирования.

Очевидно, что наиболее рельефно в качестве процессуальных предстают организационные отношения, по своей сути являющиеся властеотношениями. Они строятся на началах субординации и, как правило, имеют иной состав участников, чем связанные с ними «организуемые» отношения, ^складываются Не ради осуществления своих интересов, а ради реализации «чужого» интереса, заложенного в «организуемых» отношениях, и имеют вспомогательный, служебный  характер  по отношению к  последним^

Изложенные соображения полностью применимы к объяснению природы процессуальных правоотношений. Именно потому, что процессуальные правоотношения являются производными от материальных правоотношений, вспомогательными по отношению к последним, складываются исключительно ради «чужого» интереса и всегда построены на началах субординации, 'они имеют свою специфику по целому ряду обстоятельств, а по природе, содержанию и составу значительно отличаются от материальных правоотношений.

92


>>>93>>>

Выявление наиболее общих черт, особенностей, элементов структуры, присущих процессуальным отношениям различных процессуальных отраслей права, позволит, во-первых, подойти к моделированию процессуального правоотношения в общетеоретическом плане; во-вторых, определить его место и значение в структуре процессуального производства. Выявление специфики процессуальных правоотношений по сравнению с материальными правоотношениями даст возможность избежать тех ошибок, которые имели место у отдельных авторов, пытавшихся раскрыть природу процессуальных   правоотношений   по  аналогии  с  материальными.

Прежде всего отметим, чтоОпобые процессуальные отношения возникают по подводу и в связи с материальными правоотношениями, что в целом их производность от последних прослеживается не прямо, а через определенную деятельность уполномоченных субъектов,} Именно на это обращает внимание, например, А. А. Мельников, когда подчеркивает, что в данном случае речь идет не о единстве философских категорий формы и содержания явлений, а о том, что, говоря об уголовном процессе как форме жизни материального закона, нельзя упускать из виду, что само понятие уголовного процесса означает как систему процессуальных действий при производстве по уголовному делу, направленных на установление наличия или отсутствия уголовно-правового отношения, так и уголовно-процессуальное право, т. е. совокупность правовых норм, регулирующих производство по уголовному делу, и что именно процесс (а не процессуальное право) является формой жизни материального  права,  формой его реализации80.

Таким образом, сказанное позволяет заключить, что процессуальные правоотношения, обусловливающие динамику материальных правоотношений, в свою очередь *производны от последних, носят по отношению к ним подчиненный, служебный характер, выполняют роль своего рода процессуальной «надстройки» над материально-правовым «базисом». *

Процессуальные правоотношения имеют специфику и в характере своего состава. Известно, что в теории социалистического права господствует концепция, согласно которой правоотношение вообще слагается из трех основных элементов: содержания (субъективные права и юридические обязанности участников правоотношения), субъектов и объектов21 ./Некоторые авторы включают сюда и юридические факты, однако большинство выносят их за рамки конкретного правоотношения и рассматривают в качестве предпосылок правоотношений, своеобразного мостика между нормой права и конкретным правоотношением22.

Еще один немаловажный момент. Подавляющее большинство авторов рассматривает именно структуру правоотношения, а не состав. Представляется, что означенную проблему предпочтитель-

 

93


>>>94>>>

нее все же решать с позиций состава правоотношения (процессуального правоотношения), а не структуры. Тем более, что понятие структуры уже понятия формы и выражает только один аспект формы — внутреннюю организацию содержания, закон взаимосвязи его компонентов, причем содержания не любого предмета, а только целостной системы23. Иначе говоря, признавая процессуальное правоотношение целостной системой, можно говорить о его составе в целом и структуре наиболее значимых компонентов его состава, в частности структуре содержания. Последнее необходимо рассматривать в рамках состава правоотношения в качестве компонента, имеющего свою собственную структуру, компонента не в одинарном значении, а на уровне подсистемы в пределах целостной системы. Кроме содержания состав процессуального правоотношения включает в себя субъектов, объекты, а также юридические факты.

Субъекты процессуальных правоотношений несут на себе нагрузку определяющего компонента. Они выполняют функцию генератора всей фактической и юридической ткани, специфических социальных связей по поводу создания атмосферы благоприятствования реализации конкретной нормы материального права в целях установления объективной истины и вынесения решения по делу. Особенности субъектов процессуальных правоотношений можно видеть в следующем. Прежде всегоПуш процессуальных правоотношений характерны многообразие и множественность состава субъектов, которые, с одной стороны, подразделяются на группу непосредственно заинтересованных в результатах юридического процесса, т. е. тех, защите чьих интересов, реализации субъективных прав или юридических полномочий, осуществлению юридических обязанностей или претерпеванию юридической ответственности способствует весь арсенал процессуальных способов, средств и приемов, а с другой — на группу лидирующих субъектов, выполняющих свои функции в «чужом» интересе, в целях оптимального решения разбираемого юридического дела?) К первой группе, например, относятся истец и ответчик в гражданском процессе, ко второй — суд, прокурор и другие должностные лица. Причем суд в гражданском и уголовном процессах занимает лидирующее положение, поскольку, как указывал В. И. Ленин, он «есть орган власти» [32, 433] и его деятельность является одной из частей государственной деятельности, обладает основными полномочиями по разрешению гражданских, уголовных и административных  дел.

Заинтересованные субъекты, становясь участниками процессуальных правоотношений, не перестают быть таковыми в соответствующих материальных правоотношениях. Например, истец и ответчик   в   гражданском   процессе   в  зависимости   от  характера


>>>95>>>

спора выступают также сторонами материального правоотношения В качестве заказчика  и  подрядчика  и т.  п.

Субъекты процессуальных правоотношений близки по своей природе к субъектам вертикальных административных отношений, в пределах которых одна сторона выступает в качестве носителя функций управления и соответствующих им властных полномочий, а другая испытывает на себе управляющее воздействие первой24. Тем более, что указанные субъекты могут при определенных обстоятельствах одновременно выступать и в качестве субъектов процессуальных правоотношений. Таким образом, государственно-властное начало в процессуальном правоотношении предполагает наличие обязательного, специального (лидирующего) субъекта. Однако, несмотря на властный характер процессуальных правоотношений, их субъекты связаны между собой коррелятивными связями. Например, субъективному процессуальному праву соответствует процессуальная обязанность; процессуальному полномочию — процессуальная обязанность или юридическая ответственность и т. д. Но чтобы специфическая социальная связь такого типа не оказалась только возможностью, предусмотренной нормами процессуального характера, субъекты процессуальных правоотношений должны обладать в первую очередь правосубъектностью.

i Процессуальная правосубъектность производна от общей правосубъектности так же, как процессуальные правоотношения про-изводны от материальных. Поэтому нельзя согласиться с теми авторами, которые утверждают, что можно быть субъектом процесса, не будучи субъектом конкретного процессуального правоотношения. Так, В. Н. Щеглов полагает, что субъекту процессуального права не обязательно быть стороной в конкретном процессуальном правоотношении25. И если общая правосубъектность выражает потенциальные возможности быть участниками того или иного правоотношения26, то способность иметь и реализовывать процессуальные права и обязанности принадлежит только тем лицам и организациям, которые являются участниками процессуальных  правоотношений27.

Содержание общей правосубъектности в целом сходно применительно к различным субъектам. В отличие от этого содержание правосубъектности процессуальных правоотношений различно в зависимости от разновидности юридического процесса и выполняемых в нем функций. Если процессуальная правосубъектность правотворческих органов выражается прежде всего в том, что их основные функции заключаются в создании (изменении, отмене) самих норм права, то правосубъектность правоприменителей (органов управления, правосудия, определенных общественных органи-ваций и т. д.) состоит в способности разрешать конкретные юриди-

95


>>>96>>>

ческие дела и на основе норм права выносить по ним законные и  обоснованные  решения.

Граждане, по общему правилу, могут быть участниками практически любого вида процессуальных правоотношений, выступая в качестве обладателей субъективных прав и носителей юридических обязанностей. Однако неверным было бы отрывать от правового положения гражданина в конкретном правоотношении способность принудительно претерпевать лишение благ, находящихся в распоряжении виновного или обязанного лица, т. е. юридическую ответственность.

Особый правовой статус имеют так называемые лидирующие субъекты, которые действуют в «чужом» интересе и которым можно отвести роль генерирующего субстрата в субъектном составе процессуальных правоотношений. Иначе говоря, это субъекты, осуществляющие присущие им процессуальные функции в пределах своей компетенции. Последняя заключается в установлении четкой сферы общественных отношений, в рамках которой действует соответствующий орган государства или должностное лицо. Причем в компетенции особо значимым выступает такой компонент, как предмет ведения органа государства или должностного лица. В частности, для судебных органов предмет ведения раскрывается через понятие подведомственности, определяемое в качестве полномочий судебных органов в отношении разрешения споров о праве, установления категорий гражданских дел, разрешение которых отнесено к компетенции судов.

Вопрос о содержании процессуальных правоотношений имеет не только теоретическое, но и большое практическое значение. В первую очередь это обусловлено тем, что от того, насколько точно и полно будут установлены содержание процессуальных правоотношений и характер субъективных процессуальных прав, процессуальных обязанностей, процессуальных полномочий и юридической ответственности, зависят достижение результатов разбирательства юридического дела, уточнение правового положения участников материальных правоотношений и, таким образом, справедливое законное решение. В конечном счете это обеспечивает эффективность юридического процесса, поскольку «чем более детально разработан и определен в соответствующих правовых актах специальный правовой статус, тем более точно конкретизируется общий статус... а следовательно, повышается эффективность правового регулирования общественных отношений в  целом»'28.

Исходными положениями в раскрытии специфики содержания процессуальных правоотношений, установлении характера связей его составных элементов являются, с одной стороны, выводы общей теории социалистического права о компонентах содержания правоотношений, а с другой — принципиальные характеристики субъек-

96


>>>97>>>

fOB процессуальных правоотношений, выступающих непосредственными носителями, «владельцами» этого содержания. Как уже отмечалось, субъекты процессуальных правоотношений четко подразделяются на лидирующих и непосредственно заинтересованных. Следовательно, каждая из этих групп располагает своим конкретным процессуальным статусом, их модификации имеют различное соотношение и взаимодействие! Кроме того, содержание процессуального правоотношения характеризуется динамичностью и поступательным развитием, ибо сам процесс разрешения любого юридического дела всегда начинается с каких-то первичных фактических данных и обстоятельств и связан с их постепенным наполнением, а в конечном счете преследует цель получить, добыть как можно более полные и достоверные сведения о рассматриваемом деле. Это в свою очередь определяет, что объем прав, обязанностей, полномочий и ответственности участников процессуальных правоотношений, как правило, не бывает стабильным и в определенной мере изменчив на всем протяжении процессуального производства. Например, объем и характер полномочий участников процесса в исковом производстве изменяются по мере того, как исследуются предоставляемые сторонами доказательства для обоснования своих претензий.

Представляется, что наиболее плодотворным при раскрытии содержания процессуального правоотношения будет такой подход, при котором (правоотношение следует рассматривать в качестве специфической социальной связи, характеризующейся наличием у ее участников корреспондирующих друг другу субъективных прав и обязанностей, полномочий и ответственности .^Акцентировать внимание необходимо именно на том, что содержание правоотношений наиболее контрастно проявляется не столько в наличии у его субъектов правомочий, юридических обязанностей или способности нести юридическую ответственность, сколько в том, что эти компоненты в конкретных правоотношениях органически связаны между собой, всегда корреспондируют друг другу, а сама специфическая социальная связь выступает в качестве коррелятивной.

Рассматривая процессуальное субъективное право на уровне компонента содержания процессуального правоотношения, прежде всего необходимо исходить из определения субъективного права как «вида и меры возможного поведения управомоченного лица в конкретном правоотношении»29. Не противоречит в принципе сказанному выше и такое понимание субъективного права, как «вид и мера

Дозволенного поведения управомоченного субъекта, обеспеченная Юридическими  обязанностями  других  лиц»30.

•v Субъективное право имеет собственную структуру в пределах Устава   содержания   правоотношения.   Так,   Н.   Г.   Александров

"Редложил различать возможность троякого вида:  1) вид и мера

4    4-944                                                                                                                             97


>>>98>>>

возможного поведения для самого обладателя субъективного права; 2) возможность требовать известного поведения от других лиц, поведения, обеспечивающего реализацию первой возможности; 3) возможность прибегнуть в необходимых случаях к содействию принудительной силы государственного аппарата для осуществления  второй возможности31.

Коррелятом субъективного права в правоотношениях выступает юридическая обязанность, смысл которой часто раскрывается в зависимости от отношения авторов к трактовке содержания правоотношения. Например, если непосредственным содержанием правоотношения признается наличие у его участников субъективных прав и юридических обязанностей, последние определяются как вид и мера должного32 или мера необходимого поведения33 лица, соответствующая субъективному праву другого лица. И, напротив, если в содержании правоотношения предпочтение отдается поведению его участников, юридическая обязанность, как правило, предстает в виде опосредованного правовыми нормами определенного или должного поведения обязанного субъекта34.

Юридическая обязанность в качестве неотъемлемого элемента содержания правоотношения как вида и меры поведения конкретно определенных лиц, корреспондирующей правомочию контрагентов в процессуальных правоотношениях, подкрепляется предписаниями ряда законодательных актов. Например, в гражданском процессе в силу ст. 207 ГПК УССР суд, постановляя решение, обязывающее ответчика совершить определенные действия, не связанные с передачей имущества или денежных сумм, может в том же решении указать, что если ответчик не исполнит решение в течение установленного срока, то истец вправе произвести эти действия за счет ответчика со взысканием с него необходимых расходов. Законом предусматривается, что свидетель обязан явиться в суд и давать правдивые показания об известных ему обстоятельствах (ст. 41 ГПК УССР), а эксперт должен явиться по вызову в суд и давать правдивое заключение по поставленным ему вопросам (ст. 58 ГПК УССР).

Иной характер заключен в содержании процессуального правоотношения тогда, когда контрагентами выступают лидирующий субъект и ординарный участник: истец, ответчик и т. д. В данном случае целесообразно выделить, с одной стороны, полномочия лидирующего субъекта процесса, а с другой — корреспондирующие! им процессуальные права и обязанности ординарных участников процесса.

Процессуальные полномочия в «чистом» виде нельзя отнести! ни к процессуальным правам, ни к процессуальным обязанностям] По своему назначению это в некотором роде продукт синтеза те*] и других, в первую очередь — это компонент компетенции сое

98


>>>99>>>

ветствующего государственного органа. Орган государства, наделенный процессуальными полномочиями,— не только процессуально управомоченный, но и обязанный к совершению предусмотренного права процессуального действия орган. В процессуальных правоотношениях компетенция органов государства достигает своей наибольшей формализации.

Присоединяясь в целом к мысли, что правообязывающий характер полномочий выражается в определении для должностных лиц пределов их прав относительно иных лиц и органов и одновременном возложении на них обязанности использовать предоставленные права для достижения поставленных целей36, следует учитывать сочетание процессуальных прав и обязанностей в рамках процессуальных полномочий, их различные композиции в конкретных процессуальных правоотношениях с учетом динамичности и много-субъектности  последних.

По нашему мнению, структура содержания строго очерченной сферы процессуальных правоотношений будет усеченной, если исключить такой ее компонент, как юридическая ответственность. SB частности, имеется в виду структура содержания процессуально-охранительных правоотношений. Не останавливаясь подробно на различиях в определении понятия юридической ответственности J3 литературе, отметим несомненную важность установления ее точ-пюго места в категориальном арсенале механизма правового регулирования. Исходным моментом при исследовании вопросов, связанных с юридической ответственностью, должно быть уяснение ее сущности исключительно в ретроспективном плане, т. е. как результата неисполнения или недолжного исполнения возложенной на субъекта правоотношения юридической обязанности. Следовательно, ответственность не может определяться через термин «обязанность». Кроме того, характерной чертой юридической ответственности как компонента содержания правоотношения является то, что ее коррелятом всегда выступают властные охранительные полномочия соответствующих лидирующих субъектов. Это необходимо подчеркнуть потому, что такое понимание юридической ответственности позволит избежать ее отождествления с реализацией санкции правовой нормы38, а также потому, что лидирующий субъект в охранительном процессуальном правоотношении, осуществляя свои полномочия, одновременно реализует при необходимости и санкцию соответствующей охранительно-правовой нормы.

Думается, что плодотворным основанием при исследовании юридической ответственности не только в рамках содержания процессуального правоотношения, но и на уровне правовой природы, должен служить личностно-интеллектуальный подход с учетом правового   состояния   субъекта   после   виновного    неисполнения

'

99


>>>100>>>

юридической обязанности или совершения правонарушения. Этот момент отчетливо прослеживается в работах отдельных юристов37. Причем если одни из них, правильно акцентируя внимание на такой отличительной черте юридической ответственности, как претерпевание виновным субъектом санкций, называют такое претерпевание обязанностью последнего38, то другие занимают более четкую позицию и считают, что ответственность — это не обязанность претерпевания последствий, проистекающих из принуждения, а самое претерпевание в состоянии принуждения39. Представляется целесообразным, допуская известную аналогию с субъективным правом и юридической обязанностью и принимая за основу их формально-нормативный характер, а также учитывая специфическое назначение юридической ответственности, определять ее как вид и меру принудительного претерпевания правонарушителем лишения благ, непосредственно ему принадлежащих.

Изложенные соображения и предлагаемая дефиниция юридической ответственности применимы и в более узкой правовой категории — процессуальная ответственность, которую целесообразно рассматривать в качестве самостоятельной разновидности юридической ответственности. Наряду с этим процессуальной ответственности как компоненту содержания процессуального правоотношения свойственны черты, благодаря которым ее можно обособить в понятийном ряду правовых категорий. Так, если основанием возникновения материально-правовой ответственности является виновное совершение противоправного деяния соответствующим субъектом в нарушение норм материальных отраслей права, то виновное неисполнение участником процесса обязанностей, возложенных на него процессуальным законом, служит фактическим основанием применения принудительных мер процессуальной ответственности. Причем особо подчеркивается, что только нормы процессуального права могут выступать юридическим основанием применения мер процессуальной ответственности40.

Специфика процессуальной ответственности просматривается и при исследовании круга субъектов охранительного процессуального правоотношения. П. С. Элькинд, определяя уголовно-процессуальную ответственность как обязанность правонарушителя претерпевать меры уголовно-процессуального принуждения, небезосновательно полагает, что субъектами уголовно-процессуальной ответственности могут быть только граждане, имеющие в уголовном судопроизводстве личный правовой интерес, представляющие интересы других субъектов, а также осуществляющие вспомогательные функции41. В подтверждение сказанного можно привести положения, содержащиеся в ст.ст. 151, 153, 272, 292, 436 УПК УССР и др. Однако в строго определенных законом случаях к числу субъектов процессуальной ответственности можно отнести и иных

100


>>>101>>>

лиц,  участвующих в процессе.  Например,  уголовно-процессуальный закон, перечисляя меры, применяемые к нарушителям порядка 'судебного заседания, предусматривает, что в случае   невыполнения   распоряжения   председательствующего   прокурором,   общественным  обвинителем,  защитником  или  общественным защитничком председательствующий делает им предупреждение.   При дальнейшем неподчинении  кого-либо   из   указанных  лиц распоряжениям председательствующего рассмотрение дела  по определению суда может быть отложено, если невозможно без ущерба для дела заменить данное лицо другим и т. д. (ч. 2 ст. 272 УПК УССР).

Таким образом, содержание процессуального правоотношения охватывает следующие компоненты: 1) процессуальные субъективные права; 2) процессуальные обязанности; 3) процессуальные полномочия; 4) процессуальную ответственность. В конкретных правоотношениях эти компоненты проявляются в самых различных комбинациях, соответственно корреспондируя друг другу.

Проблема объекта правоотношений относится к наиболее дис-Ысуссионным как в общей теории права, так и в отраслевых юридических науках, в частности процессуальных. Однако, если раньше сомнения возникали вообще по поводу существования такой правовой категории, как объект правоотношения42, то ныне состав правоотношения уже не мыслится без его объекта43. I Значительно сложнее обстоит дело с тем, что считать объектом правоотношений: предметы материального мира, личные имущественные и неимущественные блага, действия лиц, либо те и другие. Аналогичная ситуация сложилась и в процессуальных отраслях права, в связи с чем С. С. Алексеев считает, что в таких отраслях, где результат деятельности обязанного лица неотделим от самой деятельности, нет и специальной проблемы объекта правоотношений44. Представляется, что подходить к разрешению вопроса только с позиций обязанной стороны в процессуальном правоотношении и делать теоретические выводы, касающиеся объекта в целом, не всегда оправданно. С. С. Алексеев и сам признает, что при теоретическом анализе и в этих отраслях могут быть найдены объекты в виде результатов действий обязанного лица45, что тоже далеко не бесспорно.

В работах процессуалистов, а также в исследованиях, где в той или иной мере затрагиваются вопросы процессуальных правоотношений, чаще всего объектом процессуального правоотношения признаются поведение субъектов процессуального правоотношения 46, материальное правоотношение, ради которого сложилось процессуальное правоотношение47, либо понятием объекта охватывают Первое и второе48. Некоторые авторы, связывая понятие объекта Процессуального правоотношения с поведением сторон, полагают, Что такой объект следует искать не в самом поведении, а в том,

101


>>>102>>>

по поводу чеш возникает данное отношение, или, иначе говоря, в предполагаемых результатах поведения участников конкретного правоотношения49. Напрашивается вывод, что, несмотря на различие мнений и формулировок по поводу объекта процессуального правоотношения, большинство ученых отталкиваются от деятельности субъектов правоотношений, их фактического поведения. В подтверждение этого нередко приводят известное положение К. Маркса о том, что «помимо своих действий» человек совершенно не существует для закона, не является его объектом [1, 14]. К этому же тезису обращаются и авторы, которые считают, что поведение участников конкретного правоотношения выступает его содержанием60.

Думается, что из приведенного положения К. Маркса не следует категорически делать ни первый, ни второй вывод. В нем достаточно ясно подчеркивается лишь взаимосвязь субъектов правоотношений с определенной деятельностью, ибо известно, что К. Маркс никогда не относил людей к объектам закона. Видимо, в каждом конкретном случае важно выяснить другое — об объекте какого правоотношения идет речь (материального или процессуального). И. Я- Дюрягин полагает, что одни и те же юридические права и обязанности субъектов правореализующего отношения становятся объектом внимания при рассмотрении их правильности в процессе применения права, т. е. одновременно выступают в качестве объекта правоприменительного отношения51. Это не всегда учитывается в процессуальных отраслях, где по аналогии с объектом материальных правоотношений в качестве объекта процессуальных предлагают признать тот предмет, в отношении которого совершаются процессуальные действия62, или блага, на достижение которых направлено всякое правоотношение53. При такой постановке вопроса упускаются из виду особенности процессуальных правоотношений как производных от материальных, выполняющих по отношению к последним служебную роль.

Принимая во внимание служебную роль процессуальных правоотношений по отношению к материальным, можно сделать предварительный вывод, что /"процессуальные правоотношения складываются ради наиболее оптимального достижения субъектами материальных правоотношений заложенного в конкретном правоотношении интереса} Другими словами, объектом процессуального правоотношения можно назвать интерес участников процесса, непосредственно заинтересованных в его результатах и осуществляющих присущие им функции в пределах своей компетенции.

Учитывая специфику субъектного состава процессуальных правоотношений, можно говорить о двух аспектах в исследовании объекта процессуального правоотношения: применительно к лидирующим  субъектам и ординарным  участникам процесса. Объект

102


>>>103>>>

в процессуальном правоотношении, способный удовлетворить интерес лиц, непосредственно заинтересованных в результатах процесса,— потребителей результатов процесса (различнее материальные и нематериальные блага) — можно условно обозначить как внешний объект, т. е. «то, по поводу чего» складывается данное правоотношение. Фактически он соответствует объекту имеющегося материально-правового отношения. Поэтому по аналогии с объектом пассивного типа, где основную роль играет право на активные действия самого управомоченного54, означенный объект процессуальных правоотношений также является объектом права, т. е. материальными и нематериальными благами, на которые направлены положительные действия управомоченного, обязанного или виновного субъектов.

Когда же речь идет о субъектах, наделенных властными полномочиями в юридическом процессе, уже не ставится вопрос о личиной материальной или нематериальной заинтересованности субъекта в процессе осуществления предоставленных ему полномочий. Он действует в «чужом» интересе, выполняя свои служебные функции. В данном случае можно говорить о непосредственном объекте в процессуальном правоотношении, т. е. о «том, на что направлено» правоотношение. В качестве этого непосредственного объекта выступает само правовое воздействие уполномоченного субъекта на участников конкретной социальной связи. Однако объектом воздействия при этом ягляется не вообще сознание любого участника процесса, а воля, сознание, эмоции либо обязанной, либо виновной стороны в процессуальном правоотношении. Одновременно такое воздействие выступает источником реализации конкретного субъективного процессуального права или процессуальных полномочий, причем, как и само правоотношение, оно выражается в виде чисто юридической связи между определенными субъектами. Существование непосредственного объекта в процессуальном правоотношении вовне можно определить по результатам действий виновного или обязанного лица.

Не менее специфичны в процессуальных правоотношениях и юридические факты. Актуальность их теоретического исследования и большое практическое значение не вызывают сомнений. С. С. Алексеев, подчеркивая, что решение любого юридического дела всегда связано с анализом фактических обстоятельств, одновременно полагает, что (с практической точки зрения применен! е юридических норм представляет собой в значительной своей чести деятельность юрисдикционных органов, направленную на анализ юридических фактов55.} О важности правильного определения юридических фактов свидетельствуют, например, высказывания Н. Н. Вопленко. Он считает, что неверная констатация юридически значимого факта может иметь иногда не, менее вредные   социаль-

103


>>>104>>>

ные последствия, чем ошибка в определении меры государственного принуждения. Особенно наглядно это проявляется при назначении пенсии гражданам органами социального обеспечения, где в результате ошибок возможны недоплата или перерасход государственных средств56.

Если субъекты представляют собой генерирующий компонент в составе процессуального правоотношения, а объекты характеризуют его с сущностной стороны, то юридические факты выступают динамической основой процессуальных правоотношений как специфических  разновидностей социальных  связей.

В процессуальных правоотношениях обнаруживаются многочисленность и разнородность юридических фактов. Это создает фактическую основу динамичности правового положения участников процесса, что весьма существенно для понимания фактической стороны правоотношений. Следовательно, юридические факты позволяют еще в одном аспекте вывести вопросы правоотношения в плоскость проблематики фактических отношений, обеспечить увязку правоотношений с социологией, теорией управления67.

Отметим, что в процессуальных правоотношениях, как правило, юридические факты в единственном числе не имеют юридической силы и выступают в виде фактического (юридического) состава — органической /совокупности нескольких жизненных обстоятельств: предусмотренных нормами права>)Думается, что термин «юридический состав» более точно отражает сущность рассматриваемого понятия. Подобное суждение непосредственно вытекает из традиционного определения юридических фактов как конкретных жизненных обстоятельств, с которыми нормы права связывают динамику (движение) правоотношений.

Несмотря на то что теория юридических фактов как один из важнейших разделов общей теории права получила довольно глубокую разработку, вопросам юридических фактов в процессуальных правоотношениях на общетеоретическом уровне уделено недостаточно внимания. Такая недооценка важной проблемы отрицательно сказывается на специфике процессуальных правоотношений и своеобразии юридических составов. Вместе с тем многие аспекты теории юридических фактов в области процессуальных правоотношений требуют детального изучения и уточнения.

В литературе высказано мнение, что процессуальные юридические факты наряду с процессуальной правоспособностью и процессуальным законодательством являются предпосылками возникновения процессуальных правоотношений59. Авторы подобных суждений, понимая, что функционально эти понятия нельзя объединить, относят юридические факты к специальным предпосылкам. Действительно, процессуальную правосубъектность (а не правоспособность) следует отнести к предпосылкам возникновения процес-

104


>>>105>>>

суальных правоотношений, именно как то, что предшествует правоотношению. Если процессуальное правоотношение рассматривать в качестве специфической связи, то сторонами в ней могут быть лишь лица, обладающие процессуальной правосубъектностью.

Применительно к процессуальным правоотношениям, которые всегда являются конкретной социальной связью, термин «законодательство» носит чересчур абстрактный характер. Поэтому лучше всего говорить об определенной норме права, которая в свою очередь является частью юридического состава. Ю. И. Мельников пишет, что любое процессуальное правоотношение возникает только при наличии процессуально-юридических фактов, заключенных в гипотезе и определяющих весь механизм возникновения и осуществления прав и обязанностей60. Следовательно, так же, как и отдельно взятый юридический факт в материально-правовых отношениях, который служит основанием динамики правоотношения, юридический состав необходимо рассматривать в качестве основания динамики компонентов, составляющих содержание процессуального правоотношения.

М. П. Ринг к предпосылкам возникновения, например гражданских процессуальных правоотношений, относит характер материального правоотношения и подведомственность дела суду61. Представляется, что, во-первых, характером материально-правового . отношения одновременно определяется и подведомственность юридического дела соответствующему органу государства; во-вторых, одной из особенностей юридических фактов процессуальных правоотношений является, в частности, то, что в их совокупности (юридическом составе) опре;еляющее значение приобретают такие, которые формируются в материальных правоотношениях. Именно они передают юридическую энергию нормы материального права в динамику процессуального производства. Например, преступление как основание возникновения уголовно-правового отношения становится генерирующим фактом всей совокупности уголовно-процессуальных отношений. Такая же связь прослеживается и в других системах процессуальных правоотношений. Некоторые авторы отмечают взаимосвязь материальных и процессуальных правоотношений на этом уровне, причем она имеет двусторонний характер62. Неодинаково отношение в литературе и к юридически значимым действиям, которые по традиционной схеме в общей теории права относятся к юридическим фактам. Часто верная исходная посылка приводит к разным выводам. Так, М. С. Строгович, справедливо подчеркивая, что при рассмотрении уголовного дела не может быть процессуальных действий, не связанных с уголовно-процессуаль-ыми отношениями, производимых вне связи с этими отношениями, ^одновременно подразделяет действия на юридические факты, по-

 

105


>>>106>>>

рождающие, изменяющие или прекращающие уголовно-процессуальное отношение и осуществление субъектом своего процессуального права или выполнение им своей процессуальной обязанности63. Подобные высказывания были подвергнуты справедливой критике. Правы те авторы, которые полагают, что такое положение основано на чисто внешней оценке процессуальных действий без достаточно глубокого раскрытия их сущности64. П. С. Эль-кинд обоснованно указывает, что поскольку такие действия осуществляются субъектами путем использования их процессуальных прав и обязанностей, они являются юридическими фактами, вызывающими возникновение новых, изменение и прекращение ранее возникших процессуальных правоотношений65. Вывод о том, что не все процессуальные действия относятся к юридическим фактам,— закономерный результат недооценки роли процессуальных отношений в механизме правового регулирования, недостаточного изучения их природы, состава на общетеоретическом уровне.

Юридические события — это обстоятельства, не зависящие, как юридические факты, от воли людей68. Существование данной правовой категории в структуре юридических составов, обеспечивающих динамику компонентов процессуальных правоотношений, не вызывает сомнений. Но их природа и место в соответствующих юридических составах часто трактуются неоднозначно. Н. А. Че-чина полагает, что действия, совершаемые в процессе судебной деятельности, могут находиться в определенной зависимости от фактов-событий. Однако процессуальные отношения возникают не из этих событий, а всегда из действий, даже если последние обусловлены событиями и не могут совершаться без наступления или ненаступления событий. События могут служить только поводом к совершению действия или к бездействию лиц, участвующих в процессе. Действия служат посредующим звеном между совершившимися событиями и возможностью возникновения процессуальных правоотношений67. Тем не менее во многих случаях события как юридические факты играют в динамике правоотношений если не более значимую, то по крайней мере такую же роль, как и юриди. ческие факты-действия. Поэтому следует поддержать тех авторов, которые исследуют события на уровне самостоятельных компонентов в юридических составах. Так, А. Ф. Козлов полагает, что вынесение судом соответствующего определения полностью зависит от возникшего ранее правомочия. Обстоятельством, порождающим последнее, является как раз смерть истца или ответчика, которую по своим последствиям можно квалифицировать как процессуально юридический факт. Последствия, с нею связанные, весьма значительны. Они касаются не только суда, но и граждан, организаций. Смерть заинтересованного лица может непосредственно породить у гражданина право на вступление в процесс в качестве право-

106


>>>107>>>

преемника. С нею связывается прекращение правоспособности. Одно это последнее дает все основания считать события самостоятельными процессуально-юридическими фактами. Далее, не так уж мало таких событий, как истечение различных процессуальных сроков, что обычно влечет наступление очень существенных правовых последствий: утрачивается право на обжалование и опротестование, правовой акт вступает в законную силу, взыскатель приобретает право требовать принудительного исполнения и т. п.68

К числу юридических фактов, составляющих «материю» юридического состава, в качестве самостоятельной разновидности наряду с юридическими действиями и юридическими событиями следует отнести и такое жизненное обстоятельство, как юридическое состояние. Эта правовая категория еще не исследована должным образом, хотя тем или иным ее моментам было уделено более или менее пристальное внимание69. Одни авторы включают юридические состояния в юридические действия или юридические события 70, другие предлагают выделить их в отдельный разряд юридических факсов71. Так, С. С. Алексеев, определяя ["состояния как обстоятельства, которые существуют длительное время, непрерывно или периодически, порождая юридические последствия,"} относит их к иным  видам юридических фактов72.

По нашему мнению, юридическое состояние — это, так сказать, длящееся обстоятельство, своего рода качество субъекта права, приобретенное им в силу рождения или производное от какого-либо действия. К состояниям относятся: гражданство, брак, нетрудоспособность, стаж, национальность, родство, специальность и т. п. Они, хак правило, выступают в совокупности с другими юридическими фактами, сами по себе не имеют юридического значения, но всегда учитываются в качестве компонента юридического состава.

Немаловажное значение в динамике процессуальных правоотношений на уровне компонентов юридического состава имеют и соответствующие процессуальные акты, которые, как верно подчеркивает С. С. Алексеев, в механизме правового регулирования в целом выполняют функцию индивидуального поднормативного регулирования73. Издание юридически значимого процессуального акта-документа возможно в результате действий уполномоченных субъектов в правоотноыении, которые внешне объективируются в такой части юридического состава. В. Б. Исаков пишет, что это, как правило, конечный элемент всего состава, который, имея материально-процессуальную природу, выступает как «аккумулятор» всего содержания фактического состава74. Это не совсем точно. Здесь прежде всего следует учитывать юридическую силу и значимость   конкретного   процессуального   акта-документа    на   строго

 

107


>>>108>>>

определенном этапе процесса. Если судебное решение, являясь одним из элементом сложного фактического состава, служит «аккумулятором» всего материального состава, то уже, например, такой промежуточный процессуальный акт-документ, как протокол очной ставки, выполняет роль ординарного компонента в юридическом составе.

Итак, во-первых, динамика процессуальных правоотношений всегда обусловлена наличием не отдельных юридических фактов, а юридических составов. Во-вторых, с учетом своеобразия и специфики процессуальных правоотношений их юридическими составами охватываются: 1) соответствующее материальное правоотношение; 2) юридически значимые процессуальные действия; 3) юридические события; 4) юридические состояния; 5) процессуальные акты-документы. В-третьих, природа, состав и функции процессуальных правоотношений несут на себе нагрузку предметности юридического процесса. Следовательно, процессуальные правоотношения должны оцениваться как главные звенья в структуре любой разновидности процессуального производства.

3. Процессуальное доказывание. Предмет, способы собирания и закрепления доказательств

При исследовании процессуального производства как системного образования особое значение на уровне подсистемы имеет процессуальное доказывание. Юридически значимое решение в каждом конкретном случае будет обоснованным, наиболее эффективным, если принимающий его лидирующий субъект процесса обладает достоверной, соответствующим образом оформленной информацией о всех обстоятельствах рассматриваемого дела. В. И. Ленин писал: «Всякий разумный человек понимает, что если идет горячая борьба из-за какого бы то ни было предмета, то для установления истины необходимо не ограничиваться заявлениями спорящих, а самому проверять факты и документы, самому разбирать, есть ли показания свидетелей и достоверны ли эти показания» [23, 67]. Причем применительно к юридическому процессу достижение истины характеризуется тем, что все познаваемые обстоятельства рассматриваются исключительно с позиций их юридической значимости для конкретного дела.              

В литературе подчеркивается, что(отличительной чертой процессуального познания является правовая регламентация процесса познания и возможности использования тех или иных средств в качестве доказательств истинности выводов75, а в отличие от доказывания в логическом смысле как мыслительной деятельности в чистом виде судебное доказывание представляет собой органиче-

108


>>>109>>>

\

 

 сплав мыслительной и процессуальной деятельности суда rt участвующих в деле лиц76. При этом процессуальное доказывание справедливо считают самостоятельной разновидностью познания, его   следственно-судебным   познанием77/)

Доказывание понимается как исследовательская деятельность, образующая содержание опосредованного юридического познания. Ее результатом являются все произведения того или иного фрагмента'действительности, реконструкция всех обстоятельств, которые необходимы для применения права78. Отметим, что хотя в последнее время и повысился интерес к общим проблемам процессуального доказывания79, все же вопросы доказывания, доказательств решаются исключительно в разрезе первой стадии процесса применения права — исследовании фактических обстоятельств дела, не поднимаясь до уровня обобщения указанных понятий80.

В традиционном аспекте процессуальное доказывание представляет собой специфическую деятельность лидирующих субъектов по оперированию доказательствами, самыми различными обстоятельствами, имеющими отношение к рассматриваемому делу. Общая особенность процессуального доказывания состоит в том, что в структуре процессуального производства она выступает как бы технико-юридическим компонентом в отличие от процессуальных правоотношений, представляющих собой социально-юридическое образование, поскольку именно на тактико-технический аспект процессуального доказывания обращают внимание ученые-процессуалисты при раскрытии его содержания. Например, некоторые авторы утверждают, что доказывание в уголовном процессе заключается в собирании доказательств, их проверке и соответствующей оценке, их закреплении и получении обоснованных выводов по делу с целью установления истины по уголовному делу81. Такого же мнения придерживается и большинство советских теоретиков права. Так, С. С. Алексеев, подчеркивая сложный, многозвенный характер деятельности по доказыванию, включает в нее несколько последовательных этапов: 1) определение круга фактов, подлежащих установлению; 2) собирание и процессуальное закрепление доказательств; 3) исследование доказательств, включая их проверку;  4) оценку доказательств82.

Выводы ученых основываются на анализе действующего процессуального законодательства и практики его применения. Основные принципы и порядок доказывания предусмотрены Основами гражданского судопроизводства Союза ССР и союзных республик (ст.ст. 1619) и Основами уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик (ст.ст. 1417), закреплены в ГПК и УПК. Вопросы процессуального доказывания и доказательств разрешаются в соответствующих статьях Основ об административных  правонарушениях  законодательства Союза ССР  и  союзных

109


>>>110>>>

республик83 и Правил рассмотрения хозяйственных споров государственными арбитражами, утвержденных постановлением Совета Министров СССР от 8 июня 1980 г.84

В литературе подчеркивается, что эффективность уголовного судопроизводства — это прежде всего эффективность доказывания86. Представляется, что такое же значение процессуальное доказывание имеет и для любой разновидности процессуальных производств. Например, Е. И. Филиппов считает, что должное осуществление возложенных на товарищеский суд задач невозможно без доказывания, т. е. без деятельности, направленной на установление фактов, имеющих значение для рассматриваемого дела86. На более высоком уровне обобщения исследует проблему Е. В. До-дин, полагающий, что процессуальный порядок сбора, исследования и оценки необходимой информации необходим там, где это связано со «вступлением» в сферу охраняемых законом прав и интересов граждан и организаций, с обеспечением общественного признания правильности принятого акта. Здесь же автор делает закономерный вывод: «Следовательно, понятие доказывания имеет несравненно более широкий смысл, чем тот, который обычно вкладывается в него представителями процессуальной науки и криминалистики»87.

Рассматривая процессуальное доказывание как процесс установления объективной истины в каждом юридическом деле и, в частности, как структурный компонент любого процессуального производства, необходимо прежде всего вычленить признаки, благодаря которым процессуальное доказывание можно индивидуализировать в понятийном ряду процессуальных категорий.

Специфика предметной характеристики процессуального производства особенно наглядно обнаруживается в таких [Компонентах процессуального доказывания, как предмет доказывания, т. е. круг фактов, подлежащих установлению и исследованию в соответствующем процессуальном производстве, бремя и пределы доказывания, субъекты процессуального доказывания и средства доказывания. Так, в зависимости от содержания бремени доказывания легко разграничить уголовное и гражданское судопроизводство, поскольку в гражданском процессе бремя доказывания всех обстоятельств, как правило, лежит на той стороне процесса, которая их представляет. Статья 30 ГПК УССР гласит, что каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она^ссылается как на основание своих требований и возражений. Иное предписывает уголовно-процессуальный закон, где сказано, что суд, прокурор, следователь и лицо, производящее дознание, не вправе перелагать обязанность доказывания на обвиняемого (ст. 22 УПК УССР). В свою очередь, из смысла ст. 74 УПК УССР вытекает, что обвиняемый не обязан, а вправе давать показания по предъявленному ему обвинению, а также по поводу всех других известных ему об-

110


>>>111>>>

I стоятельств по делу и доказательств, имеющихся в деле. Распределение обязанностей, прав и полномочий по доказыванию в любом юридическом деле предполагает прежде всего{правильное определение субъектов процессуального доказыванияД

Принимая во внимание то обстоятельство, что всякую процес-i суальную деятельность можно представить в виде последовательно сменяющих друг друга специфических социальных связей — правоотношений, такая ее часть, как процессуальное доказывание, по общему правилу, также охватывается рамками конкретных процессуальных правоотношений. Следовательно, наиболее зримо специфику процессуального доказывания можно проследить через призму его субъектного состава, ибо раскрыть содержание процессуального правоотношения, его природу вне связи с конкретно определенными субъектами немыслимо.

Субъекты процессуального доказывания в свою очередь, выступая в качестве генерирующего компонента в структуре процессуального доказывания, не являются какими-то особыми, специально привлекаемыми в процесс на определенной его стадии лицами исключительно для выполнения функций по доказыванию. В основ-мгом это прежние участники процессуальных правоотношений в кон-Гкретном юридическом деле, выполняющие в пределах, установлен-иых законом, соответствующие функции по доказыванию в процессуальном производстве. И вполне понятно, что в процессе доказывания они играют неравнозначную роль. Поэтому недостаточно [определять субъектов доказывания как участников процесса, осуществляющих процессуальные функции. Подобное понимание субъектов процессуального доказывания носит слишком общий характер и не способно оттенить автономность рассматриваемой правовой категории. Заслуживает внимания позиция, согласно которой субъектами процессуального доказывания должны признаваться ли ia, уполномоченные в установленном законом порядке высказывать свое мнение (версии, утверждения) об искомых фактах, собирать или представлять доказательства и их источники, самостоятельно участвовать в их проверке и оценке, а также официально обосновывать свои выводы по делу88. Одновременно следует, видимо, разграничивать уполномоченных и управомоченных лиц при определении понятия субъектов доказывания. Кроме того, принимая во внимание основные особенности процессуального доказывания, необходимо подчеркивать, что собирать или представлять доказательства и их источники можно только с использованием средств, предусмотренных законом.

Важным моментом при исследовании процессуального доказывания, определении его субъектов является правильный выбор критерия их классификации. Не разбирая детально существующие мнения по этому вопросу89, следует согласиться с теми авторами,

Ш


>>>112>>>

которые в качестве исходного момента при классификации субъектов процессуального доказывания выдвигают их процессуальные интересы при разрешении юридического дела90. С учетом классификации субъектов процессуальных правоотношений в целом субъекты процессуального доказывания могут быть разделены на лидирующих, соответствующих субъектам — организаторам процесса; непосредственно заинтересованных в результатах процесса — субъекты — «потребители» результатов процесса и их представители; принимающих участие в доказывании от имени и в интересах общественности (ст. 161 ГПК УССР, ст. 265 УПК УССР, ст. 26 Правил...), и иных субъектов, привлекаемых к доказыванию (свидетели, эксперты, переводчики и т. д.). Последняя группа субъектов привлекается в процесс при необходимости и выполняет свои функции в силу возложенной на них процессуальным законом обязанности действовать соответствующим образом, с учетом возможности применения к ним мер государственно-властного воздействия в случае неисполнения или ненадлежащего исполнения этой обязанности.

В зависимости от назначения субъекта в доказывании, его интереса в юридическом деле законодатель обычно четко определяет его процессуальный статус (круг полномочий, прав и обязанностей), реализация которого протекает в процессуальных действиях субъектов доказывания. Причем вид и мера поведения каждого из субъектов значительно отличаются друг от друга. В уголовном и гражданском процессах субъекты первой группы (суд, прокурор, следователь, лицо, производящее дознание) участвуют в добывании, исследовании и проверке, оценке и фиксации доказательств (ст.ст. 22, 66, 67, 82, 87, 227, 344, 323 УПК УССР; ст.ст. 30, 40, 62, 120, 160, 202 ГПК УССР и т. д.). При этом суду принадлежит особая роль в процессуальном доказывании, ибо только он вправе вынести окончательное решение по делу, как бы подвести итог всему процессу доказывания. Заинтересованные в результатах процесса лица, например в уголовном процессе, не обязаны разделять бремя доказывания с субъектами — организаторами процесса. В законе прямо предусмотрено, что обвиняемый, потерпевший, гражданский истец, гражданский ответчик и их представители, общественный обвинитель и общественный защитник вправе представлять доказательства, участвовать в их исследовании (ст.ст. 43, 4952), могут высказывать свое мнение об исследуемых обстоятельствах (ст. 265 УПК УССР). Иное положение в гражданском процессе: каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается, и ими же доказательства представляются суду, т. е. это обязанность сторон. Аналогично решается вопрос и в арбитражном процессе (ст. 29 Правил...). В сфере государственного управления правомочие по сбору, исследованию и оценке

112


>>>113>>>

 

^доказательств принадлежит каждому органу, который в соответствии со своей компетенцией признан правоприменяющим91. Таким образом, в процессуальном доказывании участие одних субъектов обязательно в силу предоставленных полномочий (именно они являются генерирующим звеном), другие же выступают в роли субъектов процессуального доказывания исключительно посредством предоставленного им права быть участниками такого рода деятельности. От всех иных субъектов процессуального доказывания и лиц, привлекаемых к доказыванию, уполномоченные субъекты отличаются способностью к последовательному документальному закреплению совершаемых процессуальных действий по доказыванию. Очевидно, что уполномоченные лица в процессуальном доказывании ьыполняют свои функции в ином режиме и «в отличие от простого исполнителя, каждый шаг которого строго программируется правилами, уполномоченный действует в известных пределах самостоятельно, оценивая конкретную ситуацию и выбирая наиболее эффективные и целесообразные пути и средства достижения общих целей своей деятельности»92. Субъектов доказательственной деятельности характеризует также то, что совершать процессуальные действия по доказыванию они могут, используя лишь те средства, которые перечислены в соответствующих нормативных актах. Одновременно указанная особенность выступает одним из важнейших признаков, оттеняющих понятийную автономию такой разновидности единого процесса познания действительности, как процессуальное доказывание. В свою очередь, правильное распределение полномочий, прав и обязанностей по доказыванию возможно при условии уяснения понятия средств, обеспечивающих реализацию элементов процессуального статуса участников доказывания.

В соответствии со ст. 16 Основ уголовного судопроизводства, ст. 17 Основ гражданского судопроизводства доказательствами являются любые фактические данные, на основе которых в определенном законом порядке уполномоченные органы устанавливают наличие или отсутствие всех обстоятельств, имеющих значение для правильного разрешения дела. Там же перечисляются средства, с помощью которых устанавливаются эти фактические данные. К ним относятся: показания свидетеля, потерпевшего, подозреваемого, объяснения сторон, заключение эксперта, вещественные доказательства, протоколы следственных и судебных действий, письменные доказательства и иные документы. Причем в ч.З ст. 17 Основ гражданского судопроизводства оговорено, что обстоятельства дела, которые по закону должны быть подтверждены определенными средствами доказывания, не могут подтверждаться никакими другими средствами доказывания. Таким образом, если доказательства  признаются  средством  познания  вследствие  их    связи

ИЗ


>>>114>>>

I

с искомыми фактами93, средством и источником сведений, информации о фактах94, то средства, перечисленные в ч. 2 ст. 17 Основ гражданского судопроизводства и ч. 2 ст. 16 Основ уголовного судопроизводства, способствуют установлению фактических данных, оговоренных этими же статьями, т. е. доказательств.

Думается, что законодатель вложил в указанные статьи именно такой смысл, разграничив означенные понятия. В этом плане представляет интерес решение вопроса Ф. Н. Фаткуллиным, который разделяет все средства процессуального доказывания на три вида: доказательства, источники доказательств и способы получения доказательств и оперирования ими. При этом автор отмечает, что вторая группа средств процессуального доказывания может выступать в качестве носителя и соответствующей формы передачи такой информации95.

Поддерживая в целом предложенную Ф. Н. Фаткуллиным трактовку средств процессуального доказывания, все же необходимо обратить внимание на их разноуровневый характер. Так, если при помощи источников доказательств (собственно средства процессуального доказывания) устанавливаются конкретные фактические данные (доказательства), то действия субъектов процессуального доказывания, именуемые способами доказывания, носят более всеохватывающий характер и заключаются в добывании (собирание и проверка), оценке и использовании не только соответствующих фактических данных, но и их источников, что предусматривается, например, ст.ст. 16, 114, 116, 124, 128 УПК УССР и т. д. Причем отдельные авторы подчеркивают, что обеспечивать изучение доказательств можно с помощью не только следственных и судебных действий, но и процессуальных действий, в частности истребования предметов и документов, требования о назначении ревизии и т. п.

4. Процессуальные документы,

их функции, содержание и основные виды

Документальное закрепление добываемых результатов — неотъемлемый компонент любого процессуального производства. Оно осуществляется исключительно при помощи строго установленной системы правовых документов, характеризующихся прежде всего тем, что они предусматриваются в конкретных законодательных актах. Этот компонент процессуального производства отражает его формально-юридический аспект и по существу является итогом процессуальной деятельности: в нем завершается логическое развитие юридической нормы97. Отметим, что объектом нашего исследования выступают процессуальные документы, появляющиеся в ходе разбирательства каждого юридического дела

114


>>>115>>>

вынесения по нему решения, которое, в свою очередь, соответствующим    образом документально оформляется.

Поскольку правовые акты-документы вообще являются формой юридически официального бытия юридических норм, других элементов правовой системы, обладающих юридической энергией или воздействующих на процесс правового регулирования98, постольку процессуальные документы выполняют роль важного средства, инструмента в технологии применения права, способствуют оптимальной реализации в поведении людей предписаний, заложенных в правовой норме". В этом смысле В. К. Бабаев справедливо указывал, что реализованный интерес участников правоотношений выражается и закрепляется в разнообразных правоприменительных актах, которые «материализуют» субъективные права и юридические обязанности участников правоотношений, придают им «осязаемый» характер 10°. Добавим, что указанные акты «материализуют» в определенных случаях не только субъективные права и юридические обязанности, но и юридическую ответственность и юридические полномочия.

В литературе неоднократно подчеркивалась важность разработки вопросов, связанных с изучением природы, структуры, видов различных актов-документов в процессе разрешения юридических дел. В частности, указывалось, что без предусмотренных законом процессуальных документов нет уголовного дела, а следовательно, нет его сущности101, что они являются действенным средством укрепления социалистической законности и правопорядка102, в них выражается демократизм форм и методов государственного руководства обществом, ибо посредством правоприменительных актов-документов принятые компетентными органами решения по конкретным вопросам становятся достоянием как исполнителей, так и широкого круга лиц103. Представляется, что сказанное в полной мере относится и к процессуальным документам.

\ Объективация достигнутых результатов на любом этапе процессуального производства в процессуальных документах обеспечивает и гарантирует соблюдение социалистической законности и «дает возможность участвующим в деле лицам обжаловать в случае необходимости процессуальные действия суда, а вышестоящим судам — проверить законность и обоснованность применения норм процессуального права»104.ОПеречисленные и другие моменты позволяют рассматривать подобные акты-документы как социальную ценность105.

Вместе с тем понятие процессуальных документов, их специфические особенности, структура исследованы недостаточно полно и часто трактуются неоднозначно. В общей теории права, например, выделяют только правоприменительные акты и определяют их как официальные документы, принимаемые соответствующими госу-

115


>>>116>>>

 

дарственными органами, в которых закрепляется, фиксируется принятое решение по делу и которые должны быть соответствующим образом оформлены, иметь определенные внешние атрибуты108.

Думается, что сущность процессуального документа сводится прежде всего к тому, что в нем оформляется властное волеизъявление тех субъектов и участников юридического процесса, которые в разбирательстве юридического дела выполняют лидирующую функцию. Такими участниками в уголовном процессе выступают следователь, судья, которые обладают полномочиями принимать официальные решения, имеющие юридическую силу. В гражданском процессе только суду или в определенных случаях судье единолично предоставлено право выносить решения и определения (ст.ст. 202, 203, 317—321 ГПК УССР). Таким образом, одним из важнейших признаков процессуальных 'документов является то, что они составляются и удостоверяются уполномоченными на то субъектами, всегда действующими в процессе в «чужом»   интересе107.

Отметим, что процессуальные документы необходимо отграничивать, с одной стороны, от нормативных актов, а с другой — от всех иных, именуемых документами, предметов и письменных актов, содержащих ту или иную информацию. Так, не признаются процессуальными документами документы как источники доказательств (ст. 83 УПК УССР), а также документы, имеющие значение письменных доказательств (ст. 46 ГПК УССР).

Абсолютное большинство процессуальных документов должно отвечать строго установленным требованиям: быть законными и обоснованными, содержать четкое, ясное, грамотное изложение сведений, обеспечивать определенную структуру выражения содержания, соблюдения реквизитов и т. д. Эти требования применительно к отдельным актам-документам четко закреплены в соответствующих нормативных актах.

Законодательство исчерпывающим образом перечисляет требования, предъявляемые к составлению процессуальных документов. Например, решение, приговор суда должны быть законными и обоснованными (ст. 202 ГПК УССР, ст. 323 УПК УССР). Официальный документ должен быть скреплен подписью лица, виза которого сообщает данному документу силу процессуального акта. Поэтому существенным нарушением требований уголовно-процессуального закона признается неподписание кем-либо из членов суда приговора (ст. 370 УПК УССР), что, в свою очередь, является основанием для его отмены или изменения.

В процессуальных законах не всегда содержится указание на необходимость придерживаться определенной структуры письменного закрепления конкретного процессуального действия. Напротив, в законе приводятся только наименования процессуальных документов (ст.ст. 123, 129, 136, 248 УПК УССР; ст.ст. 243, 258

116


>>>117>>>

ч. 2, 288 ГПК УССР и т. д.). Однако, как справедливо подчеркивается в литературе,  все процессуальные документы независимо от полноты их регламентации в   уголовно-процессуальном законе должны отвечать общим требованиям,  поскольку они фиксируют следственные действия, совершаемые в предусмотренной законом процессуальной форме108. Среди таких общих требований называют следующие:   1) соответствие  процессуального документа тому закону, которым предусмотрено его составление, как по наименованию и форме, так и по содержанию; 2) соответствие процессуального документа  по своему содержанию фактическим обстоятель-гвам, установленным материалами дела; 3) логичность, краткость ясность; 4) грамотность и культурность109. В частности, решение уда по жалобе на неправильность в списках избирателей (ст. 243 "ПК   УССР)   должно   отвечать   общим   требованиям,   указанным ст.ст. 202 и 203 ГПК УССР. Следовательно, оно должно быть законным и обоснованным, состоять из четырех частей:  вводной, эписательной,   мотивировочной  и  резолютивной.  Аналогично  решается вопрос при постановлении иных решений в гражданском

I (ст.ст. 252, 257, 283 ГПК УССР и др.) и уголовном процессе (ст.ст. 170, 176 УПК УССР и др.). Законодатель, отсылая к нормам закона, содержащим общие требования, одновременно применительно к кон-

| кретным процессуальным действиям предусматривает ряд специфических особенностей при их документальном оформлении. Так, в протоколе допроса свидетеля (ст. 170 УПК УССР) кроме данных, предусмотренных в ст. 85 УПК УССР, должно быть отмечено, что свидетелю разъяснены права и обязанности согласно ст. 168 УЛК УССР. Указываются также возраст, гражданство, националь-

I ность,  образование свидетеля  и т.  п.

Отработанная в юридической практике и закрепленная в законо-

f. дательстве схема расположения частей документов и совокупность требований, предъявляемых к оформлению их текста, с одной стороны, обеспечивают логичность проведенных в ходе производства процессуальных операций, совокупность процессуальных действий, а с другой — позволяют лаконично обобщить результаты процессуального производства, изложить всю совокупность выводов, полученных в ходе совершения того или иного процессуального действия. Кроме того, сложившаяся схема структуры процессуальных документов выполняет функцию ориентира в планировании версий, всего производства по делу, поскольку служит как бы стержнем, направляющим все процессуальные действия, все производство по делу и определяющим контуры его объема, модель  его  содержания.

Приведенные указания законодательства о составе частей процессуальных актов в различных  отраслях   юридического процесса

t позволяют  заключить,  что  в  каждом  процессуальном  документе

 

117


>>>118>>>

обнаруживаются три части: вводная, констатирующая и резолютивная, которые должны отвечать определенным требованиям. Во вводной части, например, должны быть указаны время и место составления (принятия) акта, наименование органа или лица, составившего (принявшего) этот акт, и, что особенно важно, сам предмет процессуального действия. В резолютивной части должно содержаться существо предписания по обобщению результатов совершенных процессуальных действий, определяющего конкретные юридические последствия материального и процессуально-правового характера для соответствующих участников процесса.

Представляется, что процессуальные документы в зависимости от их специализации выполняют следующие функции: фиксационную, информационную и динамическую. Каждая из них, имея свое содержание, одновременно находится в органическом единстве с другими и поэтому выделяется несколько условно.

Определяющей функцией процессуальных документов является фиксационная, поскольку процессуальные документы предназначены для закрепления, объективизации полученных в ходе совершения процессуальных действий результатов на любом отрезке процессуального производства. «Иначе говоря, — пишет С. С. Алексеев,— перед нами не само по себе действие по применению юридических норм, не сам по себе его результат, а действие и результат действия, выраженные, как правило, в письменной форме, т. е. единый акт-документ»110. Здесь налицо формальная сторона применения правовых норм, если его рассматривать как ряд операций формального и реального плана111. В этом аспекте процессуальные документы являются следствием логического завершения элементарных правоприменительных операций, чаще всего завершающими только одну из стадий логической последовательности (например, мотивированное постановление следователя о привлечении лица в качестве обвиняемого — ст. 131 УПК УССР; определение о судебном поручении ст. 33 ГПК УССР). Нередко законодатель прямо возлагает на должностное лицо обязанность по составлению соответствующих процессуальных документов. Так, в ст. 84 УПК УССР предусмотрено обязательное составление протоколов при производстве следственных действий в период предварительного следствия и дознания, а также в распорядительных и судебных заседаниях суда первой инстанции и в заседании Пленума Верховного Суда УССР. Вызвано это в первую очередь тем, что обязательное составление протокола обеспечивает закрепление собранных на стадии предварительного расследования и судебного рассмотрения дела фактических данных. Оценивая их, органы дознания, следователь, прокурор и суд устанавливают наличие или отсутствие общественно опасного деяния, виновность лица, совершившего это деяние, а также другие обстоятельства,

118


>>>119>>>

имеющие значение для правильного разрешения дела. Кроме того, протокол является свидетельством соблюдения во время производства по делу требований закона (например, разъяснение прав участникам процесса, ознакомление их с материалами дела после окончания   предварительного следствия  и т. п.).

Процессуальные документы осуществляют динамическую функцию, поскольку правоприменительные акты всегда выступают в качестве своеобразных юридических фактов, обусловливающих возникновение, изменение и прекращение определенных процессуальных правоотношений. Конкретно динамическая функция развивается по двум направлениям: обеспечение непрерывности процесса разбирательства юридического дела и осуществление поднорматив-ного регулирования. Первое связано со способностью процессуаль-> ных документов выступать в роли особых юридических фактов в юридическом составе. Сущность второго заключается в том, что оно осуществляется на основе норм права, дополнительно упорядочивает общественные отношения в пределах и формах, предусмотренных правом, и по своему характеру не может ему противоречить. Одновременно поднормативное регулирование подразделяется на две самостоятельные ветви: правоприменительное и «.автономное» регулирование, осуществляемое посредством договоров и иногда односторонних сделок.

Производство по каждому юридическому делу в зависимости от его сложности и специфики всегда связано с использованием более или менее значительного количества процессуальных документов, различающихся по форме и содержанию. Например, уголовное дело возникает в форме возбуждения его путем вынесения следователем, прокурором, органом дознания или судьей соответствующего постановления; объяснения обвиняемый дает в форме допроса, ход которого фиксируется в протоколе; доказательствами признаются лишь те фактические данные, которые в установленном порядке и соответствующим образом зафиксированы; признание гражданским истцом, привлечение в качестве гражданского ответчика отражаются в мотивированных постановлениях следователя и т. д. Уголовно-процессуальный закон предписывает, что по уголовному делу может быть вынесено более 60 различных постановлений по самым различным вопросам (о возбуждении уголовного дела, передаче дела по подсудности, об избрании меры пресечения, о назначении экспертизы и др.) и составлено более 40 различных протоколов в связи с производством следственных действий112. В качестве примера можно привести выводы проведенного ВНИИ МВД СССР исследования, которое показало, что на составление процессуальных документов у следователя уходит около 20 % общего бюджета рабочего времени, в том числе на составление протоколов — 11,7 %, постановлений — 3,6 %113.

 

119


>>>120>>>

В зависимости от выполняемой нагрузки в динамике юридического процесса, отдельного процессуального производства все процессуальные документы подразделяются на исходные, промежуточные, завершающие и информационные. Первая и третья категории — это основные процессуальные документы, а остальные вспомогательные. К исходным процессуальным документам относятся постановление прокурора, следователя или судьи о возбуждении уголовного дела (ст. 98 УПК УССР), протокол об административном правонарушении. Л. В. Коваль подчеркивает, что в стадии возбуждения дела административный протокол играет центральную роль, поскольку вызывает административно-процессуальные отношения для всех участвующих в деле лиц114. Применительно к землеустроительному процессу в качестве исходного документа называются заявка о возбуждении землеустроительного производства и соответствующий административный акт об удовлетворении этой заявки, который оформляется в форме отдельного решения или распоряжения либо путем включения землеустроительного действия в план землеустроительных работ115.

Отдельное место в иерархии процессуальных документов занимает обвинительное заключение в уголовном процессе. В рамках всего процесса по уголовному делу его можно отнести к промежуточным процессуальным документам, а на стадии предварительного расследования — к завершающим процессуальным документам как итогу всей работы следователя, лица, производящего дознание, или, в определенных случаях, прокурора. Особое значение обвинительного заключения обнаруживается и в том, что законодатель предусматривает для него ряд обязательных требований (ст. 223 УПК УССР). В этом плане значительно отличаются по назначению и месту в структуре процессуальных документов постановления и определения. Так, если мотивированное постановление о привлечении лица в качестве обвиняемого (ст. 131) является исходным (основным) документом, то мотивированное постановление следователя о назначении соответствующей экспертизы (ст. 196) или об отстранении от должности (ст. 147 УПК УССР) следует отнести к промежуточным (факультативным) процессуальным документам. К последним можно отнести различные справки (о судебных издержках, гражданском иске и др.), повестки, повестки-извещения, подписки, обязательства, представления, частные определения суда, письменные поручения, сообщения, описи, протоколы, большинство выносимых в уголовном процессе постановлений и гражданском — определений и т. д. Как уже отмечалось, закон часто ограничивается лишь наименованием соответствующего процессуального документа, не перечисляя его обязательных реквизитов. Тем не менее это не умаляет их значения, а во многих случаях их невынесение служит серьезным препятствием  при  достижении

120


>>>121>>>

объективной истины по делу и сопряжено с неблагоприятными последствиями. Например, нарушение предусмотренных ст.ст. 90—• 96 ГПК УССР правил извещения участвующих в деле лиц о времени и месте рассмотрения дела в случае неявки в судебное заседание одной из сторон или кого-либо из иных лиц, участвующих в деле, и если отсутствуют сведения о вручении им повестки, рассмотрение дела должно быть отложено (п. 1 ч. 1 ст. 172 ГПК УССР). Если все же дело рассматривается в отсутствие указанных лиц, не извещенных надлежащим образом о времени и месте заседания, то это в силу п. 7 ч. 2 ст. 314 ГПК УССР является бесспорным основанием к отмене вынесенного судом решения по делу. В литературе справедливо подчеркивается, что указанные правила и требования закона выступают важными процессуальными гарантиями осуществления участвующими в деле лицами своих прав и охраняемых законом интересов, обеспечивают сторонам и третьим лицам возможность воспользоваться своим правом лично участвовать в судебном заседании (ст. 99 ГПК УССР) и защищать свои   интересы116.

Промежуточные и информационные процессуальные документы, осуществляющие вспомогательные функции в процессуальном производстве, допустимо определять и как факультативные, ибо их появление зависит от конкретных обстоятельств, которые могут возникать при разрешении юридического дела. Они способствуют принятию уполномоченными на то лицами достаточно обоснованных и справедливых решений на каждом этапе разрешения дела по существу, обеспечению прав и законных интересов всех участников юридического процесса, выполнению ими процессуальных обязанностей.

Безусловно, важнейшее значение имеют завершающие процессуальные документы — объективирующие вовне решение юридического дела по существу и содержащие, как правило, итоговую оценку всего хода разбирательства по делу (приговор, решение суда, государственного арбитража, постановления уполномоченных органов (должностных лиц) по делам об административных правонарушениях и т. д.). Эта разновидность процессуальных документов ■ в наибольшей мере по сравнению с иными процессуальными актами представляет собой внешнюю форму конструирования и существования,   условно  говоря,   содержательных   правовых   явлений.

Конкретную совокупность процессуальных документов можно объединить и по иным основаниям. Например, в зависимости от предмета правового регулирования можно говорить о системе административно-процессуальных документов, хозяйственно-процессуальных, гражданско-процессуальных, уголовно-процессуальных и др. В зависимости от принадлежности к соответствующим сферам правового   регулирования    (охранительной    или    регулятивной)

121


>>>122>>>

можно разделить процессуальные документы на неюрисдикци-онные и юрисдикционные. Последние, в свою очередь, закономерно классифицируются на: 1) обеспечивающие надежность разбирательства юридического дела (например, основная масса процессуальных документов на стадии предварительного расследования или в процессе разрешения спора о праве); 2) связанные с определением меры юридической ответственности (например, определения суда о наложении штрафов за нарушения, допущенные участвующими в деле и другими лицами в ходе подготовки и рассмотрения судом гражданского дела — ст.ст. 48, 153, 164, 174 ГПК УССР, постановление органа внутренних дел (должностного лица) о наложении административного взыскания за административное правонарушение и др.). К неюрисдикционньш можно отнести весь объем оперативно-исполнительных процедурно-процессуальных документов (приказ о зачислении в вуз или аспирантуру, о назначении на работу, решение о предоставлении жилой площади и ордер на нее, предписание о призыве на действительную службу или на сборы и т. п.).

Отметим, что изложенная функциональная характеристика процессуальных документов сознательно ограничена только наиболее существенными аспектами проявления их процессуально-регулятивного назначения. Одновременно нужно иметь в виду и то, что внутри каждого классификационного подразделения процессуальных документов возможна более конкретная группировка функций применительно к соответствующим документам. Характеристика разновидностей процессуальных документов в принципе также может быть более подробной. Однако все это лежит за пределами настоящей работы и может составить предмет самостоятельного научного поиска.


>>>123>>>

Глава IV         ПРОЦЕССУАЛЬНЫЕ СТАДИИ

1. Понятие и основные разновидности стадий юридического процесса

Проблемы стадийности, т. е. пространственно-временных, динамических характеристик юридического процесса как системного научного образования, комплексно, в общетеоретическом аспекте еще не изучены. В определенной мере они составляют предмет исследования уголовного1 и гражданского2 процессов. Однако такие проблемы, как понятие, сущность, назначение стадий, вообще не затрагиваются либо рассматриваются противоречиво и с различных методологических позиций. Например, одни авторы под стадией процесса понимают совокупность процессуальных действий3 или процессуальных отношений*, объединенных ближайшей целью5, другие — установленный законом порядок движения дела6, третьи — поочередно сменяющие друг друга самостоятельные этапы, имеющие определенные цели и задачи7 и т. д. Нетрудно заметить, что научный поиск обусловливается в основном многоаспектностью подходов к определению понятия стадий процесса и свидетельствует об отсутствии единых критериев, теоретических основ уяснения данного понятия, поскольку в него вкладывается различный смысл. Естественно, что это не могло положительно сказаться на возможностях творческого использования результатов, полученных представителями других отраслей права, и снижало эффективность информационной функции процессуальной науки. В последние годы в связи с активизацией теоретических исследований в области процедурно-процессуальной регламентации неюрисдикционных сфер деятельности органов социалистического государства повысился интерес к проблемам стадийности со стороны представителей как общей теории права8, так и отраслевых юридических наук9, таких, как государственное10, административное11, арбитражное12, хозяйственное13, земельное14, наследственное15 право и их процессы. Однако, широко пользуясь термином «стадия», авторы не предпринимают попыток четко сформулировать понятие стадии рассматриваемых ими процессов, которое приобрело бы общетеоретическую значимость. В лучшем случае они лишь повторяют определения понятия стадии, предложенные процессуалистами16. Поэтому нередко наблюдается механическое перенесение существующих представлений о стадийности из отраслевых юридических наук в область общей теории права и наоборот.

123


>>>124>>>

Ясно, что такой подход не способствует теоретической разработке проблем стадийности.

Отдельные аспекты проблемы стадийности юридического процесса исследовались и учеными социалистических стран17. Но и здесь, несмотря на стремление авторов дать четкое определение понятию стадий процесса, отразить их сущностные моменты и черты,  единое   понимание   пока   не  достигнуто.

В связи со сказанным представляется целесообразным остановиться на некоторых общетеоретических аспектах данной проблемы. Для этого необходимо четко определить методологические аспекты исследования стадийности юридического процесса, оптимальнее решить вопросы понятийной автономии стадий, найти более убедительные критерии определения и разграничения их относительной самостоятельности, выработать и сформулировать определение понятия стадии юридического процесса, отвечающее требованиям понятийной культуры процессуальной науки, сформулировать исходные положения системы стадий юридического процесса.

Исходным основанием при исследовании вопросов стадийности должно служить положение о возможности преемственности традиционных и нетрадиционных юридических процессов. По нашему мнению, имеющиеся теоретические положения относительно понятия, содержания, сущности и назначения стадий процесса, несмотря на их предметную принадлежность, содержат в себе комплекс таких моментов, которые могут быть взяты на вооружение при разработке проблем стадийности юридического процесса в общетеоретическом плане. Поэтому, используя метод рационального перенесения определений, оценок и подходов, сформулированных и применяемых в науках традиционного юридического процесса, на общетеоретическую основу, можно вскрыть наиболее точные и оптимальные характеристики специфических особенностей стадийности  юридического  процесса  как  комплексной  системы.

Чтобы установить понятийную автономию «стадия юридического процесса», а также рассмотреть и устранить терминологические различия в обозначении стадий процесса вообще, необходимо уяснить, что же представляет собой с филологической точки зрения стадия процесса. Словари отвечают на этот вопрос следующим образом: стадия — это период, определеная ступень, этап, фаза развития чего-либо18. Не случайно, что некоторые ученые именуют стадию процесса «фазой процесса»19, «этапом процесса»20, «моментом процесса»21 и т. д., т. е. эти понятия используются и употребляются как однопорядковые, равнозначные и взаимозаменяемые. Об этом свидетельствует и подробный анализ содержания, сущности и назначения понятий «фаза», «этап», «момент», позволяющий заключить, что, несмотря на различие терминологических обозначений, во всех случаях речь идет об относительно самостоятельных

124


>>>125>>>

стадиях процесса. Таким образом, понятия «фаза», «момент» и «этап» и т. д.— не что иное, как стадия юридического процесса, его какая-то часть, элемент. Но если это так, то зачем одно и то же понятие обозначать различными терминами? Не лучше ли во всех случаях рассмотрения пространственно-временных характеристик процесса пользоваться термином «стадия»? Тем более, что многоаспектные терминологические обозначения данных характеристик ничего положительного в плане установления автономии понятийного аппарата юридической науки и придания качественной определенности научным исследованиям не дают. Вместе с тем в литературе высказано диаметрально противоположное суждение, согласно которому вряд ли целесообразно использовать понятие «стадия» для определения не только основных стадий, но и иных этапов процесса. По мнению Б. В. Дрейшева, это ведет к возникновению «стадии в стадиях»22. Действительно, на первый взгляд такое положение может привести к объединению под единым термином «стадия» различных по объему и содержанию стадий процесса, ■ что неблагоприятно скажется на теоретических разработках проблем стадийности и практике их осуществления. Однако, если четко установить разновидности стадий процесса, определить их временные пределы, наконец, решить вопрос о соотношении разнопорядковых стадий процесса, то от четкости терминологического обозначения «стадия» наука только выиграет.

Тесно переплетаются с рассмотренной точкой зрения и соображения других авторов. Суть их заключается в следующем. Понятия «этап» и «фаза» тесно связаны и близко примыкают к понятию «стадия». Но между ними существуют различия. Если понятие «стадия», как правило, связано с циклически осуществляющимся процессом, то понятия «этап» и «фаза» должны употребляться для обозначения пространственно-временных границ и последовательности определенных операций в процессах, развивающихся не циклически. Более того, эти термины следует использовать для обозначения пространственно-временных границ и последовательности осуществления управленческих действий внутри и в рамках одной стадии, рассматривая этап или фазу управления как часть данной стадии управленческого процесса. По нашему мнению, терминологическое обозначение операций-действий внутри и в рамках одной стадии все же целесообразно называть не «этапами» и «фазами», а стадиями логической последовательности, ибо они составляют непосредственное содержание каждой из стадий функционального назначения и систематически повторяются при осуществлении соответствующих операций.

Но какой этап, отрезок, момент пространственно-временной и содержательной характеристики можно назвать стадией юридического процесса? Правильный ответ на этот вопрос позволит создать благоприятную научную основу для решения теоретических и прак-

125


>>>126>>>

тических проблем, например конструирования оптимального варианта понятия стадий юридического процесса, определения их разновидностей, разграничения вопросов соотношения его стадий и функций, вскрытия их внутренних и внешних элементов, сущности и назначения, недопущения отождествления стадии и производства. Вместе с тем в общетеоретической и отраслевой юридической литературе наблюдается отсутствие не столько единства мнений в вычленении критериев определения самостоятельности стадий, сколько единства подходов к выяснению пределов тех или иных стадий процесса, а следовательно, и определению состава стадий, последовательности их осуществления. Так, в общей теории права правоприменительный процесс обычно подразделяют на три основные стадии, получившие наименование стадий логической последовательности: 1) установление фактических обстоятельств дела, т. е. совершение действий, связанных с анализом фактов, доказательствами их полноты и достоверности; 2) выбор и анализ нормы права, подлежащей применению в связи с установленными по делу фактическими обстоятельствами; 3) решение юридического дела по существу, выраженное в издании акта применения права23. Однако изложенную точку зрения не разделяют большинство представителей традиционных юридических процессов, которые считают, что «установление фактических обстоятельств и выбор нормы права, подлежащей применению, действия, совершающиеся одновременно, параллельны. Поэтому они не могут быть выделены в отдельные, сменяющие одна другую стадии правоприменительного процесса», что в данном случае более уместно говорить «о главных составных элементах правоприменительного процесса, а не его стадиях»24. Вряд ли можно согласиться с таким утверждением, тем более, что нами установлено определенного рода тождество понятий, скрывающееся под терминологическими обозначениями «стадия» и «этап» процесса. Кроме того, стадии логической последовательности не только реально существуют, но и законодательно закреплены в многочисленных нормативных актах, регулирующих различные сферы правовой деятельности органов социалистического государства.

Несколько по-иному решаются вопросы стадийности в традиционных процессуальных науках — гражданском и уголовном процессах. С учетом специфики правоприменительной деятельности в рассматриваемых отраслях права здесь наряду со стадиями логической последовательности совершения юридически значимых действий выделяют различные по объему и содержанию стадии функционального назначения, отражающие функциональный характер конкретного разрешения юридических дел. В этом отношении наметились два основных направления рассмотрения и выделения относительно самостоятельных стадий процесса. Например, представители широкого понимания стадийности процесса пишут, что граж-

126


>>>127>>>

данский процесс делится на такие стадии: производство в суде первой инстанции (от предъявления иска или иного возбуждающего процессуального действия до вынесения решения или иного заключительного постановления); производство в суде второй инстанции (обжалование и пересмотр решений и определений, не вступивших в законную силу); производство по пересмотру решений по вновь открывшимся обстоятельствам; исполнительное производство25. Представители же более узкого понимания стадийности к стадиям гражданского процесса относят обязательные стадии: возбуждение дела в суде; предварительная подготовка дела к судебному разбирательству; судебное разбирательство, а также необязательные: проверка второй инстанцией судебных решений, определений, не вступивших в законную силу в связи с кассационными жалобами лиц, участвующих в деле, или кассационным протестом прокурора; пересмотр в порядке надзора судебных решений, определений и постановлений, вступивших в законную силу; пересмотр вступивших в законную силу решений, определений и постановлений но вновь открывшимся обстоятельствам; исполнение судебных решений и постановлений26. Отсюда следует, что одни авторы слишком дробят стадийность и исходят в этом плане из весьма детализированной и не вызывающей дальнейшей конкретизации системы стадий; другие же рассматривают стадийность в укрупненном виде, выделяя, по их мнению, наиболее существенные стадии, которые затем подразделяют на более мелкие стадии, а те, в свою очередь, на еще более мелкие27.

Расхождения в моделировании стадий юридического процесса в основном касаются двух моментов: несколько односторонне рассматриваются критерии выделения основных разновидностей стадий юридического процесса и их классификации; отсутствует единое понимание конститутивных и факультативных оснований определения и  разграничения  относительно самостоятельных стадий процесса.

Представляется, что стадийность юридического процесса необходимо исследовать с иных методологических позиций: во-первых, с позиции общелогической характеристики совершения всех процедурно-процессуальных действий; во-вторых, с позиции рассмотрения функционального проявления всей процессуальной деятельности, т. е. учета таких этапов, которые представляют собой последовательный процесс комплекса действий, закрепляемых в разно образных процессуальных актах и имеющих целью достижение необходимого результата, предусмотренного соответствующей нормой материального права. Отсюда/Правомерно вычленение двух больших уровней (блоков) стадий юридического процесса: стадии логической последовательности и стадии функционального назначения. Такой подход, с одной стороны, позволяет говорить о вполне определенных разновидностях стадий юридического процесса, а с дру-

127


>>>128>>>

гой — установить единые исходные начала для представления о стадийности в традиционных и нетрадиционных юридических процессах. Подобное понимание стадий юридического процесса, с нашей точки зрения, значительно приближает решение вопроса о том, какой этап, момент временной и содержательной характеристики юридического   процесса можно назвать его определенной стадией.

Решение поставленной проблемы может быть успешным, если попытаться найти критерии, определяющие самостоятельность каждой из стадий. Прежде всего следует исходить из учета таких критериев, которые могут быть подразделены на конститутивные и факультативные. В качестве конститутивных критериев выступают: конкретные задачи и функции, присущие только одной стадии; определенный круг побудительных обстоятельств, система юридических фактов, непосредственно обеспечивающих переход из одной стадии в другую; специфичность правового положения, статуса участников процесса; специфичность совершаемых операций и характер юридических последствий; особенности закрепленных в соответствующем процессуальном акте (документе) конечных материально-правовых результатов. Наряду с этим в каждой отдельной стадии юридического процесса могут быть обнаружены факультативные признаки, которые подчеркнут автономность процессуальных стадий и их специфическое проявление относительно разновидностей юридического процесса. Для той или иной стадии юридического процесса может быть характерно своеобразное проявление и специфическое осуществление заложенных в соответствующей отрасли права принципов. Каждая из стадий юридического процесса может в определенных случаях быть проверочной по отношению к предшествующим стадиям.

Указанный перечень критериев, которые служат основанием для выделения самостоятельных стадий юридического процесса, не является исчерпывающим, но уже с его помощью можно установить пределы, границы каждой отдельной стадии и более правильное их вычленение. В свою очередь, четкое разграничение стадий юридического процесса позволит правильно распределить те средства и возможности, которыми обладают его субъекты — организаторы, а также избежать нарушений последовательности стадий юридического процесса и тем самым не допустить хотя бы малейшего ущемления прав и законных интересов участников процесса. Отметим, что рассмотренные признаки дают возможность не только вычленить относительно самостоятельные стадии юридического процесса, но и в значительной мере облегчить построение научной системы стадий в пределах той или иной разновидности юридического  процесса.

При конструировании понятия стадии юридического процесса целесообразнее всего использовать такие категории материалисти-

128


>>>129>>>

;ческой диалектики, как содержание и форма. При этом следует [исходить из того,  что:   1) под содержанием стадии юридического [процесса нужно понимать не простую совокупность находящихся в статическом положении элементов, свойств,  связей, тенденций противоречий, а динамический процесс, в котором согласно закону : перехода количественных изменений в качественные все эти элементы, стороны и т. д. находятся в постоянной связи, взаимодействии и взаимопроникновении, движении, в переходе друг в друга, из одного состояния в другое, наконец, своеобразном проявлении своих качеств, свойств и т. д.; 2) содержание стадии юридического процесса отражает «глубинные процессы развития,  протекающие внутри  явлений»28,  оно «внутренняя, определяющая, непрерывно развивающаяся   и   выступающая   в   определенной  форме  сторона целого,  являющаяся основой существования и развития  предметов и явлений»'29, причем «отражение внутреннего не является специфической  функцией  категории  «содержание»,  так же,   как  не является специфической функцией категории «форма» отражение внешнего»30; 3) содержание стадии юридического процесса не есть ито-то раз навсегда данное, оно неустойчиво, постоянно изменяется и дополняется; всегда индивидуально, так как включает в себя как общее, присущее содержанию всех стадий юридического процесса, [так и единичное, только ей присущее содержание;  представляет собой динамическое единство необходимых компонентов, отражающих не только его сущностные, но и случайные, факультативные стороны и  проявления.

Исходя из выделенных, объективно обусловленных черт, признаков представляется возможным определить содержание стадий юридической процессуальной деятельности как динамическую совокупность законодательно закрепленных требований, обеспечивающих совершение процессуальной действий и представляющих собой как бы внутренний компонент структуры процессуальных стадий, «накопитель» ее пространственно-временных, динамических параметров. Отметим, что процедурно-процессуальные требования, составляющие содержание стадий юридического процесса, отражают не только то, что необходимо делать уполномоченным субъектам той или иной стадии юридического процесса, но и как, каким образом, с помощью каких средств и способов осуществлять свои полномочия.

Учитывая же специфику, особенности категории «форма», отражающей «устойчивость связи между элементами, моментами, составляющими содержание, структуру содержания, а не проявления, не выражения внутреннего во внешнем»31, можно выделить совокупность способов, характеризующих форму стадий юридического процесса. К ним, в частности, относятся: а) способ протекания глубинных процессов развития; б) способ, с помощью которого

8    4-944                                                                                                                            129


>>>130>>>

эти процессы проявляются на поверхности явлений; в) способ взаимодействия данного явления с другими явлениями32. Отсюда следует, что к числу характеристик, отражающих внешнее проявление стадий юридического процесса, в первую очередь нужно отнести пространственные пределы протяженности границ той или иной стадии юридического процесса; временные моменты, периоды, промежутки осуществления взаимосвязи стадий юридического процесса; логические и функциональные последовательности учинения отдельных процессуальных действий.

Отправляясь от изложенных положений, можно предложить в качестве рабочей гипотезы определение стадии юридического процесса как динамической относительно замкнутой совокупности закрепленных действующим законодательством способов, методов, форм, выражающих или предопределяющих строгое и неуклонное осуществление процедурно-процессуальных требований, отражающих пространственно-временные аспекты процессуальной деятельности и обеспечивающих логико-функциональную последовательность совершения конкретных действий, направленных на достижение конечного, материально обусловленного правового процессуального результата.

2. Назначение, содержание и состав стадий логической последовательности

Выделение стадий логического характера в юридическом процессе основано главным образом на логической последовательности совершения определенных операций при реализации норм права в форме их применения. Такое выделение позволяет лучше проследить деятельность органов государства и должностных лиц по применению права, а также совершенствовать ее, повышать эффективность. Данная проблема давно является предметом научного поиска ученых-юристов, которые с разных позиций обосновывают понятие стадий применения права, их последовательность, количество, особенности проявления в различных отраслях права.

Так, С. С. Алексеев, И. Я. Дюрягин и В. В. Лазарев группируют все правоприменительные операции в три основные стадии: 1) установление фактических обстоятельств дела, куда относятся операции, связанные с анализом фактических данных, доказательством их полноты и достоверности; 2) выбор и анализ нормы, где операции связаны с анализом юридических норм, установлением их юридической силы и т. д.; 3) решение дела, выраженное в акте применения   права33.

Несколько иной подход прослеживается у Н. Г. Александрова, А. С. Пиголкина, Ю. Г. Ткаченко, выделяющих следующие стадии: 1) анализ фактических обстоятельств дела; 2) выбор (отыскание) соответствующей нормы; 3) удостоверение в правильности (подлин-

130


>>>131>>>

ности) текста юридического источника, содержащего нужную норму, и установление его силы; 4) уяснение смысла и содержания нормы; 5) ее толкование; 6) принятие решения и издание акта, закрепляющего это решение34.

Обладает своей спецификой точка зрения Я. С. Михаляка и П. Е. Недбайло, которые утверждают, что логические стадии включают в себя, кроме установления обстоятельств дела, выбора и анализа норм права, принятия решения, еще и совершение фактических действий по обеспечению реализации изданного акта35.

По нашему мнению, предпочтение необходимо отдать конструкции, предложенной первой группой авторов, которые довольно аргументированно и последовательно охватывают все стороны реализации правовой нормы — начиная от выяснения обстоятельств дела и кончая разрешением его по существу. Здесь же следует указать на уязвимость позиции второй группы авторов, которые необоснованно выделяют в самостоятельную стадию отдельные операции, связанные с анализом применяемых норм. Неточность конструкции третьей группы авторов выражается в том, что вряд ли оправданно относить к стадиям совершение фактических действий по реализации изданного акта, а также проверку и контроль за его исполнением. Ведь компетентный орган государства или должностное лицо, издав акт, доводит его до сведения заинтересованных лиц, и правоприменительная деятельность его на этом в абсолютном большинстве случаев заканчивается. Фактические же действия по реализации принятого решения чаще всего входят в компетенцию других органов и должностных лиц.

Неоднозначный подход к исследованию стадий логической последовательности объясняется тем, что отдельные стадии не всегда выделяются и обосабливаются друг от друга в четко выраженных границах. На практике же последовательность совершения операций происходит в сознании лица, применяющего право, и внешне не выражается. Однако такие стадии всегда имеют место, их изучению следует уделять пристальное внимание, ибо игнорирование [ хотя бы одной из них может привести к ошибкам в разрешении юридических дел и, следовательно, к нарушению режима социалистической законности.

В качестве рабочего тезиса можно предложить понятие стадии логической последовательности как относительно замкнутой, самостоятельной системы мыслительных операций, протекающих . во времени и направленных на правовое разрешение сложившейся ситуации.

Действительно, все мыслительные операции в процессе разрешения юридического дела направлены на осознание самого факта, идут к норме, снова возвращаются к факту, и лишь после установления связи между нормой права и фактом моделируются и форма-

I

131


>>>132>>>

лизуются в соответствующем решении. При разрешении конкретного дела лицо может знакомиться с его фактическими обстоятельствами сугубо предварительно. Затем оно выбирает соответствующую норму, изучает ее и в зависимости от ее содержания еще раз детально исследует те признаки и стороны фактов, которые имеют правовое значение36.

Оновное назначение правоприменительной деятельности — разрешать конкретные юридические дела. Если нет ситуации, требующей соответствующего разрешения, значит нет надобности в отыскании и анализе правовой нормы. Если же такая ситуация возникла, компетентному органу прежде всего следует установить сферу действия права, куда входят данные обстоятельства, что требует, хотя бы в общих чертах, их изучения. Все это говорит о том, что логически не только возможно, но и необходимо группировать всю совокупность правоприменительных операций на стадии. Это позволит обстоятельно рассмотреть процесс применения права, подробнее изучить его детали37.

Деятельность органов государства и должностных лиц по установлению фактических обстоятельств юридического дела представляет собой сложный комплексный процесс познания, который совершается при помощи таких операций, как выявление, раскрытие и познание фактов, имеющих правовое значение и происшедших в действительности. Сюда же необходимо отнести и операции, связанные с подтверждением, доказыванием и закреплением результатов этого познания. Следовательно, в задачу познания, осуществляемого правоприменителем, входит не изучение или построение общих научных закономерностей, не выведение абсолютных истин, а лишь установление, познание конкретного события, совершенного в прошлом.

По мере изучения фактических обстоятельств обнаруживаются как юридически безразличные, так и те конкретные признаки, которые подпадают под описание нормы права, подлежащей применению. Выделение юридически значимых фактов, таким образом, осуществляется в течение всего процесса сопоставления фактических обстоятельств с нормой права.

Исследование фактических обстоятельств юридических дел, представляющее собой особую форму процесса познания, протекает как логический переход от известного к неизвестному, от определенного знания к новому, более высокому знанию. Но в отличие от научного познания оно обладает определенной спецификой, а это означает, что существуют отдельные особенности в его логической стороне по сравнению с логикой научного познания38.

Поскольку логические формы выступают аналогом объективной действительности, т. е. отражают реальные отношения между Явлениями, их использование в процессе исследования юридически

182

А.


>>>133>>>

значимых фактов должно соответствовать юридической природе и характеру рассматриваемых отношений. Другими словами, специфика исследования фактических обстоятельств предопределяется назначением правоприменительной деятельности, тем, что анализируемые отношения подпадают под регулирующее воздействие права.

Таким образом, познание юридически значимых фактов не бесконечно, имеет пространственно-временные границы, которые определены правом. Более того, познавательная деятельность   право-применяющего органа тоже ограничена законодателем, урегулирована   процессуальными   нормами.   Учитывая   логические   законы, процессуальное   законодательство   направляет деятельность органов  государства и должностных лиц на выявление объективной истины,  допускает совершение  не всех,  а только определенных операций   и   требует их соответствующего оформления.  Все это •свидетельствует о том, что установление и исследование фактических обстоятельств протекают не только по законам и правилам •логики, в логических формах, но и в соответствии с нормативными предписаниями,   в   процессуальных   формах.

Процесс установления и исследования фактических обстоя-нгельств юридических дел ведет к применению таких логических ; приемов мышления, как сравнение, анализ, синтез, гипотеза, раз--личные виды дедуктивных умозаключений, аналогия, индукция си т. д. Все эти приемы используются в процессе перехода к неиз-г,вестному как не изолированные фигуры, а диалектически взаимосвязанные формы, обеспечивая тем самым углубление знаний, переход от знания вероятного к знанию достоверному39.

Особое место в мыслительной деятельности занимает целенаправленность, под которой понимают установку на решение опре-деленной   задачи — обоснованное   исследование   фактических   обстоятельств, отражающих реальную действительность. Установле-' ние объективной истины есть основополагающий принцип процессуальной деятельности, основой которого служит закон материали-тической  диалектики   о   познаваемости   мира,   означающий,   что Опознание действительности в рамках относимости — непосредственная обязанность правоприменителя, не зависящая от воли сторон40. Один из важнейших моментов установления фактических об-■стоятельств дела операция отождествления, логическую структуру которой составляет определение полной идентификации между имевшим место в прошлом фактом и тем, что устанавливает правоприменитель. В идентификации как логической операции особенно [большое значение имеют основные законы логического мышления, прежде всего законы тождества.

На основе окончательно сложившегося мнения об обстоятель-[ствах дела правоприменитель приступает к совершению операций,

133


>>>134>>>

связанных с правовой квалификацией этих обстоятельств. Здесь факты образуют большую посылку, норма права, которая может быть применена,— малую посылку, а заключение показывает, что в отношении установленных фактов надлежит применить определенную норму, или же утверждает противоположное. И это действительно так, ведь целью исследования фактических обстоятельств является не только их установление, но и сознанье соответствующих предпосылок для успешного разрешения конкретного юридического дела, т. е. между конкретными фактами должна существовать определенная взаимосвязь с нормой права, предполагаемой к применению, на основе которой этот факт должен быть решен.

Правовая норма позволяет правильно и законно разрешить конкретную сложившуюся ситуацию, а установление и исследование фактических обстоятельств этой ситуации — более обстоятельно изучить применяемую норму. Применение правовых норм к жизненным обстоятельствам, учитывая взаимное проникновение нормы права и исследование установленных фактических обстоятельств дела, подлежащего разрешению, дает возможность окончательно понять смысл отдельных правовых норм, обеспечивает надлежащее исследование фактического состава, его квалификацию и разрешение дела по существу41. Если же фактические обстоятельства исследуются без обращения к норме права, подлежащей применению, установить их юридическую природу весьма сложно. Юридическая значимость фактических обстоятельств исходит из типичной обрисовки их в норме права, которая определяет юридическую значимость поступков и действий субъектов.

Таким образом, в пределах рассматриваемой стадии компетентные органы или должностные лица совершают операции по установлению юридической основы дела. Эту стадию образуют операции, связанные с самыми нормами, подлежащими применению,—■ нахождение точного текста нормативного акта, проверка его юридической силы, толкование акта и др.42

Выбор нормы права непосредственно связан с правовой квалификацией, является сущностью последней и направлен на разрешение задачи — распространяется ли найденная норма на данный случай и подпадают ли конкретные факты под ее действие. Отметим, что пределы деятельности по выбору норм закона определяются нормами материального права, а исследование фактических обстоятельств дела — процессуального. Следовательно, деятельность, связанная с юридической квалификацией, происходит в точке соприкосновения с. нормами материального и процессуального права.

Правовая квалификация на этой стадии носит предварительный   характер. Ведь выбор нормы в каждом отдельном случае не

134


>>>135>>>

может быть абсолютно правильным, адекватным исследуемым фактическим обстоятельствам, а это предполагает возможность замены одних  норм  другими.   Если  правоприменитель  убежден,  что вы-

   бранная им норма права адекватна исследуемым фактическим обстоятельствам,  он  обязан  проверить  ее  подлинность  и  правильность. Сущность этой операции заключается в выяснении юридической силы правовых норм,  в убеждении  правоприменителя,  что последняя по своему тексту соответствует оригиналу, установлении правомерности нормативного акта. Здесь же выясняются действия нормы во времени,  пространстве и по кругу лиц.

Рассматриваемая стадия предполагает не только познание воли законодателя, выраженной в нормативном акте. Здесь очень важно понять смысл правовой нормы, что в значительной мере способствует правильной квалификации конкретного случая, установлению связи между нормой и фактической  основой.   Специфический способ уяснения воли законодателя, выраженной в нормах права, осуществляется при помощи толкования нормативного акта, под-I лежащего применению.  При этом   необходимо исходить  из того, что(1'толкование есть установление смысла,  который объективно I выражен в словесной формуле нормативного акта. Главным объек-том толкования является сам текст нормативного акта, однако за I ним следует видеть общеклассовую или общенародную волю, видеть его материальную обусловленность»43.

Процесс толкования правовых норм, опираясь на общие законы марксистско-ленинской  теории   познания, обладает своими специ-

фическими чертами. К их числу относится то, что применение норм материального  права  органически  взаимосвязано с  применением норм процессуального права. Следовательно, смысл уяснения процессуальных  норм  составляет  необходимое  условие   применения не только этих норм, но и соответствующих норм материального права, равным образом как и уяснение смысла последних — необходимое условие правильного применения норм и материального, и процессуального права. Игнорирование этого положения нередко приводит к таким случаям, когда неправильное применение норм процессуального   права   объясняется   ошибочным    истолкованием и применением норм права материального.

Одной из специфических особенностей толкования норм права выступает усвоение выраженной в них государственной воли, а это исключает создание новых норм права. Данное обстоятельство особенно актуально в силу того значения, которое имеет правосознание лиц, осуществляющих правоприменительную деятельность, а толкование вменяется им как государственная обязанность44.

Как уже отмечалось, некоторые авторы выделяют толкование правовых норм в самостоятельную стадию. Мы полагаем, что тол-

135


>>>136>>>

кование не только предшествует, но и сопутствует применению норм материального и процессуального права. Ведь прежде чем действовать в соответствии с предписанием правовой нормы, т. е. прежде чем ее применить, следует понять смысл данной нормы, усвоить ее социально-политическое и юридическое содержание, истолковать ее. Процесс толкования пронизывает всю стадию выбора нормы права и юридической квалификации. Более того, по мере применения правовой нормы не исключена возможность изменений в ее толковании, если оно будет признано неверным и заменено другим или видоизменено45. Тем самым толкование норм служит и предпосылкой, и условием их применения.

Итак, правовая квалификация это сложная, длящаяся во времени деятельность лидирующих субъектов процесса, охватывающая разнообразные правоприменительные операции, связанные с установлением фактических обстоятельств дела, выбором нормы, ее толкованием, вынесением решения.

Одна из наиболее ответственных логических стадий — принятие решения и документальное его оформление. Исследование фактических обстоятельств дела, выбор и анализ правовых норм по отношению к ней носят подготовительный характер, ибо добытые на этих двух стадиях данные служат ее фактическим и юридическим основанием. Основную задачу рассматриваемой стадии составляет выработка решения, в котором выражена цель нормы права. Поэтому теоретическая конструкция стадии принятия решения прежде всего предполагает ее соответствие юридическим процессуальным нормам46.

Стадия, связанная с выработкой решения, на первый взгляд кажется довольно простой. В действительности же она имеет сложный состав и только ей одной присущую структуру. Структурообразующими элементами данной стадии выступают мыслительные операции, связанные с осознанием возникшей ситуации и выяснением целесообразности ее разрешения; окончательным решением вопроса о распространении норм права на рассматриваемые отношения и окончательной юридической квалификацией; выработкой самого варианта решения; документальным оформлением решения в индивидуально-конкретных актах-документах; доведением решения до сведения заинтересованных лиц и организаций. Все эти операции отличаются друг от друга, но в своей совокупности составляют единую стадию логического характера — принятие решения.

Операции, связанные с выработкой решения, предполагают обсуждение различного рода вариантов и подготовку проектов. В этот отрезок времени решаются вопросы о достаточности и достоверности собранной информации о фактических данных, проверяется  окончательная  квалификация  фактического состава.   На-

136


>>>137>>>

пример, суд в совещательной комнате при вынесении приговора или решения обсуждает вопросы, связанные с анализом доказательств, определяет правильность квалификации, указанной в обвинительном заключении, меру и вид наказания, размер гражданского иска, подлежащего возмещению, и т. д.

Важное место среди операций по выработке решения отводится моделированию. Выработка решения предполагает изложение в нем материалов в строго установленной последовательности. По своему основному назначению моделирование предполагает выяснение вариантов цели, средств, порядка использования этих средств для достижения данной цели.

Главный момент стадии вынесения решения — документальное его оформление в официальном акте — документе. В нем закрепляется последний выбранный вариант решения. Суть оформления решения заключается в том, что ему придают форму акта, имеющего официальные атрибуты — место и дату издания, название, соответствующее подписи и другие реквизиты.

В механизме принятия решения важное место занимают реальное поведение и свойства лиц, выполняющих процессуальные функции. Здесь обращается внимание на детермированность решения, с одной стороны, объективными, правовыми, социально-психологическими условиями деятельности, а с другой — индивидуальными качествами лица, принимающего решение47, такими как высокий профессионализм, общее и специальное образование, опыт работы, правовая культура, создание благоприятной атмосферы, отношение к праву и правоприменительной деятельности. Такая характеристика стадии принятия решения позволяет сделать некоторые выводы, чтобы сконструировать ее понятие. Во-первых, исследуемая стадия представляет собой отдельную стадию процесса применения права; во-вторых, субъектом осуществления всех операций выступает один и тот же орган государства или должностное лицо; в-третьих, решение представляет собой индивидуальное государственно-властное предписание; в-четвертых, оно всегда направлено на реализацию норм материального и процессуального права.

3. Стадии функционального характера, их содержание и назначение в юридическом процессе

Теоретическое обоснование стадии функционального назначения в юридическом процессе предполагает выяснение ее сущности путем исследования тех вопросов, которые возникают в отдельной самостоятельной части производства при разрешении юридического дела. Для этого следует проанализировать всю сово-

137


>>>138>>>

купность существенных признаков48, характеризующих отдельную стадию, без которых она не может быть представлена как относительно замкнутое образование, ибо только они выражают коренную юридическую природу каждой, отдельно взятой стадии, придают ей самостоятельность и тем самым отличают ее от иных стадий юридического процесса.

Сущность стадии функционального назначения определяется природой и содержанием функциональной деятельности, осуществляемой специальными субъектами, которые занимают в процессе лидирующее положение, и специфическим характером принимаемых ими решений. Иными словами, сущность и специфика функциональной стадии процесса обусловливаются прежде всего тем видом процессуальной деятельности, которая возникает в начальный ее момент и протекает в установленном законом порядке. Поэтому было бы неправильным сводить сущность стадии к простой совокупности одноактных действий, связанных с процессуальной деятельностью, но не составляющих органического единства.

Каждая стадия функционального назначения имеет свои пространственно-временные границы, состоит из специфической деятельности, осуществляемой специальными субъектами, и тех процессуальных правоотношений, которые здесь возникают, развиваются, завершаются или переходят в следующие стадии процесса, где в специфических условиях проверяются законность и обоснованно ть их возникновения, наличие достаточных оснований для их продолжения и развития. Так, характеризуя уголовно-процессуальные отношения, Б. А. Галкин считает их особенностью, в частности, подвижность49. Процессуальное отношение, возникнув, не остается неподвижным и развивается, проходя ряд стадий, подвергайся регулирующему воздействию других групп правовых норм, меняет свое юридическое содержание, свой субъектный состав. Следовательно, речь в данном случае идет о правоотношениях, носящих длящийся характер, и существуют они до тех пор, пока не будет достигнут конечный правовой результат.

Складывающиеся в отдельной стадии процессуальные отношения — это прежде всего правовые отношения. Именно правовой характер осуществляемой лидирующими субъектами процессуальной деятельности «создает необходимые условия для успешного решения стоящих перед ними конкретных задач»60. Этим обеспечивается целенаправленность процессуальной деятельности субъектов, ведущих процесс, а также деятельности всех участников процесса в целом, создаются благоприятные условия для исследования фактического материала, познания истины на отдельном временном отрезке разбирательства юридического дела.

Одной из характерных черт рассматриваемых процессуальных отношений является то, что в качестве одного из субъектов всегда

!38


>>>139>>>

I

выступают органы государства и должностные лица (суд, органы расследования, прокурор, административные комиссии и т. д.), наделенные определенными властными полномочиями и обладающие соответствующей компетенцией, наличие которых обеспечивает решающее влияние этих субъектов на осуществление ближайших конкретных задач. В. И. Ленин неоднократно подчеркивал, что «...право есть ничто без аппарата, способного принуждать к соблюдению норм права» [33, 99]. Но это лишь особенность процессуальных правоотношений, которая нисколько не умаляет основной сущности стадии процесса как правоотношения всех ее участников.

В соответствии с совершаемой органами государства и должностными лицами совокупностью действий возникает целая система процессуальных отношений. Участниками их являются, с одной стороны, органы государства и должностные лица, на которых возложена функция ведения процесса, а с другой — лица, имеющие личный материально-правовой интерес в юридическом деле. К этой группе участников можно отнести, например, обвиняемого, потерпевшего и их представителей в уголовном процессе, гражданского истца и гражданского ответчика — в гражданском, лиц, совершивших административное правонарушение,— в административном. В зависимости от принимаемых решений, связанных с осуществлением органами государства и должностными лицами своих процессуальных функций, в специфические процессуальные отношения могут вступать и «лица, содействующие осуществлению процессуальной деятельности»51. Это свидетели, эксперты, специалисты, представители общественных организаций и др. Все названные участники в той или иной мере оказывают компетентным органам власти и должностным лицам содействие, играют вспомогательную роль в нормальном функционировании их деятельности.

Но не все процессуальные отношения, возникающие между органами государства и должностными лицами и названными участниками, одинаковы по своему характеру. Несомненно, основными среди них являются отношения органов государства и должностных лиц и участников, в чьих интересах осуществляется процессуальная деятельность. Только эти правоотношения придают отдельной стадии свою специфику, «выражают определенный аспект ее сущности»52. Вместе с тем отметим, что только реализация всего комплекса процессуальных отношений, в которые вступают в отдельной стадии органы государства и должностные лица, позволяет решить соответствующие ей задачи. А это означает, что на лидирующих субъектов возложена обязанность обеспечить выполнение всеми правовыми отношениями функционального назначения процессуальных правоотношений, что нисколько не умаляет основной сущности стадии процесса как правоотношения всех ее участников.

139


>>>140>>>

Сущностные характеристики стадии функционального назначения выражаются и в том, что она имеет свои, только ей присущие пространственно-временные границы и должна быть начата и завершена в течение определенного промежутка времени53. В этом плане не составляет исключения ни одна стадия юридического процесса. Постановка вопроса о границах, пределах стадий вполне оправдана с точки зрения научного определения, а правильное его решение имеет важное значение для осуществления органами государства и должностными лицами своей процессуальной деятельности с целью определения места и времени возникновения соответствующей стадии в общей системе стадий всего юридического процесса.

В. С. Зеленецкий обоснованно предлагает различать нормативные, гносеологические и фактические границы процессуальных стадий54.

Нормативными границами необходимо считать те пределы, которые регламентируются действующим процессуальным законодательством, где четко устанавливаются орган или должностное лицо и время осуществления производства по делу. Так, нормативные границы стадии подготовки дела к судебному разбирательству определены в ст. 146 ГПК УССР. Возникнув с момента принятия заявления к производству суда и вынесения определения о совершении соответствующих подготовительных процессуальных действий, стадия подготовки дела продолжается до начала судебного заседания55. Но для того чтобы дело было рассмотрено в установленный законом срок, в строго определенный минимальный срок должна быть проведена сама подготовка дела. В этой связи дисциплинирующее значение имеет указание ст. 146 на то, что подготовка дела должна быть завершена в течение 7 дней, а по сложным делам — не позднее 20 дней.

Отметим и то, что императивным является указание закона лишь о начальных границах. Естественно, установить истину по делу в каждом конкретном случае с учетом его сложности всегда можно в определенные сроки, т. е. для всестороннего, полного и объективного познания обстоятельств дела в однотипных стадиях по отдельно взятым юридическим делам требуется затратить разное количество времени. Такое положение полностью сообразуется с познавательной деятельностью субъектов, ведущих процесс.

Обстоятельства дела выясняются субъектами на каждой стадии. Это говорит о том, что последние имеют свои гносеологические пределы, выражающиеся в реальном соотношении незнания в начальный момент производства по делу на отдельной стадии и достигнутым уровнем знания при ее завершении.

В гносеологическом плане поступательное движение от одного уровня знания к другому, более высокому, выражается и в том,

НО


>>>141>>>

что исследование и познание обстоятельств дела на любом этапе в пределах одной стадии остаются неполными, незавершенными, всегда сохраняя возможность их дальнейшего развития. В пределах гносеологических границ обстоятельства дела выясняются диалектически, противоречиво: во-первых, экстенсивно — как количественный рост объема знаний за счет накопления новых фактических данных и расширения сферы использования сложившейся системы юридических средств и способов доказывания; во-вторых, интенсивно — путем качественного преобразования уже имеющихся фактических данных, которые связаны с использованием достижений юридической науки и практики, принципиально новых методов их исследования, еще более углубляющих уяснение сущности юридического дела правоприменителем. Однако данное противоречие, по словам Ф. Энгельса, «...отнюдь не исключает, а, напротив, предполагает, что систематическое познание всего внешнего мира может делать гигантские успехи...» [20, 24], что это противоречие «разрешается каждодневно и постоянно» [20, 36] в ходе прогрессивного развития уровня знания р юридической практике.

Подчеркнем, что гносеологические и нормативные пределы функциональных стадий находятся в определенном соотношении, которое, как правило, выражается в их совпадении. По большинству юридических дел стадии начинаются и завершаются в сроки, установленные процессуальным законодательством. В отдельных случаях гносеологические границы по времени не совпадают с нормативными и являются более узкими. В зависимости от сложности юридического дела познавательная деятельность субъекта, ведущего процесс, может осуществляться по времени короче, чем это определено законом. Например, предварительное расследование в уголовном процессе должно быть проведено в течение двух месяцев (ст. 120 УПК УССР). Но это отнюдь не означает, что лицо, проводящее следствие, обязано иметь в своем производстве дело на протяжении всего этого срока. Наоборот, данная стадия заканчивается принятием решения в форме обвинительного заключения в тот момент, когда решены конкретные познавательные и практические задачи, стоящие перед ней.

Однако иногда закончить решение ближайших задач в отдельной стадии в установленные сроки не представляется возможным, что обусловливается повышенной сложностью и трудоемкостью дела. В связи с этим возникает необходимость увеличения сроков производства по делу, прежде всего его гносеологических пределов. Следовательно, продление пространственно-временных границ стадий во всех случаях вызвано потребностью решения конкретных познавательных задач, т. е. обеспечением полного и объективного исследования всех обстоятельств юридического дела.

141


>>>142>>>

Очевидно, именно всестороннее познание всех обстоятельств дела, решение на этой основе задач, стоящих перед отдельной стадией процесса, составляют объективную основу определения фактических границ. Следует указать, что фактические границы той или иной стадии процесса предопределяются реальным соотношением нормативных и гносеологических пределов конкретной стадии.

По нашему мнению, представленная модель соотношения названных пределов при более глубоком изучении позволит сократить процесс познания, ускорить производство по делу, повысит экономичность процесса в целом, станет надежным щитом против формализма и установления однообразных сроков производства по юридическому делу.

Любая часть процесса, признаваемая отдельной стадией, должна характеризоваться наличием круга непосредственных задач, выполнение которых препятствовало бы дальнейшему существованию процесса. Отсутствие специфических задач для конкретной части производства по делу указывает на отсутствие объективных оснований для выделения этой части в самостоятельную стадию. Следовательно, каждая стадия должна отличаться от любой другой спецификой своих процессуальных задач.

Обращаясь к словарю русского языка, находим, что под задачей понимается «то, что требует исполнения, разрешения»66. В такой расшифровке определения задачи достаточно отчетливо усматриваются как минимум два существенных ее элемента или свойства: во-первых, в ней отражается то, к чему должен прийти, и во-вторых, чего обязан достичь субъект в результате своей деятельности. Выделяя это свойство, характеризующее любую социальную задачу, В. И. Куценко отмечает, что она «представляет собой наиболее общую, интегрирующую форму социального долженствования. Субъект должен подчинить свое поведение ее требованиям»87. Применительно к юридическому процессу такое положение формируется следующим образом: субъект, занимающий лидирующее положение в процессе, обязан совершить действия, с достаточной полнотой и всесторонностью отражающие содержание задачи, решение которой предполагает достижение определенной цели. Таким образом, можно считать, что любая правовая задача характеризует статическое состояние тех видов процессуальной деятельности, которые должны быть выполнены в будущем как объективная необходимость, без реализации которой невозможно решить соответствующую задачу58.

То, что процессуальная деятельность субъектов, осуществляемая на отдельной стадии, направлена на выполнение специфических задач и достижение определенных целей, факт неоспоримый. Однако в литературе нет единого мнения о соотношении содержания целей и задач процесса. Пожалуй, наиболее распространено сужде-

142


>>>143>>>

ние, согласно которому цели и задачи юридического процесса отождествляются69 и сводятся к быстрому, правильному разрешению юридических дел. Так, А. Ф. Козлов считает: «Цель...в гражданском процессе заключается в защите субъективных прав и охраняемых законом, интересов граждан... Наряду с этим ставится и другая задача — защита государственных, общественных интересов, социалистического правопорядка»60. Слабость анализируемых определений выражается не только в отождествлении этих понятий. Главное заключается в том, что смысл, вкладываемый автором в определение задачи, прямо противоположен смыслу ст. 2 ГПК УССР и соответствующих статей ГПК других союзных республик, где предельно точно указывается: «Задачей советского гражданского судопроизводства является правильное и быстрое рассмотрение и разрешение гражданских дел в целях охраны общественного и государственного строя СССР, социалистической системы хозяйства и социалистической собственности, защиты политических, трудовых, жилищных и других личных и имущественных прав и охраняемых интересов граждан...»

Обращая внимание на взаимосвязь понятий «цель» и «задача», Б. Т. Безлепкин и В. Т. Томин пишут, что «цель — это то, к чему стремятся, что надо осуществить, иначе говоря, р_езультят или идеальное предвосхищение результата, на достижение которого направлены действия. Под задачей же понимается цель, достижение которой желательно к определенному моменту времени»61. Первая часть этого определения при всей своей лаконичности не только конкретна по форме, но и в целом верна по содержанию. Действительно, цель представляет собой не что иное, как идеальное предвосхищение того результата, на достижение которого направлена деятельность субъекта. Соглашаясь с этим предложением, укажем, что в определении понятия «цель» речь всегда должна ' идти о необходимом результате, ибо «цель представляет собой отражение таких и только таких явлений, которые в отношении к действиям живого существа есть не просто их результат, а потребный, нужный (от слова «нужда») ему результат. Цель является, короче говоря, образом, информационной моделью только желаемого результата»62.

Вторая же часть определения содержит в себе ряд существенных недостатков. Помимо отождествления задач с целью, что является категорически неверным, здесь нивелированы объективные основы задачи, указывающие на необходимость, а не на желательность совершения того или иного комплексаодномотивныхдействийдлядости-жения как конкретного, так и конечного общеправового результата.

Представляется недостаточно обоснованным соотношение между понятиями «цель» и «задача», которое усматривает Н. Н. Полянский. Он полагает, что задача — это общая   категория,   которая

143


>>>144>>>

решается уголовным судопроизводством как отраслью права вообще по всем делам, а цель — это категория конкретная, это вопрос о том, на что должна быть направлена процессуальная деятельность по каждому отдельному делу63. Получается, что достижение цели служит решению задач процесса. На самом же деле эта связь должна мыслиться совсем иначе — решение задач, стоящих перед процессом, обусловливает достижение его целей, а именно такое соотношение этих понятий вытекает из процессуального законодательства как гражданского (ст. 2 ГПК УССР) и уголовного (ст. 2 УПК УССР), так и административного (ст. 31 Основ).

По мнению Ю. К. Рудакова, основными элементами задачи являются ее требования (то, что «требуется определить») и условия (то, что «дано»)64. Действительно, эти элементы основные, и без них задача как таковая существовать не может. И все же такое императивное указание только на эти элементы еще не позволяет полностью охарактеризовать задачу как правовую, ибо здесь отсутствует указание на объективную необходимость ее решения, на независимость ее содержания от субъекта процессуальной деятельности, направленной на ее разрешение. Ведь решение задач в юридическом процессе не может быть произвольным и всегда должно осуществляться в установленном законодательством порядке. Это обстоятельство обязательно должно отражаться в понятии правовой задачи как содержательного элемента функциональной стадии в юридическом процессе.

Сказанное позволяет в наиболее приближенном виде определить понятие правовой задачи как выраженную или вытекающую из закона объективно существующую форму правового долженствования, реализуемого органами государства, должностными лицами, ведущими процесс, через конкретную, упорядоченную процессуальным законом деятельность с целью достижения отдельного и общего правового результата. Такое определение может быть распространено на характеристику как общих процессуальных задач, так и задач, разрешаемых в одной из стадий.

Порядок решения задач в каждой стадии обладает известной спецификой, обусловленной особым местом отдельной стадии в общей системе стадий и характером разрешаемых здесь задач.

Для подтверждения изложенных положений можно проиллюстрировать специфику несовпадения задач на примере двух смежных стадий уголовного процесса — предварительного расследования и предания суду. Это, в свою очередь, позволяет индивидуализировать, показать самостоятельность отдельной стадии в общей системе стадий, указать место, которое занимают задачи рассматриваемых стадий в системе общеправовых задач, разрешаемых в процессе в целом. А отыскать место, которое занимает та или иная задача,— значит обстоятельно охарактеризовать ее сущность.

144


>>>145>>>

По мнению Н. В. Жогина и Ф. Н. Фаткуллина, в стадии предварительного расследования разрешаются следующие непосредственные процессуальные задачи: быстрое и полное раскрытие преступления; привлечение к ответственности виновного и создание необходимых условий для предания его суду, если это требуется по закону и обстоятельствам дела; возмещение причиненного преступлением материального ущерба или создание необходимых условий для реального его возмещения после судебного приговора; выявление и устранение причин и условий, способствующих совершению преступления; воспитание граждан в духе неуклонного исполнения советских законов и уважения правил социалистического общежития65.

Достаточно полно и четко непосредственные задачи стадии предания суду сформулированы И. М. Гальпериным и В. 3. Лукашевич66. Это проверка судьей или распорядительным заседанием суда полноты, всесторонности и объективности проведенного предварительного расследования, правильности и обоснованности привлечения обвиняемого к уголовной ответственности; проверка правильности и обоснованности предъявленного обвинения; контроль за наличием юридических оснований для рассмотрения дела в судебном заседании (ст. 242 УПК УССР).

На первый взгляд может показаться, что в сравниваемых стадиях решаются только общие задачи процесса, вытекающие из ст. 2 Основ уголовного судопроизводства (ст. 2 УПК УССР). На самом же деле эти задачи обладают определенной спецификой.

Задачи стадии предания суду регулируются в специфических, присущих только данной стадии  процессуальных формах.

На обеих стадиях решаются познавательные задачи. Но если в стадии предварительного расследования преобладают эмпирические задачи, состоящие в «выявлении, тщательном изучении и точном описании фактов об изучаемых объектах»67 и разрешаемые экстенсивно, с использованием материальных средств познания, среди которых ведущая роль принадлежит следственным действиям, то в стадии предания суду они отсутствуют. Другими словами, здесь интенсивно решаются познавательные задачи логического характера.

Непосредственные задачи предания суду качественно отличаются от непосредственных задач предварительного расследования тем, что являются контрольными, проверочными по отношению к ним и подготовительными по отношению к задачам судебного разбирательства.

Сказанное свидетельствует о возможности выделения двух блоков правовых задач, разрешаемых при производстве юридических дел,— общих для всего процесса и специальных, свойственных отдельным стадиям. Общие задачи, как видно, играют роль взаимо-

145


>>>146>>>

связывающего фактора стадий в единой системе юридического процесса, где каждая стадия вносит свой вклад в решение общих задач. Решение же специальных задач прямо зависит от функциональной деятельности субъектов в конкретной стадии.

Осмысливая проведенный сравнительный анализ, можно заключить: непосредственные задачи, с помощью которых можно установить сущностные характеристики отдельных стадий, дающие возможность отграничить одну от другой, следует определять с двух позиций — по методам, формам и способам познания; по объему и содержанию их разрешения. Избегая механического перенесения, этот вывод в равной степени можно использовать, с учетом конкретной специфики, не только в уголовном, но и в гражданском и административном процессах.

Каждая, отдельно взятая стадия юридического процесса имеет свою, только ей присущую структуру, которая также характеризует сущность соответствующей стадии. Структурный анализ последней позволяет выяснить архитектонику отдельной стадии, констатировать то общее, что свойственно всем стадиям процесса, раскрыть их специфику, отличие по данному признаку одной процессуальной стадии от другой.

Общим для всех стадий процесса является то, что они образуются единой по своей природе и целостной по содержанию деятельностью лиц, ведущих процесс. Здесь же действия, составляющие содержание этой деятельности, объективно группируются в однородные объединения для решения конкретной, ближайшей задачи при производстве по юридическому делу в пределах данной стадии процесса. Иными словами, деятельность, связанная с решением этих задач, по отношению к общим задачам, предполагающим выполнение в отдельной стадии, является промежуточной и образует относительно самостоятельные части стадии, именуемые э папами, совокупность которых и формирует структуру конкретной стадии.

Структуру конкретной стадии образует совокупность действий (элементов, «клеточек»), совершаемых лицом, ведущим процесс, перед которым поставлена цель решить весь комплекс задач данной стадии. Эти действия, как и весь юридический процесс, осуществляются в различной степени регламентированной, определенной в предусмотренной законодательством процессуальной форме, в которой реализуются и соответствующие им правовые отношения. Несмотря на тесную связь процессуальной деятельности и процессуальных действий, было бы неправильно отождествлять их, что не всегда соблюдается68. В числе последних необходимо прослеживаются процессуальные правоотношения, которые определяют исходные границы стадии или первоначальные действия органа государства или должностного лица, ведущего процесс,  характеризуют

146


>>>147>>>

его деятельность, связанную с окончанием производства по делу в этой стадии. Другие отношения имеют как бы промежуточный характер, поскольку осуществляются между начальными и конечными пределами стадии. Объединение действий по признаку их сходства и различия позволяет сгруппировать их в отдельные виды деятельности, каждый из которых реализуется в определенный период и образует относительно самостоятельный этап производства по делу, осуществляемый в пределах конкретной дтадии процесса69. В подтверждение сказанному проиллюстрируем специфику разделения стадии процесса на отдельные этапы, объективное существование таковых применительно к стадии судебного разбирательства в гражданском процессе, структура которой наиболее полно определена в процессуальном законодательстве. В ГПК выделены четыре самостоятельные части, образующие структуру судебного разбирательства, которые, несомненно, могут быть объединены понятием «этап».

Судебное заседание по разбирательству гражданского дела как самостоятельная стадия функционального назначения состоит из следующих этапов: подготовительного, исследования обстоятельств дела, судебного прения и заключения прокурора, постановления

; и оглашения решения70. Все этапы судебного разбирательства, каждый из которых имеет частную задачу и соответствующее ей содержание, тесно связаны друг с другом, составляют в совокупности  отдельную  самостоятельную стадию.

На подготовительном этапе, от надлежащего проведения которого зависит /эффективность всего судебного заседания, суд выяс-

[няет и разрешает вопросы путем совершения комплекса отдельных действий, обеспечивающих полное и правильное рассмотрение

[дела по существу. К их числу относятся действия, связанные с разрешением вопросов, например, о возможности разбирательства дела при данном составе суда (ст. 169), разбирательства дела в случае неявки лиц, участвующих в деле (ст. ст.  166,  172, 173),

■ слушания дела в   случае  неявки   вызванных  по делу свидетелей

|и экспертов (ст. 175), а также действия по разъяснению прав и обязанностей участников процесса (ст.ст. 170, 177 ГПК УССР)  и др. После разрешения вопросов,   относящихся к подготовительной

;части судебного заседания, суд переходит к исследованию обстоятельств дела. Рассмотрение дела пэ существу начинается с таких процессуальных действий, как чтение доклада (ст. 164 ГПК УССР),

де определяются объем и пределы судебного исследования, сущ-

f ность исковых требований и т. д. После доклада материалов дела суд приступает к исследованию фактических обстоятельств, проверке доказательств, где в силу закона (ст. 181 ГПК УССР) он обязан проявить инициативу, активность, чтобы с максимальной быстротой и полнотой обеспечить  получение доказательственной

147


>>>148>>>

информации об имеющих значение для разрешения дела фактах, с тем чтобы в каждом случае были реально защищены права участников судебного разбирательства71 и т. д.

Все этапы рассматриваемой стадии, как и любой другой, взаимосвязаны, взаимообусловлены, а это означает, что каждый последующий этап по своему содержанию дополняет этап предшествующий, а каждый предшествующий выполняет подготовительную функцию по отношению к последующему. Деятельность же, осуществляемая в последующих этапах, является логическим продолжением той ограниченно определенной деятельности ведущих субъектов процесса, которая завершилась в предшествующих этапах. Поэтому, как правильно отмечает В. С. Зеленецкий, каждый последующий этап «представляет собой более высокий уровень производства по делу»72 и решения конкретных задач в соответствующих стадиях процесса.

В пользу концепции, в соответствии с которой этап признается самостоятельной частью стадии юридического процесса, обладающей определенной автономией, говорит и тот факт, что отдельно взятый этап завершается принятием соответствующего решения, в значительной степени влияющего на дальнейшее производство по делу. С точки зрения их функционального проявления такие решения можно условно назвать промежуточными.

Промежуточные — это решения, которые принимаются по ходу разрешения юридического дела в пределах одной стадии и касаются главным образом осуществления блока однородных процессуальных действий, завершающих отдельный этап. Наименование таких решений промежуточными не ново и неоднократно встречается в литературе73. О промежуточных решениях в суде и их влиянии на вынесение итоговых решений пишет Г. Н. Колбая7*. Против наименования подобных решений промежуточными возражает Ф. Н. Фаткуллин. Обосновывая свое мнение, он исходит из того, что «все акты предварительного расследования носят окончательный характер и ни один из них не может рассматриваться в качестве промежуточного решения в смысле, принятом в гражданском процессе»75.

Несмотря на то что отдельный этап конкретной стадии обладает определенной степенью самостоятельности, он также имеет свою структуру, специфика которой определяется местом, функциональным назначением, целями и задачами, решаемыми на данном этапе. И самым существенным, обусловливающим особенности структуры того или иного этапа, является своеобразие образующих его элементов. В качестве таких элементов выступает элементарное процессуальное действие. Например, структура судебных прений как самостоятельного этапа стадии судебного разбирательства состоит из речей прокурора, общественного обвинителя,  потерпев-

148


>>>149>>>

шего, гражданского истца, гражданского ответчика или их представителей, защитника, а при его отсутствии — самого обвиняемого78.

Характерно, что элементарное процессуальное действие представляет собой минимальный носитель качества отдельной стадии, выполняющий в ее пределах определенную, пусть даже минимальную, функцию. Если же какое-нибудь элементарное действие не выполняет хотя бы минимальной функции в рамках стадии, не «служит», не «работает» на нее, то оно является не компонентом данной стадии, а чем-то «чужеродным»  или,  в  крайнем случае,   нейтральным.

Элементарное процессуальное действие означает конечное, неделимое, последнее, т. е. это предел членения в рамках качества отдельной стадии, и образует собой нерасчленный элементарный носитель качества именно этой стадии. В. С. Зеленецкий, исследуя структуру стадий, кроме названных структурных звеньев — стадия, этап, элементарное действие — дополнительно называет элементарный процессуальный акт соответствующего процессуального действия, каким является, например, вызов свидетелей на допрос. В свою очередь, элементарный процессуальный акт автор расчленяет на более мелкие составные частицы, которые он именует «квантом» процессуального действия, например изготовление повест-|ки77. Такое дробление или расчленение стадии лишено теоретической и практической необходимости хотя бы потому, что оно более близко сопрягается с понятием юридической техники, а не с осуществлением процессуальной деятельности.

Изложенные соображения дают возможность определить структуру временного проявления юридического процесса следующим образом: стадия этап элементарное действие.

Потребность детально разобраться в особенностях, присущих однородным группам функциональных стадий юридического процесса, стремление раскрыть их наиболее общие закономерности, целевое назначение и специфику осуществления вызывают необходимость классификации этих групп по степени их обязательности и занимаемого места. Такая классификация способствует уяснению природы процессуальных стадий и требований, предъявляемых законом к действиям участников процесса на отдельном пространственно-временном отрезке. Практическое значение классификации состоит в том, что она призвана обеспечить принятие законных и обоснованных решений с учетом общих и особенных требований, которые должны приниматься во внимание при разбирательстве юридического дела с целью достижения конечного правового результата. В этом плане все разнообразие стадий, которые объективно существуют в юридическом процессе, можно сгруппировать на конститутивные (обязательные) и факультативные.

К первой группе необходимо отнести стадии возбуждения уголовного дела, предварительного расследования,  возбуждения госу-

149


>>>150>>>

дарственного обвинения78, судебного разбирательства и исполнения приговора в уголовном процессе79; стадии возбуждения гражданского дела, подготовки к судебному разбирательству, рассмотрения спора по существу и исполнения решения в гражданском процессе80; стадии возбуждения преследования, рассмотрения административного правонарушения по существу и вынесения постановления о наложении административного взыскания, исполнения постановлений   в  административном  процессе81  и  т. п.

Сущность представленной группы стадий выражается в том, что они осуществляются по каждому юридическому делу, которое заканчивается окончательным юридическим разрешением, и поэтому должны рассматриваться как обязательные, за исключением случаев, когда дело прекращено в предшествующей стадии. Так, УПК и ГПК УССР, соответствующие кодексы большинства других союзных республик называют прекращение одной из форм окончания производства по юридическому делу. Из этого положения и исходят советские процессуалисты при определении понятия прекращения производства по делу82, правильно отмечая, что таковое не должно рассматриваться как единовременный технический акт, заключающийся в вынесении соответствующего постановления. Прекращение производства по юридическому делу представляет собой самостоятельный, заключительный этап, содержание которого составляют действия специальных субъектов, направленные на разрешение ряда важнейших вопросов. Этот этап охватывает: а) анализ и оценку собранных по делу фактических данных с точки зрения их достаточности и обоснованности для достоверного вывода о невозможности продолжать рассмотрение дела ввиду наличия одного из обстоятельств, предусмотренных законом в качестве основания для прекращения дела; б) надлежащее оформление и систематизацию всех необходимых материалов дела; в) составление решения в соответствующей форме о прекращении дела и разрешении всех вопросов, вытекающих из этого решения. Например, сообщение о прекращении дела всем заинтересованным в исходе дела лицам, предоставление им по их просьбе возможности ознакомиться с материалами дела.

Такие же стадии, как кассационное и надзорное производство или возобновление дела по вновь открывшимся обстоятельствам, должны быть объединены в группу факультативных. Эти стадии осуществляются при ведущей роли компетентных и уполномоченных на то государственных органов и должностных лиц лишь в случаях необходимости, обусловленной обстоятельствами конкретного юридического дела. Не могут считаться обязательными эти стадии и потому, что только от воли, инициативы участников процесса зависит, станет ли дело предметом рассмотрения высшей инстанции или нет.

150


>>>151>>>

Глава  V          ПРОЦЕССУАЛЬНЫЙ   РЕЖИМ

1. Понятие процессуального режима и его состав

Проблема процессуального режима сравнительно ^недавно оказалась в поле зрения советской юридической науки. | Естественно, что как элемент процессуальной формы она не только недостаточно разработана, но и не обрела еще своей понятийной определенности. Так, одни ученые, обобщая характеристику правовых форм деятельности органов социалистического государства в комплексе, традиционно рассматривают их структуру исключительно в плане производств и стадий1. Другие, признавая процессуальный режим элементом процессуальной формы, подходят к его определению неоднозначно и считают его либо обязательным элементом структуры юридических процессов2, либо дополнительным или факультативным3.

ГМы полагаем, что процессуальный режим является необходимым компонентом любой правовой формы деятельности органов государства. Вообще вряд ли можно признать достаточно аргументированными и плодотворными исследования тех авторов, которые, не ставя задачу вскрыть состояние напряженности правовых форм деятельности органов государства, обычно ограничиваются общими 'рассуждениями о процессуальном режиме как элементе процессуальной формы. Положение осложняется еще и тем, что в постановке и конкретных разработках вопросов природы и содержания процессуального режима отсутствуют единые, методологически устоявшиеся начала, которые позволили бы выработать исходную научно обоснованную модель «атмосферной» характеристики правовых форм деятельности органов социалистического государства. Именно это предопределяет необходимость решения ряда проблем, непосредственно относящихся к процессуальному режиму, и в первую очередь тех его сторон и особенностей, которые раскрывают сущность так называемых «атмосферных» характеристик юридического процесса. В связи с этим целесообразно поставить следующие задачи: сформулировать научно обоснованное определение понятия процессуального режима, а также установить и проанализировать его основные структурные компоненты; вычленить основные разновидности процессуального режима и оттенить специфику их проявления.

Понятие процессуального режима относится к числу недоста-Iточно разработанных в юридической науке, и поэтому в качестве

151


>>>152>>>

исходных методологических предпосылок его формирования следует использовать некоторые характеристики признаков общей категории «режим». Это прежде всего позволит оттенить особенности процессуального режима, детальнее разобраться в его структурных компонентах и определить его специфику в различных разновидностях юридического процесса.

Отметим, что категория «режим» довольно широко применяется в понятийном аппарате юридической науки. Причем обращают на себя внимание совершенно различные подходы к уяснению основных признаков рассматриваемой категории. Так, одни исследователи под «режимом» понимают метод или способ либо совокупность методов и способов4, другие — систему общеобязательных принципов или правил6, третьи — совокупность правовых норм6, четвертые — точно или строго установленный распорядок7, пятые — систему мер8, шестые — комплекс признаков, состоящих из: а) степени отражения в текстах законов и подзаконных актов экономических, политико-правовых и иных интересов трудящихся; б) обеспечения в реальной жизни правовых положений, выражающих интересы трудящихся; в) системы организационных и идеологических форм и приемов воздействия, используемых в связи с принятием и реализацией правовых актов и норм; г) отраслевого метода правового регулирования; д) итога соблюдения правовых норм9. Такое неоднозначное понимание категории «режим» свидетельствует о том, что она может выражать различные проявления в зависимости от того, какое экономическое, политическое или юридическое явление стремятся вложить в него те или иные авторы. Поэтому понятно, почему не все ученые, да и не всегда, употребляют данную категорию в одном и том же смысле. Многогранность и много-аспектность категории «режим» позволяют предположить, что она охватывает сложную структуру и представляет собой комплексно-структурное образование. В связи с этим целесообразнее начать исследование понятия процессуального режима с уяснения его основных структурных элементов. При этом мы остановимся только на таких элементах процессуального режима, которые, отражая главное, основное в его структуре, тесно взаимосвязаны с «атмосферными» характеристиками юридического процесса, характеризуют их качественные состояния и проявляются во всех правовых формах деятельности органов социалистического государства. Такими компонентами, по нашему мнению, выступают: принципы, действующие в сфере процессуальной деятельности; совокупность средств и способов реализации указанных принципов; стройная система сложившихся гарантий. Приведенные соображения относительно структурных компонентов процессуального режима, конечно, не являются окончательными и бесспорными. Дальнейшее, более углубленное исследование данной проблемы, возможно, позво-

152


>>>153>>>

лит выделить иные компоненты и в этом плане смоделировать другие структуры либо существенно уточнить предложенную. Предпринятая нами попытка определить структурную конструкцию процессуального режима может быть принята в качестве рабочей гипотезы, позволяющей вычленить понятийную автономию, подчеркнуть индивидуальность процессуального режима как элемента структуры юридического процесса наряду со стадиями и производствами. Поэтому вполне правомерно рассматривать процессуальный режим как сложную синтетическую конструкцию, состоящую из принципов, действующих в процессуальной сфере; средств и способов их реализации и реально сложившихся гарантий, отражающих в своей совокупности качественные характеристики правовых форм деятельности органов социалистического государства. Укажем, что каждый из структурных компонентов процессуального режима носит сложный, многоуровневый характер и может быть подразделен на соответствующие разновидности. Остановимся несколько подробнее на выделенных компонентах структуры процессуального режима.

2. Основные структурные элементы процессуального режима

Принципы юридического процесса. Определяющим компонентом структурной конструкции процессуального режима являются принципы, действующие в юридическом процессе. Представляя собой отражение экономических и общественных отношений социалистического строя, эти принципы сложились как конкретный результат их объективных и субъективных факторов, воздействующих на юридический процесс как комплексную систему. Иными словами, будучи объективно обусловленными, принципы процессуальной деятельности познаются людьми и сознательно используются через их деятельность путем анализа и синтеза реальной действительности и накопленного в юридическом процессе практического опыта. Являясь «материализованным» результатом их обобщения, они претворяются в жизнь с помощью опосредующих их организационно-правовых форм. В то же время объективная обусловленность принципов процессуальной деятельности не означает их автоматического, стихийного действия. Наоборот, процессуальные принципы претворяются в жизнь в результате научно обоснованной, целенаправленной и осознанной деятельности специально уполномоченных на то субъектов. Тем более, ч-о для этого есть все условия и возможности, созданные социалистическим строем.

Отсюда следует, что принципы, лежащие в основе процессуальной деятельности, представляют собой не что иное,  как особую

153


>>>154>>>

совокупность объективных и субъективных начал, руководящих идей и познанных закономерностей, направленных на достижение оптимальных вариантов всякой процессуальной деятельности. При этом важно подчеркнуть, что только после того, как данная совокупность будет сформулирована, т. е. познана, она может выступать в качестве основных идей юридического процесса. Вот почему в первом приближении принципы процессуальной деятельности выступают как основополагающие или руководящие идеи, положения, в соответствии с которыми осуществляются формирование, преобразование и даже ликвидация органов государства, принятие и реализация правовых норм10. Вместе с тем, выступая основополагающими началами, отражающими требования объективных закономерностей развития социалистического общества, придающими деятельности органов государства устойчивый, целенаправленный, классовый характер, отражая ее сущность, процессуальные принципы служат своего рода ориентирами, указателями, соблюдение которых обеспечивает нормальное и единообразное осуществление традиционных  и  нетрадиционных  юридических   процессов.

Важнейшей особенностью принципов процессуальной деятельности следует считать и закрепление в их содержании программно-прогнозирующих начал, позволяющих предвидеть и отразить будущность основных тенденций и отправных моментов юридического процесса11. Представляя собой важнейшие исходные пункты или основополагающие идеи, ориентиры и программно-прогнозирующие начала правовых форм деятельности органов социалистического государства, процессуальные принципы непосредственно вытекают из политики КПСС и Советского правительства. Они обеспечивают наиболее полное выражение и всестороннее преломление ленинских идей и требований кадровой политики в советском государственном аппарате; действительное выражение воли и коренных интересов советского народа в процессе его формирования; осуществление правотворческой и правоприменительной деятельности.

Будучи закрепленными в нормах действующего законодательства, принципы процессуальной деятельности приобретают нормативный характер12. Обладая им, они указывают на должное или дозволенное поведение субъектов в процессуальной деятельности. Определяя направления правовых форм деятельности органов социалистического государства, они подчеркивают не только, кто и что должен делать в данных процессах, но и в каком порядке, какой последовательности, с помощью каких средств и способов осуществлять, что можно, а чего нельзя или не следует делать, от чего желательно воздержаться или отказаться. Действительное закрепление процессуальных принципов в нормативных предписаниях позволяет сделать вывод и о различных формах и разных

154


>>>155>>>

 

степенях их нормативного закрепления. Так, содержание одних норм права посвящено лишь отдельным проявлениям того или иного процессуального принципа. Это принцип коллегиальности, принцип простоты и экономичности процессуальной процедуры, принцип непрерывности и др. Другие же закреплены в одной или нескольких нормах права, например, принцип формирования государственного аппарата из лучших представителей трудящегося народа, принцип равенства граждан во всех сферах процессуальной деятельности органов государства, принцип всеобщности формирования органов государственной власти и судебной системы. Поэтому недооценка, любое отступление от принципов процессуальной деятельности или же пренебрежительное отношение к ним, как и к нормам, ее регулирующим, должны признаваться противоправными, противоречащими закону, ибо они неизбежно наносят ущерб практическому осуществлению целей и задач юридического процесса. Правильное и последовательное претворение в жизнь принципов процессуальной деятельности будет способствовать повышению эффективности и научной обоснованности всех  правовых форм деятельности  органов государства.

Нормативное закрепление процессуальных принципов в конституциях и законах Союза ССР, союзных и автономных республик, иных нормативных актах придает им общеобязательный характер, обеспечивая тем самым единство их понимания, строгое соблюдение и бесспорное исполнение; позволяет глубже разобраться в их сущности, содержании, назначении и направленности, проанализировать их и тем самым избежать субъективного их толкования и применения; способствует укреплению организационно-демократических начал в осуществлении всех разновидностей юридического процесса; непосредственно ведет к поиску оптимальных путей реализации правовых форм деятельности органов социалистического государства, к совершенствованию действующего законодательства, закрепляющего и обслуживающего юридический процесс, внося в него элементы стабильности, конкретности и единообразного осуществления.

Характерной особенностью принципов процессуальной деятельности является то, что, находясь в тесном единстве, взаимосвязи и взаимозависимости, они представляют собой не простую совокупность, конгломерат основополагающих отправных идей, ориентиров, программно-прогнозирующих начал, а упорядоченную совокупность взаимодействующих друг с другом правовых предписаний. Иначе говоря, они выражают стройную дифференцированную систему, для которой «всегда характерна внутренняя организация, а не механистическое соединение составляющих ее элементов»13. Благодаря системе принципов процессуальной деятельности, мы получаем возможность не только охватить в единстве исследуемые

155


>>>156>>>

принципы, но и расставить их по местам, выявить их специфику, определяя тем самым их иерархическое и координационное положение и место, где каждый из них должен выполнять возложенные на него функции, четко взаимодействуя с другими   принципами.

В то же время система принципов процессуальной деятельности должна отвечать ряду выработанных наукой требований, к которым следует отнести: 1) непротиворечивость, т. е. недопустимость двух взаимоисключающих утверждений в. качестве логических следствий из одной и той же посылки; 2) полноту, предполагающую наличие положений, достаточных для выведения из них всех истинных суждений данной системы взглядов; 3) независимость, точнее, невыводимость каждого основного положения «аксиомы» из однопорядко-вых положений той же системы; 4) разрешимость, т. е. возможность установить, выводимо или невыводимо из сформулированных положений «аксиом» любое другое утверждение, сформулированное в терминах конкретной системы14. Руководствуясь изложенными требованиями и беря их за основу, мы приходим к выводу, что юридической процессуальной деятельности присущ ряд принципов, которые могут быть подразделены на две основные группы: общие принципы социалистического строя и принципы, исключительно процессуальной деятельности. Рассмотрим эти группы более подробно.

Определяющими для всех действующих в праве принципов являются общие принципы социалистического строя, которые законодательно закреплены в первой и второй главах Конституции СССР. К ним, в частности, относятся: принцип народовластия, принцип демократического централизма, принцип социалистической законности, принцип руководящей и направляющей роли КПСС, принцип широкого участия общественных организаций и образований социалистического общества в управлении делами государства, принцип социалистического демократизма, принцип плановости, принцип гуманизма и т. д. Именно эти принципы и определяют весь строй общественных отношений развитого социализма, в том числе складывающихся в юридическом процессе. Не являясь принципами процессуальной деятельности, общие принципы социалистического строя, сохраняя свои общие черты, свойства, связи, испытывают, с одной стороны, определенную модификацию, приспосабливаясь к новым условиям и сферам процессуальной деятельности, а с другой — не только определяют, но и способствуют порождению совокупности принципов, свойственных только процессуальной деятельности. Данные принципы, в свою очередь, существенно отличаются от общих принципов социалистического строя как по своему содержанию, так и по формам реализации.

Принципы же процессуальной деятельности подразделяются на общие  принципы  процессуальной  деятельности,   присущие  всем

156


>>>157>>>

правовым формам деятельности органов социалистического государства, принципы процессуальных производств, отражающие специфику предметной характеристики процессуальной деятельности, и принципы процессуальных стадий, оттеняющие пространственно-временные аспекты функционально-логической последовательности процессуальной деятельности.

К общим принципам процессуальной деятельности следует отнести такие принципы, которые раскрывают сущность, характер, политико-юридическую и организационную природу процессуальной деятельности; предопределяют ее наиболее важные моменты, не опускаясь до детальной характеристики конкргтных признаков и отражая тем самым не любые, а наиболее существенные, объективно необходимые стороны и проявления процессуального порядка, его основные формы; воплощают основные черты и цели, общие закономерности и специфические особенности, присущие юридическому процессу как комплексной системе; характеризуют устойчивые, закономерно существующие отношения и взаимосвязи, подчеркивая тем самым самостоятельность, относительную' автономность процессуальной деятельности как комплексной системы; обладают определенной степенью однородности. Этим требованиям, по нашему мнению, соответствуют следующие принципы: принцип осуществления правовых форм деятельности органов социалистического государства специально уполномоченными на то субъектами — организаторами, принцип равенства в юридическом процессе, принцип всесторонности, полноты и объективности в процессуальной деятельности, принцип коллегиальности юридического процесса, принудил простоты и экономичности проадссуальной деятельности, принцип гласности юридического процесса, принцип осуществления процедурно-процессуальной деятельности исключительно государственным иждивением, принцип осуществления процессуальной деятельности под общественным и государственным контролем, принцип непрерывности процессуальной деятельности, принцип охраны интересов государства и личности в процессуальной деятельности, принцип активности процессуальной деятельности, • принцип юридической ответственности, принцип национального языка  осуществления   процессуальной  деятельности.

Принципы процессуальных производств включают такие принципы, которые обладают менег общим характером процессуальных требований по сравнению с требованиями общих принципов процессуальной деятельности; подчеркивают специфику предметной характеристики тех или иных юридических процессов; выступают средством восполнения пробелов в предметных характеристиках процессуальной деятельности; отражают своеобразный масштаб, образец производств в традиционных и нетрадиционных юридических процессах; обладают способностью взаимодействовать с прин-

157


>>>158>>>

ципами более высокого (общие принципы процессуальной деятельности) и более низкого (принципы стадий процессуальной деятельности) порядка. Данным требованиям, как представляется, отвечают следующие принципы: принцип непосредственности, принцип диспозитивности, принцип единоначалия, принцип сочетания единоначалия и коллегиальности и др.

Принципами стадий юридического процесса выступают такие принципы, которые охватывают в своем объеме и содержании наименее общие процессуальные требования, предъявляемые к процессуальной деятельности; трансформируют и развивают общие принципы процессуальной деятельности и принципы процессуальных производств; обосновывают частные моменты процессуальной деятельности; подчеркивают специфику осуществления процессуальной деятельности на ее отдельных стадиях; обладают способностью взаимодействовать только с принципами более высокого порядка (принципы процессуальных производств, общие принципы процессуальной деятельности, общие принципы социалистического строя). Изложенным требованиям отвечают следующие принципы: принцип сочетания общественных и профессиональных начал в процессуальной деятельности, принцип единства политической и организационной работы, направленной на достижение оптимальных вариантов процессуальной деятельности, принцип тайны осуществления отдельных  полномочий и др.

Такая расстановка принципов процессуальной деятельности, по нашему мнению, наиболее оптимальна. Благодаря ей можно четко вычленить принципы процессуальной деятельности, дифференцировать их, определить их относительную самостоятельность, автономность; отразить сферу применения, выявить различного рода существующие между ними взаимосвязи и взаимозависимости; оттенить то общее и то специфическое, что им присуще. Сказанное позволяет констатировать, что вряд ли можно согласиться с утверждением некоторых авторов относительно того, что «попытки формулирования для каждого вида юридического процесса производства своих собственных принципов не могут быть поддержаны»15. Наоборот, могут и должны быть поддержаны, ибо позволяют глубже уяснить природу, специфику процессуальной деятельности, отразить ее характер и основные закономерности, а также наметить исходные посылки для решения других, очень важных в теоретическом и практическом плане проблем.

Предложенная система и понимание принципов процессуальной деятельности не являются окончательными и бесспорными. Они нуждаются в дальнейшей теоретической разработке и практическом апробировании, но имеют все основания для своего существования и позволяют сделать еще один шаг в разработке столь важной проблемы, как юридический процесс.

158


>>>159>>>

Представляя собой наиболее общие требования, лежащие в основе процессуальной деятельности и предъявляемые к ее участникам, приведенные принципы играют первостепенную роль в обрисовке общих контуров процессуального режима. Иначе говоря, сфера действия этих принципов составляет объем, пределы функционирования процессуального режима. Поэтому, взятые в единстве, в совокупности с другими структурными компонентами, они в значительной степени характеризуют процессуальный режим как композиционно завершающий элемент структуры юридического процесса. Что касается принципов, действующих в области процессуальных производств и стадий, то они в совокупности с прису щими им средствами, способами и гарантиями отражают «атмосферные» характеристики этих производств и стадий. Отсюда следует что процессуальный режим по своему содержанию представляет собой динамически сложное процедурно-процессуальное явление. Так, в масштабе даже одного процессуального производства режимные характеристики его стадий, как правило, различны.

Более глубокий анализ процессуального режима показывает, что его качественные изменения в тех или иных производствах или стадиях непосредственно оттеняют особенности этих стадий и производств, служат основанием их отграничения друг от друга. Поэтому вполне правомерно рассматривать процессуальный режим как важнейший процессуальный критерий разграничения производств и стадий. В этом и заключается определяющая роль принципов процессуальной деятельности как основного компонента структурного образования «процессуальный режим».

Основные средства и способы реализации принципов юридиче ского процесса. Принципы, действующие в сфере процессуальной деятельности, не могут сами по себе автоматически обеспечить свое же собственное осуществление. Поэтому их реализация возможна лишь с помощью специально предназначенных для этого процессуальных средств и способов. Вот почему вторым компонентом структуры процессуального режима правомерно считать совокупность процессуальных средств и способов реализации указанных принципов. Значение этих средств и способов в характеристике степени напряженности юридического процесса заключается не только в том, что они реализуют принципы, действующие в области процессуальной деятельности, но и в том, что они устанавливают определенность в их реализации, не допускают совершения действий, выходящих за рамки процессуальной деятельности. Иначе говоря, совокупность этих средств и способов обеспечивает правомерность поведения участников процедурно-процессуальных отношений и в этом плане создает прочную процессуальную основу законности и обоснованности процессуальной деятельности. Характерной особенностью всей совокупности  процессуальных средств

159


>>>160>>>

и способов является то, что все они законодательно закреплены в нормативных актах, посвященных процедурно-процессуальной регламентации процессуальной деятельности. По нашему мнению, целесообразно четко разграничить эти средства и способы. Такой подход дает возможность не только подчеркнуть их индивидуальность, но и установить оптимальные пути их взаимодействия.

К способам реализации процессуальных принципов (на примере учредительного процесса) можно отнести следующие: обязательность и систематичность опубликования как конечных, так и промежуточных материально обусловленных учредительно-правовых результатов; свободное, публичное и личное ознакомление избирателей со списками избирателей; выдвижение кандидатов в депутаты; выставление кандидатов в народные судьи; поддержка выдвинутых кандидатов в депутаты и выставленных кандидатов в народные судьи;  регистрация избранных депутатов.

Средства осуществления данных принципов включают: печать, радио, телевидение, а также собрания, совещания общественных организаций, трудовых коллективов, военнослужащих по обсуждению всех учредительных операций; выдвижение кандидатов, обсуждение их и встречи с ними.

Следует обратить внимание и на то, что реализации каждого из принципов процессуальной деятельности способствует четко очерченный и законодательно закрепленный круг способов и средств, которые как бы индивидуализируют эти принципы. Такова в основных чертах общая характеристика второго структурного компонента процессуального режима.

Процессуальные гарантии. Рассмотренные выше компоненты структуры процессуального режима — принципы, способы, средства, несмотря на их важность и значимость, составляют, так сказать, исходные обстоятельства «атмосферы», степени напряженности юридических процессов. Они могут оказаться неэффективными и не дать плодотворных результатов, если не будут поддержаны факторами объективного порядка, т. е. «условиями надежности». Поэтому в процессе осуществления процессуальной деятельности должны быть созданы соответствующие гарантии реализации принципов, действующих в ней, и обеспечены возможности приведения в действие процедурно-процессуальных средств и способов их реализации. Эту роль в структуре процессуального режима и выполняет стройная система экономических, политических, идеологических и специально-юридических процессуальных гарантий. Поэтому третьим, обеспечительным компонентом структуры процессуального режима с полным основанием можно назвать систему гарантий. Не останавливаясь на экономических, политических и идеологических гарантиях обеспечения «атмосферных» характе-

160


>>>161>>>

ристик правовых форм деятельности органов социалистического государства, рассмотрим исключительно правовые, процессуальные гарантии. К ним, в частности, относятся: достаточная степень урегулированности процедурно-процессуальной регламентации порядка процессуальной деятельности; установление юридической ответственности за ненадлежащее осуществление процессуальной деятельности; осуществление контрольных функций специально уполномоченными на то органами государства, субъектами — организаторами, а также представителями общественных организаций, трудовых коллективов, органов печати, телевидения, радио за законностью и обоснованностью процессуальной деятельности; четко установленный правовой статус, правомочия и компетенция участников юридического процесса; материально-техническая обеспеченность всех правовых форм деятельности органов социалистического государства. Таковы основные гарантии, придающие процессуальному режиму стабильность и надежность.

Мы акцентируем внимание только на статической стороне основных компонентов процессуального режима. В действительности же они находятся в постоянном движении, перемещении, взаимосвязи и взаимообусловленности, иначе говоря, в динамике. Важность именно этой характеристики процессуального режима заставляет нас хотя бы вкратце оттенить одно из его проявлений. Так, принцип гласности, характерный для традиционных и нетрадиционных юридических процессов, находит свое специфическое отражение и в учредительном процессе. Суть его заключается в том, что процесс формирования органов социалистического государства происходит открыто, с правом присутствия представителя общественности на заседаниях избирательных комиссий при подготовке, проведении голосования, подсчете голосов, поданных за кандидатов в депутаты, а также при непосредственном освещении происходящего органами печати, телевидения, радио. Субъекты, организующие выборы органов государственной власти и судебной системы, информируют население о своих заседаниях и принятых на них решениях о проводимых ими мероприятиях. Практическая же реализация данного принципа осуществляется с помощью таких способов, как опубликование Указов Президиумов Верховных Советов о назначении выборов; обнародование списков избирательных округов; оповещение о составах избирательных комиссий, регистрации кандидатов, выдвинутых в депутаты; сообщение об итогах выборов и списках избранных депутатов; оповещение о границах каждого избирательного участка, месте нахождения участковой избирательной комиссии, времени ее работы, а также дне выборов и месте голосования, выдвинутых кандидатах в депутаты; ознакомление избирателей со списками избирателей; непосредственное участие в поддержке кандидатов в депутаты.

6    4-944                                                                                                                            161


>>>162>>>

Осуществление рассмотренного принципа обеспечивается всей системой экономических, политических, идеологических и специально-юридических процессуальных гарантий. При этом законодатель прямо подчеркивает, что общественным организациям, трудовым коллективам, выдвинувшим кандидатов в депутаты или выступившим в их поддержку, предоставляются: право беспрепятственной агитации за своих кандидатов; помещения для собраний и митингов, а также средства массовой информации для ведения предвыборной агитации; гарантируется право участвовать в предвыборной агитации, а также не допускается проведение агитации в день выборов в помещении для голосования.


>>>163>>>

Глава VI          ПРОЦЕССУАЛЬНОЕ ПРАВО В СИСТЕМЕ

ОБЩЕНАРОДНОГО СОЦИАЛИСТИЧЕСКОГО ПРАВА

1. Природа и система процессуального права

При исследовании природы процессуального права и определении его места в общей структуре советского права традиционно признавалось, что его практическое назначение исчерпывается регламентацией общественных отношений, складывающихся в процессе принудительного осуществления прав и обязанностей, установленных нормами материальных отраслей права. Однако в общетеоретической и отраслевой юридической литературе получило широкое распространение и обоснование мнение, согласно которому процедурно-процессуальные нормы в области положительной деятельности органов Советского государства имеют не менее важное значение, чем в области юрисдикционной. Полагаем, что помимо уголовно-процессуального и гражданско-процессуального права в системе советского права есть многочисленные процессуальные нормы и даже институты, которые вовсе не связаны с принудительной реализацией соответствующих норм материального права, посредством и на основе которых осуществляется правоприменительная деятельность по реализации материально-правовых предписаний. В связи с этим допустима мысль о наличии в советском праве государственно-процессуальных, административно-процессуальных, земельно-процессуальных норм права и т. д. Такой подход предпочтителен, поскольку установление, закрепление и соблюдение процессуальной формы, наиболее полно соответствующей тем или иным материальным нормам права, способствует совершенствованию правовых норм, более успешному осуществлению задач по дальнейшему укреплению социалистической законности, государственной дисциплины.

Вместе с тем постановка вопроса о широком понимании процессуального права продолжает вызывать возражения и замечания. Их суть сводится в основном к тому, что для определения правовой природы процессуального права классическая формула К. Маркса «... материальное право ... имеет свои необходимые, присущие ему процессуальные формы ... Процесс есть только форма жизни закона, следовательно, проявление его внутренней жизни» [1, 158] не дает оснований. Это представляется малоубедительным. Ценность посылки К. Маркса состоит в том, что она ставит исследование процессуального права на твердый методологический, т. е. научный, фундамент. В ней определены основы соотношения материального

б*                                                                                                                      163


>>>164>>>

и процессуального права, которые применимы ко всем отраслям советского права, несмотря на оговорки отдельных ученых о том, что в данном случае К. Маркс говорит о связи судопроизводства с законами, а не о процессуальном праве и его взаимосвязи с материальным. Формула К- Маркса означает, что материальное право может «жить», т. е. применяться, лишь в присущих ему процессуальных формах, закрепляемых процессуальным правом. Поэтому она позволяет говорить о единстве материального и процессуального права в единстве содержания и формы, а отсюда следует, что при рассмотрении парной правовой категории «материальное право» и «процессуальное право» первичным, определяющим является материальное право, а производным, зависимым —■ процессуальное. В этом плане С. С. Алексеев верно отмечает, что «имея свое специфическое содержание, отрасли процессуального права целеустремлены на то, чтобы обеспечить проведение в жизнь предписаний материального права В этом отношении, оставаясь самостоятельными отраслями, они имеют производное, подчиненное значение по линии их связи с «материальными» отраслями, производное, подчиненное в том же самом смысле, в каком форма какого-либо явления зависит от его содержания»1. В прямой связи с выводом о соотношении материального и процессуалького права в диалектике содержания и формы находятся и утверждения о том, что процессуальные отношения являются «надстроечными» над первичными   материально-правовыми   отношениями2.

Теоретическая и практическая значимость рассмотрения материального и процессуального права в единстве содержания и формы, однако, не исчерпывает всей проблемы. При ее исследовании необходимо обратить внимание и на другую сторону, а именно: на анализ внутренних связей материального, процессуального права и процесса с позиции системности механизма правового регулирования, т. е. на то, что от чего производно.

Здесь имеются два подхода. Мы полагаем, что связь между указанными явлениями выглядит так: материальное право — процесс — процессуальное право. Иными словами, материальное право определяет процесс, а процессуальное право закрепляет процессуальные формы, необходимые для реализации норм материального права, регулирует отношения, складывающиеся в области их применения. Однако такое конструирование, например понятия уголовно-процессуального права, «при котором это понятие как бы выводится из понятия уголовного процесса, становясь по отношению к нему производным», оспаривается П. С. Элькинд. Отстаивая иной путь — «от понятия уголовно-процессуального права к его осуществлению (к уголовному процессу)», автор при этом исходит из того,что «правильное определение уголовного процесса во многом зависит от понятия уголовно-процессуального права»3-

164


>>>165>>>

При решении этого вопроса необходимо исходить из объективного характера связи уголовного права и уголовно-процессуального права. Причем связующим звеном здесь выступает уголовный процесс (уголовное судопроизводство), который и обусловливает необходимость уголовно-процессуальных норм. Соответствует сказанному и утверждение о том, что гражданское правоотношение нуждается во вмешательстве суда, арбитража, другого государственного органа или общественной организации в случае возникновения правового спора. В свою очередь, необходимо правовое регулирование деятельности суда, участников гражданско-правового спора и других субъектов4.

Но особенно наглядно производная природа процессуальных норм вырисовывается при раскрытии связей в предмете правового регулирования. Как уже указывалось, в составе общественных отношений следует усматривать два уровня, два комплекса связей: «организуемые» и организационные («организующие»). Отсюда следуют важные выводы: во-первых, организационные отношения во взаимосвязях с «организуемыми» носят служебный, вспомогательный характер; во-вторых, они складываются ради осуществления не своего, а «чужого» интереса, заложенного в «организуемых» отношениях; в-третьих, организационные отношения, построенные на началах субординации, имеют иной состав участников по сравнению с «организуемыми» отношениями. Все это свидетельствует о том, что «организуемые» отношения составляют предмет регулирования норм материального, а организационные, имея производный, вспомогательный характер,— процессуального права.

Такое представление о предмете правового регулирования как социальных связях разного уровня помогает лучше объяснить природу и назначение норм материального и процессуального права. В практическом плане подобная характеристика общественных отношений позволяет глубже осмыслить правовое регулирование правоприменительной деятельности, ибо ясно, что структура социальных связей и условий их существования должна адекватно отражаться в норме, регулирующей эти социальные связи.

Традиционно в системе советского социалистического права процессуальными отраслями признают уголовно-процессуальное и гражданско-процессуальное право. Одни ученые отстаивают мнение, что система процессуального права исчерпывается такими отраслями, как уголовно-процессуальное, гражданско-процессуальное и административно-процессуальное право5. Другие же считают, что каждой отрасли материального права присуща либо особая отрасль, либо подотрасль процессуального права6. Как видно, расхождения весьма существенные. Они отражают методологию исследователей в вопросах о том, сколько и какие именно

165


>>>166>>>

существуют отрасли процессуального права, что лежит в основе их выделения и существования.

Авторы работ по уголовно-процессуальному и гражданско-процессуальному праву критериями выделения и существования процессуальных отраслей считают предмет и метод правового регулирования.

Иную позицию занимает В. Д. Сорокин. Его аргументы сводятся к следующему. Единый предмет правового регулирования (система общественных отношений) предопределяет существование и единого метода правового регулирования, внутренними составными компонентами которого выступают дозволение, запрет и предписание. От их соотношения зависят особенности методов правового регулирования в различных отраслях права. Исходя из этого, автор считает необходимым различать три типа правового регулирования: уголовно-правовой, гражданско-правовой и административно-правовой. Каждый тип реализуется с помощью определенного, отвечающего его потребностям вида процесса — уголовного, гражданского или административного, которые соответственно реализуются на основе уголовно-процессуальных, гражданско-процессуальных и административно-процессуальных норм. А поскольку возможно осуществление только трех типов правового регулирования, постольку возможно и существование лишь трех отраслей процессуального права7. С этим можно было бы согласиться, если бы каждая отрасль процессуального права использовала только один присущий  ей  метод  правового  регулирования.

Интересна попытка Т. Е. Абовой назвать компоненты, при помощи которых наличие процессуального порядка деятельности следует признать самостоятельным явлением, существующим не только наряду, но и независимо от материального права. В их число, по ее мнению, входят: а) наличие объекта защиты — нарушенного права или законного интереса; б) наличие собственных задач и целей, а также принципов, отличных от задач, целей и принципов материального права; в) предоставление заинтересованным в защите органам прав, обеспечивающих защиту их интересов и существующих независимо от материального права — объекта защиты; г) строгая регламентация порядка принятия решений и их исполнения; д) процессуальный инструментарий, используемый для защиты прав; е) возможность наступления особых, отличных от материально-правовой ответственности неблагоприятных последствий в случае нарушения (несоблюдения) процессуального порядка защиты прав8. Здесь следует оговориться, что такое разделительное начало должно присутствовать и при реализации право-наделительной функции советского права.

С точки зрения В. М. Горшенева и П. С. Дружкова, при разграничении процессуальных отраслей права следует исходить только из

166


>>>167>>>

предмета правового регулирования, ибо рамки той или иной процессуальной отрасли права заранее предопределены соответствующей отраслью материального права. Метод правового регулирования в качестве основного или дополнительного классификатора не может быть применен, так как он представляет собой правовую форму общественных отношений. Кроме того, в науке процессуального права утвердился термин «процессуальная форма», применяемый в том же значении, что и метод правового регулирования9. Последнее положение поддерживают многие ученые. Так, П. С. Эль-кинд подчеркивает, что своеобразие метода правового регулирования уголовно-процессуального права выражается в особой процедуре {уголовно-процессуальной форме), обеспечивающей режим законности в сфере уголовного судопроизводства10. Представители науки гражданско-процессуального права понимают под методом правового регулирования гражданско-процессуальную форму, которая позволяет отличать деятельность суда от других форм государственной деятельности, судебный порядок защиты от иных порядков защиты   субъективных   гражданских   прав11.

Проблема системы процессуального права, соотношения материальных и процессуальных отраслей права должна решаться в соответствии с известной формулой К. Маркса. Материальное и процессуальное право связаны и диалектически, и функционально. Для обоснования этого положения обратимся прежде всего к предмету гражданско-процессуального права.

Большинство процессуалистов, определяя предмет правового регулирования гражданско-процессуального права, длительное время считали, что оно регулирует только те общественные отношения, которые складываются в процессе осуществления судом правосудия по гражданским делам. Однако эта точка зрения была поколеблена. Н. Б. Зейдер, исходя из единства целей предмета деятельности органов по защите права, общности принципов и процессуальных институтов, пришел к выводу о возможности более широкого понимания гражданско-процессуального права, включающего не только судебную деятельность, но и аналогичную деятельность арбитража, товарищеских и третейских судов12. Указанный взгляд на предмет гражданско-процессуального права вызвал решительные возражения со стороны многих ученых, которые считают, что общественные отношения, складывающиеся при защите гражданских прав в различных процессуальных формах, существенно отличаются друг от друга, и поэтому создать «единое гражданское процессуальное  право»   невозможно13.

Представляется, что и сторонники и противники традиционного понимания гражданско-процессуального права неточно определяют его предмет. Из формулы К. Маркса следует, что гражданско-процессуальное право является формой жизни граж-

167


>>>168>>>

данского материального права. То, что ст. 4 Основ гражданского судопроизводства относит к подведомственности судов споры, возникающие из гражданских, семейных, трудовых и колхозных правоотношений, безусловно, затрудняет проблему соотношения материального и процессуального права. И положение гражданско-процессуального права по сравнению с уголовно-процессуальным осложняется тем, что оно рассчитано на применение не только одной отрасли материального права, как это характерно для уголовного процесса, но и ряда других его отраслей. Однако не следует забывать, что рассмотрение и разрешение указанных дел отнесено законодательством к гражданскому судопроизводству.

Ученые по-разному объясняют основания распространения норм гражданско-процессуального права на отрасли материального права. Так, П. Ф. Елисейкин ссылается на сходство трудовых, семейных и колхозных правоотношений с гражданскими, в силу чего нормы гражданского судопроизводства в состоянии обеспечить разрешение судом и дел по спорам, возникающим из этой группы материально-правовых отношений14. Действительно, трудовое, семейное и колхозное право близки к гражданскому праву по характеру регулируемых отношений, но это совершенно разные отрасли права, не имеющие соответствующих им процессуальных отраслей права. Поэтому одна лишь констатация сходства ничего не объясняет.

Правовые отношения, вытекающие из трудовых, семейных и колхозных дел, несмотря на их «сходство» с гражданскими материальными правоотношениями, также нельзя признать гражданско-правовыми, поскольку они возникают из отношений, регулируемых нормами не гражданского, а трудового, семейного и колхозного права. Их материально-правовая природа обусловливает специфические, присущие только им процессуальные правила, соответствующие характеру норм материального права. Например, И. А. Ико-ницкая утверждаег, что «процессуальные отношения, связанные с рассмотрением земельных споров в судах, по своей правовой природе являются не гражданско-процессуальными, а земельно-процессуальными, поскольку они в своей основе связаны с применением и реализацией земельных материальных правоотношений»16. Вместе с тем В. С. Тадевосян замечает, что «если следовать этому суждению, то в гражданском судопроизводстве будет действовать не гражданская процессуальная форма, а земельная, гражданская, семейная, колхозная, административная и, конечно, также трудовая процессуальная форма, так как в суде рассматриваются дела, по которым спорные отношения регулируются всеми этими отраслями материального права»16.

Отметим, во-первых, то, что совсем не случайно в гражданско-процессуальном  законодательстве   имеются   многочисленные   про-

168


>>>169>>>

цессуальные нормы, рассчитанные на рассмотрение и разрешение трудовых, семейных, колхозных и других дел, отличающихся от судопроизводства по гражданским делам. Во-вторых, внутри каждой из материальных отраслей, реализующихся в порядке гражданского судопроизводства, есть свои процессуальные нормы. В совокупности эти нормы определяют и закрепляют процессуальны? формы, соответствующие характеру норм материального пргв . И если встать на эту точку зрения, то, по-видимому, логично предположить, что в гражданском судопроизводстве помимо гражданско-процессуальной формы существуют земельная, семейная, колхозная и иные процессуальные формы. Поэтому необходимо «провести четкую грань между понятиями гражданского процесса, как порядка разрешения споров о праве гражданском, и судопроизводства, как порядка разрешения дела в судах»17. Тем более, что отрасли процессуального права, сконструированной Н. Б. Зейдером и имеющей несколько предметов правового регулирования, нет и быть не может. Предмет гражданско-процессуального права составляет деятельность, связанная с рассмотрением и разрешением дел,  вытекающих из гражданских правоотношений.

Наряду с гражданским материальным правом в системе советского права значатся государственное, административное, трудовое, земельное, колхозное материальное право, каждое из которых согласно формуле К. Маркса имеет свою форму жизни. Поэтому если брать в качестве отправного начала диалектическую взаимосвязь материального и процессуального права как содержания и формы, следует заключить, что признание в системе советского права только двух процессуальных отраслей сделано без учета того, что формирование отраслей процессуального права имеет под собой объективное основание. Это в равной степени касается как уголовного, гражданского материального и процессуального права, так и тех процессуальных норм, которые составляют с материальными нормами единую отрасль. Соотношение между материальными и процессуальными нормами государственного, административного, трудового, земельного и иного права в своей основе адекватно соотношению между материальными и процессуальными нормами уголовного и гражданского права. Разница состоит лишь в том, что последние выделены в самостоятельные процессуальные отрасли, закреплены в едином законодательном акте, а другие — нет. В настоящее время они объединены в одном нормативном акте вместе с нормами материального права18.

В связи с этим представляют значительный интерес вопросы государственно-процессуального права. Так, А. И. Ким и В. М. Гор-шенев, определяя природу советского строительства, полагают, что оно «есть своеобразный процесс по отношению к материальным нормам государственного и административного права.  В этом

169


>>>170>>>

смысле связь между этими отраслями такая же тесная, как между материальным и процессуальным правом вообще. Это и определяет природу советского строительства, делает его не просто правовой наукой, но и, точнее, процессуальной отраслью советского госу-дарствоведения. В качестве таковой советское строительство призвано занять подобающее ему место в системе отраслей советского правоведения»19. Основной довод исследователей, отрицающих признание советского строительства как специфической процессуальной деятельности по применению норм советского государственного права, состоит в том, что, во-первых, процессуальные нормы не выделяются из государственного и административного права и не переносятся в советское строительство, а продолжают оставаться в рамках указанных отраслей права20. Во-вторых, значительная сфера общественных отношений, относящихся к советскому строительству, правовыми нормами вообще не урегулирована и объективно не должна подвергаться такой регламентации21. В-третьих, было бы неправильно сводить науку советского строительства к изучению одних лишь организационных форм, процессуальных вопросов, как бы важны они ни были, игнорируя главное — живую, непосредственную деятельность Советов и их органов22.

Однахо, как отмечает В. С. Основин, в условиях развитого социализма установление конкретных процессуальных форм, содействующих и гарантирующих осуществление задач партии, наиболее рациональное выполнение прав или обязанностей, закрепление проверенных практикой примеров передового опыта являются объективной необходимостью, которая обусловливает определенный государственно-правовой процесс23. Поэтому с позиции признания советского строительства государственно-процессуальным правом следует подчеркнуть, что предметом его регулирования должны стать организационные отношения, складывающиеся в советском государственном праве по поводу осуществления государственной власти. Предмет административно-процессуального права, как уже отмечалось, понимается либо в узком, либо в широком смысле. Сторонники широкого толкования предмета административно-процессуального права необоснованно включают в него деятельность органов государственного управления по применению норм других отраслей материального права. Так, В. Д. Сорокин считает, что одной из составных частей предмета советского административно-процессуального права выступают те общественные отношения, регулируемые нормами материального гражданского, тру-4 дового, финансового, колхозного, земельного и семейного права, которые связаны с решением задач государственного управления и требуют для своей реализации процессуальных действий органов государственного управления24. В даннном случае В. Д. Сорокин

170


>>>171>>>

не учитывает, что одни и те же материальные правоотношения не могут быть предметом регулирования со стороны различных процессуальных отраслей. Кроме того, правоприменительная деятельность органов государственного управления по реализации, например норм земельного правда, должна включаться в форму жизни земельного закона. Поэтому предмет административно-процессуального права необходимо ограничивать только теми общественными отношениями, сам факт возникновения которых предопределен административным правом как специфической отраслью советского права, т. е. всем комплексом правоприменительной деятельности исполнительно-распорядительных органов, связанной с разрешением вопросов, возникающих из административно-правовых отношений. При этом независимо от того, какие органы реализуют материальные нормы, природа процессуальных правоотношений адекватна материальным правоотношениям. По субъекту правоприменительной  деятельности  отрасли  не  разграничиваются.

Вот это обстоятельство и не учитывают авторы, определяющие природу процессуальных правоотношений, связанных с деятельностью арбитража. Так, порядок деятельности арбитража по разбирательству споров рассматривается как самостоятельный вид процесса (арбитражный процесс)25, как подотрасль советского гражданского процесса26, как центральное звено хозяйственного процесса27 и т. д. Мы полностью согласны с И. Г. Побирченко в том, что совокупность процессуальных норм, регулирующих процедуру рассмотрения и разрешения хозяйственных споров в арбитраже, составляет самостоятельную отрасль хозяйственно-процессуального права, предметом которой являются общественные отношения, складывающиеся при непосредственном урегулировании предприятиями, учреждениями и организациями возникающих между ними хозяйственных споров, рассмотрения и разрешения хозяйственных споров органами государственного и ведомственного арбитража, а также иными органами хозяйственного руководства   .

Представители науки земельно-процессуального права считают, что процессуальная отрасль должна обслуживать одноименную отрасль материального права. Так, П. Д. Сахаров подчеркивает, что «нормами процессуального земельного права регулируются деятельность органов земельной юрисдикции и возникающие в ходе этой деятельности земельно-процессуальные отношения, направленные на реализацию материальных земельных правоотношений по государственному управлению земельным фондом. Специфические особенности, относительная однородность и внутреннее единство земельно-процессуальных отношений определяют объективную необходимость выделения норм, регулирующих эти отнсшения, в отдельную группу, образующую институт процессуального земельного права»29.

171


>>>172>>>

Аналогично должен решаться вопрос и относительно семейно-процессуального, финансово-процессуального права и т. д. Хотя структурно эти процессуальные нормы не выделены, они составляют обособленную систему правил, которые можно вычленить из всего комплекса законодательства и рассматривать в качестве отдельной  совокупности  норм.

Основным критерием, определяющим правовую природу процессуальных норм и правоотношений, являются материальные правоотношения, реализация которых осуществляется посредством процессуальной формы, производной от отрасли материального права. Поэтому объективную основу формирования процессуальных отраслей права должен составить предмет правового регулирования, т. е. такое основание классификации общественных .отношений, которое будет отражать главное в их содержании, а именно: деятельность уполномоченных субъектов по применению норм материального права.

Другое дело, по какому пути пойдет дальнейшее развитие процессуального законодательства — дифференциации или унификации. На этот счет существуют различные мнения. Так, М. С. Шака-рян замечает, что в сфере защиты гражданских прав наблюдается процесс «обособления и дифференцированного правового регулирования деятельности различных юрисдикционных органов», а «не сближения различных форм защиты»30. Н. И. Химичева полагает, что «существующий уровень финансово-правового регулирования не вызывает пока необходимости полного обособления материальной и процессуальной частей финансового права»31. В. Н. Скобелкин пишет, что анализ трудового законодательства позволяет заключить, что единого процесса рассмотрения трудовых споров не существует, и поэтому невозможно в рамках действующего законодательства сформулировать в качестве самостоятельной отрасли трудовое процессуальное право32. В. С. Основин, говоря о тенденциях дальнейшего развития процессуальных отношений в советском государственном праве, делает ряд выводов. Во-первых, в будущем процессуальные отношения станут сопутствовать всем государственно-правовым институтам и все большему числу норм в данных институтах. Во-вторых, будет приниматься все больше процессуальных норм, касающихся различных участников государственно-правовых отношений. В-третьих, возможна более детальная правовая регламентация процессуальных отношений, может быть, заключающаяся в принятии общих актов процессуального характера, рассчитанных на упорядочение процедуры осуществления важнейших материальных норм советского государственного права на уровне высших органов власти33. И. А. Иконицкая подчеркивает, что «эффективность правового регулирования возрастает не путем унификации его организационных форм, а, напротив, путем дифференциации их по отдельным отраслям права»34.

172


>>>173>>>

Отсутствие самостоятельной процессуальной отрасли права не! означает отсутствия процессуальных норм внутри материальной отрасли. Эти нормы должны быть объединены либо в отрасли права, либо в отдельные группы, должны быть самостоятельными по отношению к отраслям материального права и не входить в их содер-жамие в качестве составных частей, потому что предметы правового регулирования материальных и процессуальных отраслей права различны. В этом плане Н. А. Чечина отмечает, что «после принятия Основ гражданского законодательства принят целый ряд Основ по 01 дельным отраслям или разделам советского законодательства: земельного, трудового, семейного и др. и почти в каждых наряду с нормами материального права фиксируются и раскрываются те или иные процессуальные правила. Однако в ряде случаев это сделано без достаточной надобности, так как процессуальные правила, закрепленные в Основах, не являются неотъемлемой составной частью материального права, к которому они «привязаны». Некоторые процессуальные правила изложены не в точном соог-ветствии с принципами гражданского процессуального права, а в отдельных случаях фиксируют правила, которые фактически уже содержатся в Основах гражданского судопроизводства и в ГПК союзных республик»35. Размещение процессуальных норм в актах материального права не подчинено каким-либо правилам, не может быть закономерным явлением и лишний раз свидетельствует о необходимости учитывать предмет регулирования при построении системы процессуального права.

Наряду с объективным критерием (предметом регулирования) в числе факторов формирования процессуальной отрасли следует назвать количественное накопление процессуально-правового материала, которое позволит решить вопрос о том, что данная совокупность процессуальных норм претендует на статус самостоятельной отрасли, обслуживающей одноименную материальную отрасль права.

Наконец, в деле становления и развития процессуальных отраслей важную роль играет и такой субъективный фактор, как воля государства, направленная на установление или изменение форм правотворческой и правоприменительной деятельности, с учетом экономических, политических и иных факторов на разных этапах развития общества.

Предложенная нами точка зрения на предмет процессуального права и его систему соответствует задачам дальнейшего совершенствования процессуальных форм правового регулирования. В условиях совершенствования развитого социализма интересы эффективности правового регулирования социалистических общественных отношений требуют установления более детальной процедуры реализации законодательства, эффективной практики его применв-

173


>>>174>>>

ния. Этому должно способствовать процессуальное право, регулирующее всю совокупность общественных отношений, возникающих в процессе реализации норм всех отраслей материального права, всеми его субъектами. Развитое и полноценное процессуальное право, основанное на демократических принципах, является непременным элементом прочного правопорядка и законности.        ,

ч

2. Нормы процессуального права, их особенности и структура

Нормы процессуального права отличаются от норм материального права по своему содержанию, что проявляется в своеобразии предписаний, содержащихся в процессуальной норме, в особенностях ее адресата и некоторых моментах ее структурного построения. Это определяется прежде всего характером функ-ций процессуальных норм, их назначением. Если функции норм материального права заключаются в непосредственной регламентации поведения людей, их коллективов, государства и его органов и составляют само содержание, «рабочий механизм» правового регулирования, то функции норм процессуального права, являющихся своеобразной надстройкой над нормами права, состоят в регулировании организационной деятельности, организационных общественных отношений, которые складываются в процессе применения норм материального права при наличии обстоятельств, требующих этого применения, и имеют общую цель — способствовать достижению результата, преследуемого нормой материального права. Указанные функциональные особенности процессуальных норм и определяют своеобразный характер самих предписаний, содержащихся в них.

Иногда утверждается, что процессуальные нормы устанавливают известные правовые состояния, содержат декларации, обращения и рекомендации от имени государства в адрес участников процесса, подчеркивается, что регулятивная способность процессуальной нормы обусловлена содержащимся в ней правилом, которое определяет рамки должного и возможного поведения. Все это можно истолковать так, что многие процессуальные нормы выступают в виде обращений, рекомендаций, деклараций, а не в качестве государственно-властных велений.

Некоторые авторы усматривают нормативную основу процессуальных норм в их государственной обязательности. Это правила, которые устанавливают порядок разрешения индивидуальных административных дел, стадии их рассмотрения, порядок и сроки вынесения решения, формы контроля, порядок обжалования и опротестования решения. Иначе говоря, в данном случае подчеркивается и  раскрывается нормативно-процедурный и общеобязательный ха-

174


>>>175>>>

 

рактер процессуальных норм, где в качестве содержательного момента правового предписания выступает правило-процедура, которое отвечает на вопросы, каким образом, в каком порядке осуществляется компетенция правоприменяющих субъектов и иных участников процесса  применения  норм материального права.

А. И. Ким в процессуальных нормах различает нормы, которые связаны с техникой проведения выборов, куда он включает правила избирательного районирования, составления списков, выдвижения кандидатов и т. д., и нормы, касающиеся процедуры разрешения правовых вопросов, которые возникают в связи с применением  материальных  норм  избирательного  права36.

По нашему мнению, необходимо выделить следующие особенности предписаний, содержащихся в процессуальных   нормах.

Во-первых, все предписания процессуальных норм носят процедурный характер, т. е. все они определяют наиболее целесообразный порядок осуществления правотворческой, правоприменительной, учредительной и контрольной деятельности, и призваны способствовать эффективному и справедливому достижению результата, который предусмотрен применяемой нормой материального права. Процессуальные нормы создают такие нормативные условия, которые облегчают осуществление всех видов правовых форм деятельности. Одновременно следует иметь в виду, что многие предписания процессуальных норм определяют порядок организации органов государства и порядок осуществления ими своей компетенции, т. е. то, что касается права установления процедуры осуществления соответствующей деятельности органов государства.

Во-вторых, предписания процессуальных норм, как правило, адресуются субъектам, которые наделены властными полномочиями по применению норм материального права. Такой характер предписаний определяется сущностью самих функций, осуществляемых правоприменяющими субъектами. Например, в области гражданского судопроизводства вся деятельность по правосудию осуществляется только судом. Участие же в процессе заинтересованных лиц заключается в возбуждении деятельности суда и содействии ей в ходе процесса. При этом в самом предписании, адресованном данным субъектам, содержится одновременно указание и на правомочие, и на обязанность осуществить то или иное процессуальное действие. Другими словами, рассматриваемое предписание характеризуется органическим соединением в одном управомоченном субъекте и права, и обязанности совершить конкретное процессуальное действие в интересах иных участников процессуального отношения, обладающих в зависимости от обстоятельств либо правомочием, либо обязанностью и претендующих на результаты применения нормы материального права. Таким образом, предпи-

175


>>>176>>>

сание процессуальной нормы выступает всегда в качестве категорического предписания по отношению к субъекту, уполномоченному организовать правоприменительный процесс, и может содержать в себе диспозитивные начала, которые обращены непосредственно к заинтересованным участникам правоприменительного процесса. Подобное определение правового положения субъектов процессуальных правоотношений характерно для реализации норм таких материальных отраслей права, как гражданское, трудовое, земельное, многих норм административного права и т. д. Диспозитивные нормы менее распространены среди уголовно-процессуальных норм.

В-третьих, процессуальные нормы характеризуются спецификой содержания структуры. Так же, как и нормы материального права, они имеют трехчленную структуру. Эту позицию разделяют почти все ученые-процессуалисты, рассматривающие структуру процессуальных норм. Однако при характеристике каждой структурной части в отдельности многие ограничиваются аналогией с нормами материального права. Между тем особенность диспозиции процессуальной нормы характеризуется особенностями предписаний процессуальных норм, о которых ранее говорилось. Не менее специфичны гипотеза и санкция процессуальной нормы.

В гипотезе процессуальной нормы обстоятельства, условия, при наличии которых реализуется норма, характеризуются прежде всего тем, что они определены содержанием и проявлением в данный момент применяемой нормы материального права. В качестве общих гипотетических условий процессуальной нормы могут выступать факты, связанные либо с реализацией диспозиции нормы материального права, либо с разрешением нормы материального права и соответственно с реализацией ее санкций. Именно обстоятельства правоприменительного процесса составляют основное содержание гипотезы процессуальных норм. Это общее требование для всех процессуальных норм, а конкретные стадии применения нормы материального права служат частными гипотетическими условиями конкретной процессуальной нормы. Таким образом, норма материального права как бы «присутствует» в гипотезе процессуальной нормы, определяя по мере своей реализации ее частные условия.

Санкция процессуальной нормы представляет собой указание на невыгодные последствия, создаваемые государственным принуждением в случае невыполнения предписания, содержащегося в ее диспозиции. Производная природа процессуальных норм определяет специфику их санкций, которые прежде всего выражаются в таком последствии, как отмена правоприменительного акта, принятого в нарушение данной процессуальной нормы. Иногда санкция процессуальной нормы может выражаться в признании недей-

176


>>>177>>>

ствительными, юридически ничтожными действий, не соответствующих требованиям диспозиции нормы. Такая санкция содержится, например, в п. Б ст. 221 ГПК РСФСР, устанавливающей, что двукратная неявка сторон без уважительных причин влечет за собой оставление иска без рассмотрения.

Одной из специфических особенностей процессуальных норм является то, что они тесно связаны с различными приемами и способами, используемыми органами государства при осуществлении своих полномочий. Нельзя представить работу следователя, который, руководствуясь нормами уголовно-процессуального права, мог бы обходиться при проведении предварительного следствия без разнообразных приемов и способов криминалистической техники или без соблюдения определенных требований составления следственных документов. Нельзя также представить правотворческий процесс без органического соединения правил процедурного характера с соответствующими приемами и способами обработки проектов нормативных актов, непосредственно относящимися к вопросам языка, структуры нормативных актов и т. д. Именно такая органическая связь процедурно-процессуальных правил с правилами организационно-технического характера, вероятно, и послужила основанием, главным образом в сфере правотворчества, для объединения их в одну общую категорию — «правила законодательной (юридической) техники».

Особенно ярко это проявляется при определении самого предмета законодательной (юридической) техники. Так, одни авторы включают в него не только приемы и способы наиболее рационального составления квалифицированного изложения проектов нормативных актов, но и систему правил, регламентирующих весь процесс отдельных стадий правотворчества (например, стадии согласования, получения виз и предварительного обсуждения проекта). Другие понимают под законодательной техникой совокупность исключительно технических приемов и средств, относящихся к способам изложения юридических предписаний, формулирования отдельных норм и построения нормативных актов в целом, т. е. сужают ее предмет. В то же время они предлагают расширить сферу использования этих приемов, распространить их действие не только на правотворчество, но и на правоприменительную деятельность с соответствующей заменой термина «законодательная техника» обобщенным названием «юридическая техника». Например, О. А. Красавчиков считает юридическую технику определенной совокупностью нематериальных средств, используемых в процессе выработки законов и иных нормативных актов, приговоров, судебных решений и других актов применения права, и подразделяет ее на три вида: правотворческую юридическую, правоприменительную  юридическую  и   правоосуществительную  юридическую тех-

177


>>>178>>>

нику37. Однако в дальнейшем он неоправданно сужает содержание правоприменительной техники указанием только на технику оформления документов.

В обобщенном и конструктивно более определенном виде раскрывает понятие юридической техники С. С. Алексеев. Он прежде всего предлагает разграничивать в юридической технике два основных элемента: технические средства и технические приемы. Далее автор отмечает, что по своему содержанию технико-юридические средства и приемы могут иметь ряд разновидностей. Особа существенны следующие из них: а) средства изложения содержания юридических предписаний (терминология, нормативное изложение, юридические конструкции); б) приемы формулирования отдельных норм или положений правовых актов (абстрактный или казуистический метод изложения и др.); в) средства и приемы построения правовых актов в целом (деление на разделы, статьи и др.). Кроме того, существенным моментом в соображениях С. С. Алексеева является то, что он подразделяет юридическую-технику на два вида: законодательную (правотворческую) технику и правоприменительную технику обработки индивидуальных актов38.

Все это верно, но ни один из авторов не выделяет технико-юридические нормы, имеющие социальное и юридическое значение^ и чисто технические правила. \По нашему мнению, многие нормы, приемы и способы, объединяемые термином «юридическая техника», характеризуются главным образом отношением участников правотворческого и правоприменительного процессов не между собой (т. е. не в социальном аспекте), а к обрабатываемому проекту нормативного или ненормативного акта как к предмету (и результату) особой разновидности общественного труда. В таком случае они не имеют социального, а тем более правового значения и являются чисто техническими правилами. Это отличает их от правовых технических правил, регламентирующих социальные связи (организационные отношения), которые складываются между участниками правотворческого и правоприменительного процессов по поводу выработки, обсуждения, принятия и опубликования соответствующих правовых актов. Все технико-юридические правила, приемы и способы как правового, так и неправового значения подразделяются на правила правотворческой (куда законодательная техника входит лишь составной частью) и правила правоприменительной техники.

Организационно-технические правила обобщаются и соответствующим образом закрепляются и в других сферах правовой деятельности органов государства. Например, правила обработки правовых документов содержатся в инструкциях по делопроизводству, устанавливаемых соответствующими   министерствами   и ве-

178


>>>179>>>

домствами, криминалистические правила проведения различных следственных действий — в законах, а также инструкциях, принимаемых Прокуратурой СССР и министерствами внутренних дел СССР и союзных республик.

Уже накоплен теорегический и практический материал для того, чтобы выделить изучение вопросов юридической техники в специальную юридическую науку. Профессиональные знания юриста нужны не только тогда, когда необходимо применить закон, восстановить нарушенное право, привлечь к ответственности виновного, но и тогда, когда дело связано с разработкой нормативных актов, от совершенства и качества которых во многом зависит эффективность правового регулирования в целом.

Сейчас уже предпринимаются некоторые шаги в этом направлении: в новую программу курса теории государства и права включен специальный пункт о юридической технике. В дальнейшем необходимо изучать юридическую технику в качестве самостоятельной дисциплины и вести научные исследования в данном направлении. Это не исключает изучения специфических вопросов юридической техники в каждой юридической науке и учебной дисциплине.

Итак, значение процессуально-правовых норм как в правотворчестве, так и в правоприменении состоит в совершенствовании деятельности различных органов и организаций, участвующих в сфере управления обществом. Процессуальное урегулирование этой деятельности обеспечивает проведение незыблемых начал социалистической законности, повышает ответственность в государственной работе, укрепляет государственную и общественную дисциплину и одновременно является способом привития должностным лицам навыков высококвалифицированной и эффективной организаторской работы.


>>>180>>>

ПРИМЕЧАНИЯ

В тексте указываются том и страница следующих собраний сочинений! Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Ленин  В.  И.   Поли.  собр.  соч.

Глава I

1  См.: Самощенко И. С, Фарукшин М. X.   Ответственность по советскому законодательству.  М.,   1971.

2  См.: Самощенко И. С. Понятие правонарушения. М.,   1963.

3  См.: Зражевская Т. Д. Ответственность по советскому государственному праву.  Воронеж,   1980, с.   10,   12.

4  См.: Голунский С.  А.,  Строгович М.  С.  Теория государства   и права. М.,   1940,  с.   54—56.

6 См.: Основы теории государства и права/ Под ред. Н. Г.   Александрова. М.,  1963, с. 52.

6   В принципе такой позиции придерживается и С. С.  Алексеев,   который выделяет в механизме правового регулирования в качестве обособленных правовых форм  правотворчество и  правоприменительную деятельность. Последнюю, в частности, он раскрывает как единый комплекс, включающий в себя и юрисдикцию и позитивную деятельность (см.: Алексеев С.  С. Общая теория права. М., 1982, т. 2, с. 29—30,   317—350).

7  См.: Юсупов В. А. Право и советское государственное управление. Казань,   1976.

8  См.: Шахов И. Б. Основные принципы контрольного процесса.— В кн.: Процессуальные вопросы повышения эффективности правового регулирования   социалистических   общественных   отношений.   Ярославль,    1981, с. 58—62.

8 Например, в содержательной и интересной работе Б. В. Дрейшева о правотворчестве в государственном управлении, в разделе, специально названном «Правотворчество как правовая форма государственного управления», вообще не приводится ни одного аргумента в пользу доказательства юридического характера правотворчества. Автор ограничился описанием общих положений о природе государственного управления и указанием на то, что правовая природа правотворчества обусловливается особенностями издания нормативных актов (см.: Дрейшев Б. В. Правотворчество в советском государственном управлении. М., 1977, с. 21 — 24). По существу так же поступает и М. Л. Якуб, ограничивающийся общим утверждением о том, что процессуальная форма является правовой формой государственной деятельности, специфической ее разновидностью (см.: Якуб М. Л. Процессуальная форма в советском уголовном судопроизводстве. М., 1981, с. 2124). Каких-либо аргументов в доказательство данного утверждения он не приводит. Понятно, что такой вывод мало о чем говорит и далеко не раскрывает действительное содержание юридической   природы правотворчества.

10  См.: Абрамов С. Н. Советский гражданский процесс. М., 1958, с. 52.

11  См.: Васильев  А.   М.   О  правоприменении   и   процессуальном   праве.— В кн.: Проблемы соотношения материального и процессуального права. М., 1980, с. 10, 12. Здесь уместно заметить, что наряду с А. М.  Васильевым возражения, причем далеко не корректные как по форме, так и   по содержанию, относительно широкого  понимания  юридического  процесса высказали  и  другие  авторы этого  издания,   специально   посвященного проблеме соотношения материального и процессуального права и подготовленного на основе материалов обсуждения книги «Юридическая   процессуальная форма: теория и практика» под общей редакцией П. Е.  Нед-

180


>>>181>>>

байло и В. М. Горшенева (М., 1976), которое было организовано  кафедрами   гражданского  процесса   ВЮЗИ  и   МГУ.

 Советский уголовно-процессуальный закон и проблемы его эффективности/Под ред. В. М. Савицкого. М., 1979, с. 46.  Там же,  с.  48.

"  См.

"  См.

к"  См.

и  См.

Там же, с. 58.

Там же, с. 60.

Алексеев С. С. Общая теория права, т. 2, с.  286.

Там же, с. 287.

18 Трудно признать оптимальным решение указанной проблема В. Н. Ско-белкиным, который считает, что все нормы права, определяющие процесс реализации норм материального права, целесообразно называть нематериальными и включать в них организационные, процедурные и процессуальные нормы. Таким образом, в сфере обеспечения реализации трудового права он выделяет организационную деятельность, процедуру и процесс (см.: Скобелкин В. Н. Обеспечение трудовых прав рабочих и служащих. М.,  1982, с. 3—4).

См.

20   СМ.

21   См.

22   См.

23   См.

24   См.

Материалы XXVI съезда  КПСС.  М.,  1981, с. 43.

Неновски  Н.  Преемственность в праве.  М.,   1976.

Бабаев В. К- Советское право как логическая система. М., 1978.

Там же, с.  38.

Развитие цивилистической мысли в СССР. Л., 1977, ч. 1.

Райхер В. К- О хозяйственно-правовой теории.— Сов. гос-во и пра-

во, 1980, № 8, с. 33.

25   Стучка П. И. Тринадцать лет борьбы за революционную марксистскую» теорию права. М.,  1931, с.  125.

26   См.: Зайцев И. М. Хозяйственный спор и арбитражный процесс.— Сов. гос-во и право,  1980, № 1, с. 26—34.

27   Ведомости Верховного Совета СССР,  1979, № 4, ст. 272.

28   Там же,  1978, № 28, ст. 439.

29   Там же, 1980, № 4, ст. 182.

30   Там же,  1980, № 20, ст. 382. si Там же,  1980, № 25, ст. 473.

32   Там же,  1979, 48, ст. 806.

33   См.:  Ким А. И. Социалистическая законность в организационной деятельности местных Советов депутатов трудящихся. Томск, 1961, с.   17.

34   См.:  Бабаев   В.    К.   Советское   право   как   логическая   система;    Васильев А. М. Правовые категории. М., 1976; Жеребкин В.  Е. Логический анализ  понятий  права.   К., 1976;   Керимов Д. А.   Общая теория  права: предмет, структура, функции. М., 1977.

35   Васильев А. М.  Правовые категории,  с.  36.

36   См.: Алексеев С. С. Общая теория права, т. 2, с. 297.

37   См.:  Рузавин Г. И. Научная теория. М., 1978, с. 7—8.

38   См.:  Алексеев С. С. Общая теория права, т. 2, с. 2430.

39   Материалы  XXVI  съезда   КПСС,  с.   64.

40   Ведомости Верховного Совета СССР, 1979, № 17, ст. 866.

41   См.:  Гуреев П. П., Лазарев Л. В.  Регламент Верховного Совета СССР.— Сов. гос-во и право, 1979, № 11, с. 5.

42   См.:  Поленина  С.   В.  Социальные  аспекты законодательной деятельности.— Сов. гос-во и право, 1981, № 11, с.   9.

43   См.:  Рабинович П.  М.  Упрочение законности — закономерность социализма. Львов, 1975; Дюрягин И. Я- Применение норм советского  права: теоретические  вопросы.  Свердловск,   1973,   с.  8.

44   Ведомости Верховного Совета СССР, 1980, № 20, ст. 371.

45   Там же, № 36, ст. 736.

48 Там   же,   1978,   28,   ст.   439.

181


>>>182>>>

Л1   Там же,   1979,  № 28,  ст.  479.

4S   Там   же,   1980,   № 25,   ст.   473.

49   Там же,   1979, № 49, ст. 806.

450   Там  же,    1980,   № 28,  с.   424.

41   Там же,   № 4, ст. 66.

52   Там же,   1979, № 4, ст. 63.

63   Там же,   1980,  № 27,  ст.  526.

54   Там же,   1979,    17, ст. 273.

55   Там же,   1978,  № 28, ст.  441.

56   Там же,   ст.  436.

57   Там же,   1979, № 49, ст. 840.

58   Там  же,   ст.   842. -8   Там же,   ст.  816.

Глава II

1   Материалы  XXVI  съезда   КПСС,  с.   64.

2   Андропов 10. В. Избранные речи и статьи. 2-е изд. М., 1983, с. 218.

3   См.: Общая теория права/Под ред. И. С. Самощенко и С. Н.   Братуся. Л.,   1974, с. 434.

4   Лукашева Е. А. Социалистическое правосознание и законность. М., 1973, с.  27.

6 См.: Строгович М. С. Некоторые вопросы социалистической законности.— В кн.: Вопросы советского государства и права. М., 1957, с. 269— 271.

6   Самощенко И. С. Охрана режима законности. М., 1960, с. 14.

7   См.: Марксистско-ленинская общая теория государства и права. Социалистическое  право.  М.,   1973,  с.   115.

8   Рабинович П. М. Упрочение законности — закономерность социализма, с. 54.

9   См.:  Алексеев С.  С.  Проблемы теории права. Свердловск,   1972,   т.   1,7 с.  113.

а-0 См.: Алексеев С. С. Общая теория права. М., 1981, т. 1, с.   230.

11   Материалы Пленума Центрального Комитета КПСС,  10 апреля   1984 г. М.,  1984, с.  13.

12   См.: Борисов В. В. Правовой порядок развитого социализма. Саратов, 1977.

13   См.: Материалы XXIV съезда КПСС. М., 1971, с.   317.

14   См.: Проблемы соотношения материального и   процессуального   права. М.,  1980, с. 3—6.

I6 См.: Самощенко И. С, Фарукшин М. X. Указ. соч., с.   158159.

16   См.:  Карев Д. С. Возбуждение и расследование уголовных дел. М., 1967, с.   128.

17   См.: Уголовно-процессуальный кодекс Украинской ССР:   научно-практический комментарий. К.,  1978,  с.   17.

is Ведомости Верховного Совета СССР, 1979, №   40, ст. 384.

19   См.: Советский уголовный процесс/Под ред. М. А. Чельцова'. М.,   1962, с.    19.

20  См.: Проблемы  совершенствования   советского  законодательства.  М., 1976, с. 209—213.

21   См.:  Кудрявцев В. Н. Правовое поведение: норма и патология.  М., 1982, с.   228.

22   См.: Селивон  Н.  Ф.   Контрольная  функция  местных Советов  народных депутатов.   К.,   1980.

23   См.: Шакарян М. С, Сергун А. К. К вопросу о теории так  называемой «юридической процессуальной формы».— В кн.: Проблемы соотношения материального  и  процессуального  права,   с.   70.

.182


>>>183>>>

24   Основин В. С. Процессуальные отношения в советском государственном' праве.— Сов.  гос-во и  право,   1982, № 8,  с.   11.

25   См.:  Боннер А. Т. К. Маркс о соотношении права и процесса.— Правоведение,   1978, № 4.

26   Основин В. С. Указ. соч., с. 12.

27   Бабаев В. К. Советское право как логическая система, с. 23.

28   См.:   Черданцев А. Ф. Юридические конструкции и их роль в науке и прак* тике.— Правоведение,   1972,   № 3,   с.   12.

29   Бабаев В. К. Советское   право как логическая система, с.   118.

30   См.:  Там же, с. 118.

31   См.:  Актуальные проблемы юридического процесса в общенародном государстве. Ярославль,  1980, вып. 2, с. 2627.

32   См.: Актуальные проблемы юридического процесса в общенародном государстве. Ярославль,  1979,   вып.  1, с.   45.

33   Зеленецкий В. С. Структура советского уголовного процесса.— Проблемы правоведения,   1981,   вып.   42,  с.   105.

34   Там же.

35   См.: Юридическая   процессуальная   форма..,   с. 117.

36   См.: Там  же.

37   См.:  Курс советского гражданского процессуального права. М., 1981, т. 1, с. 200—201.

38   См.:  Сорокин  В.  Д.  Советское  административно-процессуальное  право. Л.,  1976, с. 38—39.

39   См.: Элькинд П. С. Цели и средства их достижения в  уголовно-процессуальном праве. Л.,   1976.

40   Афанасьев В. Г. Системность и общество. М., 1980, с. 35.

41   Афанасьев В. Г. Научное управление обществом. М., 1973, с. 302.

42   См.:  Сырых В. М. Метод правовой науки: основные элементы, структура. М.,   1979,  с.   108.

43   Афанасьев В.  Г. Системность и общество, с. 43.

Глава III

1  См.: Поволоцкий Л. И., Лисковец В. А., Соминский А. С. Дела  особого-производства. М., 1948, с. 32.

2  См.:  Сахаров П. Д. Землеустроительный процесс в СССР. М., 1968, с. 17.

3  См.:  Салищева Н. Г. Административный процесс в СССР. М., 1964, с. 89.

4  См.: Там же, с. 12; Салищева Н. Г. Гражданин и административная юрисдикция  в  СССР.   М.,   1970,   с.   29.

5  См.: Лучин В.   О.   Процессуальные  нормы в советском  государственном праве.   М.,   1976,   с.   69—96.

6  См.: Салищева  Н.   Г.   Административный   процесс  в  СССР.

7  См.: Шергин А. П. Административная юрисдикция. М.,  1977, с. 92103.

8  См.: Юридическая   процессуальная   форма..,   с. 149.

9  См.: Иконицкая И. А., Краснов Н. И. Процессуальные вопросы советского земельного   права.   М.,    1975,   с.   5758;   Юридическая   процессуальная форма.., с.  215;  Юсупов В.  А. Правоприменительная деятельность органов   управления.   М.,   1979,   с.   34.

10  См.: Иконицкая И. А., Краснов Н.  И.  Указ. соч., с. 57.

11  См.: Сахаров П. Д. Землеустроительный процесс в СССР, с.  15.

12  См.: Юридическая   процессуальная   форма..,   с.   151 152.

13  См.: Гукасян Р. Е. Соотношение материального и процессуального права — важная   проблема   юридической   науки   на   современном   этапе.— В   кн.-Вопросы  развития  и  защиты  прав  граждан.   Калинин,   1977,  с.   13.

14  См.: Шергин А.  П.  Указ.   соч.,  с.  90—91.

15  См.: Сталев   Ж-   Българско   гражданско   процесуально   право.   София. 1965,   с.   26—32.

183


>>>184>>>

16   В порядке постановки неразработанной проблемы вопросы природы и особенностей процессуальных правоотношений затронуты,  пожалуй, только в труде венгерского ученого И. Сабо (см.: Сабо И. Основы теории права. М.,  1974, с. 52—68).

17   См.:   Щеглов   В.  Н.  Гражданское   процессуальное   правоотношение.  М., 1966;  Сорокин В.  Д.  Административно-процессуальное право.  М.,   1972; Божьев   В.   П.   Уголовно-процессуальные    правоотношения.    М.,    1975; Дрейшев Б. В. Правотворческие отношения в советском государственном управлении.  Л.,   1978; Елисейкин П. Ф.  Предмет судебной деятельности в советском гражданском процессе. Автореф. дис. ...д-ра юрид. наук. Л., 1974.

18   См.: Козлов Ю.   М.  Управление народным  хозяйством СССР:  сущность, функции, методы. М.,  1969, ч.   1; Явич Л. С. Право развитого социалистического общества: сущность и принципы. М., 1979; Коваль Л. В. Адми-нистративно-деликтное  отношение.   К-,   1979;   Курс  советского гражданского процессуального права, т.  1; Мельников А. А, Советский гражданский   процессуальный   закон.   М.,    1973.

19   См.: Дюрягин И.  Я- Право и управление. М.,   1981, с.  96.

20   См.: Мельников  А.   А.   Указ.  соч.,   с.   1!7.

21   См.: Марксистско-ленинская общая теория государства и права. Социалистическое    право,    с. 501538.

22   См.: Алексеев С. С. Общая теория права, т. 2, с.  165.

23   См.': Афанасьев В.   Г.  Системность  и  общество,  с.   109.

24  См!': Петров Г. И. Советские административно-правовые отношения. Л., 1972,  с.   105.

26 См.: Щеглов В. Н. Гражданское процессуальное правоотношение, с. 29—30.

26   См!' Теория  государства  и  права/Под  ред.   А.   И.  Денисова.  М.,   1980,

с.  331.

27  См.: Мельников А. А.  Указ. соч., с.   124—125.

28   Чхиквадзе В.   М.   Государственная  демократия  и  законность.  М.,  1977,

с.   165.'

29  См.: Марксистско-ленинская общая теория государства и права. Социалистическое   право,   с.   520.

30   Алексеев С. С. Общая теория права, т. 2, с.  114.

81   См ■ Александров Н. Г. Законность и правоотношения в советском обществе.   М.,   1955,   с.   108.

82   См.: Теория  государства   и   права,   с.   327.

33   См.: Алексеев С. С. Общая теория права, т. 2, с.  125126.

34   См.: Марксистско-ленинская   общая теория государства и права. Социалистическое право, с. 520; Коваль Л. В. Административно-деликтное отношение,   с.   22.

85 См.: Советский уголовно-процессуальный закон и проблемы его эффективности,  с.   148149.

36   См.: Правопорядок и правовой статус личности в развитом социалистическом обществе в свете Конституции СССР 1977 г. Саратов, 1980, с. 210.

37   См.: Алексеев С. С. Общая теория права, т.  1, с. 276280.

38  См.: Там   же,   с.   276—277.

89 См.- Братусь С. Н. Юридическая ответственность и законность: очерк теории.   М.,   1976,   с.   102—103.

*° См.: Чечина Н. А., Элькинд П. С. Об уголовно-процессуальной и гражданской ответственности.— Сов. гос-во и право,  1973, № 9, с. 3341.

41   См.: Элькинд П. С. Цели и средства их достижения.., с.  101,  104.

42   См.: Щеглов В. Я. Гражданское процессуальное правоотношение, с. 21—22.

43  См.: Алексеев С. С. Общая теория права, т. 2, с.  154163. " См.: Там    же,    с.    162.

См.: Там  же.

184


>>>185>>>

 

Б9

См.: Коваль Л.  В.  Административно-деликтное отношение,  с.  100. См.: Божьев В.  П.  Указ.  соч., с.   139; Дрейшев Б. В. Правотворчество в  советском   государственном   управлении,   с.   37. См.: Дюрягин  И.  Я-  Право и управление,  с.   106.

См.: Строгович М. С. Курс советского уголовного процесса. М., 1968, т.   1,  с.  33.

См.: Божьев В.  П. Указ. соч., с.   142. См.: Дюрягин  И.  Я-  Право и управление,  с.   105.

См.: Щеглов В. Н. Субъекты судебного гражданского процесса. Томск, 1979,  с.  57.

См.: Зейдер Н. Б. Гражданское процессуальное правоотношение. Саратов,  1965, с. 54.

См.: Алексеев С. С. Общая теория права, т. 2, с. 157. См.:   Там же, с.  166.

См.: Вопленко Н.  Н.  Ошибки  в  правоприменении:  понятие  и виды.— Сов. гос-во и право,  1981, № 4, с. 38. См.: Алексеев С. С. Общая теория права, т. 2, с. 167. Впервые термин «юридический состав» был предложен О.   А.   Красавчи-ковым и теперь используется многими авторами (см.: Коваль Л. В. Административно-деликтное   отношение;   Исаков   В.   В.   Фактический   состав в  механизме  правового  регулирования.   Саратов,   1980;   Алексеев  С.   С. Общая теория права, т. 2, с.   178187).

См.: Курс советского гражданского процессуального права, т.  1, с. 192; Мельников А.  А.  Указ.  соч.,  с.   ПО111. См.: Мельников А.  А. Указ. соч., с. 90.

См.: Ринг М. П. К вопросу о гражданских процессуальных отношениях.— Учен. зап. ВИЮН,  1963, вып.  16, с. 54—56.

В. Б. Исаков прямо указывает, что в процессе правового регулирования материальные и процессуальные факты выступают как единая фактическая система: «Движение материального состава зависит от развертывания обслуживающей его процедурно-процессуальной подсистемы. Но возникновение процессуального отношения препятствует дальнейшему развитию состава» (Исаков В. В. Указ. соч., с. 5).

См.: Советский уголовно-процессуальный закон и проблемы его эффективности,  с.   90.

См. См.

суального права. М.,   1967, с. 33.

См. См. См.

В кн.: Проблема защиты субъективных прав и советское гражданское судопроизводство.   Ярославль,   1979,   с.   9399.

См. соч См. См.

73

И

76

N

7Т

См. См. См. См.

См. См.

Мельников А. А.  Указ. соч., с. 32.

Элькинд  П.   С.   Толкование  и   применение  норм  уголовно-процес-

Алексеев С. С. Общая теория права, т. 2, с. 174.

Чечина Н. А. Норма права и судебное решение. Л., 1962, с. 22.

Козлов А. Ф. Предметные полномочия суда первой    инстанции.—

Алексеев С. С. Общая теория права, с. 177178; Исаков В. В. Указ. с.  28—29.

Халфина Р. 0. Общее учение о правоотношении. М., 1974, с. 289. Красавчиков  О.   А.   Юридические факты  в  советском  гражданском

праве.  М.,   1958,  с.   85—86.

Алексеев С. С. Общая теория права, с.  175177.

Там же, с.  165.

Исаков  В.   В.   Указ.   соч.,  с.   57.

Горский Г. Ф., Кокорев Л. Д., Элькинд П. С. Проблемы доказательств

в советском уголовном процессе.  Воронеж,  1978, с. 202.

Курс советского гражданского процессуального права, т. 1, с. 347. Фаткуллин Ф.  Н. Общие проблемы процессуального доказывания.

Казань,   1976,   с.   19—20.

185


>>>186>>>

78 См.: Алексеев С. С. Общая теория права, т. 2, с. 336. " См., напр.: Додин Е. В. Доказательства в административном процессе. М., 1973; его же. Доказывание и доказательства в правоприменительной деятельности органов советского государственного управления. Киев; Одесса, 1976; Фаткуллин Ф. Н. Общие проблемы процессуального доказывания и др.

80  См.: Марксистско-ленинская общая теория государства и права. Социалистическое право,  с.  449450; Дюрягин И. Я. Применение норм советского права,  с.  5384.

81   См.: Теория  доказательств  в  советском  уголовном  процессе.  М.,   1973, с.    298;    Советский    уголовный    процесс/Под   ред.    М.    И.    Баженова и Ю.  М.  Грошевого.  К.,   1978, с.   129.

182 См.: Алексеев С. С. Общая теория права, т. 2, с. 336. вз Ведомости Верховного Совета СССР,   1980, № 44, ст. 99.

84  СП   СССР,   1980,   № 16—17,   ст.   104.

85  См.: Советский  уголовно-процессуальный закон  и  проблемы его эффективности,   с.   252.

86   См.: Филиппов     Е.    И.    Общественно-товарищеское      судопроизводство в СССР. Ростов н/Д,  1979, с.  147.

87  Додин Е.  В. Доказывание и доказательства.., с. 68.

88   См.: Фаткуллин Ф.  Н. Общие проблемы процессуального доказывания,

с.   83.

*9 Об анализе суждений по рассматриваемой проблеме см.: Фаткуллин Ф. Н. Общие проблемы процессуального доказывания, с. 8385; Горский Г. Ф., Кокорев Л, Д., Элькинд П.  С.  Указ.  соч., с. 221—223.

40 См.: Теория доказательств в советском уголовном процессе, с. 494; Фат- ' куллин Ф. Н. Общие проблемы процессуального доказывания, с. 85.

81  См.: Додин Е.  В.  Доказывание и доказательства.., с.   103.

82   Эйсман  П.   А.   Вопросы  структуры   и   языка   уголовно-процессуального закона.— Вопр. борьбы с преступностью,  1972, вып.    15, с. 3637.

*3 См.: Советский гражданский процесс/Под ред. А. А. Добровольского и  А.   Ф.   Клейнмана.  М.,   1980,   с.   141.

*4 См.: Алексеев С. С. Общая теория права, т. 2, с. 325. -

1)6 См.: Фаткуллин Ф. Н. Общие проблемы процессуального доказывания, с.  94—95.

т См.: Кузнецов И. П., Панюшкин В. А. О некоторых понятиях уголовно-процессуального доказывания и развитие его процессуальной формы. Воронеж,   1979.

•' См.: Бабаев  В.   К.   Логико-юридическая   природа   правоприменительных актов.— В кн.: Юридические гарантии применения права и режим социалистической законности в СССР.  Ярославль,   1977, с.  19. !'8 См.: Алексеев С.   С.   Общая теория  права,  т.  2,  с.   194. 99 См.: Лукич Р.  Методология права. М.,   1981, с.  285—287.

100  См.: Бабаев В.  К.   Логико-юридическая природа правоприменительных актов, с.   19.

101   См.: Процессуальные   акты   предварительного   расследования:   примерные образцы.  М.,   1972, с.  5.

102   См.: Курс советского  гражданского  процессуального  права.  М.,   1981, т.  2, с.   197.

103   См.: Дюрягин И.  Я-  Право и управление, с.   III.

104   Мельников А.   А.   Указ.  соч.,  с.   128.

105  См.: Лазарев В. В. Эффективность  правоприменительных  актов. Казань, 1975,   с.  51—89.

100 См.: Марксистско-ленинская общая теория государства и права. Социалистическое право, с.  456458.

186


>>>187>>>

107 См.: Тамаш А. Судья  и общество:  диалектика  правосознания и правоприменения. М.,  1980, с. 47. 109 См.: Процессуальные  акты   предварительного  расследования,   с.   6.

109  См.: Там  же,  с.  7.

110   Алексеев С. С. Общая теория права, т. 2, с. 347.

111   См.: Тамаш  А.   Указ.   соч.,   с.   78.

112  См.: Процессуальные акты предварительного расследования.., с. 9.

113  См.: Там  же,  с.  5.

114  См.: Коваль Л. В. Административно-деликтное   отношение, с.  184185. 116 См.: Сахаров П.  Д.  Землеустроительный процесс в СССР, с.  44.

116 См.: Гражданский   процессуальный   кодекс   Украинской   ССР:   научно-практический  комментарий.   К.,   1979,  с.   408.

Глава IV

1  См.:   Жогин  Н.  В.,   Фашкуллин  Ф.   Н.   Предварительное  следствие.  М.г 1975, с. 3340; Советский уголовный  процесс.   К., 1978, с. 12.

2  См.: Пучинский В. К. Подготовка гражданских дел к судебному разбирательству. М.,  1962, с. 3941; Советский гражданский процесс/Под ред.. М.   А.   Гурвича.  М.,   1975,  с.  9.

3  См.: Абрамов С.  Н. Советский гражданский процесс. М.,   1952, с.   17.

4  См.:   Советский   гражданский     процесс/Под   ред.    К.   И.     Комиссарова-и В.  М.  Семенова.  М.,   1978,  с.   15.

6 См.:   Осипов  Ю.   К.   Подведомственность  юридических   дел.   Свердловск^ 1973,  с.   77.

6  См.: Советский уголовный процесс/ Под ред. М. А. Чельцова, с. 75.

7  См.: Советский уголовный процесс/Под ред. Б. А. Викторова и В. Е. Чу-гунова. М.,  1973, с. 43.

8  См.: Васильев А. В. Правотворчество в советском социалистическом обществе.  Автореф.  дис.   ...  канд.  юрид.  наук.  Л.,   1972;    Шебанов А.  Ф. Формы социалистического права.  М.,   1968,  с. 7374.

9См.: Дрейшев  Б.   В.   Правотворческие  отношения  в  советском  государственном   управлении,   с.    113173.

10  См.:  Лунев А. Е. Теоретические проблемы государственного управления. М.,   1974, с.   113—117.

11  См.: Салищева Н. Г. Административный процесс в СССР, с.  48;  Бондарен-ко Г. П. Адшшстративна вЦповщзльшсть в СРСР. Льв1в,   1975, с.   114.

12  См.: Арбитражный процесс в СССР. М.,   1973, с.  44—60.

13  См.: Побирченко И. Г.   Хозяйственная   юрисдикция.   К.,  1973;   его   оке. Разрешение хозяйственных споров и защита хозяйственных прав.— В кн.: Хозяйственное процессуальное  законодательство.   К.,   1976;  Абова Т. Е. Хозяйственный процесс — порядок защиты хозяйственных прав.— В кн.: Теоретические проблемы хозяйственного права. М., 1975.

14  См.: Сахаров П.  Д.  Землеустроительный процесс в СССР,  с.  43.

15  См.: Никишюк П.  С.   Наследственное  право  и   наследственный  процесс: проблемы теории  и  практики. Кишенев.   1973, с. 1417.

16  См.: Дрейшев Б. В. Правотворчество в советском  государственном управлении, с. 67141; Юсупов В. А. Право и советское государс1венное управление,  с.  35—100.

17  См.: Тармаш А. Указ. соч., с. 49—56; Нашиц А. Правотворчество: теория и законодательная техника. М.,  1974, с. 96.

18  См.: Словарь русского языка/Под ред.  С.  П.  Обнорского. 3-е изд.  М., 1953,  с.  704;  Юридичний словник/За ред.   Б. М.   Баб1я,  В.  М.   Коре-цького.   К.,   1974,  с.  738.

*• См.: Козлов Ю. М. Управление народным хозяйством СССР.., ч. 1, с. 101; Коваль Л, В. В1дпов1дальшсть за адмшстративн! правопорушення. К., 1970,  с.   100.

187


>>>188>>>

*° См.: Слезингер Э. Рациональная организация и механизация управленческого труда. М., 1966, с. 73; Сахаров П. Д. Землеустроительный процесс   в  СССР,   с.   75.

21  См.: Осипов Ю. К. Элементы и стадии применения норм советского гражданского   процессуального   права.— Проблемы   применения   норм   гражданского процессуального права,   1976,  вып.  48, с.  29.

22  См.: Дрейшев Б. В. Правотворчество в советском государственном управлении, с. 57.

23  См.: Александров Н. Г. Общая теория советского права. М., 1966, с. 24; Дюрягин И. Я- Применение норм советского права.., с. 76.

24   Осипов Ю. К. Элементы и стадии .., с. 30—31.

25  См.: Советский гражданский процесс/Под ред. М. А.  Гурвича, с. 5; Советский гражданский процесс/Под ред. К. И. Комиссарова и В. М. Семенова, с. 16.

26  См.: Гражданский процесс/Под ред. Н. А. Чечиной и Д. М. Чечот. М., 1968,   с.   27;   Советское    гражданское    процессуальное   право/Под  ред. К. С. Юдельсона. М..  1965, с. 24—25,

27  См.: Бондаренко Г. П. Указ. соч., с.  114146.

28  См.: Артюкин Н. Е. Содержание и форма. М.,  1955, с. 4.

Диалектический материализм/Под   ред.   А.   В.   Богданова.   Минск,   1969,

с.  248. 30 Диалектический материализм/Под ред. А. П. Шептулина, М., 1975, с. 248.

81  Там  же.

82  См.: Там же,  с.  249.

83  См.: Алексеев С.  С.  Общая теория права, т.  2,  с.  330; Дюрягин И. Я-Применение норм советского права.., с.  51; Лазарев В.  В.  Применение советского   права.   Казань,   1972,   с.   39.

3* См.: Александров Н. Г. Применение норм советского социалистического права. М., 1958, с. 9; Теория государства и права, с. 433; Ткаченко Ю. Г. Нормы советского социалистического права и их применение. М., 1955, с. 27.

86 См.: Михаляк А. С. Применение социалистического права в период развернутого строительства коммунизма. М., 1963, с. 42; Недбайло П. Е. Применение   советских   правовых  норм.  М.,   1960,  с.  223.

*Р См.: Марксистско-ленинская общая теория государства и права. Социалистическое  государство,  М.,   1972,   с.   448449.

37 См.: Алексеев С. С. Общая теория права, т. 2, с. 330.

88 См.: Дюрягин Я. Я-  Применение   норм   советского права..,    с. 79.

39 См.: Сгпарченко Л. А. Логика в судебном  исследовании.  М., 1958, с. 224.

*° См.: Дюрягин И. Я-  Право и управление, с. 94.

u См.: Бро Ю. Н. Проблемы применения советского права. Иркутск, 1980, с.  23.

42   См.: Лазарев В.  В.  Применение советского права,  с.  63.

43   Пиголкин А. С. Толкование нормативных актов в СССР. М., 1962, с. 21.

44  См.: Там же, с.   1417.

45   См.: Элькинд П.   С.  Толкование  и   применение  норм    уголовно-процессуального права, с. 64.

*• См.: Колотое Н. Г. Принятие решения как стадия процесса применения норм права. Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Свердловск, 1980, с.  11.

47   См.: Там же, с. 9.

48   См.: Кондаков Н.  И.  Логический словарь-справочник. М.,   1975, с.  578, 48 См.: Галкин Б. А. Советский уголовно-процессуальный закон. М.,  1962.

с.  76,  82. 60 Кокорев Л.   Д.   Участники  правосудия  по  уголовным  делам.   Воронеж,

1971,  с.  24. 81 Шпилев В. А. Участники уголовного процесса. Минск, 1980, с. 30.

188


>>>189>>>

*2 Зеленецкий В. С. Возбуждение государственного обвинения в советском уголовном   процессе.   X.,   1979,   с.   35.

88  См.: Мотовиловкер Я.  О.   Вопросы теории уголовного процесса.  Томск, 1971,  с.   106.

84 См.: Зеленецкий В. С.  Возбуждение государственного обвинения.., с. 38.

86 См.: Курс советского гражданского процессуального права, т. 2, с. 74; Советский гражданский процесс/Под ред. К. И. Комиссарова и В. М. Семенова, с. 204.

66  Словарь русского языка/Под ред. С.  Н.  Ожегова. М.,   1953, с.   175.

67   Куценко В. И. Социальные задачи как категория исторического материализма.   К.,   1982,   с.   187.

*8 См.: Зеленецкий В. С.  Возбуждение государственного обвинения.., с. 44.

89  См.: Щеглов В. Н. Субьекты судебного гражданского процесса, с. 76.

60 Советский гражданский процесс/Под ред. К. И. Комиссарова и В. М. Семенова,  с.  89.

el Безлепкин Б. Т., Томин В. Т. Иерархия целей и задач в уголовном процессе.— Юридические гарантии применения права и режим социалистической  законности,   1976,  вып.   3,  с.   138140.

62   Гриценко В. М. Цель как форма опережающего отражения действительности.— Учен. зап. кафедр общ. наук вузов Ленинграда. Философия, 1974, вып.   15,  с.   115.

63   См.: Полянский Н. Н. Вопросы истории советского уголовного процесса. М., 1956, с. 46.

64   См.:  Рудаков Ю.   К- Элементы исследования операций  информационного обеспечения систем управления.— В кн.: Исследование истоков экономической   информации.   М.,   1968,   с.   143144.

«б См.: Жогин Н. В., Фаткуллин Ф. Н.  Указ. соч., с. 37—48.

в8 См.: Гальперин И. М., Лукашева В. В. Предание суду по советскому уголовному  процессуальному праву.  М.,   1965, с.  316.

67 Герасимов И.  Г.  Научное исследование. М.,   1975, с.  84.

88 См.: Советский уголовный процесс/Под ред. М. А. Чельцова, с. 9; Эль-кинд П. С. Сущность советского уголовно-процессуального права. Л., 1963,  с.   20.

88 См.: Зеленецкий В. С. Возбуждение государственного обвинения.., с. 32.

70  См.:  Курс советского гражданского процессуального права, т. 2, с. 87.

71   См.: Грошевой   Ю.   М.   Проблемы  формирования   судейского  убеждения в  уголовном   судопроизводстве.   X.,   1975,   с.   49.

72   Зеленецкий В. С. Возбуждение государственного обвинения.., с. 105.

73  См.: Лупинская П. А. Решения в уголовном судопроизводстве. М., 1976, с.   30,   31.

74   См.: Колбая Г. Н. Эффективность прокурорского надзора за соблюдением законности в суде.— Сов. гос-во и право,  1970, № 8, с.  118.

16 Фаткуллин Ф. Н. Вопросы уголовного и уголовно-процессуального законодательства.    Казань,    1979,   с.    17. 78 См.: Зеленецкий В. С. Возбуждение государственного  обвинения.., с. 106.

77   См.: Там   же,   с.    106,    107.

78   См.: Там же, с. 7—27.

78 См.: Советский уголовный процесс/Под ред. И. В. Тырычева, П. А. Лу-пинской и Ф.  Н.  Фаткуллина. М.,  1980, с. 205, 206.

80  См.: Советский    гражданский    процесс/Под   ред.   К. И.   Комиссарова   и В. М. Семенова, с.  15.

81   См.: Абова  Т.  Е.  Указ.  соч., с.  43.

82   См.: Жогин  Н.   В.,  Фаткуллин Ф. Н. Указ. соч., с. 304; Советское гражданское процессуальное право/Под ред. К. С. Юдельсона, с. 238240.

189


>>>190>>>

Глава V

1  См.: Дрейшев Б. В. Правотворчество в советском государственном управлении, с. 5261;  Коренев А. П.  Нормы административного права и их применение. М.,  1978, с. 3—52; Сахаров П. Д. Землеустроительный процесс в СССР, с. 13—49; Шергин А. П. Указ. соч., с. 7—63; Юсупов В. А. Правоприменительная деятельность органов управления,  с.   1835.

2  См.: Горшенев   В.    М.    Некоторые  методологические   проблемы  теории юридического    процесса.— Юридические    гарантии     применения    права и режим социалистической законности в  СССР,   1977,  вып. 4, с. 711.

3  См.:  Тертышников В.   И.  Процессуальная форма  защиты  субъективных прав.— В   кн.:   Вопросы   государства  и   права   развитого социалистического общества. X.,  1975,  с.   121;   Горшенев   В.   М.   О   разновидностях юридическою   процесса.— Актуальные   проблемы юридического процесса в общенародном государстве, 1979, вып. 1,с. 6—9; его же. Природа юридического процесса как комплексной системы.— Там же,   1980,  вып.  2, с. 28.

4  См.: Каленский В. Г. Государство как объект социологического анализа: очерки истории и методологии исследования. М., 1977, с.  131; Марксистско-ленинская  общая   теория   государства   и   права.   Социалистическое государство, с. 273288; Чиркин В. Е. О понятии политического и государственного режимов.— В кн.:  XXIV съезд КПСС и актуальные проблемы демократии и законности. Свердловск, 1972, вып. 17, с. 1013.

6 См.: Юридичний  словник,  с.  673.

6  См.: Юридический словарь/Под ред. В. Н. Кудрявцева. М., 1956, с. 326— 329.

7  См.:    Краткий    политический    словарь/Под    ред.    Н.    В.     Шишлиной и Л. А. Оникова. М.,  1978, с. 329.

8  См.: Политико-экономический словарь/Под ред. Е. Ф. Борисова, В. А. Жо-лина, М.  Ф. Макарева.  М.,   1972, с.  259—260.

9  См.: Вопленко Н. Н. О понятии и основных чертах процессуальных правоприменительных  производств  и   режимов.— В   кн.:   Процессуальные вопросы  повышения  эффективности  правового  регулирования социалистических  общественных  отношений.   Ярославль,   1981,  с.   1314.

10  См.: Васильев А. М. Правовые категории, с. 216226; Лунев А. Е. Указ. соч., с. 26; Явич Л. С. Указ, соч., с. 25—42.

11  См.: Явич  Л.   С.   Указ.   соч.,   с.   146—147.

12  См.: Аппарат управления социалистического государства. М., 1976, ч. I, с. 99102; Борисов Г. А. О нормативном характере принципов, действующих в правовой среде.— В кн.: Вопросы государства и права ргзаитого социалистического общества, с. 2628; Мицкевич А. В. Советское социалистическое  право,  его основные принципы  и система.— Сов.   гос-во  и право, 1975, № 9, с. 128; Яков/lei  Г.   С. Аппарат управления: принципы организации. М.,   1974,  с.   1418.

13  Гильберт Л., Аккерман В.   Основы теоретической логики. М.; Л.,  1947, с.   61—67.

14  См.: Козлов Ю.  М.  Управление народным  хозяйством СССР.  М.,   1971, ч.  2,  с.  61.

15  Шергин  А.   П.   Указ.   соч.,  с.   27.

Глава VI

1  Алексеев С. С. Общие теоретические проблемы системы советского права. М.,   1961,   с.   139.

2  См.:  Чечина  Н.   А.   Нормы  гражданского  процессуального  права   и   их применение.  Автореф. дис.  ... д-ра юрид. наук.  Л.,  1965, с. 5.

3  Элькинд  П.   С.   Сущность   советского   уголовно-процессуального   права, с.   87-88.

190