Электронные книги по юридическим наукам бесплатно.

Присоединяйтесь к нашей группе ВКонтакте.

 


 

 

Халипов В. Ф. Кратология как система наук о власти. М.: Республика, 1999. — 303 с.

Авторакадемик Российской Академии естественных наук и Академии политической науки посвящает монографию актуальной, фундаментальной и одной ич наиболее многообе­щающих тем современности теме власти в ее разнообразных типах, видах и проявлениях. Рассматривается ее организационная и социокультурная роль в судьбах людей, народов, госу­дарств и человечества в целом. Кратология как целостная система наук о власти исследуется в качестве самостоятельной области знания, способной эффективно содействовать властной практике, вступлению мировой цивилизации в качественно новую, демократическую техни­ко-технологическую и информационную стадию своего развития.

Адресуется руководителям различных рангов, парламентариям, сотрудникам органов государственной власти, предпринимателям, политологам, педагогам, всем гражданам, кого интересуют проблемы власти и науки о ней.

Посвящаю памяти отцаХалипова Филиппа Васильевича, погибшего 15 июля 1941 года на Западном фронте.

К читателю

Данная монография является самостоятельным иссле­дованием возможности и необходимости, особенностей и последствий систематизации научных знаний и представле­ний о власти как уникальном феномене в жизни человече­ского общества, фактически не находившем до сих пор должного разностороннего и целостного рассмотрения в отечественной и зарубежной науке.

На основе многолетних концептуально продуманных исследований автор излагает систему представлений, поз­воляющую завершить давно назревшее дело: оформить новую область знаний науку о власти*. Предлагается и ее новое, интернационально приемлемое название кра­тология (от греческих слов kratos власть, сила, могуще­ство, победа и logos учение). При этом показано, что за таким объединяющим названием стоит целый комплекс наук, их совокупность, охватывающая многие области зна­ний о власти.

Автору представлялось крайне важным объяснить, по­чему до сих пор знания о власти, остро нуждавшиеся в сис­тематизированном изложении в рамках единой целостной, фундаментальной науки, тем не менее были разбросаны по целой группе гуманитарных наук. Такое положение конеч­но же препятствовало оформлению самостоятельной нау­ки о власти, умаляло ее роль и тем самым существенно обедняло как теорию и практику властной деятельности, так и науку вообще.

В монографии показано многообразие субъектов вла­сти, обоснована целостная система знаний о власти (базис­ных, специальных и комплексных наук).

* Монография развивает идеи таких книг автора, как: Власть, Основы кра-тологии. М.: Луч, 1995. 304 с.; Введение в науку о власти. М.: TBS, 1996. 380 с.; Власть. Кратологический словарь. М.: Республика, 1997. 431 с.; Халипов В. Ф., Халипова Е. В. Власть. Политика. Государственная служба. Словарь. М.: Луч, 1996.271 с.

3

Субъектами власти выступают народ, различного рода правящие персоны императоры, цари, князья, эмиры и шахи, президенты, главы государств и правительств, а так­же родители, учителя, руководители разного рода и т. д. Носителями и источниками власти являются государства, партии, банки, церковь, общество, общины, семья, деньги и множество других реально действующих субъектов и фа­кторов в жизни человека и человечества.

Не случайно еще в IV в. до н.э. Аристотель говорил о власти господина и науке о власти господина. В том же ве­ке в Китае в "Книге правителя области Шан" особо под­черкивалась роль власти, а в Индии в "Артхашастре" разъ­яснялось значение специализированной науки"учения о государственном управлении". Подчеркнем и тот много­значительный факт, что если в IV в. до н.э. в существовав­ших тогда странах (государствах) осознавалась особая роль государственной власти, то о "политической власти" речи не было нигде. И именно к этим временам восходят истоки необходимости переосмысления места и роли власти и по­литики, осознания сути нынешнего чрезмерного, неоправ­данного усердия в многочисленных политологических рас­суждениях о так называемой политической власти и важ­ности внесения существенных поправок в это далеко не безобидное занятие.

Представляемая читателю книга ставит в центр внима­ния собственно власть. Здесь обстоятельно излагается сис­тема знаний о власти, ее разнообразных областях и отрас­лях (общая кратология, теоретическая, практическая, сравнительная, прикладная, функциональная кратология, частные и другие ее виды), история, социология и филосо­фия власти, педагогика, психология власти, логика и этика власти, а также хотя и образно осмысливаемые, но такие содержательные области, как анатомия и антропология власти, геометрия и физика власти, алгебра и география власти, технология власти и т.д. всего около семидеся­ти областей и отраслей знаний.

Объективно показывается вклад многих отечествен­ных и зарубежных ученых разных веков, затрагивавших эту сферу знаний или подходивших к ней. Оценивается ме­сто и роль кратологии в общей системе современного на­учного знания, ее историческое призвание, интеллектуаль­ная ценность и информационная насыщенность.

В настоящее время многогранный мир власти и много­численных властных явлений описывается в общей слож­ности более чем пятью тысячами терминов и понятий в русском и основных зарубежных языках. Из них около трети понятий образуют ядро кратологической лексики, а в их числе третью часть составляют понятия, ставшие ин-

тернациональными, которые широко и активно использу­ются в различных языках (например, конституция, демо­кратия, диктатура, президент, монарх, парламент, депутат, министр, аристократия, бюрократия, охлократия, техно-кратия, политика, монархия, иерархия, тоталитаризм, ли­дер, император, шах, эмир, спикер, мэр, инаугурация, им-пичмент, регламент, консенсус, реформа, система, кризис, менеджмент, мониторинг и многие другие). Одних наиме­нований первых (властных) лиц в русском языке насчиты­вается около 150, не говоря уже об их предназначении, ро­ли, функциях, полномочиях, правах, качествах.

Книгу отличает не только большой круг теоретиче­ских проблем и их разработка, но и ее деловая, практиче­ская направленность. Она может широко использоваться во властных органах, работниками государственной служ­бы, предпринимателями различных уровней, все более проявляющими интерес к властной сфере, а также педаго­гами высшей школы, аспирантами, студентами, журнали­стами, сотрудниками средств массовой информации.

Весьма показательно, что данная монография может непосредственно способствовать реализации гражданами России их конституционного права участвовать в управле­нии делами государства как непосредственно, так и через своих представителей. Разумеется, монография нуждается в органичном дополнении соответствующими учебными планами, программами, учебниками, хрестоматиями, сло­варями, что позволит успешно способствовать конституи-рованию кратологии как актуальной и перспективной нау­ки. На основе книги может быть предложен курс (спец­курс) кратологии в рамках изучения проблем теории власти, управления, менеджмента и подготовки руководи­телей различного уровня и рангов.

Наконец, необходимо еще раз подчеркнуть, что глав­ную задачу автор видел в том, чтобы активно способство­вать утверждению нового, необходимого для практики на­учного направления, содействовать упрочению и развитию самостоятельной науки о власти, заполнить нишу, достой­ную кратологии. Это особенно важно в условиях, когда процессы эволюции общества, демократизации общест­венной и государственной жизни, возвышения человека, осознания им своих неотъемлемых прав, свобод и обязан­ностей, а также технико-технологические и информацион­ные прорывы рушат былые бастионы уникумов власти­телей, превращают и рано или поздно превратят сферу власти в дело всего народа, всех граждан страны и людей планеты в целом.

Обилие материала, воззрений и идей не позволяет сра­зу выстроить безупречную структуру кратологического

знания, обозреть весь обширный массив властной практи­ки, отобрать наилучшие аргументы, факты, доказательст­ва, доводы, указать оптимальные пути, решения проблем, разработать убедительные прогнозы. Это дело многих ученых и практиков, дело, требующее подлинного творче­ства, высокого профессионализма, дело трудное и слож­ное. Но откладывать его дальше, выжидать и сомневаться уже нельзя.

Выражаю искреннюю благодарность за постоянную помощь в работе своей супруге Валентине Михайловне, дочери профессору Елене Вячеславовне, внуку Вяче­славу. Моя сердечная признательность президенту Россий­ской Академии естественных наук академику О. Л. Кузне­цову и главному ученому секретарю РАЕН академику В. Г. Тыминскому, а также петербургским ученым про­фессорам Л. И. Селезневу, М. А. Василику и А. В. Клюеву за деловые советы и творческое содействие при работе над исследуемой темой.

Глава 1

КРАТОЛОГИЯ КАК НАУКА И ОБЩАЯ СИСТЕМА ЗНАНИЙ О ВЛАСТИ

В жизни и науке всегда рано или поздно приходит пора очередного назревшего шага. Он может оказаться гигантским, величественным или обычным, внешне не очень и приметным, но нужным. Ныне к та­кому шагу и рубежу (а его весомость, роль и последствия будут оцене­ны уже вскоре) мы практически подошли. И как ни странно, как ни уди­вительно, сфера такого шага очень важна и заметна это власть.

1. Необходимость самостоятельной науки о власти

Сегодня нужно сконцентрировать, упорядочить, привести в науч­ную систему знания о власти и сделать их достоянием наших современ­ников во имя более организованной, культурной, цивилизованной, обес­печенной и, как мечталось многим, лучшей, счастливой и свободной жизни. В самом деле, задумаемся.

Власть существует издавна во множестве видов, проявлений и моди­фикаций. Властителей было множество в прошлом и есть в настоящем. Претендентов на эти роли всегда было много и будет еще больше. О власти, властях и правителях написана масса книг, статей, драм, коме­дий, трагедий. Создаются конституции, издаются законы, указы, поста­новления, принимаются декларации, заключаются договоры, провоз­глашаются манифесты, программы и т. д.

Однако собственно самой науки о власти, как таковой, самостоя­тельной современной науки со своей собственной системой представле­ний, понятий, отраслей знаний пока еще все-таки нет. Даже наука о по­литике, которая вошла в нашу жизнь лишь в конце 80-х годов, не может заменить науку о власти. Политика, будучи производной от власти, яв­ляясь ее функцией, характеризуя основные направления деятельности власти, конечно же вправе иметь собственную науку. Но не дело науки о политике (политологии) заслонять и принижать науку о власти. Каж­дому свое. И если всерьез говорить о соотношении и соподчинении областей знаний, то политологию следует расценить как составную часть кратологии, сопутствующую ей, исходящую из ее идей и пред­ставлений.

В свое время немецкий социолог Макс Вебер (1864—1920) в работе "Политика как призвание и профессия" (1919) писал: "Что мы понима-

ем под политикой? Это понятие имеет чрезвычайно широкий смысл и охватывает все виды деятельности по самостоятельному руководству. Говорят о валютной политике банков, о дисконтной политике Импер­ского банка, о политике профсоюза во время забастовки; можно гово­рить о школьной политике городской или сельской общины, о полити­ке правления, руководящего корпорацией, наконец, даже о политике умной жены, которая стремится управлять своим мужем"*.

М. Вебер допускал, что "...политика, судя по всему, означает стремление к участию во власти или к оказанию влияния на распре­деление власти, будь то между государствами или внутри государст­ва между группами людей, которые оно в себе заключает"**. "Кто занимается политикой, тот стремится к власти: либо к власти как средству, подчиненному другим целям (идеальным и эгоистическим), либо к власти "ради нее самой", чтобы наслаждаться чувством, кото­рое она дает"***. Вебер также отмечал, что "главное средство поли­тики насилие"****.

Таким образом, политика дело серьезное, и заниматься ею нуж­но обязательно. Она связана и с властью. Но политике свое, а власти свое.

Санкт-петербургские ученые В. Д. Виноградов и Н. А. Головин, представляя читателю свою книгу "Политическая социология", пишут: "В учебном пособии сделана попытка представить политическую со­циологию как науку, которую интересует взаимовлияние, взаимодейст­вие индивидуумов, социальных общностей, политических институтов по поводу возникновения, распределения и функционирования вла-

Цели своей авторы достигают. В главе III "Власть, ее носители и функции в обществе" они интересно и содержательно характеризуют власть. Но почему же при столь активном, заинтересованном подходе не сделать еще одного шага вперед прямо поставить вопрос о необ­ходимости самостоятельной науки о власти?

А не ставится и не решается этот вопрос среди прочих причин еще и потому, что слишком глубоко внедрили нам в сознание в советские времена преклонение перед собственно политикой политикой пар­тии, перед политической жизнью, политической системой общества. Эти установки, в свою очередь, позволяли выпячивать роль политики и отводить внимание от власти, прежде всего от государственной власти, скрывать такое фактически недемократическое явление, когда реаль­ная власть была сосредоточена не в органах государства, не в органах самой Советской власти, а находилась в руках партии, ее Политбюро.

Теперь же пришло наконец время делать главный упор на власть, и прежде всего власть конституционную, государственную, и науку о вла­сти. Каждому, кто подошел к пониманию роли и значения власти, пора сделать этот назревший шаг вперед.

В "Энциклопедическом социологическом словаре" в статье "Власть" Л. С. Мамут обоснованно отмечает: "Пристальное изучение

* Вебер М. Избр. произв. / Пер. с нем. М.: Прогресс, 1990. С. 644. ** Там же. С. 646. *** Там же. **** Там же. С. 697.

***** Виноградов В. Д., Головин Н. А. Политическая социология: Учеб. пособ. Спб.: Изд-во СП6У, 1997. С. 3-^.

многообразных проблем власти неизменно сопутствует всей истории мировой социально-философской и политико-юридической мысли. В ходе исследования этой проблематики выдвинуты самые различные, нередко конкурирующие трактовки генезиса и природы власти, мето­дики ее анализа, характеристики взаимосвязей с другими общественны­ми явлениями. Разработка цельной развернутой научной теории власти, адекватно описывающей и объясняющей власть во всех ее частях и ас­пектах, продолжает оставаться важной актуальной задачей общество­ведов"*.

Данная книга, а также другие наши публикации в течение послед­них десяти лет предлагают целостную, логично выстроенную и обосно­ванную научную теорию власти. Это и есть убедительный ответ на за­прос времени.

В самом деле, сколь же велик объем назревших теоретических изы­сканий в сфере изучения власти, если только один лишь перечень ти­пов, видов, форм, проявлений феномена власти требует многих стра­ниц. В подтверждение этого мы предлагаем читателю поразмышлять над следующим далеко не исчерпывающим перечнем: власть отца (родителей), общества, государства, церкви; власть монархическая или республиканская; власть народа;

единоличная власть (монарха, личности, лидера); власть коллегии (дуумвирата, триумвирата);

власть выборная, наследственная, традиционная, узурпированная, смешанная;

власть монарха (императора, царя, короля, князя, шаха, эмира, гра­фа, герцога, фараона и т. д.);

власть президента, парламента, сената, конгресса, правительства; власть патриарха, папы римского, примаса, имама; власть вождя, фюрера, дуче; власть партий;

власть над народом, над населением, над нацией, над гражданами; власть в организации, органе, учреждении, фирме, семье; власть общегосударственная, федеральная, центральная, респуб­ликанская, губернаторская, региональная, области, штата, местная, городская, районная, окружная, муниципальная, аппарата, номенкла­турная;

власть первобытная, рабовладельческая, феодальная, буржуазная, социалистическая;

власть международная, планетарная, национальная (государствен­ная), экономическая (хозяйственная), социальная, политическая, духов­ная, информационная;

власть государственная, гражданская, материальная, научная, воен­ная, полицейская, карательная;

власть представительная, законодательная, исполнительная, судеб­ная, контрольная, избирательная, учредительная;

власть по формам осуществления: господство, руководство, управ­ление, организация, контроль;

власть по формам проявления: законная, принудительная, вознагра­ждающая, коммуникационная, компетентная;

* Энциклопедический социологический словарь / Под общ. ред. Г. В. Оси-пова. М.: ИСПИ РАН, 1995. С. 100.

власть официальная, фактическая, реальная, демократическая, вы­борная, легитимная, харизматическая, назначаемая, экспертная, номи­нальная, формальная, культурная, цивилизованная, "третья", "четвер­тая", "пятая" и т. д., альтернативная, коррумпированная, антинародная, консервативная, бюрократическая, кастовая, элитная, деспотичная, не­справедливая, тоталитарная, тираническая, охлократическая, закулис­ная, тайная, "телефонная", "карманная";

власть абсолютная, безраздельная, неограниченная, тотальная, ог­раниченная;

власть универсальная, высшая, блистательная, высокая, независи­мая, диктаторская;

макровласть, мегавласть, мезовласть, микровласть, минивласть; власть центральная, местная, первичная;

власть на постоянной основе, стабильная, традиционная, времен­ная;

протовласть (провласть, предвласть), примитивная, рождающаяся, обретающая жизнь;

власть формируемая, становящаяся на ноги, обретающая силу, опи­рающаяся на закон;

развивающаяся власть: крепнущая, набирающая силу, формирую­щая законодательство, приобретающая социальную опору;

развитая власть: зрелая, справедливая, сильная, уверенная в себе, авторитетная, почитаемая, образцовая, активная, эффективная, иници­ативная, решительная, твердая, монолитная, крепкая, устойчивая, тор­жествующая, надежная, созидательная;

слабеющая власть: полувласть, упущенная, жиреющая, дряхлею­щая, беспринципная, ленивая, безнадежная, бесцветная, критикуемая;

уходящая власть: слабая, безынициативная, хилая, недееспособная, глупая, беспомощная, мнимая, фальшивая, формальная, фиктивная, псев­довласть, призрачная, все более ненавидимая, отвергаемая, утраченная;

власть по последствиям: перспективная; реакционная, несущая пе­чать прошлого, тормозящая развитие общества; открывающая новые горизонты, устремленная в завтрашний день, в будущее.

Пользуясь такого рода перечнем, читатель может сам дополнять и корректировать его, заняться систематизацией типов и видов власти, их классификацией. Подобные упражнения будут вновь и вновь убеждать, какое это нужное, достойное занятие. Оно лишний раз доказывает не­обходимость обстоятельной разработки науки о власти (кратологии) и ее разнообразных областей. Подобного перечня, тем более комплекс­ной, содержательной характеристики всех этих видов власти нет ни в одном учебнике по политологии, праву, философии. Их и не может там быть, поскольку это предмет и объект самостоятельной науки.

И сколько бы мы ни отговаривались, что характеристика власти да­ется правоведением, политологией, социологией, философией, истори­ей, это не соответствует действительности. Все эти отрасли знаниялишь добрые соседи науки о власти, но отнюдь не ее толкователи, не ее аналоги, не ее эквиваленты, не ее заменители, да и не ее наставники. Тем более не заменяли ее в недавнем прошлом ни истмат, ни истпарт, ни марксизм, ни даже партстроительство. О том, почему произошло, что власть оказалась без своей науки, почему даже у политики (произ­водной от власти) ныне уже есть наука, а у власти нет, почему так пове­лось издавна, почему создавшееся положение столь долго не было ос­мыслено и изменено, необходимо серьезно задуматься. Это крупная,

масштабная задача. В обновляемой с позиций XXI века системе научно­го знания в целом именно науке о власти будет принадлежать одна из самых главных ролей. Поэтому далее мы и обратимся к осмыслению роли власти в жизни человека и общества.

2. Власть как глобальный социокультурный феномен

Утверждение человеческого рода на нашей планете, возникновение человеческого общества, переход людей к совместной жизни и труду привели к появлению такого уникального феномена, как власть во всех ее проявлениях.

Разумный подход, ключ к организации регулируемой совместной, коллективной жизни и труда людей, величайшая догадка, порождение интеллекта вот что такое власть в руках высшего создания природы, в руках человека. Власть его истинная находка и подлинная верши­на, дарованный ему самой жизнью регулятор отношений с себе подоб­ными, его радость и его боль, неисчерпаемая чаша его удач и бездна его страданий.

Нам, землянам, людям, заговорившим уже в середине XX века о своих социально-культурных феноменах и глобальных проблемах, вступая в XXI век, следует на самое первое место ставить власть во всем многообразии ее форм и проявлений и превыше всего власть государст­венную. Именно от осознания того, к какой пропасти пришло человече­ство в своей властной практике к третьему тысячелетию, зависит, в первую очередь, уничтожат ли люди друг друга, погубят ли они самих себя и Землю, лишат ли себя жилья и пищи, любви и самой возможно­сти продления человеческого рода, исчезнут ли они или же избегнут всепланетной, а то и вселенской катастрофы, омницида. Любой думаю­щий человек без труда найдет тысячи подтверждений существующего неблагополучия в жизни человечества и необходимости для него оста­новиться в беге к собственному небытию.

Россия, подобно многим странам, переживает ныне один из наибо­лее интересных, поворотных, но и наиболее трудных периодов своего развития, и, если она хочет уклониться от беды, она должна сделать главную ставку лишь на самый минимум проблем, имея в виду, однако, приоритеты: человек, экономика, демократия, право, безопасность, ин­формация, наука, образование и конечно же власть.

Глубоко интересующий нас в данной книге феномен власти это явление исключительное, выдающееся, глобальное, требующее особо­го внимания к практике сотен веков человеческого рода, создавшего власть как социальный институт вообще и власти самых различных предназначений в частности и настойчиво ищущего у власти ответы на свои жизненные вопросы и помощи в устранении своих бед. Так что же такое власть? Этому посвящена вся первая глава. Свыше ста лет назад Владимир Даль писал, что власть это "пра­во, сила и воля над чем-то, свобода действий и распоряжений; начальст­вование; управление; начальство, начальник или начальники"*. В каче-

* Даль В. И. Толковый словарь живого великорусского языка: В 4 т. Т. 1. М.: Терра Книжный клуб, 1998. С. 522.

стве примеров употребления этого понятия он приводил суждения и по­говорки своего времени: "Всякому дана власть над своим добром. Закон определяет власть каждого должностного лица, а верховная власть вы­ше закона. Великая власть от Бога. Всякая власть от Бога. Всякая власть Богу ответ дает"*. А затем следовали десятки слов, широко упо­треблявшихся в свое время и являвшихся производными от основного слова. В их числе властитель, властительство, властвование, власто-держец, властолюбец и властоненавидец. Содержались пояснения сути власти и властелинства: владычество, господство, полновластное упра­вление.

Разумеется, словарь далеко не научный трактат, но именно сло­варь и толкования В. Даля дают добрую пищу для ума, решившегося по­грузиться и в тонкости языка, и в суть и тайны власти и поразмышлять о богатстве ее содержания и неисчерпаемости ее оттенков, ее пользе и ценности для людей и вместе с тем о привносимых ею угрозах, опасно­стях и неудобствах для человека.

В наше время уже не может быть фундаментальных учений о чело­веке и науки об обществе без вопросов о власти, как не может быть и самого человека и общества, стоящих абсолютно вне власти. Продол­жать проявлять недооценку вопросов о власти и властной деятельности в современной жизни как в России, так и за рубежом, оставлять власть без собственной науки значит демонстрировать ограниченность, ущербность взглядов, неполноту профессионализма и эрудиции, отста­вание мышления от действительности, от обыденных реалий.

Обращаясь к проблематике власти и упоминая ряд известных ее ис­следователей, В. Д. Виноградов и Н. А. Головин пишут: "Феномен вла­сти является, пожалуй, самым противоречивым и непредсказуемым в общественной жизни. Ее сущностные характеристики охватывают большой спектр физических, цветовых и иных гамм: деспотическая, ав­торитарная, демократическая, "кровавая", "коричневая", "тупая" власть, элитарная, бюрократическая и т. д. В самих этих определениях власти содержится то основное качество, которое превалировало в те или иные периоды развития конкретного государства. Англичанин лорд Эктон пустил по миру крылатую фразу: "Власть это зло, абсо­лютная власть зло абсолютное". М. А. Бакунин в категоричной фор­ме провозгласил: "Власть всегда аморальна". Английский социолог Р. Мартин писал: "Власть, как и любовь, это слово, постоянно ис­пользуемое в повседневной речи, интуитивно понимаемое и редко опре­деляемое". В то же время власть это порядок, сохранение целостно­сти государства, его культуры, традиций, обеспечение его жизнедея­тельности. Безвластие угрожает любому обществу анархией, развалом, упадком. Верно заметил Р. Арон: "Всякая власть кажется предпочти­тельной в отсутствие власти"**. Ученые, исследователи, мыслители и в первую очередь сами властители практически вплотную подошли к ру­бежу, когда нужно всерьез создавать, разрабатывать, применять науку о власти (во всем многообразии ее проявлений) и прежде всего науку о государственной власти.

Власть это всепланетное, глобальное явление. Это целый мир явлений, по своей неисчерпаемости имеющий мало равных себе феноме-

* Даль В. И. Толковый словарь живого великорусского языка: В 4 т. Т. 1. М.: Терра Книжный клуб, 1998. С. 522. ** Виноградов В. Д., Головин Н. А. Политическая социология. С. 52.

нов. Пожалуй, здесь сопоставимы только такие столь же многоплано­вые феномены, как экономика, культура, духовный мир, наука и в ко­нечном счете сам человек и даже само общество создание человека.

3. Власть в мире человека

Ключевое социальное явление, плод творчества многих поколений людей власть существует в обществе, т. е. в общей системе множест­ва общественных явлений, человеческих дел, отношений и взаимодей­ствий. Она органично связана с ними, взаимодействует с ними и влияет на них, испытывая, в свою очередь, воздействие многочисленных и раз­нохарактерных явлений, процессов и событий. Без учета этих особен­ностей власть как таковая представала бы неполной, односторонней. Конечно, не все явления, в мир которых погружена власть, равнознач­ны и сопоставимы как по уровню и масштабам своего влияния на власть, так и по влиянию, испытываемому ими со стороны власти.

Каков же первоочередной список явлений в том мире феноменов, где на ведущих (а то и на самых первых) ролях присутствует собствен­но власть? Он весьма широк и может строиться по двум основаниям: 1) власть и соответствующее явление; 2) то или иное явление и власть. Многие авторы посвящают свои труды этой важной проблеме челове­ческой жизни*.

В целом в необходимом первоочередном списке можно назвать сле­дующие проблемы: власть и жизнь, власть и образ жизни, власть и на­род, власть и общество, власть и государство, власть и отечество, власть и право, власть и конституция, власть и закон, власть и политика, власть и экономика, власть и культура, власть и наука, власть и информатика, власть и идеология, власть и мораль, власть и собственность, власть и рынок, власть и предпринимательство, власть и свобода, власть и пат­риотизм, власть и справедливость, власть и равенство, власть и совесть, власть и честь, власть и достоинство, власть и семья, власть и воспита­ние, власть и образование, власть и школа и т. д. А если посмотреть масштабно, обобщенно, то, собственно, в фокусе повсюду стоит проб­лема: человек и власть.

В обществе система власти начинается с человека, фактически по­гружена в мир человека. Ему самому надлежит прийти к власти, возгла­вить ее, стать у ее руля или же избрать того, кто встанет у рычагов вла­сти над ним и от его имени будет блюсти и творить закон. Точнее гово­ря, в реальной жизни человек, входя в мир, застает власть готовой, повелевающей и либо беспрекословно подчиняется ей (что происходит

* См., напр.: Жискар д'Эстен В. Власть и жизнь / Пер. с фр. М.: Междунар. отношения, 1990; Никольский С. А. Власть и земля. М.: Агропромиздат, 1990; Абдулатшюв Р. Г. Власть и совесть. М.: Славянский диалог, 1994; Роговин В. А. Власть и оппозиции. М 1993; Громов Е. С. Сталин: власть и искусство. М1998: Бурлацкий Ф. М., Мушинский В. О. Народ и власть. М„ Политиздат, 1986; Банашак М., Форхольцер И. Человек и власть / Пер. с нем. М.: Прогресс, 1973; Дмитриев Ю. А., Златопольский А. А Гражданин и власть. М.: Манускрипт, 1994; Право и власть. М.: Прогресс, 1990; Чихон Н. Банкир и власть / Пер. с нем. М.: Прогресс, 1970; Болдридж Л. Страсть и власть / Пер. с англ. М.: "Центр-''OOO", 1994; Социология и власть / Под ред. Л. Н. Москвичева. М., 1997.

чаще всего), либо может взбунтоваться (хотя обычно безуспешно, как это бывало веками и тысячелетиями и бывает в наши дни).

Система власти в мире человека не только начинается, но и конча­ется человеком. Она, если угодно, упирается в человека, опирается на него, ибо власть для того и существует, чтобы дойти до отдельно взято­го человека, побудить его выполнять ее разумные (хотя и не всегда ра­зумные) предписания и указания.

Это, однако, не исчерпывает возможных подходов в осмыслении связи власти и человека, человека и власти.

Следует хотя бы упомянуть, какое богатство аспектов анализа от­крывается здесь: власть человека, власть над человеком, власть для че­ловека, власть во имя человека, власть против человека, а также чело­век власти, человек у власти, человек над властью, человек под вла­стью, человек перед властью, человек около власти, человек против власти и, наконец, человеческая власть, человечная власть и властный человек.

Мы видим, как многопланово и разнообразно каждое из упомяну­тых нами понятий-словосочетаний. К сожалению, в нашей книге нет возможности дать их полную, развернутую характеристику. Это де­ло множества специальных исследований. Однако даже в приведенном нами перечне имеется немало тем, достойных кандидатских и доктор­ских диссертаций, публикаций, специальных конференций, теледискус­сий и иных обсуждений, часть которых уже стала фактом.

"...Власть имеет огромное значение в деятельности человека,справедливо замечает С. С. Фролов. Каждая политическая кампания, любая организованная группа, любой социальный процесс это уп­ражнение в использовании власти. Окружающая нас действительность дает множество примеров специфических проявлений властных отно­шений: социальная власть и соперничество из-за власти порождают большинство драм нашей жизни. Власть, таким образом, предстает пе­ред нами не только как всеобщее свойство социальных структур, но и как трудно поддающийся определению, можно сказать, даже загадоч­ный социальный феномен.

Большинство современных ученых-социологов в самом общем ви­де представляют власть как способность одних индивидов контролиро­вать действия других. Однако у ученых нет согласия в том, как осуще­ствляются отношения власти и каков характер этого контроля"*.

Правда, это говорится по преимуществу о власти государственной. Сама же по себе система властей очень широка. Кроме власти закона (или диктатора) есть власть духа, власть слова, власть моральной нормы, власть человеческой потребности и интереса, власть денег и власть бан­ков и т. д. Именно все это и служит мощным регулятором действий и по­ведения людей, устройства их спокойной и благополучной жизни в циви­лизованном человеческом общежитии, либо, напротив, источником их неурядиц и разнообразных помех. Вместе с тем существенно, что все эти власти относятся к той сфере, где реальная регуляция людского взаимо­действия происходит повседневно и помимо могущественного властелина государства за пределами его потребностей и возможностей.

Когда власть оформлена, структурирована, когда ее рамки осмыс­лены и здраво определены, а пределы ее влияния и досягаемости четко

* Фролов С. С. Социология. М.: Наука, 1994. С. 1 12—113.

14

очерчены, то, как говорится, сам Бог велит ей действовать, функциони­ровать, давать свои плоды. И поле действия ее механизмов это забо­та о соблюдении всеобщего интереса, прав и свобод граждан, защита их чести, достоинства, обеспечение их достойной жизни в обществе.

А теперь перейдем к вопросу о самом человеке в его отношении к власти и об отношении власти к нему самому.

Человек субъект и объект общественно-исторической деятель­ности и культуры, власти и правления. С понятием "человек" связаны многие понятия во властной практике (выдающийся человек, человек власти, "свой человек", могущественный человек и т. п.). Отсюда и ка­чества, проявляющиеся у властей и властителей: человечность, челове­колюбие, а то и человеконенавистничество. Отсюда власть и политика во имя и на благо человека или бесчеловечная власть.

Ныне в России законом и властью признаются и гарантируются права и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с Консти­туцией Российской Федерации. Граждане России имеют право участво­вать в управлении делами государства как непосредственно, так и через своих представителей, право избирать и быть избранными в органы го­сударственной власти и местного самоуправления.

Положение, статус, роль гражданина влекут за собой такое поня­тие, как "гражданство", т. е. состояние в числе граждан данного госу­дарства звание, права и обязанности гражданина, оформляемые и поддерживаемые властью. В монархических государствах, как правило, гражданству соответствует понятие "подданство". В практике сущест­вует и двойное гражданство, т. е. одновременное состояние в граждан­стве двух государств. Международное право именует этих людей бипат-ридами.

Широко распространено и понятие "лицо", т. е. гражданин, член об­щества. В деловой, властной практике различаются физические и юри­дические лица. Используются также понятия: "официальное лицо", "должностное лицо", "частное лицо", "доверенное лицо", "сопровожда­ющие лица".

Такие характеристики для властной практики имеют важное значе­ние, потому что именно из них власть в мире человека исходит в своих отношениях с человеком, а сам человек в указанных ролях может при­нимать участие в деятельности органов власти и многое предопреде­лять в ее судьбах, условиях ее существования, особенностях и целях ее деяний, судьбах других людей.

Для успеха власти, ее процветания необходимо, чтобы она не была настроена против человека, против народа, а служила людям, общест­ву, их благополучию и процветанию. Очень важно также, чтобы этому содействовал чрезвычайно сложный комплекс, затрагивающий всех и каждого, а не только власть имущих, комплекс разумных властных интересов, властных отношений, властного сознания. Это тоже сущест­венные компоненты феномена власти.

Властные интересы это прежде всего нужды, потребности чело­века, лиц, органов, учреждений, организаций, двигающихся к власти, обладающих ею, использующих ее, связанные со стремлением ко все более полному освоению и распоряжению ею. Это и интересы простых людей, желающих иметь над собою нормальную власть.

Жизнь людей в целом регулируют их отношения их взаимные связи, а также связи их организаций, социальных институтов, социаль-

ных групп, государств, т. е. именно те многогранные виды связей, кото­рые образуют человеческое общество и порождают саму потребность во власти. Среди таких отношений выделяют государственные, дипло­матические, культурные, международные, политические, правовые, производственные, социальные, торговые, экономические, дружествен­ные, семейные, личные и другие отношения.

Говорят и о системе, совокупности отношений в обществе, их ие­рархии, координации и классификации. Однако для властей на первый план выходят сами властные отношения, т. е. взаимные связи различ­ных людей, субъектов, лиц, органов, учреждений, партий, классов, го­сударств по^ поводу власти, ее понимания и использования. Именно с этой сферой связано упорядочение жизни человека, деятельности об­щества и его структур, управления ими.

Конечно же следует выделять и отношение к власти или воспри­ятие власти людьми и высказываемое ими мнение о ней, а также соот­ветствующее поведение, демонстрирующее поддержку или неприязнь и наличие того или иного касательства к власти (работа в ее органах, вы­полнение ее поручений и т. д.).

Важно, наконец, и властное сознание или сравнительно ясное, от­четливое понимание, осмысление данной властью, ее субъектами на различных уровнях, а в меру возможности и гражданами стоящих перед властью вопросов, задач, проблем и путей их решения.

Так в общем виде в своих принципиальных моментах предстает проблема власти в мире человека. Далее мы остановимся на проблеме мира самой власти и места в ней человека.

4. Человек в мире власти

Что же представляет собой созданный человеком гигантский мир власти в ее самых различных предназначениях и проявлениях и каковы теперь место и роль самого человека в этом мире?

Обращаясь к анализу огромного теоретического мира власти и еще более всеохватывающего мира самой практики власти во всех ее типах, видах и разновидностях, мы видим, сколь необъятны проявле­ния власти в человеческой жизни и неисчислимы те идеи, представле­ния, понятия, концепции, доктрины, учения, которые отражают и ха­рактеризуют власть. Мы говорим об этом, чтобы еще и еще раз по­казать, что власть это тот феномен, который достоин не только повседневного внимания, но и своей науки. Мир власти многопланов и далеко не сводится только к собственно государственной власти, хо­тя, разумеется, ныне важнейшие виды властизаконодательная, ис­полнительная, судебная.

Непосредственно мир власти это вся та обширная область жизни общества, основным содержанием и смыслом существования которой являются эффективное воздействие на людей с целью их взаимоужива-емости и взаимоприспособляемости, выработка различных структур, позволяющих людям жить, трудиться и по возможности радоваться со-вместной^жизни, и обеспечение их функционирования, наконец, тесное взаимодействие этого относительно целостного и главенствующего ор­ганизма с другими сферами человеческого существования социаль­ной, экономической, культурной, международной.

Мир власти поистине бесконечно разнообразен в разных эпохах и у разных народов. Он несет на себе печать индивидуальности властите­лей, условий существования, особенностей бытия. Поэтому столь часто кажется, что он и непонятен, и непредсказуем. Однако в конечном сче­те этот мир может стать познаваемым и перейти под осознанный конт­роль и управление человека.

Знать мир власти человеку нужно глубоко и обстоятельно. Разве можно, например, в одном ключе говорить и писать о демократии и тоталитаризме, императорах и президентах, власти диктатора и вла­сти народа, власти отца и власти учителя, власти закона и власти ма­фии, о военной и гражданской власти, наконец, о 1990, 1991 и 1993 го­дах для России? Общим здесь может быть лишь сугубо формализо­ванный, "рамочный", методолого-методический, во многом срав­нительный подход, а сущностные, содержательные характеристики будут различаться радикально. Какова жизнь в ее разноплановости, такова и отражающая ее теория, создаваемая и используемая приме­нительно к любой области жизни, а в особенности к такой сфере, как управление людьми и поиски оптимальных вариантов такого управ­ления.

Само по себе почти каждое явление власти достойно внимания и практиков властной сферы, и исследователей, и самих граждан.

Осмысливая феномен власти в целом, мы конечно же должны при­знать, что имеем дело с явлениями различного плана. Это и явления, ха­рактеризующие среду и сферу власти, это и явления, демонстрирующие многообразие видов и форм самой власти, это и погруженность мира власти в общую картину противоречивой действительности, многогран­ной жизни, нашей уникальной планеты и вселенной, это и те притяга­тельные свойства власти, которые неумолимо влекут к себе человека соискателя власти, прежде всего государственной, и притягательно манят людей нового поколения, вступающего в жизнь.

Для того чтобы показать собственно смысл, суть явлений и прояв­лений власти, следует дать их определение и представить, как они "яв­ляются" миру, как они разнообразны и какими их видят люди, гражда­не того или иного государства, той или иной эпохи, как ощущают их на себе, на своей судьбе, на своей шкуре.

В свое время видный русский правовед и мыслитель Б. Н. Чичерин около 40 лет посвятил исследованию власти в таких ее четырех перво­основах и главных ипостасях, как власть отца, власть общества, власть государства, власть церкви.

Учитывая взгляды Б. Н. Чичерина и других ученых, мы только пе­речислим в алфавитном порядке совокупность заметных, бросающихся в глаза властей и властных явлений, с которыми в первую очередь стал­кивает человека жизнь и которые нуждаются в научном осмыслении и обобщении.

Власть авторитета это влияние на множество людей, их умона­строения, поведение, поступки, на общественное мнение конкретных авторитетных лиц разного ранга, вплоть до глав государств, а также правящих организаций, учреждений, органов в силу их публичного при­знания и почитания. Это один из важнейших каналов властной деятель­ности. Информация о ней способна управлять делами, поступками, по­ведением миллионов, а также способствовать дальнейшему росту из­вестности уже существующего авторитета, умножению его популяр­ности и влияния.

Власть аппарата это реальное, нередко могущественное влия­ние, которое имеет во властной практике так называемый аппарат, т. е. совокупность сотрудников различного рода органов власти. Для России, например, это фактор и доныне характерный. Правда, в демократиче­ски избираемых и демократически действующих системах власти лишь облеченные доверием избранники народа вправе претендовать на всю полноту власти, и то лишь в соответствии с тем постом, который им до­верен. Миссия же помощников, советников, сотрудников, обслуживаю­щего персонала, охранников сводится к добросовестному обслужива­нию порученного им участка, к исполнению предписанных им обязан­ностей и функций. Но так дела обстоят лишь в теории. В жизни же часто правят и приближенные.

Власть банков таково реальное влияние банков как достижения цивилизации, как крупных кредитных учреждений, их курса и финансо­вых возможностей на государственную, социально-экономическую и общественно-политическую жизнь как отдельных граждан, так и целых стран.

Власть бизнеса фактическое, на деле растущее влияние существу­ющей предпринимательской практики, финансовых и коммерческих сде­лок на поведение и умонастроения граждан, на ход и содержание общест­венного развития, а также на реальный авторитет и экономическую мощь данного государства и в регионах, и в мировом сообществе в целом.

Власть веры т. е. степень влияния убежденности в чем-либо в данном обществе на данной стадии его развития и воздействия той или иной религии в современном мире.

Власть денег растущее влияние и воздействие капитала и финан­совых магнатов на судьбы общества, на различные стороны его жизни и слои населения, на существующие организации и множество конкрет­ных людей.

Власть диктатора неограниченное право и возможность власти­теля распоряжаться судьбами своей страны и подданных. Масштабы, объем и результаты влияния этой власти предопределяют и личную судьбу самого диктатора, его триумфы и поражения.

Власть догм утвердившееся в тех или иных партиях, организаци­ях, обществах влияние положений, нередко слепо принимаемых на веру в качестве истины, способное в течение длительного периода ослож­нять нормальную общественную жизнь, негативно воздействовать на ее процессы.

Власть закона реальное влияние конституции, постановлений и актов государственных органов на жизнь и судьбы общества, его стру­ктур и отдельных граждан; желательное состояние нормально устроен­ной, цивилизованной жизни. Аристотель не зря писал: "...там, где отсут­ствует власть закона, нет и государственного устройства. Закон должен властвовать над всем..."*.

Власть мафии жестокое управление главарей и мафиозных стру­ктур, стремящихся держать население соответствующего региона в страхе и повиновении.

Власть мест руководящее влияние периферийных организаций и учреждений в автономной или общей системе власти (порой в противо­поставлении центральной власти).

* Аристотель. Соч.: В 4 т. М.: Мысль, 1983. Т. 4. С. 497.

18

Власть монарха в течение долгих веков по большей части неог­раниченное господство лица, стоящего во главе монархии (императора, царя, шаха, короля, эмира и т. д.). В условиях современных парламен­тарных монархий эта власть ограничивается определенными рамками, что, как правило, оговаривается в конституциях.

Власть народа всеобщее установленное законом участие населе­ния страны, ее жителей в управлении государством, государственными и общественными делами. В известном смыслеэто идеал обществен­ного устройства, к которому стремятся прогрессивные мыслители, пар­тии, общественные движения и передовые слои народа.

Власть отца (матери) в древнем мире и в средние века безогово­рочное господство отца (матери); ныне влияние на детей, свойствен­ное одному из родителей (или обоим) и базирующееся на сыновнем (до­чернем) уважении, внутреннем авторитете или же покорности, беспре­кословном подчинении, связанных с системой соответствующего воспитания ребенка (или отсутствием такой системы, заменяемой окри­ком, угрозами, принуждением и т. д.).

Власть партии воздействие той или иной партии на своих членов (нередко без достаточных оснований и полномочий), а также попытки оказывать влияние на население страны в целом и его конкретные слои или граждан в отдельных регионах.

Власть президента регламентируемый конституцией и другими законами круг полномочий высшего должностного лица в конкретном государстве.

Власть рынка воздействие, испытываемое производителями и потребителями по мере их вхождения в рынок, влияние на них сферы обмена товара на деньги и денег на товар, взаимоотношений и взаимо­связей, существующих между действующими здесь лицами.

Власть семьи воздействие этой ячейки общества на каждого из ее членов, на входящих в нее представителей разных поколений и лиц разного пола. В нормальных семьях определяющее влияние сохраняет­ся, как правило, за старшими.

Власть собственности влияние на общество, а также на конкрет­ных физических и юридических лиц тех или иных видов собственности; осознание человеком возможностей, предоставляемых той или иной собственностью, накладываемых ею ограничений, а также открывае­мых ею путей самореализации личности.

Власть учителя благотворное влияние, оказываемое педагогом на обучаемых и воспитуемых своими знаниями, убеждениями, навыка­ми, жизненным опытом, нравственным примером, подвижничеством.

Власть центра политическое и деловое влияние высших руково­дящих органов власти государства на его федеральную или территори­ально-административную структуру, их объединяющее, централизую­щее воздействие на местные органы власти. Одной из наиболее ответ­ственных проблем такого влияния является обеспечение взаимо­доверия, взаимопонимания, гармоничного сочетания интересов центра и мест, целого и его составных частей, а также разграничение их прав и полномочий.

Власть церкви фактическое воздействие, оказываемое на жизнь верующих, их сознание, дела и поведение со стороны такой влиятель­ной организации, как ведающая религиозной жизнью церковь. Ее вли­яние на общественно-политическую и государственную жизнь многих стран и доныне достаточно велико.

Данный далеко не полный перечень явлений власти позволяет су­дить об их влиянии на человека, на жизнь и судьбы людей.

Экскурс такого рода, если его продолжить, может выявить и ряд других влиятельных субъектов, скажем, власть военных и воспитате­лей; можно говорить и о власти идей, идеалов, идеологий, номенклату­ры, религий, системы, традиций, школы и т. д.

Отметим и еще одно обстоятельство. При оценке власти не всегда точным и исчерпывающим будет, например, разговор только о власти закона или законодателя, о власти диктатора или о власти президента и т. д. Нередко необходимо рассматривать соединение, совокупность дей­ствующих факторов, под комплексным, суммарным воздействием кото­рых оказываются люди, их группы.

Итак, в целом картину власти и подход к ее пониманию по ее источ­нику, по ее отправным параметрам мы представляем достаточно аргу-ментированно. Теперь следует показать, где именно, на каком участке, на объекте какого именно рода проявляется власть. Это позволяет рас­смотреть вторую крупную область явлений власти.

Оценивая власть (власть над людьми и их объединениями), можно показывать, где она проявляется: власть в армии, государстве, сосло­вии, группе людей, коллективе, народе, обществе и его системах, орга­низациях разного рода, различных сферах деятельности людей, партии (мы говорим о партиях ввиду их особой роли, не забывая, что это один из типов организаций), регионе, стране, учреждении, т. е. повсюду: по месту жизни, труда, учебы, общественной деятельности и даже отдыха людей. Не стоит забывать и о том, что человек может оказаться под властью политики или секса, под властью слов, той или иной информа­ции или даже стрессов и страхов.

Такова наиболее распространенная сфера власти, возникшая и раз­вивавшаяся с момента перехода людей к жизни сообща, жизни семьей, в племенах, в обществах и государствах, при воздействии религий и цер­квей. Такова сфера власти, регулирующая связи и взаимодействия лю­дей в течение долгих времен и в разных странах. В реальной жизни это наиболее распространенный уровень и этаж власти.

Чтобы завершить этот экскурс, рассмотрим другие проявления вла­сти, рожденные многовековой практикой.

Введение автором в научный оборот и активное использование по­нятия "кратология" во многом предопределено широким распростране­нием со времен Древней Греции большого числа понятий, характеризу­ющих конкретные виды властей и проявлений власти в истории и закан­чивающихся составной частью слова "...кратия", а также множества производных от них слов.

Автократия (англ. autocracy, от греч. autokratia самодержавие, са­мовластие) форма власти, система правления, при которой одному лицу принадлежит неограниченная верховная власть. С этим словом связаны понятия "автократизм", "автократ", "автократор", "автокра-тичный руководитель".

Агиократия (от греч. hagios святой) высоконравственная власть святынь, как ее толковал отечественный исследователь П. И. Новгородцев (1866—1924), противопоставляя ее морально ущербной, по его мнению, демократии. Противопоставление в таком роде ошибочно, ибо демократия сама по себе порочной не является, а противопоставление должно идти по отношению к порнократии.

Адхократия* (от лат. ad hoc предназначенный для данного слу­чая) система мер для преодоления бюрократических тенденций в хо­зяйственной жизни и повышения эффективности системы управления в США.

Аристократия (греч. aristokratia, от aristos лучший) — 1) форма государственного правления, при которой власть принадлежит предста­вителям родовой знати; 2) в рабовладельческом и феодальном государ­ствах наиболее привилегированное сословие, сохраняющее ряд пре­имуществ и в буржуазном государстве; 3) привилегированная верхушка какого-либо слоя, класса, общества.

Аэрократия** (от греч. аег воздух) силовой компонент страте­гии, основанной на освоении воздушного пространства и его использо­вании в целях геополитической экспансии.

Бандократия (от ит. banda) власть банды, шайки. В сферу ее вли­яния попадают как простые граждане, так и сами члены банд. О бандо-кратии применительно к организованной преступности в СССР публи­цисты заговорили незадолго до падения Советской власти.

Банкократия (от фр. banque) власть банков, их реально растущее влияние во всей экономической и политической жизни.

Бюрократия (фр. bureaucratic, от фр. bureau бюро, канцелярия) — 1) совокупность бюрократически мыслящих и бюрократически дейст­вующих лиц, прежде всего в органах власти и управления; 2) не всегда правомерное оскорбительное наименование лиц, по долгу службы заня­тых в административных структурах и выполняющих определенный круг жизненно необходимых обществу технических управленческих обязанностей; 3) характеризуемый в позитивном смысле тип организа­ции, для которой характерны специализированное распределение тру­да, четкая управленческая иерархия, определенные правила и стандар­ты, показатели оценки работы, основывающиеся на компетенции ра­ботника.

Видеократия власть видений, царство зрительных образов, пред­лагаемых средствами массовой информации.

Геократия (от греч. ge земля) власть Земли, понятие, исполь­зуемое для определения геократических периодов в истории Земли, от­личавшихся значительным расширением площади земной суши.

Геронтократия (от греч. geron старик) — 1) власть старшего по­коления; 2) предполагаемая ранняя форма общества, в котором власть принадлежала старейшим. Влиятельное положение старейших членов общины один из элементов верховной власти у ряда народов при пер­вобытнообщинном строе.

Гинекократия (от греч. gyne женщина) женовластие; предпо­лагаемая универсальная стадия в истории общества. Ее основные при­знаки: родство по материнской линии, главенство женщин в обществен­ной жизни. Это понятие, введенное швейцарским историком права И. Я. Бахофеном (1815—1887), тождественно понятию "матриархат", используемому в отечественной науке.

* Краткий словарь современных понятий и терминов / Сост. и общ. ред. В. А. Макаренко. М.: Республика, 1993. С. 15.

** Дугин А. Основы геополитики. Геополитическое будущее России. М.: Арктогея, 1997. С. 113, 579. (В этой книге на с. 112—114 речь идет и о других геополитических модификациях власти; ср., напр., упоминаемые ниже талассо-кратия, теллурократия, эфирократия.)

Демократия (греч. demokratia, от demos народ) — 1) народовла­стие; 2) общественно-политический, государственный строй, при кото­ром верховная власть принадлежит народу; 3) принцип организации коллективной деятельности, при соблюдении которого обеспечивается активное и равноправное участие в ней всех членов того или иного кол­лектива, партии, организации.

С этими представлениями связан ряд понятий: демократ сторон­ник демократии, член демократической партии; демократизация вне­дрение демократических начал, реорганизация государства, общества, партии, союза на демократических началах; демократизм признание и осуществление демократии; простота, общительность в отношениях. В числе производных понятий демократический процесс, демократиче­ские процедуры, преобразования, шаги, меры, реформы, указы, демо­кратические блоки, союзы, фонды, движения, коалиции, партии и т. д.

В связи с важным значением проблематики демократии в России в последние годы, особенно после распада СССР, и появлением разнооб­разных публикаций, доступных читателю, следует подчеркнуть, что во­просы теории и практики демократии получили обстоятельную разра­ботку еще во времена Древней Греции. Особое место здесь занимают произведения Аристотеля, прежде всего его труд "Политика", посвя­щенный власти. Здесь интересны по крайней мере три аспекта данной проблемы:

1) Аристотель подчеркивал еще более раннее происхождение идей и практики демократии и относил ее с позиций своего времени к древ­ним (архаичным) явлениям власти*;

2) вместе с тем Аристотель с учетом специфики властных проявле­ний в древнем мире причислял демократию той поры к отклоняющим­ся, неправильным видам правления**;

3) наконец, Аристотель считал, что демократия как власть имеет по меньшей мере пять видов***, связанных с конкретными проявлениями власти, использованием закона, участием народа. Это полезно учиты­вать и нынешним ученым, которые, к сожалению, о таком суждении Аристотеля практически ничего не знают, к нему не обращаются, а са­ми к подобного рода плодотворной идее о многообразии видов собст­венно демократии всерьез пока не выходят. И все же следует сказать, что XX век отмечен поисками вариантов демократии****. А теперь продолжим рассмотрение "...кратий". Жрецекратия власть жрецов во многих древних обществах, их могущественное религиозное влияние.

Идеократия (от греч. idea понятие, представление) власть идей, идеалов, идеологий. Этот термин русских евразийцев (Н. С. Тру­бецкой, П. Б. Савицкий) противопоставлялся "власти материи", "ры­ночной системе", "торговому строю". В наше время об идеократии пи­шут В. В. Аксючиц, А. Г. Дугин.

* Аристотель. Соч.: В 4 т. М.: Мысль, 1983. Т. 4. С. 514. ** Там же. С. 488, 489. *** Там же. С. 496, 488.

**** Так, М. Бунге пишет: "Я называю холотехнодемократией (или инте­гральной технодемократией) общественный строй, который позволяет, более того, поощряет равный доступ к богатству, культуре и политической власти" (Бунге М. Холотехнодемократия: альтернатива капитализму и социализму // Вопросы философии. 1994. № 6. С. 45).

Иерократия (от греч. hieros священный) буквально "власть жрецов" (см. "Жрецекратия"), священнослужителей в различных формах.

Изократия (от греч. isos равный, одинаковый, подобный) — 1) идея торжества принципов равенства людей в обществе, преобладание такой установки в общественном устройстве; 2) концепция равенства, тождественности в правах, обязанностях, функциях властей одного и того же уровня.

Информократия (от лат. information ознакомление, разъясне­ние) власть информации, фактически в полной мере начина­ющаяся с развитием информатики в информационном обществе. Побуждает предостеречь о возможности информационной дикта­туры в XXI веке.

Классократия (от лат. classis разряд) теоретические концеп­ции и практические действия, направленные на выделение в обществе определенных больших социальных групп (классов) и обоснование их авангардной, ведущей, господствующей роли в отношении других групп граждан и государства в целом. Такая позиция наиболее характерна для марксистского мировоззрения и примыкающих к нему движений и от­четливо запечатлена в доктринах диктатуры буржуазии и диктатуры пролетариата.

Клептократия (от греч. klepto ворую) понятие, аналогичное клептомании (болезненной неодолимой тяге к воровству); стремле­ние определенных недобросовестных лиц, получивших власть, к лич­ному обогащению, коррупции, как правило, резко пресекаемое в ци­вилизованном обществе. В чистом виде власть разрушителей бо­гатства общества, коррупционеров, грабителей государственной казны и частных состояний, рано или поздно разоблачаемых и стро­го караемых по закону.

Кратократия (от греч. kratos) властовластие, повелительное и сдерживающее воздействие на людей, оказываемое самим фактом су­ществования властей, потенциальной возможностью использования си­лы власти в их защиту или против них. В 1991—1993 гг. А. Фурсов опуб­ликовал в журнале "Социум" более 20 статей под общим заглавием "Кратократия".

Криптократия (от греч. kryptos тайный, скрытый) тайная власть.

Маникратия (от англ. money деньги) власть денег. Один из наиболее влиятельных и чувствительных видов власти. Важно, чтобы сами деньги не теряли авторитета, доверия, не обесценивались.

Медиакратия (от англ. mass media средства массовой информа­ции) власть, мощное влияние, оказываемое на население в современ­ном мире средствами массовой информации. Часто их именуют "чет­вертой властью".

Меритократия (от лат. merito по заслугам, по справедливости, по делам) власть наиболее достойных, одаренных. Термин ввел англий­ский социолог М. Янг в 1958 г. в книге "Возвышение меритократии: 1870—2033". Он отстаивал, хотя и в сатирической форме, принцип вы­движения на властные посты наиболее способных людей из различных слоев, оправдывая деление на элиту и управляемых.

Милитакратия (англ. militacracy, от лат. militaris военный)власть военных в обществе; непропорционально высокий, социально неоправданный уровень их участия в высших властных структурах, за-

силие в высшем эшелоне. Крайний, но в мировой практике нередкий случай военная диктатура со всеми проявлениями и последствиями ее антидемократического содержания.

Монократия (от греч. rnonos один-единственный) власть од­ного лица в самых различных вариациях от абсолютизма до демо­кратизма. В числе такого рода властителей: самодержец, царь, импе­ратор, король, князь, герцог, султан, шах, эмир, фараон, диктатор, тиран, деспот, дуче, фюрер, президент и т. д. Общая численность та­кого рода наименований не подсчитывалась. Нами учтено более 150 понятий.

Нациократия (от лат. natio народ) теоретический и практиче­ский курс на установление преобладающего влияния данной нации, оп­равдание ее преимущества над другими, ее ведущей роли в определении их места, роли, судеб, поведения в рамках конкретного государства и на международной арене.

Ноократия (от лат. noos ум, разум) власть разума; возможное и желательное грядущее состояние ноосферы, планеты в целом.

Нормократия (от лат. поппа) растущее в обществе влияние (власть) узаконенных установлений (норм права и др.); порядок, при­знанный обязательным для всех, несмотря на то что в реальной жизни могут иметь место отступления от этого порядка.

Охлократия (от гр. ochlos толпа, чернь) буквально власть тол­пы. Это термин Аристотеля, обозначавший периоды власти, когда она переходила к восставшему народу, но он вследствие своей неорга­низованности не мог ее удержать.

Панкратия (пантократия) (от греч. pan все) всеохватывающая распространенность власти как важнейшего социального явления, принципа устройства, организации жизни людей в обществе, управляе­мости основных социальных процессов, признак упорядоченности со­жительства огромных масс людей (граждан) в рамках государств, реги­онов и планеты в целом.

Партократия (англ. partocracy) пренебрежительная оценка руко­водящей деятельности бывшей КПСС, сосредоточившей в руках руко­водителей центральных и местных органов огромную фактическую власть. Это понятие используется при характеристике деятельности по­литической партии, пришедшей к власти, обладающей огромной вла­стью и злоупотребляющей ею.

Плутократия (англ. plytocracy; греч. plutokratia, от plutos богатст­во) государственный строй, при котором власть формально и факти­чески принадлежит богатой верхушке господствующего класса. Плуто­кратией именуют и саму эту верхушку.

Поликратия (от греч. poly много) одновременная власть мно­гих субъектов, многовластие. Это явление опасно тем, что ведет к не­определенности, соперничеству властей, столкновению их интересов и притязаний и в конечном счете к противоборству и безвластию, пагуб­ному для жизни общества и государства.

Порнократия (от греч. pornos развратник) противоестествен­ное для человеческой морали, но реально имеющее место огромное влияние (власть) на умы, настроения, поведение, особенно молодежи, порнографической литературы и данной темы в искусстве, натурали­стического изображения явлений, касающихся пола и половых отноше­ний (особенно наглядных в порнофильмах, фотографиях и т. д.). Это от­разилось и в таком понятии, как "фаллократия".

Псевдодемократия (англ. pseudodemocracy, от греч. pseudosложь) ложная, фальшивая демократия, прикрываемая разговорами об уче­те и использовании мнения народа и о якобы осуществляемом народо­властии. Нередкое явление в истории многих стран, особенно в XX в.

Психократия (от греч. psyche душа) термин, предложенный Н. Ф. Федоровым (1828—1903), российским религиозным мыслителем и одним из основоположников русского космизма, и обозначающий власть духа, духовное родство всех живущих на земле, обретающее спо­собность к действию благодаря соединению с Богом.

Советократия неологизм, относящийся к характеристике типа власти, имевшего место в годы существования СССР.

Социократия (от лат. societas общество) власть, влияние соци­альных наук, идей, которые должны обеспечивать теоретическую базу социальных реформ. Это понятие ввел Л. Ф. Уорд (1841—1913) — пер­вый президент Американского социологического общества.

Талассократия (от греч. talassa море) власть, опирающаяся на морское могущество. Характеристика государств с явной морской гео­политической ориентацией. К таковым, например, относятся государст­ва, сформировавшиеся в свое время в рамках средиземноморских циви­лизаций*.

Теллурократия (от лат. tellus земля) власть, опирающаяся на сухопутное могущество. Характеристика держав с явной сухопутной геополитической ориентацией.

Теократия (англ. theocracy, от греч. theos бог) форма правле­ния, при которой государственная власть принадлежит духовенству, жрецам, главе церкви. Примером такого государства является Ватикан. Из русских мыслителей идеи теократии особенно привлекали Вл. С. Со­ловьева.

Технократия (англ. technocracy, от греч. techne искусство, мастер­ство) власть технократов, сторонников передачи государственной власти в руки профессионалов специалистов в области техники и тех­нических наук, обладающих современным уровнем квалификации, об­разования и культуры. На Западе используется и понятие "технодемо-кратия", введенное М. Дюверже в 1972 г.

Тимократия (от греч. time цена, плата) одна из наиболее древ­них "кратий". Тщательно анализировалась Платоном в его сочинении "Государство" (в кн. VIII). Он выделял отрицательные типы государст­ва. По его мнению, их четыре: тимократия, олигархия, демократия и ти­рания. Под тимократией (тимархией) подразумевалось правление, осно­ванное на принципе ценза, обусловленного имущественным положени­ем, как, например, в Афинах до конституции Солона. Аристотель в "Никомаховой этике" указывал, что из трех видов правления (монар­хия, аристократия и тимократия) "...лучшее монархия, худшее ти­мократия". Платон полагал, что основной причиной порчи человече­ских обществ и государственных устройств является господство коры­стных интересов и их влияние на поведение людей.

Фаллократия (от греч. phallos мужской половой орган, а также его изображение) реальное влияние представлений, связанных с обо­готворением фаллоса, его культом, восприятием его как символа опло­дотворяющего и рождающего начала природы у древних народов. Ны-

* См.: Максаковский В. П. Историческая география мира: Учеб. пособ. М.: Экопресс, 1997. С. 55—56.

25

не имеют место проявления такого культа в условиях эротизации неко­торых произведений искусства (литература, драматургия, живопись, скульптура, шоу-бизнес и т.д.) и во всякого рода околокультурной дея­тельности.

Феминократия (англ. feminocracy, от лат. femina женщина)власть женщин: 1) социальное явление, вероятно, имевшее место в дои­сторический период; 2) не очень частое, но все более дающее о себе знать явление прихода женщин к'власти на ключевые посты*. Общест­венная польза этого в том, что женщине как матери органически при­сущи миролюбие, гуманность, забота о человеке, сострадание и сопере­живание, т. е, качества, от нехватки которых в наш жестокий век очень страдают многие страны и народы.

Фидекратия (от лат. fides вера) разрешительное, цензовое вли­яние властей на участие граждан в политической жизни с учетом их ре­лигиозной принадлежности.

Физиократы (от греч. physis природа) представители француз­ской политэкономии 2-й половины XVIII в. (Ф. Кенэ, А. Ф. Тюрго и др.), рассматривавшие землю и ее возделывание как источник богатства на­родов, а земледельческий труд как единственный производительный труд.

Филократия (от греч. phileo люблю) любовь к власти, потреб­ность во власти, стремление к пользованию ею, обладанию влиянием над другими людьми, нередко обретающее характер ненормальной, противоестественной, психопатической мании, широко распространен­ное в среде лиц с сильным, властным характером, особенно тиранов, деспотов, диктаторов.

Фобократия (от греч. phobos страх) власть страха. Экономократия (от греч. oikonomike управление хозяйством)власть (влияние) экономики и экономистов.

Экспертократия (от лат. expertus опытный) власть (растущее влияние) экспертов высококвалифицированных специалистов, заня­тых в высших властных сферах.

Элитократия (от фр. elite отборный) власть элиты из­бранных, принадлежащих к определенным, считаемым лучшими, бо­гатым, образованным слоям общества. Выделяют элиту правящую, политическую, экономическую, военную, городскую и т. д. Запад­ные исследователи (В. Парето, Р. Михельс и др.) утверждают, что по мере завершения определенного социального цикла происходит сме­на элит**.

Этатократия (от фр. etat государство) — 1) практически пол­ная, безраздельная, абсолютная власть государства, его активное влияние на все стороны жизни общества, прежде всего на экономи­ческую; ориентация на всемерное развитие государства как цель об­щественного развития и его высший результат. Подобный курс на­шел свое отражение в различных социально-философских, полити­ко-правовых, кратологических взглядах, школах, течениях. Установки такого рода близки тоталитарным системам, фашист-

* Васецкай Н. А. Женщины во власти и без власти. М.: МГФ "Знание", 1997. 368 с.; Дедерихс М. Р. Хиллари Клинтон и власть женщин / Пер. с нем. М.: ЦЭСИ, 1995.368 с.

** aiuiih Г. К. Элитология. Становление. Основные направления. М.: Изд-°о МГИМО, 1996.

ским, а также и некоторым социалистическим режимам; 2) политика активного и эффективного участия государства в жизни общества, в первую очередь экономической, динамичного, действенного влияния на нее. Один из наиболее известных философов-государственников Т. Гоббс писал: "...вне государства владычество страстей, вой­на, страх, бедность, мерзость, одиночество, варварство, дикость, не­вежество; в государстве владычество разума, мир, безопасность, богатство, благопристойность, общество, изысканность, знания и благосклонность"*.

Этнократия (от греч. ethnos племя, народ) власть той или иной этнической группы над другими этносами (племенем, народностью, на­цией). Необходимость всестороннего осмысления такого рода явлений позволяет говорить и об этнократологии. Ныне широко используется понятие "этнополитика".

Этократия (от греч. ethika этика, от ethos обычай) власть, основанная на соблюдении не только норм права, но и морали. П. Голь­бах (1723—1789) в труде "Этократия, или Управление на основе мора­ли" (1770) отстаивал идею нравственного поведения властей (прави­тельства) и предлагал соответствующую программу.

Эфирократия (от греч. aither воздух над облаками) власть, предполагающая использование надатмосферных пластов и преоблада­ющую роль космического оружия, а также развитие талассократиче-ских и аэрократических тенденций.

Юнократия (от лат. junior младший) власть молодых. Юрократия (от лат. jus (juris) право) власть юристов в прямом и переносном смысле. Власть как растущее влияние норм права и спе­циалистов этой сферы в государстве, становящемся правовым, и власть собственно юристов как один из идеалов, выдвигавшихся в прошлом и признававших, необходимость прихода к власти ученых.

В ходу сегодня и другие термины (неологизмы) логократия, ве-рократия, демагократия и т. п.

"Крато..." (от греч. kratos власть) начало сложных слов, даю­щих характеристику феномена власти, ее проявлений и разнообразных аспектов.

Кратоведение (властеведение) область научного знания, име­ющая дело с властью во всем богатстве ее содержания и проявлений; научный аналог обществоведения, правоведения, государствоведе-ния, страноведения, человековедения, природоведения, москвоведе-ния и т. д.

Кратогенез (от греч. genesis происхождение) развитие кон­кретного вида, типа власти, охватывающее все изменения, начиная с момента ее возникновения и до окончания ее существования. Именно здесь правомерны последовательное выделение и анализ ступеней, со­стояний, этапов кратогенеза: правласть, предвласть, власть, поствласть; его стадий: зарождения, возникновения, становления, упрочения, рас­цвета, упадка, перерождения, крушения власти, т. е. всего ее жизненно­го цикла.

Кратогнозия (от греч. gnosis знание) совокупность знаний о власти, ее сути, содержании, особенностях, формах проявления, типах и видах власти, своеобразии их назначения и т. д.

* Гоббс Т. Избр. произв.: В 2 т. М 1965. Т. 1. С. 364.

27

Кратография* (от греч. grapho пишу) описание власти; сис­тема знаний, характеризующих условия существования власти в эко­номическом, социально-политическом и духовном пространстве; на­глядное (графическое) изображение этапов, ступеней, циклов, объе­мов, масштабов, силы влияния, регионов распространения тех или иных типов, видов власти и т. д.

Кратодинамика (от греч. dynamikos относящийся к силе, силь­ный) раздел учения о власти, изучающий ее возникновение, эволю­цию, движение, развитие, преобразования и трансформации, своеоб­разие проявления указанных характеристик в различных видах, типах власти.

Кратознание совокупность знаний о власти, ее месте, роли, вли­янии, многообразии типов, видов и форм, возможностях и судьбах в жизни общества.

Кратолог специалист в области науки о власти. Кратологический тезаурус (от греч. thesauros запас) словарь, в котором максимально полно представлены слова того или иного языка, относящиеся к сфере власти, с обстоятельным перечнем при­меров их употребления.

Кратология (от греч. logos слово, учение) одна из важней­ших и пока еще мало разработанных общественных наук, учение о власти, ее разнообразии, закономерностях ее происхождения, функ­ционирования и развития, о типах, родах и видах власти, их чертах и специфике, субъектах и объектах власти, носителях, функциях, за­дачах, механизмах, нормах и принципах, технологиях и процедурах власти, о сути и особенностях разделения властей, о взаимодействии власти с другими сферами жизни и властей разного рода между со­бой, а также с зарубежными властями. Кратология может рассмат­риваться как целостная наука, система знаний (норм), включающая: общую кратологию, историю власти, теоретическую, практиче­скую, прикладную, сравнительную, академическую, военную крато­логию, социологию власти, логику власти, морфологию власти, пе­дагогику власти, психологию власти, философию и этику власти, специальные виды кратологии, а всего более 70 отраслей и областей знания. Русский аналог понятия кратология властеведение. Дан­ная монография и посвящена кратологии.

Кратомания (от греч. mania влечение, страсть, безумие) стре­мление, порой болезненное, к обладанию властью, нередко с тяжелы­ми последствиями для окружающих, а во властях высокого уровнядля целых регионов и стран.

Кратомафия (от итал. mafia) мафия, вторгшаяся в сферу власти в той или иной стране, переключившая свою деятельность на облада­ние властью, сумевшая занять в ней ряд ключевых позиций и устрем­ленная к полному контролю над данной властью, ее системой, струк­турой, рычагами.

Кратометрия* (от греч. metreo измеряю) раздел кратологии, изучающий пространственные характеристики власти, приемы и спосо­бы их измерения и сопоставления.

Кратономия** (от греч. nomos закон) раздел кратологии, ис­следующий законы возникновения и эволюции власти.

Кратополитика (англ. cratopolicy) термин шведа Р. Челлена (1864—1922), рассматривавшего государство с точки зрения его силово­го потенциала и первым употребившего понятие "геополитика". Широ­кого распространения термин "кратополитика" не получил.

Кратософия (от греч. sophia мудрость) учение о власти как олицетворении, воплощении человеческой мудрости, позволяющей с помощью разумного влияния власти регулировать сложные человече­ские отношения, соперничество и избегать беспощадной борьбы людей между собой. Однако до сих пор и сама власть в разных ее видах служит нередко объектом такой борьбы.

Кратосфера (от греч. sphaira шар) сфера действия конкретно­го вида власти в общей структуре человеческого общества и специфи­ка этой сферы; пределы распространения, влияния данной власти.

Кратофагия (от греч. phagos пожирающий) разрушительное воздействие на общество тех или иных видов власти (например, дикта­торской, деспотической, тиранической власти), их пагубных социаль­ных последствий.

Кратофилия (от греч. philia любовь, дружба) любовь, склон­ность к использованию власти, к властвованию и подчинению себе других.

Кратофобия (от греч. phobos страх) паническая боязнь власти, особенно жесткой и деспотичной, чувство ужаса, испытываемое перед властью такого рода; враждебное отношение к власти и властям.

Кратоцентризм (от лат. centrum и греч. kentron острие, средото­чие) отношение обладателей высшей власти к ней самой как самоце­ли и высшему смыслу общественной жизни; крайняя форма властного эгоизма.

Конечно, ни сам приведенный перечень научных понятий из облас­ти кратологии, ни характеристика десятков "кратий" не являются ис­черпывающими.

К числу довольно широко используемых относятся интернацио­нальные понятия, образованные с помощью окончания "архия" (от греч. arche начало, власть, главенство). Это широкий круг таких из­вестных терминов, как анархия, диархия (двоевластие), епархия, иерар­хия, монархия, патриархия, полиархия (многовластие), олигархия. От­сюда же матриархат и патриархат. Заслуживают упоминания и монар­хи, олигархи, патриархи, иерархи и первоиерархи. А ведь мы еще не касаемся характеристики различного рода "властий". Назовем лишь безвластие, всевластие, двоевластие, единовластие, междувластие, мно­говластие, полновластие, самовластие, своевластие и т. д.

* Аналогичный термин "социография", существующий с 1913 года, введен в научный оборот датским ученым Штейнмецем для обозначения особой социо­логической дисциплины, охватывающей область эмпирических исследований, призванных давать описание жизни народа той или иной эпохи.

* Аналогичный термин "социометрия" появился в XIX веке в связи с по­пытками применять математические методы для изучения социальных явлений. Ныне им обозначают отрасль социальной психологии, изучающую межлично­стные отношения в малых группах количественными методами. Научными ана­логами применительно к различным областям знания служат также геометрия, психометрия, хронометрия.

** Выделение такой области знаний может напомнить о наличии в общей системе наук астрономии или номографии как раздела математики.

После такого экскурса в область обширного круга явлений и поня­тийного аппарата, рожденного в самой властной сфере и связанного с развитостью русского языка и его пополнением интернациональной ле­ксикой, следует заметить, что и сам русский язык нуждается в дополне­нии его словарей и открыт для обогащения и развития. Наши словари еще весьма скромны и сводят все богатство кратологической термино­логии лишь к властвованию и властолюбию, а также соответствующим вариациям этих слов*.

Если обратиться к проявлениям власти "этажом ниже", это будет собственно власть человека над другим человеком, его влияние, часто безраздельное, безграничное и нередко бессердечное. Вариантов здесь множество: власть над "человеком с улицы", над подданным, над подчи­ненным, власть над отдельным лицом в группе, банде или неблагопо­лучной семье и т. д. В большей части случаев нужно говорить о прояв­лениях "власти" (в кавычках), ибо они находят выражение не в цивили­зованных формах, а в произволе, тирании, деспотии, надругательствах "человека" над "человеком", когда и тот и другой теряют свой челове­ческий, цивилизованный облик. Преодоление таких проявлений "вла­сти" многовековая мечта, одна из высших целей человечества, под­час даже и не осознаваемая большинством людей.

Гуманизм, демократизм, человеколюбие, уходящие корнями в се­дую древность, крепнувшие в дальнейшем через деяния Леонардо да Винчи и Галилео Галилея, Чарлза Дарвина и Луи Пастера, Джорджа Вашингтона и Томаса Джефферсона, Михаила Ломоносова и Дмитрия Менделеева, Климента Тимирязева и Ивана Павлова, дошли и до наших дней.

Обратимся, наконец, от уровня человека через уровень конкретной страны (минуя сословия, нации и классы) на уровень международный, межгосударственный.

Власть одного государства над другим государством явление не­редкое с давних времен. Подавляющие массы одних людей господству­ют над другими массами, причем такое господство осуществляется от имени народа. Однако если даже выйти на вершину пирамиды властво­вания, на уровень сверхдержавы, то и это отнюдь не власть десятков миллионов ее жителей, а власть достаточно узкого круга лиц обла­дателей несметных богатств и неограниченных возможностей влияния и владычества.

Вот таким и предстает в кратологии явление власти в его разнооб­разных аспектах, на различных уровнях и в различных его проявлениях. Отсюда правомерен переход к вопросу о том, какова же именно эта власть.

Можно указать ряд исходных оснований для характеристики власти:

а) кому принадлежит, от кого исходит власть гражданская она или военная, федеральная или местная, республиканская или городская, президентская или правительственная, царская или княжеская и т. д.;

б) из какой сферы жизни вычленена власть (законодательная, ис­полнительная, судебная, экономическая, идеологическая, духовная, ре­лигиозная, народная, наследственная, традиционная и т. д.);

* См.: Сводный словарь современной русской лексики: В 2 т. М.: Русский язык, 1991. Т. 1. С. 144,511; Словарь русского языка, 2-е изд. М.: Русский язык, "081. Т. 1. С. 183—184.

в) на кого направлена власть на население всей страны (на на­род), на определенные слои, группы людей, на какие-либо категории населения (молодежь, женщины, пенсионеры) и т. д.;

г) какова по качеству власть (сильная, умная, прочная, крепкая, твердая; слабая, формальная, беспринципная, теневая, бесконтрольная; реальная, мнимая и т. п.).

Такого рода характеристик, проявлений власти можно назвать бо­лее полутора сотен. Понятно, что их следует систематизировать и клас­сифицировать. Но и уже сказанное позволяет серьезно и осмысленно с позиций кратологии увидеть власть во всех ее ракурсах и ипостасях, по­нять, каков этот поистине неисчерпаемый феномен и какими возмож­ностями располагает он в человеческом обществе. Он создан челове­ком и служит человеку, хотя нередко и мешает, и вредит ему. А точнее говоря, одним людям служит, другим мешает.

5. Власть как предмет и объект науки

Как же можно сегодня охарактеризовать понятие власти? Как по­дойти к ней как к предмету и объекту науки?

Власть (англ. право управления power, authority; господствоrule; греч. kratos; лат. auctoritas, imperium; нем. Macht; исп.poder; ит. domino, potere; фр. pouvoir; португ. poderio; эсперанто potenco.

В своих главных значениях власть это:

1) способность, право и возможность тех или иных лиц, органов, уч­реждений, систем распоряжаться кем-либо, чем-либо; оказывать реша­ющее воздействие на судьбы, поведение и деятельность конкретных людей, их общностей и институтов с помощью различного рода средств права, авторитета, воли, принуждения;

2) государственное, политическое, экономическое, духовное и иное господство над людьми;

3) система соответствующих государственных или иных управлен­ческих органов;

4) лица, органы, учреждения, облеченные соответствующими госу­дарственными, административными и иными полномочиями;

5) единолично распоряжающийся судьбами и жизнями многих лю­дей монарх, диктатор, полководец и т. д.

Здесь раскрыта лишь суть власти, обозначена вершина смысла мно­гозначного понятия, сформулированы только наиболее существенные, отправные, ключевые определения. Они могут уточняться и разнообра­зиться. Это подтверждает и отечественная, и мировая практика.

Обращая внимание на исключительную многогранность власти как социального явления, С. С. Фролов пишет: "Власть имеет множество степеней, оттенков и форм проявления от громкого окрика до шепота, от вспышки раздражения у маленького ребенка в его желании воздей­ствовать на поведение матери до мобилизации в армию огромного чис­ла людей. Для того чтобы несколько упорядочить множество властных форм, ученые прибегают к построению абстрактных идеальных моде­лей власти"*.

* Фролов С. С. Социология. М„ 1994. С. 114.

31

С. С. Фролов приводит три такие известные модели: 1) потенциаль­ная власть, которая предполагает накопление ресурсов власти и тесную связь с определенными социальными позициями и ситуациями в обще­стве и социальных группах; 2) власть репутации власть, принадлежа­щая определенным личностям и группам, которые хорошо известны в обществе; 3) власть принятия решения, которая показывает степень участия индивида или группы в контроле за принятием решения, в упра­влении социальными объектами.

В разнообразии властей, в многозначности их понятий и толкова­ний особо выделим одну и постоянно будем иметь ее в виду на первом плане власть государственную, ибо от нее зависит очень многое, ею часто предрешается почти все. Это власть властей, центральная, выс­шая в своей сути, отличающаяся от других властей. В свою очередь, и она может разнообразиться в своих видах, уровнях, предназначениях и ролях.

Власть занимает особое место в ряду социально-политических яв­лений и поворачивается к человеку множеством своих проявлений и своих ликов.

Разнообразная власть (в семье, армии, регионе, учреждении, го­сударстве и т. д.), являющаяся своим согражданам, той или иной стране, целому миру во всем богатстве своих обликов, может харак­теризоваться с самых разных сторон. Именно поэтому люди пользу­ются обширным кругом понятий, передающих восприятие и ощуще­ние власти людьми, многообразие отношений к ней и даже ее непри­ятие и отторжение. Диапазон этот очень велик от любви до ненависти.

Характеризовать восприятие, ощущение власти можно по-разному: облик власти, лик, лицо, ипостаси и, наконец, роли власти, соответст­венно давая перечень и описание множества этих ликов и ролей.

Облик власти это ее внешний вид, очертания, а также ее специ­фика, своеобразие и по-своему неповторимость.

Лик, лицо власти ее индивидуальный облик, ее наружная, перед­няя сторона, фасад, открытый обществу и общественности. А главное это такой облик, который или привлекает, или отталкивает людей в соответствии с их восприятием власти, отношением к ней, психологиче­ской реакцией на власть.

Наконец, упомянем и близкое к ликам власти понятие "ипостаси власти". В переносном смысле это формы существования, способы бытия, формы проявления власти того или иного уровня либо тех или иных властей.

Таковы эти своего рода образы, облики, в которых те или иные власти являются людям, народу, гражданам, избирателям, подвластным и подчиненным.

Что касается понимания властной роли, то в политике это хара­ктер участия власти в чем-либо, степень ее влияния, воздействия и сво­его рода партия, исполняемая конкретным видом власти на сцене жиз­ни. Размышлять же обо всех этих ролях и ликах власти приходится по­тому, что такое удивительное явление, как власть, манит, привлекает, волнует, захватывает и затягивает, а потом и разочаровывает, отталки­вает очень и очень многих, подчас целыми семьями, слоями, регионами и даже странами.

Неудивительно, что трудноодолимая способность увлечься властью объясняется обычно честолюбием, эгоизмом, личным интересом, тягой

к сильным ощущениям и жаждой удовольствий, а также другими причи­нами, мотивами и стимулами. Очевидно, всегда есть и будут оставаться тайны, загадки, секреты власти, над которыми люди ломали головы ве­ками. Наши потомки тоже будут доискиваться ответа на вопрос, поче­му столь похожи и зачастую пагубны жажда власти и жажда богатства. Видимо, суть дела в необычайном многообразии человеческих чувст­вований и страстей, в неудержимой природной тяге человека ко всему необычному, новому, непривычному, к познанию и испытанию своих сил в разных ситуациях, в его вере в свои возможности, способности, да­рования и, наконец, в нередком стремлении возвыситься над себе по­добными, повелевать ими и получать от этого удовлетворение.

Итак, о каких же ликах, ипостасях, ролях и функциях власти следу­ет сказать еще? Какими признаками можно обогатить уже называвши­еся смыслы власти? Власть это:

уникальный жизненный феномен; многогранное, глобальное ключевое общественное явление; порождение человеческого рода, со­циальной практики, хотя первичные проявления власти, и очень жесто­кие, вообще свойственны животному миру;

важнейшая многоплановая сфера интенсивной творческой, целе­устремленной деятельности человека и его общностей, сфера приложе­ния разнообразных человеческих сил, умений, талантов, реализации ин­тересов, хитростей, мастерства, искусства человека, его нескончаемого совершенствования;

сильнейшая, не всегда адекватно осознаваемая страсть, одно из всепоглощающих, неодолимо желанных, но и тягостных влечений; сфе­ра возможного удовлетворения амбиций и притязаний;

влекущая к себе и часто опасная, необычная и весьма трудная жизненная профессия; область карьеры и карьеризма, реализации, а нередко и провалов авантюрных наклонностей и тщеславия многих людей;

неисчерпаемый резервуар опыта и знаний (мудрости для муд­рых), богатейший массив разнообразных идей и представлений, неот­вратимо требующий своего выделения в самостоятельную науку;

очень солидный источник доходов, прибыли, наживы, весьма обеспеченного существования, сфера привилегий и благ;

обширнейшая область общения, взаимодействия, сотрудничест­ва, согласия, партнерства, уважения, совместных действий, а вместе с тем и сфера разобщения, противостояния, конфронтации, соперничест­ва, споров, притязаний, претензий, вражды и борьбы;

широчайшая сфера проявления милости, покровительства, но и жестокости власть имущих и угодливости, чинопочитания их окру­жения;

наконец, нередко это тяжкий крест, невыносимая ноша, бремя, злой рок, проклятье рода человеческого, источник и сфера нечеловече­ских страданий.

Не правда ли, сколь многое здесь названо? А ведь отражено всего лишь самое важное, существенное, и этот перечень можно продолжить, ибо слишком уж объемна сфера многоликой власти, казалось бы, еще до наших дней доверху наполненная триумфами и драмами, надеждами и страданиями, комедиями и трагедиями, ликованием и отчаянием.

По мнению западных политологов, власть проявляет себя через следующие основные признаки и функции:

2 В. ф. Халипов                       33

принуждение (прямое или косвенное); приманивание (подкуп, обещания, посулы); блокирование последствий (устройство помех конкуренту в борьбе за власть);

"создание требований" (искусственное формирование нужд, ко­торые может удовлетворить лишь агент власти, своего рода политиче­ский маркетинг);

"растяжение сети власти" (включение дополнительных источни­ков зависимости от субъекта власти);

шантаж (угрозы в настоящем или посулы бед от неподчинения в будущем);

подсказки (ненавязчивое внедрение в массовое сознание выгод­ных власти установок или предрассудков);

прямой или косвенный информационный контроль (с помощью предостережений, рекомендаций и т. д.)*.

Все это приводит к выводу, что сегодня необходимо создавать не идеальную схему идеальной власти, а полную научную картину той ре­альной властной практики, с которой люди имеют дело. Придется учиться глубже судить о противоречивой властной сфере с ее величием, великолепием, управляемостью, но и с ее хитростями, маневрами, обма­нами, выкрутасами, грязью, противоречиями, явной и тайной борьбой.

Чем скорее будет создана наука о власти, чем большим вниманием будет пользоваться эта наука, тем более глубоко и всесторонне будут разрабатываться новые представления о власти, ее понятийный аппа­рат, ее воистину неисчерпаемый банк информации. Как справедливо отмечал В. В. Мшвениерадзе, "понятие власти, впрочем, как и смежные с ним понятия авторитета, господства, влияния, силы и т. п., относится к числу тех многомерных категорий социального знания филосо­фии, политологии, социологии, психологии, политической экономии, этики, права, которые по мере углубления в их изучение порожда­ют значительно больше вопросов, чем позволяют дать на них одно­значные ответы"**.

Все более осмысленное, обстоятельное и углубляющееся в суть изучение явлений мира власти необходимо для того, чтобы поставить знания о власти на пользу человеку. О систематизации этих знаний речь пойдет в последующих главах. Но чтобы сейчас дать хотя бы общее представление об этой области человеческой деятельности и науки, на­зовем явления и понятия, рождаемые практикой власти и используемые в качестве фундамента системы знаний о власти.

Существуют различные типы, виды, сферы проявления власти (го­сударственная, общественная, экономическая, духовная, церковная, во­енная власть, а также власть центра и местная, региональная, личная, родительская, семейная власть и др.).

Имеются различные субъекты, носители, держатели, обладатели власти; масштабы и объемы власти (неограниченная, ограниченная, ло­кальная, личная и т. д.).

Наблюдаются различные модели, модификации, состояния и вари­ации власти (единовластие, двоевластие, многовластие, полновластие,

* См.: Выдран Д. И. Очерки практической политологии. Киев: Философ­ская и социологическая мысль, 1991. С. 8.

** Власть: Очерки современной политической философии Запада / В. В. Мшвениерадзе, И. П. Кравченко, Е. В. Осипова и др. М.: Наука, 1989. С. 10—11.

всевластие, безвластие, комфорт, деформации, кризис, паралич власти и т. п.).

В так называемом правовом государстве определяющее значение имеет принцип разделения властей (законодательная, исполнительная, судебная). Нередко говорят о "четвертой власти" прессе, средствах массовой информации (СМИ), их воздействии на общественные настро­ения и мнение. При таком подходе можно говорить и о других видах власти, например о власти рынка, влиянии общественного мнения, воз­действии секса и порнографии.

В демократическом государстве главную роль играют устройство и система власти, участие людей в осуществлении власти, сила власти, контроль со стороны власти и контроль граждан за властью. Перспек­тива и идеал здесь полное народовластие.

Среди тех, кто уделял внимание проблемам теории власти, не толь­ко юристы, но и социологи, философы, экономисты, психологи, педа­гоги и, разумеется, политологи (с начала возникновения политологии), а также специалисты естественных и технических наук. Имен здесь сотни.

Например, представляет интерес классификация определений вла­сти, даваемая польским политологом Е. Вятром. Он различает шесть разновидностей таких определений: 1) бихевиористские (оценивающие власть как особый тип поведения, изменяющий поведение других); 2) телеологические (характеризующие власть как достижение определен­ных целей); 3) инструменталистские (рассматривающие власть как воз­можность использования определенных средств); 4) структуралистские (считающие власть особого рода отношением между управляющим и управляемым); 5) конфликтные (сводящие власть во многом к возмож­ностям принятия решений, регулирующих распределение благ в кон­фликтных ситуациях); 6) определяющие власть как влияние, оказывае­мое на других, когда тот, кому приказывают, обязан повиноваться*.

Дальнейшее познание и осмысление сути и проявлений власти, не­сомненно, приведет к уточнению такого рода классификаций.

Завершая вводящий в тему нашей книги разговор о власти как вы­дающемся феномене в жизни общества, о ее особой значимости и важ­ности упорядочения и классификации имеющихся знаний, подчеркнем необходимость учитывать следующие ключевые моменты в общей на­учной картине власти.

Оценка власти (англ. assessment/raiting of the power) это четкое и точное определение подлинной цены конкретной власти, ее компетен­ции, эффективности, уровня, достоинств, упущений и перспектив. Вме­сте с тем это и возможная оценка того или иного субъекта или объек­та со стороны самой власти, т. е. высказывание властью, ее представи­телями мнений, суждений о ценности и значении чего-либо, чьей-либо деятельности, качеств, потенций и т. д.

Постоянно в фокусе человеческих суждений и мнений находится це­на власти (англ. price of power) плата за власть, за ее роль, за ее зна­чение, действие или бездействие, которую платит общество в целом и люди в отдельности своим существованием, своим образом жизни, сво­ей обеспеченностью или необеспеченностью. В особой мере это отно­сится и к таким связанным с властью явлениям, как политика, револю-

* См.: Вятр Е. Социология политических отношений / Пер. с польск. М.: Прогресс, 1979. С. 158.

ции, кризисы власти, общественные конфликты, войны, их все более растущая цена, их зачастую тяжелые последствия.

Специального упоминания заслуживает и ценность власти (англ. value of power) важность власти как социального института, как по­рождения человеческого ума и практики, как постоянно совершенству­емого института управления, влияния, упорядочения отношений в об­ществе и рычага господства над отдельными людьми, и их группами, и огромными массами людей. И по сей день идеальная и нелегко дости­жимая ценность власти демократия, народовластие, народоправие в подлинном, истинном смысле этих высоких слов.

Назовем, наконец, и ценности власти (англ. values of power; values for power): 1) явления, предметы, представляющие общественный инте­рес и высоко оцененные населением как создания, порожденные той или иной властью (ее указы и декреты; ее шаги, меры, решения, дейст­вия; материально-овеществленные объекты, сотворенные в годы прав­ления данной власти); 2) вещи, явления, предметы, высоко ценимые са­мой властью. Естественно, что в силу своей роли и возможностей власть, властители или обладают ими, или без большого труда могут иметь их и обладать ими.

И вот теперь, подчеркнув и высокую цену, и безграничную цен­ность власти, вдумаемся, как же власть оказалась вне своей науки. У об­щества, его истории, экономики, политики, культуры, морали, армии, техники и т. д. свои науки есть. У социологии вообще за полторы сотни лет возникло свыше 250 отраслей и областей знания. А у власти пока что своей специализированной науки как не было, так практически еще и нет. И все же мы не сомневаемся, что теперь-то, наконец, после на­ших публикаций, она будет.

 

 

Глава II

ТРУДНЫЕ ПУТИ СТАНОВЛЕНИЯ КРАТОЛОГИИ

Для того чтобы осмысленно подойти к разработке крупной совре­менной научной проблемы оформлению системы представлений о строении и содержании кратологии, мало сказать только о сегодняш­нем понимании ее роли и значении в жизни человека и общества; надо хотя бы задуматься о том, как шло и продолжается формирование взглядов на власть, знаний о власти, и понять, почему же до сих пор не было, да и сейчас фактически еще нет общепризнанной и крайне необ­ходимой науки о власти.

1. О причинах отсутствия самостоятельной науки о власти в традиционной структуре знаний

Поскольку указанным образом вопрос в научном сообществе и в обществе в целом до сих пор вообще не ставился и коллективными уси­лиями не обсуждался, следует, на наш взгляд, высказать вначале общие принципиальные соображения.

Первое. Собственно потребности в науке о власти у общества и у носителей власти не было и нет. К этому могли и могут вести следую­щие причины.

1. Власти былых времен полагали, а порой и доныне полагают, что они и сами все знают, и серьезной потребности в такого рода науке не испытывают. Максимум того, что им требуется, это круг разумных и вместе с тем угодных советников, обслуживающего персонала и, разу­меется, послушных подвластных.

2. Потребности в этой науке может не быть и в том случае, если нет наработок в такой области знаний, если от нее нет никаких импульсов, не поступает никакой материал и давать и предлагать обществу и вла­стям нечего.

3. Серьезной потребности в такой науке может не быть и тогда, ко­гда она сама хотя и имеет наработки, но своих идей не выдает, делать это боится и не делает, а сферу исследований в данной области считает опасной по их последствиям. Возьмите, к примеру, ситуацию тоталита­ризма, преследований и массовых репрессий. Можно ли было в этих ус­ловиях заикаться о какой-либо науке о власти, помимо угодливых ком­ментариев и восхвалений по адресу высказываний "великого вождя на­родов"? И разве такие времена теперь уже везде и навсегда безвозвратно канули в прошлое?

Второе. Потребность в науке о власти самих власть имущих и тех, кто имеет дело с различными проявлениями власти, существует, но раз­витой, разработанной, обоснованной системы знаний о власти все еще нет. А разве не близко к такому положению обстоят дела и сегодня в са­мых разных странах?

1. Власть имущие ищут своего рода научных доноров в интересах оптимальной управленческой деятельности, но найти их не могут, ибо пока нет необходимого круга ученых. Они еще не выросли, не сформи­ровались и в нужную сферу не вошли.

2. Власть ищет комплекс научных идей, но они разбросаны, рассре­доточены, воедино не собраны. Поэтому впустую уходят здесь и силы, и средства, и расчеты, и надежды, и годы.

Третье. Идет взаимный процесс: потребность власть имущих в на­уке о власти и тяга науки к власти состояние, близкое к желанному в демократических условиях. Однако уже становится ясно, что наука о власти и сама власть до сих пор по большей части разлучены, разъеди­нены. Даже названия "наука о власти" и тем более "кратология" факти­чески не знакомы работникам органов государственной власти и рядо­вым гражданам.

Наука о власти в России, по существу, оказывалась ненужной ни в годы царизма, ни в годы после Октябрьской революции. Не очень нуж­дались в ней и власть имущие за рубежом. По всей видимости, не хоте­лось возможных обличений и тем более осуждения Односторонности, непрофессионализма, безразличия к судьбам подданных. Не хотелось осмысления людьми властных реалий и протестов против злоупотреб­лений властью, привилегий и незаслуженных благ властителей и их ок­ружения.

Мы только в самом общем плане приблизились к ответу на вопрос, почему до сих пор не было самостоятельной науки о власти. Обстоя­тельный, объективный и по-своему исчерпывающий ответ на этот воп­рос можно дать, лишь проанализировав состояние отечественной и ми­ровой науки на разных этапах ее развития. А это требует целого комп­лекса исследований на базе обширного фактического материала. В данной же книге целесообразно показать общие подходы к такого рода анализу.

Напомним для начала, что в советские времена наука в целом и си­стема образования, деятельность которых строго предопределялась правящей партией коммунистов, вовсе не нацеливались на изучение власти и властей разных видов, тем более государственной власти. Го­ворить можно было, причем в хвалебных тонах, лишь о руководящей и направляющей роли КПСС и о преимуществах Советской власти. В са­мой науке эти функции в первую очередь выполняли история КПСС, исторический материализм, политэкономия социализма, советское пра­во, а с 1963 года научный коммунизм.

Фактически властная проблематика подменялась рассуждениями о политике политической жизни советского общества, его политиче­ской организации, достоинствах и преимуществах единственной поли­тической партии и в целом о преимуществах так называемой Совет­ской (политической) власти, воплощающей в своем лице единство (а не разделение) законодательной и исполнительной властей. Разумеется, речь шла и о политической (классовой) борьбе как движущей силе ис­тории, о расколе мира на два (политических) блока, о движущих (поли­тических) силах современности и т. д.

Власть в буржуазном обществе упоминалась, но тут же и осужда­лась. А получить целостное, системное представление о собственно власти (властях) нельзя было даже в курсах советского права, изучав­ших "историю политических учений". На словах В. И. Ленина о том, что "новейшая философия так же партийна, как и две тысячи лет тому на­зад", основывались утверждения о партийности науки вообще, о пар­тийности любой науки и одновременно проводилась ее крайняя полити-зация.

Все это практически не оставляло места для непредвзятого и глубо­кого изучения, объективного анализа и строгой оценки такого ключе­вого явления, как власть во всем богатстве ее содержания. Считалось обязательным провозглашать похвалы по адресу диктатуры пролетари­ата, а с начала 60-х годов общенародного социалистического госу­дарства.

Так, один из фундаментальных и лучших по тем временам учебни­ков для юридических институтов и факультетов "История политиче­ских учений" начинался следующими суждениями и установками: "Сре­ди общественных наук важное место занимает история политических учений. Задача этой науки состоит в изучении истории идеологической борьбы, происходящей в области политических идей и учений, борьбы передовых мыслителей прошлого с защитниками старых порядков и от­живших учреждений. Курс должен показать роль передовых идей и уче­ний в борьбе с идеологиями, враждебными делу демократии и социализ­ма, ознакомить с современной реакционной идеологией и ее историче­скими корнями. Курс вооружает знанием истории возникновения и развития марксистско-ленинской политической теории, обогащавшей­ся и обогащающейся непрестанно все новыми положениями в результа­те опыта революционной борьбы рабочего класса, в идеологической борьбе с буржуазными и мелкобуржуазными идеями и учениями... Ста­рые политические, правовые и иные взгляды, служащие интересам от­живающих сил общества, тормозят его развитие, мешают движению общества вперед. Наоборот, новые взгляды, идеи, теории, служащие интересам передовых сил общества, облегчают развитие общества"*.

Можно долго продолжать цитировать этот учебник, но ясно, что при такого рода продиктованных сверху главных политических, идео­логических установках трудно было ждать от него какой-то серьезной постановки вопроса собственно о феномене власти, о ее сущности, со­держании, многообразии, типах, видах, о науке о власти и т. д. А ведь кроме этого учебника, казалось бы, способного обоснованно и глубоко поставить и осветить тему власти, других изданий в то время не было вообще.

Как видим, не только на проблематику науки о власти, но даже и на обстоятельное изложение сопутствующей политическим учениям вла­стной (кратологической) проблематики единственный в данной области знания учебник в нашей огромной стране нацелен не был. Правда, от­дадим должное научной добросовестности коллектива авторов, кото­рые тем не менее к проблематике власти в своем учебнике обращают­ся неоднократно.

Однако сама проблематика власти ключевая для жизни общест­ва не была выдвинута в центр внимания, необходимость иметь специ-

* История политических учений / Под ред. С. Ф. Кечекьяна и'Г. И. Федьки-на. М.: Госюриздат, I960. С. 7—8.

ализированную науку о власти не осмыслена, возможность вычленить и изложить историю становления знаний о власти не использована, тре­буемая систематизация такого рода знаний, в частности применительно ко времени издания учебника, не проведена. И не сделано это все имен­но потому, что на первом плане стояли вопросы идеологической, клас­совой борьбы, политики и "партийности" науки.

Сейчас, по прошествии многих лет, уже нельзя не видеть, что за не­малым числом добрых явлений и сторон нашего былого бытия оста­лись не реализованными огромные пласты времени и возможностей, потраченных не на всестороннее образование, а на усвоение односто­ронних догматических трактовок, на пустопорожнюю политическую трескотню, на поддержание непрерывной готовности к идеологиче­ской, политической борьбе с противником. А главное, остались далеко не реализованными реальные возможности намного лучше устроить и жизнь, и власть и намного лучше прожить свои жизни. Впрочем, и ны­не, хотя уже по другим причинам, это разбазаривание и растранжирива­ние уникальных человеческих жизней и судеб все еще далеко не пре­кращено.

Но обратимся и к не очень уж далекому прошлому. В 1983 году вы­шел вторым изданием удачный учебник 3. М. Черниловского "Всеоб­щая история государства и права". И даже этот авторитетный, знающий ученый дает всего лишь следующее определение: "Предметом науки и учебного курса всеобщей истории государства и права являются общие закономерности и специфические черты происхождения государства и права как в целом, так и в определенных регионах и странах, сущность и особенные формы государства и права, их развитие и функциониро­вание, всеобщая история государства и права в ее основных чертах и особенностях, определяемых объективно обусловленными интересами политически господствующих классов общества, соотношением классо­вых сил, классовой борьбой, а в том, что относится к истории эксплуа­таторских формаций, разложение и гибель одних государств, одних систем права и их замена другими"*.

Проблематика власти, и прежде всего государственной власти, пря­мого отражения в приведенном определении не находит, хотя она как бы незримо присутствует за рассуждениями о государстве, господству­ющих классах, классовой борьбе, об эксплуататорских формациях.

Говорить о власти было не принято, а ведь, по существу, мы имеем дело в первую очередь с государственной властью, из потребностей ус­тановления, поддержания, защиты которой и проистекает необходи­мость успешного утверждения государства, основательной разработки права, умелого проведения политики, выработки идеологии и неустан­ного ведения той самой борьбы (политической, идеологической, клас­совой), о которой так охотно толкует марксизм.

Помимо права в других науках и учебных дисциплинах до самого момента распада СССР речь о власти специально не шла. И это было вопреки всем оптимистическим политико-идеологическим утверждени­ям предшествовавших десятилетий о восходящем развитии СССР и со­циализма, его полной и окончательной победе, а также об историче­ской обреченности и неизбежности гибели "загнивающего" капитали-

* Черниловский 3. М. Всеобщая история государства и права (история го­сударства и права зарубежных стран): Учебник, 2-е изд., перераб. и доп. М.: Вы­сшая школа, 1983. С. 13.

стического строя и буржуазных государств. Казалось бы, следовало не только хвалить социалистическую власть, но и демонстрировать ее ре­альные дела, анализировать ее структуры, механизмы и технологии, раскрывать интеллектуальный потенциал и тайны мастерства. Однако ее реалиям фактически, по существу, внимания не уделялось. А может быть, речь о власти не шла потому, что это показывало бы настоящего обладателя власти и его ответственность? Больше всего говорилось о будущем, о том, что должно быть, рисовались утопические картины времен, когда и самого государства уже не будет, а на смену ему придет коммунистическое общественное самоуправление, при котором можно, очевидно, и без власти обойтись.

Попробуем еще шире взглянуть на проблему отсутствия науки о власти в былые советские и иные времена. Совершим еще один поучи­тельный для науки экскурс, который может способствовать пониманию места и роли властной проблематики, а также преобладавших в нашем советском прошлом своего рода традиций в осмыслении и освещении фундаментального социокультурного феномена власти.

Здесь особо показательны публикации разнообразных энциклопе­дий и словарей, призванных излагать краткую и емкую характеристику наиболее распространенных и значимых явлений, а также отражающих их понятий и терминов.

Как же освещались феномен и понятие "власть" с учетом накоплен­ного опыта и своеобразия марксистской трактовки в последнее десяти­летие Советской власти?

По большей части в такого рода изданиях речь о власти как явле­нии не шла, почти не упоминалась даже собственно государственная власть. Мы не будем называть имена авторов, составителей словарей, руководителей авторских коллективов. Такую позицию диктовало вре­мя, а еще точнее идеологические ориентиры правившей партии. Ска­зать же об отсутствии внимания к проблемам власти в этих публикаци­ях надо. Они требуют своего исследования, хотя похоже, что с уходом в прошлое времен правления КПСС безвозвратно канет в прошлое и ка­кой-либо интерес ко всей подобной литературе ушедших дней.

Обратимся к фактам. В одном из самых обстоятельных советских изданий пятитомной "Философской энциклопедии" (4500 терминов-статей) в ее первом томе (М., 1960) статьи "Власть" не было вообще. И это при всем философском значении феномена власти и множестве мыслителей, обращавшихся к теме власти на протяжении тысячелетий.

В последнем издании "Краткого политического словаря" статьи "Власть" не было, отсутствовала и статья "Государственная власть". О власти не упоминалось даже в статье "Политическая наука" (политоло-гия) и лишь в общем плане говорилось в статье "Государство"*.

Не предлагал статей "Власть" и "Государственная власть" и "Крат­кий словарь по научному коммунизму", а государство в одноименной статье характеризовалось как "организация политической власти эко­номически господствующего класса для обеспечения управления соци­альными процессами, целостности и стабильности развития обществен­ного организма"**.

"Юридический энциклопедический словарь" включал лишь статью "Власть государственная", объясняя, что это "политическое руко-

* Краткий политический словарь, 5-е изд., доп. М., 1988. С. 89—91, 324. ** Краткий словарь по научному коммунизму. М., 1989. С. 54.

водство обществом при помощи государственного аппарата; выступает в качестве орудия осуществления общеобязательной воли господствую­щего класса или всего общества. Власть государственная состоит в том, что она проводит в жизнь волю господствующего класса при помощи го­сударственного аппарата, особых опирающихся на отряды вооруженных людей принудительных учреждений (армию, полицию, тюрьмы и т. п.)"*.

Не содержали статей о власти и многие другие идеологически ори­ентированные издания словарей. А ведь, казалось бы, они должны бы­ли ориентироваться на разъяснение читателям сути, содержания, специ­фики этого важнейшего социокультурного феномена и, более того, формировать соответствующее отношение к власти. В их числе слова­ри: "Коммунистическое воспитание" (М 1984); "Словарь по партийно­му строительству" (М., 1987); "Краткий педагогический словарь пропа­гандиста" (М„ 1988); "Управление экономикой" (М., 1986); "Современ­ная социал-демократия" (М., 1990).

Вместе с тем, давая общую характеристику столь специфических изданий, как словари и энциклопедии, нельзя не отметить высокий ин­теллектуальный и профессиональный уровень многих авторских колле­ктивов и конкретных ученых. Именно поэтому еще в советское время вопросы о власти, несмотря ни на что, все-таки ставились в ряде изда­ний, привлекая внимание к многогранности и своего рода неисчерпае­мости феномена власти.

Так, "Советский энциклопедический словарь" в краткой, но емкой статье отмечал: "Властьв общем смысле способность и возможность оказывать определяющее воздействие на деятельность, поведение лю­дей с помощью каких-либо средств воли, авторитета, права, насилия (родительского, государственного, экономического и др.); политиче­ское господство, система государственных органов"**.

"Философский энциклопедический словарь" опубликовал развер­нутую статью Ф. М. Бурлацкого "Власть". Фактически повторяя приве­денную выше формулировку, автор далее подчеркивал: "Научный под­ход к определению власти требует учета множественности ее проявле­ний в обществе, а следовательно, выяснения специфических особенностей отдельных ее видов экономической, политической (в том числе государственной, общественной), семейной; разграничения классовой, групповой, личной власти, которые переплетаются между собой, но не сводятся друг к другу; разграничения особенностей, форм и методов проявления власти в различных социальных, экономических и политических системах. Если в антагонистическом обществе главной характеристикой власти являются отношения господства и подчинения, то в социалистическом обществе на смену им все более приходят отно­шения, основанные на убеждении, руководстве, влиянии, контроле"***. "Философский словарь" в статье "Власть" отмечал, что "к основным формам проявления власти относятся господство, руководство, управ­ление, организация, контроль"****.

Стоит обратиться и к "Словарю синонимов русского языка". В нем говорилось: "Власть — 1. Кормило правления (или власти, государства)

* Юридический энциклопедический словарь. М„ 1984. С. 40. ** Советский энциклопедический словарь. М.: Советская энциклопедия, 1980. С. 232.

*** Философский энциклопедический словарь. М., 1983. С. 85. **** Философский словарь, 5-е изд. М., 1986. С. 68.

(книжн.); бразды правления (высок.); владычество (устар. и высок.) как символ власти монарха: престол, трон, корона, скипетр (в царской Рос­сии: шапка Мономаха), 2. См. Полномочия. 3. См. Правительство. 4. См. Могущество"*.

В 1988 году обстоятельная статья "Власть" была опубликована в первом в СССР словаре по социологии (400 статей). Правда, в духе тех времен статья завершалась утверждением, что "в условиях коммунисти­ческого общественного самоуправления отомрет основной институт по­литической власти государство, однако сохранятся руководство и уп­равление, которые утратят политическое содержание"**.

Наконец, еще в советское время был подготовлен под редакцией автора данной книги первый в нашей стране "Политологический сло­варь", авторы которого (а их 49 человек) объективно оценивали поли­тическую лексику современности. Основное содержание словаря и по сей день не утратило своей актуальности и значимости. В статье "Власть" удалось изложить те основные идеи, которые получают раз­витие и в данной книге***.

После 1991 года в связи с изменением общественно-политиче­ской и собственно властной ситуации, несмотря на огромные трудно­сти в исследовательской и издательской деятельности, возникли тем не менее новые, более благоприятные возможности и условия для разработки собственно проблем власти и науки о власти кратоло-гии, как ее именует автор в печати с октября 1991 года****. В насто­ящее время постепенно утверждается взгляд на власть как на широ­кое^, многогранное, фундаментальное социальное явление, уникаль­ный феномен, требующий масштабного видения и умения выделять в нем власть определяющую, главную государственную, а не по­литическую.

В качестве еще одного примера приведем определение власти, дан­ное в "Иллюстрированном энциклопедическом словаре", впервые вы­пущенном в нашей стране и содержащем 18 тыс. статей. "Власть, в об­щем смысле способность и возможность оказывать определяющее воздействие на деятельность, поведение людей с помощью каких-либо средств воли, авторитета, права, насилия (родительская власть, госу­дарственная, экономическая и другие); политическое господство, систе­ма государственных органов"*****. Здесь в отличие от многих россий­ских изданий по политологии утверждается крупномасштабный взгляд на власть и возможность выделения самостоятельных типов и видов власти. Наши же политологи в большинстве своем продолжают до сих пор толковать только о политической власти как о главном ее типе. Но разве можно не видеть, что нынешней государственной власти, хотя и политической по характеру, противостоит сейчас иная политическая власть-власть в рядах оппозиции, практически не имеющая с государ­ственной властью ничего общего?

* Словарь синонимов русского языка: ок. 9000 синонимических рядов, 5-е

изд. М„ 1986. С. 66—67.

** Краткий словарь по социологии. М., 1988. С. 30.

*** Политологический словарь / Сост. Р. Г. Григорян, А. А. Когтева, Т. А. Ма­лыгина, В. Г. Смольков, В. Ф. Халипов. Киев: ИнноЦентр, 1991. С. 27—28. **** Партийная жизнь. 1991. №19. С. 51.

***** Иллюстрированный энциклопедический словарь. М.: Большая Рос­сийская Энциклопедия, 1995. С. 134.

В настоящее время проблематика власти, особенно власти государ­ственной, в частности, в связи с принятием Конституции Российской Фе­дерации 1993 года, пронизанной идеей и формулировками государствен­ной (а не политической) власти, стала выходить на подобающее ей цен­тральное место. И если словарей социокультурного, гуманитарного профиля издается сейчас еще немного, их уже начинает пронизывать идея власти и проблема потребности в знаниях о власти*. Автору дан­ной книги удалось в таких изданиях, как "Словарь делового человека" (1994) и "Политологический словарь" (1995), не только зафиксировать идею кратологии науки о власти, но и в ряде словарных статей про­вести характеристику этого нового научного направления, новой само­стоятельной области знания**.

К числу последних справочных изданий можно отнести подготов­ленный с участием автора данной книги словарь "Власть. Политика. Го­сударственная служба" (1996). Из 900 терминов и понятий, освещенных в нем, собственно к проблематике власти относится 600 понятий***. Увенчивается весь этот теоретический труд изданием кратологическо-го словаря "Власть" с обстоятельной статьей "Власть"****.

Если демократизация приоткрывает возможность вникнуть в воп­росы власти, властеведения, то откладывать ее использование на буду­щее нельзя. Так или иначе, а потребность в развитии науки о власти уже возникла, и пришла пора усилить внимание к властной теории и прак­тике. Резервы для этого у нас имеются, теоретический потенциал во многом наработан, методология рационального построения здания нау­ки из массива накопленных идей во многом сложилась.

Вместе с тем надо ясно сознавать, что не только российские, ной зарубежные ученые далеко не всегда уходили вперед в разработке нау­ки о власти и нередко признавали это. Можно согласиться с выводом Мишеля Фуко, приводимым В. А. Подорогой, что "теория власти как основа глобального политического анализа еще не создана и все реаль­ные проявления власти продолжают и по сей день оставаться чем-то за­гадочным, неопознанным, даже демоническим"*****.

Назревшие задачи углубленной разработки науки о власти приоб­ретают сегодня особый, можно сказать, судьбоносный смысл и для Рос­сии, и для других государств в силу ряда первостепенных причин. Здесь и приход к власти во всей ее вертикали многих новых молодых людей, и скудость рынка властных идей у теоретиков. Это и назревшая потреб­ность новых идей в условиях реформ и перехода к рынку, в условиях

* Политология: Энциклопедический словарь / Общ. ред. и сост. Ю. И. Аверья­нов. М.: Изд-во Моск. Коммерч. ун-та, 1993; Краткий словарь современных по­нятий и терминов / Сост. и общ. ред. В. А. Макаренко. М., 1993; Социальное уп­равление: Словарь / Под ред. В. И. Добренькова, И. М. Слепенкова. М.: Изд-во МГУ, 1994; Политологический словарь / Рук. авт. кол. А. А. Миголатьев. М., 1994. Ч. 1 и II.

** Словарь делового человека (для вузов). Под общ. ред. В. Ф. Халипова. М.: Интерпракс, 1994; Политологический словарь: Учеб. пособ. / Под ред. В. Ф. Хали­пова. М.: Высшая школа, 1995.

*** Халипов В. Ф., Халипова Е. В. Власть. Политика. Государственная служба. М.: Луч, 1996.

**** Халипов В. Ф. Власть. Кратологический словарь. М.: Республика, 1997. С. 70—76.

***** Власть: Очерки современной политической философии Запада. С. 206.

растущего осознания, что у рынка, бизнеса, менеджмента и власти мно­го общего, схожего, немалое совпадение интересов, задач и технологий. Это и важность утверждения цивилизованных форм, структур и мето­дов властвования, разумного освоения зарубежного политико-правово­го опыта, достижений и невостребованных идей дореволюционной рос­сийской правовой и политологической мысли.

В числе первоочередных сегодня обозначилась задача систематиза­ции идей, конкретизации и координации теоретических усилий специа­листов различных гуманитарных областей знания, в поле зрения кото­рых входят те или иные существенные проблемы власти. Прежде всего следует назвать философию власти, социологию власти, психологию власти, этику и эстетику власти, антропологию власти, историю власти и, разумеется, все многообразие идей, представлений о власти, ее леги-тимности и конституционности в собственно правовой теории.

Отдадим должное большому кругу отечественных исследователей, которые, несмотря ни на что, обращались в своих трудах к проблемам власти и обогащали многие теоретические представления. Среди авто­ров таких исследований С. С. Алексеев, Л. Н. Алисова, Д. Н. Бахрах, Ю. М. Батурин, Г. А. Белов, А. П. Бутенко, Н. А. Васецкий, Ю. Г. Вол­ков, Г. В. Голосов, Р. Г. Григорян, Г. И. Демин, А. А. Деркач, В. Д. Дзод-зиев, Л. Г. Егоров, В. И. Ефимов, Н. Н. Ильчук, И. А. Исаев, Н. М. Кей-зеров, Д. А. Керимов, А. А. Когтева, М. И. Колесникова, Б. И. Краснов, О. Е. Кутафин, Г. В. Мальцев, Ю. Ф. Мельников, А. А. Миголатьев, В. В. Мшвениерадзе, В. С. Нерсесянц, В. С. Овчинников, А. П. Огурцов, В. П. Пугачев, Г. Ю. Семигин, А. И. Соловьев, Ю. Н. Старилов, Ю. А. Ти-хомиров, Б. Н. Топорнин, А. А. Федосеев, Г. Г. Филиппов, Е. В. Хали­пова, В. А. Цыпин, Е. Л. Черников, Е. Б. Шестопал, Р. Г. Яновский и другие ученые.

В последний советский период появилась возможность полнее и громче заговорить о проблемах власти. Назовем лишь некоторые пуб­ликации: Ф. М. Бурлацкий и В. О. Мушинский "Народ и власть" (М., 1986); А. П. Бутенко "Власть народа посредством самого народа" (М., 1988); Ю. В. Феофанов "Бремя власти" (М 1990); сборник статей "Пра­во и власть" (М., 1990); книга "Власть" очерки коллектива авторов, посвященные современной политической философии Запада (М., 1989); Д. М. Выдрин "Очерки практической политологии" (Киев, 1991) и др. Издавалась интересная переводная литература: бывший президент Французской республики Валери Жискар д'Эстен "Власть и жизнь" (М„ 1990; 1993); американский политолог Роберт Такер "Сталин: путь к вла­сти 1879—1929. История и личность" (М., 1990); политолог русского за­рубежья А. Авторханов "Технология власти" (М., 1991). Спустя многие десятилетия пришел к нашему читателю А. И. Деникин "Очерки рус­ской смуты. Крушение власти и армии, февраль сентябрь 1917"., 1991).

Выходят разнообразные аналитические труды и в постсоветский период. Они охватывают все более широкий круг проблем власти: ос­мысливают прошлое СССР и КПСС, их противоречивый опыт и уроки, систематизируют властные представления в многовековой человече­ской истории и современных зарубежных и отечественных концепциях, затрагивают новые области знания, намечают контуры грядущего. К исследованиям такого рода можно отнести: В. 3. Роговин "Власть и оппозиции" (М., 1993); "Наука и тоталитарная власть". Под рук. А. П. Огурцова. (Философские исследования. 1993. № 3); А. А. Игнатенко

"Как жить и властвовать. Секреты успеха, добытые в старинных араб­ских назиданиях правителям" (М., 1994); Г. К. Ашин "Элитология" (М., 1995); Ф. Д. Бобков "КГБ и власть" (М., 1995); О. С. Анисимов, А. А. Деркач "Основы общей и управленческой акмеологии"., 1995); Т. П. Коржихина "Советское государство и его учреждения (ноябрь 1917 г.декабрь 1991 г.)" (М., 1995); В. В. Аксючиц "Идеократия в России" (М.,

1995); "Самый короткий путь к власти". Под ред. Н. Н. Петропавлов­ского (Таганрог, 1995); А. Богданова "Музыка и власть" (М., 1995); В. Д. Тополянский "Вожди в законе. Очерки физиологии власти" (М.,

1996); Ю. М. Лужков "Эгоизм власти" (М., 1996); П. А. Судоплатов "Разведка и Кремль. Записки нежелательного свидетеля" (М., 1996); Г. Н. Селезнев "Вся власть ЗАКОНУ!" (М 1997) и др.

Как видим, власть и властители выдвигаются в центр внимания об­щества. Пора сказать свое слово и науке о власти. Всегда плохо, когда наука и власть разъединены. Напомним о В. И. Ленине. Из того, что он написал и наговорил, значительная часть относится к политике и вла­сти. Еще в сентябре 1917 года он писал: "Ни обойти, ни отодвинуть во­проса о власти нельзя, ибо это именно основной вопрос, определяющий все в развитии революции, в ее внешней и внутренней политике"*.

Собственно о власти, особенно о Советской власти, он говорил до­вольно часто. А в лекции "О государстве" II июля 1919 года В. И. Ле­нин хотя и не упомянул о государственной власти, но вел речь именно о власти: "власти старейшин рода", "власти иногда за женщинами", "вла­сти рабовладельцев", "власти одного", "невыборной власти", "власти меньшинства", "власти помещика", "власти капитала", "власти денег", "власти кучки миллиардеров", "власти народа", "власти общенарод­ной", "власти советской"**.

Посмотрим в будущее оптимистически, с верой, что именно за нау­кой о власти завтрашний день науки и практики, и вместе с тем по­кажем, сколь велик объем стоящих перед нами задач.

2. Необходимость масштабного взгляда на проблему неразработанности науки о власти

Мы с сожалением констатируем, что до сих пор не существовало науки о власти (кратологии). Но это верно лишь в общем плане. Дело в том, что в данной области знания предшественники сделали очень мно­гое. Чтобы это увидеть, надо все сделанное переосмысливать, переоце­нивать и истолковывать заново. Здесь предстоит и прорыв в науке, и формирование обновленной науки XXI века.

При этом следует принимать во внимание два принципиальных об­стоятельства.

Во-первых, необходимо более глубоко исследовать становление, оформление, развитие за столетия и тысячелетия тех или иных кон­кретных представлений, взглядов, понятий и концепций о власти в раз­ных странах и на разных языках (греческом, латинском, персидском, индийском, японском, китайском, русском, английском, французском, немецком, итальянском, испанском и др.). Например, политика во вре-

* Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 34. С. 200. ** См. там же. Т. 39. С. 64—84.

46

мена Аристотеля фактически толковалась прежде всего как совокуп­ность знаний о власти, как наука о власти; ныне же к Аристотелю воз­водят истоки политологии, а сама политология оттеснила на обочину потребность в науке о власти.

Во-вторых, надо понять, как много своеобразия привносится при переводе с одного языка на другой, тем более с языков далеких эпох на язык наших дней, в понимание и истолкование любых вопросов, и в ча­стности в понимание власти, ее видов, правления, управления, политики и т. д. Это связано с неадекватностью понятий в различных языках, их нетождественностью. Если уж в одном и том же языке меняется, разви­вается, наполняется новым смыслом, содержанием то или иное кон­кретное слово (тем более понятие), как это, к примеру, произошло в русском языке со словами "спутник", "информация", "демократия", то что же тогда говорить, когда произведения мыслителей минувших ве­ков и тысячелетий переводятся с их родных языков на современные языки. Разве не встает вопрос о существенной трансформации былых текстов и смыслов в угоду нашему времени?

Однако еще не стало правилом принимать в расчет это своеобра­зие, эти детали, хотя и очень важные. Но в нашем случае такие вопро­сы не обойдешь вниманием, ибо речь идет о весьма принципиальном яв­лении: фактическом конституировании ключевой области знания на­уки о власти (кратологии). Научная точность, объективность, справедливость, чистота научного поиска обязывают более вниматель­но, более пристально и ответственно вчитываться в труды мыслителей прошлого.

Ведь мы, с большим трудом перейдя к науке о политике (политоло­гии), в оформлении науки о власти (кратологии) делаем пока лишь пер­вые шаги. Только отдельные темы о власти включены сейчас в те или иные программы и пособия по политологии.

Не решен даже ключевой вопрос о том, что чему предшествует: власть политике или политика власти и какую именно науку надо в первую очередь осмысливать, оформлять, формировать.

По нашему глубокому убеждению, речь должна идти в первую оче­редь о власти, а уже затем о политике как о линии поведения 1) той или иной власти, 2) тех, кто стремится к власти, 3) тех, кто вообще занима­ет какую-либо позицию в любых делах, в том числе в чисто обыденных, житейских.

Дело в конце концов не в том, что власть является якобы порожде­нием, продуктом политики, объектом устремлений политиков. Дело в том, что именно власть изначальное, фундаментальнейшее социаль­ное явление; что же касается политики, то она есть пр<»'\'ьт, произ­водное от власти, ее порождение, ее инструмент, ее орудие, ее функция.

Только те, кто борется за власть и добивается своей цели, говорят, что их политика привела их к власти. В действительности же власть да­ет жизнь политике, а не политика рождает власть, хотя именно за ту или иную власть порой и ведется напряженная политическая борьба.

В общей системе научного знания основополагающей областью является наука о власти, а следом за ней, из нее, в ее развитие, во имя конкретизации и детализации науки о власти существует наука о по­литике.

Следует признать, что с таких позиций, в таком соотношении власть и политика фактически впрямую не рассматривались. По боль­шей части, по крайней мере в советские времена, речь шла о политике

и лишь в связи с политикой порой говорилось и о власти. Подобный подход обычно подтверждался ссылками на ведущих представителей политической мысли, таких, как Платон, Аристотель, Цицерон, Фома Аквинский, Н. Макиавелли, Т. Гоббс, Дж. Локк, Вольтер, Ш. Л. Мон­тескье, Г. В. Ф. Гегель, М. Вебер, Б. Н. Чичерин, и многих других мыс­лителей от древности до наших дней.

А ведь если вчитаться в их труды внимательнее, то при всем значе­нии политики и политического первое место в них отводится все же вла­сти и властителям. И еще более странно, что многочисленные сужде­ния, подводящие к выводу о необходимости науки о власти и даже пря­мо говорящие о науке о власти, выпадали из поля зрения многих исследователей.

Нам представлялось, что об этом нужно было бы подробно сказать в данной монографии. Однако материал оказался столь велик, столь об­ширен и значителен по содержанию, столь принципиально важен в ка­нун третьего тысячелетия и у истоков информационного, подлинно де­мократического общества, что он требует многих новых, фундамен­тальных и желательно международных исследований. Мы приведем лишь некоторые, наиболее существенные принципиальные соображе­ния выдающихся мыслителей прошлого и кратко скажем' о целом айс­берге идей, давно уже ждущих своего творческого переосмысления и реализации.

Итак, каковы примеры того, что выдающиеся умы человечества уже издавна в первую очередь говорили впрямую о власти (а не о поли­тике в ее наших нынешних истолкованиях), говорили собственно и о са­мой науке о власти (правлении, властвовании, владычестве, управлении и т. п.)?

Если очень внимательно, обращаясь к источникам, анализировать древнюю историю, начиная с выдающихся памятников мысли Древнего Рима и Греции, Египта и Персии, Индии, Китая и Японии, можно найти массу подтверждений необычайному интересу к власти. Тема власти и науки о власти в истории, пронизывающая всю жизнь человечества с древнейших времен, еще ждет фундаментальных исследований.

На протяжении многих веков у крупных мыслителей и государ­ственных деятелей зрели, обретали жизнь, становились известными и признанными, использовались на практике разнообразные (и уни­кальные, и стандартные, и тривиальные) идеи науки о власти, точнее говоря, различных наук о власти. Здесь и оценка сути и роли власти и многообразия ее типов, видов и форм, характеристика специфики различных видов, процедур, технологий властвования и этапов, ста­тики, статистики, динамики, эволюции, подъемов и спадов, кризисов, восхождений, расцвета, одряхления и гибели того или иного рода власти со всеми ее отличиями, приметами, аксессуарами, символикой и т. д.

Если не просто выискивать, чем не соответствовали недавним дог­мам Цицерон (106—43 до н. э.), Августин Блаженный (345—430), Фома Аквинский (1226—1274) или же Давид Юм (1711—1776), Б. Н. Чичерин (1828—1904), Лев Шестов (1866—1938) и т. д., то мы увидим, сколь мно­гое для своего времени, для своих народов и стран, для философии и кратологии сделали многочисленные выдающиеся мыслители различ­ных эпох.

Сегодня многие имена возвращаются из небытия, переиздаются многие произведения, но остается еще множество чрезвычайно инте-

ресных трудов, которые могут так и не дойти ни к сегодняшнему любо­знательному читателю, ни к читателю наступающего третьего тысяче­летия. От этого серьезно страдает и наука вообще, и кратология в част­ности.

3. Становление знаний о власти в истории кратологической мысли человечества

Власть как уникальный социальный феномен исторически предше­ствует государству и политике. Она уходит корнями в первобытное уст­ройство жизни людей, закладывается в самый фундамент элементарной организации их жизни и быта, восходит к первобытной семье, роду, пле­мени, к матриархату и патриархату.

Если, скажем, возникновение государства в Древнем Египте можно относить к V тысячелетию до н.э. и подтвердить это материальными останками старины, теми же глиняными сосудами, помеченными опре­деленными знаками, то надо задуматься и о тех десятках, сотнях, тыся­чах, а то и миллионах лет, когда государства не было вообще, но какая-то праорганизация и правласть уже существовали и действовали.

А теперь обратимся к учениям и ученым, которые говорят с нами издалека, из глубины веков, но очень основательно и мудро. Нам из­вестно о древнегреческих городах-государствах, называвшихся полиса­ми и своим наименованием давших путевку в последующие столетия, в сегодняшний и завтрашний день одному из наиболее распространенных, ключевых понятий политике.

Любой образованный человек вправе гордиться, если он читал та­кие произведения философа и мудреца Платона (427—347 до н. э.), как "Государство" и "Политик", и знаком с трудами другого великого фило­софа античности Аристотеля (384—322 до н. э.) "Политика", "Афин­ская полития", "Никомахова этика".

Это, на первый взгляд, труды о политике и политиках. Но в том по­нимании, как их воспринимали и толковали великие умы человечества, это труды о государстве и его видах, формах. Речь в них идет не о поли­тике в ее сегодняшнем понимании, а прежде всего об организации жиз­ни людей сообща, о власти как основном условии, принципе и средстве этой организации, о науке и искусстве властвования, начальствования, господства над людьми и соответственно об исполнительности и умении множества людей подчиняться или их нежелании это делать и обо всех вытекающих отсюда последствиях.

Именно государственная власть, т. е. власть как определяющее яв­ление, как многозначный феномен, именно такая разноплановая власть, о которой много и оригинально говорят Платон и Аристотель, и находится в фокусе их диалогов и монологов. Это можно подтвердить непосредственным обращением к первоисточникам, к подлинным тек­стам.

Правда, здесь есть три момента, с которыми нельзя не считаться, Во-первых, мы обращаемся к первоисточникам не на языке ориги­нала, а в переводах с древнегреческого, которые порой не совсем адек­ватно передают оттенки слов, мыслей и суждений.

Во-вторых, мы часто воспринимаем те или иные понятия (даже очень давнего происхождения) с позиций их сегодняшнего, современно­го звучания, толкования, отражающего как развитие, так и определен-

ные изменения и даже искажения первоначального смысла за истекшие столетия и тысячелетия.

В-третьих, в наше время понятия, пришедшие, скажем, из латыни и древнегреческого, могут неоднозначно толковаться в различных совре­менных мировых языках.

Все эти теоретико-познавательные тонкости существенно влияют на суть дела, на детали и оттенки концептуальных подходов и истолко­ваний.

Обратимся к некоторым особенностям трактовки, толкования ин­тересующих нас проблем власти у Платона и Аристотеля, повлиявших на многие поколения исследователей, ученых и практиков.

Еще раз подчеркнем, что мыслители древности, даже называя свои произведения "Политик" и "Политика", в центр внимания выдвигали не политику (в ее современном понимании), а власть. Кстати говоря, поли­тику они и понимали как власть. "Политик" Платона содержит массу прямых или косвенных обращений к теме власти, властвования, прав­ления, умения повелевать, искусства управления и т. д.*. Тема власти пронизывает и труд Платона "Государство"**. Столь же выразительно предстает этот комплекс проблем и в "Политике" Аристотеля. Цент­ральная тема его труда власть, что можно проследить буквально по­странично***.

И Платон, и Аристотель с позиций своих убеждений смотрят на власть широко, масштабно, показывают, что она может проявлять се­бя по-разному в разных странах и сферах жизни и требует поэтому при­стального внимания и конкретного подхода. Платон говорит о "...вла­сти врача, как и всякой другой власти"; различает царскую власть и дру­гие власти: власть отца, матери, старейшего; власть немногих и большинства; вид власти; власть закона, выборную власть и т. д.****. в труде Платона "Законы" (кн. IV) речь идет о том, что родители долж­ны править детьми, старшие младшими, благородные неблагород­ными. У Аристотеля также подробно говорится о многообразии раз­личного рода властей: господина по отношению к рабам, отца к детям, мужа над женой; власти государственного мужа; власти закона; власти законосовещательной и судебной, о пяти видах демократии, четырех видах олигархии и т. д.

Само собой разумеется, что оба мыслителя в фокус внимания выдвигают власть государственную, дают именно ей разносторон­нюю характеристику. В этой области их взгляды более широко из­вестны. О них написано очень много и в прошлые века, и в настоя­щее время.

Платон в "Политике" называет три вида государственного прав­ления: правление одного монархия (и ее извращение тирания), правление немногих аристократия (и ее извращение олигархия) и правление большинства (демократия). Симпатии Платона на сторо­не наилучшего, по его мнению, государственного устройства при со-

* См.: Платон. Политик // Собр. соч.: В 4 т./ Общ. ред. А. Ф. Лосева, В. Ф. Асмуса, А. А. Тахо-Годи. М.: Мысль, 1994. Т. 4. С. 26, 45, 47, 51, 58 и др.

**См.: Платон. Государство//Собр. соч.: В 4 т. Т. 3. С. 93—105; 120—122; 251; 300—302; 319^-359 и др.

*** См.: Аристотель. Политика // Соч.: В 4 т./ Общ. ред. А. И. Доватура. М.: Мысль, 1983. Т. 4. С. 376, 377, 382, 383, 386, 394, 398, 399 и т. д. **** См.: Платон. Собр. соч. Т. 3. С. 47, 58, 131,134,135,141, 142.

.блюдении законов монархии, а также аристократии. Демократия же пугала Платона тем, что, по его мнению, ей свойственно отсутст­вие истинного правителя, при ней совершается много зол, происходит упадок наук и искусств, утверждается беззаконие, царит распущен­ность*. Подробно свои взгляды на различные виды государственного устройства, на виды власти аристократия, тимократия, демократия (вот они ...кратии, отсюда и кратология), а также тимархию**, олигархию (...архии) и тиранию Платон излагает в книге восьмой своего труда "Государство".

Когда речь идет о власти, выдающиеся мыслители не обходят сто­роной и вопрос о науке о власти. Для нашей книги это вопрос главный, определяющий. И Платон, и Аристотель признают необходимость иметь науку о власти и утверждают, что владение этой наукой, этими знаниями вооружает властителя искусством власти. Иначе говоря, сама власть в их представлениях является наукой и искусством. Из социаль­ной потребности во власти в человеческих сообществах возникает по­требность в таком ее инструменте, как государство. Из появления госу­дарственной (или иной) власти и важности ее закрепления, отстаивания и защиты вытекает задача выработки и проведения соответствующей политики и формирования политиков, политических руководителей, властителей.

К характеристике значения знания, науки для власти и властво­вания Платон обращался неоднократно. Он утверждал: "...если у че­ловека величайшая власть соединяется с разумением и рассудитель­ностью, возникают наилучший государственный строй и наилучшие законы иного не дано"***; "...надо в каждом упражнять способ­ность давать объяснение и его воспринимать"****. И далее: "...цар­ское правление есть некое знание"; следует "...наречь царем того, кто обладает царским знанием..."; "...законодательство это часть царского искусства; однако прекраснее всего, когда сила не у зако­нов, а в руках царственного мужа, обладающего разумом"; "...умно и искусно уделяя всем в государстве самую справедливую долю, уметь оберечь всех граждан и по возможности сделать их из худших лучши­ми"; "...монарх должен стремиться и быть в состоянии управлять до­бродетельно и со знанием дела, справедливо и честно уделяя каждо­му свое..."*****.

Впечатляюще в трактовке Платона передается диалог Сократа-младшего и Чужеземца о роли знания, науки в управлении государством "науки подлинно царской"******. И завершается этот диалог благо­дарностью Чужеземцу за превосходное изображение "царственного му­жа политика"*******, т. е. властителя, обладателя власти.

Хорошо понимая роль знания (науки) о власти, практически ото­ждествляя в лексике своего времени политику с государственной вла­стью, Платон мог подробно говорить о политике и политиках, о поли-

* См.: Платон. Собр. соч. Т. 4. С. 56—59.

** Правление, основанное на принципе ценза, обусловленного имущест­венным положением (см. там же. С. 586). *** Платон. Собр. соч. Т. 3. С. 163. **** Там же. С. 38. ***** Там же. С. 45, 46, 48, 51, 57. ****** См.: Платон. Собр. соч. Т. 4. С. 60—62. ******* Там же. С. 70.

таческой науке* и утверждать, что "...невежественным гражданам нельзя поручать ничего относящегося к власти"**. Напомним также и седьмую книгу "Государства" Платона, в которой он прямо выделяет вопрос "Об отборе правителей и их воспитании". Вслед за надежностью и мужеством правителя Платон ставит на первый план и его острую восприимчивость к наукам, и быструю сообразительность. В число та­кого рода наук входят философия (правителями государства, по Плато­ну, должны быть философы), арифметика (счет, наука о числе), геоме­трия (она "влечет душу к истине"), астрономия (стереометрия вращаю­щихся тел), музыка (учение о музыкальной гармонии). К этому сказанному самим Платоном перечню наук следует добавить совокуп­ность знаний о мудром правлении науку о власти, фактически прони­зывающую его знаменитые труды "Государство" и "Политик".

Если даже не перечислять всего богатства и разнообразия идей о власти у Аристотеля, не касаться его критики Платона, все равно мы с полным правом можем сказать, что, подобно Платону, он в своей "По­литике" вел речь прежде всего о самой власти. В "Никомаховой этике" Аристотель называл политику наукой о государстве*** и прямо исполь­зовал формулу наука о власти господина****. Видя многообразие видов и форм власти, Аристотель свой знаменитый труд "Политика" начина­ет с рассуждений о том, что "неправильно говорят те, которые полага­ют, будто понятия "государственный муж", "царь", "домохозяин", "гос­подин" суть понятия тождественные"*****. Естественно, что у этих разных лиц и разные возможности проявления соответствующей вла­сти. И далее все восемь книг "Политики" это книги о власти и вла­стителях, их реалиях и проблемах.

Характерное для Аристотеля стремление к систематизации, класси­фикации знаний нашло выразительное отражение в его характеристике шести видов государственного устройстватри из них оцениваются как правильные, три как неправильные, т. е. как извращения первых. Правильные виды: царская власть, аристократия, полития (правление большинства, отбираемого на основании определенного ценза и пекуще­гося об общем благе). Неправильные виды: тирания, олигархия и демо­кратия (правление большинства, неимущих в интересах этого большин­ства). Как видим, и Платон, и Аристотель не жалуют демократию. Эта линия пройдет потом через взгляды многих мыслителей, в том числе та­ких отечественных ученых, как Б. Н. Чичерин и В. С. Соловьев. Заме­тим в связи с этим, что сегодняшнюю демократию следует подкреплять делами, а иначе ее идея может быть дискредитирована в России.

И еще раз подчеркнем, что и у Платона, и у Аристотеля, при всей общности и при существующем различии их взглядов по поводу власти, речь шла больше всего о власти государственной, а тема собственно власти как феномена ставилась нередко лишь попутно. Нас же в данной книге интересует не только сугубо государственный аспект, но и цело­стный, универсальный взгляд на власть в жизни человека и общества.

Следует считаться и с тем фактом, что сам Аристотель не называл свое произведение "Политика". И это также веский аргумент, для того

чтобы современные исследователи более осторожно и осмотрительно возводили начала нынешней политики и политологии (в их современ­ном понимании) к так называемой "Политике" Аристотеля.

Исторически сложилось так, что теоретический труд Аристотеля оказался в ту пору без специального названия. И ему лишь спустя годы дал название один из последователей и редакторов трудов Аристотеля (возможно, Теофраст). Основой этого трактата Аристотеля послужили 158 греческих и варварских государственных устройств, и греческое слово "политика" в свое время означало "то, что относится к государст­ву"*, к его устройству и функционированию.

Этому примечательному обстоятельству ученые уделяли внимание и ранее. Л. Гумплович в труде "Общее учение о государстве", обраща­ясь к проблемам политики, считал нужным и важным подчеркнуть, что понятие "политика" "в новейшее время принято почти во всех европей­ских языках"** применять в смысле "государственная мудрость" ("Staatsklugheit"). Здесь же он прямо отмечал, что "в том смысле, в ка­ком слово это употреблялось у Аристотеля и других греческих писате­лей... для такого (греческого) значения вполне подходят немецкие сло­ва "Staatslehre" (учение о государстве) и "Staatswissen.schaft" (государст­венная наука)"***.

Для углубленного понимания сути политики, власти, государства и их соотношения полезно сравнить оценки Платона и Аристотеля со взглядами других виднейших мыслителей (по большей части филосо­фов) и оценить их собственный вклад в развитие политической, право­вой, а также, скажем, и кратологической теории и истории****.

Предлагаемый нами подход к политико-правовой проблематике требует конкретизации, а то и переосмысления многих современных положений истории политических и правовых учений и создания само­стоятельной как специфической, так и более широкой области знаний истории власти, т. е. истории теорий, учений и практики власти (или исторической кратологии). Сколь велики здесь научные резервы и ре­сурсы, видно уже на приведенных нами примерах из обращения к наи­более известному научному наследию Аристотеля и Платона. Но если даже у них оказались идеи, обойденные должным вниманием потомков, то какой же гигантский интеллектуальный потенциал в целом до сих пор оказался невостребованным, сколько теоретических богатств не то что кануло в безвестность, но не вышло на поверхность, не нашло спро­са, отклика, разумного применения.

Чтобы еще раз подтвердить, что это так, можно привести множест­во примеров и из истории Востока, и из средневековья, и из нового вре­мени, и из жизни России.

В том же IV в. до н. э т. е. в пору творчества и Платона, и Аристо­теля, в Древнем Китае создается один из наиболее известных трактатов

* См.: Платон. Собр. соч. Т. 4. С. 62. ** Там же. С. 141.

*** См.: Аристотель. Соч. Т. 4. С. 55, 56, 57, 74. **** См. там же. С. 386. ***** Там же. С. 376.

* Философский энциклопедический словарь. М., 1983. С. 508—509, ** Гумплович Л. Общее учение о государстве. Спб., 1910. С. 465. *** Там же. С. 464—165.

**** К примеру, интересно заново проанализировать эти проблемы у Геге­ля в "Философии духа" (М.: Мысль, 1977. С. 376—381); у Б. Рассела в "Истории западной философии" (Новосибирск, 1994. Т. 1. С. 116—125; 186—195); у Б. Н. Чичерина в "Истории политических учений" (1869—1902) или даже в "Истории политических и правовых учений" (Учебник для вузов. Под общ. ред. В. С. Нер-сесянца. М., 1995. С. 51—63 и др.).

Востока о власти "Книга правителя области Шан". Естественно, что понятие "политика" не применялось еще в те времена в Китае. В цент­ре внимания была власть. А в самом трактате, почитаемом и поныне, отмечалось: "Порядок в государстве достигается тремя путями: зако­ном, доверием, властью. Закон это то, чего сообща придерживаются правитель и сановники. Доверие это то, что сообща устанавливают правитель и сановники. Власть это то, чем распоряжается один пра­витель"*.

Наконец, в том же самом IV в. до н.э., на этот раз в Древней Индии, создан трактат "Артхашастра, или Наука политики" (о политике гово­рится в русском переводе с санскрита. Другое название книги "Нау­ка о государственном устройстве")**. Эта своего рода энциклопедия ла­конично повествует о жизни страны в давно минувшую эпоху. В центре внимания здесь тоже стоит не политика, а власть (государственное уп­равление). Трактат особо выделяет четыре главные области знания, именуя их науками: "философия, учение о трех ведах, учение о хозяйст­ве, учение о государственном управлении"***. В книге подчеркивается, что "основными элементами государства являются: государь, министр, сельская местность, укрепленные города, казна, войско и союзни­ки"****, и дается яркая характеристика идеала государя, его определя­ющих качеств как властителя. При этом прежде всего отмечается, что государь должен быть "в высшей степени энергичным, не имеющим обыкновения медлить, господином своих вассалов, с сильной волей, не имеющим в своем окружении лиц негодных..."*****. Далее определя­ются вопросы практической деятельности и материального содержания государственных служащих.

Перешагнем мысленно через пару тысячелетий и обратимся к суж­дениям о власти и о науке власти некоторых выдающихся мыслителей XVII—XVIII вв.

Английский философ Томас Гоббс (1588—1679) в рамках своей фи­лософской доктрины особо выделял проблематику власти, науку о вла­сти. Широко известно его произведение "Левиафан, или Материя, фор­ма и власть государства церковного и гражданского" (впервые издано в Лондоне в 1651 году). Но ему предшествовал труд "О гражданине" (из­дан в Париже в 1642 году). Мы выделяем его не только потому, что в нем содержится раздел "Власть", но прежде всего потому, что Гоббс уже в "Предисловии" начинает рассуждать о тайнах власти и практиче­ски о науке о власти.

Гоббс отмечает, что этой гражданской наукой "первым заинте­ресовался Сократ, когда она еще только зарождалась и лишь час­тично, как бы сквозь облака, просвечивала в управлении государст­вом, и так отдался ей, что, оставив все прочие разделы философии, только ее одну почитал достойной своего таланта. А за ним обрати­лись к ней Платон, Аристотель, Цицерон и прочие философы, как греческие, так и латинские, и вот уже не только все философы во всем мире, но и просто досужие люди стали заниматься ею..."******.

И далее Гоббс утверждает: "...следуя суждению мудрых людей, из всех наук наиболее уважаемой, конечно, оказывается та, которая важна для государей и других людей, управляющих родом человече­ским"*. По мнению Гоббса, "правильное обучение граждан науке о государстве необходимо для сохранения мира"**, а "все обязанности правителей можно выразить одной фразой: благо народа высший закон"***.

Как видим, уже с позиций XVII века многое виделось полнее и глуб­же, чем порой сегодня, в канун XXI века.

Обратимся к другому известному английскому философу Дж. Локку (1632—1704). Его традиционно характеризуют как основопо­ложника эмпирической теории познания нового времени. Нас же в первую очередь интересуют его взгляды на власть. Здесь наиболее показателен изданный в 1988 году в Москве 3-й том его сочине­нии****. В нем впервые на русском языке публикуются: "Опыт о ве­ротерпимости", "Первый трактат о правлении", "Мысли о том, что читать и изучать джентльмену", "Опыты о законе природы". Отметим важные для нашего анализа три момента. Первое. Локк глубоко, осмысленно, целеустремленно, обстоя­тельно анализирует проблемы власти. Наиболее показателен в этом отношении труд "Два трактата о правлении" (1690)*****. Обычно при его рассмотрении правоведы обращают все внимание на проб­лематику устройства государства. Но это труд прежде всего о прав­лении, т. е. о самой власти, и о совокупности знаний (науке) о вла­сти.

Вот некоторые характерные высказывания мыслителя: "...нельзя причинить больше вреда государю и народу, чем рас­пространением неправильных понятий о правлении..."******; "...уместно дать определение того, что я считаю политической вла­стью, с тем чтобы власть должностного лица над частным можно было отличить от власти отца над своими детьми, от власти хозя­ина над своими слугами, от власти мужа над своей женой и от вла­сти господина над своим рабом. Хотя все эти виды власти иногда оказываются в руках одного человека, однако если его рассматри­вать с точки зрения этих различных отношений, то это может по­мочь нам отличить один вид власти от другого и показать разницу между правителем государства, отцом семейства и капитаном гале­ры"*******;

Наконец, отметим идею Локка собственно о науке о власти ("наука о видах правления"), сформулированную в труде "Мысли о том, что чи­тать и изучать джентльмену": "...кто желает быть сведущим во всем, должен познакомиться с объектами всех наук. Но для джентльмена, чье призвание в служении отечеству... более всего подобает заниматься вопросами нравственными и политическими. Итак, к его призванию са­мым непосредственным образом относятся науки о добродетелях и по-

* Книга правителя области Шан. 2-е изд., доп. М.: Ладомир, 1993. С. 196. ** См.: Артхашастра, или Наука политики. М.: Ладомир; Наука, 1993. С. 5. *** Там же. С. 16. **** Там же. С. 284. ***** Там же. ****** Гоббс Т. Соч.: В 2 т. М.: Мысль, 1989. Т. 1. С. 275.

* Гоббс Т. Соч.: В 2 т. М.: Мысль, 1989. Т. 1. С. 276. ** Там же. С. 400. *** Там же. С. 401.

**** Локк Дж. Соч.: В 3 т. М.: Мысль, 1988. Т. 3. ***** Там же. С. 135—406. ****** Там же. С. 138. ******* Там же. С. 263.

роках, о гражданском обществе и видах правления, а также право и ис­тория"*.

Второе. Объективным показателем того, сколь много внимания Локк уделял вопросам власти, т. е. "науке о правлении", может служить приведенный составителем рассматриваемого 3-го тома А. Л. Субботи­ным "Предметный указатель". Вот как выглядит в нем рубрика "Власть" (без указания страниц тома). Мы видим, насколько широк круг ее понятий, сделавший бы честь любому современному исследова­телю науки о власти**: "Власть: виды первоисточник пределы цель

абсолютная (неограниченная) деспотическая божественная (бога) высшая (более высокая) гражданская (человеческая) естественная (природная) монархическая ограниченная отцовская (отца) патриархальная политическая родительская справедливая и несправедливая

суверенная (верховная власть, владычество, господство) тираническая господина над рабом должностного лица

мужа над женой (Адама над Евой, супружеская) правителя (правительственная, государственная) в государстве: законодательная объем исполнительная федеративная соподчинение властей хозяина над слугами над жизнью и смертью другого над собственной жизнью".

Вот как обстоятельно и разумно (и это с позиций XVII века) представлена у Локка проблема власти. Воистину уже одно такое пе­речисление может побудить вдумчивого человека к изысканиям, по­зволяющим логично выстроить систему представлений о власти и ее видах.

Добавим, что все это обогащается множеством других рубрик, т. е. рассмотренных Локком проблем: Авторитет, Безопасность, Благо, Бог, Воля, Государство, Демократия, Закон, Законодатель, Империя, Мо-

* ЛоккДж. Соч.: В 3 т./ Пер. с англ. и лат. М.: Мысль, 1988. Т. 3. С. 609. ** Там же. С. 657.

цархия, Правитель, Правительство, Правление, Право, Теократия, Че­ловек, Человечество и т. д. А мы в конце XX — накануне XXI века все еще пребываем в раздумьях: есть ли такая наука, как наука о власти (кратология)? Максимум, на что мы пока решились, это открыть для себя политологию и в нее раздельчиком в учебниках ввести политиче­скую (а почему не государственную?) власть.

Мы начинали эту часть рассуждений в нашей книге с сопоставления политики и власти, политологии и кратологии и уяснения их взаимосвя­зи. Попробуем и здесь посоветоваться с Локком. Это третий момент, о котором хотелось бы сказать в связи с рассматриваемым томом его сочи­нений.

О восприятии данного тома его составителем, переводчиками, реда­кторами, редколлегией свидетельствует любопытный факт. Если все содержание тома переполнено мыслями о власти, то о политике в нем говорится крайне редко, и то, возможно, в силу своеобразного воспри­ятия и известного осовременивания самой лексики. Что же касается предметного указателя к рассматриваемому 3-му тому, то в нем рубри­ка "Политика" вообще отсутствует. Вот так сама власть как суперфе­номен заслонила богатством своей проблематики тему вырабатывае­мой и определяемой ею политики, высветила функциональную подчи­ненность политики, ее зависимый характер.

Это весьма убедительные, идущие из глубин истории аргументы в пользу необходимости коренного поворота внимания к проблематике науки о власти и к осознанию хотя и важности, но обусловленности по­литики, производности и зависимости проблем политики от фунда­ментального феномена человеческого сообществавласти, я в связи с этим и от науки о власти, от кратологии, разрабатываемой и отстаиваемой автором.

Этот факт органично вписывается в общий комплекс доказательств необходимости выделения, в конце концов, науки о власти как само­стоятельной науки.

 

4. Проблемы власти и науки о власти в отечественной мысли

Обратившись к экскурсу в прошлое философской, общественно-политической и духовной мысли человечества, мы оставляли в стороне огромный пласт знаний, накопленных за более чем тысячелетний пери­од в России. Это грандиозная совокупность идей, представлений, докт­рин, концепций, относящихся к феномену власти и рожденных за время с момента возникновения Руси и до наших дней.

Здесь идеи самих властителей разных эпох, людей из их близкого окружения и их оппонентов. Здесь и положения нормативных актов, и творения правовой мысли, нашедшие отражение в разного рода сводах законов, и переводы трудов, пришедших в Россию из близкого и дале­кого зарубежья, особенно начиная с XVII века, и произведения отечест­венных мыслителей разных веков. Напомним лишь имена наших известных соотечественников конца XIX — начала XX века: М. А. Ба­кунин, В. В. Берви-Флеровский, Н. А. Бердяев, А. А. Богданов, С. Н. Бул­гаков, В. И. Вернадский, Р. Ю. Виппер, В. М. Гессен, Н. Я. Данилевский, Е. В. Де-Роберти, И. А. Ильин, Н. И. Кареев, Б. А. Кистяковский, М. М. Ковалевский, Н. М. Коркунов, П. Л. Лавров, В. И. Ленин, Л. И. Мечников,

П. Н. Милюков, Н. К. Михайловский, С. А. Муромцев, П. И. Новгород­цев, Г. В. Плеханов, В. С. Соловьев, П. А. Сорокин, Н. А. Столыпин, П, Б. Струве, Е. В. Тарле, М. И. Туган-Барановский, В. М. Хвостов, Б. Н. Чичерин, Г. Ф. Шершеневич, С. Н. Южаков, П. С. Юшкевич. Мож­но было бы назвать и многих других. Еще более велик список их тру­дов, и обозреть это богатство очень непросто.

Постараемся показать, какого подъема достигла собственно крато-логическая мысль в России, несмотря на всю специфику ее судеб на ру­беже XIX—XX веков в условиях монархического строя. Если об этом времени принято говорить как о серебряном веке отечественной поэзии и прозы, музыки и живописи, то с не меньшим основанием можно на­звать вторую половину XIX — начало XX века временем подлинного подъема, расцвета, серебряным веком отечественной философии, со­циологии, истории, права и даже кратологии. И ярких имен в эту пору много, и достойных произведений. Удивительно и обилие высказанных идей, так и не нашедших в массе своей ни понимания, ни поддержки и, естественно, реализации. Многие из них непосредственно относились к проблемам власти, кратологии.

Многое из высказанного около ста лет назад не утратило глуби­ны мысли, свежести суждений и актуальности по сию пору. И часто это были идеи, не допускавшиеся к распространению, использова­нию и даже упоминанию в 20—80-е годы XX века в такой, казалось бы, образованной стране, как Советский Союз. В первую очередь это относилось к наукам, каким-либо образом входившим в сферу идеологии, политики и власти (государственной власти, или по терминологии недавнего времени политической власти). Разуме­ется, на глубокое научное осмысление этого фундаментального яв­ления XX века уйдут еще многие годы, а то и десятилетия. Но эту ра­боту надо начинать проводить уже сейчас. Пора начать заново пере­осмысливать теоретическое наследие наших отечественных пред­шественников все богатство их идей и соответствующую их одно­сторонность и даже ограниченность.

Покажем на примерах, каким образом тема власти как научная про­блема ставилась и освещалась наиболее видными исследователями око­ло полутора веков назад.

Крупнейшей фигурой той поры являлся Б. Н. Чичерин (1828— 1904). Практически неизвестным остается его огромное творческое наследие. На наш взгляд, при всем обилии, казалось бы, юридических, философских и политических произведений центральная тема его тру­дов власть. Сейчас трудно найти пять томов его "Истории полити­ческих учений" (1869—1902), его трехтомный труд "Курс государст­венной науки" (1894—1898) и "Философию права" (1900). Думается, что на основе только названных публикаций можно написать не одну книгу о взглядах Б. Н. Чичерина на власть и защитить не одну доктор­скую диссертацию.

Б. Н. Чичерин исходил из необходимости обращения к познанию места и роли человека, смысла его жизни, управляющих ею законов, и именно для этого он внимательно в течение десятилетий изучал труды виднейших мыслителей разных стран, анализировал и систематизиро­вал их взгляды.

Начиная свою "Историю политических учений", Чичерин писал: "...в истории политических учений всего удобнее исследовать исто­рическое развитие человечества и отыскать управляющие им зако-

ны"*- О" аргументировал это следующим образом: "Человек, как свободное существо, имеет личные, эгоистические стремления; он нередко действует в ущерб другим. Общежитие невозможно там, где этим стремлениям предоставляется полный простор, где каждый мо­жет безнаказанно вторгаться в область-чужой воли, а так как на до­бровольное воздержание нельзя рассчитывать, то остается прибег­нуть к принуждению. Необходима общественная сила, подчиняющая себе силы частные. Это и есть общественная власть, представитель­ница единства союза. Она составляет первый и основной элемент всякого общества, а тем более... государства. Она дает обществу бы­тие, ибо без нее нет единства, нет целого, а есть только разрознен­ные члены.

Однако существование общественной власти и подчинение час­тей целому не уничтожают свободы членов. Человек по природе сво­ей существо свободное. Таким он остается и в обществе. Он подчи­няется общежитию, но имеет при этом в виду удовлетворение лич­ных своих целей, которые не достигаются в одиночестве. Сожительство с другими подвергает его свободу ограничениям, но не уничтожает ее совершенно. Повинуясь власти, человек не становит­ся рабом, который служит выгодам другого. Между господином и ра­бом, собственно говоря, нет человеческого общества, ибо нет отно­шения лица к лицу, а есть только отношение лица к вещи, к живому орудию. Во всяком другом обществе, а потому и в государстве, сво­бодное лицо с его правами, с его интересами составляет коренной и необходимый элемент.

Свобода выражается в праве; человек имеет права, потому что он свободное существо. Но кроме прав он имеет и обязанности. Че­ловек не только свободное, но и разумное существо, а потому он свои действия возводит к общим правилам, которыми определяются его отношения к другим. Эти общие правила составляют закон, ис­текающий из разума и налагающий на человека нравственное при­нуждение или обязанность. Закон есть третий и необходимый эле­мент всякого общества. Без него есть только произвол власти, унич­тожающий свободу, или безграничная свобода, разрушающая общежитие. Закон заключает в себе нравственное начало государ­ственного устройства"**.

Поэтому Чичерин считал, что очень важно выделить "четыре ос­новные элемента всякого общества: власть, закон, свобода и общая цель"***.

Именно эти исходные идеи и пронизывают творчество Чичерина. Обращаясь к произведениям мыслителей древнего мира (начиная от Платона, Аристотеля и Цицерона), средних веков и нового времени, Чичерин глубоко вникает в суть кратологических идей, выявляет их сильные стороны, высказывает свои оценки и собственные взгляды как сторонника просвещенной монархии и развивает их в многочисленных произведениях.

Так, говоря о "Политике" Аристотеля, он отмечает, что это "самое замечательное из всех политических сочинений, которые когда-либо являлись в свет. Это единственное, которое соединяет в себе высшие

* Чичерин Б. Н. История политических учений. М., 1869. Ч. 1. С. 4. ** Там же. С. 6—1. *** Там же. С. 8.

философские взгляды с глубоким многосторонним пониманием дейст­вительности... Это единственное сочинение вместе философское, юри­дическое и политическое"*. Характеризуя светскую и церковную власть, верховную, государственную власть, Чичерин обращается к раз­нообразным видам и проявлениям власти, рассмотренным Аристоте­лем: тимократии, аристократии, демократии, тирании, политии, респуб­лике. Это позволяет ему высказываться в пользу самодержавия, где власть сосредоточивается в лице царя**, и ставить вопрос о среднем классе***.

Обращаясь к взглядам Цицерона, Чичерин отмечает: "Из обще­ния непосредственно вытекает потребность власти. Всякое государ­ство, говорит Цицерон, для того чтобы иметь прочность, должно уп­равляться каким-либо советом или властью. Эта власть может быть вручена одному, нескольким или всем. Отсюда три образа правления: монархия, аристократия и демократия. Каждый из них имеет свои до­стоинства, а потому может быть терпим, но каждый имеет и сущест­венные недостатки"****. Чичерин обращает внимание, что уже по опыту Древнего Рима "власть первая основа государственного быта"*****.

Несмотря на многочисленные обращения к феномену власти и ее характеристикам, Чичерин еще не говорит о науке о власти. Он и мно­голетний свой труд называет "История политических учений" и неодно­кратно пользуется понятием "политическая наука", одобрительно от­зываясь, в частности, о "немецкой политической науке"******.

Но если исходить из существа взглядов Чичерина и содержания его работ, то становится ясно, что значительная часть опубликованных им трудов фактически посвящена суждениям о власти, кратологической проблематике. Так, уже в первой части "Истории политических уче­ний" наряду с уже названными проблемами затрагиваются проблемы императорской власти, всемирной монархии, полновластия, папской власти, семейной власти, княжеской власти, а также потребности в еди­ной, нераздельной, неограниченной власти*******.

Во второй части рассматриваемого труда внимание Чичерина при­влекают оценки власти такими исследователями, как Г. Греции, Гоббс, Кумберланд, Боссюэ, Спиноза и др.

Во взглядах французского идеолога абсолютизма XVII века еписко­па Боссюэ Чичерин выделял идею о том, что "учение о власти начина­ется... от Бога"********, а также оценки Боссюэ родительской власти, власти патриархальной, царской, монархической. Передавая взгляды Боссюэ и фактически солидаризируясь с ними, Чичерин писал: царская власть "форма самая естественная, ибо она имеет свое основание и свой прообраз в отеческой власти. По этому самому это власть наи­более прочная, а вследствие того и самая сильная"; "нет лучшего едине-

* Чичерин Б. Н. История политических учений. Ч. 1. С. 57. ** Там же. С. 65. *** Там же. С. 67. **** Там же. С. 87. ***** Там же. С. 90. ****** См.: напр.: Чичерин Б. Н. История политических учений. М., 1877.

Ч. 4. С. 5, 6. ^^^+*** "т*-....-- 'i ' ^ ^" "- --

******* Там же. Ч. 1. С. 89, 90, 254, 428, 429, 442 и др. ******** Там же. М 1872. Ч. 2. С. 93.

дня, как под властью одного начальника"*; "монархическая власть, го-дорит Боссюэ, имеет четыре главных свойства: это власть 1) священ­но 2) отеческая, 3) абсолютная, 4) подчиненная разуму"**.

В третьей части своей "Истории политических учений" Чичерин рассматривал взгляды Гельвеция, Гольбаха, Т. Пэна, Руссо, Мабли, Юма, Беркли, Бентама, Канта, Гумбольдта, Фихте и других мыслите­лей, выделяя их суждения о власти.

В целом Чичерин, еще только приступая к изучению истории по­литических учений, исходил из характеристики четырех основных об­щественных союзов, которые, согласно его концепции, включают все основные общественные элементы (власть, закон, свободное лицо и общая цель). К этим четырем союзам он относил семейство, граждан­ское общество, церковь, государство***. Их власть он и выделял пре­жде всего.

Чичерин аргументировал свой подход следующим образом: "Первый союз семейство. Оно основано на полном внутреннем согласии членов, на взаимной любви, которая составляет жизнь семей­ства. Отдельные лица не имеют здесь своих особых интересов, но все сливается в один общий семейный интерес, который связывает всех. Это цельный, органический союз, созданный самою природой; это вме­сте с тем и идеал человеческого общества. Следовательно, здесь преоб­ладает начало общей цели, составляющей внутреннюю связь всех эле­ментов и приводящей их к гармоническому единству. Второй союз, гра­жданское общество, заключает в себе совокупность всех частных отношений между людьми. Здесь основное начало свободное лицо с его правами и интересами. Здесь господствует частное или гражданское право с различными его формами: владение, собственность, договор. Третий союз, церковь, воплощает в себе начало нравственно-религиоз­ное; в нем преобладает элемент нравственного закона. Наконец, чет­вертый союз, государство, господствует над всеми остальными. Он представляет собой преимущественно начало власти, вследствие чего ему принадлежит верховная власть на Земле. Это отличительный при­знак государства. Однако в политическом теле заключаются и все дру­гие элементы, а потому возможно перенесение на него начал, господ­ствующих в других союзах. Такое смешение союзов бывает в действи­тельности, но еще более в теории. Отсюда происходят воззрения на государство, которые в противоположность первым, основным, можно назвать второстепенными. Из перенесения на государство начал семей­ного быта возникает учение патриархальное, из построения государст­ва на началах частного права учение патримониальное, или вотчин­ное, наконец, из подчинения государства началам церковным учение теократическое. Последнее имеет наибольшее значение и в жизни, и в теории, ибо другие союзы, семейство и гражданское общество, естест­венно, подчиняются государству; церковь же, господствуя в нравствен­но-религиозном мире, нередко предъявляет притязание и на владычест­во в области политической. Притом теократическое учение дает госу­дарству высшее освящение, возводя его к верховному началу бытия, к Богу"****.

* Чичерин Б. Н. История политических учений. Ч. 2. С. 94. ** Там же. С. 95. *** См. там же. Ч. 1. С. 9. **** Там же. С. 9—10.

Так мыслил Чичерин. Для нас это уже история политических и кратологических учений. Но продолжать игнорировать приведенные оценки и суждения нельзя, ибо без них не понять самой истории науки о власти.

Следует обратить внимание на то, что через тридцать с лишним лет, как бы подводя итоги своего анализа, Чичерин писал: "...государст­во является верховным союзом на Земле; ему поэтому присваивается верховная власть. Во всяком разумно устроенном человеческом обще­стве такая власть необходима, ибо без нее невозможно соглашение раз­нообразных его элементов: надобно, чтобы кто-нибудь разрешал воз­никающие между ними столкновения. Но она не может принадлежать ни гражданскому обществу, которое есть собрание дробных сил, ни цер­кви, которая принудительной власти не имеет; она может принадле­жать только государству, которое сочетает в себе оба элемента, юриди­ческий и нравственный. Поэтому государство вкратце может быть оп­ределено как союз людей, образующих единое целое, управляемое верховною властью"*. "Из того, что государство есть верховный чело­веческий союз, не следует, однако, что оно упраздняет остальные. Оно призвано над ними господствовать, но не заменять их. Каждый из пред­шествующих союзов отвечает существенным, постоянным и неотъем­лемым потребностям человека; каждый из них выражает известную сторону человеческой жизни, а потому все они сохраняют относитель­ную самостоятельность, подчиняясь верховной власти государства, но отнюдь не поглощаясь им"**. "В качестве союза, представляющего со­бой общество как единое целое, оно (государство. В. X.) призвано осуществлять все те цели, которые составляют совокупный интерес этого целого. Сюда относятся прежде всего внешняя и внутренняя без­опасность"***.

Отметим, что идея безопасности и власти органично пронизывала творчество Чичерина.

Излагая идеи Гоббса, он еще в 1872 году специально подчеркивал необходимость стремления человека к мирному общежитию и далее от­мечал, что для "...соблюдения естественного закона нужна безопас­ность, а для достижения безопасности нет иного средства, как соедине­ние достаточно значительного числа людей для взаимной защиты. Лю­ди должны согласиться между собою и действовать заодно для общего блага"****.

Продолжая наш экскурс к основным идеям одного из наиболее пло­дотворно трудившихся отечественных мыслителей, укажем, что Чиче­рин в работе "Государство и земство" писал об очень важном аспекте в соотношении общества и государства: "Отношения государства и обще­ства в новейшее время подвергались весьма обстоятельному обсужде­нию, которое привело к совершенно прочным результатам. Ни один че­ловек, имеющий сколько-нибудь ясные понятия о самых элементарных началах публичного и частного права, не сомневается в том, что обще­ство есть нечто отличное от государства. Только социалисты, мечтаю­щие о коллективном обладании всеми орудиями производства, смеши­вают эти две разнородные сферы; но это обнаруживает только полное

* Чичерин Б. Н. Философия права. М„ 1900. С. 302. ** Там же. С. 303. *** Там же. С. 304. **** Чичерин Б. Н. История политических учений. 4.2. С. 31.

11^ неведение и непонимание основных начал общественной жизни. Го­сударство есть союз народа, как единое целое, управляемое верховной дластью. Ему поэтому подчинены все частичные сферы деятельности и все частичные отношения, существующие в его пределах. Но это не значит, что оно поглощает их в себе и делает их органами и орудиями в своих целях. Государство видит совокупные интересы, которым подчи­няются частные, но последние сохраняют свою относительную само­стоятельность. Люди, входящие в состав государства, остаются свобод­ными лицами, преследующими свои частные цели и имеющими права, которые принадлежат им в качестве граждан. Так, они обладают собст­венностью, размер которой определяется не положением их в государ­стве, а их собственной деятельностью и их частными отношениями... Совокупность... частных отношений, существующих в пределах госу­дарства и подчиняющихся ему как представителю интересов целого, но образующих, однако, свою самостоятельную сферу деятельности, и есть то, что называется обществом"*.

Думается, что эти суждения об обществе и государстве и их соотно­шении могут послужить уточнению и наших нынешних подходов к ре­шению этой теоретической и практической проблемы. В нынешней гу­манитарной, общественно-кратологической и правовой мысли эти воп­росы нуждаются в дополнительном осмыслении и проработке.

Чичерин говорит и о своем понимании разделения власти на от­дельные отрасли, вытекающие из самого ее назначения. "Эти отрасли суть власть законодательная, судебная и правительственная. Первая представляет отношение власти к закону, вторая к свободе, третьяк государственной цели. Последнюю можно разделить на две: на власть военную и административную, из которых первая имеет в виду безопас­ность, а вторая благоустройство. В совокупности они представляют полное осуществление государственных целей, а с тем вместе и идеи го­сударства"**.

Чичерин касается многих злободневных проблем своего времени, приобретающих сейчас растущую теоретическую и практическую ак­туальность. Так, отстаивая идеи земства и самоуправления, он писал: "Истинный дух земских учреждений есть дух самоуправления, то есть заведования своими собственными делами на основании своих собствен­ных решений. Это начало прилагается прежде всего к уездам как основ­ным земским единицам, а затем и к губернии как воздвигающейся над ними высшей единице, призванной восполнять, а не регулировать и рег­ламентировать деятельность первых. Только признание этого начала может обеспечить согласное действие земства и открыть ему широкую будущность"***. Дело здесь не только в том, что в конце XX века в Рос­сии сторонником земства выступает А. И. Солженицын, но и в том, что следует глубоко осмыслить весьма своеобразную, типично русскую земскую практику.

Заслуживает внимания и то, что Чичерин, только коснувшись в 60-е годы проблемы средних классов, в 1900 году заявлял: "Естествен­ные вожатые демократии суть средние классы, в которых достаток со­единяется с образованием и трудом. И тут различаются классы средних землевладельцев, средних капиталистов и затем многочисленные так

* Чичерин Б. Н. Вопросы политики. М„ 1904. С. 82—84. ** Чичерин Б. Н. Философия права. С. 321. *** Чичерин Б. Н. Вопросы политики. С. 129.

называемые либеральные профессии, техники, ученые, художники, ме­дики, адвокаты, составляющие умственное зерно средних классов. Из них выходит умственная аристократия, и они являются главным двига­телем демократического прогресса. При правильном развитии общест­венных элементов эти профессии составляют источник более или ме­нее значительных доходов, а потому здесь достаток соединяется с обра­зованием"*.

Следует отметить, что, уделяя большое внимание вопросу развития образования и считая утопией возможность получения одинакового вы­сшего образования для представителей разных классов-в условиях мате­риального неравенства, Чичерин связывал этот вопрос и с демократи­ей: "Если же образование по необходимости распределяется в общест­ве неравномерно, то очевидно, что руководящею частью должна быть самая образованная часть, то есть зажиточные классы. Поэтому демо­кратия никогда не может быть идеалом человеческого общежития. Она дает преобладание наименее образованной части общества"**. В этой связи Чичерин ставил под сомнение возможность народовластия, утвер­ждая, что "народовластие есть идеал без приложения"***. Видимо, ина­че мыслитель, симпатизировавший монархизму, думать не мог. На ред­ких книгах Чичерина, имевшихся лишь в некоторых библиотеках, в свое время стояли штампики "на руки не выдавать" или "погашено". Для того чтобы понять, почему это происходило, надо знать, как Чиче­рин относился к марксизму и что писал о К. Марксе.

Отношение Чичерина к марксизму было откровенно отрицатель­ным. Обращаясь к оценке взглядов К. Маркса в пятой части своей "Ис­тории политических учений", он посвятил ему более 70 страниц текста. Характеристика Маркса, идущая вслед за суждениями о взглядах Ласса-ля, начинается таким пассажем: "Ни по силе ума, ни по таланту, ни по разнообразию сведений, ни по философскому смыслу он не может срав­няться с Лассалем, но он сделал то, о чем Лассаль только мечтал: он дал теоретическое построение социальной утопии"****. Завершается этот раздел еще более резким выпадом: "Влияние Маркса в современном мире представляет, можно сказать, самый колоссальный пример чело­веческой глупости, какой встречается в истории мысли"*****.

Приходится сожалеть, что вместе с ограждением от "хулы" марк­сизма отечественный читатель оказался отторгнут от очень многих ра­зумных взглядов и раздумий Чичерина. Именно поэтому мы и решили привлечь внимание ко взглядам и кратологическим суждениям такого фундаментального исследователя, как Чичерин.

Наконец, еще раз подчеркнем, как глубоко оценивал власть на ру­беже веков Б. Н. Чичерин. Власть, по его словам, призвана "охранять закон и сдерживать свободу. Она составляет центральное звено всяко­го общественного порядка; это владычествующий в нем элемент. По самой природе вещей власть может быть вверена только физическому лицу или лицам, но эти физические лица являются представителями об­щества как целого, владычествующего над отдельными особями. Выра­ботанное правом понятие об юридическом лице находит здесь полное и,

* Чичерин Б. Н. Философия права. С. 279—280. ** Там же. С. 276. *** Там же. С. 317.

**** Чичерин Б. Н. История политической мысли. Ч. 5. С. 155. ***** Там же. С. 227.

притом, необходимое приложение. Оно составляет юридическое выра­жение идеи союза как целого, господствующего над частями. Но имен­но потому, что власть вверяется физическому лицу, как представителю общества, оно должно употреблять ее не в виду частных своих интере­сов, а в интересах целого"*.

У нас нет возможности столь же подробно излагать характеристи­ки идей других наших отечественных мыслителей. Но надо постоянно иметь в виду, что российская кратологическая мысль имеет очень осно­вательную базу, и это, несомненно, будет показано многими другими авторами.

Характерно, что к проблематике власти обращались очень многие исследователи второй половины XIX — начала XX века. Это связано с развитием философской, исторической и правовой науки, становлени­ем и развитием социологии, распространением марксистского учения и стремлением его представителей и сторонников занять соответствую­щее достойное место и вытеснить другие социальные взгляды.

Эволюция кратологической мысли, хотя она так и не именовалась, во многом сопровождала процессы развития прежде всего правовой и социологической мысли, ибо власть является характернейшим элемен­том и признаком собственно человеческого общества, а государствен­ная власть, как власть верховная, находит отражение и закрепление в праве (государственном праве).

С XIX века в России все более заметно проявляется взаимодействие общественно-кратологической мысли с зарубежной (мировой) мыслью. Это выражается в значительно растущем числе контактов российских и зарубежных ученых, выездов россиян в Европу, изданий и переизданий трудов зарубежных ученых в России.

С полным основанием известный российский ученый-социолог Н. И. Кареев (1850—1931) счел необходимым специально выделить группу таких русских юристов-социологов, как В. И. Сергеевич, С. А. Муромцев, М. М. Ковалевский, Н. М. Коркунов, Б. Н. Чичерин, В. М. Хвостов, Е. В. Спекторский, Е. И. Гальперин, Г. Ф. Шершеневич, Н. А. Гредескул, П. И. Новгородцев, Б. А. Кистяковский, Л. И. Петра-жицкий. Если Кареев отмечал у этих ученых интерес к обществу, со­циологии, экономике, то для нас важно еще и то, что почти каждый из них проявлял внимание к проблематике власти и внес полезный вклад в оформление российской кратологической мысли. Более того, в рассма­триваемый нами период именно в связи с основными этапами становле­ния и развития социологической мысли в России происходит и заметное восхождение кратологической мысли. Применительно к социологии ныне принято выделять: Первый этап — 1860—1890 годы. Как и на Западе, социология в России возникла в лоне позитивистской доктрины.

Второй этап — 1890—1900 годы. Для этого этапа характерна ост­рая критика позитивистской методологии. Ведущей социологической школой становится неокантианство (Б. А. Кистяковский, 1868—1920, Л. И. Петражицкий, 1867—1931, П. И. Новгородцев, 1866—1924 и др.). Представители старых школ (Н. И. Кареев, М. М. Ковалевский и др.) во многом уточняют свои позиции. Утверждается экономический матери­ализм (или марксистская социология), причем в двух вариантах: ортодо­ксальный марксизм (Г. В. Плеханов, В. И. Ульянов-Ленин) и неортодо-

* Чичерин Б. Н. Философия права. С. 229—230. 3 В. Ф. Халипов                     65

ксальный, "легальный" марксизм (П. Б. Струве, 1870—1944, Н. А. Бер­дяев, 1874—1948, С. Н. Булгаков, 1871—1944, М. И. Туган-Баранов-ский, 1865—1919), весьма близкий с точки зрения методологии к нео­кантианству.

Третий этап в развитии русской социологии начало XX векабыл насильственно прерван в 1922 году установками РКП(б) и проле­тарской власти*.

Именно в такой хронологической последовательности шло и восхо­ждение российской кратологической мысли, обогащавшейся перевода­ми зарубежных авторов. В эти годы вопросы теории власти получили освещение и развитие в трудах философов, правоведов, социологов.

Казалось бы, далекий от кратологии выдающийся российский фи­лософ В. С. Соловьев в своем произведении "Оправдание добра. Нрав­ственная философия" (1899) очень вдумчиво отнесся к идее разделения властей. Правда, в его взглядах немало своеобразия; например, судеб­ную власть он считал второй и т.д. Но это лишь придает особый коло­рит его суждениям. Приведем развернутые суждения Соловьева, кото­рые несут на себе печать времени и отражают своеобразие его понима­ния затрагиваемых проблем: "...Три различные властизаконодательная, судебная и исполнительная при всей необходимой раздельности (дифференциации) не могут быть разобщены (и тем ме­нее должны вступать в противоборство между собою), так как они име­ют одну и ту же цель: правомерное служение общему благу. Это их единство имеет свое реальное выражение в одинаковом их подчинении единой верховной власти, в которой сосредоточивается все положи­тельное право общественного целого, как такого. Это единое начало полновластия непосредственно проявляется в первой власти законо­дательной, вторая судебная уже обусловлена первою, так как суд не самозаконен, а действует согласно обязательному для него закону, а двумя первыми обусловлена третья, которая заведует принудительным исполнением законов и судебных решений. В силу этой внутренней свя­зи, без единства верховной власти, так или иначе выраженного, невоз­можны были бы ни общеобязательные законы, ни правильные суды, ни действительное управление, т. е. самая цель правомерной организации данного общества не могла бы быть достигнута. Само собою понятно, что должная связь трех властей нарушается не только их разобщением и враждебным противуположением, но также, с другой стороны, сме­шением их и извращением естественного между ними порядка, когда, например, вторая власть судебная подчиняется не первой, а треть­ей, ставится в зависимость не от единого закона, а от различных орга­нов власти исполнительной"**.

А вот как писал о власти известный дореволюционный ученый-юрист Г. Ф. Шершеневич (1863—1912) в своем труде "Общая теория права": "Юридическое определение не только не способно объяснить реального существа того, что мы называем государством, но оно кроет в себе опасность затемнить перед нами истинную сущность явлений, происходящих в государстве.

* См.: История социологии: Учеб. пособие / Под общ. ред. А. Н. Елсукова. Минск: Высшая школа, 1993. С. 229—230; см. также: Новикова С. С. История развития социологии в России. М.: Воронеж, 1996. С. 23.

** Соловьев В. С. Соч.: В 2 т. М.: Мысль, 1988. Т. 1. С. 460—461 см также с. 73.

66

Понятие о государстве только одно социологическое. Характеризующий понятие о государстве момент власти, по своей давности и сложности, требует особого рассмотрения.

Самостоятельность государственной власти, которой она отличает­ся от других властей, в своем раскрытии обнаруживает свойства госу­дарственной власти. Самостоятельность характеризует государствен­ную власть как независимую, высшую, неограниченную и неделимую. Ни одно из этих свойств в отдельности не покрывает собою понятие о государственной власти*.

Во втором томе рассматриваемого труда Шершеневич подробно го­ворил о власти в связи с характеристикой публичного и частного права.

Отечественные ученые тщательно анализировали проблематику власти в связи с обращением к истории римского права, и в частности к истории институтов публичного права. Интересна в этом отношении "История римского права" И. А. Покровского**.

Весьма заметную роль в разработке взглядов на власть как соци­альный феномен сыграли Многие зарубежные ученые***. Покажем это на примере Р. Иеринга (1818—1892) и Л. Гумпловича (1838—1909).

Еще в 70-е годы XIX века немецкий мыслитель Иеринг писал: "Аб­солютным, обусловленным целью самого государства требованием представляется то, чтобы государственная власть являлась в пределах государства высшею, преобладающей над всякой другой властью. Вся­кая другая власть, будет ли она исходить от отдельного лица или будет принадлежать многим, должна быть под государственною властью, по­следняя должна быть над нею..."****.

Иеринг отмечал, что "Право есть политика власти. Но само собой разумеется политика не отдельного, конкретного случая,это политика близорукого, политика глупца, недостойная названия политики, а, напротив, политика разумная, дальновидная, нико­гда не теряющая из виду абстрактной, т. е. постоянно подлежащей преследованию цели в связи с целями человеческой жизни, следо­вательно, политика, которая сознает, что низшей или мимолетною выгодою следует поступиться для достижения высшей, продолжи­тельной"*****.

Много внимания государственной власти, ее исследованию уде­лял немецкий исследователь Л. Гумплович, особенно в своей книге "Общее учение о государстве" (1877). Об этом говорит уже сам ме­тодологически стройный перечень глав этой книги: понятие госу­дарства; происхождение государства; основание государств в Евро­пе; социальные элементы государства; нация и национальность; об­щественные формы; развитие государства; формы государства; государственное управление; парламентаризм; обычай и право; пра-

* Шершеневич Г. Ф. Общая теория права. Т. 1. Вып. 1. М., 1995 (по изданию 191&—1912). С. 182.

** Покровский И. А. История римского права, 2-е изд. Пг 1915. С. 29—33, 87—96,97—114.

*** ДайсиА. В. Основы государственного права Англии. Введение в изуче­ние английской конституции / Пер. с англ. 2-е изд. М.: Тип. т-ва И. Д. Сытина, 1907. 671 с.; Дюги Пеон. Конституционное право. Общая теория государства / Пер. с фр. М.: Тип. т—ва И. Д. Сытина, 1908. 957 с. и др. **** Иеринг Р. Цель в праве. Спб., 1881. С. 232. ***** Там же. С. 190.

во и наука о нем; государственный правопорядок; международные отношения; систематика наук о государстве и праве*.

Во вступительном очерке к этой книге русский переводчик-иссле­дователь И. Н. Неровецкий писал: "Это был социолог-государственник, монист, верно преданный заветам естествознания и стремившийся по­ставить государственную науку на позитивную почву"**.

Уделяя главное внимание государствоведению, Гумплович опреде­лял государство как "естественно возникшую организацию властвова­ния, предназначенную для охраны определенного правопорядка"*** и критиковал определения государства Велькера (1790—1869), Моля (1799—1875), Аренса (1808—1874), Гербера (1823—1891), Гегеля (1770—1831) и др.

Отметим, что Гумплович еще в 1877 году, говоря о политике, зая­влял: "Мы имеем в виду область политики; и не в том смысле, в каком слово это употреблялось у Аристотеля и других греческих писателей; ... Только государственное право может считаться "наукой", политика же является лишь своего рода "тактическим учением", катехизисом правил для жизни и деятельности входящих в состав государств лю­дей"****. Гумплович серьезно критиковал Гольцендорфа, который в 1869 году в Берлине в своей книге "Принципы политики" излагал по­литику как науку.

Можно представить, как же эволюционировали и переменились на­ши взгляды с тех пор, если мы сегодня, как правило, считаем политику наукой, а о науке о власти практически почти не говорим. Тем не менее, обращаясь к прошлому отечественной мысли, следует еще раз подчерк­нуть, что фактически все сколько-нибудь крупные мыслители России на рубеже XIX—XX веков обращались к проблематике власти, к бога­тому идейному содержанию и лексикону этой области знания.

А. Н. Бердяев в своей книге "О назначении человека", вышедшей в 1931 году в Париже, задаваясь вопросом о природе власти, писал, что в человеке, по выводам психопатологии, "ослаблены инстинкты его при­роды, инстинкт половой и инстинкт власти, подавлены и вытеснены ци­вилизацией, создавшей болезненный конфликт сознания с бессозна­тельным"*****.

Как видим, проблематика власти столь богата, широка, многогран­на еще и потому, что ее истоки восходят не только к рациональному в человеке, но и к инстинктивному, не только к продуктам сознания, но и к бессознательному.

Таковы власть и ее природа в мире человека, в мире живого. Это уже само по себе указывает на необходимость для науки прежде всего идти к власти, исходить из осмысления власти, а затем уже выстраивать и политику, и науку о политике, т. е. политологию.

Серьезнейший перелом в постановке и налаживании теоретико-ме­тодологических исследований власти был конечно же связан с Октяб­рем 1917 года. Революция сначала в теории, а потом и на практике перенесла смысловые ударения, иначе расставила акценты в науке о власти. Главным в науке стало обращение не собственно к власти, а к

* Гумплович Л. Общее учение о государстве. Спб 1910. С. Ill—VII, ** Там же. С. XVI. *** Там же. С. 36. **** Там же. С. 464, 467. ***** Бердяев Н. А. О назначении человека. М.: Республика, 1993. С. 60.

политике, борьбе за власть, революции, диктатуре пролетариата. Сове­там, вопросам руководящей и направляющей роли коммунистической партии, а в перспективе к проблемам отмирания государства, а зна­чит, и собственно государственной власти, перенос в установках на пер­спективу упора на общественное коммунистическое самоуправление.

Но это особая глава в истории отечественной и мировой кратологи-ческой мысли. Задача нашего труда видится в том, чтобы привлечь к этому внимание и высказать несколько исходных идей, побудить к пос­ледующей перспективной разработке данной проблематики, проблема­тики сложной, дискуссионной, но для изучения крайне нужной и не под­лежащей дальнейшему откладыванию.

Итак, как же развернул кратологическую проблематику в науке и на практике год 1917-й?

Естественно, что в теоретических установках, а еще более в прак­тических делах миллионов, вершивших Октябрьскую революцию и осу­ществлявших ее курс в последующий период, сказывались програм­мные установки марксизма, большевистской партии. Главные из них следующие:

а) установление диктатуры пролетариата с фактическим креном собственно к диктатуре, а не к пролетариату;

б) отказ от мировой практики разделения властей, а отсюда уход от теории власти, от разделения трех ветвей власти к концентрации, со­единению в единых органах Советской власти законодательной и ис­полнительной властей и отодвигание судебной власти на задний план, непризнание ее властью;

в) провозглашение принципа коллективного руководства с фак­тическим игнорированием коллективности, особенно в высших орга­нах;

г) упор на единоначалие не только в армии, но и в других сферах де­ятельности и введение кратких периодов деятельности комиссаров в ар­мии в условиях массовых репрессий против командных и политических кадров;

д) уход в теории и на практике от собственно властного лексикона в сторону повседневных и постоянных рассуждений о руководящей и направляющей роли коммунистической партии.

Эти ключевые моменты отражены в первую очередь в основопола­гающих теоретических трудах марксизма XIX века и особенно совет­ских времен К. Маркса, Ф. Энгельса, В. И. Ленина, И. В. Сталина, других руководителей КПСС.

Фактическая реальная власть РКП(б), ВКП(б), КПСС и ее руково­дителей была беспредельной, но об этой власти (кроме Советской вла­сти) даже в последние годы существования СССР речь не шла.

Вот почему даже такой идеологический центр и законодатель тео­ретических изысканий, как Институт МарксаЭнгельсаЛенинаСталина при ЦК ВКП(б) (затем Институт марксизма-ленинизма), в це­лом обходил собственно властную проблематику в течение десятиле­тий. Наиболее показательны в этом отношении предметные указатели к сочинениям классиков марксизма-ленинизма.

В 1969 году вышел "Справочный том к Полному собранию сочине­ний В. И. Ленина". В первую его часть входил предметный указатель, составленный 35 научными сотрудниками. В предисловии к нему отме­чалось: "Предметный указатель призван помочь читателям лучше и глубже овладевать идейным богатством ленинского наследия. Он со-

ставлен к 55 томам Полного собрания сочинений, включающим около 9000 произведений и документов В. И. Ленина. В указателе имеется не­сколько тысяч понятий, которые содержат сотни тысяч отсылок к ле­нинскому тексту... При работе над подготовкой этого издания автор­ский коллектив взял за основу схему указателя к 4-му изданию Сочине­ний В. И. Ленина. Однако при этом проведена большая работа по ее улучшению с учетом опыта, накопленного за многие годы работы над изучением ленинского идейного наследия. Значительное увеличение объема работы (в прежнем указателе было расписано 35 томов, вклю­чавших 3000 документов и произведений В. И. Ленина) также потребо­вало нового подхода к составлению схемы. В предметный указатель включены новые важные, актуальные рубрики, которых в прежнем из­дании не было"*.

Таким образом, в рассматриваемом предисловии подчеркнуто, что в указателе имеется несколько тысяч понятий и что в данный указатель введены новые важные рубрики.

Вправе ли мы ожидать тщательного изучения проблем власти в трудах Ленина? Конечно, вправе. Писал ли Ленин о власти? Да, писал. Указатель свидетельствует, что о диктатуре буржуазии и пролетариата он высказывался тысячи раз, о демократии множество раз, о бюро­кратии около 400 раз**.

Но ведь он говорил и непосредственно о власти, ее разновидностях, и о Советской власти, хотя и меньше, чем о названных выше явлениях и понятиях. Имеется ли в указателе понятие власти? Нет. В указателе нет рубрики "Власть", нет рубрики "Государственная власть", нет руб­рики "Советская власть", нет и модного в советскую пору понятия "По­литическая власть". И неудивительно, что, кроме "бюрократии" и "де­мократии", нет вообще никаких других "кратий" (а ведь их в русском языке более полусотни).

Автору данной книги, подготовившему кратологический словарь "Власть", нетрудно назвать до 1000 понятий, прямо связанных со сло­вом "власть", а вот в указателе к главному собранию политических про­изведений в СССР понятию и явлению "власть" места не нашлось.

Можно ли было в таких условиях ожидать внимания к теории вла­сти, разработки "науки о власти"? Конечно же нет.

То, что это не случайность, подтверждает и второй по значимости источник советских времен состоящий из трех частей "Предмет­ный указатель ко второму изданию Сочинений К. Маркса и Ф. Эн­гельса"***. В этом указателе появляются две небольшие рубрики: "Власть законодательная и исполнительная" и "Государственная власть"****.

Если "власть" как феномен в предметных указателях к произведе­ниям К. Маркса, Ф. Энгельса и В. И. Ленина не пользовалась должным вниманием, да и в самом марксизме-ленинизме ее заслоняла диктатура пролетариата, то разве можно было рассчитывать на глубокую, кон­цептуально продуманную, всестороннюю науку о власти?

* Справочный том к Полному собранию сочинений В. И. Ленина, Ч. 1. М.: Политиздат, 1969. С. IllIV. ** См. там же. С. 136—143, 125—133, 63—65.

*** Предметный указатель ко второму изданию Сочинений К. Маркса и Ф. Энгельса (1—39 тома). Ч. 1. А—М. М.: Политиздат, 1978. Ч. 2. Н—Я. М.: По­литиздат, 1978 (40—50 тома). М.: Политиздат, 1986. **** См. там же. Ч. 1. С. 94, 141; Ч. 2. С. 38, 57—58.

И еще одно обстоятельство надо иметь в виду это то, что марк­сизм трактовался как имеющий три источника (немецкая классическая философия, английская политэкономия и французский утопический социализм) и три составные части (философия, политэкономия и науч­ный коммунизм). Здесь тоже дело не доходило до адекватного феноме­ну власти разговора. И при всей важности хотя бы политэкономии, ма­териального производства, собственности во всех ее видах, рынка вполне можно утверждать, что власть как реальный многоплановый феномен не только стоит в одном ряду с экономикой, но и нередко ею управляет.

Казалось бы, фантастически выглядит прорыв идей К. Маркса, ф. Энгельса, В. И. Ленина к умам, сознанию и деяниям сотен миллионов людей на всей планете в целом ряде поколений. Но жизнь показывает, что все-таки не за ними закрепляет история роли своих первых лиц.

Или, скажем, не так уж и давно в СССР миллионам людей внуша­лась мысль о том, что идеи и дела Н. С. Хрущева (в пору его правления), или Л. И. Брежнева (в пору его правления), или М. С. Горбачева (в по­ру его правления) войдут на века в благодарную память народов. Но прошло совсем немного времени, и каждый из названных руководите­лей КПСС уже получил свое место на страницах летописи истории.

Науке пришлось пройти через ленинский, сталинский и постсталин­ский периоды, чтобы наконец-то начать осмысливать явление власти, и прежде всего государственной власти, в России до 1917 года, в Совет­ской России и Советском Союзе.

В России первые обстоятельные работы о сути, особенностях, роли и многообразии форм власти начали появляться после взлета кратоло-гической мысли в конце XIX — начале XX века, потом лишь в конце 80—х годов XX века, а затем уже после 1991 года. Это была пора, ко­гда начинало осмысливаться явление тоталитаризма в годы Советской власти и влияние этой власти на процессы экономической, социальной, политической, духовной и научной жизни. Здесь можно выделить по крайней мере три группы книг. 1. Первая серьезная попытка осмысления феномена власти в пос­ледние годы Советской власти.

Назовем следующие издания: Ф. Бурлацкий, В. Мушинский "Народ и власть" (М., 1986); А. П. Бутенко "Власть народа посредством самого народа" (М., 1988); В. М. Карельский "Власть. Демократия. Перестрой­ка" (М., 1990); С. А. Никольский "Власть и земля" (М., 1990); Ю. Фео­фанов "Бремя власти" (М., 1990) и др.

II. Первые теоретические труды, посвященные становлению науки о власти.

В их числе: "Философия власти". Под ред. В. В. Ильина (М., 1993); М. И. Колесникова, В. Ф. Борзунов "Социология власти" (М., 1994); В. Ф. Халипов "Власть. Основы кратологии"., 1995); В. И. Ефимов "Власть в России" (М 1996); В. Ф. Халипов "Введение в науку о власти" (М., 1996); "Россия: власть и выборы" (М., 1996); В. Ф. Халипов "Власть. Кратологический словарь" (М., 1997) и др.

III. Публикации, посвященные осмыслению прошлого власти в СССР, ее проявлениям в разных сферах жизни, в том числе и негатив­ным воздействиям на ключевые области жизни, науки, искусства.

В числе книг такого рода: Е. И. Чазов "Здоровье и власть. Воспо­минания "кремлевского врача" (М., 1992); В. Сойфер "Власть и наука. История разгрома генетики в СССР" (М„ 1993); А. Богданова "Музыка

и власть (постсталинский период)" (М., 1995); Ф. Д. Бобков "КГБ и власть" (М., 1995); "Социология и власть. Документы и материалы. 1953—1968". Под ред. Л. Н. Москвичева (М„ 1997) и др.

Есть основания считать, что все такого рода издания убедительно свидетельствуют о становлении в России системы знаний о власти. Это тем более важно, что сам феномен власти рассматривается многопла­ново, все более полно и доказательно.

К проблемам власти и ее различных проявлений обращаются уче­ные, деятели литературы и искусства, а также многие лица, оказавшие­ся волей судеб на руководящих постах.

Не случайно, например, М. Петрачев в "Независимой газете" 29 но­ября 1997 года опубликовал статью "Партия власти в России это "Союз писателей" с подзаголовком "Страсть к сочинению книг компен­сирует профессиональные неудачи политиков всех властей". Автор от­мечает, что эту тягу российских политиков к писательскому труду под­метил еще на заре века Максим Горький. Троцкому и Тухачевскому пи­сательские откровения стоили жизни. В период застоя предвестниками будущего литературного потока на Олимпе власти стали мемуары Хру­щева, Жукова и Брежнева. Затем в литературную нишу ринулась пер­вая когорта оставшихся не у дел прорабов перестройки. Писателями от политики стали: Александр Яковлев, Михаил Горбачев, Егор Лигачев, Валентин Павлов, Вадим Бакатин и многие другие бывшие партийные лидеры. Газета называет и ряд других имен*.

Для нас существенно иное: сегодня и книжный рынок, и библиоте­ки основательно насыщены литературой о властной практике конца XX века. А если учесть, что весьма значителен и поток литературы это­го рода за рубежом, то сейчас как раз подошел тот момент в развитии науки, когда есть все необходимые и достаточные основания для того, чтобы начать развивать поистине новое серьезное и перспективное на­правление науку о власти (кратологию). Более того, это не просто одна область знания, это целая группа областей, целая система наук.

А если ставить вопрос в более широком плане, то не пора ли в ги­гантском здании современной науки наводить порядок по существузаново выстраивать систему естественных, технических и обществен­ных наук во всем обилии их областей и отраслей, осмысливать и смело развивать новые области знания, переконструировать существующие, уводить с первых ролей конкретных лиц, как не оправдавших надежд и т. д.? А в нашем случае разве не стоит поставить структуру наук с голо­вы на ноги: власти свое (первое место), а политике свое (последу­ющее место)?

Приведем еще и такой современный аргумент. Когда в системе ву­зовского преподавания в 1991/92 учебном году надо было удержать гу­манитарные науки, то свою роль сыграло и оперативное введение пре­подавания политологии. К сожалению, с течением времени по мере деполитизации жизни и в связи с неумелым преподаванием политоло­гии к ней стал падать интерес, и ныне, согласно данным Центра социо­логических исследований Госкомвуза, "наибольшее неприятие опро­шенных студентов (даже у "чистых" гуманитариев) вызывает курс по-"итологии"**.

* См.: Независимая газета. 1997. 29 нояб. С. 8.

** Высшая школа в зеркале социологии. Вып. 1. Тенденции развития рос­сийской высшей школы. Ярославль, 1997. С. 154.

Ученые, проводившие исследования в октябре 1996 года и опро­сившие в 40 вузах России 2000 студентов, пришли к неутешительному выводу: тот факт, что лишь 35,6% студентов считают для себя полез­ным изучение политологии, свидетельствует прежде всего "о неспо­собности коллективов многих кафедр политологии, сформированных из бывших преподавателей истории КПСС и научного коммунизма, полностью освободиться от прежних мировоззренческих и идеологи­ческих догм, кардинальным образом переосмыслить происходящие общественно-политические процессы и соответственно перестроить свои учебные курсы"*.

Видимо, сказывается и доставшееся от былых времен излишнее усердие педагогов в ненужных рассуждениях о политике и политизации, в пропаганде надоевшей молодежи сугубо политической проблематики вместо активного привлечения внимания к вопросам государственной жизни и государственной власти, к сугубо конституционной проблема­тике и необходимости введения жизни не в так называемое политиче­ское русло, а в русло конституционное, государственное. Именно такой подход отвечает установкам нынешнего законодательства на пребыва­ние вне политики широкого круга государственных служащих (в том числе военнослужащих).

Подведем итоги анализа, проведенного в данной главе. Власть в ее различных видах и формах с давних пор, со времен воз­никновения на заре цивилизации представлений о жизни человека и об­щества, пользуется все возрастающим вниманием. К ее осмыслению и истолкованию обращались многие выдающиеся умы человечества и многие правители разных времен и народов.

К нашим дням накоплен достаточный материал для обдуманного, квалифицированного, нацеленного на перспективу построения системы знаний о власти, точнее системы наук о власти. Такова главная цель этой книги. Теперь мы приступаем непосредственно к систематизации знаний, относящихся к сфере власти.

* Высшая школа в зеркале социологии. Вып. 1. Тенденции развития рос­сийской высшей школы. С. 154—155.

 

Глава III

СОДЕРЖАНИЕ КРАТОЛОГИИ И ВОЗМОЖНОСТЬ ЕЕ СИСТЕМНОГО ОСМЫСЛЕНИЯ И ПОСТРОЕНИЯ

Кратология имеет дело с властью, многообразием ее явлений, ее за­конами, с чрезвычайно сложной, своеобразной и часто очень динамич­ной и напряженной властной деятельностью. Перед кратологией не­объятный мир власть во всех ее видах, формах и проявлениях и во всех слагаемых этой области знания и деятельности.

Определившись в общем принципиальном плане по главному воп­росу о необходимости формирования, конституирования науки о власти как одной из важнейших современных гуманитарных наук и выяснив суть интернационального названия такой науки кратологии, следует с теоретико-методологических позиций более основательно и всесто­ронне обрисовать и оценить рассматриваемую науку.

Мы не можем не видеть необходимости поистине универсального подхода к власти подхода всеохватывающего, интегрального, комп­лексного, системного. Более того, в связи с исключительным богатст­вом содержания и многообразием проявлений такого феномена, как власть, надлежит поставить и рассмотреть вопрос о целой совокупно­сти, целом комплексе, обширной семье наук о власти и системе этих на­ук. И лишь дав исходное общее решение этого вопроса, мы получим право посвятить очередные главы монографии анализу и освещению органично связанных друг с другом относительно самостоятельных об­ластей и отраслей знаний о власти, составляющих единый общий комп­лекс, общую систему наук о власти кратологию.

Именно такой подход и позволит не собирать эту науку по кусоч­кам, не увлекаться пестрой мозаикой отрывочных сведений из отдель­ных наук, а добротно и как бы заново, с позиций нашего времени стро­ить единое общее здание кратологии и достойно размещать его рядом с правом, историей, социологией, философией, экономикой, политологи-ей, культурологией, психологией в едином ансамбле необходимых и по­лезных людям наук.

1. Предмет и объект кратологии, ее цели, задачи, функции и методы

Самое главное, с чего, собственно, и начинается любая из наук, __ это определение и уяснение ею своего собственного предмета и объ­екта. Речь идет об определении той конкретной сферы объективной реальности, с которой имеет дело данная наука, и уяснении той груп­пы явлений и закономерностей окружающего мира, изучению кото-

рых она посвящает свои усилия, оправдывая тем самым свое сущест­вование.

Если сказать в нескольких словах, объект кратологии власть, прежде всего государственная власть, и другие ее многочисленные и разнообразные виды, сферы и проявления. Говоря иначе, феномен вла­сти во всем ее разнообразии это и есть собственно объект кратоло-гии, ее многочисленных отраслей и областей.

Ее предмет основные явления, принципы и закономерности этой области реального мира. По более строгим оценкам и подходам таким предметом должны были бы стать объективные закономерности собст­венно власти, властной деятельности. И хотя в жизни они реально суще­ствуют, но во многом еще не до конца познаны и сформулированы. Бо­лее того, сфера власти содержит такую массу субъективных моментов, привходящих факторов, что на данной стадии развития кратологии можно не увлекаться проблематикой сугубо закономерных процессов в сфере власти (и властей разного рода и предназначения). Как же можно определить кратологию? Кратко говоря, это наука о власти. Если же дать развернутое оп­ределение, то это одна из важнейших социальных наук учение о власти, о закономерностях ее происхождения, функционирования и раз­вития, о типах и видах власти и их специфике, ее субъектах, объектах, источниках и носителях, о целях, функциях, системах, структурах, меха­низмах, нормах и принципах, о сути и особенностях разделения властей, взаимодействия власти с другими сферами жизни и властей разного ро­да между собой, а также с зарубежными властями.

Кратология должна рассматриваться как целостная система знаний, включающая в первом приближении общую кратологию, историю вла­сти, философию власти, теоретическую, практическую, прикладную и сравнительную кратологии, социологию власти, логику власти, педаго­гику и психологию власти, этику власти, специальные кратологии, а всего более семидесяти областей и отраслей знания. Русскоязычный аналог понятия "кратология" властеведение. Комплексному анализу всей этой совокупности, семьи наук, знаний, пока еще только становящихся реальной системой, будет посвящено все последующее содержание данной книги.

Если сейчас мы говорили о кратологии в целом, о ее предмете и объекте, то по мере конкретизации ее составляющих речь пойдет и о том, что в каждой соответствующей отрасли и области кратологии пра­вомерно формулировать и уточнять ее собственный предмет и объект. И это будет означать не распыление научных усилий, а, напротив, их наращивание в целях обогащения, расширения круга и объема знаний во имя комплексного, всестороннего охвата проблематики власти. Ведь именно так мы поступаем применительно к областям и отраслям права, исторической науки, социологии, политологии, выделяя десятки облас­тей их знаний. И хотя кратология (наука о власти) еще только встает перед нами во весь свой рост, с ней с самого же начала надлежит обра­щаться с уважением, учитывать ее достойный статус и несомненный па­ритет во всей большой семье гуманитарных знаний.

Есть и еще одно существенное обстоятельство. Поскольку данная монография не преследует цели исчерпать весь обширный круг проб­лем и весь объем задач, встающих в пору формирования кратологии, мы не будем конкретизировать многие частные вопросы. Это будет ко­му сделать в нужное время. Но похоже, что оно пока не пришло.

Сегодня же, на наш взгляд, к целому ряду актуальных проблем кра-тологии надо лишь безотлагательно привлечь внимание, о некоторых хотя бы упомянуть и пригласить к более глубокому размышлению в по­следующем. Короче говоря, на данном этапе необходимо обозначить, наметить назревшую проблематику и тематику.

В отличие от других наук политологии, социологии, культуроло­гии, уже обретающих в российской действительности прочную почву под ногами, кратология во многом еще только оформляется. Для нее очень важно и полезно воспользоваться опытом других наук. Наличие развивающейся мировой и российской системы гуманитарных наукглавнейшее условие и залог расцвета собственно кратологической про­блематики.

Лишь на базе осмысленных научно достоверных (а не надуманных, утопических) знаний об обществе, на основе правильной методологии анализа и прогнозирования путей и вариантов его развития сможет в полный голос заговорить и сама кратология. Преодоление отставания социальной теории от осмысления действительного состояния общест­ва, его глубинных тенденций, нынешних болезненных процессов и зав­трашних перспектив очень важно и для кратологии, и для образующих ее систему разнообразных отраслей знания.

Сегодня кратология, практически делающая свои первые шаги, особо нуждается во внимании, поддержке и ученых, и властных струк­тур, и средств массовой информации. Нуждается она и в использовании возможностей современной информатики.

Объектом внимания и забот самой кратологии, средством обога­щения ее интеллектуального содержания являются разнообразные идеи, теории власти, учения о власти, т. е. учения мыслителей разных веков и народов по вопросам власти. Они порой небезуспешно пыта­лись разгадать тайну и раскрыть сущность такого фундаментального явления, как власть, выявить ее принципы и законы, обобщить ее опыт, найти пути ее совершенствования, продления сроков господ­ства, общения с массами, а при возможности и привлечения их на свою сторону (Платон, Аристотель, Макиавелли, Гоббс, Локк, Монтескье, К. Маркс, М. Вебер, В. Парсонс, Б. Н. Чичерин, Б. А. Кистяковский, и многие другие). В этой совокупности идей интересны властные иде­алы как прошлого, так и современные, т. е. комплексы высших целей и устремлений, провозглашаемых властью, а также система представ­лений у граждан о тех достоинствах, которые они хотели бы видеть у власти и властителей, прежде всего у наиболее близко стоящих к ним органов власти.

В общей характеристике кратологии, как и любой другой из наук, существенно важны не только ее объект, предмет, но и ее цели, задачи, особенности, функции, методы, категории. К их характеристике мы и переходим.

Целями (задачами) кратологии являются те ее мысленные предвос­хищения результатов деятельности и установки на достижение таких результатов, которые предопределяют исследовательские, прогности­ческие, практические усилия и преследуют необходимость найти опти­мальные решения возникающих проблем применительно ко всему раз­нообразию условий исторических, социальных, персональных и т. д. Среди таких целей отметим:

выяснение сути, природы, состава (комплекса) властей и возмож­ностей их использования;

определение подлинных (и закулисных) действующих субъектов, объектов (их замыслов, расчетов, взаимосвязей), их силы, мощи, влия­ния, возможностей эффективного воздействия на реальную среду, лю­дей и сложившуюся обстановку;

установление принципов, закономерностей, отслеживание (мо­ниторинг) тенденций развития конкретных явлений, сил, процессов, движений, их вероятных трансформаций, эволюций, стадий и финалов;

изучение меры, степени, масштабов воздействия внутренних и внешних факторов на происходящие преобразования, возможности пе­ремен и их направленности;

трезвая, непредвзятая оценка истинного состояния власти и нау­ки о ней, наличной информации, учет возможных и имеющихся здесь порой ошибок, просчетов, отклонений, подлогов, неблаговидных дея­ний и замыслов, ибо власть это сфера активной деятельности и не­редко жестокой борьбы.

Что касается особенностей властей, властителей и наук о власти, то и конкретным лицам, и этим наукам, и их представителям должны быть присущи профессионализм, масштабность взглядов, широкий кругозор, строгость и объективность оценок, богатство содержания исследований и точность выводов; необходимо взаимодействие теории и практики, умение отразить подлинные, коренные, глубинные процессы властной деятельности и научно их истолковать, иными словами получать ин­формацию, накапливать и анализировать ее, правильно пользоваться ею. Это требует независимости поисков и суждений ученых от своеко­рыстных интересов тех или иных властей или властителей. Отсутствие такой независимости веками оказывалось камнем преткновения в уче­ниях о власти, и лишь все большая демократизация жизни общества по­степенно снимает препятствия на пути утверждения научных взглядов на власть.

В нашу эпоху растущей интернационализации связей и отношений государств и народов кратология и сама призвана обретать своего рода интернациональный характер, обобщать, анализировать и осмысливать опыт различных государств и народов, пользоваться их идеями и пред­лагать им новые идеи и знания. Как ни хороши национальные кухни (французская, китайская, японская и т. д.), "кухни власти" у разных на­родов должны все больше иметь общего и сходного, правда, без дикта­торских "приправ".

У кратологии и кратологов, при всех трудностях нашего времени, именно в пору нарастающих международных связей, деятельности ООН, ее специализированных организаций и множества разного рода неправительственных организаций чрезвычайно широкое поле для ис­следования, популяризации идей и взглядов, выработки современного демократического кратологического мышления.

В числе функций кратологии можно назвать очевидные познава­тельная, информационная, регулятивная, прогностическая, а также обучающая и воспитывающая, которые нет необходимости характе­ризовать в деталях.

Кратология зачастую пользуется теми же методами, что и другие социальные (общественные) науки: сбор информации, наблюдение, анализ документов, анкетные опросы, интервьюирование, экспресс-оп­росы, эксклюзивные интервью, аналитические исследования, прогно­стические разработки, поиски в архивах и т. д. Другое дело, если речь идет не о науке о власти, а собственно о самой власти. Здесь можно не

отказать себе в удовольствии заявить: сколько существует правителей, столько у них и методов. Во всяком случае, властная практика, несом­ненно, намного более пестра и интересна своими проявлениями, чем бо­лее "скучная" властная теория. Достаточно вспомнить фигуры Алек­сандра Македонского, Цезаря, Петра 1, Наполеона.

Наконец, кратология имеет и обширный понятийный, категориаль­ный аппарат. Отметим прежде всего общность многих ее понятий с по­нятиями таких гуманитарных наук, как философия, право, политоло-гия, социология. Разумеется, до выделения кратологии как самостоя­тельной науки многие из ключевых ее понятий были широко распространены и фигурировали в качестве понятий философских, по­литологических и правоведческих наук. Это прежде всего сама власть, ее разного рода модификации и проявления. Такого рода практика бу­дет иметь место и впредь.

Но если всерьез создавать кратологию, то, конечно, необходим и процесс отбора, накопления, классификации соответствующего катего­риального аппарата. В этом случае уже можно толковать категории теории власти (кратологии) как те основные научные понятия, которые на деле выражают наиболее общие свойства и связи явлений и процес­сов в сфере власти и общественно-политической жизни (они подробно характеризуются в данной книге).

Это, в свою очередь, позволяет поставить вопрос о кратологиче-ском тезаурусе по аналогии с другими областями знания*. О чем здесь идет речь? Кратологический тезаурус это словарь, в котором макси­мально полно представлены слова того или иного языка, охватываю­щие сферу власти, с обстоятельным перечнем примеров их употребле­ния. По нашей оценке, в области кратологии (в ее различных отраслях и областях) правомерно выделять около 5000 понятий, терминов, кате­горий, устойчивых словосочетаний, которыми прежде всего описывает­ся многогранная и многовековая властная практика.

И очень важны теперь энергичнейшая работа в сфере теории вла­сти, создание и реализация новых наработок, преодоление отстраненно­сти людей от власти, налаживание союза власти и общества.

А практически первостепенная проблема упорядочение, систе­матизация знаний о власти.

2. Общая система наук о власти и проблемы их классификации

В этом параграфе мы переходим к общей отправной, исходной и принципиальной характеристике совокупности тех знаний наук о вла­сти (семьи этих наук, их комплекса), которые уже можно обоснованно выделить с учетом прошлого опыта учений о власти, примера других областей знания, а также суммы современных представлений о власти и властителях.

Можно отправиться от того, что сегодня еще продолжается процесс становления научных знаний о власти. Поэтому в буквальном, строгом смысле уверенно, безоговорочно говорить о сложившейся системе наук

* См., напр.: Русско-английский тезаурус коммерческой лексики / Сост.: Басманов В. С., Лутис С. А. М.: ПАИМС, 1991.

о власти, может быть, и преждевременно. Однако, учитывая перспекти­вы, будущее, все-таки целесообразно уже сейчас наметить, очертить та­кую систему наук и предложить характеристику ее составляющих. Се­годня для России это имеет не просто познавательное значение, но во многом может оказаться полезным в деле подготовки кадров для орга­нов государственной власти, государственной службы и целенаправлен­ной кратологической подготовки населения.

Начиная изложение научных представлений по интересующей нас проблеме, сразу же отметим, что, несмотря на внешнюю близость поня­тий "система власти" и "система наук о власти", различия их глубоки и принципиальны. Если понятие "система власти" дает представление об ее строении, структуре, элементах, действующих субъектах и объектах и т. д., что составляет предмет специального рассмотрения, то понятие "система наук о власти" относится лишь к сфере собственно теоретиче­ских представлений о власти.

Система наук о власти это и есть, по существу, упорядоченная, классифицированная характеристика всего многообразия видов и форм властей, включающая выделение, построение разнообразных наук о власти, их подразделение на соответствующие отрасли (подотрасли, об­ласти), выявление их взаимосвязей, взаимозависимости и способности наиболее полно, в известном смысле исчерпывающе, всесторонне осве­тить изучаемый массив знания.

Фактически сегодня кратология уже и есть такой массив знания. Она сама может предстать как общая сумма, целостный комплекс обра­зующих ее кратологии другого порядка, меньшего уровня и масштаба. А собственно теорию, науку об этой совокупности представлений, знаний о комплексе областей, отраслей, несущих конкретные знания о власти, мы полагаем возможным и обоснованным назвать общей кратологией.

Конечно, назревшая задача упорядочения всей системы кратологи-ческих знаний требует серьезного внимания исследователей к пробле­мам анализа, сопоставления, классификации разнообразных доктрин и концепций власти, учений о власти, теорий власти. Требуют немалых усилий (не только национальных, но и международных) и язык, лекси­кон, глоссарии власти, словари и энциклопедии власти, да и сами моно­графии, посвященные этой области знания.

Приводя в порядок интересующие нас знания, нужно учесть, что объективно здесь может быть использовано несколько разных подхо­дов, и определить, на каком из них следует остановиться.

Такого рода систематизацию разнообразных областей знаний о власти можно вести:

во-первых, в зависимости от основных сфер жизни общества (на­пример, экономическая, социальная, государственная, духовная, воен­ная власть и т. д.);

во-вторых, в связи с основными этапами, эпохами жизни человече­ства и конкретных стран и устройством соответствующих им властей от древнейших времен до наших дней;

в-третьих, с учетом своеобразия, особенностей современного уст­ройства власти в различных государствах, на разных континентах, при­нимая во внимание национальные, исторические и другие особенности; в-четвертых, в зависимости от выделения конкретных социальных институтов, объектов, в которых имеют место проявления власти (на­циональная, военная, партийная, церковная, семейная, школьная власть и т. д.).

Несомненно, все это важно учитывать. И тем не менее необходимо прежде всего выделение собственно государственной власти, как прави­ло, регулируемой ныне конституциями государств, и всесторонний ее анализ на основе обширного опыта других наук и оправдавших себя приемов упорядочения и классификации научных знаний.

Объективно, к сфере кратологии науки (и наук) о власти ближе всего сфера права, правоведения и в значительной мере политологии. У этих наук разветвленная и упорядоченная структура и богатейший ми­ровой и отечественный опыт.

Система права вырабатывалась постепенно, последовательно обре­тая новые знания, обогащаясь новыми областями и отраслями, учиты­вая национальные (государственные) и межгосударственные особенно­сти. Широко известно, что на мировую практику наложило неизглади­мый отпечаток римское право, т. е. система рабовладельческого права Древнего Рима*. Оно включало частное право и публичное право**. Римское право явилось классическим правом общества, основанного на частной собственности, и было заимствовано многими государствами. Отметим также, что много поучительного, своеобразного и заимство­ванного другими государствами в гражданском праве Франции, Англии, Швейцарии, США, ФРГ.

В кратологии полезно принимать в расчет и зарубежный опыт, и отечественный. В России еще в 30—40-е годы XIX века в связи с рабо­той над кодификацией действовавшего права впервые сложились ос­новные отрасли права: государственное, гражданское, административ­ное, уголовное, процессуальное***. Со времен декабристов, особенно со второй половины XIX века и тем более в пору деятельности партии кадетов (конституционных демократов), в России при императорской власти все большее распространение получают идеи конституционного права.

В настоящее время система права Российской Федерации, по оцен­ке ряда авторов, включает одиннадцать отраслей: государственное право, административное, финансовое, земельное, гражданское, трудо­вое, природоохранительное, семейное, уголовное, уголовно-процессу­альное и гражданское процессуальное право****. При этом каждая из этих отраслей охватывает целую группу областей права и представля­ет несомненный интерес для кратологии, так как прямо или косвенно затрагивает интересы, позиции и практику властей различных видов и уровней.

Особенно тесно с кратологией связана ведущая отрасль государ­ственное право. Оно закрепляет основы общественного строя и полити­ки Российской Федерации, основные права, свободы и обязанности гра­ждан, национально-государственное устройство, избирательную систему, порядок создания и компетенцию федеральных органов государствен­ной власти и управления и субъектов Федерации, а также органов мест­ного самоуправления. Нормы государственного права сформулированы

* См.: Покровский И. А. История римского права, 2-е изд. Пг„ 1915. ** См.: Тихомиров К). А. Публичное право: Учебник. М.: Изд-во БЕК,

1995. С. 1—2. *** См.: Исаев И, А. История государства и права России. Курс лекций. М.:

Изд-во БЕК, 1993. С. 160. **** См.: Общая теория права: Учебное пособие для юридических вузов /

Под ред. А. С. Пиголкина. М.: Манускрипт, 1994. С. 199.

в Конституции Российской Федерации (РФ), в конституциях республик в составе РФ и в ряде других актов.

Важно отметить и роль административного права, регулирующего отношения, складывающиеся в процессе государственного управления*.

Наконец, все большее значение приобретает сегодня конституци­онное право, непосредственно связанное с кратологией и фактически все чаще идущее на смену государственному праву.

В первую очередь обратим здесь внимание на первый том учебника "Конституционное (государственное) право зарубежных стран", вы­шедший под редакцией профессора Б. А. Страшуна**. Это был первый в России учебник по конституционному праву на опыте демократиче­ских государств, излагавший основы этой дисциплины, не прибегая к марксистской идеологии.

Внимательного изучения достоин и учебник Е. И. Козловой и О. Е. Ку-тафина "Конституционное право Российской Федерации"***, изданный в 1995 году. Здесь впервые системно и полно изложен курс конституци­онного права Российской Федерации. Авторы удачно пользуются исто-рико-правовым и сравнительным методами, внимательно прослежива­ют этапы становления современной российской государственности и го­сударственной власти, ее закрепление в Основном Законе, проводят его сравнение с дореволюционными конституционными актами и советски­ми конституциями, показывают новации в современном конституцион­ном строительстве. В книге содержатся и критические замечания в ад­рес ряда положений ныне действующей Конституции, обусловленные переходным периодом в жизни России.

Из последних изданий заслуживает внимания учебное пособие "Иностранное конституционное право" под редакцией профессора В. В. Маклакова****. В книге рассматриваются конституционное пра­во и политические институты 15 государств: США, Великобритании, Франции, Германии, Италии, Испании, Швейцарии, Японии, Индии, Ин­донезии, Бразилии, КНР, Польши, Венгрии и Болгарии. Авторами вни­мательно учтены как изменения в законодательстве этих стран, так и новые подходы к изучению и восприятию конституционного права этих государств в России.

Для тех, кто глубоко интересуется проблематикой кратологии и конституционного (государственного) права, большой интерес предста­вляет книга "Федеральное конституционное право России", дающая наиболее полное представление об объеме и структуре современного конституционного права России. В данной книге наряду с Конституцией Российской Федерации опубликованы и такие источники, как феде­ральные конституционные законы, договоры между Федерацией и ее субъектами о разграничении предметов ведения и полномочий, поста­новления Конституционного Суда Российской Федерации*****.

* См.: А. Б. Агапов. Федеральное административное право России. Курс лекций. М.: Юристъ, 1997.

** Конституционное (государственное) право зарубежных стран: Учебник: В 4 т. М.: Изд-во БЕК, 1993. Т. 1.

*** Козлова Е. И., Кутафин О. Е. Конституционное право Российской Фе­дерации: Учебник. М.: Юристъ, 1995.

**** Иностранное конституционное право. М.: Юристь, 1996. ***** Федеральное конституционное право России. Основные источни­ки по состоянию на 15 сентября 1996 года / Сост. и авт. вступ. статьи профес­сор Б. А. Страшун. М.: Изд-во НОРМА, 1996.

Предваряя указанную публикацию, Б. А. Страшун отмечает, что Конституция "...представляет собой основной источник, можно ска­зать сердцевину конституционного права и вообще всего права России. Однако складывающееся в нашей стране конституционное право в силу исторических причин обрело более сложную систему источников, чем та, которая питала в свое время советское государ­ственное право. Конституционные по своему содержанию и значе­нию нормы российского федерального права находятся сегодня в со­ставе не только самой Конституции Российской Федерации, но так­же в федеральных конституционных законах и договорах между Российской Федерацией и ее субъектами о разграничении или взаим­ном делегировании предметов ведения и полномочий. К этому следу­ет присовокупить и решения Конституционного Суда Российской Федерации, в которых содержится общеобязательное толкование норм Конституции Российской Федерации. Все эти положения име­ют более высокую юридическую силу, чем федеральные законы, не говоря уже о законодательстве субъектов Российской Федерации, и это необходимо иметь в виду при работе с текущим законодатель­ством"*.

Наконец, привлечем внимание к обстоятельному учебнику М. В. Баглая "Конституционное право Российской Федерации"**.

После этого важного для кратологии экскурса в сферу конституци­онного права вернемся к существенному для логики и содержания на­шего анализа вопросу о систематизации собственно научных и практи­ческих знаний в правоведении.

Для теории и практики кратологии представляет интерес уже само решение юридической мыслью проблем систематизации отраслей пра­ва. Так, С. С. Алексеев, характеризуя систему права и указывая на важ­ность общей классификации отраслей права, отмечает необходимость выделения в ней трех основных звеньев:

профилирующие, базовые отрасли, охватывающие главные пра­вовые режимы: конституционное право, затем три материальные от­расли гражданское, административное, уголовное право, соответст­вующие им три процессуальные отрасли гражданское процессу­альное, административно-процессуальное, уголовно-процессуальное право;

специальные отрасли, где правовые режимы модифицированы, приспособлены к особым сферам жизни общества: трудовое право, зе­мельное право, финансовое право, право социального обеспечения, се­мейное право, исправительно-трудовое право;

комплексные отрасли, для которых характерно соединение раз­нородных институтов профилирующих и специальных отраслей: хозяй­ственное право, сельскохозяйственное право, природоохранительное право, экономическое право, торговое право, право прокурорского над­зора, морское право.

Помимо этого, общее "сквозное" значение, охватывающее все три указанных звена отраслей, имеют публичное право и частное право. К частному праву относятся гражданское право и семейное право, к пуб-

* Федеральное конституционное право России. Основные источники по со­стоянию на 15 сентября 1996 года. С. V.

** См.: Баглай М. В. Конституционное право Российской Федерации. М., 1998. 752 с.

личному административное, уголовное, финансовое право и право прокурорского надзора*.

Следует отметить, что если Россия обходится примерно этим переч­нем, то в международной практике перечень отраслей и областей права более широк и многообразен. Это в значительной мере связано с при­знанием и наличием частной собственности.

Существуют отличия в таких системах права, как американская, ан­глийская, германская и т. д. В целом в мировой практике автору извест­но более 110 отраслей и областей права, хотя даже специалист права обычно может назвать лишь 30—40.

В подходах к систематизации знаний о власти, конечно, не следует ограничиваться лишь опытом и примером правовой науки. Отметим, как разнообразны и как выстраиваются знания в области политологии, социологии, истории и других наук.

В политологии, например, речь идет о теоретической и практиче­ской политологии, сравнительной политологии, военной политоло­гии, социологии политики, философии политики, этике политики и др.**.

В исторической науке наряду со всеобщей историей и историософи-ей существует, естественно, и история России, а также история средне­вековья, нового и новейшего времени и т. д. Весьма многогранными предстают педагогика и психология. Многие десятки областей и отраслей знания (в целом их насчитыва­ется до 250) включает социологическая наука.

Именно все это и дает возможность в такой сложной, многогранной и важной сфере, как наука о власти, ставить и решать вопросы мас­штабно, комплексно, с позиций всего современного знания.

Если не вдаваться в детали осмысления информации, необходимой для создания системы наук о власти, а предложить уже сложившийся вариант, то его развернутая характеристика может быть изложена сле­дующим образом:

1) фундаментальные, базовые (основополагающие, исходные, про­филирующие) отрасли и области кратологии;

2) специальные (специализированные, частные) отрасли и области кратологии;

3) комплексные (смешанные, междисциплинарные, своего рода межведомственные) отрасли и области кратологии.

* См.: Алексеев С. С. Государство и право. Начальный курс. М.: Юрид. лит., 1993. С. 85—86.

** В России с 1990 года появляются и книги такого рода: Матвеев Р. Ф. Теоретическая и практическая политология. М.: РОССПЭН, 1993; Иванов В. Политическая психология. М.: Филос. об-во СССР, 1990; Бакштановский В. И., Согомонов Ю. В. Введение в политическую этику. М.; Тюмень: Филос. об-во СССР, 1990; Доган М., ПелассиД. Сравнительная политическая социология / Пер. с англ. М.: Соц.-полит. журн., 1994; Голосов Г. В. Сравнительная поли­тология: Учебник, 2-е изд., перераб. и доп. Новосибирск: Изд-во Новосиб. ун­та, 1995; Дилигенский Г. Г. Социально-политическая психология. М.: Наука, 1994; Цыганков П. А. Политическая социология международных отношений. М.: Радикс, 1994; Политическая история России. Хрестоматия: В 2 ч./ Сост. В. И. Коваленко, А. Н. Медушевский, Е. Н. Мошелков. М.: АО "Аспект Пресс", 1995.

Далее мы опишем их в самом общем плане, ибо подробно они будут охарактеризованы в последующих главах.

К фундаментальным, базовым отраслям в первую очередь следует отнести общую кратологию, теоретическую кратологию, практиче­скую кратологию и сравнительную кратологию. В числе фундамен­тальных отраслей можно назвать также историю власти и философию власти. Особо выделим общую кратологию, которая должна обрисовы­вать целостную картину властей в человеческом обществе и предлагать рациональные подходы к их систематизации, распределению и последу­ющему анализу. Следует оговорить также особое место и возможности сравнительной кратологии, призванной с учетом конкретных характе­ристик сопоставлять и систематизировать богатейший властный опыт человеческого сообщества, делая возможным извлечение из него уро­ков и выводов для использования новыми поколениями людей.

Специальные отрасли и области кратологии объединяют и система­тизируют обширный массив знаний о власти и сопровождающих их дан­ных, который фиксирует информацию о власти (и властях) на конкрет­ных, нередко сугубо специализированных или профилированных, вла­стных участках. К ним можно отнести: академическую, эмпирическую, прикладную, экспериментальную, описательную, партийную, военную кратологию, частные кратологии и даже кратологию оппозиционных движений (у них есть свои взгляды на власти), а также кратологию цер­ковную.

Наконец, весьма широк в этом перечне блок комплексных (межди­сциплинарных) отраслей (областей) кратологии, о которых будет идти речь: история власти, социология власти, психология власти, филосо­фия власти, логика власти, этика власти, эстетика власти, анатомия власти, алгебра власти, физика власти, экология власти и т. д. В этих комплексных науках о власти, разумеется, потребуется группировка об­ластей знания по соответствующим основаниям.

На наш взгляд, такого рода систематизация кратологического зна­ния должна быть ориентирована на человека, исходить из своеобразия человеческой натуры и общества. В числе используемых блоков знаний правомерно выделить следующие группы:

гуманитарно-познавательные области знаний о власти: история власти, философия власти, социология власти, азбука власти, аксиоло-гия власти, морфология власти и др.;

естественно-научные области знаний о власти: алгебра власти, арифметика власти, геометрия власти, география власти, физика вла­сти и др.;

биологические области знаний о власти: анатомия власти, психо­логия власти, физиология власти и др.;

технико-технологические области знаний о власти: технология власти, техника власти, информатика власти и др.

А теперь приведем систематизированный перечень отраслей и обла­стей кратологических знаний (наук о власти). Будем исходить из того, что время формирует все новые и новые виды власти в человеческом обще­стве и вместе с тем создает предпосылки и условия для оформления и раз­вития соответствующих областей знаний (наук) о власти.

В данном перечне автор оговаривает участие конкретных ученых в формировании системы знаний о власти и факты первых (насколько удалось установить) случаев упоминания в печати о соответствующих областях знания.

Наука о власти (Аристотель, IV в. до н. э.) Кратология Властеведение Властезнание

1. Базовые (фундаментальные, основополагающие) области крато­логии

Общая (всеобщая) кратология Теоретическая кратология Практическая кратология Сравнительная кратология

Азбука власти Философия власти (В. В. Иль­ин, 1993) История власти (кратологии)

2. Специальные (частные, конкретные) области кратологии (пред­лагаемые автором)

Законодательная Исполнительная Судебная Контрольная Глобальная Международная Универсальная Национальная Муниципальная Академическая Аналитическая Системная Компаративная Прикладная Эмпирическая

Экспериментальная Прогностическая Структурная Функциональная Вспомогательная Нормативная Описательная Элементарная Формальная Экономическая Социальная Военная

Оппозиционной деятельности Церковной деятельности Статистическая

3. Комплексные (междисциплинарные, смешанные) области крато­логии

Акмеология власти Аксиология власти Алгебра власти Анатомия власти (Дж. Гэл-

брейт, 1984) Арифметика власти Археология власти (М. Фуко,

1969) Генеалогия власти (В. А. По-

дорога, 1989) География власти Геометрия власти Имиджелогия власти Информатика власти Искусство власти Культурология власти Логика власти (В. В. Ильин, 1993)

Микрофизика власти (В. А. По-

дорога, 1989) Морфология власти Онтология власти (В. В. Мшве-

ниерадзе, 1989) Педагогика власти Психоанализ власти (Н. С. Ав-

тономова, 1989) Психология власти (Р. В. Сэмп-

сон, 1965) Социология власти (С. А. Кот-

ляревский, 1909) Технология власти Топография власти (В. В. Иль­ин, 1993)

Топология власти (В. И. Крав­ченко, 1989)

Физика власти (Ю. М. Батурин,

1993) Физиология власти (В. Д. То-

полянский, 1996) Феноменология власти (Л. Г. Ионин, 1989)

Филология власти Экология власти Экономика власти Эстетика власти Этика власти

4. Области наук о власти, нуждающиеся в осмыслении и осознании необходимости и возможностей их применения (предлагаемые автором)

а) Метакратология Мегакратология Макрократология Мезократология Микрократология Протократология Поликратология Паракратология б) Кратоведение Кратогнозия Кратография Кратодинамика

Кратократия (А. Фурсов, 1991) Кратолингвистика Кратометрия Кратономия Кратософия Кратостатисти ка Кратоэтика в) Банкократология Бюро кр атология

Геократология Геронтократология Демократология Инфократология Медиократология Ноократология Охлократология Партократология Плутократология Сайенсократология Социократология Теократология Технократология Феминократология Эл итократология Этатократология Этнократология Этократология Юнократология Юрократология

Разумеется, время откорректирует данный перечень и откроет но­вые возможности выделения новых областей знаний о власти и непо­средственно властной деятельности.

В заключение речь пойдет о разнообразных учениях, доктринах, концепциях, ставящих властеустройство в центр внимания (макиавел­лизм, марксизм, национализм, фашизм и т. д.), и о многообразии типов, видов, форм власти. Это серьезная кратологическая проблема, кото­рая всегда влекла к себе исследователей, но часто и упускалась из поля зрения*.

О каких явлениях можно говорить в этой связи? Назовем хотя бы некоторые из них.

Автократизм своеобразная исторически распространенная сис­тема взглядов и форма правления, при которой одному лицу принадле­жит верховная, неограниченная власть, используемая им в соответствии со своими субъективными представлениями, интересами и прихотями.

* См., напр.: Джалас М. Лицо тоталитаризма / Пер. с сербо-хорват. М.: Но­вости, 1992; Арон Р. Демократия и тоталитаризм / Пер. с фр. М.: Текст, 1993; БелоусовЛ. С. Муссолини: диктатура и демагогия. М.: Машиностроение, 1993; Самойлов Э. В. Общая теория фашизма. Кн. 1, 2, 3. Калуга: СЭЛС, 1993.

Это нередко ведет к серьезным злоупотреблениям властью и в целом несовместимо с демократизмом и гуманизмом. Такова власть диктато­ров, тиранов, шахов, императоров, царей да и некоторых генсеков.

Авторитаризм антидемократическая совокупность воззрений и система государственной власти, присущая наиболее реакционным ре­жимам. Как правило, эта система власти включает элементы и призна­ки личной диктатуры, а в своих крайних проявлениях тяготеет к абсо­лютной диктатуре.

Абсолютизм неограниченная абсолютная монархия, самодер­жавная власть; форма государства, при которой монарху принадлежит неограниченная верховная власть, исключающая участие народа в за­конодательстве и контроле за исполнительной властью. Своего расцве­та абсолютизм достиг в странах Западной Европы в XVII—XVIII веках. В России царь в XVI—XVII веках правил вместе с боярской думой, а в XVIII — начале XX века существовала абсолютная монархия. Абсолю­тизмом можно считать и комплекс взглядов, отстаивающих указанную форму власти.

Бюрократизм система казенно-формального мышления, дейст­вия и управления, ведения важных государственных и общественных дел, когда из-за чисто чиновничьего отношения лиц и учреждений к де­лу главные интересы людей ущемляются, а само дело страдает. Это и нередко встречающиеся на местах и даже в органах власти проявления канцелярщины, волокиты, формализма в ущерб интересам физических и юридических лиц, тех или иных учреждений и даже общества в целом.

Демократизм признание и осуществление демократии; важный принцип властеиспользования в интересах, с участием и под контролем народа; простота, общительность в отношениях.

Тоталитаризм одна из систем власти авторитарного государства, отличающаяся всеобщим и полным контролем над всеми сторонами жизни общества и граждан, фактической ликвидацией конституцион­ных прав и свобод, репрессиями против оппозиции и инакомыслящих. Это также и система взглядов, оправдывающих тоталитарную деятель­ность (в том числе этатизм, авторитаризм) властей.

Этатизм направление общественной мысли, рассматривающее государство как высший результат и цель общественного развития; по­литика активного участия (вмешательства) государства в сфере эконо­мики, экономической жизни.

Заслуживают здесь упоминания и технократизм, и партократизм, и либерализм, и консерватизм, и радикализм.

К данной области явлений и понятий, связанных с властью, ее при­родой и использованием, относятся и появившиеся еще в Древнем Риме представления о диктатуре, прошедшие через толщу веков и во множе­стве случаев подтвержденные и дополненные жизнью.

Приведенная выше совокупность рассуждений позволяет сказать, что в целом уже сейчас имеется сложившаяся система знаний, характе­ризующих структуру науки о власти. Эту область знаний мы и называ­ем общей кратологией.

Таким образом, в настоящее время понятно, что именно, а также как можно и нужно сделать для того, чтобы формировать кратологию, строить звенья системы знаний о власти, каковы должны быть в ней ос­новы, элементы, связи и переходы, как проясняются проблемы ее раз­вития; понятно, наконец, какие проблемы могут встать перед наукой о власти в будущем.

Вывод состоит в том, что кратология это не только наука сама по себе, но и система наук. Это обширная система наук, тесно, орга­нично связанных между собой и изучающих власть во всех ее видах и проявлениях, на всех уровнях и стадиях ее развития, во всех аспектах ее связей с другими основными общественными явлениями, структурами и социальными институтами.

В центре кратологии стоят человек и власть. Прежде всего это об­ласть интересов базовых отраслей кратологии, особенно общей крато­логии, С них мы и начнем конкретную характеристику системы наук о власти, всей совокупности знаний, областей и отраслей кратологии, долгое время не пользовавшихся должным вниманием и выпадавших из поля зрения теории и практики.

Однако есть еще один важный теоретический вопрос, который от­носится к проблематике всех областей и отраслей науки о власти и ко­торый необходимо рассмотреть до их конкретного анализа и учитывать применительно к любому виду власти.

3. Необходимость учета в кратологии эволюции и состояния разных форм, типов и видов власти

Любая власть, и особенно власть государственная, не остается неиз­менной и не пребывает в одной лишь стадии расцвета. Она представля­ет собой развивающееся, меняющееся явление. Поэтому важно видеть власть в ее динамике, в ее движении от истоков до эпилога, уметь срав­нивать ее этапы, циклы, состояния. Это и позволяет ставить вопрос о кратогенезе властей и властных структур, их эволюции. Кратогенезэто индивидуальное развитие конкретного вида, типа власти, охватыва­ющее все ее изменения начиная с момента возникновения (формирова­ния, образования) и до окончания существования (естественного конца или разгрома, краха).

В условиях обилия властей различных типов, видов и разновид­ностей данный анализ носит преимущественно методологический ха­рактер. Он призван в любой области кратологии показывать власть как процесс, в ее эволюции, раскрывать модификации конкретной власти, охарактеризовывать жизненный цикл и состояния данной власти. Поэтому здесь основное внимание будет уделено категори­альному аппарату, умелое владение которым открывает возможно­сти для непредвзятой сравнительной оценки властных реалий, влия­ния и перспектив той или иной власти, прогнозирования ее грядущих судеб, предвидения вероятного будущего самих обладателей власти и учета влияния этих лиц, событий и перемен на судьбы народов и го­сударств.

Эволюция власти это процесс постепенного непрерывного раз­вития власти, накопления потребности в ее изменениях и их осуществ­ления, процесс спокойного (или лихорадочного) приведения структур власти и содержания ее деятельности в соответствие с меняющейся дей­ствительностью. Сама по себе эволюция власти не предполагает ни ко­ренных поворотов в судьбах власти, ни ее крупных преобразований, ни ее ликвидации. Однако этого могут потребовать новая обстановка, ка­чественные изменения в самом обществе, которое в таком случае не ос­танавливается не только перед радикальным реформированием власти, но и перед ее сменой.

Именно демократические механизмы выборности, обновляемости, (^еняемости властей, выработанные опытом человечества, являются гарантией против грубых революционных потрясений и катаклизмов в общественно-политической жизни. Крайне необходимо, чтобы такие механизмы работали четко и безотказно. Но происходит это весьма сложно, трудно и с нередкими сбоями. Сказываются и частая неопыт­ность, и амбициозная самоуверенность претендентов на власть, а глав­ное масса столкновений, жестоких схваток, беспощадных расчетов на этом многовековом поле брани. Все это надо видеть и учитывать, де­лать из этого выводы, извлекать уроки.

Характеризуя более или менее продолжительные отрезки времени существования той или иной власти, ее эволюции, можно говорить об эпохе, эре, истории, а также о фазах, стадиях, ступенях развития власти. В истории власти и в сравнительной кратологии могут применяться раз­ные подходы и основания при выделении и характеристике конкретных эпох, стадий и ступеней эволюции власти. Чаще всего они связаны с конкретными властвующими лицами, их целями, расчетами, програм­мами, устремлениями, с ходом реализации их курсов, установок.

На процесс эволюции власти кладет неизгладимый отпечаток пре­жде всего сам динамизм власти, ее активность, инициатива, предприим­чивость, настойчивость, диктуемые множеством мотивов, или же, на­против, адинамизм, пассивность, бестолковость, всегда вызывающие скольжение вниз, к упадку. Богатая на факты история полна имен и примеров таких лиц, павших, не справившихся с властью, но они и за­бываются быстрее других.

Такова по сути трансформация власти ключевые превращения в ее структуре, системе, содержании и даже сущности. В последнем слу­чае это уже переход от старой власти к новой.

Любители громких слов и радикальных потрясений часто говорят о революциях. Но Россия, как справедливо отмечается, свою норму по ре­волюциям выполнила, вверх дном жизнь соотечественников переверну­ла уже не единожды. Гораздо предпочтительнее поэтому эволюционная преемственность власти переход власти из одних рук в другие по ме­ре необходимости, в порядке преемства, в определенной последователь­ности, с определенной процедурой; передача власти от предшественни­ков к преемникам (единомышленникам, наследникам).

К разновидности эволюции можно отнести и модернизацию власти обновление, совершенствование власти, ее структур и механизмов, превращение их в более современные, отвечающие новым требовани­ям, запросам, технико-технологическим и информационным возможно­стям. Здесь для России много нового открывают политический марке­тинг, менеджеризм, компьютеризация, информатика.

Сказанное, конечно, не исчерпывает эволюционных вариаций, за­служивающих специального анализа и сравнений. Назовем еще некото­рые.

Мутации власти те или иные изменения, возникающие и закреп­ляющиеся в организации власти в разных странах при одном типе (ви­де) власти. Они формируют исторически индивидуальный, по-своему неповторимый облик власти и властителей, обогащают их элементами новизны.

Болезни власти образное осмысление патологических процессов в механизмах функционирования власти; расстройство дел в регионе или государстве, нарушение нормального хода общественных процес-

сов, потеря необходимой управляемости. Затяжные хронические болез­ни власти ставят под вопрос существование данной дефектной системы, структуры власти и, в частности, целесообразность нахождения у вла­сти тех или иных лиц и партий. В роли "лекаря", судьи все чаще высту­пают граждане, как правило, объединенные в определенные партии, со­юзы, организации.

Деградация власти постепенное ухудшение деятельности и поло­жения власти, снижение ее результатов, утрата положительных ка­честв.

Деформации власти негативные изменения в системе, структуре, механизмах власти, полномочиях властных органов.

Чаще всего они проявляются в дестабилизации власти процессах и результатах происходящего разрушения существующей власти. Их можно оценивать в целом как дестабилизацию политической жизни. В более широком историческом контексте это процесс, вызванный кризисом, банкротством, распадом властных структур, безвластием, ве­дущим к разрушению экономики, противоречивым и конфликтным яв­лениям во всех сферах жизни общества, к игнорированию конституции и других законов, а также указов и постановлений государственной вла­сти. Такого рода дестабилизация крайне негативно отражается на сило­вых структурах, на состоянии армии, органов государственной безопас­ности и внутренних дел, суда и прокуратуры, а также традиционных по­литических институтов.

Жизненные интересы страны, коренные потребности ее развития требуют преодоления дестабилизации власти, преодоления безвластия, снижения уровня политической и социальной напряженности, разреше­ния основных конфликтов между различными политическими силами, обеспечения тесного взаимодействия законодательной, исполнитель­ной и судебной властей, а также центра и мест и главное достижения взаимопонимания властей и населения. Углубляющаяся дестабилизация ведет к негативным качественным изменениям власти, ее перерожде­нию, дегенерации, утрате ею прежнего облика, ценных свойств, ее вы­рождению и краху.

Фаза власти момент, определенная ступень, стадия в развитии власти, в ее эволюции, подъеме или на стадии упадка. Фаза власти ис­следуется или оценивается в интересах всестороннего осмысления дина­мики власти, ее сильных и слабых сторон, в целях стабилизации и укре­пления власти, а с позиций оппозиционных сил в целях ее ослабле­ния, устранения и собственного вхождения во власть.

Стадия власти один из периодов в процессе развития (эволюции) власти, имеющий ряд отличительных черт и признаков (например, подъем, расцвет или упадок власти).

Ступень власти образное осмысление силы и проявлений власти: 1) место данной власти, ее органов в общей структуре, занимаемый ею властный "этаж"; 2) этап в развитии власти; 3) степень, уровень власти и возможностей ее проявлений в общей системе власти.

Богатая политическая лексика, кратологический словарь и прежде всего красочный язык публицистики рождают хотя и не строго науч­ные, но выразительные образы, понятия. В их числе "сто дней" на­чальный отрезок властной деятельности президентов в США и ряде других стран или иных лиц, по которому уже делаются более или менее обоснованные выводы о начале чьего-либо правления и даются прогно­зы. Россия, в свою очередь, в связи с властной практикой знавала и пя-

тилетки, и семилетки, и другие периоды, отрезки времени. Если их свя­зывают с какой-либо перспективой, то обычно замахиваются на сроки более длительные. Дело в том, что в таком случае или все забудется, или проверять уже будет некому, или спросить будет не с кого. Так бы­ло, например, с перспективой построения в СССР основ коммунистиче­ского общества в 1960—1980 годах.

Эпилог власти эволюционный (или революционный) финал, вен­чающий ход событий, последняя часть, заключительный акт, развязка драмы конкретной власти. Такого рода эпилог может охватывать спо­койный (мирный) переход власти в другие руки, к другим силам в циви­лизованных демократических условиях, а может и разворачиваться в обстановке ожесточенного противоборства. Он требует знания методи­ки сравнительной кратологии и внимательного учета расстановки сил, здравой оценки их возможностей, последствий различных форм проти­востояния и борьбы, осмысления и использования исторического опы­та, принятия в расчет конкретной международной обстановки.

С эволюцией, динамикой власти связаны многие явления, о кото­рых надо знать.

Виды на власть это расчеты на приход к власти, на ее использо­вание и преобразования, обычно характерные для сил, организаций, на­ходящихся в оппозиции или даже в теневых структурах в рамках уже пришедшей к власти организации (партии). Такие виды на власть неред­ко объявляются, провозглашаются в заявлениях, платформах, програм­мах, декларациях и т. д.

Тесно связаны с этим притязания на власть: стремление получить власть (прийти к власти), предъявление своих прав на власть; стремле­ние добиться своего влияния, авторитета, власти без достаточных осно­ваний на такое признание.

Практику реализации этих притязаний именуют борьбой за власть. Это напряженная, конфликтная степень противостояния и противодей­ствия социальных сил и организаций в вопросах отношения к власти, понимания ее роли, призвания, задач и возможностей. Эта борьба пре­следует взаимоисключающие цели обладания властью и ее использова­ния в своих интересах каждой из противоборствующих сторон. Она мо­жет вестись в различных масштабах (международных, внутригосударст­венных, в рамках регионов, объединений, учреждений и т. п.) и с применением разнообразных средств, методов, с привлечением тех или иных союзников. Последствия борьбы за власть по большей части яв­ляются разрушительными, ведущими к ухудшению социально-экономи­ческого положения страны и жизни ее граждан.

Разумеется, лучший способ выхода из противостояния поиск компромиссов, согласия, путей примирения, переход к взаимным уступ­кам и прекращение противоборства. Но на практике очень часто быва­ет иначе. Борьба разрешается или отстаиванием существующей власти, или выходом на авансцену политики и власти новых лиц, сил, движений, наций, классов, сословий и даже государств.

Приход к власти достижение власти (овладение ею) в результате каких-либо заявлений, решений, выборов, действий. Он завершается процедурой официального объявления и оформления этого факта.

За период своего реального существования власть проходит после­довательную череду периодов, этапов, состояний.

Состояние власти положение, в котором находится власть (вла­сти) в ходе своего развития. Состояния власти, ее этапы могут оцени-

ваться по разным основаниям: по силе воздействия, могуществу, опыту, длительности существования и т. д. Наиболее характерные состояния: возникновение, подъем, расцвет, застой, нисхождение, упадок, крах, возрождение. Для самой власти наиболее значимо состояние наивысше­го влияния, опирающегося на накопленный опыт, понимание людей и их поддержку.

В рамках названных состояний возможна детализация явлений и со­ответствующих понятий. Перечислим характерные из них: формирова­ние, образование, восхождение, закрепление, упрочение, консолидация, стабилизация власти, а также кризис, загнивание, распад, разлом, паде­ние власти и т. д. Эти ступени показывают активность и направленность действий людей, личностей, вождей, масс, партий, сил, движений, коро­че говоря, самого человека субъекта и объекта и власти, и истории, творца или разрушителя.

Конкретным стадиям, состояниям власти соответствуют и ее опре­деленные качественные и количественные характеристики.

На стадии расцвета власть выступает как законная, твердая, надеж­ная, умная, сильная, эффективная, справедливая, устойчивая, уверен­ная, повелевающая, организующая, управляющая, воспитующая, тор­жествующая, контролирующая, уважаемая, а если надо, то и негодую­щая, строгая, взыскательная, словом активно действующая.

На стадии упадка это власть стареющая, дряхлеющая, хилая, сла­бая, ленивая, безынициативная, ненадежная, удручающая, нередко про­клинаемая, как правило, уже и битая, и глупая, и мнимая, уходящая в не­бытие.

На стадии перерождения, извращения власть напуганная, трусли­вая, лживая, позорная, ненужная, а в чем-то и преступная.

На стадии краха власть, чуждая людям, ненавидимая и ненавидя­щая, падшая, упущенная и утраченная.

Такого рода конкретным состояниям, стадиям власти соответству­ют или, по крайней мере, должны соответствовать ее цели и задачи, ме­тоды и средства. Сюда же относится и необходимость объективного предметного рассмотрения в каждом случае устоев власти, ее источни­ков, сил поддержки, союзников и противников.

При исследовании состояний и проявлений власти на разных стади­ях ее жизненного цикла приходится принимать в расчет большое число показателей и характеристик и соответствующий круг терминов и кате­горий. Несмотря на их обилие, их обзорная оценка в рамках кратологии становится необходимым условием систематизации и углубления пред­ставлений о сфере теории и практики власти.

Определяющим условием при этом является жизнеобеспечение власти, т. е. система мер и средств, обеспечивающих сохранение и функ­ционирование данной власти, ее укрепление, защиту, совершенствова­ние механизмов и приемов властной деятельности, а в современных ус­ловиях ее дальнейшую демократизацию и становление правового госу­дарства.

Сохранение власти совокупность шагов, мер, акций, выражаю­щих стремление обеспечить безопасность данной власти, сберечь, оста­вить в силе приобретенное влияние, не дать ему исчезнуть, наращивать его, а также не допустить упразднения и самих органов, структур, пози­ций власти, исключить возможность таких посягательств на власть.

Укрепление, усиление власти процесс и результат продуманной деятельности или стечения обстоятельств, делающих данную власть

сильнее, повышающих ее влияние, возможности, потенциал, устойчи-дость, авторитет. Что касается самих властей, для них крайне важно не переоценивать эти результаты, не зазнаваться, не терять осмотритель­ности и в благоприятных условиях. Действовать лучше всего по знаме­нитой пословице: "Надейся на лучшее, рассчитывай на худшее".

В жизненном цикле власти как общественного явления правомерно разделять и такие явления, как

передел власти разделение власти, определение ее задач, функций заново, на новых принципах и основаниях;

перераспределение власти распределение полномочий, функ­ций, прав, обязанностей во властных структурах по-новому, с учетом коренных, радикальных перемен в системе, содержании власти, в рас­становке властных лиц;

передача власти нормально организованное с соблюдением ус­тановленных (конституционных) процедур вручение власти вновь из­бранному, назначенному лицу с участием его предшественника или без него.

В конечном счете все это и есть обновление власти: 1) замена чего-либо устаревшего в устройстве власти, ее функциях, целях, обязанно­стях, правах; 2) придание нового вида действующей власти, вплоть до переименования названий, структур, должностных лиц; 3) радикальное изменение всей власти, создание новой власти, существенно отличаю­щейся от старой.

Именно в таком концентрированном виде можно охарактеризовать весь этот существенный вопрос эволюции, движения и изменений вла­сти, проблему кратогенеза, открывающего нам глаза на последователь­ные ступени, стадии, периоды, эпохи властного процесса; на модифика­ции власти, состояния власти, конкретные жизненные циклы конкрет­ной власти, конкретного государства, на необходимость их изучения, сопоставления, сравнения, внесения изменений.

Рассмотрение этих проблем носит в данной книге в значительной мере методологический характер, порой даже формально-логический, что не позволяет углубляться в детали, в исторические подробности и характеристики. Но такой анализ выполняет основную роль несет информацию о многогранных и многочисленных жизненных проявле­ниях и перипетиях власти.

Такова общая картина эволюции власти. Ее, разумеется, надо по­полнять и углублять представлениями о различных модификациях, со­стояниях власти, ее жизненном цикле. Тем более что это не просто аб­страктные, нормативные представления; от них зависит понимание ме­ханизмов власти, их роли, возможностей, эффективности на разных ступенях и уровнях власти и в разные периоды ее существования.

Анализируя процессы эволюции власти, правомерно и с точки зрения теории, и с точки зрения практики ставить вопрос о тех со­стояниях, через которые проходит власть. Массив представлений и накопленных здесь знаний настолько объемен, что даже их система­тизация, их наименования, принципы их классификации в разных учениях и у разных ученых оказываются и поучительными, и отлич­ными друг от друга.

Нам кажется предпочтительным сравнительный обзор модифика­ций власти. Модификации власти это видоизменения той или иной конкретной власти, ее ступеней, наличие вариантов, моделей, различа­ющихся между собой существенными особенностями в форме, функци-

ях, структуре, объемах властных полномочий и т. п., но сохраняющих в главном исходный тип или вид власти.

Правласть древняя, изначальная власть, прообраз существую­щей или уже ушедшей из жизни власти. Именно здесь истоки властеве-дения, необходимого для полноты понимания власти вообще и конкрет­ных типов, родов, видов власти. В этом отношении весьма поучительна обширная литература, дающая картину истории государства и права*.

Протовласть первоначальное властное формирование, прообраз данной власти, ее основ, признаков, функций, ее системы, структуры, механизмов. В случае удачи ей предстоит развернуться, вырасти в мощ­ную структуру, для чего нужны и материальные, и идейные предпосыл­ки силовые образования и совокупность определенных взглядов.

Предвластьсостояние кануна непосредственного возникновения новой власти, когда уже зашаталась существующая власть, вырисовы­ваются контуры возможной новой, иной системы управления, однако в руках потенциальных властителей пока еще нет самого главноговластных рычагов.

Здесь следует воспользоваться более или менее распространенны­ми понятиями, характеризующими власть по ее уровням, объемам. Но предварим это ссылкой на исследователей данной проблемы.

И. И. Кравченко отмечает: "Отношением, которое может быть положено в основу типологии политической власти, служит отноше­ние между субъектами власти разных уровней и обществом, в кото­ром тоже выделяются разные уровни. Ряд важных элементов такой типологии намечен современной политической философией и обще­ственной наукой. В научный обиход экономических, политических, многих естественных наук вошли понятия микро- и макропроцессов. Появился термин мезоуровня среднего или промежуточного. Представляется возможным выделить четыре уровня политической власти с присущими им масштабами, объемом прерогатив, средства­ми, характером и свойствами субъектов власти, ее объектами и от­ношениями между ними: макроуровень (центральные институты вла­сти), мезоуровень (органы и аппараты власти, подчиненные полити­ческие институты), микроуровень (внесенные в общество, культуру малые группы, политические воздействия и отношения между ними, низший и всеохватывающий уровень взаимодействия власти и обще­ства) и мегауровень (распространение центральной макровласти и макропроцессуальных отношений вовне, власть в международных организациях и отношениях)"**.

Взаимодействие властей разных уровней и сам их характер требуют особого внимания. Мы же учтем эти подходы при характеристике соот­ветствующих понятий и явлений.

Минивластькрайне ограниченный уровень и объем власти, отве­чающий ее начальным звеньям или сведенный до минимума объем вла­стных функций и прав по той или иной должности.

* См., напр.: История политических учений. М., 1960; История политиче­ских и правовых учений. М., 1988; Ливанцев К. Е. История буржуазного госу­дарства и права. Л., 1986; Баскин И. Я., Фельдман Д. И. История международ­ного права. М., 1990; Исаев И. А. История государства и права России. М., 1993, и др.

** Власть: Очерки современной политической философии Запада. М.: На­ука, 1989. С. 55.

Микровласть власть малых объемов в низовых звеньях, эшело­нах, распространяющаяся в ограниченном властном поле и пространст­ве, концентрируемая порой вокруг властолюбивого, но третьеразрядно­го чиновника. Она требует к себе внимания не в силу незначительного размаха, влияния, последствий, а в связи с возможностями ее воздейст­вия на отдельно взятых людей, их судьбы. Именно потому, что она име­ет дело с человеком и способна принести ему не только радости, но и горести, неприятности, она заслуживает внимания и контроля.

Мизервласть минимальный уровень власти, практически не ощу­щаемый, свидетельство слабости или крайней неразвитости власти, ее ничтожества.

Мезовласть власть среднего, промежуточного уровня, характе­ризующаяся умеренной, средней величиной прав, полномочий, а значит, и ответственности, обязанностей.

Следующим является широкий круг явлений и понятий, связанных с большим объемом власти. Это и неудивительно, ибо любая власть стремится к наибольшим масштабам своих прав, возможностей и влия­ния. Наиболее распространенным здесь является понятие "макро­власть".

Макровласть власть в предельно крупных размерах и на высшем государственном уровне.

Мегавласть огромная, гигантская, грандиозная, необъятная, фа­ктически беспредельная власть, но, разумеется, если эта власть нахо­дится в расцвете сил, а не на стадии застоя или упадка.

Мультивласть огромная, многогранная, чрезмерно влиятельная власть. В этой ее односторонности предпосылка, источник столь же однобокого ее использования, таящего крайние формы диктатуры, аб­солютизма, тоталитаризма, сопровождаемых культом диктатора, пер-вовластителя.

Гипервласть сверхвласть, сосредоточенная на самом верху и пре­вышающая всякие нормы, реальные общественные или государствен­ные потребности.

Супервласть сверхвласть, сосредоточение в одних руках, в одном органе огромных полномочий и прав. Такая власть реализуется в абсо­лютных монархиях и тоталитарных режимах.

Сверхвласть огромная, необъятная власть, по силе влияния не имеющая себе равных.

Архивласть высшая по степени важности власть (архиважная и архивлиятельная).

Приведенный понятийный ряд касается главного в идее властиее силы, могущества, влияния. В этом смысле понятия, как и явления, здесь близки, синонимичны, взаимозаменяемы, хотя сравнительной кратологии следует их различать.

Остается еще немалый круг фактов, явлений и понятий, отражаю­щих специфические модификации властей и околовластных и послевла-сгных явлений.

Поствластьто, что происходит после ухода данной власти со сце­ны или ее развала, распада, краха, а порой и те формы, в которых тог­да осуществляются управленческие функции.

Метавласть представление о сверхчувственных, недоступных опыту принципах и возможностях бытия власти как особого социально-политического явления, граничащего порой с некими парапсихологиче-скими проявлениями.

Субвласть власть, подчиненная вышестоящей власти. Полувласть наличие власти, образно говоря, в половинном раз­мере; не вполне нормальная наделенность властью, в конечном счете ведущая к ее неудачам и провалу.

Антивласть — 1) организованная сила, противостоящая официаль­ной власти, предлагающая противоположную программу властной дея­тельности ("теневая власть", оппозиция существующим властям); 2) со­стояние, противоположное структурированию общества, безвласт-ность, смыкающаяся с анархизмом.

Контрвласть возникающая, набирающая силу и противостоящая существующей власти иная власть с противоположными базой и ориен­тацией, что нередко присуще переломным этапам, эпохам.

Псевдовласть ложная, мнимая власть, рядящаяся в одежды под­линной, законной, полноценной, сильной власти, представляющей инте­ресы широких слоев населения, и рано или поздно обреченная на про­вал.

Квазивласть мнимая, фальшивая, дутая власть, якобы власть, лишь формально числящаяся властью, но на деле все утратившая, все­го лишившаяся, падение которойдело ближайших месяцев, дней, по­рой даже часов.

Именно такого рода перечнем, который можно пополнять и далее, мы ограничимся в характеристике своего рода ступеней и объемов, ста­дий и модификаций власти, хотя проблема эволюции власти, ее крато-генеза очень обширна.

Предметом особого интереса и анализа в кратологии, особенно в сравнительной кратологии, должен быть собственно жизненный цикл власти. Под таким циклом понимается совокупность властных явлений, процессов, успехов и неудач, этапов, через которые проходит данная власть, совершая свой кругооборот и уступая рано или поздно место но­вой власти.

Практически любую власть можно характеризовать как факт, как таковую, как данную, а можно рассматривать и с ее первых шагов в жизни. В этом случае дело начинается с видов на власть, а они уже об­ставляются идеологически, организационно, материально и т. д.

Таково действительное научное богатство содержания кратологии. Отсюда и необходимость его системного осмысления в конкретных об­ластях наук о власти.

 

Глава IV

БАЗОВЫЕ ОБЛАСТИ КРАТОЛОГИИ

Исходя из представления о том, что кратология не просто наука о власти сама по себе (хотя для популярных подходов и этого уже доста­точно), а, напротив, целый комплекс, более того, целая система наук, мы уже в предыдущей главе построили соответствующим образом свое изложение и аргументацию.

В данной главе нам предстоит обобщенно рассказать о наиболее важных, фундаментальных (базовых) областях кратологии.

Это прежде всего общая кратология, речь о которой уже шла, и мы ее продолжим.

Далее, это теоретическая и практическая кратологии, взятые и ка­ждая в отдельности, и как их интегральная, целостная совокупность. В жизни ведь всегда трудно отделить, где кончается содержание сугубо теоретическое, а где начинается практическое. Наконец, это сравнительная кратология.

Таков в основном достаточно исчерпывающий подход для главных областей знаний, хотя по рубрике базовых областей по мере разработ­ки кратологической проблематики можно будет определять и историю власти, и философию власти, и концепции законодательной, исполни­тельной, судебной властей, и макрократологию, и мезократологию, и микрократологию, и, возможно, ряд других областей.

Это не должно ни дезориентировать, ни отпугивать, ибо глубина и обстоятельность исследования и широта мысленного охвата анализиру­емого властного пространства должны не останавливать вдумчивого читателя, а, наоборот, открывать перед ним новые горизонты познания и деятельности. Итак, обратимся к проблематике общей кратологии.

1. Общая кратология

В нашем предыдущем изложении общая кратология характеризо­валась как совокупность наиболее общих, принципиальных, упорядо­ченных представлений о широком реальном массиве (перечне) властей разных типов, видов и проявлений. Под каждую такого рода власть можно даже подвести ее собственную научную базу, а то и вообще соз­дать даже ее собственную науку, пусть и не очень масштабную.

Достаточно вглядеться в деяния соседей по наукам. Исследовате­ли в области науки о власти могли бы, скажем, взять пример с энер­гичных и вездесущих социологов. Хотите социологию образования?

4 В. ф. Халипов                        97

Пожалуйста! Хотите социологию молодежи? Пожалуйста! Хотите социологию личности, науки, города, села, социологию предпринима­тельства, рынка, театра, досуга, социологию власти? Все возможно! И нынешние 250 областей и отраслей в мировой социологии это, по-видимому, далеко не предел.

Задумаемся над тем, что почти все области и отрасли социологиче­ского знания создавать позволительно. Это и убедительно объясняется, и научно обеспечивается, и откровенно приветствуется.

Ну а разве трудно придумать, оформить в таком случае кратоло-гию государственную (государственной власти), или региональную, или местную, или кратологию законодательной власти, или кратоло-гию власти судебной, кратологию военную или церковную и т. д.? Конечно, "бритву Оккама" забывать не будем пусть сущностей все-таки не будет больше необходимого. Но кто возьмется опреде­лить меру необходимости?

Итак, скажем об общей кратологии еще раз. Это одна из наук в общей семье наук о власти, наука важнейшая и существенная, призван­ная дать общую картину как самой системы власти в обществе, так и си­стемы соответствующих наук о власти; эта наука знакомит с общим устройством власти, ее многоликостью, ее огромными возможностями для организации подлинно цивилизованной жизни людей и в наше вре­мя, и в далеком будущем.

Общая кратология по своему призванию, своей роли может быть уподоблена своего рода философии власти, дающей общую картину власти и властей в мире человека. Общая кратология имеет целью пре­жде всего охарактеризовать общую структуру кратологии, общую сис­тему наук о власти, расстановку властей различных типов, родов, видов, их взаимодействие, распределение их объектов, предметов, задач, функций и т. д. Именно с таких позиций и рассматриваются в данной книге основные составляющие обширной семьи наук о власти, обнима­ющей всю совокупность соответствующих областей знания.

Общая кратология не ставит и не может ставить перед собой цели дать все ответы на конкретные вопросы о власти и на конкретные за­просы самой власти. Подобным же образом ведут себя в своих областях общая биология, общая физика, общая химия и даже всеобщая история. Исходя из этого, в общей кратологии мы не ставим задачи исчерпыва­юще характеризовать ту или иную конкретную властную ситуацию и действующих лиц на властном поприще.

Вместе с тем мы хорошо помним об ограниченных рамками объе­ма книги возможностях исследования и анализа коренной проблемати­ки кратологии. Для того чтобы дать исчерпывающее представление о власти, нужна, конечно, не одна монография, а целая серия. Лучше, ес­ли это будет международная серия в рамках гуманитарного сотрудниче­ства, с учетом богатства истории и практики власти как в России, так и за рубежом, от древнего мира и до наших дней, власти в Китае и Индии, Египте и Греции, Великобритании и США, Франции и Италии, Испании и Германии и т. д.

Таким образом, надо признать необходимость выделения общей (всеобщей) кратологии, общей теории наук о власти*, и даже возмож-

*Постановкой вопроса об общей теории той или иной социальной науки творческая, поисковая мысль занята уже давно. Например, итальянский социолог В. Парето опубликовал свою классическую работу "Трактат всебщей социологии"

ность существования своего рода метатеории власти, метакратологии, отведя им роль систематизаторов знаний в этой области. В этом случае общая кратология (общая наука о власти англ. general cratology) мо­жет рассматриваться как ведущая часть кратологии, как самостоятель­ная область знания, характеризующая общую систему (совокупность) существующих или вновь разрабатываемых отраслей и областей науки о власти, образующих кратологию, излагающая общую логику их вы­деления и их характеристики.

В связи с этим метатеория власти (метакратология, от греч. meta после) может быть представлена как кратологическая теория пре­дельно широкого масштаба, описывающая структуру, компоненты, ме­тоды, свойства, взаимосвязи составляющих кратологии.

Далее правомерно вести речь об общих и в этом смысле профили­рующих областях знаний, имеющих отношение к власти (властям) неза­висимо от их типа, вида, времени, эпохи и т. д., но различающихся по своим объему, масштабам. Прежде всего это макрократология и ми-крократология.

Следует отметить, что постановка вопроса о макрократологии (от греч. makros большой, длинный), или макротеории власти, имеет серьезные основания и перспективы. Примером здесь может служить макроэкономика, т. е. та часть экономической науки, которая исследу­ет экономику как целое, а также такие ее составляющие (на Западе), как домохозяйство, бизнес, госсектор и т. д., и пользуется их обобщен­ными показателями.

В свою очередь, макрократология является такой наукой о власти, которая изучает власть как целое в единстве ее слагаемых основных элементов властно-политической системы (государство, его органы и структуры, а также партии, движения и т. д.).

Все эти вопросы, несомненно, заслуживают дальнейшего обсужде­ния и проработки, но необходимость их постановки полностью назрела. Поэтому еще раз отметим, что макрократология это та отрасль кра­тологии, которая имеет дело, во-первых, с характеристикой реальных проявлений власти на предельно высоком уровне и в больших масшта­бах в конкретном государстве, а также в широких международных мас­штабах и, во-вторых, с соответствующим категориальным аппаратом, т. е. понятиями, отражающими различные проявления и аспекты собст­венно макровласти.

Разумеется, к такому подходу побуждают и заимствования из дру­гих наук. Сегодня, например, широко известно о макроэкономическом анализе и макроэкономике, исследующей экономику как целое*. Дале­ко не новость выделение макросоциологии, происшедшее на Западе

еще в 1901 году (Trattato di sociologia generale. Milano, 1964). В СССР и России публикации по общей теории в социальных науках до начала 90-х годов XX ве­ка насчитывались единицами. Из работ последнего времени отметим: Общая теория права / Под ред. А. С. Пиголкина. М.: Манускрипт, 1994; Самойлов Э. В. Общая теория фашизма. Кн. 1, II, III. Калуга, 1993. Обратим внимание и на поя­вление таких обобщающих монографий, имеющих отношение и к власти, как: Цивилиография (Е. Б. Черняк, 1996), Информациология (И. И. Юзвишин, 1993, 1996), Элитология (Г. К. Ашин, 1995), Имиджелогия (В. М. Шепель, 1997) и др.

* См., напр.: Проблемы и противоречия в макроэкономике // Макконнелл К. P., Брю С. Л. Экономикс: Принципы, проблемы и политика / Пер. с англ. М.: Республика, 1992. Т. 1. С. 320—395.

еще в конце 60-х годов*. Возможна и частично уже запоздавшая поста­новка вопроса о макрополитике и макрополитологии, которые также в число своих определяющих проблем могут включать и проблемы власти.

Микрпкратплпгия (от греч. rnikros малый) отрасль (часть) кратологии, имеющая дело со сферой микровласти, осмыслением, ис­следованием власти, ее характерных черт и проявлений, ее эффектив­ности и возможностей в низовых звеньях, в малых объемах, с субъекта­ми и объектами начальных уровней, на ограниченных просторах, с не­значительным инструментарием. Микрократология может рас­сматриваться как некий аналог признанных на Западе микроэкономи­ки** (микроэкономического анализа) и микросоциологии.

Мезократологию (от греч. rnesos промежуточный) можно тол­ковать как область знаний о власти среднего уровня, дающую вместе с макро- и микрократологией общую, целостную картину распределения и использования власти на различных этажах социального здания и да­же восполняющую известные односторонности в характеристиках мак­ро- и микроуровней власти, более того соединяющую их.

Правомерна и постановка вопроса о протократологии (от греч. protos первый), способной быть совокупностью знаний о процессах зарождения властей различного рода (не только государственной, но и экономической, церковной, семейной и т. д.), их специфике, возможно­стях и перспективах. Она может и должна знакомить со стадией прото-власти, предвласти***, которой у нас уделяется еще мало внимания, но с которой, в конечном счете, все начинается в реальности, в судьбах конкретной власти.

И еще одна область знания поликратология (от греч. polysмногое, многочисленный). Это исследование проявлений власти в усло­виях, когда она рассредоточена во многих руках, что влечет за собой со­ответствующую неустойчивость общей социальной ситуации и опреде­ленного режима. Практически такая поликратия (многовластие) начи­нается с дуумвиратов, триумвиратов и венчается многопартийностью и неустойчивым балансом при нескольких обладателях властью.

Как видим, такого рода областей знания о власти может появиться много: протократология, гиперкратология, мегакратология, максикра-тология, мультикратология, суперкратология, поликратология, мезо-кратология, микрократология.

В конце концов ни теоретически, ни практически не исключена воз­можность постановки вопроса даже об антикратологии, паракратоло-гии, квазикратологии, псевдократологии. Понятно, что это уже подхо­ды на грани науки и околонаучных представлений. Однако в сфере, на­пример, публицистики по властной проблематике найти место упомянутым понятиям вполне возможно. Дело лишь во времени.

Продолжая характеристику возможных модификаций кратологии, отметим еще одну область паракратологию (от греч. рага возле,

* См., напр.: Андреева Г. М. О соотношении микро- и макросоциологии // Вопросы философии. 1970. № 7; Современная западная социология: Словарь. М.: Политиздат, 1990. С. 169—170.

** См., напр.: Пиндайк P., Рубинфельд Д. Микроэкономика: Сокр. пер. с англ. М.: Экономика: Дело, 1992.

*** Проблематика предвласти освещается Д. И. Выдриным в его книге "Очерки практической политологии". Киев: Философская и социологическая 1ысль, 1991.

дне). В ней могут рассматриваться имевшие место во все времена, а во многом придающие властям и борьбе за власть и сегодня таинственный (порой своего рода демонический) характер те или иные загадочные проявления власти, так и не получившие достаточного объяснения в на­уке. Естественно, что можно дискутировать вокруг паранормального в сфере науки и самой власти, приводить доводы "за" и "против", можно спорить, но то, что явления такого рода существуют и требуют с ними считаться, признать приходится.

Рождение парапсихологии в Великобритании датируется 1882 го­дом, однако даже столетия не хватило, чтобы разобраться с ее приро­дой. А в сфере власти всегда ли все понятно? Все ли основательно про­думано, проработано, что связано с установками, настроениями, лично­стными факторами, состояниями психики, подсознательными процессами у власть имущих? Спорная тема паранормальных явлений, надо полагать, будет и далее привлекать внимание в различных облас­тях, и в частности во властной сфере. Как свидетельствуют исследова­тели, за рубежом в области паранормального наблюдается рост публи­каций. В 1965 году в США было опубликовано 130 книг на эти темы, в 1975 году — 1071, а сегодня и считать перестали*. Все это позволяет нам еще и еще раз по праву сказать, что власть достойна внимания не только с точки зрения политологии, правоведения, социологии, но и с позиций своей собственной науки.

Пока мы говорили лишь о целостном видении власти и науки о вла­сти. Но в задачу общей кратологии входит осмысление, анализ, пред­ставление читателю, гражданину, властвующему субъекту всего много­образия областей знаний о власти в основных блоках этой науки, о ко­торых уже шла речь, в системе базисных, специальных и комплексных наук о власти.

Таково основное содержание того круга вопросов, который следу­ет затрагивать при рассмотрении одной лишь общей кратологии, хотя отметим, что здесь уже участвует и собственно теоретическая крато-логия.

2. Теоретическая кратология

Теоретическая кратология это ведущая базисная отрасль науки о власти, специализирующаяся на углубленной разработке коренных проблем теории власти**. Она сосредоточивает внимание на изучении основных вопросов понимания власти, ее сферы, сущности, субъекта, объекта, ее признаков, принципов, форм и методов, на выделении ти­пов, видов и проявлений власти, их классификации, на определении их предназначения, проблем их самосохранения, безопасности, возможно­стей выживания, информационного обеспечения и т. д.

Современные работы в области теоретической кратологии имеют, на наш взгляд, и немалое практическое значение. Ее идеи, положения, выводы могут быть интересны и полезны как для практических работ-

* См.: Орфеев К). В., Панченко А. И. Парапсихология: наука или магия? // Вопросы философии. 1986. №12. С. 116; Петушков Ю. Парапсихология и кон-фликтология // Международная жизнь. 1990. № 10. С. 1 10—113.

** Теоретические отрасли знания выделяются во многих науках (философия, социология; физика, химия; механика, электротехника, радиотехника и т. д.).

ников органов власти разных ступеней, так и для изучения властной проблематики студенческой молодежью и обучающимися во всех видах занятий.

Попробуем более детально определить контуры и главные задачи собственно теоретической кратологии.

Явления, термины и понятия, характеризующие теоретическую кратологию, широко используются и в практической кратологии*. В первую очередь для нас важны:

сфера власти область распространения той или иной конкрет­ной власти, общее пространство (поле) ее влияния, воздействия, эффе­ктивного управления;

среда власти окружающая обстановка, естественные, соци­ально-экономические и политические условия, в которых приходится действовать разнообразным властям, а также совокупность людей, свя­занных с этими условиями, создающих их и действующих в них;

область власти характеристика своего рода сферы власти, пределов ее досягаемости, влияния; это понятие происходит от много­значного русского слова "область", восходящего, по свидетельству В. Даля, к старинному слову "об-власть" великая власть, широкая сила, право и мочь; страна, земля, государство;

понятия строго научного характера, о которых развернутый раз­говор еще впереди: система власти и структура власти; в этой связи в ха­рактеристиках власти могут возникать суперсистемы и подсистемы, су­перструктуры и инфраструктуры и даже древо власти;

наконец, существенные для нашей оценки типы, роды и виды власти, о которых подробнее будет сказано в практической кратологии.

После этой общей характеристики перейдем к рассмотрению дру­гих ключевых элементов власти, понимание которых дает теоретиче­ская кратология.

Субъекты власти обладатели, носители власти, активная дейст­вующая величина в системе власти, от которой исходят влияние, воз­действие, следуют распоряжения, указания. Теоретически интересно и принципиально важно, что в качестве разнообразных субъектов власти выступают и многие лица, персоны, и соответствующие органы, инсти­туты, учреждения. Субъекты власти, рассматриваемые в ином отноше­нии, могут быть и объектами для вышестоящей власти, т. е., как гово­рится, сами под властью ходят.

Объекты власти лица, явления, предметы, органы, учреждения, предприятия, население, на руководство (управление) которыми, согласно закону или подзаконным актам, а также сложившимся правилам и нормам общежития и даже традициям, направлена деятельность властей различ­ных типов, видов и форм. При характеристике и оценке субъектов власти, их разнообразия принято исходить из того, что у власти может быть не­сколько уровней, возможны ее разные виды и масштабы, те или иные сферы проявления. Различны и сами названия властителей (носителей, обладателей власти), в том числе и на разных этажах властной пирамиды.

В конечном счете все во властной практике взаимосвязано. Все за­висит от человека, создаваемого им общества и его положения в нем, в "осударстве.

* Во многих видах знания теоретическая и практическая области науки рас­сматриваются совместно. См., напр.: Р. Ф. Матвеев. Теоретическая и практиче­ская политология. М.: РОССПЭН, 1993.

Многое зависит и от положения в обществе объектов властибольших групп людей, слоев, классов, из рядов которых выходят, инте­ресы которых представляют и которым порой противостоят сами субъ­екты власти правители и властители.

Непосредственным субъектом власти обычно выступают те люди, которые концентрируют в своих руках огромное влияние и доверие, финансовое могущество, мощные рычаги воздействия на других людей, управления ими, контроля за их настроениями, мнениями и поведением. Это, например, монархи в их различных ипостасях (цари, короли, импе­раторы, султаны, шахи), а в нашей недавней практике генсеки. В де­мократически организованном обществе это президенты или колле­ктивные главы государств (президиумы, советы, а порой дуумвираты, триумвираты).

Реальный предел мечтаний для нормальных людей конституци­онно-правовое регулирование властных полномочий такого рода лиц, определение круга их прав (что трудно) и обязанностей (что еще труд­нее). И разве неудивительно, что в условиях императорской России при царском самодержавии в печати ставились вопросы перехода власти в руки народа? Хорошо известны идеи А. Н. Радищева, взгляды декабри­стов, А. И. Герцена, Н. А. Добролюбова, Н. Г. Чернышевского, народо­вольцев, демократов, кадетов, социал-демократов и большевиков. Это далеко не полный перечень сторонников властного переустройства в России.

Большевики, придя к власти в 1917 году, вообще захотели исклю­чить из нашей духовной жизни идеи кадетов (конституционных демо­кратов) своих соперников и оппонентов. А ведь в рядах российской интеллигенции рождались и получали распространение и поддержку в народе идеи, противостоявшие марксизму. Их удалось фактически уст­ранить из духовной жизни Советской России и Советского Союза. Но они все равно вышли у нас в центр внимания в конце 80—90-х годах XX века.

Приведем такие впечатляющие названия трудов по теоретической кратологии, имеющих практическую направленность: Алексеев А. А. "Министерская власть в конституционном государстве" (Харьков, 1910); Гессен В. М. "Теория конституционного государства" (Спб., 1912); Гессен В. М. "Теория правового государства" (Спб., 1912); Гра-довский А. "Государственное право важнейших европейских держав". Т. 1. (Спб., 1886); Кареев Н. И. "Происхождение современного народно-правового государства" (Спб., 1908); Ковалевский М. М. "Демократия и ее политическая доктрина" (Спб., 1913. Вып. 1 и 2); Котляревский С. А. "Конституционное государство. Опыт политико-морфологического об­зора" (Спб., 1907); Котляревский С. А. "Власть и право. Проблемы пра­вового государства" (М., 1915); Магазине? Я. М. "Самодержавие наро­да. Опыт социально-политической конструкции суверенитета" (Спб., 1907).

Разумеется, это лишь часть тех трудов, которые и ныне достойны внимания и которые спустя многие десятилетия после их создания зву­чат очень современно и, как правило, неизвестны читателям.

Если же не стремиться к демократическому регулированию власти, к правовому, конституционному государству, то, как ярко показал весь XX век, неизбежно господствуют произвол, безрассудство, тоталита­ризм и вершит дела неограниченная власть (под любым названием). При этом на одном полюсе в чьих-то одних руках сосредоточивается

абсолютная власть, а на другом полюсе оказываются все остальные. И это не просто констатация фактов теоретической кратологией, а от­ражение реальных фактов практики властвования.

Наибольшая трудность в сфере власти состоит в контроле власти над людьми и в контроле людей за властью, а самый болезненный дис­баланс в рассогласовании, нестыковке, жестком противостоянии прав и обязанностей.

Продолжая речь о субъектах власти, надо заметить, что и в миро­вой, и в отечественной практике известны субъектно-объектные власт­ные конгломераты по различным групповым признакам аппарат­ным, классовым, национальным и т. д. Именно из практики, как ее фи­ксация в теории и ее осмысление, родились те самые "кратии", которые у всех на слуху, не только демократия, но и бюрократия, партокра-тия, геронтократия, меритократия, охлократия, технократия, теократия и т. д.*

В пестром обилии субъектов и объектов власти, в смене их ролей, видимо, не обязательны детальный перечень и характеристика дейст­вующих лиц и героев бесконечного театра власти, чтобы заговорить о ее драмах, комедиях и трагедиях. Существенно и важно, чтобы в самой расстановке сил, в распределении прав, полномочий, обязанностей, от­ветственности субъектов и объектов действовал принцип разумного соответствия, конституционно-правового регулирования. Тогда и об­щество, и власть будут устойчивы, стабильны, нерушимы. От этого выиграют и они сами, и управляемые ими люди. А в нормальном обще­стве и власть будет нормальной законной, теоретически обдуман­ной, оптимально обоснованной, обустроенной, организованной, актив­ной и распорядительной, честной и справедливой. Добрых эпитетов в языке масса; хотелось бы, чтобы у власти и властей их было как мож­но больше.

Посмотрим же, какими чертами, какими особенностями с позиций теоретической кратологии должна отличаться власть.

Черты власти это свойства, отличительные особенности вла­сти, различные (в том числе и типичные) у разных властей, на разных этапах и в разных странах. Они могут быть самыми разными. Одни уг­лубляют сущностную, содержательную характеристику власти, позво­ляют разнообразить и детализировать типологию власти. Другие пол­нее обрисовывают желательное состояние власти, ее проявления, раз­мах, объемы, масштабы ее влияния. Могут быть и другого рода характеристики, производные от исторических и географических фак­торов и личностного состава власти. При этом даже выделенные по разным основаниям черты и особенности властей могут дополнять друг друга, взаимообогащаться и нередко взаимно противоречить друг другу и переходить друг в друга. Здесь от богатства и диалектики жизни нику­да не уйти. И если самих властей существуют многие десятки, то коли­чество черт, особенностей, примет, отличий разнообразных властей не­исчислимо велико. Важно говорить прежде всего о власти конституци­онной, законной, легитимной, твердой, справедливой, надежной, уверенной, последовательной и т. д. Но этого конечно же мало. Целая область теории власти должна обслуживать особую сферу типологии и классификации одних только черт и особенностей властей.

* См. напр.: Аксючиц В. В. Идеократия в России. М.: Выбор, 1995; Бузга-MiH А. В., Калганов А. И. Анатомия бюрократизма. М.: Знание, 1993.

Теоретически целостная, стройная система представлений о власти не может не вырабатывать и соответствующих признаков власти. Она не может не включать и массу наработанных десятилетиями и веками элементов ее строения, ее принципов. Это важные вопросы не только теории, но и практики. Они должны по-новому звучать в обновляемой российской и международной властной практике. Это тем более важно, что здесь существуют большие неосвоенные массивы как прошлого опыта, так и нынешних деяний.

О чем идет речь, когда говорят о признаках власти? Это показа­тели, приметы, по которым можно судить о существовании самой вла­сти, а также о ее применении, ее воздействии на объекты, т. е. о ее дей­ственности. Это правовая упорядоченность в организации общест­венной и государственной жизни, дисциплина, взаимодействие властей различного уровня между собой и с гражданами, ответственность и под-контрольность и властей, и граждан, не нарушающие свободу и равен­ство членов общества.

А чем характеризуются принципы власти? Под ними понимаются основы устройства, действия, функционирования власти (властей); ос­новные, исходные положения концепции конкретной власти, руководя­щие правила ее деятельности.

В целом к числу определяющих моментов (признаков и принципов) системы власти относятся: ее централизованное построение, отвечаю­щее исторически сложившемуся государственно-административному делению, обдуманное распределение власти по вертикали и горизонта­ли, демократическая выборность властей, четкое определение их прав и обязанностей, разделение властей, информационная обеспеченность и безопасность, подотчетность и подконтрольность власти, наличие про­тивовесов, гарантий от узурпации и беспредела власти. В общей пира­миде власти при реализации ее признаков и принципов свою конкрет­ную и ответственную роль играют каждый ее этаж, каждый уровень, каждый эшелон власти, каждый ее род и вид.

Говоря о теоретической картине власти, ее предметно осмысливае­мом мире, нельзя не сказать о ее многочисленных характеристиках, ри­сующих это поистине величественное здание, сооруженное умом, волей и страстями человека, множества поколений людей, и прежде всего раз­личного рода правителей и их приближенных и советников. По крайней мере, создавая картину мира власти, надо говорить и о многих других его составляющих. Что же представляют собою важнейшие из них?

Устройство власти 1) процесс теоретического продумывания и результат организации, налаживания и совершенствования власти; 2) организация самой структуры власти, оформление ее и закрепление в конституциях и других законодательных актах; 3) расположение (строй, структура, система), соотношение, субординация органов, элементов власти.

А теперь о сути о природе власти. Это основные свойства, хара­ктер, сущность и даже условия происхождения данной власти (властей) и ее проявления.

Источник власти то, что дает начало власти, откуда она исхо­дит. В общем плане источником власти является народ, его воля и по­требность в упорядоченной организации общественной жизни, в само­управлении. Так, в Конституции РФ подчеркнуто, что единственным ис­точником власти в Российской Федерации является ее много­национальный народ. В процессе конкретного анализа может идти речь

и о конкретных источниках власти. Среди них общественные потреб­ности в самоорганизации людей; законы, законодательство о власти; воля монарха и т. д.

Социальная база власти общественные основы власти и ее орга­нов, ее опора в самом обществе, его социальных структурах, слоях, группах граждан, их организациях, партиях, движениях, объединениях.

Предназначение власти рациональная предопределенность, предначертанность власти как общественно-политического явления, ее носителей и субъектов играть важную социально организующую роль, а также конкретизация и детализация этой роли и определение основ­ных задач, целей, проблем данной власти, в разных условиях формули­руемых по-разному.

Иногда говорится и о призвании власти. В этом случае имеют в ви­ду предназначение данной власти (и власти вообще) для выполнения оп­ределенных социально-политических задач или же склонность власти (властей) к тому или иному виду деятельности в зависимости от состава органов власти, правительства и т. д.

Основы власти 1) опорные структуры, органы, на которых строится и держится данная власть; 2) исходные идеи, концепции дан­ной власти; в широком социальном плане правомерно говорить об экономических, политических, социальных, идейных, культурных ос­новах власти. '

Используется и близкое к названному понятие "основания власти", т. е. опорные части системы, механизма, инструмента власти; сущест­венные признаки, по которым создана данная власть, или вручена дан­ным лицам и органам, или присвоена (узурпирована) ими.

В этом ряду существуют и другие важные явления, а потому приме­няются и другие понятия.

Корни власти используется в переносном смысле. При этом име­ются в виду внешне невидимые части властных структур, связанные с их экономической, социальной, духовной почвой, поддерживающие и питаю­щие власть, обеспечивающие ей известную стабильность, прочность, вы­живаемость. Понятно, что сильнее та власть, корни которой более могу­чи, уходят глубже в народную толщу, питаются доверием и осознанной поддержкой широких и влиятельных слоев населения, граждан.

Устои власти сложившиеся, оправдавшие себя, хорошо зареко­мендовавшие себя (а для молодой власти создаваемые) основы влия­ния, правления, властвования: экономические, социальные, правовые, духовные, нравственные устои.

В теоретико-понятийный состав все чаще входят характеристики времени и пространства власти, образное осмысление власти как пира­миды.

Время власти период деятельного функционирования данной власти, того или иного властного органа (лица). Изредка при исчисле­нии общего времени власти встречаются и факты более или менее про­должительных перерывов в этом сроке. В собственно временной хара­ктеристике той или иной власти (властей) речь, как правило, идет об эпохах, этапах, периодах, циклах, фазах, рубежах власти.

Властное пространство определенные площади, территории, регионы, в пределах которых данная власть эффективна или по мень­шей мере на которые она формально распространяется.

Властное поле образно осмысленное пространство, в пределах которого распространяется безусловное влияние, воздействие данной

дласти, ее субъектов, представителей, ставленников, агентов, сторонни­ков; пределы достижимости механизмов и рычагов власти, магнетиче­ской силы ее идей, установок и установлений. Любая власть стремится расширить такое поле. Говорят и о поле власти, т. ^. о пространстве, в пределах которого проявляется действие данных властных сил.

В современных условиях цивилизованная власть во всех случаях должна располагать и временем, и пространством, и полем власти, кон­ституционно оформленными и закрепленными.

Пирамида власти образное осмысление системы, строения вла­сти как сооружения с широким основанием, суживающегося кверху и переходящего в остроконечную вершину. В числе такого рода образов, рожденных геометрическими представлениями, и конус, и круг, и сек­тор, и сегмент власти.

Элементы власти это основы, начала, слагаемые власти, кото­рые можно выделять, анализируя властную вертикаль или горизонталь. По вертикали в основе лежат изначальные структуры, звенья, узлы власти, расположенные у основания пирамиды власти (ее первичные территориальные ячейки, административные подразделения и т. п.). По горизонтали, в зависимости от эшелона власти, возможно выделение параллельно, одновременно существующих подразделений, а также со­ставляющих частей полномочий, прав, ответственности, норм, принци­пов, средств власти. Проблема элементов власти требует внимательно­го сравнительного анализа опыта, традиций различных государств и ко­нечно же богатой практики современного строительства российской государственности.

Теоретически и практически всякая власть может оцениваться по многим показателям, прежде всего по ее масштабам и объему.

Масштабы власти характеристика значения, размаха, разме­ров, влияния той или иной власти.

Объем власти образное осмысление величины, размеров, ко­личества власти, сосредоточенной в чьих-либо руках, в каких-либо органах. В этой связи рождаются такие характеристики, оценки вла­сти, как большая, огромная, громадная, необъятная или малая, незна­чительная, ничтожная. Конкретная власть может оцениваться и как полная, безраздельная, абсолютная, и как ограниченная, урезанная, ущемленная и т. д.

В связи с объемом, масштабами власти находится значительный пе­речень ее характеристик:

полнота власти наличие власти в достаточной степени и даже высшая насыщенность правами и полномочиями;

сила власти могущество, влияние властвующих лиц и органов власти;

устойчивость власти твердое, неколебимое положение и со­стояние данной власти (властей) и ее органов; неподверженность власти влияниям, воздействиям со стороны и колебаниям, нерешительности, неуверенности в практической деятельности;

максимум власти сосредоточение наибольших прав и полно­мочий в одних руках, их концентрация, близкая к абсолютной власти; дефицит власти недостаток, нехватка прав, полномочий; минимум власти самый низкий изначальный порог власти на данной должности; урезанный до предела объем власти, все еще позво­ляющий говорить о сохраняющихся властных полномочиях конкретно­го лица, органа;

видимость власти внешне обманчивое представление о якобы существующей власти, призрачность власти.

В общей теоретической характеристике мира власти, картины вла­сти сущностные элементы такой характеристики чрезвычайно разно­образны и могут выстраиваться по различным основаниям. При этом в зависимости от того или иного конкретного подхода последователь­ность их анализа, так же как и их набор могут быть разными у разных авторов и авторских коллективов. Разной может оказываться и сама полнота набора, перечня такого рода. На наш взгляд, обзор важных и необходимых составляющих в теоретическом осмыслении феномена власти целесообразно дополнить совокупностью следующих понятий.

Фундамент власти в переносном смысле база, основа, опора вла­стных структур, в том числе социальная и экономическая.

Фасад власти в переносном смысле наружная, по-своему парад­ная сторона власти, а не ее кулисы и задворки.

Ядро власти основная, определяющая часть, главный составной элемент, стержень власти. Такое ядро составляют: во-первых, соответ­ствующая система представлений о власти; во-вторых, неформальная сплоченная группа людей (часто во главе с единым лидером), твердо придерживающихся общих убеждений, единых взглядов на власть и своеобразие ее деятельности, людей, скрепленных общими интересами и общей судьбой, хорошо знающих (что желательно) интересы общест­ва, в котором они живут, и стремящихся (что еще более желательно) наиболее полно их удовлетворить.

Центр власти — 1) средоточие власти, общественно-политический фокус государственной жизни; 2) высший руководящий орган или орга­ны; 3) в парламентах название групп, находящихся посередине, меж­ду правыми и левыми группировками.

Скрытый центр власти реальный, но не проявляющий себя центр, где сосредоточивается реальная власть и предрешаются ее клю­чевые вопросы. Состоит, как правило, из близкого властителю окруже­ния лиц, пользующихся доверием и обладающих властью.

Границы власти пределы, допустимые нормы, в рамках которых уполномочена, действует данная власть (лицо, орган). Пределы власти определенные законом границы власти. Горизонты власти образная оценка видимых границ, пределов влияния, круга полномочий и возможностей властей.

Эшелоны власти образная характеристика расположения орга­нов власти в ее пирамиде, иерархической структуре, соблюдающей как последовательность распределения этих органов, так и координацию, субординацию их действий, т. е. вертикальные и горизонтальные связи и взаимодействия властей различных уровней и их зависимость от вла­сти центральной, высшей (верховной).

Уровни власти степени, величины, масштабы влияния, значимо­сти тех или иных органов власти и лиц. Отсюда и понятия: "на высоком уровне", "на высшем уровне", "на уровне министра (посла)", "повысить уровень" и т. п. К этому кругу понятий относятся и образно оценивае­мые этажи, ярусы, ступени, блоки власти.

Факторы власти существенные обстоятельства, движущие силы, моменты, которые обусловливают существование данной власти, де­монстрируют ее реальное влияние, служат ее укреплению. Различают факторы объективные и субъективные, количественные и качествен­ные, важные, решающие и преходящие, частные, временные.

Что же представляют собой постоянно сравниваемые основные сферы власти?

В самом начале мы условились, что у нас в центре внимания будет находиться власть государственная. Однако выдержать этот ориентир не просто. Поневоле приходится вести речь о властях в различных сфе­рах и на разных стадиях, о разделении властей и все власти такого рода сопоставлять, характеризовать, сравнивать.

Социологи, а вслед за ними и кратологи различают экономиче­скую, социальную, политическую, культурную сферу (систему, структу­ру, наконец, жизнь и собственно власть).

Таким образом, власть правомерно выделять и характеризовать по основным сферам жизни общества. Это во многом власть, исходящая от государства (правителей), но это и относительно самостоятельные, своеобразные сферы, в которых может проявляться влияние и других сил, лиц, организаций помимо государства. В связи с особенно важной ролью политической жизни и власти начнем с них.

Политическая сфера область политики, политической жизни общества и власти, пределы распространения непосредственного влия­ния политиков и политических организаций, воздействия политических сил и идей. Политические взгляды пронизывают сегодня экономиче­скую и духовную сферы, политизируют их, как и общество в целом. Это неизбежно требует выделения и изучения сферы собственно политики, политических идей, отношений, учреждений. Поэтому в связи с властью скажем здесь о собственно политике.

Политика (от греч. politike искусство управления государством) это:

1) деятельность государственных органов, объединений граждан и отдельных лиц в сфере отношений между государствами, нациями, большими группами людей, направленная на реализацию, отстаивание своих интересов и связанная со стремлением к завоеванию и использо­ванию власти;

2) активное участие в делах государства, определение его целей, за­дач, курса и содержания деятельности;

3) в истории намерения, цели и образ действий правителей, их приближенных, нередко искусно скрываемые ими; проявления уклон­чивости, хитрости, расчета, осторожности, осмотрительности;

4) в обыденной речи характеристика образа действий тех или иных лиц, которые направлены на достижение определенных интере­сов, целей в отношениях людей между собой;

5) совокупность вопросов или событий текущей государственной или общественной жизни.

Этот перечень значений категории "политика" и самой политики может показаться недостаточно исчерпывающим, ибо слишком много­планова эта сфера, но основной смысл он передает верно и открывает подходы к пониманию связи политики и политиков с властью.

Для того чтобы составить более или менее полное представление о политике как сфере проявлений власти и приложения особых сил вла­сти, надо внимательно разбираться в ее явлениях, их сущности, видеть и сравнивать многообразие субъектов и объектов политики, ее форм, ти­пов, видов, направлений, сфер и областей, понимать и уметь формули­ровать ее задачи, цели, функции, способы и методы реализации, меха­низмы и средства ее осуществления и т. д.

Выделение различных областей политики, ее анализ принято осу­ществлять по нескольким основаниям:

по названным выше сферам жизни общества (экономическая, со­циальная, культурная, национальная); по областям (внутренняя, внешняя);

по масштабам (международная, мировая, локальная, региональ­ная и т. д.);

по субъектам, носителям (государствам, партиям, движениям, конкретным лидерам, лицам); по срокам действия и т. д.

Общий перечень различного рода содержательных направлений, областей, отраслей, видов политики (социальная, экономическая, техническая, военная, международная, партийная и т. д.) только по учтенным нами представлениям составляет свыше 200 наименова­ний, причем одну треть охватывают направления экономической по­литики.

Приведем только алфавитный список областей и направлений по­литики в государственной властной практике человечества*:

аграрная административная альтернативная альянсов амортизационная аннексий антивоенная антиинфляционная антикоррупционная антикризисная антимонопольная антитрестовская ассортиментная банковская биржевая блоковая "большой дубинки" бюджетная бюджетной экспансии

в области:

заработной платы и цен здравоохранения коммуникаций культуры

самоуправления местного обеспечения различных видов

безопасности обороны образования приватизации и управления госу­дарственным имуществом ракетно-космической промыш­ленности сбыта социального обеспечения средств массовой информации художественной литературы ценообразования экологии

* В списке приводятся наименования, сложившиеся в российской и между­народной практике. В современной России наименования областей политики принято обычно формулировать с использованием слов "государственная" или "федеральная", например "государственная политика в области образования" или "внешняя политика Российской Федерации". Такого рода названий исполь­зуется уже более 100. В данном перечне слово "государственный" не использо­вано. Анализом и классификацией всех указанных 200 областей и направлений политики следует заниматься в кратологии при анализе деятельности государст­венной власти, так как современная политология, да и право, к сожалению, ка­саются лишь немногих из названных областей.

валютная ведомственная великодержавная взаимных уступок внешнеторговая внешнеэкономическая внешняя внутренняя военная

военно-воздушная военно-морская военно-техническая вузовская выжидания геноцида городская государственная градостроительная девизная

демографическая денежная

денежно-кредитная дефляционная "дешевых денег" дивидендная диктата

династическая дисконтная "доброго соседа" доброй воли доходов

дружбы и согласия женская

жесткой экономии жилищная законодательная

"замораживания" доходов, цен запугивания избирательная издательская изоляционистская имперская инвестиционная индустриальная институциональная информационная исполнительной власти исправительная кадровая карательная книгоиздательская книжная "кнута и пряника"

колониальная компромиссов конверсионная конкурентная

контроля над вооружениями конфронтаций космическая кредитная

кредитно-денежная кредитно-инвестиционная культурная литературная макроэкономическая международная местная миграционная минерально-сырьевая министерская мира

молодежная монетарная монопольная музыкальная муниципальная "наведения мостов" налоговая научная

научно-техническая национальная невмешательства нейтралитета ненасилия неприсоединения оборонная оппозиции

"открытых дверей" парламентская партийная партнерства пенсионная переселенческая перестройки "плаща и кинжала" пограничная полицейская попечительская правительственная правовая

правоприменительная президентская приграничная примирения природоохранная

продовольственная промышленная протекционистская "равных возможностей" разрядки напряженности распределительная реванша региональная редакционная рекламная религиозная репрессий реставрации реформ рыночная с позиции силы сбытовая

свободной торговли селективная семейная сотрудничества социальная ссудная

стабилизации доходов строительная структурная судебная таможенная тарифная техническая товарная торговая

торгово-экономическая уголовная умиротворения устрашения уступок

учетного процента с )едеральная ( )инансовая

( )инансово-бюджетная ( )инансово-кредитная ( )инансово-экономическая ( )искальная ( )ритредерская хозяйственная "холодной войны" ценовая

ценообразования школьная экологическая экономическая экспансии экспортная электоральная эмбарго

эмиграционная эмиссионная энергетическая этнографическая ядерного сдерживания ядерного устрашения языковая

Кроме того, обширный объем понятий (около сотни) активно ис­пользуется при оценках и содержательной характеристике конкретных областей и отраслей политики. В их числе:

авантюристичная автономная авторитарная авторитетная агрессивная активная актуальная альтернативная антинародная безрезультатная влиятельная военно-силовая воинственная временная выжидательная гибкая

дальновидная двойственная декларативная деловая динамичная дипломатичная добрососедская долгосрочная захватническая здравая

инициативная капитулянтская консервативная либеральная милитаристская мирная

миролюбивая народная наступательная научно обоснованная независимая нереальная новаторская обструкцио н истекая ответственная официальная ошибочная пассивная

последовательная преступная примиренческая принципиальная прогрессивная протекционистская

реальная

ревизионистская сепаратистская

силовая скоординированная

смелая

согласованная стабильная твердая текущая традиционная трезвая

уравновешенная цивилизованная эгоистичная экспансионистская эффективная ясная

Если же учитывать существовавшие в прошлом и существующие в настоящем названия видов политики в зависимости от наименований го­сударств (американская, британская, российская, украинская и т. д.), имен тех или иных правителей (Цезаря, Нерона, Наполеона и т. д.), то это еще многие десятки и сотни названий. Нельзя, однако, не видеть, что и такие названия часто бывают информативными, ибо отражают суть дела, а не просто одну внешнюю видимость и форму. Стоит, напри­мер, лишь упомянуть политику США или советскую политику, как сра­зу становится ясно, что здесь подразумеваются и сущностные элементы политики.

Такова политика в жизни. С такой политикой имеют дело власть и властители. Они же сплошь и рядом и формируют политику, задают ей тон, намечают ее линию, настойчиво проводят ее в жизнь. И всей про­блематикой такого рода в первую очередь занимается политология.

Заслуживает вычленения и власть в экономической сфере. Это власть в сфере экономики, хозяйствования, рынка, состоящая в созда­нии благоприятных условий для их существования и развития, а не ко­мандования ими, как это нередко имело место в прошлом в СССР и дру­гих странах социализма. Эта власть многогранна. Она включает раз­личные субъекты и объекты, во многом структурируется адми­нистративно-территориальным делением и зависит от информационно­го обеспечения.

В принципиальных определяющих вопросах экономической вла­стью располагают глава государства, парламент, вообще высшие орга­ны государственной власти. Конкретно на различных направлениях и участках это прежде всего власть, находящаяся в руках руководства ми­нистерств, ведомств, концернов, компаний, фирм, предприятий, дело­вых людей. Можно различать и сравнивать власть на производстве, власть на транспорте, власть в торговле, в сфере бизнеса и т. д. Неред­ко используется и понятие "хозяйственная власть". Это власть, относя­щаяся к ведению хозяйства на его различных уровнях, к экономиче­ской, производственной стороне дела.

Что такое власть в социальной сфере"! Вследствие своего общест­венного характера всякая власть в конечном счете является социаль-

113

ной. В узком, строгом смысле социальная власть это власть в соци­альной сфере как одной из основных общественных сфер. Ее целями и направлениями являются забота о наиболее гармоничном развитии со­циальной структуры, системы общества, его социальных институтов, взаимодействие социальных групп, учет и удовлетворение социальных потребностей и запросов людей и их различных слоев, групп и сосло­вий, социальная защита различных демографических групп (детей, лю­дей зрелого возраста, пожилых, женщин и т. д.).

Для властей важно учитывать социальную структуру общества, в котором выделяют большие группы людей, объединенных по объек­тивным, присущим им признакам. Эта структура предопределяется на­личием, распространением и соотношением форм собственности и, в свою очередь, обусловливает систему, характер и содержание общест­венных отношений. От нее зависит расстановка общественно-полити­ческих сил, устройство государственного строя. В свою очередь, органы власти должны считаться со всеми чертами и особенностями данной со­циальной структуры.

Одна из забот властей состоит в том, чтобы упреждать и снимать возможную социальную напряженность как одно из наиболее нежела­тельных для властей общественных состояний, заключающееся в повы­шении неспокойствия среди населения или какой-то его части, в воз­можности неблагоприятных по своим последствиям социальных акций (митинги протеста, забастовки и т. п.). Упреждение, снятие такой на­пряженности, быстрейшая ликвидация социальных конфликтов важ­нейшая задача властей всех уровней.

Заслуживает внимания и своего рода духовная власть, власть в сфере духа, культуры, духовных отношений. Ее не надо путать с вла­стью собственно духовенства. Речь здесь идет о многообразных участ­ках, где возможно проявление существенного влияния на умы, сознание и поведение людей.

Таков этот сложный, противоречивый мир, связанный с объектив­но необходимым, общественно полезным, разумным распределением власти по сферам жизни.

Именно так в общих чертах можно обрисовать совокупность основ­ных представлений о власти, формируемых теоретической кратологией. Теперь мы обратимся к тесно связанной с теоретической кратоло­гией области знания, полностью устремленной в мир практики.

 

Э. Практическая кратология

В тесной органической связи с теоретической кратологией в блок базисных отраслей входит и практическая кратология, которая в своем главном содержании и предназначении нацелена, ориентирована в пер­вую очередь не на сугубо теоретическое осмысление феномена власти в жизни общества и государства, а на собственно деловую, практиче­скую реализацию огромной силы, больших возможностей, ресурсов, потенциала, могущества власти.

Практическая кратология (англ. practical cratology) важнейшая фундаментальная отрасль кратологии, непосредственно изучающая: а) реальную практику властвования с учетом как объективных потребно­стей и процессов эволюции власти и ее влияния, так и проявлений субъ­ективного фактора, возможностей конкретной личности, наделенной

ддастью, с учетом достоинств и недостатков этой властной фигуры, на­лагающих неизгладимый отпечаток на судьбы и самой данной власти, и подвластных; б) фактическое взаимодействие и границы влияния вла­стей (властвующих фигур и органов власти) не только различных уров­ней, но и различных государств, их систем, объединений, блоков; в) сум­марные, комплексные итоги властвования, предопределяющие тенден­ции эволюции и будущность данной власти (лиц, органов, властей).

При всем разнообразии властной сферы, властного комплекса как порождения и создания человеческого ума и рук человека, при всем обилии в этой сфере самых различных явлений рациональное отноше­ние к ним, их анализ с позиций науки и особенно практической крато­логии предполагает упорядочение соответствующих представлений, их систематизацию. Это и обязывает не только видеть мир власти как объективную реальность, но и формировать научную картину этого мира, разумно пользоваться ею, практически созидать, корректиро­вать, совершенствовать власть, ее устройство, ее эффективность. Вот почему здесь нужно обладать хорошо отработанной методологией как плодотворным инструментом познания, исследования и регулирова­ния власти.

Получив общее впечатление о власти, приступим теперь к ее хара­ктеристике и классификации, имеющим особое значение для практики, к выяснению ее функций, методов и к оценке фактически существую­щих ее систем, структур, способов распределения властей, форм осуще­ствления самой власти, а затем перейдем к выяснению процессов реаль­ной эволюции и различных стадий власти. Будем при этом помнить, что существует множество властей и их характеристики порой очень серь­езно отличаются друг от друга, а поэтому в центре нашего внимания и далее будет прежде всего "власть властей" власть государственная в ее вертикали от верховной, высшей до региональной, субъектно-феде­ральной (местной).

Как же можно классифицировать власти в практической кратоло­гии? Как осуществить их типологию, т. е. расчленение систем (совокуп­ностей) объектов и их группировку, с помощью обобщенных моделей или типов? С чем надо считаться в реальной жизни?

Покажем в качестве примера основания систематизации типов, ви­дов и форм власти по: источникам, субъектам,

объектам и месту в жизни общества, истории возникновения и существования, областям и сферам жизни, целям, задачам и назначению, разделению функций, формам осуществления и проявления, характеру,

объему и степени влияния, длительности существования, этапам и динамике существования (эволюции), реальному потенциалу, социальным последствиям и т. д.

В кратологии выделяют различные типы власти, государства точно так же, как в гуманитарных науках принято различать типы обществ, организаций, социальных институтов, культур, личности и т. п., с чем,

кстати говоря, считается и сама кратология, согласовывая свою класси­фикацию с подходами и выводами других наук: философии, социоло­гии, права, экономики и т. д.

Типология власти это осуществляемая в кратологии классифи­кация власти, властей по их основным типам, классам, видам, формам, разновидностям (и иным основаниям) для удобства анализа, научного и практического использования полученных знаний, представлений (например, демократия и автократия, диктатура, монархия, республи­ка и т. д.).

Типы власти основные практические формы устройства правле­ния, власти и властных отношений, прежде всего рассматриваемые по крупным историческим этапам в развитии жизни общества рабовла­дельческая, феодальная, буржуазная, социалистическая власть.

Возможны и иные основания классификации: по субъектам, носи­телям, источникам, объектам власти и даже по конкретным персонам истории (цезаризм, бонапартизм, сталинизм), а также по регионам, на­званиям государств. Например, диктатура и демократия; власть народа и власть лиц, группировок; автократия, дуумвират, триумвират. В осно­ву такой классификации нередко кладется и сопоставление (противопо­ставление) демократии и каждого из иных, специфических типов (ви­дов) власти ("кратий"): партократия; бюрократия; охлократия; геронто-кратия; теократия и др.

Проблема типов власти в связи с обретением нового социального опыта и переосмыслением прошлого нуждается в наше время в даль­нейшей разработке как в России, так и за рубежом.

Род власти в систематике власти это группа, которая объединя­ет несколько ее видов, обладающих общими признаками (например, со­циальная, экономическая власть).

Уже само обращение к коренным категориям в сфере классифика­ции власти говорит о разнообразии возможных подходов. Так, упомяну­тая экономическая власть в тех или иных аспектах анализа может быть отнесена даже к типу власти наряду с властью государственной или ду­ховной, но при определенных условиях может быть названа и видом власти. Надо считаться с тем, что факты такого рода имели и будут иметь место и в настоящем, и в будущем, в Европе и Азии, в Африке и Америке. Обусловлены они тем, что ученые никогда не отказывают се­бе в возможности выступить с собственных, оригинальных позиций и предложить свою усовершенствованную классификацию, настаивая, что она лучше других.

Вид власти подразделение в систематике власти, входящее в ее состав. Существуют различные основания, по которым принято класси­фицировать виды власти:

1) по основным сферам жизни общества экономическая, соци­альная, политическая, духовная, государственная, общественная, цер­ковная;

2) по основному предназначению властей полнительная, судебная;

3) по месту в структуре власти центральная, региональная, мест­ная; республиканская, областная, окружная и т. д.;

4) по носителю монархическая, президентская, личная, семейная и т.д.

5) по источнику власти (монархическая, народная, национальная и г. Д.);

законодательная, ис-

6) по продолжительности, сроку, периоду пребывания у власти кон­кретного субъекта;

7) по охвату влиянием категории, группы, контингента людей (госу­дарственная, военная, мафиозная и т. д.); 8) по силе воздействия на подвластных и т. д.

Очертив эту систему представлений, надо искать место и власти семейной, родительской, личной, религиозной, светской и советской, законной и незаконной, тайной и явной и т. д. Мы попытались с пози­ций практической кратологии составить перечень наименований ре­альных властей еще до распределения их по типам, видам, родам, фор­мам, разновидностям, разрядам и получили список, насчитывающий 154 названия. Российская практика оказалась почти полностью охва­ченной, но ведь еще существует масса наименований из ближнего и дальнего зарубежья, не говоря уже об обилии исторически употреб­лявшихся названий.

Поневоле еще и еще раз убеждаешься в том, как многогранна кра­тология и как давно пора внимательно и всерьез заниматься этой обла­стью знания.

Теперь в рамках практической кратологии перейдем к характери­стике реальной власти в ее вертикали*, в соответствии с ее иерархией.

Центральная власть 1) власть, осуществляемая из центра; 2) главный руководящий властный узел государства. Нередко цент­ральной властью именуют и собственно центральное правительство правительство, действующее в центре, во главе данного государ­ства.

Затем идут регионы (места). Это и области, и провинции, и губер­нии, и штаты, и округа, и автономии, и их совокупности. Регион это обширный территориальный массив, большой район, охватывающий, например, в России несколько областей, в других странах соответст­вующие единицы. Регион может включать и группу стран. Регионы вы­деляют по сходным особенностям экономического, географического, социально-политического характера и т. д.

Очень непростой проблемой для властей нередко является выра­ботка и проведение правильной региональной политики, учет расста­новки сил в регионах, их специфики, достоинств и недостатков.

Региональная власть власть в каком-либо регионе данного госу­дарства. Кроме того, это может быть и власть, устанавливаемая по тем или иным вопросам в каком-либо регионе, охватывающем территори­ально целую группу государств.

В качестве самостоятельного подвида власти или даже разновидно­сти региональной власти можно рассматривать муниципальную власть**, местное самоуправление. Это и уровень, и своеобразие вла­сти на местном этаже иерархии влияния, воздействий на население. Природа этой власти связана со спецификой такой структурной едини­цы, как муниципалитет (нем. Munizipalitat, от лат. municipium самоуп­равляющая община), иначе говоря выборный орган в системе город­ского или сельского самоуправления в некоторых странах или же низ­шая административно-территориальная единица в ряде государств (Австралия, Венесуэла и др.).

* Вертикаль власти. Документы. Комментарии. Разъяснения. М., 1996. ** См.: Кутафин О. Е., Фадеев В. И. Муниципальное право Российской Федерации. М.: Юристь, 1997.

Иногда в ряде государств выделяют еще и такую ступень, как мест­ная власть власть, относящаяся к местному уровню, на ступень ни­же центральной, со своим кругом обязанностей и полномочий.

Широко применяется понятие "местные власти". При этом имеют­ся в виду лица, органы, учреждения, осуществляющие местную власть. В России сейчас в ходу понятие "местное самоуправление"*. Фактиче­ски именно с местными властями сталкивается повседневно подавляю­щее большинство граждан, а опыт своего общения с ними (нередко не самого приятного свойства) люди переносят на отношение к власти во­обще и особенно к центральным властям. Вот почему крайне важно уже на местном уровне формировать положительное и уважительное отношение к власти.

Городская власть (власти) власть (назначаемая или избирае­мая), действующая в пределах конкретного города с учетом государст­венных законов и местных актов управления.

Российский опыт говорит о широком круге представлений, связан­ных с властью в городе. Упомянем хотя бы разнообразные органы и лица из нашей былой и нынешней практики: городская дума, городское собрание, городская управа. Существовали в прошлом и городской го­лова, и городничий. Наша дореволюционная литература, театр, живо­пись ярко, образно и многопланово отразили жизнь городских властей. Сегодня в Москве, например, стоят во главе города и мэр, и правитель­ство, а в районах районные управы.

С учетом административно-территориальной практики заслужива­ют выделения и районные власти.

Районная власть власть на местах по территориально-админист­ративному признаку с соответствующим правовым статусом, кругом функций и полномочий, своей организационной структурой и штатами, правами и обязанностями, связями с населением и т. д.

В этом практически важном систематизированном перечне властей разного рода (разных этажей) заслуживают упоминания и такие массовид-ные проявления власти, как власть (во многом говоря условно) на уровне первичной ячейки общества семьи, родителей и детей, поколений.

Обрисовав общую картину во властной вертикали, отметим, что в практической кратологии в центре внимания, естественно, находится собственно государственная власть. Дело в том, что в реальной жизни фактически главным орудием власти выступает государство. Оно как носитель, обладатель, распорядитель власти, служащий монарху или народу, и дает само наименование власти государственная.

Основные признаки государства: а) наличие особой системы орга­нов и учреждений (механизм государства), осуществляющих властные функции; б) право, закрепляющее определенную систему норм, санкци­онированных государством; в) определенная территория с населением, на которую распространяется юрисдикция данного государства.

Статья 1 Конституции Российской Федерации провозглашает, что Россия есть демократическое федеративное правовое государство с рес­публиканской формой правления. Статья 7 конкретизирует: Российская Федерация социальное государство, политика которого направлена на создание условий, обеспечивающих достойную жизнь и свободное развитие человека. Статья 14 характеризует Российскую Федерацию как светское государство.

понятие многозначное.

* Барабашев Г. В. Местное самоуправление. М.: Изд-во МГУ, 1996. 118

Государственная власть -

Во-первых, это право и возможность государства и его органов рас­поряжаться жизнедеятельностью общества, его граждан и их объедине­ний, направлять ее и контролировать, подчинять своей воле. Во-вторых, это сами действующие органы государства. В-третьих, это обобщающее название лиц, облеченных высшими полномочиями.

Согласно Конституции, в России носителем суверенитета и единст­венным источником власти является ее многонациональный народ.

Государственная власть в Российской Федерации, как и в большин­стве современных государств, осуществляется на основе разделения на законодательную, исполнительную и судебную, органы которых само­стоятельны*.

Государственную власть в России осуществляют Президент Россий­ской Федерации (РФ), Федеральное Собрание (Совет Федерации и Госу­дарственная Дума), Правительство РФ, суды РФ; в субъектах Федера­ции образуемые ими органы. Разграничение предметов ведения и полномочий между органами власти РФ и органами власти субъектов РФ осуществляется Конституцией РФ, федеративными и иными догово­рами о таком разграничении.

В мировой практике важнейшую роль играет, если это реально осу­ществляется на деле, а не обставляется словами, конституционализация власти, позволяющая прямо говорить о конституционной власти, даже заменяя этим понятием понятие государственной власти.

Конституционализация власти (от лат. constituo учреждать, уста­навливать, формировать, устраивать) установление и закрепление положений, относящихся к устройству власти (государственной, адми­нистративной, местной и т. п.), определению ее роли, характеристик, черт, регулированию ее полномочий, прав, обязанностей, ответствен­ности, формулируемым в текстах конкретных конституций, придание им законной, конституционной силы.

Государственная власть влечет за собой установление соответству­ющего порядка, правил, органов и сопровождается большим массивом явлений, факторов и понятий. Некоторые из них мы назовем, посколь­ку они важны для практической кратологии.

Государственная Дума выборное представительное учреждение в дореволюционной России, которому формально принадлежали зако­нодательные функции (1906—1917). В РФ начала действовать с декаб­ря 1993 года.

Государственное управление одна из форм деятельности госу­дарства, выражающаяся в практической реализации законов, в органи­зации общественных отношений в целях обеспечения государственных интересов и проводимой государством политики.

Государственная политика линия, курс, определение целей и задач и сама деятельность, направленная на их достижение и прово­димая государством и его органами в центре и на местах, в стране и за рубежом.

Государственное право** отрасль права; совокупность правовых норм, регламентирующих основы государственного и общественного

* Ефимов В. И. Власть в России. М.: РАГС, 1996. 288 с.; Ефимов В. И. Си­стема государственной власти. М.: Универсум, 1994. 153 с. ** См.: Государственное право Российской Федерации. М., 1996.

119

устройства страны, систему и принципы формирования и деятельности органов власти и управления, избирательную систему, права и обязан­ности граждан и т. д. Ныне в России все чаще речь идет о конституци­онном (государственном) праве.

Государственный аппарат совокупность государственных орга­нов, осуществляющих функции государства.

Государственная служба работа в пользу государства в системе его органов. Согласно Конституции РФ и закону об основах государст­венной службы РФ, граждане России имеют к ней равный доступ*.

Государственная собственность одна из важнейших форм при­своения и использования материальных благ, прежде всего средств про­изводства. В РФ она выступает в виде федеральной собственности и собственности входящих в нее субъектов Федерации. Распоряжение и управление госимуществом осуществляют соответствующие органы власти.

Государственный бюджет ежегодная смета (роспись) предстоя­щих доходов и расходов государства; главное звено финансовой систе­мы страны.

Государственная безопасность положение, которого добиваются органы власти, чтобы государству не угрожала опасность; действую­щие в этих целях специальные органы. Принято выделять внешнюю, внутреннюю, конституционную, государственную, федеральную, наци­ональную, оборонную, ядерную, социальную, экономическую, финан­совую, банковскую, экологическую, продовольственную, таможенную, медицинскую, информационную безопасность, безопасность междуна­родную и т. д. Всего в мировой практике известно более 90 типов и ви­дов безопасности.

Государственная тайна нечто известное далеко не всем, тщатель­но скрываемое, составляющее предмет особых забот тех или иных ор­ганов государственной власти, а порой и высшего руководства, ибо при­обретение известности таким секретом (секретами) способно нанести большой, иногда непоправимый ущерб коренным интересам страны. Обеспечение государственной тайны достигается организацией дея­тельности специальных органов, лиц; использованием соответствую­щих средств и методов; введением правил; инструкций и т. д. Ныне в этих целях требуется специальная наука конспирология.

Государственная символика совокупность символов государства (герб, флаг, гимн, столица и т. д.).

Государственная награда особая благодарность, почетный, знак, орден и т. д., которыми отмечаются чьи-либо заслуги.

Государственная измена предательство интересов Родины, пере­ход на сторону противника данного государства. Это нередко и выпад против действующих властей, подрыв их авторитета, дискредитация и власти, и государства.

А теперь напомним еще раз о многоликости властей важном яв­лении практической кратологии. Какими же реальными гранями пово­рачиваются власти, когда они погружаются в многокрасочную сферу жизни? Покажем это на небольшом числе примеров.

* См.: Об основах государственной службы Российской Федерации (Феде­ральный закон)//Российская газета. 1996. 23 янв. С. 3; Старимое К). Н. Государ-служба в Российской Федерации. Теоретико-правовое исследование. , 1996.456 с.

ственная Воронеж

Официальные власти это власти, наделенные государственны­ми полномочиями, а также любые существующие власти.

Параллельные власти одновременно рядом существующие вла­сти, сопоставимые по характеру и содержанию деятельности, ведущие параллельную работу и тем иногда ослабляющие друг друга двоевла­стие, многовластие.

фактическая власть власть, существующая реально, на деле, ока­зывающая подлинное влияние в противовес пустым разговорам о вла­сти, формальной власти.

Формальная власть законная власть, признаваемая и существую­щая со всеми ее внешними символами и атрибутами. Однако она может не пользоваться должным авторитетом, весом, влиянием, может нахо­диться на стадии ослабления, упадка и вовсе не быть гарантирована от возможной замены ее новой, более сильной властью.

Номинальная власть власть, только называющаяся, именуемая властью, но на деле не выполняющая своих обязанностей, фиктивная, чаще всего ненужная людям, хотя избавиться от нее бывает далеко не просто.

Выборная власть лица и органы власти, прошедшие процедуру отбора и последующего избрания.

Первичная власть первая ступень власти, начальное звено си­стемы власти, с которым гражданин имеет дело в повседневной жизни.

Теперь перейдем к вопросу о целях, функциях и методах власти (властей).

Цели (задачи), функции, методы власти одна из наиболее слож­ных и многоплановых групп характеристики власти. Это связано с раз­нообразием властей в различных исторических эпохах, в тех или иных странах, в конкретных областях жизни и т. д.

Цели власти (властей) это то, к чему стремятся власти, чего они добиваются.

Функции власти круг деятельности власти и ее направления; ос­новные обязанности, роли власти: организация, управление, контроль, прогнозирование, воспитание и т. д. Если вдуматься в понимание функ­ций власти, то правомерно воспользоваться близким (но не тождествен­ным) понятием "властные функции". Это выработанные теорией и пра­ктикой и возложенные на определенных лиц и органы (организации) обязанности, связанные с их принадлежностью к сфере власти, обслу­живанием и развитием этой сферы, ее гуманизацией.

Методы власти это приемы, способы, образ действий тех или иных властей, добивающихся достижения своих целей, решения стоя­щих перед ними задач. В практике используются и другие понятия,

Методы властвования способы, приемы вместе с соответствую­щими средствами, которые широко используются в процессе властвова­ния лиц, организаций.

Методы борьбы за власть совокупность приемов и средств для прихода к власти и ее удержания, а также оттеснения и устранения от власти конкурентов, соперников, противников, да и партнеров. Далее идет детализация: методы поддержания, сохранения, упрочения, укреп­ления, защиты, обеспечения безопасности, отстаивания, расшатывания, раскачивания, устранения, слома власти, методы борьбы с властью и против власти.

Остановимся еще на одном ключевом элементе в логически необ­ходимой и содержательной характеристике властей.

В практической кратологии речь должна идти и о формах реализа­ции (проявления) власти. В любом обществе такими наиболее общими формами осуществления власти разного рода могут быть господство, руководство, управление, организация и контроль. Мы их также разли­чаем:

господство проявляется в подчинении (полном или относитель­ном) одних людей другим;

руководство основано на осуществлении воли субъекта путем воздействия (прямого или косвенного) на людей в определенной сфере;

управление использует предоставленные полномочия для под­держания задуманного (заданного) режима в конкретной сфере дея­тельности (по горизонтали или вертикали);

организация обеспечивает регулирование, функционирование, поведение, субординацию и координацию элементов (компонентов) си­стемы;

контроль позволяет в соответствии с определенными установка­ми, принципами, нормами проверять и корректировать деятельность людей и областей, объектов жизни общества.

Власть при подобном рассмотрении может классифицироваться и по таким формам своего проявления, как: законная (основанная на положениях норм законов); принуждающая (насилием, наказанием и их угрозой); вознаграждающая (стимулирующая системой поощрений, под­держки, одобрения, покровительства и ненаказуемости);

коммуникационная (опирающаяся на информирование, средст­ва информации для регулирования отношений между людьми и их по­ведения);

компетентная (влияющая самим своим профессионализмом, ав­торитетом).

В реальной жизни указанные формы, как правило, не выступают в чистом виде, а проявляются через их комплексы, сочетания, взаимодей­ствие.

В практической кратологии важно широко смотреть на властную практику. Это значит, что следует учитывать не только цели, задачи, функции, формы власти, но и ее курс, ее ориентиры, компетенцию, ка­чества и т. д.

Курс власти в переносном смысле направление движения, тот путь, по которому идет или намерена идти данная власть или же о кото­ром она лишь говорит, скрывая свои истинные побуждения, мотивы и цели.

Кругозор власти в переносном смысле объем интересов, знаний лиц, стоящих у власти; пространство, окидываемое взором властителей. Чем дальше, глубже, объемнее, точнее видятся просторы, пространст­ва власти, тем более целеустремленно строится, ведется властная дея­тельность.

Ориентиры власти цели, направления деятельности руководи­телей и органов власти, как правило, объявляемые заранее и широко популяризируемые. Но бывают (и нередко) и такие ориентиры, кото­рые до поры до времени не предаются огласке и хранятся в секрете, бу­дучи известны лишь очень узкому кругу лиц, порой всего лишь несколь­ким властным фигурам.

Компетенция власти ясно очерченный круг полномочий како­го-либо органа, учреждения или лица, в пределах которого они вправе принимать решения и действовать.

Ослабляет власть ее неопытность отсутствие необходимой прак­тики, знаний как вследствие начальной стадии деятельности, так и вследствие безразличия к их обретению, неумения и нежелания анали­зировать ход событий, отслеживать их и прогнозировать. Все это гро­зит серьезными осложнениями, а то и возможными просчетами, неуда­чами, даже крахом.

Вот почему в поле зрения практической кратологии попадают ка­чества власти наличие существенных признаков, особенностей, свойств, отличающих данную действующую власть от других. Набор и перечень такого рода качеств весьма широк, многообразен и своеобра­зен для различных властей и уровней власти.

По мере развития властной практики возрастают и критерии вла­сти как мерило оценки ее эффективности и жизнеспособности. К их числу относятся результаты действий власти, ее активность, инициатив­ность, настойчивость, авторитет, степень вызываемого доверия, связь с людьми и т. д.

Таким образом, весь очерченный до сих пор круг представлений о власти подводит нас к проблеме организации, строения, системы, стру­ктуры, инфраструктуры власти (властей). Естественно, возникает и во­прос об изучении в рамках кратологии соотношения, разграничения, разъединения, разделения, перераспределения и взаимодействия вла­стей.

Скажем прежде всего о системе и структуре власти. Эти понятия нередко употребляются как близкие, чуть ли не равнозначные, взаимо­заменяемые. К сожалению, в научном плане о системах и структурах власти пишется еще очень мало*.

В широком смысле система власти это единый комплекс пред­ставлений о власти, существующих властных отношениях и целостная совокупность организаций, учреждений и властных лиц сверху донизу, которые избираются или назначаются и через которых в данной стране осуществляется власть во всех ее основных видах, на всех уровнях, во всех эшелонах. Рядом с этим понятием, а порой и как заменяющее его используется понятие "властная система"— 1) форма организации вла­сти; 2) определенный порядок расположения органов власти, их взаимо­связи в действиях; 3) совокупность органов власти, однородных по сво­им управленческим принципам и законам и образующих единое целое.

Этажом ниже как составной структурный элемент иногда выделя­ют ту или иную подсистему власти часть данной системы власти. В подсистемах такого рода могут оказаться конкретные взаимосвязан­ные органы исполнительной власти или местных, региональных вла­стей, властей в какой-то сфере жизни (военных властей и т. д.).

Нередко практически полезным оказывается и термин "комплекс власти", означающий совокупность лиц, органов, учреждений, облада-

* Из публикаций последнего времени упомянем: Ефимов В. И. Система го­сударственной власти. М.: Универсум, 1994; Решетников Ф. М. Правовые сис­темы стран мира: Справочник. М.: Юрид. лит., 1993. Разумеется, это не единст­венные публикации в России. См., напр.: Сорокин П. А. Система социологии. Пг.: Колос, 1920. Т. 1 и 2; Хвостов В. М. Система римского права. М., 1996 (по изданию 1908).

ющих соответствующими полномочиями и компетенцией и объединен­ных общим предназначением.

Одной из ключевых категорий кратологии является близкая к по­нятию системы, но самостоятельная и существенная категория струк­тура власти организационное строение, внутреннее устройство сис­темы власти во всем многообразии ее органов (элементов, звеньев, эшелонов), в их тесной связи, подчинении, соподчинении (координации, субординации), взаимодействии вплоть до взаимных помех в практике.

В этом же ряду, но рангом ниже находится категория инфраструк­тура власти комплекс социально-политических и иных подструк­тур, на которых базируется власть и которые содействуют ее функцио­нированию и развитию. В их числе общественные движения, полити­ческие партии, объединения, системы отбора и подготовки лидеров, средства массовой информации, органы политического маркетингаразумеется, из числа тех, что данной властью созданы, ей служат и не выходят из-под ее контроля. Оппозиционные организации в эту под­структуру не входят.

Наконец, правомерно считать, что по мере развития науки о власти кратологии в ее лексиконе, словаре произойдут определенные уточ­нения. Так, на первый план будут выходить понятия "властная система", "организация власти", "институт власти", "институты власти" и др.

Институт власти власть как социальное, общественно-поли­тическое явление, как важное, неотъемлемое звено, определяющий структурный элемент в жизни общества со всеми своими достоинства­ми, возможностями и недостатками, как нуждающаяся в постоянном анализе, развитии и усовершенствованиях система в общественном ор­ганизме.

Институты власти важнейшие структурные образования, со­ставляющие систему власти (властей) как целое (высшие, исполнитель­ные, законодательные, судебные, контрольные органы и т. д.).

Властная инстанция ступень (уровень) в системе власти; орган власти, в котором решается тот или иной вопрос.

Эффективное и рациональное устройство и функционирование об­щества, государства и власти (властей) предполагает гармонию властей и ее системных элементов, распределение власти, разделение власти. Скажем и об этих моментах в строении и использовании власти.

Гармония власти (властей) соответствие, соразмерность, равно­весие, согласие частей и целого в структуре, строении, системе власти, разумное и эффективное соотношение задач, прав и обязанностей, от­ветственности, полномочий властей. В конечном счете гармония это желанное состояние власти, к которому надлежит стремиться в подлин­но цивилизованном демократическом обществе.

Другим аспектом, связанным с гармонией власти, ее обеспечением, является баланс властей, т. е. их равновесие, уравновешивание. Это и количественное выражение отношений между сторонами властной и какой-либо иной деятельности, которые должны уравновешивать друг Друга.

При реформировании российского общества, переходе к рынку и развитии предпринимательской деятельности все более важное место занимают различные виды хозяйственных (экономических) балансов, а также поддержание баланса властей, политической стабильности, ра­зумного взаимоотношения политических сил и движений, их интересов. Может ставиться вопрос и о равновесии общественном, равновесии об-

щественных сил, властей различных уровней и видов. Нарушение спо­койствия, гармонии, баланса, равновесия грозит большим числом труд­ностей, противоречий, конфликтов вплоть до войны властей.

В связи с этим практически выдвигается в центр внимания предста­вление о разумном обладании властью, а также о разумном распределе­нии власти.

Обладание властью это деятельное состояние субъекта, наде­ленного властными полномочиями, функциями, правами; это и управ­ление государством; наконец, это и собственно властвование, владыче-ствование (царствование, княжение и т. п.).

Распределение власти означает обдуманное, рассчитанное на эффе­ктивное правление, на положительные результаты властвования и уп­равления, наделение властью (полномочиями, правами, ответственно­стью, обязанностями) действующих субъектов в сфере власти, или, го­воря иначе, властей разного рода, масштаба, объема, уровня и т. д.

Согласованность, синхронность действий различных властей, вла­стных инстанций обеспечивается их разумным балансом. Это отмечает, к примеру, Г. Г. Филиппов, говоря о балансе "между властью... полно­мочиями (правами применения власти в оговоренных пределах) и ответ­ственностью (обязанностью отвечать перед организацией за правиль­ность применения власти)"*. Именно такого рода баланс законодатели и стремятся закрепить в современных конституционных нормах.

В этом случае на первый план выходят предметы ведения, т. е. во­просы, определяющие круг прав, полномочий данного государства. Так, предметы ведения Российской Федерации охватывают отношения, складывающиеся между Федерацией и ее субъектами в различных сфе­рах общественной жизни, а также отношения с гражданами и мировым сообществом. Правовой основой разграничения предметов ведения ме­жду РФ и ее субъектами являются Конституция России и Федеративный договор от 31 марта 1992 года.

Важное значение имеет ответственность, или обеспеченность правами и обязанностями, необходимыми для осуществления властной деятельности. В свою очередь, это определяет обязанность на основе зафиксированных в законах и актах санкций отвечать за свои решения, неправильные действия, поступки в тех или иных сферах. Различают ответственность государственную, административную, гражданскую, дисциплинарную, материальную, моральную, политическую, уголов­ную, экономическую и т. д.

В деле распределения власти среди ее субъектов ключевым вопро­сом являются полночия и права.

Властные полномочия права, предоставленные тем или иным органам и субъектам в системе власти на соответствующие решения, действия, поведение. Объем таких полномочий в разных странах, в раз­ные времена и на разных уровнях, конечно, не одинаков, но от них за­висят результаты властвования, эффективность власти. Не случайно диктаторы наделяют себя полномочиями и правами без каких-либо ог­раничений.

Властные права в демократических государствах совокупность устанавливаемых конституцией и другими законами и охраняемых госу­дарством норм и правил, регулирующих отношения людей, организаций

* Филиппов Г. Г. Социальная организация и политическая власть. М., 1985. С. 110.

в сфере власти. Это также и возможность, свобода властных субъектов, структур что-либо решать, делать, осуществлять, вести себя определен­ным образом и требовать выполнения своих распоряжений, постанов­лений, указаний как гражданами, так и нижестоящими властями, юри­дическими лицами.

Важным вопросом теории и практики власти является разграниче­ние прав, т. е. разделение, точное определение прав властных субъектов по всей вертикали. Это относится и к разграничению ответственности, функций действующих субъектов власти.

Кругу прав соответствует и определенный объем обязанностейустановленный перечень действий, возложенных на кого-либо и требу­ющих исполнения. Основные обязанности граждан и органов власти оп­ределяются конституцией или вытекают из ее установлений.

Практика распределения власти имеет дело и с принятием обяза­тельств. Это официально данные на том или ином уровне обещания, обычно в письменной форме, требующие их безусловного исполнения. Различают обязательства конкретных властей, организаций, лиц, дого­ворные, международные, юридические и т. д.

Субъектов власти всех ступеней во властных структурах характери­зует мера участия во власти, т. е. деятельность по выполнению обязан­ностей во властных структурах, сотрудничество с несением своей доли ответственности. Система и структура власти, очерчивая круг полномо­чий, прав, обязанностей субъектов, включают тех или иных лиц, орга­ны, учреждения в обширный круг взаимодействия подчинения, ис­полнения, соподчинения, равноправия, партнерства и т. д.

Именно властные структуры отличаются продуманной, а порой и внезапно созданной жесткой субординацией, или системой строгого служебного подчинения младших старшим, как во всей властной верти­кали, так и в конкретных звеньях, органах, учреждениях власти.

Другим существенным аспектом властных отношений является со­подчинение одновременное, на равных основаниях подчинение раз­ных субъектов власти одному и тому же вышестоящему субъекту.

Часто используется сегментация власти распределение всего круга дел, массива власти по конкретным участкам, долям ее.

Разумеется, практика и терминология такого рода может меняться, варьироваться, корректироваться, нередко даже в зависимости от того или иного понимания вопросов властвования и настроений властителей.

Если же сугубо демократические принципы нарушаются, то речь может пойти о дележе (дележке) власти, или, говоря проще, о разделе, распределении власти между лицами, учреждениями, как правило, по­мимо всяких существующих норм, установлений, что явно или молча осуждается общественностью.

Весь этот перечень полномочий, прав, ответственности субъектов прямо выходит в сферу конституционного (государственного) права и практической кратологии, реальной полноты прав, их объема, масшта­бов, возможностей. В свою очередь, здесь появляется и соответствую­щий лексикон. Например, полная власть конечно, это не просто важ­ная характеристика состояния власти, наличия и исчерпанности ее прав и полномочий, но и существенная констатация исчерпывающей широ­ты и пределов, объемов и влияния власти в сфере ее распределения.

Отношение людей, законопослушных и даже непослушных граж­дан или подданных, задействованных во властных структурах, к носите­лям и обладателям власти чрезвычайно многопланово, но основные

проявления этого отношения по-своему устоялись и получили опреде­ленную квалификацию. Конечно, они учитывают и феномен разделе­ния властей, и наделенность властью соответствующих уровней, эшело­нов во властной структуре. К числу проявлений такого рода относятся следующие явления и понятия.

Почитание властей глубокое уважение к властям, находящее проявление в особых знаках внимания, послушания, исполнительности.

Зависимость подчиненность другим, чужой воле, чужой власти при отсутствии или резком ограничении своей самостоятельности, сво­боды.

Лояльность к властям поведение в рамках законности, формаль­но-благожелательного отношения к власти и ее представителям. Спектр такого рода лояльности исторически необычайно широк, ибо включает отношение и к национальным и иностранным властям, и к властям республиканским, демократическим и монархическим, и к вла­стям различных эшелонов правящих структур.

В общем блоке отношений к властям и рядом с ними соседствуют и объективно установленные законом определенные условия восприятия той или иной власти, реагирования на нее. В этой области имеет место и такое явление, как неподвластность независимость от данной вла­сти, неподведомственность, выпадение из поля ее влияния (юрисдик­ции). Среди проявлений иных отношений неподчинение (бунтарст­во), игнорирование властей, противодействие властям и т. д. В них мо­гут отражаться варианты поведения граждан, физических и юридических лиц.

Как видим, проблематика практической кратологии чрезвычайно широка и находится в тесной связи с теорией власти. Главное состоит в том, чтобы власть правила разумно, успешно, твердо и по закону.

Как отмечает профессор Калифорнийского университета, вице-президент Международной социологической ассоциации Н. Смелзер, для понимания политического устройства необходимо знать, что озна­чают понятия "власть", "сила" и "господство". Он характеризует их, опираясь, в частности, на суждения М. Вебера и Т. Парсонса: "Можно утверждать, что власть основа политики. Социологи, исследующие политическую жизнь общества, должны серьезно разбираться в суще­стве природы власти. Макс Вебер, разработавший многие социологиче­ские понятия, ввел некоторые основные положения политической со­циологии. Он предложил одно из наиболее известных определений вла­сти: это "возможность для одного деятеля в данных социальных условиях проводить собственную волю даже вопреки сопротивлению". Такое определение применимо к отношениям между двумя партиями. Подразумевается, что одна из них осуществляет власть над другой. Власть может быть основана на применении силы, связана с занимае­мой политической должностью, унаследованным авторитетом или ав­торитетом статуса, как, скажем, власть родителей над несовершенно­летними детьми, и с многими другими факторами. Что представляет со­бой власть, когда речь идет о более крупных группах, например общностях и обществах? Талкотт Парсонс характеризует ее как "спо­собность общества мобилизовать свои ресурсы ради достижения поста­вленных целей". Еще власть можно определить как "способность при­нимать решения и добиваться их обязательного выполнения". Парсонс сравнивает власть с деньгами, поскольку она также "один из видов ре­сурсов. Кроме того, власть это действенность системы, способность

^ принимать законы, поддерживать порядок, защищать общество от врагов"*.

Смелзер далее пишет: "Независимо от определения власти необхо­димо проводить различие между властью и силой. Сила применение физического воздействия, чтобы навязать свою волю другим. Это бо­лее узкое понятие, чем власть, поскольку власть может осуществляться без применения силы. Тем не менее люди часто склонны уравнивать си­лу и власть"**.

В заключение, анализируя мир власти в рамках практической кра-тологии и делая упор на оценку многочисленных ее аспектов, проявле­ний, характеристик, следует указать, что у понятия власти имеется не­мало синонимов, аналогов. Что представляют собой некоторые из них?

Властительство господство, повелевание в формах, свойствен­ных абсолютной власти.

Владычество господство, полная власть, обладание и управление (в отношении власти, сана, звания, территории).

Властвование владение, управление в значении действия; господ-ствование.

Господство подавляющее, преобладающее влияние, обладание всей полнотой власти над кем-либо.

Влияние суть действия власти, ее авторитета; действие, воздейст­вие, оказываемое кем-либо, чем-либо на кого-либо, что-либо, напри­мер историческим лицом на других людей и общественные процессы. Мощь могущество, сила, властное воздействие. Покровительство — 1) защита, заступничество, оказываемое кому-нибудь; 2) поощрение какой-нибудь деятельности, благоприятное отно­шение со стороны властей.

В этой связи обратим внимание и на подчинение — 1) нахождение в зависимости от кого-либо; повиновение кому-нибудь; 2) обращение ко­го-либо в зависимость от кого-нибудь; понуждение действовать сооб­разно чему-нибудь.

Отметим и поклонение восторженное почитание, отношение с почтением к кому-либо, чему-либо.

Приведенный перечень, разумеется, неполон, и мы не стремимся исчерпать его. Здесь, как и в других местах книги, нам хочется еще раз привлечь внимание к тому, что в сфере власти мы имеем дело с поисти­не необозримым поприщем человеческой деятельности, требующей го­раздо более глубокой специальной научной разработки, чем это было до сих пор в отечественной и мировой практике.

Что же касается собственно практической кратологии, то в ней все­гда в центре внимания будет стоять искусство власти, т. е. высокая сте­пень мастерства властителей и властных органов.

Необходимость проявления искусства во властной деятельности обусловлена своеобразием этой сферы, требующей от лиц, организа­ций (органов и т. д.) умения продумывать, вырабатывать, проводить в жизнь определенную линию поведения, курс, политику, предполагаю­щие высокую степень совершенства влияния на людей, народы, госу­дарства с целью достижения нужных результатов.

Искусство власти включает многообразие форм, приемов, спосо­бов, средств властной деятельности, способность в рамках закона к ма-

неврированию, соглашениям, компромиссам, а также к уступкам, дав­лению, расчету, проявлению хитрости, уклончивости, соблюдению сво­ей выгоды и т. д.

В процессе становления многопартийности, большого разброса ин­тересов и установок различных сил, в ходе политической борьбы, овла­дения навыками парламентской деятельности особое значение приоб­ретает овладение политической культурой и искусством властвования. Поэтому всегда будет ценимо мастерство власти высокая степень искусства в выполнении властных функций и обязанностей.

Однако у искусства и мастерства власти всегда будут и нежелатель­ные спутники. Их сопровождают:

властомания, или, говоря иначе, кратомания разновидность мании: сильное влечение, пристрастие к власти; болезненное психоло­гическое состояние с сосредоточением сознания и чувств на идее вла-стеобладания и властвования;

властолюбие страсть к властному господству и безграничная любовь к распоряжению властью, любовь к самому себе в мундирах власти и с обладанием широким кругом прав, полномочий, а в связи с этим и благ, и льгот, и привилегий.

Практика свидетельствует, что навсегда сохранится пирамида вла­сти, а на ее вершине, на острие первое лицо (властитель, монарх, пре­зидент, глава государства). А лица рядом с ним или даже он сам будут являть собой такую неискоренимую историческую фигуру, как власто­любецчеловек, безмерно любящий властвовать, начальствовать, ни­кому не желающий подчиняться и не думающий ни к кому прислуши­ваться.

Очень важное значение в теоретической и практической кратоло­гии имеет проблема разделения властей*.

Это властно-правовая теория и практика, согласно которой власть понимается не как единое целое, а как совокупность различных функ­ций (законодательной, исполнительной, судебной), осуществляемых не­зависимыми друг от друга органами. Идея разделения властей высказы­валась еще античными учеными (Платон, Аристотель и др.), затем Дж. Локком, развита III. Монтескье и другими мыслителями.

Монтескье писал в своем труде "О духе законов" (1748): "Полити­ческая свобода имеет место лишь при умеренных правлениях. Однако... она бывает в них лишь тогда, когда там не злоупотребляют властью. Это известно уже по опыту веков, что всякий человек, обладающий властью, склонен злоупотреблять ею, и он идет в этом направлении, по­ка не достигнет положенного ему предела...

Чтобы не было возможности злоупотреблять властью, необходим такой порядок вещей, при котором различные власти могли бы взаимно сдерживать друг друга... Если власть законодательная и исполнительная будут соединены в одном лице или учреждении, то свободы не будет... Не будет свободы и в том случае, если судебная власть не отделена от власти законодательной и исполнительной... Все погибло бы, если бы в одном и том же лице или учреждении, составленном из сановников, из дворян или простых людей, были соединены эти три власти..."**

* Смелзер Н. Социология / Пер. с англ. ** Там же. С. 525—526.

М.: Феникс, 1994. С. 524—525.

*См.: Барабашев А. М. Теория разделения властей: становление, развитие, применение. Томск, 1988; Разделение властей: история и современность. М.: Юрид. колледж МГУ, 1996. ** Монтескье. Избр. произв. М., 1955. С. 289—290.

5 В. Ф. Халипов

Идеи разделения власти в той или иной мере нашли впервые рас­пространение и воплощение при создании буржуазно-демократических политических режимов как в Европе, так и в США*.

Принцип разделения властей, являющийся важным принципом де­мократии, отражен в конституционных актах Великой французской ре­волюции**. Он был использован и во многих других конституциях***.

В России этот принцип был положен в основу преобразований, осу­ществлявшихся в ходе реформ 1864 года. Судебная власть отделялась от законодательной, исполнительной, административной****. Ныне этот принцип отражен и закреплен в Конституции Российской Федера­ции. Статья 10 гласит: "Государственная власть в Российской Федера­ции осуществляется на основе разделения на законодательную, испол­нительную и судебную. Органы законодательной, исполнительной и су­дебной властей самостоятельны"*****.

С учетом этой сложившейся и оправдавшей себя практики укоре­нился удачный образ треугольника власти название общей системы, совокупности властей (законодательной, исполнительной и судебной). В тесной связи с этим образом приобрело широкое распространение и понятие "ветвь власти" (в США branch of power) отдельная отрасль, линия, боковой отросток власти в ее общей системе. В мировой науке и практике различают три ветви власти: законодательную, исполнитель­ную и судебную.

Прежде чем перейти к их характеристике, отметим, что существует и широко употребимое понятие "представительная власть", к которой можно отнести органы законодательной и исполнительной властей. Представительная власть 1) власть выборная, основанная на пред­ставительстве, выражающем чьи-либо интересы, прежде всего на­родные; 2) власть, внушающая почтение своим обликом и манерой общения.

В рамках кратологии, дающей упорядоченные представления о вла­сти, излагающей ее целостную теоретическую систему, мы остановим­ся на общей оценке трех властей.

О законодательной власти нам уже приходилось говорить. Поэтому лишь отметим, что она представляет собой важнейшую систему, звено, ветвь власти. Она охватывает систему тех органов государства, кото­рые принимают законы. Сама же законодательная власть имеет исклю­чительное право издавать нормативные акты, которые после конститу­ции обладают высшей силой, т. е. законы. Этой власти дано решать ключевые государственные дела принимать бюджет, финансовые за­коны и контролировать действия исполнительной власти правитель­ства. В тех странах, где существует парламентарная система, установ-

* В Конституции США, принятой в 1787 году и состоящей из семи статей, ст. 1 посвящена законодательной власти, ст. II — исполнительной, ст. Ill су­дебной (см.: Конституция Соединенных Штатов Америки. М.: ТОО "Иван", 1993. С. 3, II, 14).

** См.: Решетников Ф. М. Правовые системы стран мира: Справочник. М.: Юрид. лит., 1993. С. 198—219.

*** См.: Современные зарубежные конституции. М., 1992; Конституции го­сударств Европейского Союза. М.: Изд. группа ИНФРА-МНОРМА, 1997.

**** См.: Исаев И. А. История государства и права России. М.: Изд-во БЕК, 1993. С. 180. ***** Конституция Российской Федерации. М.: Юрид. лит., 1993. С. 7.

ден порядок, согласно которому исполнительная власть несет ответст-денность перед властью законодательной. Высшим законодательным органом является парламент со всем широким кругом его прав и обя­занностей, со своими структурами, штатами, задачами и целями.

Исполнительная власть* важнейший вид (ветвь) власти. Задача этой власти проводить в жизнь волю избранных или стоящих во гла­ве государства лиц и органов, представляющих жизненные интересы тех или иных слоев общества, сословий, наций. Исполнительная власть ._ это власть правоприменительная, на которую возлагается функция исполнения законов, принимаемых парламентом, т. е. законодательной властью.

Исполнительная власть принадлежит либо президенту** главе государства и правительству (в президентских республиках), либо главе государства (в парламентарных республиках). Однако в парла­ментарных странах роль главы государства фактически номинальна. Вопросы здесь решаются на правительственном уровне при определяю­щем влиянии парламента.

В реальной практике роль исполнительной власти выходит за рам­ки теории и нередко за пределы, установленные конституцией. Органы этой власти в центре и на местах представляют собой гибкий, оператив­ный инструмент власти. Обособление и чрезмерное усиление исполни­тельной власти, как говорит опыт, способны вести к свертыванию де­мократии и бюрократизации общественно-политической жизни. С дру­гой стороны, ослабление этой власти может повлечь за собой дискредитацию и даже распад данного устройства власти.

Судебная власть*** в государстве, придерживающемся принци­па разделения властей, одна из трех важнейших независимых ветвей власти, которой вменяется в обязанность слежение за строгим соблюде­нием конституции и других законов.

Организация судебной власти и характер ее деятельности весьма различны в различных государствах. Ключевая роль здесь принадлежит юстиции, т. е. собственно правосудию, а также системе судебных учре­ждений и их деятельности по осуществлению правосудия. Центральным звеном в этой системе является суд а) государственный орган, веда­ющий разрешением гражданских (между отдельными лицами, учрежде­ниями) споров и рассмотрением уголовных дел; б) само разбирательст­во дел в суде; в) сами судьи те лица, кто судит; г) мнение, заключе­ние. Нередко говорится и о суде истории, суде потомков. Судебная власть опирается на судебную систему совокупность всех судов, име­ющих общие задачи, организованных и действующих на единых демо­кратических принципах, связанных между собой отношениями по осу­ществлению правосудия.

" Третья власть" таково современное распространенное назва­ние судебной власти.

Этими цифрами не ограничивается содержательное применение по­рядковых числительных в сфере власти.

* См.: Исполнительная власть в Российской Федерации. М.: Изд-во БЕК, 1996.

** См.: Сахаров Н. А. Институт президентства в современном мире. М.: Юрид. лит., 1994.

*** См.: Савицкий В. М. Организация судебной власти в Российской Феде­рации. М.: Изд-во БЕК, 1996.

" Четвертая власть" (англ. fourth power, от англ. "Fourth Estate""четвертое сословие", пресса) образное осмысление и оценка в сов­ременной жизни средств массовой информации, которые по силе влия­ния на людей практически выдвинулись в один ряд с тремя властями. законодательной, исполнительной, судебной.

Имеются и сходные, близкие понятия микрофонная власть, весь­ма влиятельная информационная власть. Не исчезла пока власть лите­ратуры (поэзии), музыки, шоу-бизнеса, телевидения и т. д.

Информационная власть возрастающее в наше время значе­ние информации и силы ее влияния на политические процессы, на процедуры выработки и принятия важных решений, их пропаганды и реализации. Ныне лидирует тот, кто владеет полной и своевремен­ной информацией. Целенаправленная информация важна для созда­ния имиджа власти, политики и политиков. Возрастание роли такой информации привело к появлению политического маркетинга и ин­формационного права*. Информация создает имидж, содействует паблисити, т. е. публичности, известности, популярности (качества очень необходимые и ценимые во властной практике), рекламе, де­ловым связям**.

"Четвертая власть" предопределяет презентации представление, предъявление публике, общественности той или иной новой фирмы, компании, книги, журнала, товара и т. д.; рекламу, в том числе полити­ческую, нередко с участием самих представителей властей.

Сегодня в широком ходу и понятие "пятая власть"образное ос­мысление возможностей и влияния, приобретаемых в тех или иных странах то ли мафией, то ли общественным мнением. Этот термин по­ка еще не устоялся. Термином "пятая власть" иногда характеризуют и власть рынка, и даже власть секса. На "пятую власть", пожалуй, все больше претендует мафия. В прошлом это тайная террористическая организация, возникшая на острове Сицилия в начале XIX века. Ныне это символ и все чаще аналог власти, с которой связаны активная тер­рористическая деятельность в различных странах и организованная преступность. В наше время она составляет предмет особых беспо­койств для российских властей.

Не составляет большого труда повести речь и о "шестой", "седь­мой", "восьмой" власти и т. д. Все это будут раздумья и обсуждения пра­ктического свойства, фактически обосновывающие их принадлежность к практической кратологии.

Рассмотрев типологию, систему, структуру, характеристику реаль­ной власти, логично будет оценить динамику, эволюцию власти, ее кра-тогенез, сопоставить в рамках сравнительной кратологии ее ступени, стадии, фазы, их суть и особенности, с тем чтобы привлечь внимание к необходимости сопоставления, сравнения властной практики различ­ных лиц, эпох, режимов, государств.

* См.: Копылов В. А. Информационное право: Учебное пособие. М.: Юристь, 1997.

** См.: Шепель В. М. Имиджелогия: Секреты личного обаяния. М 1997; Связь с общественностью "Паблик рилейшнз" государственной власти и управления, 2-е изд. Алматы: Гылым, 1997.

 

 

4. Сравнительная кратология

При всей важности сравнений, сопоставлений в теоретической и практической кратологии в числе базовых, фундаментальных отраслей кратологии свое самостоятельное и значительное место занимает срав­нительная кратология. Здесь она следует примеру других наук*.

Сравнительная кратология это одна из ведущих областей нау­ки о власти. Именно ей надлежит вести исследования, сопоставления различных систем власти и особенностей их устройства: в прошлом и настоящем;

в различных современных государствах и иных властных струк­турах;

в разнообразных теориях, концепциях, доктринах, учениях о власти;

в многочисленных типах, видах и формах власти. На этой основе важно сопоставлять достоинства и недостатки вла­стей, вырабатывать пути их совершенствования, выявлять тенденции развития и содействовать их прогнозированию.

У сравнительной кратологии как области знания есть две сущест­венные особенности.

Первая состоит в том, что сравнительная кратология тесно связана с теоретической и практической кратологиями. Она заимствует у них исследовательский и фактологический материал, на базе которого час­то строит свой анализ и вместе с тем обогащает эти области знания. Это явление, во многом свойственное нынешним развитым системам на­ук. Оно нередко размывает четкие грани между науками, что, кстати говоря, помогает именно в этих пограничных районах, на стыках наук чаще достигать прорывов в теории, а затем и на практике.

Вторая особенность сравнительной кратологии связана с богатст­вом содержания изучаемого ею реального объекта. В самом деле, когда речь заходит о сравнении, сопоставлении властных систем, структур, их элементов, дело не исчерпывается лишь самими типами, видами госу­дарств или учений. Разве можно обойти вниманием разнообразие пра­вящих режимов, властвующих персон, национально-государственных систем, наличие многих видов и типов властей, их особенностей, тради­ций, этапов, стадий, динамики эволюционирующих властей и т. д.?

В необычайно пестром мире многообразия форм власти, систем го­сударственного устройства, правящих режимов особое раздолье для сравнительной кратологии. Вот где обилие фактов, явлений, примеров, традиций, уроков, загадок в поучение и настоящему, и грядущему и в интересах все более глубокого проникновения в мудрость, своеобразие, противоречия и проблемы минувших времен. Как справедливо отмеча­ет А. П. Бутенко, "...в каждом обществе, в каждой стране своя расста­новка общественно-политических сил, свои нравы, свои традиции и уч­реждения. Поэтому и государственная, политическая власть реализует­ся, осуществляется в каждой стране по-своему, через только ей присущий государственный строй и политический режим"**.

* См., напр.: Сравнительная социология. Избранные переводы. М., 1995; Голосов Г. В. Сравнительная политология. Новосибирск, 1995; Доган М., Пе-лассиД. Сравнительная политическая социология / Пер. с англ. М., 1994.

** Политология в вопросах и ответах / Под ред. Е. А. Ануфриева. М.: На­ука, 1994. С. 33.

У каждой власти ее последователи или преемники часто могут что-то и даже многое позаимствовать. А еще чаще каждая очередная власть, очередной режим или властитель предпочитают творить "с чис­того листа"были бы мысли, средства, ресурсы, накопления, капита­лы, власть. Тем не менее в фокусе внимания сравнительной кратологии прежде всего находятся уже состоявшиеся акции, опыт, история, явле­ния, формы власти, а также труды мыслителей, мысли правителей, фа­кты правления монархов и президентов.

Вместе с теоретической и практической кратологией сравнитель­ная кратология интересуется в первую очередь системой и институтами власти, властными структурами, формами правления, т. е. принципами организации, нормами, особенностями, приемами устройства и функци­онирования государственной власти. Различают и сравнивают монархи­ческие формы (монархии) и республиканские формы (республики) в прошлом и настоящем. Выделяют и сопоставляют парламентскую и президентскую формы правления, которые предопределяют особенно­сти систем и структур власти.

Таков подход к сравнительной кратологии в главном, причем, как правило, с позиций нынешнего дня. Как отправного пункта этих рассу­ждений для данной книги может быть достаточно. Но история и реаль­ная действительность это, разумеется, неисчерпаемая сокровищница для отбора фактов, примеров, данных, их анализа, сравнения и сопоста­вления. Поэтому мы продолжим осмысление круга представлений в этой области знания.

В сравнительной кратологии очень часто различия и отличия, пока­затели и критерии властей (их типов, систем, видов) связаны с постанов­кой ряда ключевых вопросов и поиском ответа на них. Среди этих воп­росов: чья именно власть, какая власть (каковы ее период, сила и уро­вень, а также ее ведущие характеристики), в какой области, сфере; власть каких размеров, масштабов, объемов и т. д. Выстроенные по та­ким признакам и основаниям власти, в свою очередь, требуют характе­ристики производных от них явлений и фактов.

Остановимся на особенностях общей сравнительной характеристи­ки властей. При этом важно заняться не самими деталями сравнитель­ной характеристики, а с позиций методологии показать, на что целесо­образно обращать внимание прежде всего.

В поле зрения сравнительной кратологии в первую очередь попа­дают:

исторические типы власти: власть древнего мира, средневеко­вья, нового и новейшего времени или же власть патриархальная, рабо­владельческая, феодальная, буржуазная, социалистическая;

субъекты власти: государство, общество, церковь, семья и дру­гие субъекты; власть правителей (монархическая) и власть демократи­ческая (народная) в огромном их разнообразии;

разграничение и характеристика власти по ее объектам, сферам, регионам, уровням и объемам, ее проявлениям и последствиям;

сопоставление властей по отношению к ним населения, подвла­стных.

Преимущественное внимание следует обращать на определяющую сегодня власть власть государственную в ее динамике, действенности и результатах.

Применительно к сфере власти в определенных условиях возника­ют ситуации, которые правомерно сопоставлять и квалифицировать

^ац монополию на власть (например, для самодержца, коллегиального аргана, партии в однопартийной системе) или монопольную власть, т. е. ^ с кем не делимую, не разделяемую, например, в случае утверждения чьей-либо диктатуры. Отсюда проистекает разграничение на личную „ди публичную власть.

Личная власть это фактическая власть, ее объем, права, полно­мочия, которыми располагают и пользуются те или иные ее субъекты, носители: властители, монархи или даже избранные лица монополь­ные обладатели власти на ее разных этажах.

Публичная власть власть, открытая народу и его суждениям, об­щественная по характеру (не частная), вовлекающая в управление ши­рокие круги населения.

Вся история прошлого отмечена господством власти личной, власти самодержца, монарха (в различных его наименованиях). Примеров та­кой власти множество: императорская власть неограниченная власть, принадлежащая императору; королевская власть неограни­ченная власть, принадлежащая королю, и т. д.

Можно упомянуть и более понятную гражданам России царскую власть. Царь в России в 1547—1721 годы официальный титул главы государства. Первым царем был Иван IV Грозный. При Петре 1 был за­менен титулом "император", но существовал неофициально наряду с ним до 1917 года. Как свидетельствует история, цари обладали огром­ной, порой необъятной властью. В качестве аналогичной, сопостави­мой, сравнимой можно назвать власть княжескую, графскую, герцог­скую, власть шахов, султанов, беков и т. д.

Будучи сходными в главном, правящие режимы разнились в те или иные эпохи в зависимости от стран, периодов времени, масштабов госу­дарств, населения, многих личных особенностей правителей (возраста, пола, опыта, характера, индивидуальных особенностей вплоть до здоро­вья и т. д.).

Субъектом власти может стать и народ. В этом случае речь должна идти о демократии, или народной власти, т. е. власти, избранной наро­дом и служащей его интересам. Сущность, содержание, особенности де­мократической власти должны в наибольшей мере интересовать срав­нительную кратологию именно сейчас, с началом III тысячелетия.

Западная практика XX века дает массу примеров сравнительного использования кратологической проблематики и терминологии. Тем более что западные исследователи имели несравнимо более широкие возможности для оригинального, нестандартизированного изложения своих позиций.

Интересным примером сравнительного кратологического исследо­вания являются многочисленные факты рассмотрения того, как осуще­ствляется власть в условиях тоталитаризма. Так, С. Серебряный свиде­тельствует: "тоталитарный" слово, возникшее в XX веке и применя­емое для характеристики таких политических (государственных) систем, которые стремятся ради тех или иных целей к полному (тотальному) контролю над всей жизнью общества в целом и над жиз­нью каждого человека в отдельности. Слово totalitario впервые было употреблено итальянскими критиками Муссолини в начале 20-х годов, когда в Италии начала складываться однопартийная фашистская систе­ма. Но Муссолини сам подхватил это слово и провозгласил своей целью создание "тоталитарного государства" ("stato totalitario"). Позже в Гер­мании нацистские правоведы также использовали выражение "тотали-

тарное государство" в положительном смысле. Но за пределами идео­логий итальянского фашизма и немецкого национал-социализма слова "тоталитарный" и "тоталитаризм" имели в основном смысл негатив­ный, осудительный. Во время второй мировой войны эти слова были взяты на вооружение антифашистской союзнической пропагандой. Вместе с тем "тоталитарный" и "тоталитаризм" стали и терминами на­уки. Уже в 20-е годы выявились определенные черты сходства между политическими системами, складывавшимися в Италии и СССР, а в 30-е годы черты сходства между идеологией и практикой сталинизма и нацизма. Когда во второй половине 40-х годов началась "холодная вой­на", "тоталитаризм" снова стал словом-лозунгом, словом-оружиемна этот раз в идеологической борьбе между Западом и СССР. В после­военные годы в Западной Европе и США продолжалась и научная раз­работка понятия "тоталитаризм", хотя наука не могла не испытать на себе влияния "холодной войны". Исследования по "тоталитаризму" представляли собой, как правило, сопоставительный анализ политиче­ских систем Германии эпохи нацизма, СССР эпохи сталинизма и в мень­шей степени фашистской Италии. Позже к этому списку стали при­соединять Китай эпохи Мао, а иногда и некоторые другие "тоталитар­ные режимы"*.

Назовем в связи с этим получившее широкую известность в мире сравнительное жизнеописание Гитлера и Сталина труд знаменитого английского историка Аллана Буллока**. История и современность полны подобных исследований. Само развитие мировой властной прак­тики является своего рода гарантом грядущего потока трудов в этой сфере и рождения новых идей и опыта на поприще власти.

Сегодня, например, стало модным увлечение федеративным уст­ройством государственной власти. Как отмечает В. И. Ефимов, реаль­ных систем государственной власти в условиях федеративного государ­ства ровно столько, сколько субъектов федерации, плюс еще одна власть федеральная. В Соединенных Штатах кроме федеральной го­сударственной власти существует 50 систем государственной власти штатов, в Мексике — 31 система, в Индии — 25, в Швейцарии — 23, в Бразилии —21 система государственной власти субъектов федерации и т. д. Пальма первенства, однако, принадлежит, по-видимому, России, которая как федерация объединяет сегодня 89 субъектов***.

Согласно Конституции РФ, Россия есть демократическое федера­тивное правовое государство с республиканской формой правления. Носителем суверенитета и единственным источником власти в России является ее многонациональный народ. Суверенитет РФ распространя­ется на всю ее территорию. Российская Федерация состоит из респуб­лик, краев, областей, городов федерального значения, автономных об­ластей, автономных округов равноправных субъектов РФ. Каждая республика (государство) имеет свою конституцию и законодательство. Другие субъекты имеют свои уставы и законодательство. Федератив­ное устройство РФ основано на ее государственной целостности, един-

* См.: 50/50: Опыт словаря нового мышления / Под общ. ред. М. Ферро и Ю. Афанасьева. М.: Прогресс, 1989. С. 368—369.

** См.: Буллок А. Гитлер и Сталин: Жизнь и власть: Сравнительное жизне­описание: В 2 т./ Пер. с англ. Смоленск: Русич, 1994.

*** См.: Ефимов В. И. Система государственной власти. М.: Универсум, 1994. С. 142.

стве системы государственной власти, разграничении предметов веде-„ця и полномочий между субъектами федерации.

В рамках сравнительной кратологии отметим, что президентство в структуре власти впервые введено в России в июне 1990 года.

Следует, однако, иметь в виду, что это лишь на первый взгляд глу­бочайшая и радикальнейшая новация во властной практике в нашей стране. Например, созданное еще в марте 1917 года, вскоре после кра-ца царизма, Юридическое совещание разработало в сентябре начале октября ряд важных проектов конституционных законов. По одному из них "Об организации Исполнительной власти при Учредительном собрании" предполагалось, что это собрание должно избрать в Рос­сии временного президента республики, который стал бы главой госу­дарства и главой правительства. Однако эти и другие проекты создания сильной исполнительной власти оказались не реализованы*.

Президентство в целом как явление мировой практики** влечет за собой во властной сфере обширную совокупность многих властных институтов и большой круг понятий. Назовем некоторые из них.

Президентская республика одна из форм государственного уст­ройства в мировой практике с сильной президентской властью и правом президента формировать правительство.

Президентский совет рабочий орган при президенте, решающий применительно к условиям той или иной страны вопросы выработки рекомендаций и мер по реализации внутренней и внешней политики, обеспечению национальной безопасности и т. д.

Президентское правление временно вводимое президентом пра­вление в интересах соблюдения прав граждан в тех или иных местно­стях при объявлении чрезвычайного положения или в других случаях, предусмотренных конституцией, законом. При этом полномочия соот­ветствующих органов государственной власти и управления приостана­вливаются.

Следующее часто рассматриваемое в сравнительной кратологии ключевое звено власти парламент (англ. parliament, нем. Parlament, фр. parlement, от parler говорить) общенациональное представи­тельное учреждение государства, осуществляющее законодательные функции. Это выборный высший законодательный орган. В большин­стве стран он состоит из двух палат. В Великобритании он называется парламентом, в США конгрессом, в Швеции риксдагом и т. д. В Англии в средние века парламент представлял собой сословно-предста­вительное учреждение, возникшее в XIII веке; во Франции до револю­ции XVIII века высшее судебное учреждение.

Парламентаризм это система организации и функционирования верховной государственной власти, характеризующейся разделением законодательных и исполнительных функций при привилегированном положении парламента. Парламентаризмом именуют также теорию и практику деятельности парламента. В мировой практике встречается и парламентарная монархия тип государственного устройства, при ко­тором в стране наряду с монархом (с его формальными функциями гла­вы государства) существует и действует парламент.

* См.: Исаев И. А. История государства и права России. Курс лекций. М.: Изд-во БЕК, 1993. С. 245.

** Из 183 стран, входивших в ООН в 1993 году, 130 имели пост прези­дента.

Для России важнейшее значение имеет ее парламент Федеральна ное Собрание представительный и законодательный орган России-^ ской Федерации, состоящий из двух палат Совета Федерации и Госу­дарственной Думы и являющийся постоянно действующим органом.

Следует еще раз отметить, что в мировой практике (и историче­ской, и современной) названий (и функций) парламентов и их палат об­ширное множество.

Конвент (от лат. conventus собрание, сходка)1) высший зако­нодательный и исполнительный орган Первой французской республики (1792—1795); 2) в некоторых странах часть названия политических пар­тий, организаций.

Кортесы (исп. cortes) — 1) сословно-представительные собрания в Испании и Португалии (в XII—XIV веках); 2) в Испании (до 1977) — парламент.

Лагтинг (норв. lagting) верхняя палата норвежского парламента стортинга (нижняя одельстинг).

Ландрат (нем. Landrat) — 1) в ФРГ глава местного управления; 2) в некоторых кантонах Швейцарии название законодательного органа; 3) в прошлом в России советник от дворян того или иного уезда при губер­наторе.

Меджлис название парламента или одной из его палат в Иране и Турции.

Сейм (польск. Sejm; англ. seim) название парламента в некото­рых государствах (например, в Польше).

Сенат (англ. senate; от лат. senatus; от senex старший, старец) — 1) в Древнем Риме республиканского периода верховный орган вла­сти; 2) в России в 1711—1917 годах правительствующий Сенат, выс­ший государственный орган, подчиненный императору. Учрежден Пет­ром 1 как высший орган по делам законодательства и государственного управления. С первой половины XIX века высший судебный орган, который осуществлял надзор за деятельностью государственных учре­ждений и чиновников. Согласно судебным уставам 1864 года высшая кассационная инстанция; 3) название верхней палаты парламента в ря­де государств (США, Италия и др.); иногда наименование органа го­родского управления.

А дальше рейхстаг и бундестаг, кнессет, коккай (в Японии), па­лата общин, скупщина, хурал и т. д.

Теперь мы подошли к правительству (англ. Government). Это выс­ший исполнительный и распорядительный орган государственной вла­сти в стране. Правительства (совет министров, кабинет министров и т. д.) также весьма многообразны в разных странах.

Конституция Российской Федерации (статьи 110—117) характери­зует место, роль, порядок назначения Правительства РФ, его полномо­чия и деятельность.

К властной сфере часто относят и партии (от лат. pars, partisчасть, группа). Партия это политическая организация той или иной части населения, сословия, класса, выражающая и защищаю­щая его интересы и стремящаяся направлять его действия. Партии создаются, как правило, с целью прихода к государственной власти или участия во власти. В связи с этим выделяют партии правящие и оппозиционные. Распространено и наименование "правительствен­ная партия" партия, члены которой возглавляют правительство или входят в него.

-  По целям, программам, содержанию деятельности, социальной ба­зе различают множество партий. Общее число партий в отдельно взя-^дх странах может составлять десятки. Таким образом, сфера власти, ее структура находятся в числе первопричин многопартийности.

- Многопартийность одновременное существование и деятель­ность двух или нескольких политических партий в одной стране. На крутых поворотах истории в России существовали многие десятки партий: в 1917 годуболее 70, в 1994 году—56, а нынеболее 100. Как правило, спектр видов их взаимодействия весьма широк от противоборства или игнорирования друг друга до различных совмест­ных акций.

В этом круге рассуждений нельзя обойти еще одну тему, которая не только в кратологии заслуживает специальных (теоретических, практи­ческих, сравнительных, прикладных, функциональных и даже плане­тарных) исследований. Речь идет о крепнущих, обретающих новые мас­штабы теневых структурах. Это те самые организации, партии, лица, вновь созданные структуры, которые до поры до времени остаются в тени, предпочитают держаться за кулисами и воплощать в жизнь свои замыслы, не привлекая особого внимания, ожидая своего часа. О широ­ком распространении такой практики говорит и растущее число все бо­лее внушительных явлений и обусловленных ими понятий: теневая власть, теневая политика, теневое правительство, теневой кабинет, те­невой премьер, теневой министр и т. д. Впору уже и сравнительно-тене­вую кратологию создавать.

Если рассматривать властную структуру, вертикаль власти в пол­ном объеме, в общем разрезе государства, то, конечно, нельзя ограни­чиваться вершиной пирамиды власти, которую обычно показывают эн­циклопедические справочники, посвященные отдельным странам и сов­ременному миру в целом*. Только к Олимпу вся власть в конечном счете не сводится. Поэтому в столь многоэтажной постройке нельзя об­ходить вниманием ни один уровень, ни один этаж и даже, так сказать, ни одно межэтажное перекрытие. Здесь раздолье для сравнений и сопоста­влений.

В завершение экскурса в этот раздел сравнительной кратологии от­метим особое значение ряда ключевых исследовательских моментов.

Прежде всего, это уроки власти как нечто весьма поучительное в деятельности власти, из чего можно и нужно делать беспристрастные, объективные полезные выводы (как позитивного, так и негативного характера) на будущее и для данной, и для других властей.

Далее, это традиции власти. Их составляют подлежащие особому вниманию и сравнению обычаи, установившиеся порядки, унаследован­ные от прошлого, оберегаемые и хранимые данной властью, изучаемые ею и используемые для поддержания преемственности и стабильности власти.

Нередко обоснованно говорят о самых разнообразных традициях: государственных, общественных, монархических, демократических, по­литических, национальных, военных, производственных, правовых, культурных, педагогических, вузовских, школьных, семейных, религи­озных и даже революционных и т. д. Но если в каждом такого рода слу­чае внимательно подумать, то очень часто за этими традициями вполне

* См., напр.: Весь мир (Энциклопедический справочник). Минск: Литерату­ра, 1996.

отчетливо можно увидеть, уловить и воздействие, и влияние, и интере­сы конкретных властей того или иного рода.

Обратим внимание и на обычаи власти как общепринятые поряд­ки, традиционно установившиеся правила общественного поведения властей, реализации проводимого ими курса, общения представителей власти с населением и между собой. Конечно же их надо и изучать, и сравнивать, и отшлифовывать, а кое-что и отбраковывать.

Пожалуй, наиболее интересны в сравнительной кратологии, как, впрочем, и в теоретической и практической кратологии, тайны вла­сти, многочисленные, разнообразные и нередко уникальные, неповто­римые и особенно впечатляющие в их сопоставлении, сравнении. Ими полна история любых государств, и, видимо, особенно выделяется сво­ими тайнами наша отечественная власть разных веков и эпох.

Не случайно именно повествованиями о власти и ее тайнах выделя­ются труды российских историков Н. М. Карамзина (1766—1826), В. О. Ключевского (1841—1911), С. М. Соловьева (1820—1879). Вот почему составители сборника "Тайна власти", представляющего впечатляю­щие отрывки из трудов этих историков и других авторов, обращаются к читателю со следующими словами:

"В чем тайна власти? В чем ее притягательность? Почему ради вла­сти люди жертвуют всем честью, свободой, добрым именем, детьми, жизнью?

История свидетельствует: каждый, кто рвался к трону, искал своего: один богатства, другой почестей, третий права вершить судьбы людей, четвертый стремился изменить мир... И почти все они вели борь­бу за власть борьбу не на жизнь, а на смерть"*. В этой борьбе множе­ство тайных, малопонятных, труднообъяснимых страниц. Сказанное от­носится ко всем видам власти, особенно к власти противозаконной. Наконец, интересны и многочисленны загадки власти. Это, во-первых, непонятные, труднообъяснимые, таинственные ощущения, возникающие нередко у граждан (в том числе у ряда ученых и исследователей) от общения со своими властями, органами власти и властвующими лицами.

Во-вторых, это труднопонятные и нелегкие для объяснения ощуще­ния, рождающиеся от общения со своими согражданами, соотечествен­никами у самих представителей властей всех уровней, возникающие из непонятных "тайн" поведения граждан.

В-третьих, это нелегкое объяснение и поиск ответов в самом чело­веке, который, как известно из мифологии, был сутью загадки леген­дарного Сфинкса.

Дело в конце концов даже не в самом правящем режиме, а в чело­веке в сложности, неисчерпаемости и противоречивости его натуры: в его стремлении, с одной стороны, к удовольствиям власти, к повеле-ванию себе подобными, а с другой стороны в его нежелании подчи­няться властям, в трудностях его обуздания, "оцивилизовывания" за счет воспитания, образования и культуры.

И несомненно, что наиболее поучительны и загадочны сами власти­тели. Что же представляют собой властвующие персоны?

Фактически, реально власть приводят в движение, придают ей энер­гию, делают ее активной, эффективной, деятельной так называемые

так называемые

* Тайна власти. Харьков: Фортуна-Пресс: РИП "Оригинал", 1997. С. 3. 140

дервые лица монархи и президенты на самом верху, а порой и фигу­ры рангом, ступенью пониже на других этажах власти (часто это мест­ные властители и феодалы), способные не очень уж уступать первовла-стителям по влиянию на сограждан или подданных. А рядом нередко находится очень влиятельное окружение (сановники, элита, "команда", придворные и т. д.)*. Все эти фигуры и соответствующие им понятия и термины сложились объективно и существуют как факты жизни.

И наука, если она хочет быть честной, объективной, беспристраст­ной, обходить эти лица не должна. Ее долг выявлять их роли, пони­мать их функции, задачи, предназначение, сравнивать и сопоставлять их, классифицировать, предлагать свои оценки, суждения и рекоменда­ции. Вместе с тем она должна быть готовой к тому, что ее выводами и суждениями могут и не захотеть воспользоваться и, более того, могут поставить ученым и науке в вину их оценки.

Первых лиц, ключевых фигур, властвующих персон действительно много. Другое дело, что всех их назвать, перечислить, классифициро­вать все еще трудно. Но они всегда, во все времена и, пожалуй, особен­но в канун XXI века вызывают общий интерес. Не случайно во введе­нии к книге "Монархи Европы" доктор исторических наук С. П. Пожар­ская пишет: "В последнее время отмечается интерес к судьбам европейских династий, как ныне царствующих, так и покинувших исто­рическую сцену. Это связано, видимо, с желанием по-новому осмыслить прошлое, понять, что двигало историю, какие силы определяли ее раз­витие. ...Династия это монархи, связанные между собой общим про­исхождением, сменяющие друг друга на троне по праву родства и насле­дования... Сами истоки и эволюцию европейской цивилизации трудно постичь без учета той роли, которую сыграли монархии в ее исто­рии"**.

Для нынешних поколений россиян постижение отечественной и мировой истории с учетом подлинной роли династий, монархов, импе­раторов, царей, генсеков, а теперь и президентов дело в общем но­вое, а главное, необъятное. Можно лишь упомянуть, что общее число существующих в кратологической лексике названий, относящихся к первым лицам и более или менее используемых и в научных трактатах на русском языке, и в обыденной речи, свыше 150. И это не считая тех, что уже ушли в прошлое как устаревшие и даже в словарь В. Даля не всегда включались, а также тех, что принято относить к так называ­емой табуированной (непечатной) лексике. Кроме того, здесь по сосед­ству массивы понятий, особенно из восточных языков, которые к од­ним лишь микадо или шах-ин-шах не сводятся. А еще есть и обилие ти­тулов из сферы многочисленных африканских родо-племенных наименований.

* См напр.: Монархи Европы: судьбы династий / Ред.-сост. Н. В. Попов. М.: Республика, 1996; Чулков Г. И. Императоры. Психологические портреты. М.: Моск. рабочий, 1991; Ноймайр А. Диктаторы в зеркале медицины. Наполе­он. Гитлер. Сталин. Ростов н/Д: Феникс, 1997; Бурлацкий Ф. М. Вожди и совет­ники. О Хрущеве, Андропове и не только о них... М.: Политиздат, 1990; Чернев А.Д. 229 кремлевских вождей. Политбюро, Оргбюро, Секретариат ЦК Комму­нистической партии в лицах и цифрах: Справочник. М., 1996; Пчелов Е. В., Чу­маков В. Т. Правители России от Юрия Долгорукого до наших дней. М.: Споло­хи, 1997. ** Монархи Европы: судьбы династий. С. 3.

I

Действительно, велик и многообразен мир властителей, находя. щихся на вершине власти со всей непредсказуемостью своих мыслей, решений, действий. Историк Н. Я. Эйдельман отмечал: "История владеет пестрым и жутким набором самовластных деспотов: Хеопс, Навуходоносор, Калигула, Нерон, Цинь Ши-Хуанди, Тимур, По ос­новным "параметрам" они были сходны с тысячами других само­держцев и выделялись из их среды, оставались печальной памятью иногда ввиду особого зверства, но чаще из-за какой-то странной, особенной черты, сохраненной сагами, преданиями. Таков был, на-. пример, египетский тиран Хаким из династии Фатимидов (996— 1021), перевернувший жизнь страны, приказавший женщинам нико­гда не выходить на улицу, днем всем подданным спать, ночьюбодрствовать; и так в течение четверти века, пока имярек не сел на осла, не объявил правоверным, что они не достойны такого правите­ля, и уехал, исчез (после чего попал в святые, от которого ведет свое начало известная мусульманская секта друзов)"*.

Разумеется, во все времена во всех странах трудно было подданно­му или гражданину остаться вне поля зрения властей, действий власти­телей и их окружения. Правда, не до каждого доходила рука правителя, не каждого миловала или щадила, карала или казнила. Но уж если судь­ба простого или не всегда простого человека оказывалась на пути, пе­ред очами повелителя, след оставался на века. Примеров этому множе­ство. Сошлемся лишь на А. С. Пушкина. В стихотворении "Моя родо­словная" (1830) он писал:

Упрямства дух нам всем подгадил: В родню свою неукротим, С Петром мой пращур не поладил И был за то повешен им. Его пример будь нам наукой: Не любит споров властелин**.

Итак, что же являют собой правители, властители, вожди, лидеры в мире человеческой жизни, во властной деятельности? Где здесь об­ласть интересов сравнительной кратологии? Это анализ нескончае­мого перечня и череды властителей, проникновение в суть их замыслов и дел, их сопоставление, а также оценка и сравнение результатов и по­следствий их правления.

Для нас интересна судьба собственной страны с ее многочисленны­ми властителями, императорами и вождями.

Выделим лишь Дом Романовых. Это царствовавшая в России в течение 300 лет (1613—1917) династия Романовых, включавшая не только всех царей и императоров, но и широкий круг их родственников. Наиболее обстоятельным и высококвалифицированным современным изданием в этой области можно считать книгу "Дом Романовых" (авто-

* См,: В борьбе за власть: Страницы политической истории России XVIII в. М.: Мысль, 1988. С. 355.

** Пушкин А. С. Поли. собр. соч.: В 10 т. М 1957. Т. III. С. 209. При жизни Пушкина стихотворение не печаталось. Имеется в виду Федор Пушкин, казнен­ный в 1697 году за участие в заговоре Циклера (см. там же, с. 513—514).

ры-составители П. X. Гребельский и А. Б. Мирвис; оформление А. В. Малафеева; фотограф Н. И. Сюльгин. Спб., 1992).

В книге помещены в хронологическом порядке материалы по ис­тории Дома Романовых, начиная с боярина Андрея Ивановича Кобы­лы (1347) и до наших дней, и родственных им домов, как происходя­щих от общего предка, так и породнившихся с ними посредством бра­ков (Английского, Датского, Шведского и др.). Приведены сведения о жизни и деятельности всех царей и императоров из Дома Романовых (18 человек) и членов их семьи: жен, детей, внуков, правнуков, а так­же сведения по истории родственных им дворянских фамилий с био­графическими данными наиболее выдающихся представителей этих фамилий.

Властителей, правителей всегда во все времена было множество на нашей планете. На страницах истории осталось огромнейшее чис­ло имен и фамилий, хотя попасть в ее анналы и войти в сознание по­томков всегда было трудно, особенно когда книгопечатание еще только на ноги становилось, а компьютерных банков информации да­же и в фантазиях не было. Конечно, сейчас стало получше. Теперь о сколько-нибудь заметной персоне кто-то рано или поздно напишет и расскажет, с теми или иными предшественниками и современниками персону эту сравнит.

На Западе такого рода практика существует давно. Достаточно назвать издания типа "Who's who" "Кто есть кто". Стараясь не ус­тупать дальнему зарубежью, и у нас в стране недавно заговорили на эту тему*.

Как бы там ни было, вершина пирамиды власти обретает свой не­повторимо индивидуальный облик. Это позволяет составлять вполне сопоставимую предметную картину деятельности власти в лице ее клю­чевых фигур, определяющих направление властного процесса и судьбы власти.

Мы уже упоминали об обилии властных персон с огромным переч­нем их титулов и наименований. Поскольку весь такой перечень сфор­мулировать практически невозможно, а его типология затруднена и по­ныне, ограничимся у истоков современной сравнительной кратологии перечислением лишь некоторых титулов и образных названий влия­тельных фигур. Полная же их систематизация должна стать дальней­шим шагом в развитии кратологии.

Автократ (от греч. autocrates самовластный) самовластитель, самодержец, неограниченный единоличный правитель с необъятной верховной властью (буквально, как говорил А. С. Пушкин, "самовла­стительный злодей").

Бей, бек (в тюркских языках властитель, господин) титул ро-до-племенной и феодальной знати в странах Ближнего и Среднего Вос­тока.

Венценосец государь, монарх, носитель венца, драгоценного го­ловного убора, короны как символа власти монарха.

Вождь от глагола водить (предводительствовать, управлять), от­сюда и вожак, и вожатый, и вождь: 1) общепризнанный идейный, поли-

* Кто есть кто в мировой политике / Ред. кол.: Л. П. Кравченко (отв. ред.) и др. М.: Политиздат, 1990; Кто есть кто в России и ближнем зарубежье: Спра­вочник. М., 1993; Кто есть кто в России: Справочное издание. М.: Олимп: ЗАО

вочник Изд-воЭКСМО-Пресс, 1997

тический руководитель; 2) в старину: военачальник, предводитель. В, И. Даль писал даже о "вожденачальнике" как старшем вожде. Ныне понятие "вождь" иногда употребляется в негативном, осуждающем смысле для характеристики жесткого или обанкротившегося правите­ля. Такая практика ведет начало со времен разоблачения культа лично­сти Сталина.

Генсек, или персек (генеральный, или первый секретарь), или пред­седатель, или сопредседатель партии особенно влиятелен, если сама партия является правящей, а в стране она единственная.

Государь1 ) в Древней Руси и царской России наименование кня­зя-правителя, царя; 2) в дореволюционной практике любой светский владыка, верховный глава страны, владетельная особа: император, царь, король, владетельный герцог или князь. Государями называли всех членов царской семьи.

Градоначальник в России XIX века: начальник с правами губер­натора, управлявший градоначальством городом, который был наря­ду с губернией особой административной единицей (по В. Далю, градо-блюститель, градодержатель, градодержец, градоуправитель, градопра­витель, градоначальник, градохранитель, градооберегатель и т. д.); общее название начальника или старшего по званию чиновника в горо­де; комендант крепости; полицеймейстер или городничий в городе. Зва­ние градоначальника присваивалось правителю такого города, который почему-либо не был подчинен губернатору (например, Санкт-Петер­бург).

Диктатор (лат. dictator)1) правитель, пользующийся неограни­ченной властью; 2) лицо, ведущее себя по отношению к другим властно, нетерпимо.

Император (от лат. imperator повелитель, полководец) титул некоторых монархов, а также лицо, носящее этот титул. Первоначаль­но в Древнем (республиканском) Риме почетный титул полководцев, со времен Августа (с 27 г. до н. э.) титул главы государства.

Король один из титулов монарха, а также лицо, носящее этот титул.

Махараджа (санскр., буквально великий правитель) титул кня­зя в Индии, высший правитель, которому, в свою очередь, подчинено несколько других правителей.

Микадо (яп., буквально величественные врата) титул импера­тора Японии.

Монарх (греч. monarches, от monos -

- один и archos правитель) __

_,_-.„ .- M»~4v^J      IIpClorll^JII»^

единоличный правитель, лицо, стоящее во главе монархии (король, царь, император). Как правило, монарх получает власть в порядке на­следования.

Правитель (англ. ruler) лицо, которое правит страной, государ­ством.

Председатель (англ. chairman, president) выборный руководи­тель организации; глава коллективного органа, учреждения, даже страны.

Президент выборный глава государства.

Премьер-министр председатель кабинета (совета) министров, глава правительства.

Соправитель один из двух, трех и т. д. одновременно властвую­щих правителей, которые, по условиям договора между ними, делят власть между собой. Так, римский император в 284—306 годах Диокле-

тяая назначил себе трех соправителей, разделив империю на 4 части. практика соправительства возникает вынужденно как результат ком­промисса в борьбе за власть, носит, как правило, временный характер и а деле не оправдывает себя.

Спикер (англ. the Speaker, speaker) — 1) председатель палаты общин в Великобритании; 2) председатель палаты в парламентах ряда госу­дарств (США, Канаде, Индии, Японии и др.); 3) выступающий, диктор, ведущий (программы).

Суверен (фр. souverain, англ. sovereign) носитель верховной власти.

Султан титул монарха в некоторых мусульманских странах, а также лицо, носящее этот титул.

Царь (англ. tsar, tzar, king, ruler) в России в 1547—1721 годах офи­циальный титул главы государства. Введен при Иване IV Грозном. При Петре 1 заменен титулом император, но существовал неофициально до 1917 года.

Цезарь (лат. caesar) в Древнем Риме титул императора. Здесь стоит вспомнить о том, какое обилие названий рождено правителями, особенно монархического рода: герцогство, графство, империя, княжество, королевство, султанат, халифат, ханство, цар­ство и т. д.

Вместе с тем отметим, что множество первовластителей и первых лиц (лиц собственно церковного сана мы здесь не упоминаем) не нашли отражение в этом списке. Вот лишь некоторые из хорошо известных: адмирал, генерал, генералиссимус, гетман, глава, главнокомандующий, голова, диарх, директор, дуумвир, дож, дофин, дуайен, дуче, кайзер, канцлер, командир, командор, лидер, маршал, начальник, патрон, пол­ководец, порфироносец, префект, проконсул, раджа, ректор, руководи­тель, самодержец, старейшина, староста, столоначальник, тиран, три­бун, триумвир, триумфатор, управляющий, фараон, фельдмаршал, фю­рер, халиф, хан, шах, шеф, да и хозяин в конце концов.

Исторический опыт, практика сравнений показывают, что путь к власти пролегает через:

нелегкое восхождение к власти процесс поднятия, передвиже­ния по ступенькам власти или же сам результат прихода в ту или иную структуру власти, в орган власти, на властную должность;

традиционное пышное воцарение возведение на царство, об­лечение царским саном;

восшествие на престол процедура и факт вступления во власть, обретения высшей (царской, королевской и т. п.) власти;

вхождение во власть момент, процедура, процесс вступления во властную должность, начала исполнения властных обязанностей, ос­воения круга полномочий, привыкания к властной роли, структуре, сфере;

дебют во властных структурах первое (пробное) выступление на властном поприще, начало пути (иногда и конец); демократическое избрание.

Затем начинается фаза пребывания у власти нахождение у руля государства или его органов, позволяющее влиять на ход процессов жизни и контролировать их.

Властитель обретает бразды правления (бразды власти) власть начальственную, управление (от "бразды" удила конские, коленча­тый прут, которым посредством узды взнуздывают лошадей). Он при-

нимает на себя бремя власти (от "беремя") тяжесть, тяжелую ношу, выпадающую на долю властителей. Он достигает вершины карьерывысшей ступени карьеры определенного ряда лиц. Предельно возмож­ная вершина глава государства. Наконец, он осваивает вершину вла­сти верхнюю часть органов власти и управления. В ее фокуседолжность единоличного главы государства.

Рядом, по соседству находятся в разных странах и в разных усло­виях разные желанные и влиятельные:

верхи высшие руководящие круги общества, государства; верхний эшелон образно осмысленная характеристика выс­шего круга руководителей, представителей и носителей власти;

высший свет круг лиц, принадлежащих к привилегированным слоям общества.

Существенны и коридоры власти в переносном смысле слова высшие слои руководства; места и центры, где прорабатываются и предрешаются ключевые вопросы, где можно деликатно, тонко и желательно умно вмешаться, повлиять на выработку решений, дей­ствий, мер.

Как ни хороша власть, какого обилия титулов она ни таит, как ни радуются ей и диктаторы, и демократы, она сама по себе несет и тя­готы, и трудности, и все чаще очень серьезный риск, вплоть до поку­шений на жизнь и убийств*. Эти драматические и трагедийные стра­ницы, сколь они ни ужасны, сравнительная кратология не имеет пра­ва замалчивать. Другое дело, что заниматься здесь сравнениями порой неэтично.

Власть практически всегда манит к себе людей. Но она и требует от них особых качеств, а также очень внимательного отношения к бли­жайшему окружению, к своей охране и все чаще умения уйти от вла­сти спокойно, при жизни и сохранив лицо. К бывшим властителям добавляют приставку "экс". Экс первая часть сложных слов, обозначающих звание, долж­ность бывших властителей (например, экс-губернатор, экс-король, экс-министр, экс-правитель, экс-президент, экс-вице-президент, экс-премьер и т. п.).

Важнейшую роль в судьбах правителей, в их деятельности, в жизни их народов и государств играет ближайшее окружение первых лиц. Не­смотря на обилие титулов и званий, главными качествами этого слоя людей являются их функции оказание помощи, дача советов, обеспе­чение охраны и всевозможных услуг. Из этих рядов нередко вырастают и очередные правители, особенно из демократических замов и вице-правителей.

К властителям всегда ближе всех стояли (хотя и могли оказываться их врагами) соправители, сопредседатели, соучредители, сооснователи. В этом кругу прорастали всходы не только сотрудничества, сообщниче­ства, но и острого соперничества. Затем шли наследники, кандидаты в преемники, заместители и вице-деятели.

Вице это приставка, заимствованная из латинского языка и при­меняемая в начале слов для обозначения заместителя или помощника крупного должностного лица, представителя власти (например, вице-президент, вице-премьер, вице-министр, вице-король, вице-губернатор,

* См., напр.: Тайны политических убийств / Сост. и авт. вступ. ст. В. Т. Вольский. Ростов н/Д: Феникс, 1997. С. 544.

вице-мэр, вице-консул, вице-адмирал и т. д.). В различных странах не­редко законодательным путем устанавливается круг обязанностей, пол­номочий и прав лиц такого рода и уровня.

Обычно в непосредственной близости к первому лицу существует круг приближенных, доверенных, помогающих ему лиц. Среди них по­мощник, порученец, секретарь, спичрайтер и т. д. К этому же кругу от­носятся штатные и нештатные советники, консультанты, эксперты, на­ставники и т. д.

В окружении властителя существуют наделяемые определенными правами и ответственностью различные советы (государственные, тай­ные и пр.), совещания, комиссии, администрации, секретариаты, пресс-службы и т. д.

Наконец, к стоящим близко к правящему лицу относится и круг лиц, обслуживающих запросы его родных и приближенных их уют, отдых, развлечения, охрану их собственности, движимого и недвижимо­го имущества.

Мы ведем повествование из области сравнительной кратологии о властвующих лицах в самом общем плане, не затрагивая массы любо­пытных и поучительных деталей и подробностей их государственной и личной жизни, их облика и т. д. И все же обратимся для разнообразия к паре любопытных сюжетов.

Особое место везде всегда занимала тема женщины и власть, точнее, женщины, власть и любовь*.

Как свидетельствует Ги Бретон, один из биографов Наполеона, император Бонапарт "обожал женщин. Он был помешан на них. Чтобы встретиться с ними, он оставлял свои дела, планы сражений, своих солдат, своих маршалов. Чтобы завлечь их, он тратил милли­арды из казны, чтобы обольстить их, он писал им тысячи любовных писем. Чтобы насладиться их любовью, он посвящал им столько дней и ночей, что было непонятно, как он находил время, чтобы уп­равлять империей и вести войны. Известно, что у него одного было больше любовниц, чем у Людовика XV, Франциска 1 и Генриха IV, вместе взятых. Общество женщин было ему настолько необходимо, что невозможно понять его как личность, если отказаться увидеть его резвящимся в постели"**.

А теперь иной сюжет. Бывший президент Французской Республи­ки Валери Жискар д'Эстен откровенно повествовал о тех сторонах властительства, о которых редко свидетельствуют власть имущие и без которых картина властей была бы неполной. В книге "Власть и жизнь" в главе "Удар, который власть наносит жизни" он писал: "На­ходясь на посту президента Республики, внешне я стал меняться в дурную сторону. Этот процесс, конечно, начался несколько раньше, но он неуклонно продолжался. Я никогда не был доволен своей внеш­ностью: слишком высокий рост, препятствующий естественной по­ходке; слишком широкий таз, начинающийся сразу от пояса, и в юно­шеском возрасте, как об этом свидетельствуют фотографии того вре­мени, я пытался слащавой гримасой смягчить впечатление от этого. Я начал лысеть очень рано. Впервые я это заметил в ванной комнате

* См., напр.: Салливан М. Любовницы американских президентов / Пер. с англ. М 1994.

** Бретон Г. Наполеон и Жозефина / Пер. с фр. Л. И. Боровиковой. М.: Стройиздат, 1994. С. 5—б.

в одном небольшом городке, на немецких водах, при свете плафона. Свет падал отвесно, и я увидел в зеркале свою шевелюру, отдельно каждую ее прядь, а также просвечивающую под ними кожу. Я испы­тал нечто вроде ужаса"*. И далее: "Президентство прежде всего ска­залось на моей нервной системе. Я настолько невежествен в том, что касается функционирования моего организма (мои познания на уровне выпускника средней школы!), что понятия не имею, как хара­ктеризовать уровень напряжения, раздражительности или же слабо­сти нервной системы. Все пережитое мною, все удары, которые при­ходится сносить, не проходят даром; моя нервная система постоянно изнашивается. Любой агрессивный выпад вызывает целый поток об­ратных реакций, которые с каждым разом становятся все более ост­рыми и все меньше поддаются контролю. Последствия этого особен­но ощущаются в отношениях с окружающими, а когда речь идет о тех, кто стоит у власти, в отношениях с сотрудниками... Я постоян­но контролирую свое настроение, стараясь избежать его перепадов, поддерживать естественную, гармоничную атмосферу в отношениях между людьми. Долгое время такой контроль давался мне легко, не требовал особых усилий. Но, став президентом, я почувствовал, что это доставляет мне все больше хлопот. Раздражительность, о кото­рой до этого времени я не имел представления, постепенно накапли­валась во мне. Сдерживать себя становилось все сложнее, и это было лишь дополнительным источником нервного напряжения. Вот объяс­нение моей привязанности к тишине, простору, надежным друзьям, африканским животным, к этому лишенному раздражительности ми­ру, где можно без опаски дать волю чувству, где человеку ничто не мешает отдаться мирному течению жизни"**.

Таковы некоторые сравнительные подробности жизни и судеб вла­стителей в одной и той же стране, но в разные эпохи и на разных "долж­ностях". У одного пост неограниченного императора, у другого де­мократического президента.

В целом сравнительная кратология наука серьезная. Она побуж­дает из сферы эпизодов и деталей жизни лиц, состоящих при власти, воз­вращаться в сферу самой власти, к сравнению ее элементов, сопоставле­нию властей и их судеб, а также судеб самих лиц, стоящих у власти.

Здесь теперь весьма поучительной становится российская практи­ка, особенно когда с начала 90-х годов социологи, историки, журнали­сты, писатели открыли для себя неисчерпаемую тему жизнь отечест­венной власти и власть имущих в нашем Отечестве.

Эта тема, фактически являвшаяся запретной во времена правле­ния КПСС, стала одной из наиболее популярных в печати и на теле­видении. Особенно активно ею стали заниматься такие газеты, как "Независимая газета", "Российская газета", "Известия", "Комсо­мольская правда", "Московский комсомолец" и другие, перешедшие к практике периодических социологических опросов на темы власти и определения рейтингов популярности властных лиц. Определение и учет такого рода рейтингов широко распространенная практика в современном обществе. Это и фиксация реального влияния челове­ка на дела общества, и признание его активного стремления выде-

* Жискар д'Эстен В. Власть и жизнь. Кн. 2. Противостояние / Пер. с фр Л. Д. Каневского. М.: Междунар. отношения, 1993. С. 267. ** Там же. С. 269.

диться среди других, занять заметное, подобающее место в жизни. Это и своего рода пример для других лиц, прежде всего для молоде­ли, пример того, что при хорошем образовании, жизненной хватке, предприимчивости, энергии, хорошем здоровье можно прожить жизнь благополучно, обеспеченно, уверенно. Оговоримся, что та­кое поведение не лишено риска и требует в целом спокойной, безо­пасной жизни. Способствовать ее формированию и поддержанию важнейшее призвание властей, государства, права. Естественно и закономерно, что сравнительная кратология в своих практиче­ских выводах обращает внимание именно на эту сторону действи­тельности.

Человек существо, одаренное разумом. Ему доступно искусст­во осмысленно, свободно, справедливо и счастливо устраивать свою жизнь. Этому призваны служить в первую очередь базовые отрасли науки о власти теоретическая, практическая и сравнительная кра-тологии.

Поскольку сейчас речь идет прежде всего о сравнениях, рассмотрим пример из мира живого, в котором царит (а не регулируется разумом) инстинкт власти.

Приведем любопытные рассуждения такого вдумчивого исследова­теля, как А. М. Зимичев. Он не случайно отмечает, что в отличие от стадных животных, где, например, вожак-баран всегда бежит впереди стада, у более организованных животных существует своеобразная ие­рархия.

Во главе стада гамадрилов стоит вожак, у которого есть несколько приближенных (обычно не больше трех), есть и приближенные прибли­женных и т. д. Если "простая" обезьяна (не входящая в число прибли­женных) подойдет напрямую к вожаку, минуя своего "непосредственно­го начальника", то она тут же получит от вожака пинок (а потом еще и пинок от своего начальника). Иерархическую структуру нельзя нару­шать. Если какой-то гамадрил претендует на более высокое положе­ние, то он должен доказать, что он сильнее, чем его соперник. Каждое место в иерархии это результат жесткой борьбы.

На роль вожака претендует не один гамадрил, а минимум два. Во­жаком становится только один. Неудачник, который мог бы занять в стаде второе место, не идет в подчинение к своему сопернику. Он пре­кращает всякую борьбу и живет где-то на окраине территории, занима­емой стадом; при этом он слабеет настолько, что самая слабая обезья­на в стаде может его побить, за шесть месяцев лысеет и погибает. (В редких случаях возможен и другой исход: неудачник может сохранить власть над частью стада, увести эту часть с собой и стать вожаком в этом меньшем стаде.)

Не происходит ли то же самое у людей? Оказывается, происходит. Причина этогоярко выраженное стремление человека быть первым, лидером, возвыситься над окружающими, которое тоже имеет иерархи­ческую природу*. Обратим внимание, что А. М. Зимичев прямо фикси­рует существование иерархии и стремление к лидерству и у человека, и в животном мире.

Конечно, власть доля и ноша тяжкие, лишь со стороны кажущи­еся сладкими и желанными. Но человеку разумному, человечному об-

* См.: Зимичев А. М. Психология политической борьбы. Спб.: Санта, 1993. С. 12—13.

ществу власть была, есть и будет необходима для нормальной организа­ции совместной жизни людей. С ней надо уметь обращаться. С ней надо уметь ладить. Ее надо знать, понимать, уважать, беречь и совершенст­вовать.

А самой власти и властителям надлежит быть разумными, цивили­зованными, компетентными, демократичными, гуманными, правоспо­собными, ответственными, активными, авторитетными, признаваемы­ми, уважаемыми и желанными. Ведь в конце концов не люди и общест­во должны существовать ради власти, а власть во имя общества, ему на пользу и процветание. Власть призвана действовать ради людей, ра­ди их уникальной жизни, ради их благополучия, прав и равноправия, свободы и счастливой судьбы.

 

 

Глава V

СПЕЦИАЛЬНЫЕ ОБЛАСТИ КРАТОЛОГИИ

Ныне совершенно очевидно, что в системе гуманитарного знания на ведущее место все более явно выходит комплекс наук о власти. По­ка он лишь становится на ноги, обнаруживает свою актуальность, необ­ходимость и незаменимость, обретает свое подлинное содержание и на­чинает привлекать внимание вдумчивых исследователей и практиков.

Поэтому очень важно, не ожидая детальных разработок, попытать­ся с учетом того, что уже фактически сделано далекими предшествен­никами и делается в наше время, дать принципиальную, обобщенную характеристику специальных, а затем и комплексных областей (и от­раслей) кратологии.

1. Постановка проблемы

Специальные области кратологии имеют дело с существенными, важными сторонами знаний о власти, хотя не обладают столь всеобщим характером, как базисные области кратологии, и используются по мере необходимости в случае возникновения потребности в конкретизации и углублении познаний на том или ином участке властной практики. Это отдельные, относительно самостоятельные области науки о власти, ко­торые могут рассматриваться как специализированные учения (науки), посвященные изучению относительно независимых целостных блоков знания в сфере властей различного характера и предназначения.

Каждая из специальных областей кратологии имеет свой предмет, свою сферу изучаемых явлений в пределах общей проблематики крато-логии.

Наиболее целесообразно наряду с уже рассмотренной в предыду­щей главе сравнительной кратологией выделение специальных кра-тологий прежде всего по основным видам государственной власти за­конодательной, исполнительной, судебной. Это важно тем более, что такого рода идеи, точнее, их зачатки получают все более фундамен­тальную разработку еще со времен Аристотеля (384—322 гг. до н. э.), Эпикура (341—270 гг. до н. э.), Полибия (201—120 гг. до н. э.) и особен­но в новое время. Провозвестники крупных общественно-исторических перемен в своих странах и во всем мире англичанин Дж. Локк (1632— 1704) и француз Ш. Монтескье (1689—1755) способствовали оформле­нию концепции разделения властей в завершенном виде.

Свое отражение и закрепление эта концепция нашла в таких важ­ных актах мировой властной практики, как Декларация независимости

Североамериканских Соединенных Штатов от 4 июля 1776 года и фран­цузская Декларация прав человека и гражданина от 26 августа 1789 го­да. В современной России мы только возвращаемся к проблематике трех видов властей, и это открывает большие перспективы совершен­ствования нашей жизни*. В системе и структуре кратологии, взятой в целом, этим областям науки о власти принадлежит большое будущее.

Необходимо и правомерно выделение специальных наук о власти и по основным сферам жизни общества экономической, социальной, политической, духовной, военной, в каждой из которых существуют со­ответствующие виды властей**.

Возможно выделение областей знания и в зависимости от конкрет­но определившихся субъектов властной деятельности, обращавших на себя внимание уже в прошлом.

Особенно это связано с такими фиксирующими проявления власти факторами и соответствующими понятиями, как демократия, аристо­кратия, бюрократия, охлократия, монархия, иерархия и т. п.***. И про­изводными явлениями и понятиями (не всегда привычными) выступают здесь демократология, бюрократология, аристократология, партокра-тология, технократология, феминократология и т. д.****.

Власть женщин, например, далеко не всегда рассматривается и анализируется. Особенно это дало о себе знать в советские времена. Однако теперь уже не только в зарубежных изданиях и исследовани­ях, но и в отечественных все больше говорится о феминократии, а значит, разговор идет в русле возможной самостоятельной области знания о власти. Так, Н. А. Васецкий, исследуя "белые пятна" в рос­сийской истории, вышел на проблематику "женщины во власти". Он повествует о временах императриц Елизаветы Петровны и Екатери­ны II, о женах русских самодержцев от Ивана Грозного до Николая II. А вот "женщины в безвластии" это Софья, сестра Петра 1, и боя­рыня Морозова; Инесса Арманд, близкая к Ленину, и Фрида Кало, по­следняя любовь Троцкого. Эта малоисследованная тема таит в себе целую область знания.

Наконец, возможно выделение и таких отраслей кратологии, как академическая, эмпирическая, прикладная, электоральная, военная,

* См.: ЭнтинЛ. М. Разделение властей: опыт современных государств. М,: Юрид. лит., 1995. 176 с.; Мельников Ю. Ф. Власть в современном обществе. М.: ГА ВС, 1995. 64 с.; Исполнительная власть в Российской Федерации / Под ред. А. Ф. Ноздрачева, Ю. А. Тихомирова. М.: Изд-во БЕК, 1996. 269 с.; Савицкий В. М. Организация судебной власти в Российской Федерации. М.: Изд-во БЕК, 1996. 320 с.

** См., напр.: Здравомыслов А. Г. О соотношении экономической и поли­тической власти в переходный период // Куда идет Россия? Альтернативы обще­ственного развития / Общ. ред. Заславской Т. И. и Арутюняна Л. А. М.: Интер-пракс, 1994. С. 93—97; Кейзеров Н. М. Коалиционная власть//Власть. 1994. № 2 С. 79—84; Лепехин В. Предприниматели и власть в современной России // Власть, 1994. № 2. С. 85—89.

*** См., напр.: Мачинский В. Д. Бюрократия с точки зрения социологии // Образование. 1906. № 5. С. 49—66; Ивановский В. В. Бюрократия, как самосто­ятельный общественный класс // Русская мысль. 1903. № 8. С. 1—23; Катаев И. М. Дореформенная бюрократия по запискам, мемуарам, литературе. Спб.: Энергия, 1913.180 с.

**** См., напр.: Васецкий Н. А. Женщины во власти и безвластии. М., 1997. С. 386.

церковная, структурная, функциональная, описательная, вспомогатель­ная, частная, и ряд других областей знаний.

Таким образом, речь идет не просто о назревшей необходимости изучения кратологии, но и об обилии областей науки, которые потребу­ется разрабатывать при неизбежном признании важности безотлага­тельной разработки науки о власти.

Необходимо принимать во внимание тот факт, что, поскольку воп­росы разнообразия наук, причем не только в сфере власти, в советский период не получали, к сожалению, серьезной разработки, следует пол­нее опираться на опыт российских ученых конца XIX — начала XX ве­ка. Ведь именно в этот период были опубликованы многие работы по сравнительным, прикладным, экспериментальным, вспомогательным, частным и другим областям знания в социологии, философии, психоло­гии, педагогике, правоведении, государствоведении и т. д.

Поскольку многие вопросы в данной книге ставятся впервые и час­то еще не имеют должной разработки, то и в сфере специальных обла­стей кратологии порой можно вести речь лишь в общем плане и гово­рить о разных подходах и неустоявшихся точках зрения.

Остановимся теперь на общей характеристике целого блока специ­альных областей кратологии.

2. Академическая кратология

Академическая кратология (от греч. academia)это нуждающаяся в повышенном внимании и разработке область строго теоретического (академического) знания о власти, не встречавшая порой должного ин­тереса и понимания. Дело в том, что вся прошлая история властей и вла­стителей (да во многом и современность), как правило, была пронизана личностным фактором, субъективными суждениями, произвольными оценками, волюнтаристскими приемами во властной практике.

А между тем становление гражданского общества и правового го­сударства требует органического единства науки и власти, перевода представлений о власти и действий властей на подлинно научную осно­ву, перехода к научному планированию, научному проектированию, программированию и прогнозированию во властной сфере.

Академическая кратология предстает перед читателем и исследова­телем как сфера сугубо рафинированного, порой формализованного знания о власти. Однако она необходима, ибо способна четко обрисо­вать сущность, систему, структуру, логику научно-отшлифованных представлений о власти и как о социальном феномене в целом, и в ее многочисленных видах.

Это и позволяет выстроить необходимый каркас знаний, полнее ос­воить понятийный аппарат в сфере власти, образно говоря, воздвигнуть то здание рафинированной теории власти, в которое затем за счет уси­лий практической и прикладной кратологии можно будет вдохнуть жи­вую жизнь, заполнить его этажи разнообразными конструкциями, при­вести в действие все обслуживающие системы, технологии и механиз­мы. Строго говоря, это задача не столько сегодняшнего дня, сколько будущего, причем отдаленного будущего.

Но если человечеству по силам фактическое создание правового государства, то и академически строгая область знаний о власти, адек­ватная этому государству, тоже вполне может стать реальностью.

3. Эмпирическая и прикладная кратологии

Следующим звеном специальных областей кратологии можно на­звать эмпирическую и прикладную кратологии. Это две самостоятель­ные, но сравнительно близкие области, которые по мере развития нау­ки о власти будут обретать все большую автономию и значимость и в то же время будут все более тесно взаимодействовать.

Особого разговора требует идея экспериментальной кратологии. В сфере власти, как известно, лучше не экспериментировать. Вспомним времена Н. С. Хрущева с его неудачной попыткой разделения всевласт­ных партийных органов той поры на промышленные и сельскохозяйст­венные. Да и шумно разрекламированную в 80-е годы так называемую социалистическую перестройку тоже можно считать неудавшимся крупномасштабным общественным экспериментом, в том числе и в об­ласти укрепления власти власти Советов. Но все же надо полагать, что в цивилизованном правовом государстве будут и возможны, и при­емлемы разумные властные эксперименты.

Однако обратимся к собственно эмпирической кратологии (англ. empirical cratology). Это область науки о власти, занимающаяся изучени­ем, обобщением, систематизацией фактических (эмпирических) данных из области властной практики путем их прямого или косвенного наблю­дения, регистрации, в том числе и непосредственного (включенного) на­блюдения, участия.

Это одна из перспективных областей кратологии, ориентированная на сбор, исследование и обобщение конкретных данных властной прак­тики и фактов отношения к ней населения с использованием социоло­гических методов (опросов, интервью, анкетирования, статистических и математических методов и т. д.). Эмпирическая кратология должна быть тесно взаимоувязана с прикладной кратологией, а также с эмпири­ческой социологией и эмпирической политологией и не вправе ограни­чиваться результатами эмпирических наблюдений в так называемой по­литологической сфере.

Первоочередным предметом анализа в эмпирической кратологии в отличие от сугубо теоретического исследования выступают решения, акции, акты, поступки, поведение властей, представителей органов вла­сти, конкретные результаты законодательной, исполнительной, судеб­ной властной деятельности, их восприятие гражданами, их отражение в сознании, в общественном мнении. В свою очередь, умело систематизи­руемые и обобщаемые сведения могут составить надежную информа­ционную базу для новых теоретических обобщений, выводов, рекомен­даций и т. д.

В условиях правового демократического государства данные эмпи­рической кратологии могут широко использоваться в органах власти для совершенствования их деятельности.

В рассматриваемой группе специальных и даже базисных отраслей науки о власти по мере развития кратологии могут сформироваться и такие области, как аналитическая, прогностическая, формальная и да­же, может быть, описательная кратологии*.

* Вильгельм Дильтей ( 1833—191 I ) выдающийся немецкий историк куль­туры, философ и психолог сделал себе имя в мировой науке, разработав кон­цепцию "описательной психологии". СылДильтей В. Описательная психология 1 Пер. с нем. Спб.: Изд-во Алетейя, 1996. 155 с.

Особое место должно принадлежать своего рода международной и рэтом смысле всеобщей, планетарной кратологии (именно своей плане-тарностью она уникальна), изучающей общемировые тенденции разви­тия власти как социального феномена, ее типичные черты и проявле­ния в разных странах, перспективы и будущность власти как важнейше­го социально-политического явления человеческой истории.

Прикладная кратология (англ. applied cratology) область науки о власти, включающая социально-практические, управленческие прило­жения теоретической и эмпирической кратологии, соответствующей методологии и информации. Ее важной функцией является подготовка и разработка научного обеспечения для решения практических задач власти того или иного уровня.