Электронные книги по юридическим наукам бесплатно.

Присоединяйтесь к нашей группе ВКонтакте.

 


 

 

Новицкий И. Б. Источники советского гражданского права. –М.:Юр.лит. –1959. –162 с.

 

ВСЕСОЮЗНЫЙ ИНСТИТУТ ЮРИДИЧЕСКИХ НАУК

КУРС СОВЕТСКОГО ГРАЖДАНСКОГО ПРАВА

Москва •1959


 

И. Б.НОВИЦКИЙ

 

ИСТОЧНИКИ СОВЕТСКОГО ГРАЖДАНСКОГО ПРАВА

 

государственное издательство юридической литературы


ПРЕДИСЛОВИЕ

Настоящий том курса советского гражданского права «Источники советского гражданского права» профессор И. Б. Новицкий закончил в июне 1958 года, незадолго до своей смерти.

После XXI съезда КПСС, принявшего величественную программу -развернутого строительства коммунистического общества, которая имеет важнейшее значение для дальнейшего развития советского права, в частности советского гражданского права, возникла необходимость отразить решения съезда, а также изменившееся за этот период законодательство, в той мере, в какой это касается исследуемых И. Б. Новицким вопросов.

В связи с введением в действие Основ законодательства о судоустройстве Союза ССР, союзных и автономных республик 1958 года, утвержденных второй сессией Верховного Совета СССР пятого созыва, фактически утратил силу Закон о судоустройстве Союза ССР, союзных и автономных республик 1938 года. Изменение законодательства о судоустройстве не поколебало выводов и положений И< Б. Новицкого, основанных на законе 1938 года, но там не менее должно, быть принято во внимание^ соответствующим образом учтено.


ВВЕДЕН И Е

1. Выражение «источники права» имеет двухтысячелетний возраст, однако и до настоящего времени оно не вполне ясно. Образное выражение «источник» рисует нам картину, наблюдаемую в природе, когда из какого-нибудь водоема получает свое начало река, ручей. Так и термин «источник права» должен обозначать какую-то силу или какой-то фактор, от которого проистекает право. Но в каком смысле «проистекает»?

Когда говорят: «данная юридическая работа написана по первоисточникам», то под словом «источники» подразумевают документы, памятники, которые дают возможность познать право той или иной эпохи. Следовательно, «источник права» в этом случае означает источник познания права.

Можно говорить о каком-либо памятнике как об источнике права и в другом смысле. Так, впервые употребивший данную терминологию Тит Ливии назвал законы XII таблиц «Гопз оптшз риЬИс{ рпуа^ие шлз»—источником всего публичного и частного права. Слово «источник» здесь употреблено не в значении источника познания, ибо все публичное и частное римское право нельзя познать из XII таблиц. Термин «источник» в данное случае обозначает основу, корень римского права, из которого оно выросло.

Выражение «источник права» употребляют также в смысле источника содержания права, то есть норм, которые устанавливает или закрепляет на определенном этапе господствующий класс (нормы права проходят через волю государства). В этом значении источником права являются материальные условия жизни общества.

 См. К. Маркс и Ф. Энгельс, Срч., т. IV, Госполитиздат, 1955, стр< 443; В, И, Ленин, Соч., т, 25, стр, 72.


Термин «источник права» употребляется, наконец, и в значении формы или способа образования, возникновения и выражения той или иной нормы. В последнем значении термин «источники права» отвечает на вопрос: какими путями, по каким каналам проистекает обязательная сила какой-либо нормы или правила? Из приведенного выше положения, что право выражает волю господствующего класса (определяемую в конечном счете экономическими отношениями общества на данном этапе развития), еще не видно непосредственно, какими же путями и в каких формах выражается данная воля господствующего класса. При этом имеются в виду специфические особенности именно права (ибо воля господствующего класса является источником не только права, но и других общественных явлений, например, политики государства).

Во избежание путаницы с первым значением термина «источники права» (как источника содержания права) было бы целесообразно употреблять в данном случае какой-либо иной термин, например, «формы выражения норм права». В таком смысле (придания правилу обязательной силы) к формам выражения советского права относятся, например, закон, подзаконные акты, обычное право. Поскольку обычаи могут получить юридическое значение только при условии признания их государством, можно (с небольшим уточнением) согласиться с обобщенным определением источника права (в смысле формы выражения норм права), данным проф. Н. Г. Александровым:

«Источник права—нормотворческая деятельность государства, выражающая   политику   господствующего   класса,  .основанную на материальных условиях жизни данного класса. Источник права—вид деятельности государства, заключающейся в установлении юридичеоиих норм или в признании юридическими иных социальных норм»1. Приведенное определение, на наш взгляд, нуждается в поправке: источник права не нормо-

 Н. Г. Александров, Понятие источника права, «Ученые труды ВИЮН», вып. VIII, Юриздат, 1946,. стр. 15. В другой работе («К вопросу о роли договора в правовом регулировании общественных отношении», «Ученые записки ВИЮН», вып. VI, Юриздат, 1947, стр. 70у Н. Г. Александров, исходя из правильного положения, что норма есть результат, или продукт, нормообразующего факта, предлагает наименование «источник права» применять именно к нормообразующим фактам, а не к нормативным актам. Эта терминология была бы, конечно, более точной, но в этом случае получился бы такой абсолютно неприемлемый вывод, что такие важнейшие нормативные акты, как Конституция СССР или гражданские кодексы союзных республик, оказались бы исключенными из числа источников права.


творческая деятельность государства в смысле известного процесса, это—акт нормотворческой деятельное™, которым устанавливается или признается юридическая норма

Употребление термина «источник права» в смысле формы выражения-права не означает разрыва содержания и фоомы права, как полагает Д. А. Керимов. Единство формы и содержания сказывается в том, что право выражает волю господствующего класса (в социалистическом обществе—^волю трудящихся), возведенную в закон, то есть установленную в определенной форме и закрепленную государственной властью. Но содержание может облекаться не в одну, а в различные (хотя и не любые) формы. Если говорить об источниках права, то формами права могут быть закон, подзаконный акт, санкционированный государством обычай.

2. Данный том курса посвящается вопросу .об источниках советского гражданского права именно в значении форм выражения права. В нам рассматриваются и некоторые воп- • росы теории государства и права, имеющие важное значение и для советского гражданского права, в особенности, спорные • в юридической литературе (вопрос о применении норм права, о правилах социалистического общежития). В первой главе, настоящей работы отдельный параграф посвящен социалистической законности, поскольку этот вопрос тесно связан с вопросом о значении (с точки зрения нормотворчества) судебной практики и является чрезвычайно актуальным.

 См, Д. А. К е р и м о в, Понятие советского         социалистического права,

.«Ученые записки Ленинградского юридического                института», вып. V, 1951,
стр. 81.


Глава I ЗАКОН И ПОДЗАКОННЫЕ НОРМАТИВНЫЕ АКТЫ

§ 1.Закон

1. Социалистический закон—основная форма выражения советского гражданского права. Единственным законодательным органом СССР является Верховный Совет СССР (в союзных и автономных республиках—соответственно Верховный Совет союзных и автономных республик). Издаваемые Верховным Советом законы имеют общеобязательную силу. При этом законы Верховного Совета СССР действуют на территории всех (союзных я автономных) республик, законы же Верховных Советов отдельных республик имеют силу только на территории соответствующей республики.

2. Нормами права социалистическое государство направляет поведение людей сообразно с политическими задачами, которые стоят перед государственной влаг-ъю на данном этапе развития общества и соответствуют требованиям объективных экономических законов социализма.

Проф. Н. Г.. Александров различает три категории норм права по характеру их направляющего воздействия на поведение людей. Одни нормы (их большинство) регулируют общественные отношения тем, что устанавливают для одной из сторон регулируемого общественного отношения вид и меру возможного поведения, гарантированного государственной защитой, а для другой стороны—вид и меру должного поведения, к соблюдению которого в необходимых случаях принуждает аппарат государства. Предусмотренное правовой» нормой возможное поведение лица, гарантированное государственной защитой против тех лиц, которые будут ему препятствовать (или

 См. Н. Г. Александре в, Законность и правопорядок в социалистическом обществе, «Советское государство и право» 1955 г. № 5, стр. 10—12.


10

откажутся его обеспечить положительными действиями, предусмотренными правовой нормой), представляет собой субъективное право, а должное поведение, несоблюдение которого влечет применение тех или иных юридических санкций,—юридическую обязанность.

Другие юридические нормы устанавливают общие запреты совершать те или иные действия. В силу таких норм возникает для всех и каждого обязанность воздерживаться от. совершения запрещенных действий1.

Третья группа норм непосредственно не содержи г предписании, определяющих правомочия и обязанности участников регулируемого общественного отношения, а определяет круг тех правомочий и юридических обязанностей, которыми может обладать гражданин, тот или иной орган государства, та или иная общественная организация. Это—нормы, которые определяют правоспособность граждан и общественных организаций, компетенцию органов государства.

Классификация правовых норм, предложенная Н. Г. Александровым,, не имеет практического значения, прежде всего потому, что не всегда возможно определить, к какой из указанных трех категорий должна быть отнесена данная норма. Нередко в ней сочетаются признаки, относящиеся- к различным из устанавливаемых Н. Г. Александровым групп. . Например, ст. 123 Конституции СССР, провозглашающая равноправие граждан СССР, непосредственно не содержит предписаний относительно «правомочий и обязанностей участников правоотношения», а определяет то,что Н. Г. Александров называет «кругом правомочий». Но в то же -время эта норма содержит общий запрет совершения определенных действий.

Кстати, неправильно относить положения о гражданской правоспособности к нормам, определяющим круг правомочий к обязанностей граждан или организаций. В отношении организаций круг правомочий и обязанностей составляет их компетенцию—понятие, .не совпадающее с гражданскоправовым понятием правоспособности. Объединять нормы, определяющие правоспособность граждан и общественных организаций, и нормы, определяющие компетенцию органов государства, неправильно. Правоспособность—понятие именно гражданского права (оно же применяется в трудовом и колхозном праве, поскольку в них идет речь об имущественных отношениях, о договорах). Компетенция же государственногооргана—понятиего-

 Н. Г. Александров   называет эту   обязанность   «эвентуальной». Правильнее характеризовать признаком   эвентуальности   ответственность;

обязанность же воздержания имеет вполне реальный характер.


11

сударственноправовое,. действительно охватывающее круг правомочий и обязанностей.

3. Для советского гражданского права наиболее характерны так называемые императивные (или. повелительные) нормы. Эти нормы содержат прямое веление законодательной власти, не допускающее отступлений. Плановый характер социалистического хозяйства предопределяет преобладание императивных норм в области отношений между социалистическими организациями. Но и в отношениях между гражданами социалистического государства нередко применяются императивные нормы. Например, ст. 257 ГК РСФСР, разрешая сторонам в договоре поручения в любое время отказаться от договора, в то же время указывает, что «соглашения об отказе от этого права недействительны».

Наряду с этим в советском гражданском праве широко применяются так называемые диспозитивные нормы. Под ними подразумевают, во-первых, такие нормы, которые разрешают участникам отношения самим определять права и обязанности, устанавливать юридические последствия известного факта и т. д. («уполномочивающие» нормы). Например, ст. 422, ч. 1 ГК РСФСР говорит: «Каждый, гражданин может по завещанию оставить все свое имущество или часть его одному или нескольким лицам из числа упомянутых в ст. 418, а также государственным органам и общественным организациям»; та же статья, ч. 3: «При отсутствии лиц, указанных в ст. 418, имущество может быть завещано любому лицу». Во-вторых, к дис-позитивным относят и таки^ нормы, которые содержат то или иное предписание, если уполномочивающая норма в конкретном случае не использована, то есть предписание, вступающее в действие в тех случаях, когда лица не использовали предоставленного им права самим урегулировать известное отношение (условно-обязательная норма). Например, норма ст. 418 ГК об очередности призвания к наследству применяется при условии, если не использовано право назначить наследника по завещанию (в рамках ст. 422 ГК); норма ст. 25, ч. 2 ГК: «Принадлежность следует судьбе главной вещи, если в договоре или законе особо не оговорено противное» и др.

Деление правовых норм на императивные и диспозитивные относится не только к законам, но и к так называемым подзаконным актам (см. § 2).

4. Основным источником советского гражданского права (как и других отраслей советского права) является Конституция СССР, а также конституции союзных и автономных республик. В Конституции СССР выражены принципиальные, установочные положения советского гражданского права. Так, в


12

главе I Конституции содержатся основные нормы о социалистической системе хозяйства, о праве социалистической собственности в двух ее формах—государственной и кооперативно-колхозной; о праве личной собственности граждан и колхозных дворов; о значении государственного народнохозяйственного плана; указывается основной принцип социализма: «от каждого по его способности, каждому—по его труду».

Большое значение для гражданского права имеет также глава Х Конституции СССР об основных правах и обязанностях граждан. Положения этой главы, как и первой главы, выражают важные принципы советского гражданского права.

5. Статья 14, пункт «х» Конституции СССР предусматривает издание Основ гражданского законодательства СССР. В «Основах» должны быть урегулированы во всесоюзном масштабе именно основные имущественные (и связанные с ними неимущественные) гражданскоправовые отношения страны социализма, стррящей коммунизм. Детальное регулирование таких . отношений принадлежит к компетенции союзных и автономных республик..

Среди актов гражданского законодательства союзных республик необходимо особо выделить гражданские кодексы этих республик.

Действующие гражданские кодексы были изданы еще. в начальный период нэпа и в настоящее время во многом устарели. По издании Основ гражданского законодательства СССР гражданские кодексы должны быть переработаны.

Действующий Гражданский кодекс РСФСР был принят на 4-ой сессии ВЦИК IX созыва 31 октября 1922 г. и постановлением ВЦИК от 11 ноября 1922 г. введен в действие с 1 января 1923 г. После этого были изданы гражданские кодексы в других союзных республиках (мало отличающиеся от ГК РСФСР). ГК УССР утвержден 16 декабря 1922 г. и введен в действие с 1 февраля 1923 г., ГК БССР утвержден 2 февраля 1923 г. и введен в действие с 1 марта 1923 г., ГК Азербайджанской ССР утвержден 16 апреля 1923 г. и введ-ен в действие с 8 сентября 1923 г., ГК Грузинской ССР утвержден 18 августа 1923 г. и введен в действие с 1 сентября 1923 г., ГК Армянской ССР утвержден 13 февраля 1923 г. и>введен в действие с 10 апреля 1923 г.

Туркменская, Таджикская и Узбекская союзные республики признали для себя действующим ГК РСФСР, который применялся на их территории до образования этих республик. ГК РСФСР действует и на территории Казахской и Киргизской союзных республик.


13

Согласно Указу Президиума Верховного Совета СССР от 6 ноября 1940 г., изданному по просьбе правительств Латвийской, Литовской и Эстонской ССР, на территориях этих республик временно применяется ГК РСФСР. Причем в них на основании ГК РСФСР подлежат разрешению имущественные споры по гражданским правоотношениям, независимо от времени их возникновения.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 14 декабря 1940 г-2 временно на территории Молдавской ССР введен в действие ГК УССР3.

При составлении гражданских кодексов союзных республик нужно было, с одной стороны, создать гарантии того, что завоеванные командные высоты, несмотря на некоторые «уступки», заключавшиеся в новой экономической политике, будут сохранены неприкосновенными в руках рабоче-крестьянского государства в качестве основной базы в строительстве социализма; с другой стороны, было необходимо дать возможность применять частную инициативу в допустимых, с точки зрения интересов государства, пределах4. Эту трудную для того времени задачу удалось успешно разрешить.

В гражданских кодексах содержатся, с одной стороны, нормы, направленные на то, чтобы классовая борьба не приняла на базе  частной  хоаяйственной деятелыностм нежелательных форм и характера. В этом отношении важное .значение имели постановления статей 1, 4, 33, 162 и др. С другой стороны, в ГК включены такие нормы, при которых можно было в целях скорейшего восстановления народного хозяйства использовать в необходимых размерах частную инициативу (например, ст. 5 ГК), но в то же время не упущены и такие нормы, которые предназначались для защиты трудящихся от попыток их эксплуатации со стороны капиталистических элементов (ст. 33 ГК), а также обеспечивавшие дальнейшее социалистическое строительство.

В речи на 4-ой сессии ВЦИК IX созыва 31 октября 1922 г. В. И. Ленин сказал: «Мы... старались соблюсти грань между тем, что является законным удовлетворением любого гражданина, связанным с современным экономическим оборотом, и тем, что представляет собой злоупотребления нэпом, которые во всех государствах легальны и которые мы легализовать не

. См. «Ведомости Верховного Совета СССР» 1940 г. № 46.

2 «Ведомости Верховного Совета СССР» 1940 г. № 51.

3 По вопросу об изменениях гражданских кодексов союзных республик после их издания см. X. Э. Б а х ч и с а р а и ц е в, К истории гражданских кодексов советских социалистических республик, Юриздат, 1948.

4 См. «Бюллетень IV сессии ВЦИК IX созыва» № 3 (дневное заседание25 октября 1922 г.), стр. 7.


14

хотим. Насколько успешны те поправки, которые вы внесли специально с этой целью и которые вы одобрили,— это покажет будущее. Мы ни в коем случае не будем себе связывать рук на этот счет. Если текущая жизнь обнаружит злоупотребления, которых мы не досмотрели раньше, мы сейчас же внесем нужные исправления».

Однако коренного пересмотра ГК РСФСР за истекшее после его издания время не производилось.

По мере развития социалистического строительства оказалось возможным, сохраняя в основном постановления ГК, регулировать договоры граждан, проявлять организующее влияние на условия рынка, суживать пределы, отведенные для частного хозяйства, развивать и укреплять социалистические отношения. На этой почве широко развернулось активное воздействие правового элемента надстройки на хозяйственную жизнь.

История советского гражданского права показывает, как по мере роста социалистического строительства пределы, отведенные для частной хозяйственной деятельности, суживались, и в прежние правовые формы вливалось новое, социалистическое содержание.

Разумеется, за время, истекшее после издания ГК РСФСР и друпих союзных республик, нельзя было обойтись без внесения в кодексы частичных изменений, диктовавшихся ходом социалистического строительства. Например, в ст. 50 ГК РСФСР в 1936 году было внесено дополнение, вытекавшее из постановления СНК СССР от 7 апреля 1936 г.2 (в свою очередь обусловленного кредитной реформой, запрещением коммерческого кредитования). Согласно этому дополнению признание долга не прерывает сроков исковой давности по спорам между социалистическими организациями. Другой пример: в связи с изданием Указа Президиума Верховного Совета СССР от 14 марта 1945 г. «О наследниках по закону и по завещанию» были изменены (Указом Президиума Верховного Совета РСФСР от 12 июня 1945 г.) ст. ст. 418, 420, 421. 422, 423, 424, 429, 430, 433 ГК3.

Гражданский кодекс РСФСР (а равио гражданские кодексы других союзных республик) состоит из 4 разделов: 1) Общая часть (ст. ст. 1—51); 2) Вещное право (ст. ст. 52—105-р);

3) Обязательственное право (ат. ст. 106—415) и 4) Наследственное право (ст. ст. 416—436).

В ГК Азербайджанской ССР первоначально были введены также разделы о браке, семье и опеке. При . переиздании ГК в 1927 году эти разделы были исключены, но вместе с тем введено самостоятельным разделом авторское право.

 В. И. Л е я и и, Соч., т. 33, стр. 356.;

2 СЗ СССР 1936 г. № 18, ст. 152.

3 «Ведомости Верховного Совета СССР» 1945 г. № 15.


15

В «Общей части», кроме «Основных положений» (ст. ст. 1—3), содержатся главы: «Субъекты прав (лица)», «Объекты прав (имущества)», «Сделки» и «Исковая давность». В раздел «Вещное право» входят «Право собственности» и «Залог имущества». Статьи 71—84-г этого раздела были посвящены «праву застройки» (Указом Президиума Верховного Совета РСФСР от 2 февраля 1949 г. эти статьи-отменены).

Раздел «Обязательственное право» состоит из 13 глав: I— Общие положения; II—Обязательства, возникающие из договоров; III—XI—Отдельные виды договоров; XII—Обязательства, возникающие вследствие неосновательного обогащения;

XIII—Обязательства, возникающие вследствие причинения другому вреда.

Раздел IV содержит наследственное право.

Названные выше разделы ГК РСФСР (и ГК других союзных республик) не раз изменялись. Так, в «Вещном праве» в 1949 году была отменена глава «Право застройки»; глава «Залог имущества» дополнена в 1927 году нормами о «залоге товаров в обороте и переработке»; в «Обязательственное право» в 1926 году введена глава «Договор комиссии»; в 1928—1931 гг. вся глава «Акционерное общество» (за исключением первой статьи) отменена. Отдельные статьи ГК также неоднократно изменялись.

Гражданский кодекс РСФСР, как и гражданские кодексы других союзных республик, не охватывает всех гражданско-правовых норм. Так, в кодексы не были включены (кроме ГК Азербайджанской ССР) институты авторского и изобретательского права (хотя еще в 1918 году появились законы, регули-" ровавшие эти отношения). Кодексы не предусматривали также норм, которые регулировали бы договор перевозки, и др.

Некоторые отношения, даже предусмотренные ГК (например, наем жилого помещения), в дальнейшем были урегулированы  отдельными нормативными  актами, не включенными в ГК.

В -особенности недостаточны по количеству и неудовлетворительны по содержанию стали нормы ГК для регулирования взаимоотношений между социалистическими организациями, . складывающихся на основе плановых договоров. ГК был издан в то время, когда принцип плановости народного хозяйства еще не был проведен в жизнь в сколько-нибудь значительных размерах, а потому и не получил в кодексе надлежащего выражения.

Потребности практики в данной области были удовлетворены другим путем. По многим вопросам, касающимся взаимо-

-  «Ведомости Верховного Совета СССР» 1949 г< № 8.


16

отношений между социалистическими организациями (например, по договорам поставки, о капитальном строительстве и др-) действуют специальные постановления, остающиеся за пределами ГК. Можно даже сказать, что отношения социалистических организаций регулируются нормами ГК постольку, поскольку-то или иное отношение не предусмотрено специальными нормами.

Такое состояние законодательства нельзя признать удовлетворительным. Ввиду отсутствия точного указания в законе, какие именно статьи ГК не применимы к отношениям между социалистическими организациями, создается неопределенность, а порою и спорность использования некоторых статей ГК во взаимоотношениях этих организаций. Подобная неопределенность не благоприятствует укреплению социалистической законности и должна быть изжита.

6. Следовательно, наряду с Гражданским кодексом РСФСР и кодексами других союзных республик действует ряд законодательных актов, охватывающих крупные разделы гражданского права или отдельные специальные гражданскоправовые институты. .В числе таких актов следует назвать: Горное Положение Союза ССР, утвержденное 9 ноября 1927 г.; Общие начала землепользования и землеустройства, утвержденные сессией ЦИК СССР 15 декабря 1928 г.2; Основы авторского права, утвержденные постановлением ЦИК /и СНК СССР от 10мая 1928 г.3; Кодекс торгового мореплавания, утвержденный ЦИК и СНК СССР 14июня 1929 г.4; Воздушный кодекс, утвержденный ЦИК и СНК СССР 7 августа 1935 г.5; Примерный устав сельскохозяйственной артели принятый вторые Всесоюзным съездом колхознииов-ударни-ков и утвержденный СНК СССР и ЦК ВКП (б) 17 февраля 1935 г.6;

постановление ЦИК и СНК СССР от 17 октября 1937 г, «О сохранению жилищного фонда и улучшении жилищного хозяйства в городах»7 и др.

Такая разбросанность гражданскоправовых норм по целому ряду нормативных актов мешает практике и не способствует последовательному осуществлению принципа социалистической законности.

Еще более значительным недостатком гражданского законодательства является то, что некоторые важные нормативные акты издаются без соблюдения установленного для этого Конституцией СССР порядка. Так, некоторые норма-

 СЗ СССР 1927 г. № 68, ст. 686.

2 СЗ СССР 1928 г. № 69, ст. 642.

3 сз СССР 1928 г. № 27, ст. 246.

4 СЗ СССР 1929 г. № 41, ст. 366.

5 СЗ СССР 1935 г. № 43, ст. 359 б.

6 СЗ СССР 1935 г. № 11, ст. 82.

7 СЗ СССР 1937 г. № 69. ст. 314.,


17

тивные акты утверждены не Верховным Советом СССР, а Советом Министров СССР, но по существу являются специальными кодексами. Таковы: Устав железных дорог СССР 1954 г. и Устав внутреннего водного транспорта СССР 1955 года2. Бесспорно, что, с точки зрения укрепления социалистической законности, подобного рода факты не желательны, как нарушающие порядок издания законов.

7. Своеобразным источником права, в частности гражданского, являются Указы Президиума Верховного Совета СССР и Президиумов Верховных Советов союзных и автономных республик в пределах их специальной компетенции. Конституция СССР в ст. 49, пункт «б» дает лишь общее положение, что Президиум Верховного Совета СССР издает указы (подобные указания содержатся в конституциях союзных и автономных республик, например, в Конституции РСФСР—ст. 33, п. «б»;

Конституции Абхазской автономной республики—ст. 30, п. «б»). Однако практика различает две категории указов: указы, издаваемые по конкретному случаю, и указы, содержащие но-вые общие нормы. В практике утвердилось положение, что указы второго вида применяются наравне с законом, но под условием их утверждения ближайшей сессией Верховного Совета СССР (Верховных Советов союзной или автономной республики) . После утверждения эти указы становятся законами в собственном смысле.

Такая практика нарушает ст. 32 Конституции СССР, в которой подчеркивается, что законодательная власть СССР осуществляется искл юч ител ьн о ^Верховным Советом СССР. Редакция этой статьи исключает всякую возможность дифференцировать указы, издаваемые Президиумом Верховного Совета СССР в порядке ст. 49 Конституции СССР, и выделять из них указы-законы. По точному смыслу ст. 32 Конституции СССР все Указы Президиума Верховного Совета СССР являются подзаконными нормативными актами (см. § 2 главы I данной работы)" Это положение относится и к указам Президиумов Верховных Советов союзных и автономных республик.

Поскольку Верховный Совет работает периодически, может быть, в особо исключительных случаях форма указа-закона, издаваемого .Президиумом Верховного Совета СССРпри условии последующей) утверждения Верховным Советом СССР, необходима. Однако такую возможность, опять-таки в интересах

 Издание Трансжелдориздата, 1954. 2 Издание издательства «Речной транспорт», 1956.


18

социалистической законности, следует предусмотреть в ст. 49 Конституции СССР (и соответствующих статьях Конституции союзных и автономных республик).

Из числа изданных Президиумом Верховного Совета СССР указов-законов многие относятся к области гражданского права. Например, Указ Президиума Верховного Совета СССР от 10 февраля 1941 г. «О запрещении продажи, обмена и отпуска на сторону оборудования и материалов и об ответственности по суду за эти незаконные действия»2 (отменен Указом Президиума Верховного Совета СССР от 13 мая 1955 г.3); Указ Президиума Верховного Совета СССР от 26 августа 1948 г. «О праве граждан на покупку и строительство индивидуальных жилых домов»4 и др.-

§ 2. Подзаконные нормативные акты

Общие положения

1. Нормативные акты, издаваемые иными, кроме Верховного Совета (Союза, союзных и автономных республик), органами, называются подзаконными. Они издаются на основании и во исполнение законов, не должны противоречить законам и потому представляют категорию правовых норм, подчиненных, закону.

Не всякий акт, исходящий от государственного органа, представляет собой источник права. Это значение имеют лишь те акты, которые создают правовые нормы, то есть устанавливают правила поведения людей в общественной жизни.

 Нельзя  признать  последовательной точку  зрения М.  В.  Цвик («О подзаконное™ указов Президиума Верховного Совета СССР», «Ученые записки Харьковского юридического института», вып. 7, 1956, стр. 19—32). С одной стороны, М. В. Цвик указывает,  что при обсуждении проекта Конституции СССР предлагалось предоставить Президиуму Верховного Со-•вета право издавать временные законодательные якты, но это предложение было отвергнуто, так как было признано необходимым сосредоточить* законодательные функции в одном органе (стр. 25). С другой стороны, М. В. Цвик рассматривает издание Президиумом Верховного Совета нормативных указов в„качестве своеобразной формы законодательного почина и признает, что этим подчеркивается особая нормотворческая роль Президиума Верховного Совета (стр. 26), что действие указа с момента издания основано на , презумпции последующего его утверждения (стр. 28) и что такое понимание характера действия закона и указа способствует «строгому и неуклонному проведению в жизнь режима социалистической законности» (стр. 28). Думается, что практика нормативных указов без предоставления Конституцией Президиуму Верховного Совета права издавать такие указы нарушает социалистическую законность.

2 «Ведомости Верховного Совета СССР» 1941 г. № 8,

3 «Ведомости Верховного Совета СССР» 1955 г. № 8.

4 «Ведомости Верховного Совета СССР» 1948 г. № 36.


19

В соответствии со ст. 32 Конституции СССР подзаконными нормативными актами являются прежде всего указы Президиума Верховного Совета СССР и соответственно Президиумов Верховных Советов республик.

Среди других подзаконных актов важное значение имеют постановления Совета Министров СССР, Советов Министров союзных и автономных республик. Согласно ст. 66 Конституции СССР Совет Министров СССР издает постановления и распоряжения на основе и во исполнение действующих законов. Статья 67 Конституции СССР устанавливает, что постановления и распоряжения Совета Министров СССР обязательны к исполнению на всей территории СССР. Аналогична компетенция Советов Министров союзных и автономных республик (в пределах каждой данной республики).

В области советского гражданского права, с помощью постановлений Совета Министров СССР урегулирован ряд основных вопросов-. К таким актам, например,, относятся Положение об открытиях, изобретениях и рационализаторских предложениях (постановление от 24 апреля 1959 г.), Положение о поставках продукции производственно-технического назначения и Положение о поставках товаров народного потребления (постановление от 22 мая 1959 г.2) и др.

Регулирование отношений постановлениями Совета Министров практикуется даже в тех случаях, когда по сути дела требовалось бы издание закона Верховного Совета. Примерами подобного явления служат упомянутые выше уставы железных до-р-ог. СССР и речного водного транспорта СССР и другие акты.

2. Иногда нормативные акты издаются Советом Министров СССР совместно с ЦК КПСС. Постановлениями Совета Министров СССР и ЦК КПСС урегулированы, например, такие вопросы, как меры дальнейшего развития советской торговли (1953г.), расширение производства продовольственных товаров и промышленных товаров широкого потребления и улучшение их качества (1953 г.), важнейшие вопросы в области у капитального строительства (1955 г.) и другие.

3. Подзаконные нормативные акты издаются также министрами СССР, союзных и автономных .республик (приказы и инструкции в пределах компетенции соответствующего министерства) . Эти приказы и инструкции не должны противоречить не только законам, но и постановлениям правительства. Иногда подзаконный акт издается не одним министром, а двумя или несколькими по взаимному согласованию. В таком порядке изданы, например, некоторые Основные условия поставки.

 СП СССР 1959 г. № 9, ст. 59. 2 СП СССР 1959 г. № 11, ст. 68.


20

В практике разграничивают издаваемые министром приказы и инструкции так, что приказы имеют юридическую силу только для организаций и работников системы данного министерства, а инструкции (если они изданы на основании и в рамках закона) обязательны не только для системы данного министерства. Однако такое разграничение практикой не подтверждается. .

4. Согласно ст. 8 Закона Верховного Совета СССР от 10 мая 1957 г. («О дальнейшем совершенствовании организации управления промышленностью и строительством») ;и ст. 8 Положения о совете народного хозяйства экономического административного района от 26 сентября 1957,г. совет народного хозяйства в пределах своей компетенции издает постановления и распоряжения на основе и во исполнение законов СССР и союзной республики, а также постановлений Совета Министров СССР и Советов Министров союзных республик.

Осуществляя управление промышленностью и строительством, совнархозы издают, например, на основании ст. 122 Положения о совнархозах такие имеющие гражданскоправовое значение акты, как постановления о создании, реорганизации и ликвидации предприятий и строительных организации2.

И. А. Глотова и И. П. Александрова, основываясь на опыте работы Ленинградского оовиархоза, предприняли попытку классифицировать акты совнархозов. Они считают, что постановлениями должны оформляться все решения совнархоза, принимаемые зда его заседаниях, а также нормативные акты, принимаемые во исполнение законов СССР и РСФСР, постановлений

2 Если приказ или инструкция издается по согласованию двух или более министерств (ведомств), то, по мнению проф. Н. Г. Александрова («К вопросу о роли договора в правовом регулировании общественных отношений», «Ученые записки ВИЮН» вып. VI, Юриздат, 1947, стр. 68), имеет место договорный нормообразующий факт. Едва ли, однако, целесообразно пользоваться б данном случае термином «договор», который в гражданском, трудовом и в международном праве имеет прочно укрепившееся значение соглашения, направленного на установление прав и обязанностей сторон, заключивших соглашение. В данном же случае создаются нормы поведения для организации и лиц, не участвовавших в согласовании акта. Если стать на точку зрения Н. Г. Александрова, пришлось бы и в совместном постановлении Совета Министров СССР и ЦК КПСС также усматривать договор. Для подобного понимания этих актов нет ни основания, ни надобности.

2 Постановлением Совета Министров УССР от 30 декабря 1957 г. совнархозам Украинской ССР предоставлено право разрешать в необходимых случаях строительно-монтажным организациям арендовать у граждан жилые помещения для работников этих организаций с доплатой к установленным ставкам квартирной платы, не более 30 руб. на одного работающего в месяц, в пределах утвержденных норм накладных расходов (см. В. К. М а-м у т о в, Права совнархоза по руководству хозяйственным строительством следует уточнить. «Советское государство и право» 1958 г. № 10, стр. 113).


21

правительств СССР и РСФСР. Кроме того, по их мнению, постановлениями должны оформляться все решения совнархозов. по вопросам, имеющим важное государственное и хозяйственное значение. Распоряжениями же должны оформляться акты совнархоза, носящие разовый, оперативный характер.

С этой точки зрения, по нашему (мнению, весьма условной, источниками советского гражданского права могут считаться лишь постановления советов народного хозяйства.

Постановления и распоряжения совета народного хозяйства могут быть отменены Советом Министров союзной республики, а также приостановлены Советом Министров СССР.

5. Источником советского гражданского права являются также решения и распоряжения местных Советов депутатов трудящихся (краевых, областных, районных, городских, сельских и т. п.) и исполнительных комитетов этих Советов (в пределах предоставленных им соответствующими законами прав). Примерами таких решений и распоряжений гражданскоправового Характера могут служить постановления Моссовета по ряду вопросов, относящихся к договорам найма жилых помещений (о квартирной плате и др.).

6. Разновидностью подзаконных нормативных актов являются административно-плановые акты общего характера, например, план снабжения народного хозяйства.

В противоположность этому плановые акты индивидуального характера, как не содержащие никакой общей нормы, не относятся к формам выражения (источникам)  права. Таковы, например, плановое задание, даваемое определенной организации; акт государственного управления, порождающий для двух определенных предприятий обязательство заключить договог», •и пр.

7. Социалистическая законность одним из своих необходимых условий имеет первенствующее значение именно закона. Первенствующее значение в том смысле, что всякие другие нормативные акты должны быть подчинены закону, издаваться лишь на основе закона, отнюдь ему не противореча. Поэтому-то все другие нормативные акты называются подзаконными. По смыслу ст. 32 Конституции СССР, надо признать подзаконными и Указы Президиума Верховного Совета, изменяющие законодательство. Как мы уже говорили (гл. I, ?| 1), эти указы юесют как бы условное значение: они подлежат внесению на очередную сессию Верховного Совета. По утверждении Верховным Советом указ приобретает силу закона. Если бы в отдельном случае

 И. А. Глотова, И. П. Александрова, Об актах совнархоза, «Советское государство и право» 1958 г. № 7, стр. 127.


22

Верховный Совет отклонил указ, он бы немедленно утратил юридическую силу.

8. Поскольку подзаконные нормативные акты издаются на-основе и во исполнение законов, их назначение состоит в том, чтобы развивать положения закона, заполнять конкретным содержанием бланкетные нормы, облегчать и направлять применение закона и т. д. Нормами закона нельзя охватить все стороны регулируемого общественного отношения, предусмотреть все конкретные вопросы, какие могут потребовать ответа при применении этих норм. В них предусматриваются только главные, наиболее характерные стороны данного отношения, а все детальное ;и конкретное регулируется подзаконными актами, издаваемыми различными органами государственной власти и государственного управления.

Среди подзаконных нормативных актов советского гражданского права необходимо особо выделить: 1) Основные и Особые условия поставки, 2) Типовые договоры. В области транспортных отношений большое значение имеют тарифные руководства, Правила перевозок и тарифов железнодорожного транспорта и пр., в области кредитных и расчетных отношений—инструкции Госбанка СССР. С помощью этих инструкций Госбанк проводит организационные мероприятия и осуществляет контроль. Инструкции Госбанка обязательны не только для его учреждений, но и для всех государственных, кооперативных и иных о.бщс-С1 венных предприятий, учреждений и организаций, состоящих с договорных отношениях с Госбанком.

О с и о в н ы е у с л о в и я поставки

9. Среди подзаконных актов для советского гражданского права большое значение имеют так называемые Основные (общие, ..особые) условия поставки.

Основные условия поставки являются одной из форм, одним из методов руководства заключением хозяйственных договоров. Руководство посредством Основных (или общих) условий по-

 С 1 июля 1959 г. введены в действие утвержденные постановлением Совета Министров СССР от 22 мая 1959 г. Положение о поставках продукции производственно-технического назначения и Положение о поставках товаров народного потребления. Оба Положения о поставках имеют целью обеспечить установление между предприятиями и организациями правильных хозяйственных связей, способствующих выполнение государственного плана.

В названных Положениях разрешаются общие для всех поставщиков и потребителей вопросы: порядок и сроки заключения договоров на поставку продукции (товаров); количество, ассортимент, сроки и порядок поставки продукции (товаров); качество и комплектность продукции (товаров); тара и упаковка; цена и порядок расчетов; имущественная ответственность.


23

ставки выражается в том, что в них определяются важнейшие моменты договорных отношений между поставщиками и потребителями продукции.

10. До Закона 10 мая 1957 г. «О дальнейшем совершенствовании организации управления промышленностью и строительством» в практике хозорганов сложились два типа Основных условий (в зависимости от характера тех фактических составов, которые служат основанием возникновения обязательственных отношений поставки продукции). Основные условия одного типа предполагают заключение в дальнейшем договоров поставки и предназначаются для того, чтобы регулировать порядок заключения таких, договоров и, следовательно, возникновения обязательств поставки между хозорганами, а также содержание этих обязательств. Основные условия другого типа предназначаются для таких отношений, когда обязательство поставки должно возникать между хозорганами непосредственно из планового акта без заключения договоров. В этих случаях Основные условия сами регулируют обязательства по поставке продукции.

В связи с тем, что обязательства без заключения договоров {бездоговорные поставки) имеют много отрицательных сторон, они допустимы только в виде исключения в некоторых особых категориях народнохозяйственных отношений (например, при поставках продукции для экспорта).

11. Наряду с этим среди Основных условий, регулирующих порядок заключения и содержание договоров поставки, можно различать несколько видов Основных условий в зависимости от характера продукции, которая должна составить предмет поставки, от способа, которым Основные условия получают юридическую силу.

До Закона 10 мая 1957 г. «О дальнейшем совершенствовании организации управления промышленностью и строительством» различались два главных вида Основных условий. В одну группу, входили Основные условия, регулирующие поставку важнейших видов продукции, причем между организациями, принадлежащими к различным министерствам (или ведомствам) . Эти Основные условия согласовывались заинтересо-

Особенностк поставки отдельных видов продукции и товаров (в отношении товаров также особенности поставки их для районов Крайнего Севера, отдаленных районов и других районов досрочного завоза) могут предусматриваться в Особых условиях поставки, которые утверждаются Госарбитражем при Совете Министров СССР.

С 1 июля 1959 г. введены в действие утвержденные постановлением Госарбитража, при Совете Министров СССР от 27 мая 1959 г. инструкции о порядка приемки продукции производственно-технического назначения и товаров народного потребления по количеству и качеству.


24

ванными министерствами, а затем утверждались Правительством СССР. В другую группу входили Основные условия, которые также регулировали отношения по поставке продукции между организация?.™ различных министерств (ведомств), но продукции менее важной. Эти условия получали юридическую силу по согласовании их между министерствами-поставщиками и министерствами (ведомствами)-основными потребителями. С ликвидацией ряда промышленных министерств и передачей м ногих предприятий сохранившихся министерств в подчинение советам народного хозяйства вторая категория Основных условий поставки утрачивает значение. Ее заменят, надо полагать, хотя бы в :известной части, Общие условия поставки советов народного хозяйства.

До 1957 года, помимо названных двух видов Основных условий, издавались Основные условия поставки продукции между организациями одного и того же министерства (ведомства), которые утверждались данным министерством (или ведомством). В дальнейшем эти Основные условия также должны уступить место Общим условиям поставки, издаваемым советами народного хозяйства экономических административных районов. Следует, наконец, упомянуть Основные условия поставки, регулирующие отношения по поставке продукции -между хозорга-нами, подведомственными местным Советам депутатов трудящихся, и утверждаемые исполнительными комитетами этих Советов.

Некоторые из названных, видов Основных условий предполагают согласование условий между заинтересованными министерствами (ведомствами) и иными органами. При этом разногласия ведомств или других органов в отношении содержания Основных условий разрешаются в порядке, близком к преддоговорным спорам. Из этого не следует, что Основные условия есть своеобразный договор общего содержания, на основе которого .должны заключаться отдельные конкретные договоры. Основные условия—не договор, и органы, согласовывающие между собой Основные условия, не являются сторонами.

Нельзя, конечно, отрицать .того, что в Основных условиях поставки можно встретить такие статьи, которыми определяются взаимные обязательства министерства (главка или иного органа)-поставщика и министерства (главка или иного органа)-потребителя. Но что это за обязательства? В упомянутых статьях речь идет о конкретизации и уточнении порядка оперативного планирования министерствами (главками) и снабженияматериалами и сбыта продукции подведомственных им предприятий. Например, в Основных условиях поставки промышленных товаров главными управлениями  оптовой  торговли  Министерства торговли СССР торгующим организациям и внерыночным


25

потребителям (утверждены 22 октября 1954 г.) на министерства, ведомства, кооперативные   центры—поставщиков и взаимно на главные управления оптовой торговли возлагаются определенные обязанности в процессе заключения договоров: сроки и порядок распределения основными фондодержателями выделенных фондов (ст. 7), сроки и порядок сообщения об изменении распределения фондов в последующие кварталы (ст. 11), порядок согласования группового ассортимента центрами поставщиков и потребителей (ст. 13) и т. д. Таким образом, обязанности, возлагаемые Основными условиями на органы, согласовывающие Основные условия, относятся к порядку* выполнения ими административно-плановых функций. Обязанности же договорного характера возлагаются Основными условиями на стороны по договорам.

Если бы юридический характер Основных условий поставки можно было определить как договор между ведомствами (органами-поставщиками. и ведомствами (органами)-потребителями, то следовало бы прийти к выводу, что обязанности,-устанавливаемые Основными* условиями для соответствующих  ведомств (органов), являются обязательствами праж-дансконравового   характера.  Следовательно, и нарушение этих обязанностей ведомствами должно бы влечь за собой гражданскоправовые   последствия—взыскания   штрафа, неустойки, возмещение убытков. В действительности же дело обстоит иначе: в случае нарушения ведомством (органам) упомянутых обязанностей заинтересованный орган не вправе возложить на него имущественно-правовых последствий, с которыми было связано нарушение Основных условий. Можно только возбудить в установленном порядке вопрос о мерах административного воздействия на это ведомство (орган).

Нельзя понимать Основные условия и как соглашение между ведомством-поставщиком, с которым согласовывались Основные условия, и потребителями. В данном случае опять получились бы нежизненные выводы: ведомство-поставщик, не являясь хозрасчетной организацией, оказалось бы в положении должника, несущего договорную имущественную ответственность за невыполнение хозорганами его системы обязательств по поставке продукции (см. ниже, п. 12).

Что же касается разногласий между ведомствами (органами) по поводу согласования Основных условий поставки, которые разрешаются в порядке, сходном с рассмотрением преддоговорных споров, то такой порядок был установлен на основании специального постановления (1939 г.).

 См. «Сборник Основных и Особых условии поставки-), вып. 2, Г^-ориз-дат, 1956, стр. 462.


26

Как отмечал 3. И. Шкундин, факт изданяя специального постановления по этому поводу показывает, что речь идет не о договорном соглашении. Порядок рассмотрения споров, возникающих при заключении договоров, был определен еще поста-новлеяием СНК СССР от 19 декабря 1933 г.2. Существует и различие в согласовании разногласий, возникающих при заключении договоров и при разработке Основных условий поставки:

решение Госарбитража по преддоговорному спору обязательно для сторон. В тех же случаях, когда Госарбитраж разрешает разногласия .ведомств, возникшие при составлении Основных условий поставки, то он не понуждает ведомства к согласованию Основных условий, а только ставит в известность о недостижении согласованности высший планирующий орган.

12. По своей правовой сущности Основные условия—подзаконный нормативный акт.

Вопрос о том, является ли содержание этого акта граждан-скоправовом или административноправовом, решается советскими юристами неодинаково. Например, проф. С. С. Студени-кин считал, что Общие условия ш^ставки относятся целиком к ад-- минкстративному праву3. Проф. Л. А. Лунц4, не. отрицая того, что з Основных условиях поставки имеются нормы административного права, признает Основные условия поставки, главным образом, актом гражданскоправовым.

Второе мнение, на наш взгляд, является более правильным. В Основных (или Общих) условиях поставки мы находим, например, такие разделы, как «Имущественная ответственность», «Порядок заключения договоров». В них даются правовые нормы, определяющие важнейшие элементы содержания договоров, регулирующие порядок исполнения договорных обязательств, и пр. Такие нормы полностью относятся к гражданскому праву. Таким образом, хотя в Основных условиях поставки имеются нормы административноправового характера (сроки и порядок распределения основными фондодержателями выделенных фондов, порядок изменения этого распределения и др.), однако подавляющее большинство постановлений Основных условий относится к гражданскому праву. Это дает право считать Основные условия поставки по преимуществу гражданскоправовым актом-

1 3. И. Ш к у н д и н, О правовом значении основных           условий постав-
ки, «Арбитраж» 1940 г. № 2, стр. 20.

2 СЗ СССР 1933 г. № 73, ст. 445.

3 «Вопросы советского административного права», Издательство Академии паук СССР, 1949, стр. 41.

4 См. С. Н. Братусь и Л. А. Лунц, Вопросы хозяйственного договора, Госюриздат, 1954, ст. 49.


27

В отношении юридического значения Основных условий поставки Госарбитраж при Совете Министров СССР правильно полагает, что Основные условия поставки не заменяют собой договоры и не служат основанием возникновения обязательства. Основные условия в качестве нормативного акта устанавливают, какие юридические факты являются основанием возникновения обязательства (см., например, дело Госарбитража при Совете .Министров СССР 1951 г. № 8/1332).

«. Нормы Основных условий не являются законами, так как издаются или правительством .или другими орга.нами государственного управления. Поэтому их юридическая сила обусловлена тем, что подобный акт издан в полном соответствии с законом, з частности, без превышения пределов компетенции издающих его органов.

13. Нормь1 права, содержащиеся в действующих Основных условиях, в значительной части являются нормами императивными, безусловно обязательными. Лишь некоторые правила Основных условий имеют характер диспозитивных норм, допускающих отступление от них в порядке договора. Такое отступление возможно только в том случае, если в Основных условиях имеется на это прямое указание. Например, в некоторых Основных условиях говорится, что продукция внутри квартала поставляется равными партиями по месяцам, если иное не предусмотрено договором. Кроме того, все условия поставки, которые отражают индивидуальные особенности отношений между данным конкретным поставщиком и конкретным потребителем, должны согласовываться при заключении договоров на базе Основных условий.

Благодаря такому сочетанию императивных и диспозитивных яорм Основные условия, не стесняя сколько-нибудь существенно отдельные хозяйственные предприятия при заключении ими договоров, позволяют вместе с тем компетентным органам руководить заключением договоров.

14. В Основных условиях имеется, как правило, указание, что они обязательны к руководству при заключении и исполнении договоров, неотъемлемы от них и прилагаются поставщиком к каждому договору. Фактически, по смыслу этого указания, Основные условия поставки с момента заключения договора

 3. И. Шкундин в статье «О правовом значении основных условий поставки» («Арбитраж» 1940 г. Л"0 2, стр. 20) отмечает в качестве единственного б арбитражной практике случая предъявление Рлавторгом иска о взыскании с Главмосхлоппрома и Главивхлоппрома штрафа за несвоевременное представление группового ассортимента в нарушение согласованных между этими главками основных условии поставки на 1938 год. Госарбитраж при СНК СССР отклонил иск, исходя из того, что Основные условия поставки


28

составляют, на первый взгляд, как бы часть договора. Но юридическая их природа, как нормативного акта, остается та же. Это «приложение» к договору имеет иное значение по сравнению, например, с прейскурантом цен, государственным стандартом и т. п. В последних излагаются отдельные элементы содержания договора, и они действительно являются его составными частями. Основные же условия прилагаются для руководства при заключении договоров.

15. В середине сороковых годов Госарбитраж при СНК СССР проводил ту точку зрения, что если договор не был заключен по вине поставщика, то, несмотря на отсутствие договора, возможно применение санкций. Это положение было неправильно,: если Основные условия без договора не порождают обязательства, они не могут служить и основанием для применения санкций. После издания постановления Совета Министров СССР ел 21 апреля 1949 г. «О заключении хозяйственных договоров»2 эта практика была прекращена, как не соответствующая названному постановлению.

В Основные условия поставки, издававшиеся после постановления .Совета Министров СССР от 21 апреля 1949 г., включается статья, которая гласит, что нарушение Основных условий и невыполнение заключенных договоров должно рассматриваться как нарушение государственной дисциплины и влечет за собой имущественную ответственность сторон. Из содержания этой статьи не ясно, наступает ли имущественная ответственность сторон только при наличии обеих предпосылок (нарушение Основных условий и невыполнение заключенного договора) или при наступлении хотя бы одного первого факта (нарушение Основных условий поставки). Указание на то, что ответственность несут стороны, заключившие договор, позволяет сделать вывод, что имущественная ответственность и в настоящее-время вытекает из договора, а не непосредственно из Основных условии.

не являются договором и не могут служить основанием для предъявления сторонами, согласовавшими между собой Основные условия поставки, имущественных претензий друг другу. Вместе с тем Госарбитраж указал Главторгу, что он обязан был воздействовать на главки Наркомтекстиля в административном порядке («Арбитраж»  1938 г. № 8, стр. 23). Впрочем, в отдельных случаях при наличии планового задания и Основных условий поставки Госарбитраж находил возможным взыскивать штрафные санкции за недопоставку товаров (см. названную статью 3. И. Шкундина, стр. 20, сноска 4).

 В некоторых Основных условиях (например, на поставку станков и кузнечно-прессового оборудования серийного производства 1950 года с дополнениями и изменениями 1953 года) указывается, что Основные условия р е г у-лируют договори ые отношения между поставщиками и потребителями.

2 СП СССР 1949 г. № 9, ст. 68.


29

Таким образом, Основные условия—норма права, в соответствии с которой должны заключаться договоры поставки, но не порождающая само обязательство поставки. Обязательство поставки устанавливается договором, заключаемым в соответствии с плановым заданием на базе Основных условий. Договор есть юридический факт, на основе которого и возникает гражданскоправовая ответственность за нарушение обязательства поставки. Если стороны включат в договор какой-либо пункт, противоречащий Основным условиям, он должен признаваться недействительным. Однако с этим не должна связываться недействительность договора: применительно к ст. 37 ГК РСФСР договор должен сохранить силу, а пункт, противореча^ щий Основным условиям,—заменен соответствующей нормой

Основных условий.

16. Основные условия, будучи не договором, а нормативным актом, распространяют свое действие (и, следовательно, являют-ся^бязательными) не только на хозорганы, входящие в систему тех ведомств, которые участвовали в согласовании данных условий. На стороне потребителей (покупателей) Основным условие ям обязаны подчиняться все хозарганы, потребляющие данный вид продукции, независимо от того, принадлежат, ли они к системе ведомства, участвовавшего в согласовании этих условии, или нет. На стороне поставщиков Основные условия обязательны для хозорганов, реализующих продукцию по плану ведомства-поставщика, разрабатывавшего Данные условия, а также, если продукция поставляется через это ведомство.

Такое широкое применение Основных условий не вызывает сомнений, если речь идет об Основных условиях, утверждаемых Советом Министров СССР: в силу ст. 67 Конституции СССР постановления и распоряжения Совета Министров СССР обязательны к исполнению на всей территории СССР.

Что касается Основных условий, издаваемых по согласованию двумя заинтересованными ведомствами, то вывод об их обязательности для всех потребителей данной продукции может показаться сомнительным, если исходить только из ст. 73 Конституции СССР (министры СССР издают приказы и инструкции «в пределах компетенции соответствующих министерств»). Что же касается компетенции министерств, то ст. ст. 75—76 Конституции СССР определяют ее «порученной им отраслью государственного управления». Из этих постановлений следует, что приказы и инструкции одних министерств не обязательны для организаций, подчиненных другим министерствам.

На первый взгляд представляется, что раз данное министерство (ведомство) не участвовало в согласовании Основных условий, они не могут быть обязательны для предприятий, входящих в его систему. Однако в тех случаях, когда министерство


30

(ведомство) издает нормативный акт по поручению Совета Министров СССР, он получает более широкое действие. Такое поручение можно усмотреть и в данном случае. В пункте 3 постановления Совета Министров СССР от 21 апреля 194.9 г. обязанность утверждения Основных условий возложена на министерства-поставщиков, которые должны их согласовывать только с основными потребителями. Это и понятно: в поставках той. или иной продукции обычно заинтересован ряд ведомств; согласование Основных условий со всеми ими практически затруднительно, да и по существу дела не вызывается какими-либо серьезными основаниями.

Таким образам, вывод об обязательности Основных условий поставки определенного вида продукции для всех предприятий— потребителей данной продукции вытекает из того, что постановление от 21 апреля 1949 г. не указывает на то, что сфера действия Основных условий ограничивается хозорганами тех министерств, которые участвовали в разработке условии.

Ограниченнее сфера действия так называемых Особых условий, которяе предназначены отразить специфику поставки отдельных видов продукции. Особые условия издаются на базе Основных условий и не должны им противоречить. Например, особенности поставки мяса и мясопродуктов, маслодельно-сыро-дельной продукции и других урегулированы Особыми условиями» изданными на базе Основных условий поставки продовольственных товаров. Особые условия—это нормативные акты, издаваемые двумя заинтересованными министерствами (ведомствами) и обязателыныедля хозорганов министерств (ведомств) — потребителей данного вида товаров.

Особые .условия явились следствием происходящей за последние годы унификации Основных условий, необходимость которой все более ощущается. Так, вместо рада отдельных Основных условий поставки мясопродуктов, рыбопродуктов, сахара и других в 1954 году были утверждены единые Основные условия поставки продовольственных товаров. Однако нельзя совершенно не учитывать специфику поставки отдельных видов продовольственных товаров. Для этого и была введена другая правовая форма — Особые условия поставки, являющиеся дополнением (по отдельным видам товаров) к Основным условиям поставки. Особые условия утверждались Министерством торговли СССР по согласованию с соответствующим • (существовавшим в то время) министерством промышленности. Обязательная сила Особых условий определяется пределами действия Основных условий поставки.

17. В арбитражной практике утвердилось положение, что размеры санкций, устанавливаемые Основными условиями поставки, не могут быть изменены по соглашению сторон. Эта


31

практика при ныне действующих Основных условиях поставки оправдывается, тгм, что нормы Основных условий, относящиеся к имущественной ответственности, носят императивный характер.

Напротив, вызывает сомнение вопрос о том, допустимо ли установление санкций для таких случаев, которые не предусмотрены Основными условиями? Л. И.К.артужанский полагает, что стороны имеют право устанавливать в договоре и новые виды санкций, не предусмотренные Основными условиями поставка-Органы арбитража отвечают на этот вопрос двояко взависи-- мооти от того, предусмотрено ли Основными условиями обязательство, за нарушение которого стороны хотят установить санкция. Если Основные условия предусматривают определенное обязательство, но не устанавливают санкций на случай его нарушения —недопустимо установление санкций и по договору. Если же стороны включили в договор какое-то дополнительное постановление, не предусмотренное Основными условиями, — стороны вправе предусмотреть и санкции на случай его нарушения.

В литературе2 высказана точка зрения, что применение санкций в случаях нарушения обязательства, не предусмотренного Основными условиями, но указанного в договоре, должно быть ограничено двумя условиями: во-первых, включенное в договор обязательство должно представлять для сторон существенный интерес, и, во-вторых, нарушение этого обязательства должно влечь серьезный материальный ущерб для другой стороны. Едва ли, однако, следует вводить такие ограничения. Во-первых, ни из Основных условий поставки, ни из других нормативных актов не вытекает необходимость или даже допустимость этих ограничительных условий. Во-вторых, если стороны считают необходимым ввести в договор обязательство, не предусмотренное Основными условиями, то, очевидно, оно представляет для них интерес, и если сторона просит применить предусмотренные в договоре санкции, ее побуждает к тому понесенный ущерб. . В-третьих, квалификация интереса как «существенного» и ущерба как «серьезного» по своей неопределенности угрожает устойчивости арбитражной практики.

Поскольку ни Основные условия поставки, ни какой-либо другой нормативный акт не указывает, что перечисленные в Основных условиях .случаи применения штрафных санкций являются исчерпывающими, и это, кроме того, не следует из существа отношений сторон по договору поставки, представляется

 См. Л. И. Картужанский, Об основных условиях поставки 1950 г., «Вестник Ленинградского Университета» 1951 г. № 10.

2 В. В. К у н. Основные условия поставки в советском гражданском праве (автореферат диссертации), М., 1954, стр. 12.


32

более правильным разрешить поставленный вопрос следующим образом: 1) в предусмотренных Основными условиями случаях -применения санкций размер санкций ввиду императивности относящихся сюда норм права не подлежит изменению по воле сторон; 2) сторонам предоставляется право предусматривать в договоре штрафные санкции в других случаях, помимо предусмотренных Основными условиями.

Наконец, значение Основных условий поставки как нормативного акта, источника права, подчеркивается еще и тем, что их содержание не должно повторяться в договоре. Договор должен содержать ( по вопросам, предусмотренным в Основных условиях) только отсылку к Основным условиям (прилагаемым к договору). Если бы для руководства заключением договоров были изданы типовые условия (наподобие типовых договоров), тогда, конечно, следовало бы включать в конкретный договор содержание типовых условий. Но повторение в конкретных договорахимперативных норм Основных условий не только не вызывается необходимостью, но даже и нежелательно: содержание договора стало бы без нужды громозким и чрезмерно сложным ,что,в свою очередь, затруднило бы применение договора и контроль за его соблюдением. Поэтому в указаниях по заключению договоров прямо воспрещается включать в конкретные договоры отдельные положения Основных условий поставки. Таким образом пресекается возможность обхода, произвольного толкования либо искажения сторонами норм Основных условий под видом передачи их содержания в договоре. \

В соответствии с этим пункты договора, в которых излагаются, пересказываются или воспроизводятся нормы Основных условии, должны признаваться недействительными.

Типовые договоры

1. Значение нормативного акта (и, следовательно, формы выражения права) имеют также типовые договоры, утверждаемые в установленном порядке. Советскому праву известны типовые договоры разных видов. Причем правообразующая сила разных категорий этих договоров неодинакова. Следует различать среди типовых договоров обязательные и примерные.

Иногда типовые договоры (подобно Основным условиям)— одна из форм руководства государственной власти заключением отдельных конкретных договоров в той или иной области народного хозяйства. Типовые договоры издаются правительством для того, чтобы обеспечить полное соответствие содержания каждого договора определенного вида требованиям социалистического права, народнохозяйственному плану. Типовые договоры, ре-


33

гулирующие отношения социалистических организаций с гражданами, должны обеспечить также лучшее сочетание интересов социалистического государства и граждан.

Договоры между конкретными контрагентами (по тому кругу вопросов, для которого издан определенный типовой договор) должны заключаться в полном соответствии с типовым договором и на его основе. Принципиальные пункты типового договора должны быть повторены и в конкретном договоре (в противоположность содержанию Основных условий .поставки). Эти пункты стороны могут своим соглашением дополнять и конкретизировать. Изданием типового договора государственная власть обеспечивает наилучшее достижение цели, для которой заключается данный договор.

2. Некоторым •липовым договорам действующим правом придана сила закона. Этим в сущности выражается мысль, что такие типовые договоры являются безусловно обязательными. Стороны, заключающие конкретный договор, не имеют права отступить от такого типового договора. Содержащиеся в типовом договоре положения столь же обязательны для сторон, как и императивная правовая норма.

Поскольку такая императивная сила может быть присуща и подзаконной норме (постановлению Совета Министров), выражение «типовой договор имеет силу закона» надо понимать в смысле: «имеет силу императивной правовой нормы».

Не исключена возможность включения в типовой договор, снабженный силой закона, отдельных диспозитивных норм. В отношении таких норм оказалось бы возможным видоизменение их по воле сторон.

К категории договоров, которым придана сила закона, должны быть отнесены, например, типовые контрактационные договоры. Типовые договоры контрактации утверждаются соответствующими министерствами. Однако среди этих типовых договоров следует различать две категории. Некоторые типовые договоры составляются в соответствии с директивами правительства, которые прямо выражаются в ежегодно издаваемыхпостановлениях относительно контрактации наиболее важных для народного хозяйства культур: хлопка, льна, сахарной свеклы, конопли, табака и др. Эти типовые договоры основаны на постановлении ЦИК и СНК СССР от 21 сентября 1935 г. Указан-

1 Постановление ЦИК и СНК СССР от 21 сентября 1935 г. «О признании контрактационных договоров имеющими силу закона и. об ответственности .за нарушение этих договоров» (СЗ СССР 1935 г. № 51, ст. 422).


34

ным постановлением сила закона придана даже тем конкретным договорам, которые заключаются на основе типовых. Такие договоры обязательны к точному и безусловному исполнению как колхозами, колхозниками и единоличными хозяйствами, так и заготовительными органами. Содержание договора должно строго соответствовать типовому договору.

Другую группу контрактационных типовых договоров составляют договоры, условия которых определяют заинтересованные ведомства. Эти типовые договоры также являются нормативными актами. Их отличие от контрактационных договоров первой группы заключается, главным образом, в размере ответственности за несоблюдение договорного обязательства (в первой группе она строже), а также в том, что конкретным договорам контрактации, заключаемым на основе типовых договоров второй группы, не придается сила закона.

3. Обязательную силу надо признать также за типовыми подрядными договорами по строительству (генеральным и годовым), приложенными к Правилам о подрядных договорах по строительству. В этих договорах предусматривается, что при выполнении договора стороны руководствуются Правилами о подрядных договорах по строительству. Поскольку эта Правила утверждены Советам Министров СССР, а типовые договоры  составляют приложение к ним, то типовые договоры надо признать обязательными, имеющими значение подзаконного нормативного акта.

4. В некоторых случаях типовые договорыутверждаются не правительством, а заинтересованными министерствами (ведомствами) в пределах предоставленных им полномочий. Таков, например, типовой договор на сдачу в долгосрочную аренду государственным учреждениям, предприятиям и общественным организациям домов местных Советов (утвержденный Наркоматом коммунального хозяйства РСФСР 15 марта 1939 г.2). Подобного рода типовые договоры также имеют обязательное значение, но (как и все распоряжения отдельного ведомства) ограниченное пределами данного ведомства.

Типовой издательский договор 1929 года, хотя он .и утвержден только Наркомпросам РСФСР и Наркомторгом РСФСР3, является таким подзаконным нормативным актом, действие которого распространяется на все издательства, в какой бы подчи-

 См. постановление Совета Министров СССР от 24 августа 1955 г. № 1552 («Постановления ЦК КПСС и Совета Министров СССР по вопросам строительства от 23, 24 августа и 4 ноября 1955 г.», Госполитиздат, 1956, стр< 134).

2 «Бюллетень Наркомхоза» 1939 г. № 4. См. также сборник «Жилищное законодательство», Госюриздат, 1950, стр. 177—181.

 См. «Еженедельник Наркомпроса РСФСР» 19 апреля 1929 г.: № 16—17.


35

ненности они ни находились, и на граждан, вступающих с ними в договорные отношения. Юридическая сила типового издательского договора состоит в том, что условияи оговорки (которые может содержать индивидуальный издательский договор), ухудшающие положение автора по сравнению с условиями типового договора, недействительны. Эти ухудшающие положение автора пункты индивидуального издательского договора считаются как бы ненаписанными, а содержащиеся в них вопросы регулируются (на основании ст. 26 Закона об авторском праве РСФСР 1928 года) соответствующими положениями типового издательского договора.                                     ,

Аналогично значение типового сценарного договора, регулирующего отношения киностудий с авторами сценариев, а также типового постановочного договора.

5. Значение типового договора (как нормативного акта), согласованного между министерствами, подчеркнуто в инструктивном письме Госарбитража при Совете Министров СССР от 12 января 1955 г. № И-1-6 о заключении хозяйственных договоров на 1955 год2.

В пункте 4 этого письма говорится: «Если на рассмотрение госарбитражей поступят разногласия по договору, составленному на основе типовой формы локального или прямого договора, .согласованной министерством-поставщиком с министерствами— основными потребителями, такие разноглааия по тексту договора могут приниматься и рассматриваться Госарбитражем, если отступления от согласованной формы вызываются специфическими особенностями поставки данным поставщиком данному потребителю.

Наличие таких специфических особенностей не исключает возможности по требованию стороны дополнить типовую форму договора условиями^ отражающими эти особенности».

В этом разъяснении выявлены характерные особенности типовых договоров, являющихся обязательными, но не имеющих силы здкона. Для сторон, заключающих конкретный договор, типовая форма обязательна для руководства, но вместе с тем они вправе индивидуализировать договор в зависимости от специфических условий данной поставки. Разъяснение Госарбитража следовало бы только дополнить указанием, что сторонам не предоставляется право изменятьосновные, принципиальные положения типового договора.,      »

6. Напротив, нельзя рассматривать в качестве нормативного акта такие типовые договоры, которые имеют характер реко-

1 СУ РСФСР 1928 г. № 132, ст. 861.

2 «Сборник инструктивных указаний Государственного, арбитража при Совете Министров СССР», вып. 3, Госюриздат, 1956, стр. 129.


36

мендуемых образцов или примерных договоров. Таковы, например, типовые договоры на эксплуатацию подъездного пути обслуживаемого паровозом железной дороги; на эксплуатацию подъездного пути, обслуживаемого локомотивом владельца; на подачу и уборку вагонов локомотивом железной дороги и др. Эти типовые договоры утверждаются Министерством путей сообщения «для облегчения заключения (договоров на эксплуатацию».                             ^

Если же примерный договор должен все-таки лежать в основе заключаемых конкретных договоров, а сторонам лишь предоставляется право включать дополнительно те или иные условия, то этот примерный договор должен относиться к числу подзаконных нормативных актов. Примером подобных, договоров может служить типовой договор найма Жилого помещения (в основной своей части повторяющий закон).

7. Во всяком случае, чтобы иметь значение (в большей или меньшей степени) обязательного нормативного подзаконного акта, типовой договор должен быть утвержден или правительством или иным органом государственной власти.

В акте, утверждающем типовой договор, как правило, можно найти ответ на вопрос: в какой мере имеют нормы договора императивный характер; например, указание в акте на то, что основные положения договоров, заключаемых сторонами, должны определяться соответствующими положениями типового договора. Эти положения получают тогда применение и в каждом конкретном отношении, хотя бы стороны и не включили их в договор. Если же стороны включат в договор условие, не соответствующее содержанию типового договора, то оно не получит силы.

Технические условия

Значение нормативного акта имеют также «технические условия», которыми определяется качество поставляемой продукции, если на ,нее яе имеется утвержденного ГОСТа. В постановлении Совета Министров СССР от 23 сентября 1952 г. «Об усилении борьбы с выпуском недоброкачественной и некомплектной продукции и о мерах дальнейшего улучшения качества промышленной продукции» отмечалось, что технические условия на многие виды продукции устанавливались предприятияпщ-поставщи-ками самостоятельно, без ведома и контроля со стороны мини-

 Инструктивное письмо Госарбитража при Совете Министров СССР от 16 апреля 1955 г. № И-1-22, раздел 1 («Сборник инструктивных указании Государственного арбитража при Совете Министров СССР», вып. 2, 1955, Госюриздат, стр. 22).


37

отерств. Пунктам 14 названного постановления такой порядок от -мешан как неправильный, и установлено, что впредь ведомственные технические условия должны утверждаться министром или его. заместителем (в настоящее время—советом народного хозяйства экономического административного района).

Уставы государственных, кооперативных и иных общественных организаций

К числу подзаконных нормативных актов можно отнести уставы государственных предприятий, кооперативных и других общественных организаций. В некоторых из них содержатся обыкновенные общегражданские правовые нормы. Например, нормы залогового права и нормы о договоре хранения в типовом уставе коммунального ломбарда РСФСР 1939 года, а также в уставе Московского городского ломбарда 1955 года и пр. В других уставах содержатся, в частности, такие правила, которые регулируют лишь внутренний строй организации, но обязательны не только для^членов данной организации, а и для третьих лиц, поскольку им приходится иметь какие-то взаимоотношения с этой организацией (например, по вопросам паенакопле-ния»в данном строительном кооперативе и т. п.).

Судебная практика при разрешении споров между кооперативом и его членами или между членами кооператива, а также друлих споров всегда принимает во внимание нормы устава кооператива. Так, при спорах о пользовании жилым помещением .в кооперативном доме основным положением признается то, что право постоянного пользования жилыми помещениями в домах кооператива (согласно уставу жилищно-строительных кооперативов) прняадл ежит только членам кооператива2, в соответствии с уставом дачно-строительного корператива решаются споры о пользовании дачами3 и др.

§ 3. Действие гражданских законов и других нормативных актов во времени, в пространстве (по территории) и по лицам

1. Вопрос о начальном и конечном моментах действия гражданских законов решается в основном так же, как

 См. «Постановления Центрального Комитета КПСС, и Совета Министров СССР по вопросам промышленности и строительства». Госполитиздат, 1956, стр. 28, 37.

2 См., например, определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда СССР № 731—1944 г. («Сборник постановлений Пленума ч определений коллегии Верховного Суда СССР, 1944 г.», Юриздат, 1948, 288), определение № 1085—1948 г. («Судебная практика Верховного Суда СССР» 1949 г. № 1, стр. 23).

3 См. определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда СССР по делам № 03/715, 03/655—1952 г. («Судебная практика Верховного Суда СССР» 1952 г. № 10, стр. 43, 44) и др.


38

в отношении других советских законов (положения о пределах действия закона распространяются и на пределы действия других нормативных актов).

В изъятие из общего правила при издании какого-нибудь закона может быть особо определен начальный момент его вступления в действие, а также предельный срок его действия.

2. Как правило, закон действует до его отмены (в законодательном же. порядке). Этот порядок наиболее целесообразен:

когда при издании нового закона указывается, какие предыдущие законы утрачивают силу (полностью или частично), создается полная картина содержания действующего права, что способствует осуществлению и укреплению социалистической законности.

Однако не всегда издание нового закона сопровождается указанием на отмену предыдущего закона. В то же время содержание нового закона по известному вопросу может оказаться в противоречии с содержанием закона, ранее действовавшего гю этому вопросу. Конечно, в таких случаях старый закон с изданием нового закона перестает действовать.

Закон может утратить силу без прямой его отмены, если его содержание поглощено или заменено новым законом,      д

Так, постановлением ЦИК и СНК СССР от 21 сентября 1935 г. «О признании контрактационных договоров имеющими силу закона и об ответственности за нарушение этих договоров»2 договорам контрактации по ряду сельскохозяйственных культур придана сила закона. Невыполнение такого рода договоров рассматривается как нарушение закона и влечет за собой, кроме материальной, уголовную ответственность. Постановлением было предусмотрено также, что недоимки и штрафы по договорам контрактации взыскиваются через сельсоветы. В 1937 году был;и изданы два постановления ЦИК и СНК СССР, имеющие отношение к данному вопросу: 21 марта 1937 г. «Об освобождении сельских Советов от обязанностей по исчислению и взиманию денежных налогов, страховых платежей и натуральных поставок»3 и 11 апреля 1937 г. «Об отмене административного порядка и установлении судебного порядка изъятия имущества в покрытие недоимок по государственным и местным налогам, обязательному окладному страхованию, обязательным натуральным поставкам и штрафам с колхозов, кустарно-промысловых артелей и отдельных граждан»4. Хотя ни то, ни другое не указывали, что постановление от 21 сентября 1935 г. в части опре-

 См. «Теория государства и права», Госюриздат, 1955,       стр. 353.

2 СЗ СССР 1935 г. № 51, ст. 422.

3 СЗ СССР 1937 г. № 22, ст. 85.

4 СЗ СССР 1937 г. № 30, ст. 120.


39

деления порядка взыскания недоимок и штрафов утратило силу, однако это следовало из сопоставления трех названных постановлений. Впоследствии Пленум Верховного Суда СССР указал, что дела о взыскании недоимок и штрафов по договорам контрактации, имеющим силу закона, должны рассматриваться судами в порядке особого производства.

Пример, еще более непосредственно относящийся к материальному гражданскому праву, дает А. В. Венедиктов по вопросу о правосубъектности трестированного предприятия, находящегося на полном хозрасчете2. А. В. Венедиктов отмечает, что ст. 33 Положения о государственных промышленных трестах от 29 июля 1927 г. не только фактически, но и формально перестала действовать в силу общего правила, согласно которому закон позднейший отменяет действие закона предшествующего, ^сли последниИ этому позднейшему закону противоречит. В данном случае А. В. Венедиктов имеет в виду постановление ЦИК и СНК СССР от 18 февраля 1931 г3., постановление СНК СССР от 20 марта 1931 г4. и, наконец, постановление СТО от 23 июля 1931 г.5.

Разумеется, вопрос о признании утраты законом, силы, если об этом не говорится ни в каком другом законе, может решаться только Верховным Советом и его Президиумом.

Приведенное выше постановление Пленума Верховного Суда СССР не противоречит этому принципу, так как оно лишь рекомендует ^удам исполнять постановление от 11 апреля 1937 г. Законность такого указания Пленума сомнению не подлежит. Однако признание Пленумом ( в тексте названного постановления) утратившимсилу постановление от 21 сентября 1935 г. незаконно, так как решение этого вопроса относится к компетенции Верховных Советов и их Президиумов.

3. Закон в отдельных случаях может формально сохранить силу, но настолько устареть, что практически теряет свое значение. Это происходит в связи с тем, что экономика непрерывно развивается и порождает новые потребности, новые запросы, а переработка и изменение законодательства несколько отстают. Такого рода примеры чаще наблюдаются в отношении норм, входящих в состав кодексов. Например, еще 20 мая 1932 г. пол-

1 «Сборник действующих постановлений Пленума Верховного Суда СССР, 1924—1957 гг.», Госюриздат, 1958, стр. 210—211.

2 А, В. Венедиктов, О государственных юридических лицах в СССР, «Вестник Ленинградского университета» 1955 г. № 3, стр. 104.

3 СЗ СССР 1931 г. № 10, ст. 109.  СЗ СССР 1931 г, № 18, ст. 166. 5 СЗ СССР 1931 г. № 46, ст. 316,


40

ностью была запрещена частная торговля, а ст. 5 ГК РСФСР до настоящего времени сохраняет норму о том, что каждый гражданин имеет право организовывать промышленные и торговые предприятия. Понятно, что подобного рода нормы ;не действуют.

Предпочтительнее, конечно, то положение, когда закон изменяется, как только этого потребуют - условия общественной жизни.

Однако пока закон не отменен, прямо или путем издания такого нового закона, содержание которого устраняет действие старого, по существу, мертвого закона, последний формально сохраняет свою силу, а это в отдельных случаях может иметь вредные последствия. Чем больше законодательство соответствует потребностям жизни, тем прочнее оно внедряется в жизнь и находит последовательное применение.

4. Как правило, гражданский закон распространяет свое действие лишь на такие общественные отношения, которые складываются-после его издания: «закон обратной силы не имеет». Однако в некоторых случаях закону может быть придана «обратная сила». Например, ст. 4 Вводного закона к ГК РСФСР постановляла: «Поскольку правоотношения, допускавшиеся действовавшими в момент их возникновения закона/ми, недостаточно полно регулируются упомянутыми законами, к ним применяются постановления Гражданского кодекса РСФСР».

Из практики последнего времени в качестве примера «обратной силы» можно привести и ст. 3 Указа Президиума Верховного Совета СССР от 14 марта 1945 г. «О наследниках по закону и по завещанию»2,распространившую действиеэтого указа на наследства, открывшиеся до его издания, но не принятые наследниками и не перешедшие в собственность государства как выморочные.

По вопросу об «обратной силе» юридической нормы интересно определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда СССР по делу № 03/971-543. Специальным постановлением правительства было предусмотрено привлечение специалистов для выполнения в 1953—1955 гг. работ по проектированию кирпичных заводов местной промышленности и промысловой кооперации. Когда в один из судов поступил иск о взыскании вознаграждения по договору о выполнении такого рода работ, суд в иске отказал на том основании, что договор был заключен в данном случае до издания названного постановления. Судебная коллегия отменила это решение по следующему осно-

 СЗ СССР 1932 г. № 38, ст. 233.                            ,

2 «Ведомости Верховного Совета СССР» 1945 г. № 15.

3 См. «Судебная практика Верховного Суда СССР» 1955 г. № 3, стр. 29.


41

ванию: постановление предусматривало привлечение специалистов для выполнения проектных работ в 1953—1955 гг., а потому, поскольку работы выполнялись истцам в 1953 году и расчеты по оплате работ не были закончены, суд должен был при разрешении спора руководствоваться упомянутым постановлением. Таким образом, постановление оказалось примененным к договору, заключенному до его издания. Это толкование, данное Судебной коллегией, надо признать правильным, ибо оно соответствует смыслу (цели) постановления от 8 октября 1953 г.— облегчить проектирование кирпичных заводов местной промышленности и промысловой кооперации в 1953—1955 гг.

5. Общесоюзные гражданские законы действуют на территории всего Союза, республиканские—в пределах данной республики (союзной или автономной).

В некоторых случаях кодексы одних союзных республик действуют на территории других союзных республик. Так, Гражданский кодекс РСФСР действует на территории Казахской, Киргизской, Литовской, Латвийской и Эстонской республик, а Гражданский кодекс УССР—на территории Молдавской республики.

По Конституции РСФСР (ст. 21) законы РСФСР обязательны на территории автономных республик. В случае расхождения закона автономной республики с законом РСФСР действует последний (подобное положение содержится и в соответствующих статьях конституций других союзных республик).

При расхождении союзного закона и закона отдельной союз-1"ой республики действует общесоюзный закон (ст. 20 Конституции СССР). На случай расхождения законов различных союзных республик прямого указания в законе нет. По этому поводу 32 Пленум Верховного Суда СССР постановлением от 10 февраля 1931 г. дал судам следующие руководящие указания. Действительность сделок и актов (в отношении их формы, а также правоспособности и дееспособности участников) определяется на основании законов той республики, на территории которой эти сделки и акты совершались. Имущественные споры, возникающие по поводу осуществления вещных прав, разрешаются по законам той республики, на территории которой находятся соответствующие вещи. К имущественным спорам, возникающим из оснований обязательственного права (в том числе из причинения вреда), из брачно-алиментных отношений, применяются, как правило, законы места рассмотрения спора.

По требованию одной мз сторон суд обязан применить к спорам по обязательствам закон места исполнения обязательства,

* «Сборник действующих постановлений Пленума Верховного Суда СССР, 1924—1957 гг.», Госюриздат, 1958, стр. 123—124.


42

к искам из причинения вреда—закон места совершения правонарушения. Вопросы исковой давности разрешаются, как правило, по законам места рассмотрения спора.

Следует земетить, что это постановление 32 Пленума Верховного Суда СССР издано с превышением компетенции Пленума (см. гл. IV, §4), так как предлагает судам к руководству ряд новых норм, а не толкует действующие нормы.

Назрела необходимость в издании коллизионных норм, с помощью которых были бы законодательно урегулированы вопросы, возникающие при расхождении норм отдельных союзных республик, а также коллизии норм советского права с нормами иностранных государств. В законе должны быть разрешены вопросы о действии норм советского права за пределами Советского государства и норм иностранного права на советской территории.

6. Интересный вопрос о действии закона в пределах территории возник в связи с временной оккупацией отдельных районов Советского государства во время Великой Отечественной войны. Пленум Верховного Суда СССР дал. по этому вопросу следующее руководящее указание от 2 декабря 1944 г2. Пленум признал, что при рассмотрении дел по искам, основанным на сделках, заключенных советскими гражданами во времянахождения их на временно оккупированной территории, суды должны исходить из того положения, что на территории в течение всего временя оккупации действовали советские законы. В соответствии с данным принципиальным положением Пленум указал, что сделки, заключенные в соответствии с советскими законами и не противоречащие интересам Советского государства, считаются действительными, а возникшие на их основе гражданские правоотношения охраняются законами. И, наоборот, сделки, заключенные в противоречии с действовавшими в этот период советскими законами и в ущерб интересам Советского государства, а также сделки, заключенные по распоряжению или под давлением оккупационных властей, должны считаться недействительными, и возникшие на их основе правоотношения судебной защите не подлежат.

7. Действие советских законов, как правило, распространяется на всех лиц (граждан и юридических лиц), находящихся на советской территории. Однако указанное правило допускает исключения. Например, как уже указывалось, нормы ГК приме-

 Научная разработка этих вопросов относится к науке международного частного права. См. Л. А. Л у и ц, Международное частное право, Госюриз-дат, 1949.

2 «Сборник действующих постановлении Пленума Верховного Суда СССР, 1924—1957 гг.», Госюриздат, 1958, стр. 126—127.


43

няются к отношениям между социалистическими организациями лишь постольку, поскольку данное отношение не урегулировано специальными нормами.

В отдельных случаях могут быть установлены те или другие конкретные ограничения общего правила. Так, ст. 50 ГК, давая норму о перерыве исковой давности признанием долга со сторо-. ны обязанного лица, относит ее только к спорам, в которых хотя бы одной из сторон является гражданин. По спорам же между социалистическими организациями признание не прерывает дав-ностного срока.

Особо нужно выделить вопрос о действии гражданских зако-ков в отношении Иностранцев, находящихся на советской территории. Здесь оставляется в стороне вопрос об -иностранцах, пользующихся правом экстерриториальности1. Что касается других иностранцев, то есть не пользующихся правом экстерриториальности, то по ст. 8 Вводного закона к ГК РСФСР права граждан иностранных государств, с которыми Советское государство вступило в соглашение, регулируются данным соглашением. Права предоставляются иностранцам на началах взаимности. Если другое государство нарушает начала взаимности, то и СССР со своей стороны проводит ограничительные мероприятия.

Если гражданское правоотношение связано с территорией различных государств или в нем участвуют советские граждане и иностранцы, то вопрос о том, законы какой страны должны применяться в гражданском правоотношении, решается коллизионными нормами2. Примером такой нормы является ст. 7 ГПК РСФСР. Согласно этой статье при рассмотрении судом договоров и актов, совершенных за границей, принимаются во внимание законы, действующие в месте совершения договора или акта, при условии, что самые договоры или акты разрешены на основании законов и соглашений Советского государства с тем государством, в пределах которого они совершены. Однако, если соответствующее постановление иностранного закона противоречит основам советского строя, оно не может быть применено советским судом. Вообще советские суды (и другие государственные органы) применяют иностранный закон лишь в тех случаях, когда об этом имеется прямое указание советского закона (например, в отношении брака или развода между иностранными гражданами) или соглашения, заключенного Советским Союзом с иностранным государством.

 Об этом см. «Международное частное право», Госюриздат, 1957. 2 См. Л. А. Л у н ц, Международное частное право, Госюриздат, 1949;

II. С. Перетерский и С. Б. Крылов, Учебник по международном)

•частному праву, Госюриздат, 1959.


44

Когда советский суд применяет иностранный закон, суд получает (поскольку он не обязан знать иностранные законы) заключение о наличии того или иного постановления в иностранном законодательстве от Министерства иностранных дел (ст. 8 ГПК).

§ 4. Социалистическая законность

1. Советское государство придает большое значение атрого-му соблюдению социалистической законности.

Социалистическая законность не является одним из «источников права» (в смысле форм выражения права). Ее нельзя понимать- ни как одну из категорий правовых норм, ни как совокупность всех правовых норм, действующих в Советиком государстве на том или ином этапе его развития. По нашему мнению, правильно замечание проф. Н. Г. Александрова: «Четкое законодательное регламентирование определенных областей общественных отношений является необходимой предпосылкой установления и упрочения законности, но само законодательство не есть законность».

2. В юридической литературе выражены различные точкм зрения относительно того, что такое социалистическая законность.

Высказано, например, мнение2, что содержание социалистической ааконцости составляет исполнение лишь законов, указов Президиума Верховного Совета, постановлений и распоряжений Совета Министров. Вседцугие государственные правовые акты, с этой точки зрения, исключаются из понятия законности: «соблюдение же законов и всех о оно ванных на законе юридических актов входит в более широкое понятие правопорядка». Таким образом, авторы, которым принадлежит данное определение социалистической законности, во-первых, противопоставляют понятия «социалистическойзаконности» и «правопорядка», во-вторых, различают «исполнение» и «соблюдение» закона, и понятие социалистической законности ограничивают исключительно исполнением законов, указов и постановлений правительства.

С подобной точкой зрения нельзя согласиться. Противопоставление социалистической законности и правопорядка не может быть признано обоснованным. Правда, с термином «правопорядок» связываются два значения. Во-первых, этот термин

 Н: Г. Александров, Законность   и правоотношения в советском обществе, Госюриздат, 1955, стр. 67.

2 См. А. Е. Л у н е в, С. С. С т у д е н и к и н, Ц. А. Я м п о л ь с к а я, Социалистическая законность в советском государственном управлении, Юриздат, 1948, стр. 30, 31.


45

употребляется в смысле совокупности правовых норм, которыми. регулируется общественная жизнь. Во-вторых, тем же термином «правопорядок» можно обозначить и урегулированные правом общественные отношения граждан, организаций, органов власти, должностных лиц. Однако в каком бы нз этих двух значений ни употреблялся термин «правопорядок», нельзя противопоставлять, а тем более отрывать понятия «правопорядок» и «социалистическая законность».

В социалистическом государстве невозможен правопорядок без социалистической законности, как и социалистическая законность не мыслима без правопорядка. Соблюдение социалистической законности тем и ценно, что оно создает прочный, устойчивый правопорядок.     ,

Проведение в жизнь начала социалистической законности устанавливает определенные границы деятельности как государственных органов и должностных лиц, так и граждан; внесение ясности во взаимоотношения граждан, государственных . органов, должностных лиц придает организованный, закономерный характер всей жизни в стране.

Далее, нет никаких оснований ограничивать требования социалистической законности только исполнением законов и постановлений правительства, исключая соблюдение подзаконных нормативных актов. Это не соответствует практике жизни и умаляет роль принципа социалистической законности.

В неразрывной связи с проведением социалистической законности находится то положение, что наиболее важные вопросы общественной жизни регулируются в Советском государстве законами, исходящими от Верховного Совета СССР и соответственно от Верховных Советов союзных и автономных республик, а подзаконные нормативные акты, не исключая постановлений Совета, Министров СССР, союзных и автономных республик, издаются на основе и во исполнение законов. Только таким путем можно достигнуть единства в деятельности всех государственных органов и должностных лиц и обеспечить действительную законность, прочный социалистический правопорядок.

За последнее время выражены две, на первый взгляд, различных, но по существу довольно близких точки зрения на социалистическую законность.

Проф. Н. Г. Александров2 определяет социалистическую законность, как «режим неуклонного исполнения законов и всех

 См. П. Е. Н едба и л о, Советская социалистическая законность, ее основные принципы и назначение, «Ученые записки Львовского Государственного Университета», т. XXVII, вып. 2, 1954, стр. 11.

2Н. Г. Александров, Законность и правоотношения в советском обществе, Госюриздат, 1955.


46

основанных на них иных правовых актов» (стр. 66); далее— «законность представляет собой правовой режим» (стр. 68); «социалистическая законность представляет собой правовой режим, выражающий коренные интересы народа, соответствующий социалистическому правосознанию, правовым взглядам народных масс» (стр. 74), и т. д.

Против этого определения выступил проф. М. С. Строгович в ста,тье «Теоретические вопросы советской законности». По мнению М. С. Строговича, определение законности в смысле правового режима не содействует более глубокому уяснению существа вопроса, а лишь осложняет его. «Социалистическая законностьхарактеризует советский политический режим,является его принципом и свойством, но не совпадает с ним и не исчерпывает его, так как ему присущи и многие другие существенные свойства (социалистический демократизм, участие народных масс в управлении государством и т. д.)»2.

Если исходить |ве из формулировки понятия социалистической законности, данной Н. Г. Александровым, а из всего содержания той части его работы, 6 которой выясняется понятие социалистической законности, то расхождение между названными точками зрения окажется не столь значительным.

Так,- на стр. 68, определив законность, как правовой режим, Н. Г. Александров раскрывает затем содержание понятия «правовой режим» и пишет,, что он заключается в следующем: во-первых, вся деятельность всех органов государства осуществляется на основании и во исполнение законов—нормативных актов высшего органа государственной власти; во-вторых, требование точного и неуклонного исполнения законов и основанных на них подзаконных актов предъявляется ко всем без исключения организациям и учреждениям, должностным лицам и гражданам; в-третьих, осуществляется неослабный надзор за претворением в жизнь этого требования; в-четвертых, нарушения этого требования решительно пресекаются. Если вдуматься в это развернутое определение «правового режима», отождествляемого проф. Н. Г. Александровым с «социалистической законностью», то окажется, что Н. Г. Александров по существу также усматривает в правовом режиме проведение определенного принципа, основного начала, а не только результат проведения указанного принципа. Втой же работе («Законность и правоотношения в советском обществе») Н. Г. Александров пишет: «Режим социалистической законности

 «Советское государство и право» 1956 г. № 4, стр. 15—25. 2 Т а м ж е, стр. 21.


47

требует от каждого государственного органа и каждого гражданина неукоснительного и точного исполнения обязанностей, которые они принимают на себя как участники правоотношений» (стр. Ю1). В приведенных словах содержится мысль, что вся деятельность государственных органов и все поведение граждан должно быть проникнуто принципом социалистической законности. «Социалистическая законность (пишет Н. Г. Александров на стр. 124) служит средством обеспечения социалистического правопорядка». Из этих слов уже никак не может быть сделан вывод, что проф. Н. Г. Александров смешивает «социалистическую законность» и результат ее проведения в жизнь.

Действительно, социалистическая законность представляет собой принцип, который должен лежать в основе деятельности всех, органов государства, должностных лиц, а равно и в поведении граждан, и который придает определенные характерные черты социалистическому государственному и общественному строю. Проведение в жизнь этого принципа состоит в точном и неуклонном осуществлении всеми органами- государства, должностными лицами, общественными организациями и гражданами требований законов и основанных на них других актов государственных органов, а в случаях нарушения законов (или подзаконных актов)— в применении к нарушителям мер воздействия, предусмотренных действующим законодательством.

3. Ооциалиотическая законность должна строго соблюдаться уже в сам ом процессе нормотворческой деятельности государства. Конституция СССР (равно как и конституции союзных и автономных республик) устанавливает ясную и категорическую норму, что законы могут издаваться только Верховным Советом. Однако это конституционное требование не всегда соблюдается в нормотворческой деятельности государственных органов. Выше (гл. I, § I) отмечалась не основанная на Конституции, практика издания Президиумом Верховного Совета указов-законов. По вопросам гражданского права такие крупные нормативные акты, как Устав же-лезныхдорог СССР 1954 года, Устав внутреннего водного транспорта СССР 1955 года, имеющие значение специальных кодексов, изданы не в законодательном порядке, а утверждены правительственными   постановлениями   (Совета Министров

СССР).

Подобного рода отступления от предусмотреиного Конституцией СССР порядка законодательства нельзя считать не имеющими существенного значения нарушениями. Всякое вообще отступление от установленных законом требований препятствует упрочению социалистической законности, ослабляя сознание необходимости точного соблюдения закона. Если" строгое соблюдение социалистической, законности создает привычку к поведе-


48

нию в соответствии с установленным порядком и таким образом незаметно обеспечивает нормальное течение жизни общества, то нарушения закона неблагоприятно влияют на общественную жизнь и способны распространяться от одного случая к другому. Особенно опасны нарушения положений Конституции, в  частности, смешение компетенции отдельных  государственных органов. Только нормативные акты, издаваемые высшим органом государственной власти в СССР, то есть Верховным Советом СССР, могут иметь значение закона, которому принадлежит безусловная юридическая сила. Постановления Совета Министров СССР должны издаваться на основе и во исполнение действующих законов (от. 66 Конституции СССР). Нарушения социалистической законности в процессе нормотвор-ческой деятельности государства снижают значение социалистической законности как средства коммунистического воспитания граждан.

Строгое соблюдение правовых норм немало зависит от состояния. в котором находится нормативный материал. То или иное состояние законодательства непосредственно влияет на укрепление или -ослабление социалистической законности. Если в какой-^ нибудь области права имеется многочисленность и разбросанность законодательных норм, этот факт неблагоприятно сказывается на успешности борьбы за социалистическую законность. Наоборот, сведение основных масс нормативных материалов в стройные кодификационные сборники облегчает строгое соблюдение закона, является одной из предпосылок укрепления социалистической законности. Важное значение имеет и законодательная техника: придано ли правовым нормам расплывчатое, неточное, непонятное изложение, или, наоборот, ясная, доходчивая и точная редакция. Это обстоятельство не безразлично для осуществления законности. Поэтому работы по усовершенствованию законодательных норм и кодификаций правовых норм способствуют и укреплению законности.

Состояние нормативных материалов в сфере гражданского права нельзя признать благополучным. Как уже было сказано, Гражданский кодекс РСФСР (как и ГК других союзных республик) составлен в начале нэпа и, вадвечно, не содержит (и не мог содержать), например, норм, регулирующих важнейшие плановые договоры (дбговор поставки, договор подряда в капитальном строительстве, различные виды договора перевозки, отношения по расчетам между социалистическими организациями и их кредитованию и т. д.). В ГК не было включено регулирование авторского и изобретательского права и т. д. /    Все эти важнейшие вопросы были разрешены в отдельных законах, правительственных постановлениях, ведомственных распоряжениях. При этом размежевание общесоюзного и рес-


публиканского законодательства проводилось иногда по случайным признакам. Некоторые нормы ГК, не рассчитанные в момент составления кодекса на отношения социалистического общества, на путях перехода от социализма к коммунизму оказываются в прямом противоречии с общими правовыми нормами, регулирующими плановые договорные отношения (например, ст. 145 ГК, предоставляющая право одной стороне отступиться. от договора, если для другой стороны исполнение стало невозможным вследствие обстоятельства, за которре эта другая сторона несет ответственность).

Большие трудности в процессе применения закона возникают вследствие того, что при издании новых гражданскоправо-вых актов не всегда даются указания о соотношении между ними и ранее действовавшими нормами: какие из предыдущих нормативных актов уттрачивают силу, полностью или частично, и в каких именно частях. Некоторые нормативные акты сложны по содержанию, трудны для усвоения, а следовательно, и для применения. Примерам могут служить инструкции Госбанка СССР по расчетам и кредитованию социалистических организаций.

Изложенное выше состояние нормативных материалов по гражданскому праву затрудняет укрепление социалистической законности.

Серьезную опасность в смысле расшатывания принципа социалистической законности представляют попытки отдельных теоретиков и практиков своими толкованиями «исправить» не удовлетворяющий их закон.

Принцип строгого соблюдения закона нарушается всякий раз, когда, ссылаясь на «требования жизни», на «хозяйственную целесообразность», на недопустимость «бездушного формализма» создают не основанным на законе административноправо-вым распоряжением или судебным решением новую норму. Подобного рода нарушение принципа социалистической законности наблюдается в арбитражной и судебной практике. Вкачестве примера можно привести практику применения ст. ст. 30 и 147 ГК РСФСР. По ст. 30 ГК недействительна сделка, совершенная с целью, противной закону, или в обход закона, независимо от того, какой именно закон нарушается—определяющий ли основы советского государственного либо общественного строя или же закон, регулирующий более второстепенные частные вопросы. И ст. 147 ГК, устанавливая суровые последствия для сделок, недействительных пост. 30 ГК, не различает случаев, когда стороны в договоре сознательно нарушают закон и когда одна сторона нарушала закон по неведению.

И вот, забывая о безусловной обязанности закона и считая невозможным применять последствия ст. 147 ГК в случаях нару-

4. И. Б. Новицкий


50

шения закона, регулирующего более мелкие вопросы государственной жизни, в особенности, если злостности в действиях нарушителя закона установить нельзя, отдельные теоретики и в ряде случаев суды и органы арбитража стали искать выхода из создавшегося трудного положения не по единственно правильному пути постановки вопроса об изменении действующего закона, а другим способом. Стали искусственной произвольно толковать ст. ст. 30 и 147 ГК так, чтобы получить более приемлемый, с точки зрения данного автора, арбитра, суда, результат. Был высказан, например, взгляд, что действие ст. 30 ГК должно ограничиваться лишь теми сделками, содержание которых противоречит «нормам, вытекающим из положений, определяющих социальный строй СССР, как социалистической страны», экономической основе СССР, базирующейся на социалистической системе хозяйства, социалистической собственности, на отмене частной собственности на орудия и средства производства, на запрещении эксплуатации человека человеком, на социалистическом планировании, иа всеобщей обязанности к труду.

Было предложено и другое ограничительное толкование ст. 147 ГК. Поскольку ст. 147 ГК устанавливает штрафную санкцию, ее применение должно основываться- на общем для всего социалистического права принципе вины, как основании ответственности. Следовательно (с этой точки зрения), если нет .вины одной или обеих сторон, санкции, предусмотренные ст. 147 ГК, к невиновной стороне не должны  применяться2.

Подобные предложения представляют собой по существу «поправки» к действующему законодательству. Но они могут вноситься не в порядке толкования и применения норм права, а исключительно в законодательном порядке.

Иногда принцип социалистической законности в этом вопросе нарушают и органы суда и арбитража, которые, то искусственно подводят противозаконную сделку под категорию сделок, совершенных под влиянием заблуждения, то, установив противозаконность сделки, не применяют последствий по ст. 147 ГК, не обосновывая и не объясняя такой вывод.

Нарушения социалистической законности, диктуемые неправильно понятой «практической необходимостью», «целесообразностью», можно встретить и в практике применения других норм закона. Такие искривления должны быть решительно выправлены.

1 Д. М. Генкин, Недействительность сделок, совершенных с целью, противной закону, «Ученые записки ВИЮН», вып. V, Юриздат, 1947, стр. 42.

2 См. Р. О. Х а л ф и н а, Значение и сущность договора в советском социалистическом   гражданском  праве,   Издательство  Академии   наук СССР, 1954, стр. 185 и ел.


51

Характерный пример нарушения подзаконных нормативных актов дает практика применения хозяйственных договоров в некоторых ведомствах. Постановлением Совета Министров от 21 апреля 1949 г. провозглашен принцип оформления хозяйственных связей социалистических организаций хозяйственными договорами. Поэтому существовавший до 1949 года порядок поставки продукции на основе централизованных нарядов и разнарядок был признан [неправильным. Некоторые ведомства (например, Главметаллосбыт и др.), сохранив вопреки постановлению Совета Министров от 21 апреля 1949 г. практику централизованных нарядов и разнарядок, содержащих все данные, необходимые для отгрузки продукции и производства расчетов, стали уклоняться от заключения договоров на том основании, что при наличии указанных нарядов и разнарядок договор представляет собой ненужную бумажку, бесцельно осложняющую документацию. Подобная практика нарушает действующее правительственное распоряжение и тем самым социалистическую законность.

4. Из принципа социалистической законности вытекает сб " л-щенное ко всем организациям, должностным лицам и гражданам требование строжайшего соблюдения правовых норм в полном соответствии с их точным смыслом, но, конечно, и с учетом индивидуальных особенностей каждого случая. Для этого необходимо прежде всего правильное и единообразное понимание и применение норм права в пределах действия этих норм.

За исключением норм местного характера, издание которых вызвано специфическими условиями определенной части государства (союзной или автономной республики), все остальные, то есть общие нормы, должны иметь силу во всем государстве, в котором, по известному выражению В. И. Ленина, не должно быть разных законностей—казанской, калужской и т. д. Различий в применении правовых норм в отдельных частях государства, не вызванных спецификой отдельных местностей, быть. не должно (о том, какие меры предусмотрены в советском праве для обеспечения достижения этой цели, см. гл. IV, § 4).

Если принцип социалистической законности не позволяет создавать необоснованных исключений, особых положений при применении норм права в той или иной 1местности, то тем более не допустимы исключения в отношении тех или иных лиц.

Статья 123 Конституции СССР постановляет, что какое бы то ни было прямое или косвенное ограничение прав или, наоборот, установление прямых или косвенных преимуществ граждан в зависимости от их расовой и национальной принадлежности, равно как всякая проповедь расовой или национальной исклю-

] СП СССР 1949 г. № 9, ст. 68<


чительнюсти, или ненависти и пренебрежения—караются законом.

Предъявляемое в Советском государстве ко всем и каждому одинаковое требование строго соблюдать советские законы обеспечивается тем, что советская власть—народная власть и, следовательно, издаваемые ею законы и другие нормативные акты соответствуют воле народа.

В области гражданскоправовых отношений между организациями соблюдение требований социалистической законности облегчается тем, что плановые договоры организаций направлены на лучшее выполнение общего плана народного хозяйства. Социалистические организации, завязывающие хозяйственные связи друг с другом, одинаково заинтересованы в выполнении народнохозяйственного плана. В отношениях между гражданами соблюдение законов имеет под собой твердую почву и потому, что экономическое положение граждан не приводит к антагонистическим противоречиям: основные средства производства сосредоточены в руках государства, а отдельные граждане в отношении их занимают равное положение. Благодаря этому в Советском государстве ликвидирована эксплуатация человека человеком и устранены основные поводы к нарушению социалистической законности.

Принцип социалистической законности не терпит и того, чтобы какой-нибудь жизненный случай обсуждали и разрешали, забывая о существовании предусмотренной для этого рода случаев-правовой нормы. Пока закон не отменен, он должен приме- няться. „Применяющий закон не может как бы приостановить действие закона и не применить его в там или ином случае. Норма права должна применяться в течение всего времени, пока она не отменена и действие ее не прекратилось. Иное дело, если исчезли те общественные отношения, для регулирования которых предназначалась данная норма. Так, упоминавшаяся норма ст. 5 ГК, признающая за каждым гражданином право «организовывать промышленные и торговые предприятия с соблюдением всех постановлений, регулирующих промышленную и торговую деятельность и охраняющих применение труда», не отменена до настоящего времени. Однако это не значит, что она может применяться в работе суда или иного государственного органа. «Постановления, регулирующие промышленную и торговую деятельность» (к которым отсылает ст. И ГК), в настоящее время не допускают существования ни промышленных, ни торговых предприятий отдельных граждан. Ушли из жизни общественные отнюшенмя, на которые была рассчитана норма, прекратилось и ее действие.

За приведенными исключениями нормы права должны, безусловно, применяться на практике ко всем случаям жизни, ох-


53

ватываемым этими нормами, без каких-либо изъятий. Уверенность в том, что деятелыность всякого государственного органа и должностного лица основывается на законе, что государствен ные органы и должностные лица в каждом жизненном случае решают возникающие вопросы, основываясь на законе, независи мо от того, кого дело касается, создает устойчивость общественных отношений, прочный социалистический правопорядок, без которого невозможно развитие общественной жизни.

5. Для того чтобы можно было своевременно реапировать на нарушения принципа социалистической законности, необходимо осуществлять строгий надзор за соблюдением требований закона. Для этого на Генерального Прокурора СССР возлагается высший яадзор за точным исполнением законов всеми министерствами и подведомственными им учреждениями, а также отдельными должностными лицами и гражданами СССР.

Генеральный Прокурор СССР и подчиненные ему прокуроры (в пределах их компетенции) обязаны следить за правильным и единообразным применением законов СССР, союзных, и автономных республик, несмотря ни на какие местные различия и вопреки каким бы то ни было местным влияниям, и своевременно принимать меры к устранению всяких нарушений законов, от кого бы эти нарушения ни исходили. Контроль за соблюдением социалистической законности наряду с прокуратурой осуществляют судебные органы, а также специальные инспекции (торговая, санитарная и др.).

Суд в случаях нарушения законности принимает необходимые меры по восстановлению законности, применению неблагоприятных последствий для нарушителей, предупреждению нарушений в будущем.             . -

6. Только благодаря проведению в жизнь принципов социалистической законности справедливо утверждение, что принадлежащие советским гражданам права действительно охраняют -ся, что правовое положение граждан СССР прочно, а это—наглядное выражение устойчивого правопорядка в государств^,, необходимого, для развития государства.

Социалистическая законность—необходимое условие охраны прав советских граждан, закрепленных за ними Конституцией СССР. Поэтому-то и является обоснованным утверждение, что в СССР не просто провозглашены права граждан, но эти прана гарантированы гражданам, что центр тяжести перенесен на вопрос об осуществлении этих прав: при последовательном проие-

 См. Положение о прокурорском надзоре в СССР, ст. ст. 2, 3, 4, 22 г: др. («Ведомости Верховного Совета СССР» 1955 г. № 9).


54

дении социалистической законности имеются все условия для того, чтобы права граждан получили действительно реальный характер.

Важное значение стр.огого соблюдения правил закона с точки зрения охраны прав и интересов советских граждан можно проиллюстрировать на примерах из судебной практики. Так, определением Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда СССР по делу № 03/224-55 отменено решение суда о прекращении дела по иску собственника (гражданина) о возврате строения, зачисленного в качестве бесхозяйного в жилищный фонд местного Совета. Судебная коллегия, во-первых, признала, что в данном случае имеется спор о праве гражданском, и потому выводы суда о неподведомственности ему заявленного иска неосновательны. Во-вторых, Судебная коллегия обратила внимание на то, что перечисление строения в качестве бесхозяйного в жилищный фонд в порядке ст. 68 ГК предполагает строгое соблюдение определенных условий—к ним, в частности, относится требование, чтобы коммунальный отдел давал в местной газете публикацию о явке лица, считающего себя собственником строения, и чтобы постановление о включении дома в муниципальный фонд было вынесено краевым (областным) исполкомом или Советом Министров АССР. Судебная коллегия предложила суду проверить, были ли соблюдены эти условия.

Судебная коллегия правильно поступила, не признав соблюдение такого формального требования, как публикация, «маловажным», «второстепенным». Всякая норма закона, всякое его требование должны строго выполняться. Только при этом условии может быть обеспечен прочный порядок в стране, созданы условия для успешного развития деятельности государства, уверенность граждан в неприкосновенности их прав и т. п.

7. Задаче укрепления социалистической законности, как необходимого и важнейшего средства укрепления советского государства, всегда придавалось большое значение.

В обращении II Всероссийского съезда Советов к «Рабочим, солдатам и крестьянам», ^принятом 7 ноября 1917 г.. Советы призывались к обеспечению подлинного революционного порядка.

В обращении «К населению» от 18 ноября 1917г. В. И. Ленин геюал: «...установите строжайший революционный порядок, беспощадно подавляйте попытки анархии со стороны пьяниц, хулиганов, контрреволюционных юнкеров, корниловцев и тому подобное»2.

 См. «Судебная практика Верховного Суда СССР» 1955 г. 4, стр. 26. 2 В. И. Л е н и н, Соч., т. 26, стр. 266.


55

•• 8 ноября 1918 г. в постановлении VI Всероссийского съезда Советов «С революционной законности» указывалось, что точное соблюдение законов РСФСР необходимо для дальнейшего развития и укрепления власти рабочих и крестьян в России. «Исходя из этого, VI Всероссийский чрезвычайный съезд постановил: призвать всех граждан республики, все органы и всех должностных лиц советской власти к строжайшему соблюдению законов РСФСР, изданных и издаваемых центральной властью постановлений, положений и распоряжений». Съезд устанавливал, что всякое отступление от действующих законов «в силу экстренных условий гражданской войны и борьбы с контрреволюцией» необходимо особо оформить, с предоставлением гражданам права обжалования действий должностных лиц.

В первые годы революции, когда советских гражданских законов было мало, а дореволюционные гражданские законы в большинстве случаев не соответствовали новым запросам и требованиям жизни, в качестве источника права получило признание революционное правосознание суда. Так, в декрете ВЦИК о суде № 2, в ст. 36 говорилось: «Не ограничиваясь формальным законом, а всегда руководствуясь соображениями справедливости, гражданский суд может отвергнуть всякую ссылку на пропуск давностного или иного срока и, вопреки таким или иным возражениям формального характера, присудить явно справедливое требование»2.

В материалах судебной практики первых лет революции имеются интересные иллюстрации применения революционного правосознания в качестве источника права. Так, по одному делу суд признал закон о неустойке пережитком старого времени, дающим оружиекапиталу в его борьбе с трудам, богатому—в борьбе с бедным, что неустойка не соответствует народному правосознанию, если она не покрывает убытков, понесенных в действительности3.

Такое противопоставление «формального закона» и «справедливости» вызывалось особенностями момента и крайней малочисленностью советских гражданскоправовых норм. Но основная линия, проводившаяся партией и правительством с первых лет советской власти, была направлена на строгое соблюдение революционной законности.

В 1919 году в письме по поводу освобождения Урала от Колчака и начала освобождения Сибири В. И. Ленин, в частности, говорил о необходимости «соблюдать свято законы и предписа-

 «Съезды Советов РСФСР в постановлениях и резолюциях». Издательство Ведомостей Верховного Совета РСФСР, М., 1939, стр. 119.

2 СУ 1918 г. № 26, ст. 347 (номер статьи «420» напечатан в СУ ошибочно).

3 Приложение к отчету НК.Ю за 1918 г., «Материалы НКЮ», вып. VI, 1919, стр. 66—67.


56

ния Советской власти и следить за их исполнением всеми». «Малейшее беззаконие, малейшее нарушение советского порядка,— писал В. И. Ленин,-—есть уже дыра, которую немедленно используют враги трудящихся...». Таким образом, уже в первые годы революции проблема революционной законности стояла на переднем плане.

С переходом к новой экономической политике возникала опасность для социалистического строительства со стороны мелкобуржуазной стихии. Для ограждения от этой опасности опять-таки требовалось соблюдение революционной законности. Вместе с тем в силу особых условий нельзя было допускать и нарушения прав, предоставленных мелкобуржуазным элементам.

В решениях XI партийной конференции (1921 г.) указывается, что очередной задачей Советской власти является установление во всех областях жизни строгих начал революционной законности, что строгая ответственность органов и агентов власти и граждан за нарушение созданных Советской властью законов и защищаемого ею порядка должна идти рядом с усилением гарантий прав личности и имущества граждан2-

В этот период советские законы были направлены на то, чтобы установить смычку рабочего класса с мелкотоварным крестьянским хозяйством, оживить товарооборот, создать экономические стимулы для развития сельского хозяйства и восстановления промышленности. Для того чтобы добиться этих целей, чтобы укрепить союз рабочего класса и крестьянства и таким образом упрочить Советскую власть, необходимо было строго и неуклонно соблюдать советские законы.

В докладе на IX съезде Советов (декабрь 1921 г.) В. ИЛенин говорил, что «чем больше ,мы входим в условия, которые являются условиями прочной и твердой власти, чем дальше идет развитие гражданского оборота, тем настоятельнее необходимо выдвинуть твердый лозунг осуществления большей революционной законности, и тем уже становится сфера учреждения, которое ответным ударом отвечает на всякий удар заговорщиков»3.

В условиях наша, когда партия и правительство, допустив в известных пределах частную инициативу в народнохозяйственной жизни, вместе с тем вели наступление в развернувшейся экономической борьбе «кто кого», начало революционной законности имело огромное значение, и В. И. Ленин обратил внимание на это обстоятельство. Но вопрос ставился уже несколько иначе, чем во время гражданской войны и иностранной интер-

                В. И. Ленин, Соч., т. 29, стр. 515.

2               См. «КПСС в резолюциях...», ч. 1, 1953, стр. 593.

3               В. И. Ленин, Соч., т. 33, стр. 151.


57

венции: радикально изменившаяся общая обстановка требовала нового подхода к вопросу о революционной законности. В декрете ВЦИК от 25 августа 1921 г. (о воспрещении расторжения договоров об аренде государственных предприятий)  перед всеми органами советской власти и должностными лицами ставится задача осуществления своей деятельности в строгом согласовании с законом. Декрет, отмечая факты нарушения договоров органами советской власти на местах, определяет, что расторжение законно заключенного договора может иметь место только по суду. Названный декрет признает необходимым «положить конец колебаниям и неуверенности в твердости нового курса экономической политики Советской власти, имеющей своей задачей возможно большее производство материальных благ всеми средствами».

• Постановлением 3-й сессии ВЦИК от 28 мая 1922 г. была учреждена советская прокуратура, на которую возлагалось «осуществление надзора от имени государства за законностью действий всех органов власти, хозяйственных учреждений, общественных и частных организаций и частных лиц...»2.

В связи с учреждением советской прокуратуры В. И. Ленин в своем известном письме «О «двойном» подчинении и законности» подчеркивает, что законность должна быть единая для всей федерации советских республик, и вместе с тем вновь обращает внимание на необходимость строжайшего соблюдения законов и единообразного их применения: «Прокурор имеет право и обязан делать только одно: следить за установлением действительно единообразного понимания законности во всей республике, несмотря ни на какие местные различия и вопреки каким бы то ни было местным влияниям... Прокурор отвечает за то, чтобы ни одно решение ни одной местной власти не расходилось с законом, и только с этой точки зрения прокурор обязан опротестовывать всякое незаконное решение...»3.

Принцип революционной законности четко выражен в первой Конституции Союза ССР 1924 г. В ст. 43 Конституции говорится, что Верховный Суд учреждается при Центральном Исполнительном Комитете Союза Советских Социалистических Республик, как мероприятие «в целях утверждения революционной законности». Статья 19 Конституции подчеркивает обязательность исполнения всех декретов, постановлений и распоряжений, издаваемых Центральным Исполнительным Комитетом и пр.

Вопрос об усилении революционной законности занимает видное место в решениях XIV партийной конференции (апрель

 СУ 1921 г. № 62, ст. 455.

2 СУ 1922 г. № 36, ст. 424.

3 В. И. Ленин, Соч., т. 33, стр.               327—328.


58

1925 г.) «о партийном строительстве» и «о революционной законности».

Далее, надо назвать постановление III съезда Советов СССР (май 1925 г.) «О твердом проведении революционной законности». Правильное проведение в жизнь советских законов и укрепление начал революционной законности III съезд Советов СССР отнес к числу важнейших задач. Съезд признал необходимыми, с одной стороны, мероприятия по борьбе с нарушениями революционной законности, а с другой—по ознакомлению населения с законами и порядком обжалования незаконных действий властей. Поэтому съезд в своем постановлении указал на необходимость безотлагательного проведения в жизнь постановления Президиума ЦИК СССР об укреплении начал революционной законности и предложил Центральному Исполнительному Комитету Союза ССР разработать и провести в жизнь порядок, обеспечивающий ознакомление граждан Союза ССР со всеми законами2.

И в дальнейшем важность строжайшего соблюдение законности постоянно подчеркивается и в партийных документах и в советских законах, например, в революции Объединенного Пленума ЦК и ЦКК партии от 9 августа 1927 г. «Р хозяйственных директивах на 1927—1928 гг.»3.

Социалистическая законность по мере роста социалистического строительства приобретает все большее значение. Это постоянно подчеркивается и в законодательстве и в руководящих указаниях партии.

Так, в постановлении ЦИК и СНК СССР от 25 июня 1932 г. «О революционной законности» обращается внимание местных органов Советской власти и прокуратуры на то, что «...задача строжайшего соблюдения революционной законности в отношении колхозов и всей массыколхозников является задачей особо важной в условиях, когда большинство крестьян объединилось в колхозы»4. В качестве примера .можно назвать и такие законодательные акты, как постановление ЦИК СССР от 13 апреля 1933 г. «О рассмотрении жалоб трудящихся и принятии по ним необходимых мер»5, постановление" ЦИК и СНК СССР от 10 ию-ня 1933 г. «Об учреждении Прокуратуры Союза ССР»6, постановление ЦИК СССР от 14 декабря 1935г. «О положении дел с разбором жалоб трудящихся»7, постановление Комиссии Со-

 «КПСС в резолюциях...», ч. II, 1953, стр. 42.

2 СЗ СССР 1925 г. № 35. ст. 247.

3 «КПСС в резолюциях...», ч. II, 1953, стр. 265.

4 СЗ СССР 1932 г. № 50, ст. 298.

5 СЗ СССР 1933 г. № 26, ст. 153.

6 СЗ СССР 1933 г. 40, ст. 239.

7 СЗ СССР 1936 г. № 31, ст. 274.


59

ветского Контроля при СНК СССР от 30 мая 1936 г. «О рассмотрении жалоб трудящихся», постановление ЦК ВКП(б) и СНК СССР от 27 мая 1939 г. «О мерах охраны общественных земель колхозов от разбазаривания»2, постановление Совета Министров СССР и ЦК ВКП(б) от 19 сентября 1946 г. «О мерах по ликвидации нарушений устава сельскохозяйственной артели»3, Положение о Прокурорском надзоре в СССР от 24 мая 1955 г.4 и многие другие.

Ярко выражен принцип социалистической законности в Конституции СССР, установившей стабильность законов, точно определенные законодательные органы и т. д. (ст. ст. 32, 97, 112, 113, 130 и др.).

С особой аилой было подчеркнуто требование соблюдения социалистической законности на XX съезде КПСС. Строгое соблюдение социалистической законности особенно необходимо на дайнам этапе развития—развернутого строительства коммунистического общества. В этот период перед Советским государством стоят важнейшие задачи. Первым условием успешного их разрешения является прочный, устойчивый правопорядок, а . прочного правопорядка в государстве не может быть без строжайшего проведения принципов социалистической законности.

Режим строгой законности укрепляет   государственную власть, расширяет ее возможности в деле коммунистического строительства. Социалистическая законность—условие правильного проведения политики Коммунистической партии; вместе с тем благодаря устойчивости закона создаются предпосылки для наиболее полного и всестороннего действия основного экономического закона социализма.

Укрепление принципа социалистической законности имеет исключительное значение для охраны социалистической и личной собственности.

Благодаря социалистической законности проводится в жизнь подлинная гарантия прав граждан м удовлетворение их интересов. Коммунистическая партия и Советское правительство добиваются от всех граждан, должностных лиц, от всех звеньев Советского аппарата строжайшего соблюдения социалистической законности, как одного из важнейших начал в жизни социалистического государства. Этому придается особое значение и как предпосылке для дальнейшего укрепления основного принципа Советского государства—нерушимого союза рабочего класса и колхозного крестьянства.

 СЗ СССР 1936 г. № 31, ст. 276.

2 СП СССР 1939 г. № 34, ст. 235.

3 «Известия» 20 сентября 1946 г.

4 «Ведомости Верховного Совета СССР» 1955 г. № 9.


60

Социалистическая законность необходима в осуществлении хозяйственного расчета ,и режима экономии, снижении себестоимости производства и строительства, повышении рентабельности предприятий. Принцип социалистической законности требует обеспечения организации выполнения народнохозяйственного плана путем   своевременного   заключения   хозяйственных договоров и строжайшего соблюдения договорной дисциплины. Равным образом соблюдение социалистической законности является важнейшим фактом в деле организации и дальнейшего развития товарооборота, в организации заготовок сельскохозяйственных продуктов и т. д.

Укрепление социалистической законности  имеет огромное значение также в связи с воспитательной ролью закона.

Упрочение правопорядка, как следствие неуклонного соблюдения социалистической законности, необходимо с точки зрения нерушимого единства Коммунистической партии, Советского правительства и советского народа.

Пленумы , ЦК КПСС 1953—1955 гг. осудили   наруше-, ния   социалистической   законности,   допускавшиеся и в . некоторых областях   народного хозяйства, в   частности, в колхозном строительстве, и обратили внимание на строжай* шее соблюдение законов, партийной и государственной дисциплины. Значение социалистической законности все возрастает; на пути к коммунизму укрепление социалистической законности— не только благоприятствующий фактор, но и существенное условие.

Проведение в жизнь социалистической законности предопределяет и обеспечивает строжайшее соблюдение государственной дисциплины во всех ее разновидностях: плановой, финансовой, кредитной, трудовой, договорной и т. д.

XX съезд партии вновь выдвинул требование строжайшей государственной дисциплины во всех ее проявлениях как важнейшего условия роста производительности труда, а следовательно, и роста благосостояния народа. Необходимым же условием -выполнения этого требования является последовательное проведение социалистической законности.

Понятно, что и судебные органы, выполняя возложенные на них задачи, не имеют права пользоваться такими приемами, которые превращали .бы их из применителей норм права в творцов норм. Суд не может обосновывать своих решений ни тем, что по однородному делу уже состоялось решение, которое повторяется и в данном случае, ни соображениями «целесообразности» и «справедливости». Суд должен основывать свое решение на правовых нормах (а в случае отсутствия правовой нормы по данному вопросу—на общих началах советского законодательства и


61

политики) и этим показывать пример социалистической законности (ом. гл. VI, §§ 3—4).

Коммунистическая партия и Советское правительство всегда уделяли большое внимание укреплению законности .и правопорядка. Наглядным примерам этому служат законы, принятые на второй оессн.и Верховного Совета СССР пятого созыва.

Огромное значение соблюдение социалистической законности и внедрение прочного правопорядка имеют сейчас, когда наша страна вступила в период развернутого строительства коммунистического общества. Выступая на XXI съезде КПСС, Н. С. Хрущев подчеркнул, что для перехода к коммунизму необходима не только развитая материально-техническая база, но и высокий уровень сознательности всех граждан. Вот почему исключительно важное значение приобретают теперь вопросы коммунистического воспитания, развития коммунистической нравственности, в основе которой лежат, в частности, «добровольное соблюдение правил леловеческого общежития, товарищеская взаимопомощь, честностьи правдивость, нетерпимость к нарушителям общественного порядка»2. В свою очередь воспитание этих качеств в советских людях будет способствовать высокой организованности и дисциплине, строгому соблюдению законов и норм поведения.

 См. «Ведомости Верховного Совета СССР» 1959 г. № 1. 2 Н. С. Хрущев, О контрольных цифрах развития народного хозяйства СССР на 1959—1965 годы, Госполитиздат, 1959, стр. 59.


Глава II ОБЫЧНОЕ ПРАВО И «ДЕЛОВЫЕ ОБЫКНОВЕНИЯ»

1. Законы и подзаконные нормативные акты являются основными видами правовых норм, регулирующих общественные отношения, в частности, отношения, составляющие предмет регулирования в области гражданского права.

В государствах эксплуататорских формаций наряду с нормативными актами государственных органов применяются в известной мере и другие нормы, которые не исходят от государственной власти, а складываются в самой практике и применяются в жизни, хотя и не закреплены в писаной норме права.

Разумеется, ни одна норма права, не представляющая собой прямого приказа государственных органов, не может получить обязательного значения иначе, как при условии, что эта норма, хотя и, не исходит непосредственно от государственной власти, но все же так или иначе признана государством. Иное положение противоречило бы тому, что право выражает волю государства.

Нормы, сложившиеся в .процессе практики жизнн и прузнанные государством (в качестве дополнительной к государственным велениям формы выражения права), составляют обычное право.

Обычное право, имеющее в малоразвитом обществе исключительно большое значение, по мере развития хозяйственной жизни отступает на второй план: постепенность его образования и неопределенность содержания не отвечают требованиям усложнившейся общественной жизни. Но все же в эксплуататорском государстве обычное право имеет известное значение, как удобное средство для защиты интересов господствующего класса.

В частности, в дореволюционном русском праве обычное право применялось довольно широко. Достаточно сказать, что права и обязанности такого многочисленного класса, как крестьян-


63

ство, в основном определялись нормами обычного права. Именно все дела крестьян в волостных судах решались на основе норм обычного права; во всех других судах на крестьян распространялось действие обычного права по делам о наследовании, опеке и попечительстве. Обычное право применялось в качестве орудия, направленного на то, чтобы оставлять крестьянство в состоянии бесправия и угнетения. Наконец, в мировых и других местных судах применялось обычное право по ссылке сторон^ когда «применение обычаев дозволяется именно законом и в случаях, положительно не разрешенных законом» (уст. гр. суд., ст. 130). Закон 15 июня 1912 г. о преобразовании местного обычного  права   при   наличии   указанных  условий во всех судах, но при этом на сторону, ссылающуюся на неизвестный суду обычай, была возложена обязанность доказать существование этого обычая.

2. Существует ли в советском гражданском праве в качестве одной из форм его выражения обычное право? По этому вопросу существуют два мнения.

Не вызывает споров положение, что обычное право не является в советском социалистическом государстве самодовлеющей формой правообразования. Речь может идти о признании обычного права (действующим именно в качестве норм права) только в тех случаях, когда сам закон ссылается на него и, следовательно, санкционирует его применение. Такого рода ссылка закона придаетобычаю силу закона, но не устраняет его особой природы как нормы, сложившейся «снизу», в практике жмзни;

поэтому «обычное право» может рассматриваться как особая форма правообразования.

Вопрос о том, какими путями и способами может быть осуществлено санкционирование норм обычного права государственной властью, вызывал споры. С. А. Голунским была высказана точка зрения, что санкционирование обычаев государственной властью возможно не только посредством закона, но и судебных решений (судебной практики). Вопрос о правильности или неправильности такого суждения не может быть решен без выяснения общего вопроса о значении судебной практики (об этом см. гл. IV, §4). Здесь же следует заметить лишь одно: если определенная норма складывается в практике суда, то формой правообразования и является судебная практика при условии, конечно, что государство допускает такую форму правообразования. Но если речь идет о применении норм, сложившихся в народной практике (с санкции закона), судебное решение опирается именно на ту норму закона, которая

 С. А. Г о л v н с к и к. Обычай и право, «Советское государств:;. право» 1939 г. № 3, стр. 54.


64

отсылает к обычному праву, и является лишь формой обнаружения, признания нормы, а не формой правообразования.

Итак, нормы обычного права в советском гражданском праве применяются лишь в тех случаях, когда в законе содержится прямая отсылка к обычному праву. Такие отсылки встречаются в Земельном кодексе РСФСР (и земельных кодексах других союзных республик) и в Кодексе торгового мореплавания СССР. Однако .не все одинаково понимают значение этих отсылок. В этом-то и коренятся разногласия по поводу того, являются ли нормы обычного права одной из форм выражения гражданского права в СССР.

Сторонники положительного разрешения этого вопроса обращают внимание прежде всего на некоторые статьи Земельного кодекса РСФСР (и земельных кодексов других союзных республик). Отсылка к обычному праву имеется в трех статьях Земельного кодекса. Из них две (8 и 55 статьи Земельного кодекса РСФСР и соответствующие статьи земельных кодексов других союзных республик) в настоящее время не могут иметь силы, так как применение обычного права в них приурочивается к жизни земельных обществ, между тем после коллективизации сельского хозяйства земельные общества в нашей стране ликвидированы.

Сложнее обстоит дело с третьей, 77 статьей Земельного кодекса РСФСР (и соответствующими статьями кодексов дру-ность союзных республик). Статья 77 предусматривает возможность применения местных обычаев при разделке имущества кре^-стьянского двора (а следовательно, говорят сторонники первой точки зрения, и колхозного двора). По ст. 77 Земельного кодекса местные обычаи могут быть .применены при определении того, какое имущество следует признавать принадлежащим отдельным членам двора и, следовательно, не подлежащим разделу.

Проф. С. И. Вилынянский в статье «Обычаи и правила социалистического общежития»1 отрицает возможность применения обычного права и в этом случае. Он обосновывает свой вывод тем, что во второй части ст. 7 Конституции СССР определено, какое имущество составляет собственность колхозного двора в целом. Поэтому вопрос о том, какое имущество нужно считать личной собственностью отдельных членов двора, должен теперь решаться не на основании обычаев, а в соответствии с Конституцией СССР, то есть всякое другое имущество в колхозном дворе, кроме перечисленного в ст.. 7 Конституции СССР,  принадлежит отдельным членам двора.

1 «Ученые записки Харьковского юридического института», 1954, стр. 10;

см. также статью С. И. Вильнянского «К вопросу об источниках советского права» в журнале «Проблемы социалистического права» 1939 г. № 4/5, стр. 62—71.


65

Однако едва ли такой вывод будет правильным во всех случаях. Часть 2 ст. 7 Конституции говорит только об одном:

перечисленные в ней имущества не могут находиться в личной собственности отдельных членов двора. Так, имеющаяся в колхозном дворе корова всегда является собственностью двора, если даже она постоянно находится на попечении одного и того же члена двора, например, жены главы двора. Но делать заключение, что всякое другое имущество составляет собственность не колхозного двора в целом, а отдельных его членов, нельзя. Например, домашняя обстановка не названа ^ ст. 7 Конституции, но разве она не может принадлежать всему двору в целом (хотя отдельные предметы и даже вся обстановка в другом конкретном случае могут принадлежать и отдельным членам двора)? Отсюда возможны и спорные случая, когда трудно определить, кому принадлежит то или иное имущество. Этот вопрос может неодинаково разрешаться в различных районах страны. Местные обычаи могут иной раз помочь разрешению спорного вопроса.

Авторы учебника гражданского права для юридических вузов (изд. 1944 г.) обращают внимание на то, что Земельный кодекс (РСФСР и других союзных республик) составлен в начальный период нэпа и явно имеет в виду не колхозный двор, а единоличное крестьянское хозяйство. Следовательно, ст. 77 Кодекса может быть применена только к разделам оставшихся (в ничтожном количестве)  единоличных крестьянских хозяйств, ко не к разделу имущества колхозных дворов,

Однако никакой специальной нормы, регулирующей разделы колхозного двора, не имеется. Поэтому (поскольку регулирование имущественных отношений внутри колхозного двора на тех же началах, что и единоличных дворов, не связано с какими-либо существенными трудностями) следует, по нашему мнению, признать, что ст. 77 Земельного кодекса сохранила силу и относительно раздела колхозных дворов.

Конечно, обычное право, как и другие формы права, должно выражать волю господствующего класса. В связи с этим правильно замечание Г. Н. Полянской, что обычное право крестьянского трудового хозяйства постоянно регулировалось и направлялось государственной властью в русло, которое соответствовало политике рабоче-крестьяиского государства. Прав и С. И. Вильнянский, который замечает, что в осуществлении данной политики немалую роль играли ведомственные цирку-

 См. Г. Поляне к-а я, Роль обычая в имущественных отношениях крестьянского двора в период проведения Октябрьской социалистической революции, «Советское государство и право» 1941 г. № 1, стр. 56.

5. И. Б. нобикк-й


66

ляры и инструкции, что именно таким путем были отобраны в обычном праве трудового крестьянства институты, которые соответствовали политике рабоче-крестьянского государства.

С помощью ведомот&енных циркуляров и инструкций признанные государством нормы обычного права облекались в письменную форму. Однако не все нормы обычного права превращены в различные нормативные акты государственных органов. Советский суд по смыслу ст. 77 Земельного кодекса может применить и обычай, не сформулированный ни в каком циркуляре, распоряжении и т. п., лишь бы он не противоречил основным принципам советского права и направлению советской

политики.

Таким образом, не упуская из виду указанное значение обычного права в рассматриваемом случае (ст. 77 Земельного кодекса), следует все-таки признать, что обычное право при разделах колхозныхдвор&в является одной из форм правообразования.

3. Есть еще одно указание в законе на обычное право, а именно: ст. ст. 89, 90, 106, 146 п. «а» Кодекса торгового мореплавания СССР. В этих статьях говорится, что продолжительность погрузки судна в порту определяется соглашением сторон, а при его отсутствии — сроками, обычно принятыми в соответствующих портах (ст. 89). «Сторонам предоставляется входить в соглашение о дополнительном по окончании срока погрузки сроке обождания (простое) и размере соответствующей платы, а также об уплате вознаграждения перевозчиком грузоотправителю за окончание грузоотправителем погрузки груза ранее срока, обусловленного в договоре морской перевозки. При отсутствии соглашения сторон, предусмотренного настоящей статьей, продолжительность простоя и размер платы перевозчику, а также размер вознаграждения грузоотправителя определяются согласно срокам и нормам, обычно принятым в соответствующих портах» (ст. 90).

Статья 106 Кодекса распространяет действие ст. ст. 89 и 90 на решение вопросов об условиях выгрузки и простоя в портах назначения, исчислении их срока и вознаграждения за простой, а также за окончание разгрузки ранее обусловленного срока.

В ст. 146 дается понятие частной аварии, как убытков по судну, грузу или фрахту, не относящихся к общей аварии, а затем перечисляются конкретные виды убытков, относящихся к частной аварии. В перечне указывается стоимость выброшенного за борт груза, перевозившегося на судне не в соответствии с обычаями, принятыми в морской торговле.

 С. И. В и л ь н я н с к и и. Обычаи и правила социалистического общежития, «Ученые записки Харьковского юридического института», вып. 5, 1954, стр. 8.


67

Таким образом, и в этом законодательном акте имеется отсылка к обычному праву.

4. В советской юридической литературе высказано мнение, что в ст.ст. 89 и 90 Кодекса торгового мореплавания СССР речь идет не об обычном праве, а о «деловых обыкновениях».

Чем же отличается обычное право от так называемых «деловых обыкновений», «заведенного порядка», «обычаев гражданского оборота»?

Основное различие между указанными категориями состоит в том, что обычное право в тех рамках, в каких его применение разрешается законом, представляет собой нормы права. Деловое обыкновение, заведенный порядок и т. п. представляют собой не норму права, а особое .средство восполнить содержание воли сторон в конкретном правоотношении, если в какой-либо части эта воля не выражена прямо. Обычай (если он не бытовой, а юридический) есть правовая норма и, следовательно, обязателен. Деловое же обыкновение—лишь распространен-* ная, но ни для кого не обязательная практика. Ознакомление с этой практикой позволяет судить о том, как разрешается большинством участников деловых отношений тот или иной вопрос, возникающий при известных обстоятельствах, как «принято» его разрешать.

Установившееся деловое обыкновение представляет собой образчик, которым можно воспользоваться, но который (в отличие от правового обычая) не является обязательным2. Поэтому деловое обыкновение применяется только в том случае, если оно прямо предусмотрено в договоре или из договора следует, что стороны имели намерение подчинить свои отношения действию того или иного обыкновения,

Поскольку обычное право может иметь значение источника права только при условии прямого допущения законом его применения, постольку и деловые обыкновения или обычаи гражданского оборота могли бы иметь обязательное значение, лишь при условии прямого санкционирования их законом. Между тем, нигде в законе такой отсылки нет. Поэтому применение деловых обыкновений зависит от сторон. Если стороны в конкретном договоре исчерпывающим образом выразили свою волю по всем пунктам договора, то для применения деловых обыкновений вообще не будет места. Но если стороны не сполна определяют все вопросы, возникающие на почве того отношения, в которое они вступают, то можно считать, что для тех де-

 См. С. И. Вильнянский, Обычаи и правила социалистического общежития, «Ученью записки Харьковского юридического института», вып 5, 1954, стр. 14.

2 См. В. В. 3 а л е с с к и и, Источники советского морского права (автореферат диссертации), М., 1952, стр. 9.


68

талей отношения, которые они не сочли нужным определить в своем соглашении, стороны не имеют в виду каких-либо индивидуальных определений, а подчиняются общепринятым правилам, обычной практике. Таким образом, деловая практика, заведенный порядок имеет диспозитивное значение в отношении содержания договора: правила заведенного порядка восполняют пробелы в содержании договора как предполагаемая воля сторон.

Именно потому, что деловые обыкновения не являются нормами права, особой формой правоюбразования, они применяются и в тех случаях, когда на это нет соответствующей ссылки в законе: поскольку стороны сами могли бы определить данный пункт, допустимо (в тех же границах) применить и обычаи оборота (например, относительно характера тары или упаковки поставляемой продукции).

5. Можно согласиться с предложенной С. И. Вильнянским следующей формулировкой некоторых признаков различия между правовым обычаем и деловым обыкновением: 1) установление существования обычая (это—вопрос права и входит в обязанность суда, тогда как .наличие принятого обыкновения—вопрос факта и требует доказательств от сторон); 2) обыкновения должны быть известны, сторонам (во всяком случае должно предполагаться намерение сторон им подчиниться, а правовой обычай обязателен для сторон, независимо от того, знали ли они о его существовании и имели ли намерение ему подчиниться) ; 3) применение юридического обычая может быть допущено только в том случае, если закон отсылает к нему, деловое же обыкновение (поскольку это не норма права) применяется независимо от специальной отсылки со стороны закона;

4) в международном частном праве принципы, применяемые в случае коллизии правовых норм (законов и обычного права), не относятся к деловым обыкновениям.

Деловые обыкновения иногда ^ служат для истолкования волеизъявления  сторон (например,  оговорки  о продаже товаров «сиф» или «фоб» и т. п. истолковываются в определенном смысле, принятом в практике2.

 См. С. И. Вильнянский, Обычаи и правила социалистического общежития, «Ученые записки Харьковского юридического института», вып. 5, 1954,-стр. 15.

2 Оговорка  «сиф» (во внешнеторговых сделках купли-продажи, осуществляемых с помощью морского транспорта) означает, что покупная цена охватывает цену товара, расходы по доставке товара в порт его погрузки на пароход, расходы по погрузке, оплату фрахта, расходы по страхованию •товара. Термин «сиф» представляет сочетание начальных букв трех английских слов: соз! (цена), епэигапсе (страхование), Гге^Ы: (фрахт).


69

6. Возвращаясь к точке зрения С. И. Вильнянского о том, что в ст. ст. 89 и 90 Кодекса торгового мореплавания СССР речь идет не об обычном праве, а о деловых обыкновениях, следует остановиться на обосновании им своей точки зрения.

Стороны, не указавшие в договоре методов исчисления сроков погрузки и размеров вознаграждения, считаются давшими свое согласие на применение обычно принятых в практике данного порта способов разрешения этих вопросов. Следовательно, заключает С. И. Вильнянский, в ст.ст. 89 и 90 сделана отсылка не к обычному праву, а к деловому обыкновению.

Однако это соображение само по себе ничего не говорит против признания в ст. ст. 89 и 90 отсылки к обычному праву:

смысл всякой диспозитивной нормы состоит в том, что сторонам предоставляется возможность своим соглашением определить то или иное отношение; если такого соглашения не последует, вступает в действие норма права. Но только в большинстве случаев диапозитивная норма излагается в обратном порядке: дается общее правило, а к нему присоединяется оговорка: «если иное не будет установлено соглашением сторон». Например, в ст. 25, ч. 2 ГК говорится: «Принадлежность следует судьбе главной вещи, если в договоре или ааконе особо не оговорено противное»; а в ст. ст. 89—90 Кодекса торгового мореплавания прежде всего указывается на право сторон определить отношение своим соглашением, и на случай, если его не последует, должны применяться правила, «обычно принятые» в соответствующем порту. Это вполне соответствует типичной диспозитивной норме.

Однако вопрос, поставленный С. И. Вильнянским, этим не снимается. Общее правило, которое применяется при отсутствии специального соглашения сторон, может представлять собой норму закона, обычного права или деловое обыкновение.

В данном . случае—отсылка к срокам и нормам, «обычно принятым» в псрту. Данное выражение можно понять, вообще говоря, я в смысле нормы обычного права и делового обыкновения. С. И. Вильнянский истолковывает его во втором смысле и приводит следующие соображения. Хотя, говорит он, Всесоюзной Торговой. Палатой сформулированы и изданы «обычаи» важнейших морских портов СССР, но по своему содержанию это не обычное право, а деловая практика. Например, в них указано, как понимать те или иные выражения, употребленные в договоре морской перевозки, какие работы при погрузке

Оговорка «фоб» есть сочетание начальных букв трех слов: 1гее оп Ьсагй («свободно на борту парохода») и означает, что в покупную цену включаются цена самого товара, расходы по доставке товара в порт его погрузки на пароход расходы по погрузке.


70

относятся за счет грузоотправителя, а какие—за счет перевозчика и т. п. Эти деловые обыкновения обязательны для сторон наравне с условиями, прямо выраженными в договоре, потому что на них надо смотреть как на подразумеваемое дополнение к-договору.

Надо сказать, что такие особенности, как .объяснение отдельных выражений и т. п., не решает .вопроса о характере правил, о которых идет речь. Даже в норме закона иной раз дается объяснение того или иного выражения (например, примечание к ст. 182 ГК: «Владением признается дом с примыкающими к нему жилыми и служебными дворовыми постройками») .

Далее, С. И. Вильнянский обращает внимание на то, как получают определенную редакцию эти «обычаи». Они издаются Всесоюзной Торговой Палатой, разрабатываются с участием клиентуры. Указанное .обстоятельство также не имеет суще- < ственного значения для решения вопроса.

• Роль Всесоюзной Торговой Палаты как органа, фиксирующего обычая торговых портов, не особенно значительна. Если возникает спор о существовании или содержании обычая, его опубликование в определенной редакции в сборнике Всесоюзной Торговой Палаты имеет, разумеется, известное значение (так как помогает при установлении содержания обычая), но не решающее. Факт существования обычая и его содержание в каждом случае устанавливается судом или Морской арбитражной комиссией, рассматривающими дело. В процессе установления стороны не лишены права доказывать существование иных обычаев, по сравнению с зафиксированными Всесоюзной Торговой Палатой. Морская арбитражная комиссия или суд своими решениями устанавливают существование или несуществование обычая, на который ссылаются стороны, содержание обычая, признают правильным то или иное истолкование содержания и т. п.

Это и понятно, ибо обычаи торговых портов фиксируются не регулярно, а через значительные промежутки времени, в течение которых появляются новые обычаи, меняются старые и т. ;т., и с данным обстоятельствам Морская арбитражная комиссия и суд те могут не считаться.

Ссылка С. И. Вильнянскогю на недостаточное значение издаваемых Всесоюзной Торговой Палатой сборников обычаев

 Наряду с Всесоюзной Торговой Палатой обычаи иногда фиксируются и управлениями портов в виде сводов обычаев. Например, обычаи Кеменско-го торгового порта с приписными пунктами; свод портовых обычаев Архангельского торгового порта и др. См. В. В. 3 а л е с с к и и, Источники советского морского права (кандидатская диссертация), М., 1952, стр. 118.


71

торговых портов правильна, но этот факт не играет существенной роли для решения вопроса. Поскольку употребленное в ст. ст. 89, 90, 106 Кодекса торгового мореплавания СССР выражение, что в советских портах к отношениям по операциям погрузни и разгрузки применяются правила, обычно принятые в соответствующих портах, можно, вообще говоря, понимать двояко (и в смысле правовых обычаев и, в смысле обыкновений торгового мореплавания), вопрос о применении обычного права нельзя решить, основываясь только на тексте названных статей. Вполне возможно, что деловые, торговые обыкновения. как сложившаяся практика, которой придерживаются в виде общего правила в определенном круге отношений, могут перерасти в обычаи, то есть стать правовыми норм.ами. Но в от. 146, п. «а» (о которой, кстати сказать, С. И. Вильнянский не упоминает) уже прямо названы «обычаи, принятые в морской торговле».

7. В. В. Залесский правильно констатирует существование правовых обычаев ряда советских морских торговых портов, зафиксированных Всесоюзной Торговой Палатой. Он показывает, что в отдельных советских торговых портах складывались различные обычаи под влиянием ряда факторов: степени ме-х/анизапии данного порта, характера грузопотока, идущего через порт, природных условий порта и др. Например, определение нормальных сроков на погрузку и выгрузку зависит прежде всего от норм погрузки (выгрузки), а эти нормы в свою очередь обусловливаются организацией труда портовых рабочих, степенью оснащенности порта необходимыми механизмами^ т. д. Срок нахождения судна в порту зависит от своевременности предоставления ему причала, времени, затрачиваемого на оформление грузовых и иных документов, и пр.

Влияние разнородных факторов обусловило различия обычаев портов. Конечно, обычаи советских торговых портов имеют и много общего. Это объясняется единой системой советского народного хозяйства, единством предмета регулирования. Например, общий для всех портов обычай требует, чтобы капитан судна давал нотис-извещение о готовности судна к погрузке мли выгрузке грузоотправителю или получателю; или—что момент начала течения сталийного времени определяется в зависимости от срока подачи нотиса и т. д.

Существование обычаев подтверждается тем, что ряд правил применяется судом и Морской арбитражной комиссией как правовые нормы.

8. Наряду с этим широко применяются и обыкновения (деловые обыкновения) как сложившееся в практике единообразное решение различных вопросов, возникающих по поводу договора морской перевозки. При заключении данного договора


72

стороны считаются с обыкновениями, так как их постоянное применение в практике доказывает жизненность и пригодность тех решений, которые указываются деловыми обыкновениями. Обыкновения торгового мореплавания фиксируются в типовых формах чартеров. Их разработкой занимается Всесоюзное объединение «Совфрахт».

Но обязательного значения эти обыкновения не имеют.

Обыкновения, записанные в типовых чартерах, во многом сходны с соответствующими обычаями торговых портов.

При фрахтовании иностранных судов применяются в некоторых случаях типовые чартерЫ, выработанные за границей объединениями судовладельцев. Такая типовая формане является безусловно обязательной. При заключении конкретного договора фрахтования советские организации добиваются включения тех или иных дополнений или же необходимых изменений типовых условий чартера.

«Обыкновения» нередко называются «деловыми обыкновениями». Действительно, они складываются в деловой практике торгового мореплавания. Их содержание .в значительной мере-определяется характером груза, направлением перевозки и другими обстоятельствами, имеющими значение в практике торгового мореплавания. В типовых формах (или в конкретном документе, составляемом данными сторонами) делаются ссылки на сложившиеся, установленные обыкновения. Такая ссылка заменяет специальные пункты договора и упрощает его заключение.

9. В итоге следует признать, что ст. ст. 89, 90, 106, 146 Кодекса торгового мореплавания открывают в известных пределах возможность применения норм обычного права2. Вместе с тем, практика торгового мореплавания показывает, что и в данной области применение обычного права не только не расширяется, то определенно идет на убыль. Портовые обычаи постепенно вытесняются приказами, инструкциями Министерства морского флота Союза ССР и другими нормативными» актами. В этой специальной области также сказывается общее положение, что в социалистическом  государстве с плановым хозяйством, с активной деятельностью государственной власти нормы обычного права не являются подходящими. Медленные

 Чартер—договор  морской перевозки с условием представления для перевозки всего судна, его части или определенных судовых помещении.

2 В круг исследуемых источников не включены международные соглашения, имеющие немалое значение, например, в такой специальной области, как торговое мореплавание. Это—специальная область международного права.


73

темпы их возникновения, отсутствие направляющего действия государственной власти делают обычное право не соответствующим темпам развития социалистического хозяйства и задачам социалистического права как активной силы, воздействующей на базис. Будучи выражением незаметно складывающихся процессов жизни, человеческой практики, обычное право не отвечает плановости социалистического хозяйства: обычаи складываются случайно, без определенного плана, и потому в Советском государстве им не только не может принадлежать большого значения, но они вообще почти не могут иметь места.


Гл ав а III ПРАВИЛА СОЦИАЛИСТИЧЕСКОГО ОБЩЕЖИТИЯ

1. Вопрос о том, можно ли считать правила социалистического общежития одной из форм правообразования, является спорным в советской юридической литературе. Содержащееся в Конституции СССР требование, чтобы каждый гражданин уважал правила социалистического общежития (ст. 130), а также указание Закона о судоустройстве СССР, союзных и автономных республик (ст. 3), что суд своей деятельностью воспитывает граждан „СССР в духе преданности родине и делу социализма, точного и неуклонного исполнения советских законов, бережного отношения к социалистической собственности, дисциплины труда, честного отношения к правилам социалистического общежития, давали иногда 0анования к тому, чтобы приравнять правила социалистического общежития к закону или, по крайней мере, признать их за отдельный источник права, за одну из форм социалистического правообразования.

Так, в учебнике гражданского права для юридических вузов (1938 г., т. 1, стр. 51) сказано, что значение правил социалистического общежития как источника права вытекает из ст. 130 Конституции СССР. Равным образом, в учебнике гражданского права (1944 г., т. 1, стр. 320) правила социалистического общежития применительно к вопросу о противоправности упущения трактуются наравне с законом: «Противоправность упущения может быть основана не только на специальных предписаниях закона, но и на принципиальных положениях, содержащихся в ст. 130 Конституции СССР».

 Статья 3 Основ законодательства Союза ССР, союзных и автономных республик, утвержденных Законом Верховного Совета СССР от 25 декабря 1958 г., среди формулируемых ею задач суда также указывает на воспитание граждан б духе уважения к правилам социалистического общежития (Ведомости Верховного Совета СССР» 1959 г. № 1, ст. 12).


75

В работе Б. С. Антимонова «Значение нины потерпевшего

при гражданском правонарушении» сказано: «Соблюдение правил социалистического общежития возведено у нас в ст. ст. 12 и 130 Конституции СССР в категорию норм основного закона...». «Суждение о противоправности поведения потерпевшего основано в советском гражданском праве не на факте нарушения интереса потерпевшего, а на сопоставлении действий потерпевшего с его правовой обязанностью, с его долгом, вытекающим из закона и правил социалистического общежития».

На противоположной позвздии стоят авторы учебника теори.и государства и права (1949 г.): «Многие из обычаев, сложившихся в нашем социалистическом обществе, при всем их огромном значении для установления правильных взаимоотношений в коллективе, не имеют, однако, юридического значения и не обеспечены государственным принуждением. Сюда относятся многие обычаи, сложившиеся -на почве нового отношения к труду, соревнования в работе, товарищеской взаимопомощи, в семейном быту, во взаимоотношениях советских граждан на производстве, в учебе, в общественных местах, при совместном участии в празднествах и т. п.

Все эти неписанные нормы образуют в своей совокупности то, что называется правилами социалистического общежития»2.

В учебнике теории государства и права (1955 г.) читаем:

«Под правилами социалистического общежития понимаются все те п р. а в и л ,а, которые в соответствии с установившейся в социалистическом обществе передовой идеологией регулируют взаимоотношения членов этого общества. Огромная часть правил социалистического общежития включена в право, то есть выражена и закреплена в нормах права... Большая часть их носит неюридический характер»3.

2. М. П. Карева в работе «Право и нравственность в социалистическом обществе»4 различает правила социалистического общежития в широком и узком смысле. Под правилами социалистического общежития в широком смысле М. П. Карева понимает все нормы, действующие в социалистическом обществе и выражающие его передовые взгляды, следовательно, и нормы права.

Другими словами, в этом широком смысле, с точки зрения

! Б. С. А н т и м о н о в. Значение вины потерпевшего при гражданском правонарушении, Госюриздат, 1950, стр. 118, 121.

2 «Теория государства и права», Госюриздат, 1949, стр. 389.

3 «Теория государства и права», Госюриздат, 1955, стр. 328.

4 М. П. К а р.е в а.  Право и нравственность в социалистическом обществе. Издательство Академии наук СССР, 1951, стр. 74.


76

М. П. Каревой, правила социалистического общежития являются синонимом социальных норм вообще. Такое понимание правил соответствует самому термину: «правила» равнозначны «нормам», правила социалистического общежития—социальные нормы. Однако не такое значение имеет это понятие в ст. 130 Конституции СССР: правила социалистического общежития упоминаются наряду с законами. Отсюда ясно, что Конституция относит к правилам социалистического общежития не все социальные нормы, а только определенную их категорию. Поэтому для выяснения характера правил социалистического общежития в советском гражданском праве широкое значение данной категории ничего не дает.

Правила социалистического общежития в узком смысле, с точки зрения М. П. Каревой,—новые обычаи, складывающиеся на основе социалистической морали. Однако данное определение не выявляет характерных черт правил. Прежде всего М. П. Карева сама оговаривается, что правила социалистического общежития нельзя просто отождествить с правилами социалистической морали. Таким образом, это—отдельная (от общих норм морали) категория социальных норм. Указание М. П. Каревой на то, что правила социалистического общежития складываются на основе социалистической морали, не выявляет специфических особенностей правил: при отсутствии в социалистическом обществе противоположности между правом и моралью можно говорить и об их родстве. В чем специфика правил социалистического общежития—из сказанного не ввдно.

Приведенное положение М. П. Карева подтверждает примерами социалистического соревнования. Право активно способствует развитию социалистического соревнования, закрепляя лежащую в его основе норму социалистической морали о том, что труд есть дело чести, доблести, геройства. Право предусматривает меры поощрения передовиков социалистического соревнования, обеспечивает организационные условия для выполнения участниками соревнования взятых на себя обязательств. Вместе с тем право не обязывает членов социалистического общества соревноваться друг с другом, не применяет каких-либо юридических санкций к тем, кто не участвует в соревновании или не выполняет принятых в соревновании обязательств. Словом, отношения, возникающие между участниками социалистического соревнования, не рассматриваются как юридические. Определять и конкретизировать правила социалистического соревнования предоставлено общественной инициативе самих масс. Отношения социалистического соревнования имеют не юридический, а моральный характер.  По выражению М. П. Каревой, участие в социалистическом соревновании


77

вошло в неписанный кодекс морали каждого сознательного советского человека.

В процессе социалистического соревнования вырабатываются обычаи, которые регулируют порядок вызова на соревнование, общий характер выставляемых взаимных обязательств, применительно к каждой отрасли труда, к специфике каждого производства, порядок проверки соревнующимися хода выполнения обязательств и достигнутых результатов и т. д.

Таким образом, в правилах социалистического общежития, регулирующих отношения по соревнованию, конкретизируются нормы коммунистической морали, определяющие и отражающие отношения советских людей к труду.

В правилах социалистического соревнования отражаются и иные нормы коммунистической морали: патриотизм, забота об укреплении социалистического государства и т. д. Правила социалистического общежития в области соревнования представляют собой, пишет М. П. Карева, социалистический обычай, содержащий выработанные трудящимися и вошедшие в жизнь организационные формы, посредством которых осуществляется соревнование и воплощаются в жизнь нормы коммунистической морали.

Следовательно,  правила  социалистического общежития представляют собой разновидность норм морали, а не норм права. Это—социальные нормы, правила поведения в обществе, но защищаемые, как и все нормы морали, только средствами общественного воздействия.

3. Итак, правила социалистического общежития являются одной из категорий социальных норм. Этот первый признак можно считать бесспорным.

Правила социалистического общежития, имея своей идейной основой нормы коммунистической нравственности и своим содержанием новые, социалистические отношения людей в той или иной области жизни и деятельности, представляют собой определенные организационные формы, выработанные общественностью, детализирующие и конкретизирующие общие принципы коммунистической нравственности.

Этой характеристики правил социалистического общежития придерживается по существу и С. А. Голунский, когда пишет, что на почве новых бытовых условий, при социалистических условиях труда в жизни складываются различные обычаи и ^правила социалистического общежития; что такие обычаи и правила—«большая общественная сила, закрепляющая завоевания

 М. П. Карев а. Право и нравственность в социалистическом обще-стес, Издательство Академии наук СССР, 1951, стр. 75.


78

социализма, содействующая перевоспитанию людей и успешному движению вперед, к коммунизму».

4. Одинаково неправильно, по-нашему, как признавать правила социалистического общежития нормами права, так и отрицать за ними всякое юридическое значение.

Из требования ст. 130 Конституции СССР уважать правила социалистического общежития было бы неправильно, на наш взгляд, делать вывод, что таким образом правилам придана сила юридической нормы. Статья 130 свидетельствует о том, что в Конституции СССР выражена связь между социалистическим правом и социалистической нравственностью2.,

Конституция СССР возлагает на советских граждан не только юридические, но и нравственные обязанности. Это направляет и судебную деятельность: при объяснении норм права суд не должен игнорировать и правила социалистического общежития. Данное положение, однако, не предрешает того, в каком качестве должны учитывать суды правила социалистического общежития—одной из форм правообразования (источника права) или в каком-нибудь ином качестве. Приведенные указания Конституции СССР и Основ законодательства о судо-устройств"е Союза ССР, союзных и автономных республик 1958 года, заменивших Закон о судоустройстве СССР 1938 года, относительно обязанности советских граждан уважать правила социалистического общежития не дают основания сделать вывод, что в случае нарушения этих правил к .нарушителям можно применить меры государственного принуждения. Между тем характерной чертой всякой нормы права является именно защита ее принудитёлынымм мерами государственной власти.

Таким образом, Хотя правила социалистического общежития по содержанию представляют собой обычаи, складывающиеся в социалистическом обществе, однако это—обычаи, не снабженные организованной государственной защитой.  Поэтому они не могут ни войти в состав обычного права, ни- получить значение самостоятельной формы права.

С. И. Вильнянский в одной из работ3 указывал еще один признак различия между нормами обычного права и правилами социалистического общежития: правовой обычай может применяться только в случаях, прямо указанных в законе, соблюдение же правил социалистического общежития есть общая обязанность, установленная Конституцией СССР.

1 С. А. Г о л у н с к и и, Обычай и право, «Советское государство и право» 1939 г. № 3. стр. 53.

2 См. О. С. Иоффе, Ответственность по советскому гражданскому праву, изд. ЛГУ, 1955, стр. 88.

3 С. И. В и л ь н я н с к и и, К вопросу об источниках советского права, «Проблемах социалистического права» 1939 г. № 4/5, стр. 67.


79

Правила социалистического общежития в отдельных случаях могутбыть закреплены в законе или подзаконных нормативных актах (такие примеры можно найти среди правил торговли и др.). Но в этих случаях происходит перерождение норм: они превращаются в нормы права и защищаются мерами государственного принуждения. Если такого «превращения» не происходит, то есть если правила социалистического общежития не восприняты законом (или подзаконным нормативным актом), они не являются правовыми нормами.

5. Более правильное и точное определение природы правил социалистического общежития (применительно к советскому гражданскому праву) дается в работах С. И. Вильнянского и Е. А. Флейшиц.

Правила социалистического общежития не являются нормами права вообще и самостоятельной формой выражения (источником) советского гражданского права. Нельзя, например^, норму ст. 30 ГК о недействительности сделки, совершенной с целью, противной закону, распространить на сделки, совершенные с целью, противной правилам социалистического общежития. Однако неправильно было бы утверждать, что правила социалистического общежития не имеют никакого отношения к советскому гражданскому праву.

С. И. Вильнянский определяет значение правил социалистического общежития для гражданского права следующим образом: правила социалистического общежития служат для советского суда объективным морально-оценочным критерием для характеристики поведения людей.

В качестве оценочного критерия правила социалистического общежития играют большую роль и в других (кроме гражданского) областях права. Например, ст. 74 УК РСФСР гласит: хулиганство, т. е. сопряженные с явным неуважением к обществу, действия... и т. д.2. При решении вопроса, что же отнести к таким действиям, суд, конечно, воспользуется в качестве подсобного критерия правилами социалистического общежития. Так и в гражданском праве. Суду при разрешении гражданскоправовых споров необходимо исследовать фактические обстоятельства дела, оценить поведение спорящих. При

 См. С. И. В и л ь н я н с к и и. Обычаи и правила, социалистического общежития, «Ученые записки Харьковского юридического института», вып. 5, 1954, стр. 22. Р. О. Халфина («Значение и сущность договора в советском социалистическом гражданском праве», 1954, стр. 181) характеризует правила социалистического общежития как критерии правомерности поведения граждан в том или ином конкретном случае.

2 См. «Сборник действующих постановлений Пленума ВерхивЕОго Суда СССР, 1924—1957 гг.», Госториздат, 1958, стр. 38—39.


80

решении этой задачи советский суд руководствуется, в частности, правилами социалистического общежития.

Суды применяют законы и иные нормы права, а не правила социалистического общежития. Но при оценке фактов они пользуются правилами социалистического общежития, как добавочным оценочным критерием. Например," если предъявлен иск о выселении лица «а том основании, что оно своям поведением делает невозможным для других жильцов совместное проживание с ним в одной квартире, суду приходится проверить, действительно ли так ведет себя ответчик. Для ответа на вопрос суд сопоставляет факты, характеризующие поведение ответчика, с правилами социалис-пического общежития и, пользуясь этим критерием для оценки, выносит решение.

Е. А. Флейшиц убедительно показала, что в ряде случаев невозможно, например, применить ст. 403 ГК РСФСР без обращения к правилам социалистического общежития. Противоправность действия, которое влечет за собой обязанность возместить причиненный вред, пишет Е. А. Флейшиц, заключается в том, что, противореча праву в объективном смысле, это действие нарушает и субъективное право лица, которому причиняется вред. Но в чем именно состоит субъективное право (в совершении каких действий н т.п.), закон те может исчерпывающим образом определить ввиду разнообразия конкретных жизненных положений, к которым должна применяться соответствующая норма права. На данный вопрос отвечают обычно правила социалистического общежития. Это соображение относится и к определению содержания обязанностей, возлагаемых нормами права.

Не лишен значения указанный критерий и при решении вопроса о том, можно ли признать существование грубой или легкой неосторожности, считать ли владение в конкретном случае добросовестным или недобросовестным и т. п. Важное значение имеет этот критерий при применении ст. 1 ГК, по которой государство отказывает в охране права, осуществляемого в противоречии с его социально-хозяйственным назначением. В те годы, когда широко применялась ст. 33 ГК, правила социалистического общежития помогали установить признак кабаль-ности заключаемой сделки.          . ,

Правила социалистического общежития могут быть названы в самом прямом смысле критерием для оценки поведения людей. Например, в гражданском судебном процессе -возник вопрос: как расценить поведение (действие или бездействие)

 См. Е. А. Флейшиц, Обязательства из причинения вреда и из неосновательного обогащения, Госюриздат, 1951, стр. 41 -и ел.


81

одной из сторон, если другая считает, что та должна была •вести себя при рассматриваемых обстоятельствах иным образом? Если между сторонами заключен договор с более или менее точным указанием обязанностей сторон, решение вопроса не представит затруднений. Но при отсутствии таких указаний суд сравнит поведение данного лица с тем, как оно должно было бы вести сстя с точки зрения правил социалистического общежития и таким образом получит ответ на вопрос.

Не превращаются ли тем самым правила социалистического общежития в частицу соответствующей кормы? Не восполняется ли здесь содержание соответствующей нормы или не превращаются ли тем самым правила социалистического общежития в средство конкретизации правовых норм? Нет, само требование определенного поведения установлено нормой права, и правила социалистического общежития ничего к содержанию нормы не добавляют. Они лишь помогают оценить определенное поведение и тем облегчают разрешение спорных вопросов.

Таким образом, в качестве критерия оценки поведения людей в обществе правила социалистического общежития имеют немалое практическое значение, помогая применению правовых норм.

6. Указанный оценочный критерий используется при разрешении ряда вопросов. Поэтому представляется целесообразным предложение проф. М. М. Агаркова—включить в будущий новый Гражданский кодекс специальные отсылки к правилам социалистического общеж.ития. Например, в вопросе об исполнении обязательств следует указать, что способ исполнения обязательства не должен противоречить правилам социалистического общежития; при исполнении обязательств должник обязан приложить усилия, требуемые правилами социалистического общежития, и т. п.

7. В некоторых случаях необходимость соблюдения правил социалистического общежития предусматривается  уставами различных общественных организаций (уставом КПСС, уставом ВЛКСМ, уставом профессиональных союзов СССР и т. д.>. При. нарушении членами данных организаций правил социалистического общежития к нарушителям применяются меры общественного воздействия, допускаемые уставом организации. В этой категории правил социалистического общежития особенно ярко выступает та их черта, что по содержанию рассматриваемые социальные нормы являются одной яз организащион-

 «Информационный бюллетень ВИЮН» 1939 г. № 1, Юриздат, тезисы доклада М. М. Агаркова.


82

ных форм социалистического общежития. Поскольку нарушение этой категории социальных норм влечет за собой не принудительные меры государственной власти, а меры общественного воздействия, приходится признать их нормами морального порядка.

Таким образом, правила социалистического общежития имеют своим содержанием не только отношения между гражданами. Приведенные примеры правил социалистического общежития, заключающихся в уставах различных общественных организаций, показывают, что эти социальные нормы могут выставить известные требования к поведению гражданина в отношении социалистической организации. Так, возникшая в социалистическом государстве новая категория обязательств (обязанность советского гражданина предотвращать вред, угрожающий государственной социалистической собственности), получившая юридическое значение, основана на требованиях правил социалистического общежития.


Глава 1У

ТОЛКОВАНИЕ И ПРИМЕНЕНИЕ НОРМ ПРАВА. ЗНАЧЕНИЕ В ЭТОМ СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИ

§ 1. Понятие и значение применения норм права

1. Вопрос о применении иорм права относится к теория государства и права. Однако он недостаточно разработан ею и продолжает оставаться одним из спорных. Между тем этот вопрос имеет важное значение и для специальных отраслей советского права, в частности, гражданского. Поэтому его нельзя обойти в работе, посвященной источником советского гражданского права.

Норма права содержит в оебе общее правило и предназначена для урегулирования всех случаев жизни в известном круге отношений; в данном смысле онаабстрактна. А жизньконкретна. Осуществление общей, абстрактной нормы в отдельном конкретном случае, условно выражаясьподведение конкретного случая жизни под общее правило, содержащееся в норме, и означает применение права. Это понятие в таком значении находит себе место и в гражданском праве.

В теории государства и права вызывает опоры вопрос: охватывает ли понятие «применение права» также «исполнение», «соблюдение» правовой нормы? В связи с этим и другой вопрос: кто применяет нормы праватолько ли государственные органы и должностные лица или также общественные организации и граждане? Поскольку эти вопросы остаются в теории

 Спорность вопроса не устранена имевшейся на страницах журнала «Советское государство и право» довольно широкой дискуссией (в связи с обсуждением макета учебника теории государства и права)\ Результаты названной дискуссии подытожены в редакционной статье в № 3 журнал» «Советской государство и право» за 1955 год. См. также статью С. И. Виль-нянского «Применение норм советского   социалистического   права» в «Ученых записках Харьковского юридического института», вып. 7, 1956, стр. 3—18.


84

государства и права спорными, а между тем ответы на них имеют значение и для гражданского права, нельзя ограничиться одной отсылкой к литературе теории -государства и права. Надо на них остановиться и здесь.

2. Конституция СССР вообще не знает термина «применение» закона, правовой нормы. Конституция говорит о ее «соблюдении» (применительно к предметам ведения Союза Совет-ских Социалистических Республик в лице его высших органов государственной власти и органов государственного управления: ст. 14, п. «г»«контроль за соблюдением Конституции СССР»; применительно к деятельности Советов депутатов трудящихся, ст. 97—«Советы депутатов трудящихся... обеспечивают... соблюдение законов 1и охрану прав граждан...»). Применительно к обязанностям граждан ст. 130 Конституции употребляет два термина «соблюдение» и «исполнение»: «Каждый гражданин СССР обязан соблюдать Конституцию Союза Советских Социалистических Республик, исполнять законы...».

Термин «исполнение» употребляется и в ряде других статей Конституции СССР. Статья 66—«Совет Министров СССР издает постановления и распоряжения на основе и во и с п о л н е н и е действующих законов и проверяет и с п о л н е н и е»; ст. 67— «Постановления и распоряжения Совета Министров СССР обязательны к исполнению 1на всей территории СССР». Та же терминология употребляется в ст. 73 (относящейся к компетенции министров СССР) и в ст. 81 (относящейся к компетенции Совета Министров союзной республики).

Интересна ст. 113 Конституции, которая показывает, к кому относится понятие «исполнения законов»: «Высший надзор за точным исполнением законов всеми министерствами и подведомственными им учреждениями, равно как отдельными должностными лицами, а также гражданами СССР возлагается на Генерального Прокурора СССР».

Наконец, в Конституции СССР употребляется и термин «о с v щ е с т в л е н и е» (в ст. 68, п. «б»осуществление народнохозяйственного плана; в ст. 125—осуществление прав граждан).

Основы законодательства о судоустройстве Союза ССР, союзных и автономных республик 1968 года говорят лишь об исполнении законов (ст. 2—«Правосудие в СССР имеет своей задачей обеспечение точного и неуклонного исполнения з;:ко.нсв   всеми   учреждениями,   , организациями,   должностными лицами и гражданами СССР»; ст. 3—«Всей своей

«Ведомости Верховного Совета СССР» 1959 г. № 1, ст. 12.


деятельностью суд воспитывает граждан СССР ... в духе точного и неуклонного исполнения советских законов ...»).

В Положении о прокурорском надзоре в СССР от 24 мая 1955 г. встречаются термины: «применение», «;исполне!гис», «соблюдение» законов. Так, в ст. 2 Положения говорится:

«Генеральный Прокурор СССР и подчищенные ему прокуроры обязаны следить за правильным и единообразным п р и м е н е-нием законов (разрядка нашаИ. Н.) СССР, союзных и автономных республик, несмотря ни па какие местные различия и вопреки каким бы то ни было местным влияниям». В других случаях (ст. 1, ст. 2, ч. 1, ст. 3, п. 1, ст. 8, ст. 10, п. 2, ст. 11, п. 3. ст. 17, ч. 1) употребляется термин «исполнение» законов; в ст. 3, п. 1 и в ст. 17, п. 3—термин «соблюдение закона». Надо заметить, ст. 3 на первый взгляд может дать повод для разграничения понятий «исполнение» и «соблюдение» законов по субъектам. Именно упоминая о надзоре прокуроров за точным исполнением законов, ст. 3 Положения говорит об исполнении законов «...всеми министерствами и ведомствами, подчиненными им учреждениями и предприятиями, исполнительными и распорядительными органами местных Советов депутатов трудящихся, кооперативными и иными общественными организациями...». Затем ст. 3 говорит о надзоре «за точным соблюдением законов должностными лицами и гражданами». Однако дел.ать из этой редакции .статьи вывод, что к гражданам применимо понятие «соблюдения законов», но не «исполнения», было бы неправильным: в ст. 10. п. 2 Положения говорится о точном исполнении законов должностными лицами и гражданами СССР.

О применении законов говорит ст. 237 ГПК РСФСР, упоминающая в качестве основания к отмене решения «нарушение или неправильное применение действующих законов, в частности, ст. 4 настоящего кодекса». В этом случае под «применением» закона разумеется юридическая деятельность суд;!, направленная па осуществление норм нрава в отдельном конкретном случае.

В таком значении термин «применение» употреблен в ст. 4 Вводного закона к ГК РСФСР.

В соответствии с этим Пленум Верховного Суда СССР издает постановления о применении тех или иных норм права. Например, постановление Пленума от 16 июля 1939 г. «Оприменении ст. 147 ГК РСФСР и соответствующих статей ГР< других союзных республик к сделкам между учреждениями и предприятиями социалистического хозяйства»,  постановление Пленума от 20 июня 1947 г. «О применении Указа Президиума

«Ведомости Верховного Совета СССР» 1955 г.


86

Верховного Совета СССР от 14 марта 1945 г. «О наследниках по закону и по завещанию» и других вопросах наследования»1 и др.

3. Таким образом, категории «применение», «исполнение», «соблюдение» законов не получили в советском законодательстве точного определения. Вопрос об уточнении значения разнообразных терминов, употребляемых и в законе и в юридической литературе, не сводится только к спору о терминах, а имеет существенное значение. Споры о применении правовых норм имеют и теоретическое и практическое значение. За спорами о значении отдельных терминов скрывается принципиальный вопрос: имеется ли в деле проведения в жизнь правовых норм различие в положении органов государственной власти и должностных лицс одной стороны, общественных организаций ,и гражданс другой стораны, и нужно ли проводить такое различие?

4. Существует точка зрения, что нормы права применяют не только государственные органы и должностные лица, но и общественные организации и граждане. Один из сторонников этой точки зрения Г. И. Федькин2 приводит в подтверждение прежде всего следующее принципиальное ^ положение: поскольку применение правовых норм не есть только логический процесс подведения конкретного явления под общую норму, а имеет большое социально-политическое значение, то демократические основы Советского государства были бы нарушены, если бы трудящиеся и их общественные организации не участвовали в осуществлении норм социалистического права.

В порядке возражения по поводу изложенной точки зрения было высказано мнение, что в процессе применения норм права может возникнуть необходимость в мерах государственного принуждения. Но Г. И. Федькин считает, что это не является необходимым условием -применения норм права.

Все эти соображения о применении норм права нельзя признать убедительными. Конечно, хотя «принудительность»— характерная черта права, но из этого не следует, что нормы права применяются всегда только в результате и посредством принуждения. Напротив, по мере .развития социалистического общества, в частности, в результате культурно-воспитательной работы государства добровольное соблюдение норм социалистического права становится правилом. Однако возможность

 «Сборник действующих постановлений Пленума Верховного Суда СССР, 1924—1951 гг.», Госюриздат, 1952, стр. 122, 148.

2 Г. И. Федькин, Применяют ли граждане и общественные органи-зпции нормы права? «Советское государство и право» 1955 г. № 2; см. так-Э1;о ст.-.тыо Г. И. Ф е д т, к и н а «К вопросу об определении советского социалистического права», «Советское государство и право» 1951 г. № 5.


87

для применяющего норму обратиться (в случае надобности и к мерам принудительного воздействия остается по-прежнему необходимой. Между тем, став на ту точку зрения, что граждане также применяют нормы права, пришлось бы в тех случаях, когда без принудительных норм нельзя применить норму права, столкнуться с неразрешимым противоречием.

Что же касается утверждения о большой роли трудящихся в осуществлении норм социалистического права, то оно, бесспорно, правильно, но делаемый отсюда Г. И. Федькиным вывод не является неизбежным. Вообще мероприятия государственной власти осуществляются в Советском Союзе при живом участии народных масс и при их поддержке. Трудящиеся участвуют в процессе осуществления права: в суде,будучи народ-нами заседателями, в местных Советахв качестве активистов в различных комиссиях, секциях я т. п., во всевозможных других организацияхв качестве профсоюзных работников и т. д. Как уже отмечено выше, в большинстве случаев советские граждане добровольно соблюдают нормы права. Но нельзя признать, что демократические основы Советского государства требуют непременно признания граждан прдменителями закона в техническом смысле слова.

Положение советских граждан в осуществлении правовых норм не может быть одинаковым с положением государственных органов я должностных лиц. Государственные органы действуют как носители властных полномочий. Они издают специальные акты по применению, располагают специальным аппаратом и средствами для этого, могут применять государственное принуждение в отношении нарушителей права. Эти особенности настолько существенны, что уравнять государственные органы и граждан в применении законов невозможно. Отсюда и является обоснованной та точка зрения, что применение праваодна из форм деятельности органов государстваименно юридическая деятельность государственных органов по реализации права в жизни. Органы Советского государства и соответствующие должностные лица призваны к тому, чтобы добиваться неукоснительного соблюдения норм права как гражданами, так и учреждениями я организациями, содействовать действительному осуществлению норм права. При этом применяют нормы не только органы суда, арбитража и т. п., которые осуществляют санкции норм в случаях их нарушений (так называемая юрис-

 В частности, общественные организации не раз ставили перед органами государственной власти вопрос о необходимости издания того или иного закона (например. Указа от 26 июня 1940 г. о переходе на 8-чясовой рабочий день и др.). См. М. Г. Кириченко, Советское законодательство и принципы его применения, Госюриздат, 1953, стр. 33—34.


88

дикциснная деятельность государственных органов), но и такие органы, которые применяют диспозиции правовых норм и деятельность которых направлена на реализацию правила, предписания, содержащегося в норме, на установление, изменение или прекращение правоотношений (например, акт отвода .земельного участка гражданину под индивидуальное жилищное строительство) .

Нельзя усматривать применения норм права со стороны граждан и в тех случаях, когда они осуществляют свои субъективные права или реализуют правоспособность, например, заключают различные дого.воры. В данном случае осуществляется субъективное право, но нет применения норм объективного права. Правильно указывается по этому поводу в журнале «Советское государство и право», что «норму права нельзя применять по отношению к собственному поведению, она всегда применяется по отношению к другому лицу органом, имеющим на это властные полномочия».

Таким образом, применение пор:, права происходит через имеющие конкретный характер акты государственных органов и должностных лиц, совершаемые на основании и в пределах закона, в установленной законом форме |и направленные на проведение в жизнь правовых норм.

Практически важно разграничение действий государственных органов и должностных лиц, уполномоченных в силу своей компетенции применять общие нормы права к конкретным случаям жизни, 1и действийграждан по соблюдению норм права, по реализации своих прав обязанностей. Благодаря этому более четко определяется положение государственных органов и граждан в осуществлении права, что является одним из дэакто-ров укрепления социалистической законности-

Возможно возражение против самих терминов «применение норм права» и «соблюдение права», ибо применяющий закон также обязан его соблюдать, а не нарушать. Не пфидавая в данном случае особого значения терминологической стороне вопроса, можно было бы вое-таки для ясности употреблять термин «осуществление (или реализация) права» для обозначения более широкого понятия, охватывающего и применение норм права в техническом смысле и исполнение или соблюдение норм права.                                      »

4а. Особое место в применении норм права занимают общественные организации.

Всемерное развитие социалистической демократии, все возрастающая роль общественных организаций в государствен.ном,

 Редакционная статья «К итогам дискуссии о применении норм советского г.рпва», «Советское государство и право» 1955 г. 3, стр. 51.


89

хозяйственном и культурном строительстве исключают возможность сделать вывод, будто эти организации н.е применяют норм права. Разве не применяют норм права такие наиболее массовые общественные организации, как профсоюзы? Достаточно обратиться к Положению о порядке рассмотрения трудовых споров от 31 января 1957 г. и к Положению о правах фабричного, заводского, местного комитета профессионального союза от 15 июля 1958г..

Статья .10 первого из названных Положений и ст. 169 КЗоТ прямо устанавливают, что комиссии по трудовым спорам рассматривают споры, связанные «с применением законодательства о труде, коллективных, трудовых договоров и правил внутреннего трудового распорядка». Статья 36 того же Положения и ст. 173 КЗоТ предусматривают выдачу фабричным, заводским, местным комитетом заинтересованному работнику удостоверения, имеющего силу исполнительного листа, в случае неисполнения администрацией предприятия, учреждения, организации решения комиссии по трудовым спорам или постановления, выне-сеннсго фабричным, заводским, местным комитетом профессионального союза по существу трудового спора.

Применение норм права имеет место и тогда, когда фабричный, заводской, местный комитет профессионального союза на основании Положения от 15 июля 1958 г. осуществляет контроль за выполнением администрацией предппиятия, учреждения, организации законодательства о труде, правил и норм по технике безопасности и производственной санитарии (ст. 9); когда упо-м.янутые профсоюзные органы дают согласие или отказывают в согласии на увольнение рабочих и служащих из предприятия, учреждения,   организации по инициативе   администрации (ст. 10); когда фабричный, заводской, местный комитет выносит обязательное для администрации постановление о возмещении предприятием, учреждением, организацией бюджету государственного    социального   страхования в   бесспорном порядке   расходов на выплату  пособия   по   временной нетрудоспособности в связи с трудовым увечьем или профессиональным заболеванием рабочего или служащего, наступившими в результате нарушения администрацией правил охраны труда или техники безопасности (ст. 11).

Можно увеличить число примеров применения норм права общественными организациями. Но главное не в этом, а в выявлении тенденций развития в исследуемом вопросе.

 «Ведомости Верховного Совета СССР» 1957 г. У" 1, ст. 58. 2 «Ведомости Верховного Совета СССР» 1958 г. № 15, ст. 282.


90

XXI съезд Коммунистической партии ознаменовал собой начало нового этапа в жизни Советского государствапериод развернутого строительства коммунистического общества. В принятой съездом резолюции указывается, что задачами партии в политической области являются, в частности, дальнейшее развитие советской демократии и расширение функций общественных организаций в решении государственных вопросов.

В докладе Н. С. Хрущева на съезде изложена обширная и ясно разработанная программа постепенного перехода многих функций, выполняемых государственными органами/ в ведение общественных организаций. Так, Н. С. Хрущев, в частности, указал, что введение общественных организаций должны все более переходить «...вопросы обеспечения общественного порядка и правил социалистического общежития... Наши общественные организации имеют не меньше возможностей, средств и сил для этого, нежели органы милиции, суда и прокуратуры!»2.

Проводя в жизнь решения XXI съезда, ЦК КПСС и Совет Линистров СССР приняли постановление «Об участии трудящихся в охране общественного порядка в стране». Народные дружины по охране общественного порядка, созданные на основании этого постановления, во всей своей деятельности руководствуются требованиями советских законов, находятся подих защитой и проводят свою работу в контакте с общественными организациями и административными органами3.

Совершенно очевидно, что выполнение всех этих важных функций общественными организациями немыслимо без применения ими соответствующих норм права. Однако было бы неверно отождествлять применение норм права общественными организациями, с одной стороны, и государственными органами и должностными лицами, с другой стороны. Применяя нормы права, общественные организации прежде всего используют методы убеждения и опираются на силу своего авторитета, на общественное мнение. Если же- этого оказывается недостаточно, то государственные органы и должностные лица применяют меры принуждения.

5. Не следует преувеличивать значение принуждения в процессе осуществления права. Такое преувеличение допускает, например, Р. О. Халфина, утверждая, что нормы права приме:

няются соответствующими органами только в тех случаях.

 «Резолюция XXI съезда Коммунистической партии Советского Союза по докладу товарища Н. С. Хрущева «О контрольных цифрах развития народного хозяйства СССР на 1959—1965 годы», Госполитиздат, 1959, стр. 11.

2 Н. С. Хрущев, О контрольных цифрах развития народного хозяйства СССР на 1959—1965 годы. Госполитиздат, 1959, стр. 121.

^«Известия» 10 марта 1959 г.


91

когда есть конкретное нарушение правопорядка. Такое утверждение обесценивает работу государственных органов, делает ее как бы стоящей за рамками права, во всех случаях, когда эти органы обеспечивают нормальную жизнь советского общества.

Ограничение применения права только теми случаями, когда имеется конкретное нарушение правопорядка2, основано на том положении, что среди прнменителсй закона особое место занимает суд, который рассматривает отдельные случаи жизни сточки зрения закона и применяет к ним правовые нормы. Кроме того, придают большое значение тому обстоятельству, что если права социалистических организаций и граждан не нарушаются, для них нет повода обр-ащаться за помощью к суду или к органу арбитража (точно так же и в уголовном праве, если социалистический закон и установленные ям порядки не нарушаются, уголовное дело не возбуждается).

Однако судне единственный применитель закона, законы применяются и другими государственными органами (например, финансовыми), к которым приведенное соображение не относится. Кроме того, даже и в отношении применения права судом это ограничение не совсем точно. Например, если перед судом ставится вопрос об объявлении безвестно отсутствующего лица умершим, суд применяет ст. 12 ГК, хотя нарушения нормы права ни с чьей стороны нет. И совсем неправильно ограничивать круг лиц, к которым применяется закон, одними правонарушителями, если закон применяется иными (кроме суда) органами государственной власти: назначение опекуна органами опеки, выдача нотариусом свидетельства о праве на наследство, удостоверение нотариусом и регистрация коммунальным органом купли-продажи строения и т. д.все это акты применения норм права, а между тем нарушения права в этих случаях нет.

6. Представляют интерес для выяснения понятия применения- норм права подзаконные акты государственных органов. Когда государственный орган издает подзаконный акт, перед нами как будто одновременно два процесса: 1) выражение деятельности яормоустановительной, правотворческого характера (установление новой подзаконной нормы права) и 2) осуществление той правовой нормы, того закона, на основании и во исполнение которого издается подзаконный акт, то есть

 «Советское государство к право» 1951 г. № 5, стр. 74. 2 Г. И. Федькин («К вопросу оГ определении советского социалистического права, «Советское государство и право» 1951 г. Л° 5) формулировал эту мысль дяже так, что применение права органами власти ограничивается принуждением по отношению к дезорганизаторам социалистических 1!сряд-;ос и социалистической дисциплины, к врагам и изменникам.


92

акт применения права. Создается впечатление, что между деятельностью государственных органов по установлению правовых норм и деятельностью по их применению нет резкой грани.

Однако это не может служить основанием для сближения (а тем болеесмешения) нормоустановительной деятельности государственного органа с актами применения им правовых норм. Норма праваобщее правило поведения, снабженное санкцией государственной власти. .Акт применения нормы кмест конкретный характер и представляет собой юридический (Ьакт, с которым связываются определенные юридические последствия.

Разграничение правотворческой деятельности государственного органа и его актов по применению норм права имеег немаловажное практическое значение. Органы, применяющие нормы права, какие бы это органы ни были (суд, административный орган и т. д.), не могут свои функции по применению закона преобразовать в иормотворчество. не основанное на законе. Примеиитсль закона не может признать закон устаревшим, мертвым, и вместо его применения заменить его другим, усовершенствовать или подправить законом и т. п. Есл.и при осуществлении закона на практике выясняется, что его желательно или даже необходимо изменить, орган власти, применяющий закон, имеет право и обязан использовать требование жизни в качестве материала для возбуждения в установленном порядке вопроса об изменении или дополнении закона и представления пр.оекта изменений законодательства. Однако, пока закон не изменен, он должен применяться по точному его смыслу.

7. В процессе применения |нор,м права различают, с оди-отй сторо,"ы, акты, указывающие наиболее целесообразные пути реализации нрав и обязанностей субъектом правоотношении, и, с другой стороны, само применение норм права компетентными государственными органами и должностными, лицами, которые организуют практическое выполнение гражданами правовых норм.

В юридической литературе было высказано мнение, что необходимо разграничивать деятельность государственных органов двоякого рода: деятельность по установлению порядка и способов приведения норм права в действие, с одной стороны, и деятельность по непосредственному приведению правовых норм в действие органами власти, учреждениями и долж-

 су.. ,].. А. К е р и м о в, О применении советских правовых норм. «Советское государстзо е право» 1954 г. № 5.


93

ностными лицами, с другой стороны. По мнению П. Н. Га-ланзы, под «применение права» подходит только первый из названных видов деятельности; то есть применение права, с этой точки зрения, состоит лишь в установлении порядка и способов приведения норм права в действие (вообще и в определенных конкретных условиях). Данное мнение П. Н. Галанза аргументирует лишь тем, что слишком широкое понимание «применения» норм советского социалистического права снижало бы роль Советского государства. Однако в чем именно выразилось бы снижение роли государства, П. Н. Галанза не раскрывает, поэтому его аргументация и вывод неубедительны.

Разрыв связи между указанными видами деятельности государственных органов нарушил бы целостность, законченность понятия «применение права» и не соответствовал действитель-дюстп. При определении понятия «применение права» нельзя .не учитывать результатов практики применения права. Между тем. пока установлен только порядок осуществления правовых норм, но ничего не предпринято для их реального исполнения в конкретном случае, нельзя говорить и о применении права.

Применение норм права нередко связано с изданием государственными органами определенных актов, входящих в компетенцию данного органа и устанавливающих порядок применения правовых норм. Однако акты государственных органов, содержащие общие правила поведения, не теряют от этого своего нормативного характера вследствие того, что сущность акта составляет организация исполнения другой нормы права, то есть что этот акт устанавливает порядок и способы осуществления норм советского права.

Во всяком случае изданием таких актов применение правовых норм не может исчерпываться; оно выражается во всей деятельности государственных органов и должностных лиц, связанной с проведением в жизнь правовых норм. Разделение деятельности государственных органов на две стадии: установление с помощью определенных актов (общего характера) порядка и приемов применения правовых норм и сама деятсл-.-ность по осуществлению правапривело бы к созданию какого-то промежуточного звена между изданием правовой нормы и ее осуществлением2.

8. Применение права как одна из форм деятельности государственных органов, а именнокак юридическая (не обязательно судебная) деятельность государственных органов не

См. П. Н. Галанза, О применении советских правовых норм,

«Советское государство и право» 1954 г. №• 6.

2 См. П. Е. Н е д б а л л о, О понятии применения норм советского пра-иа, -(.Советское государство и право» 1955 г. № 2.


94

является, разумеется, единственным путем, которым обеспечивается реализация права. Реализации правовых норм служит не одна только юридическая деятельность государственных органов. На достижение указанной цели направлен ряд других мероприятийорганизационных, культурно-воспитательных и иных. Все эти мероприятия, различные факторыэкономические, политические, культурныесоздают такую обстановку. такие условия, которые способствуют осуществлению правовых норм в конкретных общественных отношениях и являются н этом смысле реальными гарантиями соблюдения права. Однако они не входят в понятие «применение правовых норм».

Когда ст. 125 Конституции СССР указывает, что права граждансвобода слова, свобода печати, свобода собраний и митингов, свобода уличных шествий и демонстрацийобеспечиваются предоставлением трудящимся и их организациям типографий, запасов бумаги, общественных зданий, улиц, средств связи и других материальных условий, необходимых для осуществления названных прав, то нельзя сказать, что предоставление типографии, бумапи и т. д. есть применение данной нормы. В данных мероприятиях заключается (как говорится и в самой ст. 125 Конституции СССР) создание материальных условий, необходимых для осуществления прав. названных в указанной статье, создание законных гарантий их осуществления, но это не применение ст. 125.

9. Таким образом, применяют правовые нормы только государственные органы: должностные же лица, общественные организации и граждане соблюдают, исполняют веления, содержащиеся в правовых нормах2. Разграничение «применения», как юридической (но не одной только юрисдикционной) деятельности государственных органов и должностных лиц, и «соблюдения», «исполнения» июрм имеет то практическое значение, что оно способствует точному определению полномочий и приемов деятельности отдельных государственных органов по реализации правовых норм, и наряду с этимопределяет границы, в которых может выражаться участие граждан и общественных организаций в осуществлении правовых норм. Но, конечно, применение нормы должно происходить по точному ее смыслу. По-

 См. И. Е. Ф а р б е р, О применении норм советского социалистического права, «Советское государство и право» 1954 г. № 4; С. Ф. Кечекь-я н, Нормы права и правоотношения, «Советское государство и право» . 1955 г. № 2.

2 По уполномочию государства в отдельных  отраслях народного хозяйства возможно применение норм права и общественными организациями, Например, в силу ст. 17 Примерного устава сельскохозяйственной артели правление артели имеет право налагать взыскания на членов артели, т. е. применять закон.


95

скольку применяющий правовую норму не должен нарушать применяемой нормы, он тем самым обязан соблюдать нормы права. Процесс применения права состоит в том, что орган власти, уполномоченный применять закон, разрешает конкретные случая на основании норм права и с их соблюдением. Следова-тельяо, соблюдают, исполняют нормы и государственные органы, и должностные яйца, и общественные организации, и граждане.

10. Применение норм права нельзя сводить только к логическому процессу подведения конкретного жизненного случая под общую норму (этим, разумеется, не исключается необходимость соблюдать при применении права правила логики).

Применение права есть выполнение определенным государственным органом содержащегося в применяемой, норме веления государственной власти. Отсюда вывод: в процессе применения права должно найти свое выражение то положение, что право неразрывно связано с политикой. Поэтому применение права не должно быть аполитичным. В процессе при/менения права должна быть соблюдена не только буква закона, но и его мысль. Так как в законе проводится определенная политика, то и применяться он должен с соблюдением его политического направления. Необходимо, однако, оговориться: политическое направление закона должно учитываться не в ущерб социалистической законности, то есть применение закона не должно достигать «гибкости», равносильной произволу.

В советской государственной жизни, в частности, в советских законах проводится политика Коммунистической партии. Главные задачи Коммунистической партии Советского Союза (см. ст. 1 Устава КПСС) заключаются в том, «чтобы построить коммунистическое общество путем постепенного перехода от социализма к коммунизму, непрерывно повышать материальный и культурный уровень общества, воспитывать членов общества в духе интернационализма и установления братских связей с трудящимися всех стран, всемерно укреплять активную оборону Советской Родины от агрессивных действий ее врагов». Поскольку закон должен применяться в соответствии с его политическим направлением, названные задачи КПСС и должны учитываться государственными органами, должностными лицами и общественными организациями, применяющими советские законы.

Деятельность государственных органов, общественных организаций и должностных лиц по применению норм права связана

 См. М. С. Строгович, Теоретические вопросы советской законности, «Советское государство и право» 1956 г. .№ 4.


96

со значительными трудностями. Так, недостаточно, чтобы применяющий правовую норму тщательно изучил все обстоятельства конкретного случая, правильно их воспринял и охарактеризовал, чтобы он отыскал среди действующих норм права такую норму, которая распространяет свое действие на факты подобного рода, как тот, с которым применяющему норму пришлось встретиться в датонюм случае. От применяющего закон требуется еще понимание политического смысла и значения применяемой нормы. Больше того, так как норма не должна применяться по шаблону, а в этом процессе необходимо учитывать индивидуальные особенности конкретного случая, применяющий закон должен выяснить, какое преломление должна получить норма при ее применении в данном конкретном случае. Словом, применение нормы права должно представлять собой практическое осуществление воли советского народа, выраженной в нормах права.

В этой связи имеет большое значение вопрос о роли трудящихся в осуществлении норм социалистического права. Если ^емокр.атическая основа Советского государства требует, чтобы каждый гражданин был поставлен в такие условия, при которых он мог бы участвовать и в обсуждении законов государства и в проведении этих законов в жизнь2, то участие широких народных масс в соблюдении законов помогает, в свою очередь. применяющим законы оставаться на почве выраженной в законах воли трудового народа,, организованного в государство, то есть помогает правильному применению законов. А это и есть одновременно и необходимое условие и цель применения правовых норм.

С. И. Вильнянский прав. когда говорит, что советского юриста интересует вопрос, при помощи каких способов и средств можно создать гарантию правильного применения правовой нормы.  «Научная разработка вопроса о применении норм советского социалистического права должна представлять собой конкретное, практически полезное изучение процесса и таких способов применения правовых норм, которые обеспечивали бы правильное их применение, то есть проведение в жизнь социалистической законности и защиту законных ппав и интересов социалистических организаций и граждан»3.

 Этот вопрос особенно четко поставлен Г. И. Федькиным в статье «Применяют ли граждане и общественные организации нормы права?», «Советское государство и право» 1955 г. № 2.

- ! И. Ленин, Соч., т. 27, стр. 185.

3 «Ученые записки Харьковского юридического института», вып. 7, 1956, стр. 8.


97

11. Для того чтобы судить о правильности применения правовых норм, необходимо обращать внимание на результаты, достигаемые благодаря осуществлению правовых норм. Осуществление, проведение норм в жизнь вскрывает, как происходит и в чем состоит воздействие права на общественную жизнь.

Правильное применение правовых норм выражается в точном и неуклонном соблюдении советских законов. Следовательно, оно способствует внедрению в общественную жизнь социалистической законности. Этоосновной результат правильного применения правовых норм. В этом основное практическое значение изучения вопроса о применении норм права.

Правильное применение нормы обеспечивает достижение цели, которая ставилась государством при издании нормы. А эта цель заключается в регулировании общественных отношений, в таком воздействии на ту или иную сторону общественной жизни, чтобы направлять и развивать определенные отношения в интересах советского народа. Без применения нормы невозможно и ее воздействие на общественную жизнь. Реализация правовых корм состоит как в исполнении норм, так и в их охране от нарушения, в предупреждении нарушения.

§ 2. Понятие и виды толкования правовых норм

1. Для того чтобы применить норму права к конкретному отношению, нужно совершенно точно установить содержание нормы, ее смысл и значение. Это и называется толкованием нормы.

Применяющий закон, прежде всего суд, должен опираться на закон (и подзаконные нормативные акты) и руководствоваться правилами толкования правовых норм, не допуская личного усмотрения. Но если закон отредактирован неясно, и суд не может установить его очевидного и бесспорного смысла, неминуемо предоставление суду права применить закон в том значении, какое он считает наиболее правильным. Возможные при этом ошибки должны исправляться высшими инстанциями, особенно Пленумом Верховного Суда СССР в порядке ст. 9 Положения о Верховном Суде СССР от 12 февраля 1957 г..

Для наиболее последовательного проведения принципа социалистической законности необходимо поэтому совершенствовать законодательную технику, наиболее точно и яано формулировать законы, с одной стороны, и разрабатывать теорию толкования норм права, с другой стороны.

 «Ведомости Верховного Совета СССР» 1957 г. № 4, ст. 85.


Нормы права имеют общий характер: органы, осуществляю-

. щие нормотворческую деятельность, не могут предусмотреть, и охватить каждый конкретный случай, да я не должны за этим гнаться. Жизнь не повторяема в там смысле, что не бывает двух явлений, двух случаев абсолютно тождественных, как не бывает двух совершенно одинаковых людей; в каждом жизненном случае имеются индивидуальные черты. Поэтому при установлении нормы соответствующие органы государства стараются, наблюдая и анализируя факты жизни, подметить типические отношения, типические признаки этих отношений и урегулировать общей нормой именно данный тип отношений. Между тем применять норму приходится к конкретным отношениям, имею^-щим, наряду с типическими признаками, охваченными данной нормой, еще свои индивидуальные черты, которые также не должны игнорироваться при применении нормы. Это обстоятельство делает применение закона чрезвычайно трудным. Для преодоления этих трудностей первое условиеправильное понимание закона, понимание глубокое, с учетом политической и хозяйственной обстановки и т. д. Отсюда понятна и важность толкования правовых норм.

, 2. Толковать нормы права может вообще всякий. Например, читая текст публикуемого нового закона, советский гражданин независимо от того, имеются ли у него те фактические условия, при которых должно наступить действие закона, или же данный закон к гражданину в настоящих условиях не относится, может поразмыслить над содержанием закона, чтобы установить его смысл. Данный умственный процесс и будет толкованием закона, но, конечно, толкованием, ни для кого не обязательным. Даже если судья, прокурор и т. п. толкуют закон не при исполнении служебных обязанностей, а в частном разговоре со знакомым, это будет толкование неофициальное. Только в том случае, когда должностное лицо, действующее в рамках своей компетенции, истолковывает закон при исполнении должностных обязанностей, толкование будет официальным. Поскольку официальное толкование производится в пределах компетенции, установленной законом, оно обязательно для тех лиц, к которым соответствующее должностное лицо применяет данную норму.

Официальное толкование норм гражданского права, как и права вообще, может исходить от законодательного органа, то есть норма истолковывается прежде всего самим законодателем. В этом случае толкование называется аутентическим. Нормы права могут истолковываться Президиумом Верховного Совета Союза ССР (законы союзного значения), Президиумом Верховного Совета союзной республики (законы данной союзной


99

или автономной республики). Такое толкование является общеобязательным (в соответствующем масштабеСССР, союзной республики, автоиомной республики).

Обязательное (официальное) толкование м<)жет исходить также от других государственных органов: от Советов Министров, совнархозов, отдельных министров, местных Советов депутатов трудящихся. Но эти толкования являются обязательными только в рамках компетенции тех органов, от которых они исходят.

3. Большое значение в области гражданского права имеет судебное толкование. В то время как аутентическое толкование Верховного Совета и указы Президиума Верховного .Совета, истолковывающие законы, имеют общеобязательное значение, толкование закона судом (арбитражам, нотариатом) обязательно только для конкретного дела, по поводу которого толкование состоялось (относительно значения руководящих указаний Пленума Верховного Суда СССР см. § 4).

Однако это положение не бесспорно. Некоторые юристы-ученые отрицают право суда толковать законы и ограничивают правомочия суда только «уяснением» для себя смысла закона и применением закона, отрывая, таким образом, «применение закона» от его «толкования». Суд только применяет закон по своему разумению к .конкретному случаю (факту).

С. А. Голунский и М.С. Строгович в учебнике теории государства и права исходят из того положения, что толкованием законов в точном смысле слова можно считать только общеобязательное толкование. Поэтому право толкования, по их мнению,, принадлежит только Президиуму Верховного Совета СССР (и соответственноПрезидиумам Верховных Советов союзных и автономных республик). Суд только уясняет себе смысл законов. Отсюда даже руководящие указания Пленума Верховного Суда СССР толкованием законов не являются*.

Следует заметить, что противопоставление «толкования» и «уяснения смысла» закона можно при желании провести только в отношении отдельных граждан, а также таких должностных лиц, чье понимание закона не является обязательным. В отношении суда этого сказать нельзя. Когда судебное решение вступает в законную силу, оно становится обязательным, притом не только в отношении сторон, но и государственных органов и должностных лиц (судебных исполнителей, милиции .и т. д.).                 \

Значит нельзя сказать, что суд только уясняет себе смысл законов; на этом уяснении он строит свое решение, толкует закон.

«Теория государства и права», Юриздат, 1940, стр. 263.


100

Такую точку зрения, при которой за судом признается право только уяснять смысл закона, но не толковать его, можно объяснить как реакцию на тот взгляд, что судебная /деятельность имеет нормотворческий характер (см. § 4). ^Подобное сужение деятельности суда представляет противоположную крайность, не оправдываемую действительным положением дела.

Правильнее различать три вида толкования: 1) общеобязательное, 2) обязательное в определенных, довольно узких, границах и 3) необязательное. При такой классификации судебное толкование должно быть отнесено во вторую группу.

4. Закон должен толковаться не только в соответствии с его текстом, но и со смыслом и общей направленностью. Эта сторона дела иногда вызывает большие сомнения. В качестве иллюстрации можно взять постановление Пленума Верховного Суда СССР от 9 августа 1941 г. «Об условии восстановления сроков исковой давности филиалам сельскохозяйственного банка СССР по искам последних к индивидуальным заемщикам о возврате полученных ими ссуд», измененное постановлением Пленума Верховного Суда СССР от 17 сентября 1954 г.2. Статья 49 ГК. РСФСР передает на решение суда вопрос об основательности причин, по которым пропущен срок исковой давности, и в зависимости от ответа на вопрос суд может восстановить давностный срок или яет. Пленум Верховного Суда СССР, разъясняя этот вопрос, в названном постановлении дает примеры уважительных причин пропуска срока исковой давности (отсутствие адреса заемщика, перемена им местожительства, .задержка выполнения заемщиком обязательства по возврату государственных ссуд). Приводя конкретные случаи, Пленум обязывает суд выносить определение о восстановлении в данных случаях срока исковой давности. По смыслу же ст. 49 ГК вопрос об уважительности причины пропуска срока должен свободно решаться судом по каждому конкретному делу. Поэтому толкование ст. 49 ГК, содержащееся в постановлении Пленума Верховного Суда СССР от 9 августа 1941 г., в указанном отношении, должно быть признано не соответствующим смыслу ст. 49 ГК.

Иное дело, если Верховный Суд проверяет уважительность причины, указанной судом в определении о восстановлении пропущенного срока (или если срок восстанавливается судом без указания уважительной причины). Судебной коллегией по гражданским делам правильно отменено определение (а в связи

 «Сборник действующих постановлений Пленума Верховного Суда СССР. 1924—1951 гг.», Гсгсюриздат, 1952, стр. 121.

2 «Судебная практика Верховного Суда СССР» 1954 г. № 6, стр. 6.


707

с ним и решение суда), в котором для восстановления давнсст-ногосрока в качестве единственного основания указан тот факт, что стороны длительное время переписывались по вопросу о предмете иска*. Факт переписки не может рассматриваться как обстоятельство, препятствующее предъявлению иска.

5. В теории права известны, в частности, два способа толкования: распространительное и ограничительное.

Распространительное толкование имеет место в тех случаях, когда изучение текста и смысла нормы приводит истолкователя к выводу, что редакция нормы не вполне соответствует той мысли, которую намеревались в нее вложить. Истолкователь приходит к заключению, что если исходить из буквального текста нормы, то она не охватит некоторых отношений, которые (по мысли ее создателя) должна охватить. Поэтому, стремясь в точности осуществить мысль, намерение творца нормы и тем самым истолковать норму сообразно с ее подлинным смыслом, орган, применяющий эту норму, понимает ее несколько шире ее буквальной редакции, но строго в соответствии со смыслом нормы2.

Таким образам, термин «распространительное толкование» не означает, что применяющий закон распространяет норму закона на отношения, ею не предусмотренные. В данном случае действие нормы распространяется на такие отношения, которые, хотя и не подходят под ее буквальный текст в результате неудачной редакции, но по смыслу данной нормы ею охватываются. Следовательно, распространительным называется такое толкование, при котором орган, применяющий правовую норму (прежде всего суд), установив, что буква нормы не охватывает всего круга отношений, который (как очевидно из °е смысла) законодатель имел в виду охватить, истолковывает и принимает норму шире, чем могло бы быть, если исходить из ее буквы; другими словами, распространительное толкование называется так потому, что применяющий норму распространяет ее действие на случаи, не охватываемые ее буквой, но предусматриваемые по смыслу.

Приведем примеры распространительного толкования из судебной и арбитражной практики.

Статья 30 ГК признает недействительной сделку, совершенную с целью, противной закону, или в обход закона, а равно

 См. «Судебная практика Верховного Суда СССР» 1955 г. № 5, стр. 35. 2 Однако неправильно определять (как это делает М. Г. Кириченко в работе «Советское законодательство и принципы его применения», Госюриз-дат, 1953, стр. 59) распространительное толкование как такое, при котором «содержание закона расширяется по сравнению с текстом закона». Сам М< Г, Кириченко при этом же говорит, что расширение должно соответствовать смыслу закона, а значит содержание закона не расширяется.


102

сделку, направленную к явному ущербу для государства. По Конституции СССР законом признается только акт, изданный в установленном порядке, а именнопринятый Верховным Советом. В практике нередко встречаются случаи, когда сделка совершена с целью, противной постановлению Совета Министров СССР, а не Верховного Совета СССР, то есть постановлению подзаконному. Например, заключен договор, нарушающий акты планирования (фондируемая продукция сдана нефондо-держателю). Органы арбитража применяют ст. 30 ГК и в этих случаях, исходя из того, что статья, употребляя термин «закон», в действительности имеет в виду всякую законно изданную правовую норму. В данном смысле термин «закон» истолкован распространительно.

Далее, ст. 147 ГК устанавливает последствия договора, недействительного в -силу ст. 30 ГК. При этом ст. 147 ГК, прямо ссылаясь на ат. 30 ГК, упоминает, однако, только о договоре, противозаконном или направленном к явному ущербу для государства. Между тем ст. ЗС объявляет недействительными (кроме сделок, совершенных с целью, противной закону, и направленных к явному ущербу для государства) также и сделки, совершенные в обход закона. Ясно, что действие ст. 147 ГК должно распространяться также и на указанную категорию сделок. Выражение «противозаконный договор» и в этом случае истолковывается распространительно.

Пленум Верховного Суда СССР дал распространительное толкование тех же ст. ст. 30 и 147 ГКвеще более широком смысле. Именно, ст. 147 ГК, определяя юридические последствия сделки, подпадающей под действие ст. 30 ГК, дает не вызывающее сомнений постановление: «.. .ни одна из сторон не вправе требовать от другой возврата исполненного по договору.

Неосновательное обогащение взыскивается в доход государства (ст. 402)».

Пленум Верховного Суда СССР дал следующее руководящее укавайие от 26 августа 1949 г. по вопросу об исках граждан, .взыскивающих с учреждений, предприятий и организаций вознаграждение за составление проектов и смет по капитальному строительству. Ввиду того, что по действующему законодательству запрещено сдавать отдельным лицам составление проектов и смет по всем видам капитального строительства (кроме случаев,сдачи таких работ в порядке конкурса или непосредственно изобретателям), соглашения между учреждениями, предприятиями и организациями, с одной стороны, и от-

 «Сборник действующих постановлений Пленума Верховного Суда СССР, 1924—1957 п.», Госюриздаг, 1958, стр. 178.


103

дельными лицами, с другой стороны, о выполнении указанного рода работ незаконны.

Суды (смазано в постановлении Пленума) должны признавать такие договоры недействительными, и. потому лица, выполнившие подобного рода работы, не вправе взыскивать за них вознаграждение. Такой вывод соответствует точному тексту закона. Но к этому Пленум добавляет: суммы, предусмотрен-, ные .в договоре за выполнение таких работ, подлежат взысканию с учреждений, предприятий и организаций в доход государства |йа основании ст. 147 ГК. В этой статье в качестве последствия недействительности договора по ст. 30 ГК указано, что: 1) ни одна из сторон не вправе требовать от другой возврата исполненного по договору, 2) неосновательное обогащение взыскивается в доход государатва. Случай, когда одна сто- . рона исполнила свою обязанность по незаконному договору, а другая еще не исполнила, прямо не предусмотрен ст. 147 ГК. Существует мнение, что в данном случае Пленум Верховного Суда не истолковал ст. 147 ГК, а создал новую норму, дополняющую эту статью.

С таким мнением нельзя согласиться. Следует признать, что вывод Пленума новой нормы не дает, а распространяет редакцию ст. 147 ГК до таких пределов, чтобы она полнее соответствовала мысли закона. Мысль эта сводится к следующему: незаконная сделка не должна порождать (нормальных последствий, она не подлежит исполнению. Если сделка исполнена, от стороны, получившей исполнение, оно должно быть изъято, но не в пользу того,, кто исполнял, а в доход государства. В рассматриваемом случае одна сторона исполнила свою обязанность (составила проект или смету), ноискать вознаграждения не вправе. Однако это приводит к незаконному обогащению другой стороны, ибо она получила необходимые ей проект и смету безвозмездно. Сумма вознаграждения осталась в имуществе заказчика без достаточного основания. В полном соответствии со смыслом последней части ст. 147 ГК (хотя и в «расширение» ее редакции) Пленум и постановил, что сумма, оставшаяся у заказчика вследствие исполнения противозаконной сделки, подлежит изъятию в доход государстватипичный пример распространительного толкования.

Распространительное толкование содержит и постановление Пленума Верховного Суда СССР от 10 июня 1943 г. в отноше-

 Р. О. Х а л ф и н а, Значение и сущность договора  в советском социалистическом гражданском праве. Издательство Академии наук СССР, 1954, стр. 193—194.


104

нни применения п. 3 ст. 48 ГК. Приостановление исковой давностиинститут, который имеет в виду прежде всего истца. Пункт 1 ст. 48 так и начинается: «... когда истец вследствие непреодолимой силы был лишен возможности предъявить иск...». Но пункт 3 той же статьи постановляет, что течение исковой давности приостанавливается «для состава Красной Армии и Флота, приведенного на военное положение, пока последнее продолжается». В практике возник вопрос: применим лип.З ст. 48 ГК в тех случаях, когда к составу Советской Армии и Флота принадлежит не истец, а ответчик? Пленум Верховного Суда СССР, правильно понимая смысл закона, дал названному пункту широкое толкование и указал, что на основании п. 3 ст. 48 ГК течение исковой данности приостанавливается по всем вытекающим из гражданских правоотношений обязательствам независимо от того, является ли лицо, находящееся в составе Советской Армии и Военно-Морского Флота, кредитором или должником.

Еще один пример распространительного толкования: постановление Пленума Верховного Суда СССР от 20 июня 1947 г. 9/4/У «О применении Указа Президиума Верховного Совета СССР от 14 марта 1945 г. «О наследниках по закону и по завещанию» и других вопросах наследования» (это постановление утратило силу с изданием по тому же вопросу постановления Плену)Ма Верховного Суда СССР от 10 апреля 1957 г.;

в этом последнем постановлении повторено излагаемое разъяснение)2. Статья 418 ГК предусматривает при наследовании по закону «право представления» для внуков и правнуков наследо-дателя, а ст. 422, ч. 2 не допускает, чтобы завещатель лишал своих неоовершеннолетнмх детей и других нетрудоспособных наследников доли, которая причиталась бы им при наследовании по закону. Пленум Верховного Суда СССР в п. 10 названного постановления распространил эти нормы на следующий случай. Лицо составило завещание, которым лишило права наследования своего сына или дочь (трудоспособных). Если лишенный права наследования сын (или дочь) завещателя умрет до открытия наследства и оставит несовершеннолетних детей (внуков завещателя), то эти дети получают наследство по праву представления на общих основаниях. Распространительный характер данное толкование имеет в том отношении, что право представления здесь имеет место не при наследовании по закону, а при наследовании по завещанию. Наоборот, не может служить примером распространительного толкования постанов-

 «Сборник действующих постановлений Пленума Верховного Суда СССР, 1924—1957 гг.», Госюриздат, 1958, стр. 124.

2 См. «Бюллетень Верховного Суда, СССР» 1957 г. X» 2, стр. 24.


105

ление Пленума Верховного Суда СССР от 16 июля 1939 г. «О применении статьи 147 ГК ... к сделкам между учреждениями и предприятиями социалистического хозяйства»1. Текст ст. ст. 30 и 147 ГК не дает оснований считать, что они имеют в виду исключительно сделки, совершаемые гражданами. Поэтому толкование, приданное этим статьям постановлением Пленума Верховного суда РСФСР от 16 мая 1927 г., признавшим, что последствия ст. 147 ГК не применимы к делам, в которых обе стороны являются государственными учреждениями, или с одной стороны выступает госучреждение, а с другойкооперативная организация, было явно неправильным, так как оно противоречило смыслу закона. Отменяя постановление от 16 мая 1927 г., Пленум Верховного Суда СССР только восстановил действие точного текста закона, но не осуществил распространительного толкования. »

Нет распространительного толкования и в следующем случае. Пленум Верховного Суда СССР в постановлении от 12 декабря 1940 г.2 (ст. 19, ч. 2) в связи с применением постановления ЦИК и СНК СССР от 17 октября 1937 г. «О сохранении жилищного фонда н улучшении жилищного хозяйства в городах» дает указания по вопросу об определении размера квартирной платы в сельских местностях. Это нельзя назвать распространительным толкованием потому, что в данном случае Пленум имеет в виду регулирование отношений, явно не предусматривавшихся постановлением от 17 октября 1937 г.

Однако Пленум Верховного Суда СССР в данном случае превысил предоставленные ему по закону полномочия. В этой части постановления Пленума от 12 декабря 1940 г. нельзя усматривать и применение закона от 17 октября 1937 г. по аналогии, ибо (см. § 3) советским законодательством аналогия права допускается, но лишь по конкретному спорному делу. В данном же случае речь идет о норме общего характера.

При спорах о размере квартирной платы за жилые помещения в сельских местностях, а также дачи, используемые в качестве постоянных жилых строений для проживания в течение круглого года, ст. 19 постановления Пленума от 12 декабря 1940 г. рекомендует определять квартирную плату применительно к существующим ставкам в том крае, области, республике, где находится сдаваемое в наем помещение. Издавая постановление от 12 декабря 1940 г.. Пленум попутно с толкованием закона от 17 октября 1937 г. дал указание по вопросу, не

 «Сборник действующих постановлений Пленума Верховного Суда СССР, 1924—1957 гг.», Госюриздат, 1958, стр. 125.

2 Т а м ж е, стр. 128.                                     .


106

относящемуся к сфере действия этого закона и требовавшему издания другого закона. .

Распространительное толкование должно применяться гак, чтобы не подрывать принцип социалистической законности, не отступать от безусловной обязательности норм права.

Пример неправильного распространительного толковгяия (со стороны низших судов) можно взять из того же постановления Пленума Верховного Суда СССР от 12 декабря 1940 г. «О судебной -практике по применению постановления ЦИК и СНК СССР от 17 октября 1937 г. «О сохранении жилищного фонда н улучшении жилищного хозяйства в городах».

Пленум отмечает, что «суды придают распространительное толкование ст. 32 постановления ЦИК и СНК СССР от 17 октября 1937 г. и возлагают обязанность предоставить выселяемым другое годное для жилья помещение в случаях, не предусмотренных законом, и даже возлагают такую обязанность на истцов-граждан, которые сами проживают в помещении на положении нанимателей»2. Пленум указывает на неправильность таких решений (оо стороны низших судов) и тем предупреждает подобного рода незаконное распространительное толкование в дальнейшем.

Статья 5 „ Вводного закона к ГК РСФСР устанавливает специальное ограничение применения распространительного толкования: «Распространительное толкование Гражданского кодекса РСФСР (говорится в статье) допускается только в случае, когда этого требует охрана интересов Рабоче-крестьянского государства и трудящихся масс». Подобная оговорка была особенно необходима в условиях нэпа, когда еще были остатки капиталистических классов«нэпманы» в городе, кулакив деревне. Однако она сохраняет известное значение и в настоящее время.

6. В процессе толкования может выясниться, что буква правовой нормы шире, чем ее смысл: орган, установивший норму, употребил для выражения своей мысли такие выражения, что норма по своей букве оказалась как будто подходящей и к таким случаям жизни, на которые не имелось в виду распространять действие закона. Тогда при применении нормы дается ограничительное толкование, то есть норма понимаегся не так широко, как можно было бы сделать, руководствуясь буквой закона, а применяется только в тех пределах, которые оправдываются ее подлинным смыслом.

В качестве примеров ограничительного толкования можно привести следующие. Статья 145 ГК постановляет: «Если в дву-

 «Сборник действующих постановлений Пленума Верховного Суда СССР, 1924—1957 гг.», Госюриздат, 1958, стр. 138. -/ Там же, стр. 129.


107

стороннем договоре исполнение стало невозможным для одной стороны в силу обстоятельства, за которое она отвечает, другая сторона, при отсутствии в законе или договоре иных постановлений, имеет право отступиться от договора и взыскать причиненные неисполнением убытки». Статья ничего не говорит о том, к кому относится эта норма. Поэтому по буквальному смыслу ст. 145 ГК должна одинаково относиться как к договорам между гражданами, так и между социалистическими организациями. Между тем предоставление социалистической организации права отступиться от договора на том основании, что контрагент (также социалистическая организация) по своей вине не может исполнить встречную обязанность, противоречило бы принципу плановости народного хозяйства. Последовательное проведение этого принципа требует от социалистической организации исполнения ее плановых заданий независимо от того, исполняет ли свое обязательство другая сторана, или нет. Учитывая, что ст. 145 вводилась, когда еще не было построено социалистическое общество и принцип плановости народного хозяйства не проводился так широко и глубоко, как теперь, приведенное постановление ст. 145 ГК истолковывают в том смысле, что оно имеет в виду договоры между гражданами (а также между социалистическими организациями и гражданами), но не между социалистическими организациями. Таким образом, норма ст. 145 ГК истолковывается в более узком смысле по сравнению с буквальным содержанием статьи: по букве постановление относится ко всяким контрагентам вдо- говоре, а истолковывается оно так, что относится только к гражданам, то есть ограничительно.

Другим примером ограничительного толкования может служить п. 14 постановления Пленума Верховного Суда СССР от 10 июня 1943 г. «О судебной практике по искам из причинения вреда». Статья 411 ГК обязывает суд при определении размера вознаграждения за вред во всех случаях принимать во внимание имущественное положение потерпевшего и причинившего вред. Пленум, несмотря на слова закона«во всех случаях»указал, что ст. 411 ГК и соответствующие статьи ГК Других союзных республик не должны применяться судами по делам о хищениях, недостачах и влоупотреблениях товарами и продуктами государственных, кооперативных и общественных учреждений, предприятий и организаций.

Как правильно замечает Е. А. Флейшиц2, исключение можно сделать еще более широким: имущественное положение

 «Сборник действующих постановлений Пленума Верховного Суда СССР, 1924—1957 гг.», Госюриздат, 1958, стр. 138.

2 Е. А. Флейшиц, Обязательства из причинения вреда и из неосновательного обогащения, Госюриздат, 1951, стр. 182—183.


108

гражданина вообще несопоставимо с имущественным положением социалистической организации. Поэтому ст. 411 ГК должна применяться только в отношениях между гражданами (даже и в таком смысле актуальность ст. 411 ГК после ликвидации у нас капиталистических классов невелика).

Статья 93 К.ЗоТ постановляет, что на споры, возникающие-по поводу применения наемного труда, общегражданская трехлетняя давность не распространяется. Пленум Верховного Суда СССР в постановлении от 25 марта 1955 г. (по иску конторы «Заготзерно» к Новиковой).1 истолковал данную статью так,. что она имеет в виду споры, возникающие непосредственно из трудового договора, но ее действие не распространяется на-разрешение таких спорных вопросов, которые хотя и имеют некоторую связь с трудовым договором, однако не относятся к содержанию трудовых правоотношений. Например, к требованиям о возмещении ущерба, вызванного ненадлежащим исполнением трудового договора, порчей или утратой материальных ценностей, переданных работнику в связи с трудовым договором, несдачей работником подотчетных денежных сумм и т. п. Можно подвергнуть сомнению правильность некоторых из этих ограничений. Почему, например, не относятся к спорам, возникающим на почве применения наемного труда, требования о возмещении ущерба, вызванного ненадлежащим исполнением трудового договора? Но вложенная в толкование нормы основная мысль правильна по общему смыслу статьи, которому не соответствует слишком широкая редакция текста.

Любопытным, хотя и опорным примером ограничительного толкования закона является постановление Пленума Верховного Суда СССР от 7 января 1955 г. (по делу Пинаева и др.)2-Статья 30 ГК, признающая недействительными сделки, совершенные с целью, противной закону, или в обход закона, а также направленные к явному ущербу для государства, изложена в общей форме, без выделения каких-либо отдельных случаев из-под действия [закона и без различения сторон. В спорном деле,, по которому было принято постановление Пленума от 7 января 1955 г., речь шла о продаже гражданином государственной организации дома по цене, превышающей его инвентаризационную оценку. Пленум исходя из того, что постановление ЦИК и СНК БССР от 15 ноября 1935 г. (соответствующее постановление ВЦИК и СНК РСФСР от 10 мая 1935 г.3, объявляет подобного рода сделки недействительными, а заключивших .их долж-

 «Судебная практика Верховного Суда СССР» 1955 г. № 3, стр. 3. 1 «Судебная практика Верховного Суда СССР» 1955 г. Х° 2, стр. 2. 3 СУ РСФСР 1935 г. 44, ст. 147.


109

ностных лиц подлежащими уголовной ответственности, пришел к выводу, что запрещение совершать такие сделки относится только к покупателям, а не к продавцам. Отправляясь от этого положения. Пленум признил, что продажа строения с наруше-нией названных законов должна влечь за собой недействительность сделки и двустороннюю реституцию. Последствия же, предусмотренные ст. 147 ГК РСФСР (ст. 149 ГК БССР),—изъятие исполненного по противозаконному договору в доход государствавозможны (в такого рода сделках) лишь тогда, когда установлено, что сделка заключена в результате злонамеренного соглашения сторон, направленного к личному обогащению и явному ущербу для государства.

Нет ограничительного толкования в тех случаях, когда редакция нормы права точно воспроизводит мысль законодателя, к задача применяющего закон состоит лишь в том, чтобы отграничить не охватываемые данным законом случаи. Так, ст. 182 ГК, допуская продажу немуниципализированных и демуниципализированных строений, сопровождает это разрешение некоторыми оговорками. В частности, ставится условие, чтобы в результате продажи в руках покупателя, его супруга и несовершеннолетних детей не оказалось двух или более владений. Но в жизни встречаются случаи, когда лицо, купившее дом, оказывается наследником, причем в наследственном имуществе также имеется дом. Спрашивается, может ли это лицо вступить в наследство и иметь два домовладения? Пленум Верховного Суда СССР, исходя из точного текста ст. 182 ГК, направленной против скупки домов, истолковал статью в том смысле, что при наследовании жилых строений (по закону и завещанию) действие ст. 182 ГК по поводу ограничения перехода строений по договорам не применяется (п. 11 постановления Пленума Верховного Суда СССР от 20 июня 1947 г. 9/4/У «О применении Указа Президиума Верховного Совета СССР от 14 марта 1945 г. «О наследниках по закону и по завещанию» и других вопросах наследования»). Постановление Пленума от 20 июня 1947 г. утратило силу с изданием постановления Пленума от 10 апреля 1957 г., но излагаемое разъяснение повторено и в этом последнем постановлении (п. 18)2. В этом случае нет оснований говорить об ограничительном толковании ст. 182 ГК. Пленум Верховного Суда СССР лишь констатировал, что ст. 182 ГК говорит о покупке дома, а не о получении его по наследству.

 «Сборник действующих постановлений Пленума Верховного Суда СССР, 1924—1951 гг.», Госюриздат, 1952, стр. 148.

2 См. «Бюллетень Верховного Суда СССР» 1957 г. № 2, стр. 24.


110

7. Поскольку при ограничительном толковании (как и при распространительном) суд по своему убеждению в известной мере вносит поправку к неточной редакции нормы, то следует заключить, что и ограничительное толкование подобно распространительному допускается лишь в том случае, если этого требует охрана интересов государства и трудящихся масс (ст. 5 Вводного закона к ГК РСФСР), иначе принцип социалистической законности былбы поставлен под угрозу.

8. С. И. Вильнянский различает ограничительное или распространительное толкование закона и ограничительное или распространительное применение закона. С этой точки зрения при ограничительном толковании выясняется действительный смысл закона: закон применяется в границах, диктуемых. его действительным смыслом, а не буквой. При ограничительном же применении подлинный смысл закона соответству-ет его тексту, но при применении закона он распространяется только на некоторую часть отношений, предусмотренных законом.

.Если ограничительное толкование можно признать закономерным . (иногда редакция закона неточно передает мысль, которую хотел выразить законодатель), то ограничительное применение закона (в том значении, как его понимает С. И. Вильнянский) должно быть признано недопустимым. В этом случае суд действует вопреки закону.

Такое же различие проводит С. И. Вильнянсний .между распространительным толкованием и распространительным применением закона. С. И. Вильнянский считает, что распространительное применение законаставит своей задачей не выяснение смысла закона, а распространение его на другие случаи, родственные или сходные (применением по аналогии) или .даже не сходные.

Если применение по аналогии можно (с известными оговорками; см. § 3) обосновать ст. 4 ГПК, то распространение закона дальше пределов ст. 4 ГПК недопустимо с точки зрения действующего закона.

С. И. Вильняноиий сам говорит, что всякое распространительное применение заключает в себе признак изменения содержания закона. «Распространительное применение не всегда

 В качестве примера применения нормы по аналогии можно привести п. 4 инструктивного письма Госарбитража при Совете Министров СССР от 7 июля 1954 г. И-1-33 («Сборник инструктивных указаний Государственного арбитража при Совете Министров СССР», вып. 3, Госюриздат, 1956, стр. 157): «В случае бездоговорной поставки продукции, на которую не существует Основных условий поставки, применять сроки актирования и размеры штрафа, установленные Основными условиями поставки однородной продукции...».


имеет целью восполнение пробелов в законе. Даже при отсутствии пробела практика допускает иногда распространение закона юа такие правоотношения, которые этот закон просто не имел в виду». По существу этим открываются двери для свободного «судейского правотворчества», против которого в другом месте С. И. Вильнянский сам возражает, пр.изнавая его не соответствующим советскому праву.

Приводимые С. И. Вильнянским примеры ограничительного и распространительного применения закона, имевшие место в судебной, практике, во-первых, не всегда подтверждают его тезис о существовании подобных видов применения закона, а, во-вторых, в тех случаях, когда в этих примерах можно усмотреть выражение мысли автора, они не могут служить доказательством правильности этой мысли ввиду явной необоснованности с точки зрения советского права ,(см. §4).

Так, пример со ст. 49 ГК, которая передает вопрос о восстановлении срока исковой давности на усмотрение суда, не подтверждает тезиса С. И. Вильнянского: когда суд восстанавливает срок исковой давности или отказывает в этом, он не отступает от закона, а действует на его основании. Приводимый С. И. Вильнянским пример в отношении распространения права регресса, предусмотренного ст. ст. 413 и 414 ГК, на кассы взаимного социального страхования в промкооперации закономерен, если говорить о применении ст. 4 ГПК в каждом деле подобного рода. Совсем не подтверждает тезиса С. И. Вильнянского пример с ограничением дееспособности расточителей. Эта норма, пишет С. И. Вильнянский, не получила применения в судебной практике и потому была в 1927 гону отменена. Однако в данном случае перед нами не распространение или ограничение предписания закона, а оценка судом фактов. Суды, не идя по пути буржуазных шаблонов «благоразумного» человека, как правило, не усматривали в устанавливаемых фактах расточительства, а потому данная норма применялась крайне редко. Между тем оценка фактовнеотъем-^ лемое право суда, предоставленное ему советским законом. Поэтому данный пример не подтверждает выдвинутого С. И. Вильнянским тезиса.

Примеры из области применения норм ГК в практике арбитражных органов вообще являются не подходящими в данном случае в силу особенностей арбитражного порядка рассмотрения дел* и характера- арбитражных споров. Например, споры между социалистическими организациями по поводу договоров поставки разрешаются на основании специальных норм гражданского права, существенно отличных от норм ГК, и т. п.


112

Если же в отдельных случаях решение суда (даже Верховного Суда СССР) не соответствует норме закона, перед нами неизбежный случай судебной ошибки. Нельзя, основываясь на этом, делать какие-то обобщения и выводы об особых правах суда. С. И. Вильнянский сам хорошо определяет задачу правильного применения закона, как «проведение в жизнь социалистической законности и защиту законных прав и интересов социалистических организаций и советских граждан». Признание же за судом права вносить те или иные изменения в закон, расширять пределы его содержания или, наоборот, противоречит этой задаче.

Несомненно, .недопустимость «отступления от текста» закона должна пониматься в известных разумных границах: речь идет о необходимости для всякого толкователя закона соблюдать закон в точности, без «исправления» его содержания. Но там, где имеется явная ошибка в употреблении термина и т. п., "вследствие чего отдельные части закона иногда даже противоречат друг другу, при толковании нормы такое противоречие приходится как-то устранять. Например, ч. 2 ст. 405 ГК говорит об ответственности за вред, причиненный несовершеннолетними, а в качестве ответственных лиц называет, в частности, опекунов. Между тем, как известно, опека, назначается над малолетними, а над несовершеннолетними устанавливается попечительство. Поэтому, когда ст. 405 ГК толкуется в том смысле, что наряду с несовершеннолетними отвечают их родители и попечители, то в этом нет произвола или «свободного правотворчества» применителя закона, а есть только разумное и необходимое разъяснение подлинной мысли законодателя.

9. При толковании и применении советского закона недопустимо противопоставление законности и целесообразности. Это могло бы привести к нарушению законности ввиду неправильного понимания целесообразности.

В самом деле, советские законы направлены на то, чтобы охранять социалистические общественные отношения и содействовать их дальнейшему развитию. Такая направленность закона сама по себе свидетельствует о его целесообразности. При издании социалистического закона соображения целесообразности уже учитываются. Это ие исключает необходимости применять закон (не менян его содержания) как .можно целесообразнее, что значит применять закон так, чтобы наилучшим образом и в максимальной степени достигнуть преследуемой им цели.

 «Ученые записки Харьковского юридического института», вып. 7, 1956, стр. 8.


113

Поэтому-то задача толкования в социалистическом государстве и заключается в том, чтобы уярнить точный смысл закона и применить закон в точном соответствии с данным смыслом. В той мере, в какой тот или иной государственный орган действует на основе строгого соблюдения закона, он действует целесообразно. Социалистическая законность и целесообразность не могут вступить между собой в противоречие.

В практике суда и особенно органов арбитража (а также в юридической литературе) время от времени появляется тенденция «поправить» закон. Например, тенденция уклониться от применения ст. 147 ГК в некоторых случаях совершения сделок, подпадающих под действие ст. 30 ГК. Эта точка зрения мотивируется нецелесообразностью применять суровые последствия ст. 147 ГК к той из сторон в договоре, которая заблуждалась относительно характера сделки или вообще действовала добросовестно.

С подобным направлением теории и практики нельзя согласиться. Ое 1е^е Тегепйа действительно представляется желательным установить, что последствия ст. 147 ГК применяются не в каждом случае противоречия сделки закону, а лишь в более серьезных случаях нарушения закона. Но добиваться такого результата в порядке толкования закона значит заменять социалистическую законность произволом. Нельзя допустить правотворчество суда в истолковании закона. Толкование есть раскрытие подлинного смысла действующих норм права, а никак не создание новых норм. Толкуя закон, судебный орган, в том числе и Пленум Верховного .Суда СССР, должен только объяснить его смысл, а не изменять его содержание, не создавать новых норм (ом. § 4).

§ 3. Восполнение пробелов в нормах советского •гражданского права

1. Как бы высоко ни была поставлена законодательная деятельность в государстве, как бы тщательно ни разрабатывалось законодательство, о»о не может быть настолько полным, чтобы охватить все разнообразие жизни и исключить всякую возможность пробела в законе. Не говоря ,уже о том, что в жизни все время складываются новые отношении, кото-

* Правотворчество суда в толковании закона усматривает, например, В. И. Каминская в статье «Роль Верховного Суда СССР в развитии советского социалистического права» («Советское государство и право» 1948 г. № 6, стр. 36).                  ,                 ,


114

рых нельзя было предвидеть при выработке того или иного закона или целого кодекса,нельзя с исчерпывающей полнотой урегулировать и те отношения, которые уже существовали при составлении закона. Приходится быть готовым к тому положению, что суд может встретиться в своей практике с такими отношениями, которые будут отличаться от тех типических отношений, какие урегулированы действующими законами и, следовательно, не подойдут ни под одну из действующих норм, то есть в иорм1ах действующего права  могут оказаться пробелы.

Советское государство подходит строго научно и к этому частному вопросу. Советскому законодателю чуждо представление о безусловной полноте и беспробельности законодательства. Поэтому законодательство предусматривает для суда выход на тот случай, если возникнет спор по поводу отношения, не предусмотренного законом. Выход из такого рода затруднительных положений предусмотрен ст. 4 ГПК РСФСР:

«За недостатком узаконении и распоряжений для решения какого-либо дела суд решает его, руководствуясь общими началами. советского законодательства и общей политикой Рабоче-крестьянского правительства».

2. Нельзя согласиться с выраженным в литературе мнением, согласно которому ст. 4 ГПК понимается так, что судебная практика может разойтись с отдельным законом, но не должна лишь расходиться с общими началами советского законодательства. Указанная точка зрения противоречит принципу социалистической законности: суд из органа подзаконного превратился бы при проведении этой точки зрения в орган над-законный. Кроме того, была бы нарушена и ст. 4 ГПК, которая направляет суд к «общим началам советского законодательства» и к «общей политике Рабоче-крестьянского правительства» только «.за недостатком узаконении и распоряжений для решения какого-либо дела». Предполагается отсутствие закона, прямо отвечающего на возникший в конкретном деле вопрос, но не «расхождение» суда во взглядах с законодателем по определенному вопросу.

С. И. В и л ь н я н с к и и. Значение судебной практики в гражданском праве, «Ученые труды ВИЮН», вып. IX, 1947, стр. 278—279. В другой работе («Значение логики в применении правовых норм», «Ученые записки Харьковского юридического института», вып. III, 1948, стр. 107) С. И. Виль-нянский указывает, что «общие принципы советского права нужно изучать в связи с политикой партии и правительства, их нужно извлекать из действующего законодательства в свете тех задач, которые осуществляются Советским государством, в свете тех задач и целей, которые стоят перед советским социалистическим обществомзавершения построения социализма и постепенного перехода к коммунизму».


115

До настоящего времени сохраняет в этом отношении значение руководящее указание, преподанное судом еще в 1926 году (инструктивное письмо Гражданской Кассационной Коллегии Верховного суда РСФСР № 1), в котором судам было указано, что ст. 4 ГПК может применяться только тогда, когда то или иное отношение не предусмотрено ни законом, ни подзаконными актами. Суд не имеет права не применять к конкретному делу ямеющиеая в законах или подзаконных актах указания. Только при отсутствии таких указаний суд вправе перейти к ст. 4 ГПК. При этом недостаточно глухой ссылки на «общие начала советского законодательства» и «общую политику Рабоче-крестьянского правительства». В решении необходимо подробно изложить, на каких именно общих началах законодательства, на какой общей политике правительства суд основывает свои выводы, в каких нормативных актах выражена эта политика. Статья 4 ГПК применяется только на основании закона и в его пределах. Возможность решения дела на началах ст. 4 ГПК исключена, если конкретное отношение урегулировано законом (постатейные материалы к ст. 4 ГПК).

3. Пробелы в советском гражданском праве не многочисленны, однако возможны. Активная планомерная деятельность, осуществляемая социалистическим государством, устраняет неизбежность многочисленных пробелов в советском гражданском праве. Но вовсе избежать пробелов не может и социалистическое право, так как жизнь ставит новые вопросы, разрешение которых в законодательном порядке требует их изучения, что не всегда может быть выполнено немедленно.

Вследствие этого суд может встретиться и действительно встречается иногда с новыми отношениями, еще не регламентированными в действующем гражданском праве, но ему не противоречащими. Суду приходится давать ответ на такие вопросы.

Нежизненной была бы попытка разрешить вопрос таким образом, что, поскольку данное отношение, породившее спор, дошедший до суда, законом не предусмотрено, суд должен признать это отношение чисто бытовым, не имеющим юридического значения. Такая попытка остановить развитие общественной жизни, кроме вреда, ничего бы не принесла. Например, действующие гражданские кодексы союзных республик н:е предусматривают соглашений, направленных на предоставление в безвозмездное пользование или на сохранение вещей. Между тем в жизни такие соглашения встречаются. На их почве могут возникать и действительно возникают споры, за разрешением которых стороны приходят в суд. Естественно, что суд не может оставить такие обращения без ответа. Те типы отношений, которые предусмотрены в законе, не пред-


116

ставляют исчерпывающего перечня. Просто они предусмотрены в законе потому, что чаще других встречаются в жизни, но ими |не исчерпываются все отношения, требующие признания и защиты."

Эти факты и соображения показывают важность и необходимость такого постановления, как ст. 4 ГПК.

4. Характер содержащейся в ст. 4 ГПК нормы не всеми советскими юристами понимается одинаково. В теории права различают аналогию закона и аналогию права. Под аналогией закона разумеют применение конкретной нормы права к не предусмотренному действующим правом отношению, сходному, однако, с тем, которое регулируется данной нормой. Аналогией же права называется разрешение возникшего в жизни и не предусмотренного правом случая по сходству с теми началами, принципами, общими положениями, которые выражены не в какой-либо отдельной конкретной норме, а в действующем праве вообще. Иными словами аналогия права есть восполнение пробелов в нормах права на основе общего смысла всего действующего законодательства.

В большинстве случаев применение ст. 4 ГПК понимают как аналогию права, то есть восполнение пробелов в нормах права на основе общего смысла всего действующего законодательства. В соответствии с таким пониманием ст. 4 ГПК большинство советских юристов утверждает, что в советском гражданском праве допускается аналопия права.

Наряду с этим существует мнение, что аналогия права неизвестна советскому праву. По поводу применения ст. 4 ГПК сторонники такой точки зрения говорят, что речь идет о решении не предусмотренного законом случая на основании общих принципов законодательства по данному вопросу. Но по сути дела это и есть то, что принято называть аналогией права. Таким образом, разногласия о характере нормы ст. 4 ГПК не имеют существенного значения и являются чисто терминологическими: вопрос сводится к тому, употреблять ли термин «аналогия права» или нет.

В практике Верховного Суда СССР не только встречаются примеры применения аналогии, но даже употребляется и термин «аналогия». 36-й Пленум Верховного Суда СССР 22 февраля 1932 г. должен был решить вопрос о порядке взыскания с иностранных пароходов возмещение за увечье или смерть, причиненные гражданам СССР. По данному поводу Пленум разъ-

 «Сборник действующих постановлений Пленума Верховного Суда СССР, 1924—1957 гг.», Госюриздат, 1958, стр. 146.


117

яснил, что в подобных случаях следует применять по аналогии закон ЦИК и СНК СССР от 23 ноября 1927 г. «О капитализации пенсий и платежей, причитающихся с ликвидируемых предприятий, за увечье или смерть». Применив здесь аналогию, Пленум разъяснил, что в указанных случаях взыскание следует производить по правилам, установленным для страхования пожизненных и временных пенсий, причем капитализированная сумма должна быть определена применительно к фактическому годовому заработку потерпевшего и передана органам Главного управления гострудсберкассами, ведающим вопросами личного страхования, а указанные органы должны выплачивать периодически платежи самому потерпевшему или членам его семьи.

5. В приведенном примере имеется аналогия закона. Тем не менее можно сомневаться в допустимости в советском праве аналогии закона, то есть решения конкретного дела на основании не общих начал законодательства, а на основании отдельного закона, регулирующего отношения, сходные с темя, какие составляют в данном конкретном случае предмет спора. Большинство цивилистов считает допустимой как аналогию права, так и аналогию закона. Так, авторы учебника теории государства и права (1949 г.) допускают аналогию закона на том основании, что не все случаи предусмотрены в законе, а суд обязан решить любое дело. Если данный случай в законе не предусмотрен, надо выяснить, как разрешаются законодательством (наиболее сходные с ним случаи, отличающиеся от данного случая несущественно, и затем этот закон применить в данном случае.

Допустимой признают аналогию закона и составители учебника «Гражданское право» (1938 г.). Они полагают, что хотя применение аналогии закона как средства восполнения пробелов в законе и не указано прямо в советском законодательстве, однако оно допустимо, так как аналогия закона есть только один из частных случаев нормы ст. 4 ГПК2.

6. На вопросе об аналогии закона и права подробно останавливается С. И. Вильнянский в работе «Значение логики в применении правовых норм»3. Аналогия закона, пишет он, выходит за пределы толкования, а аналогия права вообще не является аналопией, так как здесь нет применения по сходству. С, И. Вильнянский указывает, что в логике аналогией назы-

 С8 СССР 1927 г. № 65, ст. 661.

2 Со ссылкой на ст. 4 Гражданского процессуального кодекса признается аналогия права и аналогия закона в передовой статье журнала «Советское государство и право» 1955 г. 3, стр. 12.

3 «Ученые записки Харьковского юридического института», вып. III, 1948, стр. 105 и ел.


118

вается такое индуктивное умозаключение, в котором из сходства двух предметов в одних признаках делается вывод о их сходстве в других признаках. Между тем то, что называют аналогией права, применяется посредством дедуктивного умозаключения.

Вместе с там С. И. Вильнянский обращает внимание на то, что аналогия законане логический прием, а нечто большее. Но когда же нужно применить закон по .аналогии, а когдаа соп1гаг1о (умозаключение от противного)? С. И. Вильнянский поясняет свою мысль, сопоставляя положения этого вопроса в уголовно-процессуальном и грижданско-процессуальном праве. В ст. 413 УПК в качестве основания для отмены приговоров в кассационном порядке указаны: недостаточность или неправильность проведенного следствия, существенное нарушение форм судопроизводства, нарушение или неправильное применение закона, явная несправедливость приговора. В отношении опротестования приговоров в порядке надзора, предусматриваемого ст. 441 УПК, оснований для отмены приговоров в этом порядке не указано. Можно применить по аналогии ст. 413 УПК и прийти к выводу, что основания для отмены приговора в надзорном порядке те же, что и в кассационном. Можно исходить из умозаключения, а соп1:гапо (от противного): основания отмены в этих случаях не могут быть одинаковыми, ибо ст. 413 УПК предусматривает обычный порядок проверки приговоров, а ст. 441 УПКисключительный. Следовательно, во втором случае требуются какие-то исключительные основания (но в уголовно-процессуальном законе они не указаны).

В ГПК РСФСР по тому же вопросу находим следующие указания. Для опротестования решений, вступивших в законную силу, то есть в порядке надзора, требуются исключительные основания. Согласно ст. 237 ГПК РСФСР решения в кассационном порядке могут быть отменены, если нарушены или неправильно применены действующие законы или решение противоречит фактическим обстоятельствам дела. По ст. же 254-6 ГПК РСФСР для отмены решения в порядке надзора требуется особенно существенное нарушение действующих законов или явное нарушение интересов Рабоче-крестьянского государства или трудящихся масс. Следовательно, ГПК рассматривает опротестование в порядке надзора как исключительное меро-приятие и требует для него более важных оснований, чем для кассации.

С. И. Вильнянский приходит к выводу, что для разрешения вопроса о том, какую аналогию выбрать: аналогию на основе ст. 413 УПК или ст. 254-6 ГПК, недостаточно простых логических операций. Нужно, по его мнению, взять явления в


119

их взаимосвязи, проследить эволюцию и тенденции развития нашего процессуального права и решить вопрос в свете целей и задач рассматриваемого института.

До издания Закона о судоустройстве 1938 года, утратившего силу после принятия Основ законодательства о судоустройстве Союза ССР, союзных и автономных республик 1958 года, судебный надзор был децентрализован и отмена в .порядке надзора мало отличалось от кассационной проверки. Закон о судоустройстве установил, что надзорными инстанциями могут быть только высшие судебные органы, а приносить протесты в порядке надзора могут определенные высшие должностные лица суда и прокуратуры. При таком положении напрашивается вывод, что применить по аналогии следует не ст. 413 УПК, а ст. 254-6 ГПК.

Утверждая, что «аналогия права» не имеет ничего общего с аналогией, так как она не распространяет закон н:а сходный случай, а извлекает нужную норму из общих принципов права, из общих начал законодательства, С. И. Вильнянский далее говорит, что аналогия закона не только необходима, но и предписана ст. 4 ГПК. В ст. 4 ГПК указан путь, которым надо в данном случае идти. При отсутствии закона нужно руководствоваться общими началами советского законодательства и общей политикой Рабоче-крестьянского правительства.

Практические выводы из принципов советского права проводятся в жизнь судебной практикой, которая, по словам С. И. Вильнянского, содействует таким образом творческому развитию советского права на основе советских законов и закрепляет его результаты в вырабатываемых практикой право-положениях (об этом см. § 4 настоящей главы).

7. Сторонники точки зрения, согласно которой советскому законодательству известна и аналогия закона, оговариваются при этом, что правильность аналогии закона, а следовательно, и принятого решения, будет аависеть от того, насколько действительно аналогичны оспариваемые факты фактам, поедус-мотренным законом. В учебнике гражданского права (1938 г.) приведен конкретный пример «сомнительной» аналогии закона. 33-й Пленум Верховного Суда СССР2 (1934 г.) постановил, что при рассмотрении исков членов промартелей, вытекающих из применения личного труда и деятельностиартелей (о .неправильном исключении из артели, о плате за прогул и т. д.),

 Статья С. И, Вильнянского написана до издания постановления Президиума Верховного Совета СССР от 14 августа 1954 г. об образовании Президиумов областных и краевых судов («Ведомости Верховного Совета СССР» 1954 г. № 17, ст. 360).

2 <Сборник постановлений и разъяснении Верховного Суда СССР», Издательство «Советское законодательство», 1936, стр. 97.


120

надлежит по аналогии применять трехмесячный срок исковой давности, установленный п. «б» ст. 50 Правил о примирителыно-третейском и судебном рассмотрении трудовых конфликтов. Авторы учебника справедливо замечают, что если между прогулом члена артели и рабочего по найму еще можно проводить аналогию (хотя и это спорно), то совершенно очевидно, что не может быть речи об аналогии между увольнением работающего по найму и исключением члена артели. Таким образом, ввиду отсутствия полного сходства отношений, о которых говорится в приведенном постановлении Пленума Верховного Суда, и содержанием примененного, по аналогии закона неправильно решен вопрос.

Такая опасность чаще возникает именно в случаях применения «аналогии закона», а не «аналогии права». Как бы трудно ни было выведение «общих начал» законодательства и советской политики, все же эта операция представляется более легкой, чем решение вопросавполне ли сходны обстоятельства спорного дела с теми, какие имеются в виду той отдельной нормой, которую хотят применить по аналогии. Необходимо еще раз подчеркнуть, что аналогия закона, как она понимается в теории права, не предусмотрена советским правомни гражданским, ни граж|да:йоко- процессуальным.

При таком положении представляется сомнительным и то, что в советском гражданском праве допустима аналогия закона. Аналогия права является более широкой категорией, позволяющей удовлетворить потребность практики и в тех случаях, которые относятся к аналопии законна, так что можно обойтись без аналогии закона. Именно на аналогию права указывает ст. 4 ГПК, когда отсылает суд к «общим началам» советского законодательства и «общей политике» правительства. Рассматривать аналогию закона в качестве разновидности аналогии -права, на наш взгляд, нельзя потому, что между этими двумя категориями имеется различие не количественного порядка, а качественное, принципиальное. Закон (ст. 4 ГПК) предлагает судам не отыскивать (в случае пробела в праве) норму, регулирующую отношения, сходные со спорными, а выяснять о б-щую линию действующего законодательства. Когда в практике для гражданского процесса установили тай-.ну совещательной комнаты (хотя это положение не предусмотрено ни одной из нор^л ГПК, а указано лишь в УПК), то в этом случае, по сути дела, применили не аналогию закона, а аналогию права: тайна совещательной комнаты предопределяется одним из общих начал советского процессаначалом независимости суда.                                        

 СЗ СССР 1928 г. № 56, ст. 495:


121

Поэтому всякий раз, когда суд встречается с своеобразным случаем, не предусмотренным какой-либо правовой нормой, будет более правильно, если он использует ст. 4 ГПК, то есть применит аналогию права.

8. Судебная практика нередко пользуется указаниями ст. 4 ГПК именно в этом порядке. К числу таких примеров применения ст. 4 ГПК можно отнести следующие. Так, по ст. ст. 413 и 414 ГК органы социального страхования при известных условиях имеют право регресса к лицам и предприятиям, причинившим вред. Президиум Верховного суда РСФСР разъяснил, что право регресса принадлежит также кассам взаимного социального страховаджя в промысловой кооперации. В дальнейшем Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда СССР пришла к выводу, что вообще все лица, организации, учреждения, возместившие по тем или иным основаниям вред, причиненный другим лицом, имеют к причинителю вреда право регресса в случаях, предусмотренных ст. ст. 413 и 414 ГК. Отсюда сделан вывод, что право регресса принадлежит в названных  случаях и органам  ооциальмого обеспечения2. В постановлении Пленума Верховного Суда СССР от 10 июня 1943 г. «О судебной практике по искам из причинения вреда» (п. 20) говорится, что, кроме профсоюзных организаций и органов социального обеспечения, право на ,_ предъявление в порядке ст. ст. 413 и 414 ГК регрессных исков имеют кассы взаимного страхования и взаимопомощи промысловой кооперации и кассы взаимного страхования членов артелей кооперации инвалидов3. Таким образом, опираясь на ст. 4 ГПК, Верховный СудСССРразрешил вопрос о правовом положении касс взаимного социального Страхования и взаимопомощи промысловой кооперации и кооперации инвалидов по делам о возмещении вреда, причиненного наступлением страхового случая.

Практикой Верховного Суда создан, например, институт так называемой смешанной ответственности. Он был признан еще в 1926 году постановлением Пленума Верховного Суда РСФСР4. Основанием для создания такого института служит ст. 4 ГПК. В настоящее время этот вопрос разрешается п. 12 постановления Пленума Верховного Суда СССР от 10 мюня

 Постановление Президиума Верховного суда РСФСР от 22 февраля 1932 г., .протокол № 6.

2 Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда СССР по делу фабрики «Гознак» (см. «Советская юстиция» 1939 г. № 3, стр. 77).

3 «Сборник действующих постановлений Пленума Верховного Суда СССР, 1924—1957 гг.»," Госюриздат, 1958, стр. 138.

4 См. постатейные материалы к Гражданскому кодексу РСФСР издания 1950 года, стр. 249.


122

1943 г. «О судебной практике по искам из причинения вреда»:

«Когда по обстоятельствам дела будет установлено, что вред возник не только в результате неправильных действий причинявшего вред, но и вследствие грубой небрежности или грубой неосторожности самого потерпевшего,суд может, исходя из принципа смешанной ответственности, возложить на причинившего вред обязанность частичного возмещения вреда в соответствии со степенью вины каждой из сторон.

По существу здесь имеет место истолкование ст. ст. 403 и 404 ГК в том смысле, что закон допускает распределение вреда и убытков между сторонами.  (Поэтому Б. С. Антимонов выражает сожаление по поводу введения в юридический обиход неправильного термина «смешанная ответственность»: «потерпевший ни перед кем не отвечает,, тем более, перед правонарушителем. Что же с чем «смешивается» в таком случае»?2).

9. Пленум Верховного Суда СССР не допускает, однако, применения ст. 4 ГПК к новым отношениям, сходным с урегулированными законам, если в законе дан исчерпывающий перечень отношений, на_которые распространяется его действие. Так, Пленум Верховного Суда СССР установил, что в судебной практике имеются случаи применения правил вызывного производства в отношении утраченных облигаций государственных займов и других ценных бумаг. По этому поводу состоялось следующее постановление 48-го Пленума от 17 сентября 1934 г.: «Вызывное производство может иметь применение только в отношении тех видов документов на предъявителя, на которые этот порядок распространяется специальными узако-нениями (ст. 234-о ГПК РСФСР и соответствующие статьи ГПК других союзных республик) »3.

Законодательством СССР и РСФСР до настоящего времени установлены следующие виды документов н,а предъявителя, при утрате которых возможно вызывное производство: вкладные или залоговые свидетельства, квитанции или книжки о вкладе или залоге ценных бумаг или других ценностей в кредитных учреждениях, в гострудсберкассах или кредитно-ко-снеративных организациях. Исходя из этого, Пленум разъяснил, что распространение порядка вызывного производства на иные виды предъявительских документов, в том числе на облигации государственных займов, сертификаты и другие, посколь-

«Сборник действующих постановлений Пленума Верховного Суда СССР, 1924—1957 гг.», Госюрйздат, 1958, стр. 142.

? Б. С. Антимонов, Значение вины потерпевшего при гражданском правонарушений, Госюрйздат, 1950, стр. 264.

3 «Сборник действующих постановлений Пленума Верховного Суда СССР, 1924—1957 гг.», Госюрйздат, 1958, стр. 212.


723

ку на них это особое производство законом не распространяется, иметь места не может.

10. Не подпадают под действие ст. 4 ГПК случаи, когда закон применяется к некоторым новым отношениям, которые, однако, охватываются общей формулой действующего закона.

Например, ст. 7 Основ авторского права относит к содержанию защищаемого авторского права выпуск в свет и воспроизведение всеми дозволенными законом способами авторизи-рованного произведения. Ко времени издания Основ авторского права в практике не была распространена запись изданного в печатном виде музыкального произведения на граммофонную пластинку с выпуском в продажу таких пл.астинок. 45-й Пленум Верховного Суда СССР от 20 октября 1933 г., основываясь на ст. 7 Основ авторского права, разъяснил, что поскольку новый, самостоятельный способ воспроизведения авторского произведения не входит в предусмотренный ст. 9 тех же Основ перечень действия и фактов, не являющихся нарушением авторского права, и не существует специального закона, устанавливающего в данном вопросе изъятие из правил ст. 7 Основ авторского права, то, следовательно, автор музыкального произведения пользуется правом на авторское вознаграждение при воспроизведении и распространении его пр9изведе-ния путем записи на граммофонную пластинку. В данном случае имеет место толкование закона, но не восполнение пробела в законе.

11. С. И. Вильнянский усматривает в указании ст. 4 ГП1< прямое требование закона, обращенное к советской юстиции, отыскивать правоположения, которыми можно было бы руководствоваться2. Это замечание можно принять только в том ограниченном значении, что суду предоставлено право, при отсутствии йр.ямых указаний по конкретному случаю, толковать нормы првва и принимать решение на основе общих начал советского законодательства, сообразуясь с общей  политикой правительства, но лишь применительно к встретившемуся конкретному случаю. Право творить новые правовые нормы ст. 4 ГПК суду не предоставлено.

Пленум Верховного Суда СССР часто применяет аналогию и дает руководящие указания, обязательные для всех судов Однако и в практике других судебных органов мы нередко встречаем применение аналогии; полученные посредством этих приемов выводы могут утвердиться в судебной практике, в ка-

 «Сборник действ;ощих постановлений Пленума Верховного Суда СССР, 1924—1957 гг.», Госториздат, 1958, стр. 153.

2 См. С. И. В и л ь н я н с к и и. Значение логики в применении правовых норм, «Ученые записки Харьковского юридического института», вып. III, 1948, стр. 509.


124

честве общепринятых, вошедших в состав объективного права, положений.

12. Следует признать, что и с1е 1е§е Гегепаа нет оснований идти дальше ст. 4 ГПК. Правомочия, предоставленные суду этой статьей, вполне достаточны для того, чтобы суд мог решать вопросы, не предусмотренные законодательством.

§4. Судебная практика и ее,значение для правообразования

1. В советской юридической литературе нет единого мнения по вопросу о том, является ли деятельность советского суд а одно и из форм выражения (одним из источников) права, в частности советского гражданского права, или нет.

Прежде чем остановиться на рассмотрении различных точек зрения, выраженных по данному вопросу в советской юридической литературе, необходимо выяснить само понятие «судебной практики». В его определении также нет единого мнения.

Так, проф. С. И. Вильнянский3 берет в качестве общей категории -«судебное правотворчество» и различает в ней три разновидности (формы) судебного правотворчества: судебный прецедент, судебную  практику,  непосредственное судебное правотворчество.

По поводу такой классификации нужно прежде всего заметить, что раз «судебное правотворчество» взято в качестве общей категории, то допустимость правотворчества (притом в самых широких размерах) предрешается. Искомая величина превращена в данную.

Далее, классификация, предложенная С. И. Вильнянским, страдает тем недостатком, что, устанавливая формы судебного правотворчества, автор классификации в качестве одной из них указывает...судебное правотворчество (правда, снабжая эту форму эпитетом «непосредственное», что мало помогает делу).

Недостатком этой классификации следует признать и то, что «судебный прецедент» и «судебная практика» оказываются противопоставленными друг Другу как самостоятельные формы «судебного правотворчества». Правда, С. И. Вильнянский оговаривается, что между выделенными им тремя формами «нельзя поставить непроницаемые перегородки», что «каждая форма

! См. С. И. Вильнянски и. Значение логики в применении правовых норм, «Ученые записки Харьковского юридического института», вып. III, 1948, стр. 109.

2 См. С. И. Вильнянский, Значение судебной практики в гражданском праве, «Ученые труды ВИЮН», вып. IX, 1947, стр. 239.


125

связана с другой: судебная практика вырабатывается из судебных прецедентов, а судебный прецедент (первый судебный прецедент) представляет собой продукт непосредственного судебного правотворчества». Но это, так сказать, близость или родство исторического происхождения названных трех форм;

на каждый же данный момент все-таки приходится (если придерживаться точки зрения С. И. Вильнянского) различать указанные три формы. А между тем судебный прецедент (там, где он признается) является одной из форм судебной практики.

Представляется более правильным понимать «судебную практику» как общую категорию, а внутри ее рассматривать отдельные разновидности, отдельные формы с точки зрения их нормотворческого характера. В пользу такой постановки вопроса можно привести два основных соображения: во-первых, за исходную точку берется укоренившееся в науке и в быту представление о судебной практике именно как общей категории, охватывающей и решения отдельных дел и обобщающие постановления., притом без всякого предвзятого суждения относительно нормотворчества в судебной деятельности, и, во-вторых, именно этим путем всего легче и удобнее разобраться в существующих разногласиях по существу вопроса о нормотворче-ском значении судебной деятельности, ибо, разобрав каждую отдельную форму судебной практики, можно более четко решить поставленный вопрос, сосредоточить все доводы за и против по каждой форме судебной деятельности.

Но при таком подходе к нашей теме необходимо выяснить один предварительный вопрос, можно ли именовать судебной практикой каждое судебное решение или определение хотя бы и Верховного Суда СССР, или же этот термин применим лишь в тех случаях, когда решение получило проверку в жизни и пустило корни.

Представляется более правильным" относить к «судебной практике» только установившуюся и вполне определившуюся практику. Отдельное судебное решение (определение) может иметь случайный характер. Усматривать в таком единичном решений (определении) «судебную практику» было бы странным. Понятие судебной практики следует применять только тогда, когда выявляется определенная линия в деятельности судебных органов в отношении решения того или иного вопроса, когда разрешение данного вопроса представляется более или менее устоявшимся.

* При установлении понятия «судебной практики» необходимо иметь в виду, что слово «практика» даже по филологическому смыслу («ргасИса», в отличие отрёргас1а», от глагола «ргаНо»делаю, совершаю) не позво-


126

Правильно указывал еще в 1940 году П. Е Орловский,

что не составляют судебной практики решения и определения" судов по конкретным делам, взятые в отдельности. Только тогда, когда имеется более или менее установившееся положение, выраженное в ряде однородных-решений (особенно высших судебных органов), за несколько лет по определенной категории дел, можно говорить о судебной практике. Это понятие, замечал П. Е Орловский, особенно приемлемо, когда речь идет об обобщениях Пленумом Верховного Суда СССР судебных решений, прежде всего в руководящих постановлениях Пленума.

2. При всех разногласиях по поводу значения судебной практики два частных вопроса советскими юристами решаются одинаково.

Первый вопрос, не вызывающий разногласий, это вопрос о «судебном прецеденте». И теоретики права, и цивилисты согласны в том, что советскому праву чуждо понятие судебного прецедента. Под судебным прецедентам разумеют решение, вынесенное по делу известной категории и обязательное для судов на будущее время при рассмотрении однородных дел.

Таким образом, в тех системах права, которые признают судебный прецедент, решение суда, состоявшееся по конкретному делу, приобретает значение обязательного образца на будущее время и, следовательно, имеет значение определенной нормы права.

При системе «судебного прецедента» это предыдущее решение приобретает характер трафарета или шаблова, по которому должны выноситься последующие решения по однородным делам, хотя бесспорно, что двух тождественных по фактическому составу дел не бывает.

Отмеченные черты судебного прецедента делают понятным, что в советском государстве не (может быть места для «судебного прецедента». Советский суд является проводником и стражем социалистической законности, он должен строго следить за тем, чтобы общие нормы закона (и подзаконных актов, изданных в надлежащих случаях и в надлежащем порядке) неукоснительно соблюдались всеми гражданами, должностными лицамя, учреждениями и прежде всегосамим судом. При таком положении за советским судом не может быть признано право

ляет относить под эту рубрику какие-либо случайные проявления судебной деятельности. В этом слове есть оттенок «практичности», пригодности для жизни.

11 См. П. Е. Орловский, Значение судебной практики в развитии советского гражданского права, «Советское государство и право» 1940 г. № 8—9, стр. 96.


127

устанавливать своими решениями по конкретным делам какие-то общие нормы, которые будут обязательны для всех судов при рассмотрении однородных дел, так что первоначальное решение приобретало бы значение источника права. Советское право не может признавать судебного прецедента, ибо суд из применителя и стража закона превратился бы в творца новых норм права, конкурируя в известном смысле с законодателем. Неприемлем судебный прецедент для советского права и в

силу второго отмеченного выше обстоятельства. По самой своей сущности судебный прецедент шаблонизирует работу суда: поскольку предыдущее решение по делу, однородному с рассматриваемым, является обязательным для суда, постольку для суда создается препятствие к тому, чтобы учитывать конкретные особенности каждого отдельного живого дела. Вольно или невольно суд при системе судебного прецедента будет исходить при решении последующих дел из шаблона, содержащегося в обязательном для суда предыдущем решении по аналогичному делу. Между тем даже при кажущейся одинаковости обстоятельств двух дел при внимательном их рассмотрении всегда можно выявить некоторые индивидуальные особенности. Поэтому автоматическое распространение судебного решения, вынесенного по конкретному спору, на другое, хотя бы и однородное дело, противоречит всей постановке суда в советском государстве. Советское правосудие предполагает, что суд, решая каждое дело, учитывает его специфику, так как только на этом пути, а не на пути шаблонов и обязательных образцов можно прийти к установлению действительной истины по делу.

В силу такого резкого несоответствия системы судебных прецедентов всему характеру советского правосудия эта система не находит сторонников среди советских юристов: и теоретики права, и цивилисты единодушно не признают судебный Прецедент в качестве одного из источников (одной из форм выражения) советского гражданского права.

Отрицательное значение судебного прецедента как источника права не противоречит,» конечно, тому, не вызывающему сомнений положению, что вступившее в законную силу решение, хотя бы и суда низшей инстанции, является общеобязательным, имеет, как говорят, оилу закона; не только стороны по делу, но и органы власти и любой гражданин обязаны подчиняться этому решению. Принцип общеобязательности судебного решения, его незыблемости и беспрекословности его исполненияодин из важнейших принципов государственного управления. Незыблемость судебного решения предполагает и его «исключительность», «неповторяемость»: если спорное право-


128

отношение разрешено в суде, вторичный иск однородного содержания, из того же правоотношения,: между теми же сторонами, по тому же основанию не .допускается. Попутно следует отметить, что эта «исключительность», «неповторяемость» судебного решения понимается иногда очень широко. Интересные принципиалуные выводы по такому вопросу даны в определении Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда СССР по делу № 03/1113—54. В нем Судебная коллегия признала, что положение ст. 115 ГК о том, что «по солидарному обязательству кредитор вправе требовать исполнения как от всех должников совместно, так и от каждого из них в отдельности, притом, как полностью, так и в части долга», не дает кредитору, предъявившему иск к одному из солидарных должников и получившему присуждение по этому иску, права потом предъявить такой же иск и к другим солидарным должникам (хотя решение по первому иску и не было исполнено). Новый иск, как тождественный с уже разрешенным судом, сказано в определении, не подлежит рассмотрению суда. По сути дела, истец в данном случае хотел использовать свое право предъявить иск одновременно к обоим солидарным должникам. Но поскольку он перед этим предъявил иск к одному из солидарных должников и по иску состоялось вступившее в законную силу решение, Судебная коллегия признала, что новый иск по тому же делу, хотя бы и с добавлением нового ответчика, невозможен. Действительно, если допустить при таких условиях предъявление нового иска, то как поступить, если новое решение будет отличаться от первоначального? Значение первого судебного решения, вступившего в законную силу, было бы поколеблено.

Равным образом суд,, вынесший, решение по данному делу, хотя и имеет право (согласно ст. 185 ГПК) в порядке разъяс--нения исправить ошибки, вкравшиеся в текст решения, однако лишь таким образом, чтобы не изменить его существа. Например, Верховный суд Грузинской ССР указал ^в описательной "астм решения по одному делу, что такай-то сумма подлежит взысканию с обоих ответчиков солидарно^ (поскольку один ответчик способствовал другому в присвоении материальных ценностей на эту сумму), а в резолютивной части ошибочно постановил взыскать всю сумму только с первого ответчика. Когда Верховный суд Грузинской ССР исправил решение в порядке ст. 188 ГПК Грузинской ССР (соответствующей ст. 185 ГПК РСФСР), Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда СССР отменила это определение, указав, что поскольку в данном случае решение суда изменилось по су-

 «Судебная практика Верховного Суда СССР» 1955 г. № 4, стр. 46.


129

ществу, то .исправление ошибки не могло быть сделано в порядке толкования решения*.

Однако обязательность вступившего в законную силу решения по конкретному делу ограничивается рамками данного дела. Не составляет в этом отношении исключения и определение Судебной коллегии и даже постановление Пленума Верховного Суда СССР по отдельному делу. Пленум Верховного Суда СССР является высшей судебной инстанцией. Рассматривая конкретное дело, Пленум анализирует возникающие правовые вопросы, производит толкование относящихся к делу норм и выносит по делу решение. Состоявшееся решение имеет силу закона, что, однако, не делает судебное решение формой правообразования; оно имеет обязательное значение только по конкретному делу, по которому состоялось. На будущее время судебное решение независимо от того, какая инстанция его вынесла, не может иметь обязательного значения ни для того суда, в котором проходило данное дело, ни для нижестоящих судов даже по делам, вполне однородным с рассмотренным делом.

Суд обязан рассматривать споры на основании закона, указывая в решении, какие именно нормы закона положены в его основание, а никак не на основании решений, состоявшихся по предыдущим делам. Это именно и обозначается положением, что советское право не знает судебного .прецедента.

 3. Не вызывает сомнений и другое положение, а именно, что в советском праве недопустимо так называемое свободное судейское правотворчество в том значении, в каком оно предусмотрено, например, ст. 2 швейцарского гражданского кодекса. Согласно этой статье судья, если ан не находит в законе прямого ответа на возникший при рассмотрении спорного дела вопрос, должен, поставить себя мысленно в положение законодателя и разрешить вопрос так, как он разрешил бы его, будучи законодателем. Здесь происходит полное смешение законодательной и судебной функций государственной власти.

Бесспорно, что такой судебный произвол не допустим в советском социалистическом государстве, вся деятельность которого строится на строжайшем соблюдении принципа социалистической законности; в этом отношении нет никакого разногласия среди советских теоретиков  права и цивилистов. Всеми советскими юристами признается, что свободное судейское правотворчество в указанном смысла» чуждо советскому праву. Только в первые годы советской власти, когда многие вопросы еще не были урегулированы законом, приходилось предоставлять суду право решать дела, руководствуясь рево-

 См. «Судебная практика Верховного Суда СССР» 1954 г. № 5, стр. 44.

9. И. Б. Новицкий


130

люционной совестью и социалистическим правосознанием. Но социалистическое правосознаниеэто категория совсем иного порядка, ч;ам свободное судейское усмотрение буржуазного права. Правосознание судей в конечном итоге является отражением правосознания, господствующего в данном обществе и определяемого особенностями господствующих в этом обществе классов..

По мере роста и упрочения советского государства основное руководящее значение получает закон. Социалистическая за-* конность становится непререкаемым принципом и руководящим началом для каждого государственного органа, должностного лица, гражданина. И, конечно, в деятельности органов советского- правосудия социалистическая законность имеет особо важное значение. -

То обстоятельство, что советский закон не отсылает теперь к «социалистическому правосознанию» весьма знаменательно. Это умолчание отнюдь не означает тогб, что социалистическое правосознание для суда безразлично или что он должен его игнорировать. Речь вдет о том, чтобы судья понимал требования социалистического правосознания не по своему усмотрению, а через советские законы. Классовая структура советского государства такова, что его законы выражают собой правосознание трудящихся страны. Оставаясь на твердой почве закона, осуществляя свою деятельность в строгом соответствии с законом, суд будет действовать и в соответствии с социалистическим правосознанием.

4. Этими двумя вопросамио судебном прецеденте и свободном правотворчестве судаисчерпывается область общепризнанного в науке советского права относительно значения судебной практики в советском праве, в частности,в советском гражданском праве. Вопрос о том, является ли судебная практика в других ее формах источником, в частности, советского гражданского права, решается уже не всеми советскими юристами одинаково. Применительно к судебной практике в смысле выявившегося в ряде судебных решений по однородным делам устойчивого подхода к определенному вопросу и одинакового ответа на этот вопрос, следовательно, по вопросу о значении устойчивой практики, намечается первое разногласие между советскими юристами.

С. И. Вильнянский1, отрицая существование среди советских форм нормотворчества судебных прецедентов, полагает» однако, что если определенное решение того или иного вопроса повторяется много раз, то по мере накопления таких одинако-

1 См. С. И. Вильнянский, Значение судебной практики в гражданском праве, «Ученые труды ВИЮН», вып. IX, 1947, стр. 245.


131

вых решений, можно констатировать, что сложилось определенное правоположение. С. И. Вильнянский, признава!Я судебную практику в этом значении источником права, подчеркивает своеобразие данного источника. Судебная практика складывается постепенно, в результате повторного применения определенного положения к отдельным частным случаям. Будучи в этом. отношении сходной с обычным правом, она, однако, отличается от него, так как создается не участниками оборота, а судами, путем сознательных юридических актов, судебных решений.

Судебная практика, говорят сторонники указанной точки зрения, вырабатывается в постоянном соприкосновении с конкретной жизнью и является более подвижной, менее устойчивой формой права, чем закон. С изменением социальных и экономических условий, в которых судебная практика сложилась, с изменением политической обстановки, в которой она вырабатывалась, теряют значение и проведенные ею в жизнь положения. Судебную практику необходимо изучать, пишет С. И. Вильнянский, «в связи с конкретными обстоятельствами дела, что не исключает, однако, необходимости находить и формулировать в определениях кассационных и надзорных инстанций те основные, принципиальные положения, которые следует рассматривать как принятые в практике правоположе-ния, применяемые к однородным фактическим составам в однородной социально-политической обстановке».

Таким образом, С. И. Вильнянский не ограничивается признанием нормотворческого характера деятельности Пленума Верховного Суда СССР, выраженной в руководящих указаниях по вопросам судебной практики. Он признает значение норм права (своеобразных судебных обычаев) за определениями кассационных и надзорных инстанций, содержащими принципиальные положения. Заключающиеся в этих определениях правополо-жения С. И. Вильнянский считает имеющими силу и прн рассмотрении других дел с однородным фактическим составом в однородной, социально-политической обстановке.

Это мнение нельзя, конечно, рассматривать как косвенное признание судебного прецедента2. При системе судебного пре-

 С. И. Вильнянский, Значение судебной практики в гражданском праве, «Ученые труды ВИЮН», вып. IX, 1947, стр. 252.

2 В одной из статей («К вопросу об источниках советского права», журнал «Проблемы социалистического права» 1939 г. № 4/5) С. И. Вильнянский даже употребляет термин «прецедент». На стр. 70 читаем: «Судебная практика вырабатывает определенные прав-оположения, основанные на прецедентах. Вступая в те или иные юридические отношения, участники этих отношений не могут не учитывать сложившейся судебной практики. Значение судебной практики—реальный факт, который невозможно устранить предвзятыми суждениями, основанными на том формальном доводе, что судебное решение обязательно только по тому делу.по которому оно вынесз-ао».


132

цедента суд рассматривает спор, основываясь на ранее состоявшемся судебном решении по конкретному делу. В данном же случае объявляется обязательной для суда определенная линия, выявившаяся в судебной практике, так сказать, многократный прецедент. Но все же, признавая за устойчиво повторяющимися однородными судебными решениями значение правовой нормы, то есть обязательную силу для последующих решений по однородным делам, С. И. Вильнянский довольно близко подходит по существу к понятию судебного прецедента.

С изложенной точкой зрения относительно более или менее установившейся судебной практики согласиться нельзя. Советское законодательство не дает оснований дл;я утверждения, что устойчивость судебной практики по известному вопросу приводит к возникновению соответствующей нормы права,-

Нельзя обосновывать нормотворческий характер установившейся судебной практики сближением складывающихся в этой практике положений с нормами обычного права. Обычное право в советском гражданском праве признается лишь в тех исключительных случаях, когда закон сам отсылает к нему (см. гл. II), в данном случае подобного рода отсылки в законе не содержится.

Устойчивость судебной практики, выражающаяся в многократном повторении одинакового решения известного вопроса, придает этому единообразному решению особый авторитет, но не значение источника права.

5. Наиболее .горячие споры вызывал до последнего времени вопрос о значении руководящих постановлений Пленума Верховного Суда СССР. Необходимо сразу же обратить внимание на существенное изменение редакции Закона о судоустройстве 1938 года относительно постановлений Пленума Верховного Суда СССР. До издания Положения о Верховном Суде СССР от 12 .февраля 1957 г. ст. 75 Закон-а о судоустройстве Союза ССР, союзных и автономных республик (Закон о судоустройстве 1938 года утратил силу в связи с введением в действие Основ законодательства о судоустройстве Союза ССР, союзных и автономных республик 1958 года2), предоставляла Пленуму Верховного Суда СССР право давать руководящие указания по вопросам судебной практики на основании решении, принятых по рассмотренным Верховным Судом СССР судебным делам. Статья 9 Положения о Верховном Суде СССР от 12 февраля 1967 г. в п. «в» излагает подобное право Пленума иначе: «Пленум Верховного Суда СССР... в) рассматривает ма-

 «Ведомости Верховного Совета СССР» 1957 г. № 4, ст. 85. 2 «Ведомости Верховного Совета СССР» 1959 г. 1, ст. 12.


133

териалы обобщения судебной практики и судебной статистики. и дает руководящие разъяснения судам по вопросам применения законодательства при рассмотрении судебных дел».

Поскольку сторонники той точки зрения, что постановления Пленума Верховного Суда СССР имеют нормотворческий характер, обосновывали свое утверждение не только текстом отмененной ст. 75 Закона о судоустройстве (хотя, по нашему мнению, и она не могла служить , опорой для признания за постановлениями Пленума Верховного Суда СССР нормотвор-ческой силы), но также и другими соображениями, необходимо рассмотреть данный вопрос по всей полноте ввиду его принципиального значения.

Вопрос, требующий разрешения, сводится к следующему:

представляют ли собой руководящие указания (нынеруководящие разъяснения) Пленума правовые нормы или, по крайней мере, могут ли в числе этих постановлений Пленума быть новые нормы, создаваемые. Пленумом. На почве именно этого вопроса и возникают наиболее горячие споры. Сторонники признания за постановлениями Пленума Верховного Суда СССР но!рмотворчеакото характера в пылу полемики обвиняют юристов, стоящих на противоположной точке зрения, чуть ли не в схоластичности. Нужно, говорят, забыть реальную действительность, забыть  постановления Пленума от 12 декабря •1940 г. по жилищным вопросам, от 10 июня 1943 г. об обязательствах из причинения вреда и многие другие, чтобы отрицать факт создания Пленумом ряда новых правовых норм.

Необходимо, однако, собрать высказывавшиеся соображения в пользу каждой из названных точек зрения и взвесить их, чтобы подойти к разр1ешению этого спорного ропроса. Прежде всего следует выделить и оставить в .стороне вопрос о пробелах в законодательстве.

6. Сторонники той точии зрения, что судебная практика является источником советского гражданского права, нередко упрекают своих противников в том, будто они, стрнцйл за судебной практикой нормотворческий характер, тем самым проповедуют точку, зрения «беспробелькости права». Э:я течка зрения одно время была распространена в буржуазной теории права и сводилась к тому, что в действующем праве можно найти ответ на любой вопрос, возникающий в жизни; но иногда эти ответы прямо выражены в законе,, а в других случаях их нужно отыскать, применив определенные логические операции.

Как уже было сказано, советскому праву чуждо представление о беспробельности права. Никто не отрицает того положения, что нельзя обеспечить такую полноту законодательства, чтобы в нем можно было найти ответ на любой возникающий в жизни во-


134

прос. Именно этим и вызвана к жизни ст. 4 ГПК (рассмотренная в предыдущем параграфе). Названная статья не только дает право, но и обязывает суд обратиться в случаях, для которых не окажется «узаконении и распоряжений», к общим началам советского законодательства и общей политике Рабоче-крестьян-окого правительства и э.ти,ад путем разрешить данное дело. Статья 4 ГПК так прямо и говорит: «для решения какого-либо дела». Но признается ли здесь нормотворческая деятельность суда? Ни в коей мере! Творческий характер деятельности суда в данном случае отрицать, конечно, нельзя. Есть, несомненно, доля справедливости в следующих словах С. И. Вильнянского:

«Кто восполняет пробел в определенном комплексе мыслей или норм, не толкует их, а добавляет к ним нечто новое». Но вопрос в том, что представляет собой новое: создается ли здесь норма права?

Как уже отмечалось выше (§ 3), применяя ввиду отсутствия прямого ответа на возникший вопрос в законе (и подзаконных актах) ст. 4 ГПК, суд обязан подробно изложить в решении, на каких именно общих началах законодательства основывает суд свое решение, в каких нормативных актах нашла выражение та «общая» политика советского правительства, на которую ссылается суд. Все это свидетельствует о том, что творческая деятельность суда по применению ст. 4 ГПК сводится к аналогии права при разрешении конкретного дела, но 1;е к созданию новой нормы права. Решая не предусмотренный нормами права спорный случай на основании общих начал законодательства и политики Советского правительства, суд выносит решение, обязательное только по конкретному делу, по которому решение состоялось, но никакой новой кормы права не творит. Признакие за деятельностью суда нормотворческо-го характера привело бы к тому, что в отдельных случаях суд стоял бы над законом, в то время как ст. 4 ГПК прямо предписывает суду оставаться в рамках общего смысла, общих начал советского законодательства. Указанное положение не опровергается и такими повседневными примерами, как, допустим, предоставление судом оторочки или рассрочки исполнения. Разумеется, в таких случаях суд изменяет обязательство, преобразовывает правоотношение. Но это осуществляется судом на основании специального правомочия, предоставленного ему согласно ст. 182 ГПК.

Нельзя, таким образом, ст. 4 ГПК использовать (как де-

 С. И. В и л ь н я н с к и и. Значение логики в применении правовых норм, «Ученые записки Харьковского юридического института», вып. III, 1948, стр. 107.


лает С. И. Вильнянский) в качестве законодательной опоры для оправдания нормотворческой деятельности Пленума Верховного Суда СССР, ибо ст. 4 ГПК имеет в виду не образование новой нормы права, а применение аналогия права для разрешения конкретного спорного дела.

7. Основное возражение против нормотворчества в судебной деятельности, в частности, в деятельности Пленума Верховного Суда СССР заключается в том, что судебные органы подзаконны. Поэтому, сторонники положительного разрешения вопроса о нормотворческом характере постановлений Пленума выдвигают то соображение, что подзаконность судебных актов еще ке доказывает отсутствия в них характера норм права, что известны подзаконные нормативные акты, к числу которых нужно отнести и постановления Пленума Верховного Суда СССР.

Сторойники противоположной точки зрения утверждают, что советские судьи призваны не творить право, а осуществлять правосудие в соответствии с требованиями закона, то есть в соответствии с действующим правом, и что это подтверждается ист. 112 Конституции СССР, гласящей, что судьи независимый подчиняются только закону. Поскольку судьи подчиняются закону, судебная деятельность является подзаконной. Она не может быть источником закона или представлять независимую от закона область государственной деятельности. Указание ст. 112 Конституции СССР на подэаконность юудьи исключает возможность рассматривать судебную деятельность как источник права. Анализ существа закона, как общей нормы поведения, исключает возможность видеть в судебной деятельности источник правовых норм. В законе господствующий класс выражает то, что считает справедливым, выгодным и угодным для себя и всего общества. Понимание закояа как выражения общей воли господствующего в обществе класса не .позволяет предоставлять судам возможность творить новые нормы для того, чтобы зако-нодательствование не было раздроблено между тысячами органов, осуществляющими его. ,

Судебная практика должна быть деятельностью, целиком и полностью строящейся в соответствии с принципами и характером действующего права. Судебное решение не только дает ответ на вопрос, обоснованы или нет исковые притязания, но и служит выражением общей политики данного государства. Всякое постановление суда должно быть убедительным, должно создавать в общественном мнении уверенность в безусловной правильности и справедливости выраженного в нем судейского решения.

С. А. Голунский и М. С. Строгович в учебнике теории го-


136

сударства и права также отрицают значение судебной практики как источника права и приводят в пользу этой точки зрения следующие соображения. Постановления Пленума Верховного Суда СССР, содержащие руководящие указания, по их мнению, суммируют наиболее типичные ошибки судов и показывают судам, как избежать подобных ошибок в будущем. Верховный Суд СССР не является органом управления, и постановления его Пленума нельзя сопоставлять с инструкциями, приказами и другими административными актами. Руководящие указания Пленума даются на основании предыдущих решений  по рассмотренным судебным делам. Судебная практика не должна создавать новых норм права, она должна в точности соответствовать действующим -нормам, должна укреплять действующие законы. Признать судебную практику источником правазначит признать, что судьи могут решать дело не в соответствии с законами, изданными в установленном Конституцией порядке, а независимо от действующих законов, создавая новые законы, решая дело так, как кажется удобным и правильным независимо от .требований закона, что недопустимо.

Наряду с этим С. А. Голунский и М. С. Строгович признают руководящее значение судебной практики, лишь бы прежние судебные решения непревращались в обязательные образцы, то есть не выросли бы на данной почве судебные прецеденты.

Близкий этому взгляд высказывается в учебнике советского гражданского права для юридических вузов (1950 г., т. 1, под редакцией Д. М. Генкина). Здесь отмечается большое значение для применения норм гражданского права руководящих постановлений Пленума Верховного Суда СССР, обязательность этих постановлений для судов при разрешении соответствующих дел; подчеркивается, что руководящие указания Пленума имеют чрезвычайно большее значение для установления единства судебной практики и предотвращения возможных ошибок судов при применении законов. Вместе с тем в названном учебнике (стр. 86) говорится: «Судебная практика не является источником советского гражданского права». Весьма обстоятельно обосновано отрицательное решение рассматриваемого вопроса в статье И. С. Тишкевича «Являются ли руководящие указания Пленума Верховного Суда СССР источником права?»2.

 «Теория государства и права», Юриздк"", 1940, стр. 185. 2 «Советское госудирстси и право» 1955 г. б.


137

8. Против этих соображений защитники нормотворческого значения руководящих  постановлений Пленума Верховного Суда СССР указывают на то, что в качестве формы образования .права в Советском Союзе признается не один только закон, но и подзаконные нормативные акты. Поэтому из факта, что судне законодатель, не вытекает еще того, что в деятельности судебных органов не может быть нормотворчества. То обстоятельство, что Пленум Верховного Суда СССР, как и всякий суд, обязан действовать на основании и в рамжах закона, по мнению С. И. Вильнянского, не препятствует положительному разрешению поставленного вопроса.

Сторонники этой точки зрения утверждают, что тщдзаконность судебной деятельности, в частности руководящих указания Пленума Верховного Суда СССР, сама по себе не препятствует признанию судебной практики (хотя бы только в виде руководящих указаний Пленума Верховного Суда СССР) за источник права. Указывают на то, что все административные акты, должны основываться на законе; они издаются в развитие закона, но никак не могут ему противоречить. Однако же это требование подзаконности не препятствует признанию этих постановлений, распоряжений, инструкций и т. п. за нормы права. Совершенно аналогичны административным актам, говорят, и постановления Пленума Верховного Суда СССР, а потому и они должны признаваться подзаконными нормативными актами.

Однако никакой аналогии на самом деле нет. Распоряжение государственного органа может получить значение нормы права только в том случае,, если данный орган был управомо-чен законом на издание такого рода актов. В понятие «подза-конность» акта включается не только требование, чтобы содержание данного акта не выходило за рамки закона, но также и предположение,  что государственный орган, издающий такой акт, уполномочен законом на это.

Юристы, утверждающие, что Пленум Верховного Суда СССР имеет право создавать руководящими постановлениями новые нормы, понимают, конечно, что подзаконный акт мо-

 С, И. Вильнянский (см. «Ученые записки ВИЮН», вып. IX, 1947, стр. 242) для обоснования своей точки зрения ссылается даже на то, что судебная практика имела в определенных исторических условиях значение источника гражданского права. Это, конечно, не аргумент. Необходимо доказать, что такое значение судебная практика имеет и в советских условиях, в условиях социалистического государства. По нашему же мнению, судебная практикане источник права прежде всего ввиду особого вначе:::ИЕ з социалистическом государстве стабильности закона.

Необходимо подчеркнуть, что ссылка на имевшиеся в истории права факты значения судебной практики, как источника прааа, служит для С. И. Вильнянского лишь вспомогательным соображением.


138

ж!йт исходить только-от имеющего на это право органа. И они ищут для обоснования своей точки зрения опору в законе.

Так, С. И. Вильнянский ссылается на то, что в законе не содержится запрещения суду творить (в рамках закона) новые нормы. Однако этой ссылки недостаточно. Необходимо прямое уполномочие закона 1на такую нормотворческую деятельность. Вообще вопрос о правотворческой роли судебной практики должен решаться не «общими» соображениями, а на основе советского законодательства.

С этой точки зрения, неправильно сопоставление руководящих указаний Пленума Верховного Суда СССР с инструкциями, приказами и другими подзаконными нормативными актами государственных органов. Совет Министров, министерства, местные органы государственной власти и т. п. управомочены законом на издание подзаконных нормативных актов (ст. ст. 66, 73, 81, 85, 98 Конституции СССР). Таким образом, подзаконные нормативные акты издаются различными органами в силу прямого управомочия на то, полученного этими органами в Конституции, относящей издание таких актов к их компетенции. В отношении же судебных органов, не исключая и Верховного Суда СССР, подобного рода управомочия Конституция СССР не содержит. Она упоминает лишь о том, что на Верховный Суд СССР возлагается надзор за судебной деятельностью судебных органов СССР и союзных республик (ст. 104), но «надзор» не включает в себя права давать общие нормы, общие правила поведения.

9. Таким образом, оставалась лишь ст. 75 Закона о судоустройстве СССР, союзных и автономных республик (ныне ей соответствует ст. 9, п. «з» Положения о Верховном Суде СССР). Нужно заметить, что ряд авторов полагали, что содержание ст. 75 Закона о судоустройстве позволяло решить вопрос о нормотворческой роли суда положительно. Так, П. Е. Ор-ловсдаий, определив судебную практику, как «выводы и обоб-щеюия, сделанные Пленумом Верховного Суда СССР из ряда однородных судебных решений, применяемых нашими судами в течение определенного периода времени по однородным делам», пишет: «В этом своем качестве наша судебная практика приобретает руководящее, обязательное значение для судов, а следовательно, и является источником советского гражданского права.

Источником   советского   гражданского права являются также и те руководящие указания Пленума Верховного Суда СССР, которые до момента их принятия не имели широкого распространения в .судебных решениях и были высказаны Пленумом Верховного Суда СССР впервые».

; «Советское государство и право» 1940 г. № 8/9, стр. 96.


13»

Равным образом авторы учебника гражданского права для юридических вузов,  под редакцией М. М. Агаркова и Д. М. Генкина (1944 г., т. I) также считали руководящие указания Пленума Верховного Суда СССР (на основании ст. 75 Закона   о судоустройстве) источником права. Поскольку постановления   Пленумаговорят   авторы   этого   учебникане являются решением конкретного спора, а иглеют характер общей нормы, такие постановления обязательны для судов при разрешении любого спора данной категории. Эти признаки постановлений Пленума Верховного Суда и побуждали авторов учебника признать постановления Пленума по ст. 75 Закона о судоустройстве за источник права. Подобное положение высказывается в учебнике советского гражданского права для юридических школ (изд. 4-е, 1950 г., под редакцией проф. С. Н. Братуся). По поводу руководящих указаний Пленума Верховного Суда СССР, дававшихся на основе ст. 75 Закона о судоустройстве, здесь говорится (стр. 34), что «эти директивы Верховного Суда СССР, хотя и направляемые только судебным органам, имеют общее значение в силу их авторитетности и играют огромную роль в развитии советского гражданского права». На такой же точке. зрения стоит С. Ф. Кечекьян в статье «О понятии источника права».

С. И. Вилькянский, сопоставляя ст. 75 Закона о судоустройстве с Положением о Верховном Суде СССР 1929 г.2, обращал внимание на то, что Закон о судоустройстве расширял задачи Пленума. По Положению о Верховном Суде СССР 1929 года задачи Пленума сводились к руководящему разъяснению и толкованию действующего законодательства, а согласно ст. 75 Закона о судоустройстве Пленум Верховного Суда СССР давал «руководящие указания» по вопросам судебной практики. С. И. Вильнянский признает эти «руководящие указания» нормативными актами, родственными, например, приказам и инструкциям министерств. Отсюда С. И. Вильнянский делает вывод, что руководящие указания Пленума, даваемые на основании ст. 75 Закона о судоустройстве, служат источником права.

Ввиду особого положения Верховного Суда СССР (добавляет С. И. Вильнянский), который не является органом управления, а представляет собой высший судебный орган, а также потому, что им даются руководящие указания по вопросам судебной практики на основании решений, принятых Верхов-

 См. «Ученые записки МГУ», вып. 116, кн. 2, 1946, стр. 19. 2 СЗ СССР 1929 г. № 50, ст. 445.


140

ным Судом СССР по рассмотренным им судебным делам, эти укавания настолько тесно связаны с судебной практикой, что в системе советского гражданского права их полезно и необходимо рассматривать вместе с судебной практикой.. Надо заметить, что заключающееся в этих словах противопоставление «руководящих указаний» Пленума Верховного Суда СССР «судебной практике» (только потому, что руководящее указание не является решением по делу) искусственно и без особой на то необходимости суживает понятие «судебной практики».

10. Таким образом, признанием, что ст. 75 Закона о судоустройстве являлась основанием нормотворчества Пленума Верховного Суда, названные авторы в сущности только декларируют, а не аргументируют то положение, что руководящие постановления Пленума имеют значение формы прааооб-разования.

С такой точкой зрения согласиться нельзя. Достаточно вспомнить текст статьи, чтобы убедиться, что она не говорила о праве судебных орланов издавать новые нормы и не предполагала такого права. Статья 75 Закона о судоустройстве предоставляла Пленуму право давать руководящие указания по вопросам судебной практики на основании решений, принятых г;о рассмотренным Верховным Судом СССР судебным делам. Если-не подходить к этой норме ст. 75 с предвзятым взглядом, станет ясно, что статья имела в виду не издание каких-то новых норм, :а указания по поводу допускавшихся судами ошибок при решении, известной категории дел и рекомендацию способов, как избежать т<".ких ошибок в будущем. Возможны указания и другого характера: Пленум, установив в ряде рассмотренных дел какое-то удачное истолкование определенных норм закона, мог отметить это в своем руководящем постановлении в целях закрепления подобного удачного толкования.

В ст. 75 Закона о судоустройстве была выражена мысль, что Пленум Верховного Суда СССР, осуществляя возлпжечпын на него ст. 104 Конституции СССР надзор за деятельностью судебных органов, обращает их. внимание на неправильность толкования отдельных норм, обнаруженную им в судебной практике, на нарушения процессуального порядка, докупленные судами, и т. п.

Конечно, указывая на допущенные неправильности и ошибки, Пленум предлагает те или зшые меры для исправления таких ошибок, указывает, как следует понимать то или иное постановление закона, и т. п. Из этого сторонники нормотвор-ческой деятельности Пленума Верховного Суда делают вывод, что толкование закона, осуществляемое Пленумом, по своей природе является нормативным. Сама природа толко-


]41

вания, говорят, ггакова, что обойтись без нормютворчестаа немыслимо. Ряд институтов советского гражданского права, утверждают сторонники этой точки зрения, значительно развит именно руководящими постановлениями Пленума Верховного Суда СССР. Например, ряд норм права содержится в постановлении Пленума от 12 декабря 1940 г., посвященном практике применения жилищного закона от 17 октября 1937 г., в постановлении Пленума от 10 июня 1943 г., значительно развившем XIII .раздел ГК, и др. Отрицать нормативный характер руководящих постановлений Пленума, значит, говорят, не считаться с реальным положением вещей.

Необходимо, однако, критически подойти к постановлениям Пленума Верховного Суда СССР и проанализировать их с точки зрения законности. По смыслу ст. 75 Закона о судоустройстве, постановления Пленума должны были представлять собой не новые нормы права, а толкования и разъяснения закона. Обобщения судебной практики и делаемые на их основе указания не .явились видом нормотворческой деятельности; в ст. 75 Закона о судоустройстве имелась в виду особая разновидность судебной деятельности, не предполагающая нормотворче-етва. Руководящие указания Пленума не могут сравниваться с подзаконными нормативными актами органов управления. Когда, например, местный Совет, используя предоставленную ему Конституцией компетенцию по изданию решений, распоряжений, издает правила уличного движения, он действительно совдает новые обязательные правила поведения. В постановлении оие Пленума Верховного Суда СССР, каких бы важных вопросов оно ни касалось, только разъясняется то,, что содержится в тех нормах права, которым посвящено данное постановление. Причем это разъяснение обязательно лишь для судебных органов.

Разумеется, фактически может оказаться, что, разъясняя и толкуя закон, Пленум пойдет дальше закона или разъяснит его, отступая от его текста. Но такие постановления Пленума представляют собой нарушение социалистической законности, которое должно быть ликвидировано одним из двух путей:

или предоставлением права Пленуму Верховного Суда СССР из-

 Своеобразно высказывается по этому вопросу В. И. Каминская («Роль Верховного Суда СССР в развитии советского социалистического права», «Советское государство и право» 1948 г. № 6). Разъяснениэ смысла закона, даваемое Пленумом в обязательной для всех судов форме, не может ни расширить, ни сузить рамки закона, ни изменить его содержание и смысл. Своими разъяснениями и указаниями Пленум можег повлиять на установленный строй правовых отношений не в смысле их изменения, а только в смысле более конкретного определения. Руководящие указания  Пленума представляют по своему содержанию главным образом толкование закона,


142

давать на основании и во исполнении закона нормы, развивающие содержание закона, или прекращением такого произвольного нормотворчества. Утверждение же, что толкование закона по природе своей неразрывно связано с нормотворчест-вом, ничем не доказывается, да его и нельзя доказать (с изданием Положения о Верховном Суде СССР 1957 года вопрос разрешается во втором смысле).

Ряд постановлений Пленума Верховного Суда СССР, не отмененных до настоящего времени, вызывает сомнения относительно их соответствия действующему законодательству. Так, постановление Пленума Верховного Суда СССР от 5 мая 1950г. «О судебной практике по гражданским колхозным делам» в п. 2, лят. «в» дает указание относительно последствий отчуждения колхозами организациям и отдельным лицам продуктов, скота и другого имущества без оплаты или по явно заниженной цене с нарушением Устава сельскохозяйственной артели. Пленум решает вопрос в том смысле, что имущество, отчужденное на таких условиях, должно присуждаться «в пользу колхозов в йатуре с возвратом ответчику колхозом денег, полученных за имущество. Лишь в тех случаях, когда будет доказана по делу невозможность возврата в натуре всего полученного от колхоза, суд может взыскивать с ответчиков денежную стоимость продуктов или нму-- щества ...». Таким образом, судам рекомендуется признавать подобного рода сделки недействительными с двусторонней реституцией для сторон.

Соответствует ли это руководящее указание Пленума действующему законодательству? Пленум рекомендует применять в указанных случаях двустороннюю реституцию. Гражданский кодекс предусматривает такое последствие в случаях не-действительнЬстн договора, как совершенного недееспособным лицом (ст. 148), недействительности договора ввиду нарушения требуемой законом формы или ввиду заблуждения одной стороны (ст. 151 ГК). В большинстве случаев, которые предусматривает постановление Пленума от 5 мая 1950 г., ни одного из перечисленных оснований для применения двусторон-

& по своему значению являются нормами права (стр. 38, 39^. Однако право давать толкование, имеющее значение нормы права, предоставлено только самому законодателю, то есть Верховному Совету, но не Верховному Суду. В. И. Каминская добавляет также, что Пленум не мог бы исполнить лежащих на нем задач, если бы его постановления не имели для судов нормативного значения (стр. 41). В этих словах неправильно отождествляется нормативность и обязательность: руководящие указания Пленума, конечно, обязательны для всех судов, но обязательны в силу подчиненности низших судов высшему, а не потому, что эти указания являются нормами права.

 «Сборник действующих постановлений Пленума Верховного Суда СССР, 1924—1957 гг.», Госюриздат, 1958, стр. 182.                .;


143

ней реституции не окажется. В частности, если председатель колхоза, помимо общего собрания членов артели и помимо правления, продает сельскохозяйственные продукты, то это не нарушение формы договора, а превышение компетенции председателя артели. А в.от фактический состав, предусмотренный ст. 149 ГК, или, по крайней мере, сходный с ним (давление со стороны влиятельного человека), встречается довольно часто. И с точки зрения охраны колхозной собственности, применение к данного рода сделкам последствий, предусмотренных ст. 149 ГК, как раз больше всего подходит: имущество, проданное колхозом за бесценок, должно быть возвращено ему, а полученная колхозом цена должна поступить в доход государства. При двусторонней же реституции «охотникам» до колхозного добра не угрожает никакая опасность: в худшем случае придется вернуть купленные предметы и получить обратно уплаченную сумму. Подобной перспективой пресечь эти незаконные сделки нельзя.

Отсюда ясно, что если руководящее постановление Пленума признавать за новую правовую норму, то эта норма была бы не подзаконной, а надзаконной. А такого «нормотворчества» не признают за Пленумом и сторонники рассматриваемой точки зрения.

К числу постановлений Пленума Верховного Суда СССР, в которых он явно преступает закондает указания, не основанные на действующих постановлениях закона, относятся также следующие. Пленум в своем руководящем^ постановлении от 12 декабря 1940 г. (о судебной практике по применению закона от 17 октября 1937 г.)1 вводит неизвестную закону категорию «право на жилую площадь», в то время как закон от 17 октября 1937 г. говорит о праве пользования жилым помещением, которое (согласно ст. 24 этого закона) оформляется письменным договором (п. 1, ч. 2; п. 4). Получается, что это право существует независимо от предусмотренного законом основания права пользованиядоговора найма жилого помещения.

В пункте 19 того же постановления Пленума даются указания по поводу ставок платы за жилые помещения в сельских местностях, хотя закон нормировал плату за пользование жилым помещением только в городах и рабочих поселках2.

Руководящим постановлением Пленума от 20 января 1950г. 2/3/У (в противоречии-со ст. 411 ГК) судам запрещено со-

 «Сборник действующих постановлений Пленума Верховного Суда СССР, 1924—1957 гг.», Госгориздат, 1958, стр. 128.

2 Постановление ЦИК и СНК СССР от 4июня 1926 г. (СЗ СССР 1926 г. № 44, ст. 312); постановление ВЦИК и СНК РСФСР от 14 мая 1928 г (СУ РСФСР 1928 г. № 53, ст. 412)\


144

размерять объем возлагаемой обязанности возмещения вреда, причиненного лесонарушениями, с имущественным положением лесонарушителя.

Незаконным (является п. 6 постановления Пленума от 5 мая 1950 г. 9/8/У2, которым Пленум применил ст. ст. 410 и 411 ГК к отношениям между колхозом и колхозником в противоречии со ст.17 Примерного устава сельскохозяйственной артели.

Можно привести и другие примеры, когда постановления -Пленума не -вполне соответствуют закону. Менее яркое (чем в предыдущих примерах) расхождение с действующим законом имеется и в постановлении Пленума Верховного Суда СССР № 6 от 28 мая 1954 г. «О судебной практике по взысканию материального ущерба, причиненного преступлением»3. Как известно, лица, совместно причинившие вред, отвечают перед потерпевшим солидарно (ст. 408 ГК). Закон вообще не предусматривает случая долевой ответственности при совместном причинении вреда двумя или несколькими лицами.

В 1935 году 51-й Пленум Верховного Суда СССР обратил внимание на неправильность такого применения ст. 408 ГК, когда солидарная ответственность возлагается одновременно и на лац, осужденных за хищение социалистической собственности, и на лиц, осужденных (по том-у .же делу) за халатное отношение к работе. Пленум указал тогда, что к солидарной ответственности за вред, причиненный каким-либо преступлением, должны привлекаться лишь непосредственные исполнителя преступления и те, кто принимал участие в преступлении в качестве подстрекателей или пособников (содействие выполнению преступления советами, указаниями, предоставлением средств и устранением препятствий или же сокрытием преступника или следов преступления)4.

В 1954 году Пленум Верховного Суда СССР пошел дальше. В приведенном выше постановлении от 28 мая 1964 г. Пленум разграничил ряд случаев: 1) осуждение нескольких лиц по одному делу, но за самостоятельные преступления,, не связанные общим намерением; в этом случае Пленум считает недопустимой солидарную ответственность осужденных; 2) при групповых преступлениях каждый осужденный несет солидарную ответственность лишь в части тех фактов (эпизодов) преступления, в которых установлено его участие; 3) в тех случаях, когда под-

 «Сборник действующих постановлений Пленума Верховного Суда СССР, 1924—1957 гг.», Госюриздат, 1958, стр. 202.

2 Т а м ж е, стр. 180.

3 «Судебная практика Верховного Суда СССР» 1954 г. № 5, стр. 1.

4 «Сборник действующих постановлений Пленума Верховного Суда СССР, 1924—1951 гг.», Госюриздат, 1952, стр. 144.


145

судимый причинил вред своими преступными действиями при умышленном содействии со стороны других подсудимых, на этих последних должна (по указанию Пленума Верховного Суда СССР) возлагаться солидарная с лицом, причинившим вред, ответственность в размере суммы, в которой они содействовали причинению вреда.

После этой (не идущей в противоречие с законом) классификации отдельных случаев Пленум дает руководящее указание, отступающее от точного смысла ст. 408 ГК, а именно:

«При удовлетворении гражданского иска с нескольких осужденных суд должен точно указать в приговоре, возлагает ли он на осужденных и на кого из них солидарную и долевую разрядка наша.Я. Н.) ответственность, в последнем случаекакую именно сумму обязан каждый из ответчиков уплатить потерпевшему».

Татое толкование вывести из ст. 408 ГК представляется затруднительным. Этодействительно «новая» норма, ибо ст. 408 ГК не дает основания для применения долевой ответственности. Но закономерно ли в этой части постановление от 28 мая 1954 г.? Ответ на данный вопрос возможен только отрицательный. Такими постановлениями Пленума не укрепляется, а расшатывается значение закона и делу укрепления социалистической законности наносится серьезный урон. И борьба с такими нарушениями весьма затруднялась бы, если бы руководящие указания Пленума имели значение новых норм права. Даже в тех случаях, когда создаваемая Пленумом норма не противоречит закону, а развивает его »и, быть может, развивает разумно, подобный положительный результат покупается слишком дорогой ценойподрывом социалистической законности. Если такие постановления -необходимы, надо предоставить Пленуму право их выносить, а не допускать произвольного нормютворчества.

При. яействовавше!М ранее Законе о судоустройстве (ст. 75) следовало признать, что в какой бы форме, редакции и т. п. ни давались руководящие указания Пленумав форме ли констатации факта ошибочного применения закона и предложения впредь не допускать таких ошибок или в форме вытекающего отсюда общего положения или правилаздесь нельзя говорить об установлении новых норм права. Пленум Верховного Суда СССР не уполномочен на это законом. Как судебный орган Пленум не может издавать правовых норм; он располагает лишь судебными функциями, может толковать закон, исправлять неправильное толкование, но не может заниматься правотворчэством.

10. И. Б. Новицкий


146

В редакционной статье журнала «Советское государство и право» 1956 г. № 8, написанной с точки зрения признания постановлений Пленума Верховного Суда СССР по действовавшему ранее закону о судоустройстве (ст. 75) за источник права, правотворческий характер этих постановлений доказывается даже таким оригинальным, но не примиримым с логикой соображением,как следующее (стр. 19): за последнее время несколько постановлений Пленума отменено по мотивам несоответствия закону, но остальные постановления остаются в силе; следовательно... постановления Пленума обладают нормотворческой силой. Казалось бы, вывод должен был быть такой: за этим первым шагом на пути восстановления социалистической законности должен последовать второй-отмена всех других противозаконных постановлений Пленума и недопущение противозаконного «нормотворчеотва» в будущем.

В юридической литературе правильно указывалось, что отсутствие у суда права заниматься нормотворчеством вытекает также из ст. ст. 2 и 5 Закона о судоустройстве СССР, союзных и автономных республик. В ст. 2 Основ законодательства о судоустройстве Союза ССР, союзных и автономных республик 1958 года2 указывается: «Правосудие СССР имеет своей задачей обеспечение точного и неуклонного исполнения законов всеми учреждениями, организациями, должностными лицами и гражданами СССР»; и в ст. 6—«Правосудие в СССР осуществляется в точном соответствии с законодательством Союза ССР и законодательством союзных и автономных республик». В этих статьях закон не только не указывает на право какого-либо суда творить новые нормы, а, наоборот, подчеркивает обязанность суда строго придерживаться закона.

11. Таким обраэом, нормы действующего права не давали никакого основания признавать руководящие постановления Пленума Верховного Суда СССР одной из форм правообразо-вания.

С принятием Положения о Верховном Суде СССР (1957 г.) руководящие постановления Пленума Верховного Суда СССР тем более не признаются одной из форм правообразования. Рассматриваемый вопрос регулируется ст. 9 Положения о Верховном Суде СССР, которая указывает: «Пленум Верховного Су-

 См. И. С. Т и ш к е в и ч. Являются ли руководящие указания Пленума  Верховного Суда СССР источником права?, «Советское государство и право» 1955 г. б, стр. 30. См. также Ю. Г. Ткаченк о.Нормы советского социалистического права и их применение, Госюриздат, 1955. На стр. 44 работы Ю. Г. Ткаченко пишет: «В СССР толкование не вносит поправок в правовые нормы... Толкование нельзя отождествлять с правотворчеством. Правотворчество предполагает создание новых правовых норм. Толкование не должно и не может создавать у нас нового права».

2 «Ведомости Верховного Совета СССР» 1959 г. № 1, ст. 12.


147

да СССР... рассматривает материалы обобщения судебной практики и судебной статистики и дает руководящие разъяснения судам по вопросам применения законодательства прирассмотрении судебных дел». Следовательно, Пленум осуществляет судебное толкование, разъяснение права, но не нормотворчество. Итак, Пленум Верховного Суда СССР как один из судебных органов- должем в своей деятельности придерживаться основного принципа судебной деятельностистрогой законности, подчинения закону и только закону. Он не должен переступать рамки закона в какой бы то ни было формев форме ли установления положений, противоречащих закону или его изменяющих, или в форме создания новых норм, дополняющих действующее законодательство. Правомочия Пленума сводятся к разъяснению законов, надзору за деятельностью судов, к указанию допускаемых ими ошибок, а также их исправлению.

12. Руководящие указания Пленума  Верховного Суда СССР отличаются от решений и определений вышестоящих инстанций по конкретному делу тем, что они не только морально, но и юридически обязательны для нижестоящих судов. Но эта обязательность проистекает из подчиненности низших судов высшим, а не из того, что руководящие указания Пленума являются нормами права.  Руководящее постановление Пленума не содержит какого-то общего правила поведения. Оно обращает внимание судов на то, что тот или иной закон в судебной практике толкуется неправильно и указывает, как понимать этот закон в будущем. От граждан и организаций (кроме суда) таким постановлением Пленума никакого пове-,дения не требуется (хотя преподанное судам указание для граждан не безразлично, ибо оно отразится на решении дел,. с которыми им придется обращаться в суд).

13. В этой связи следует отметить, что,, несмотря на бес< спорную обязательность руководящих указаний Пленума Верховного Суда СССР для всех судебных органов при разрешении ими каждого дела, встречаются все-таки решения судов и даже отдельные .определения Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда СССР, не вполне соответствующие этим указаниям. Так, в руководящем постановлении Пленума Верховного Суда СССР от 10 июня 1943 г. «О судебной практике по искам из причинения вреда»2 по поводу ст. 413 ГК сказано: «Под преступным действием или бездействием страхователя понимается установление комлетентнымн органами несоблюдения страхователем или лицами, осуществляющими технический надзор за работами, действующих правил об

1 «Ведомости Верховного Совета СССР» 1957 г. № 4, ст. 85.

2 «Сборник действующих постановлений Пленума Верховного Суда СССР, 1924—1957 гг.»,Госюриздат, 1958, стр. 143—144.


148

охране труда, технике безопасности и иных постановлений, регулирующих применение труда, имевшее своим последствием несчастный случай с потерпевшим» (п. 18). Таким образом, единственное условие ответственности, о котором здесь говорится, этопричинная связь- между несоблюдением правил об охране труда и т. д. и несчастным случаем с потерпевшим.

И, наоборот, Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда СССР в определении по делу № 03/1059—54 г. указывает: «...необходимо иметь в виду и то, что не всякое упущение и несоблюдение администрацией правил техники безопасности может служить основанием для взыскания возмещения ущерба по основаниям, предусмотренным ст. 413, ч. 3 ГК РСФСР. Для применения этой нормы необходимо установить, что вред был вызван преступными действиями или бездействием со стороны страхователя» .

Конечно, этоне типический пример. Как правило, обяза- / тельный для судов характер руководящих указаний Пленума Верховного Суда СССР не вызывает в практике никаких сомнений. В практике Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда СССР можно даже встретить такие определения, в которых отмена решения суда или отклонения протеста, заявленного в порядке надзора, мотивируются их несоответствием постановлениям Пленума Верховного Суда СССР. Так, например, в определении по делу № 03/136—55 г2, неправильность доводов, приведенных в протесте Председателя Верховного Суда СССР, обосновывается ссылкой на несоответствие этих доводов постановлению Пленума Верховного Суда СССР от 4 августа 1950 г.

Чрезвычайно важно, что Пленум Верховного Суда сам иногда признает необходимым отменять свои постановления не только в связи с изданием новых законодательных норм, но и вследствие неправильности состоявшегося постановления Пленума. В этом отношении характерно постановление Пленума от 6 мая 1955 г., которое отменило постановление Пленума от 17 сентября 1954 г. «О некоторых вопросах, связанных с применением Указа Президиума Верховного Совета СССР от , 14 августа 1954 г. «Об образовании президиумов в составе верховных судов.. союзных и автономных республик, краевых, областных судов и судов автономных областей». В постановлении от 6 мая 1955 г. прямо указывается, что постановление от 17 сентября 1954 г. отменено «...как противоречащее нормам судопроизводства, установленным законом, и принятое с пре-

 «Судебная практика Верховного Суда СССР» 1955 г. № 2, стр. 31. 2 «Судебная практика Верховного Суда СССР» 1955 г. № 4, стр. 29.


149

вышением предоставленных Верховному Суду СССР прав...».

Прокуратура СССР обязана следить за законностью постановлений Пленума Верховного Суда СССР. По ст. 30 Положения о прокурорском надзоре от 24 мая 1955 г. Генеральный Прокурор СССР имеет пр!аво вносить на рассмотрение Пленума Верховного Суда СССР представления о даче руководящих указаний судебным органам по вопросам судебной практики. В тех же случаях, когда Генеральный Прокурор СССР усматривает, что постановление Пленума не соответствует закону, он (согласно ст. 29 Положения) обязан войти по этому вопросу с представлением в Президиум Верховного Совета СССР (об отмене незаконного постановления Пленума).

14. Отрицание за судебными органами (не исключая и Пленума Верховного Суда СССР) права нормотворчества и непризнание за судебной практикой значения источника (формы выражения) правани в какой мере не умаляет ее большого влияния на применение и развитие права. Плановый характер советского социалистического хозяйства и всего строительства требует, чтобы нормы права создавались прежде всего законодательными органами, а затем органами власти и управления, за которыми такое право признано Советской Конституцией, но никак не судом. Советский суд не должен творить новых норм права, он должен действовать на основе закона и в строгих рамках закона. Суд должен толковать и применять существующие нормы. Но это не значит, что суд низводится до положения автомата, подводящего по трафарету под ту или иную норму .права жизненные случаи. Суд не должен творить новых норм права, он должен применять существующие нормы, но приме-. нять, конечно, не механически, не формально, а с тщательным учетом конкретных обстоятельств дела, никопда не забывая, что перед ним живые люди, интересы которых, в случае их соответствия закону, требуют охраны со стороны суда.

Советский суд должен учитывать специфику каждого конкретного дела, его индивидуальные особенности. Не следует думать, что только вынесение уголовного приговора должно сопровождаться учетом индивидуальных особенностей дела. Судебное решение по гражданскому делу также не должно быть отвлечено от индивидуальных особенностей каждого отдельного случая. Иногда это вменяется в обязанность суду прямой нормой закона. Так, например, ст. 406 ГК постановляет, что «в тех случаях, когда согласно ст. ст. 403—405 причинивший вред не обязан к его возмещению, суд, однако, может обязать его возместить вред в зависимости-от его имущественного по-

 См. «Советское государство и право» 1955 г. № 6, стр. 35.


150

лож.ения и имущественного положения потерпевшего». Статья 411 ГК указывает: «Определяя размер вознаграждения за вред, суд во всех случаях должен принять во внимание имущественное положение потерпевшего и причинившего вред». Но и в тех .случаях, когда прямого указания на это в законе нет, суд обязан учитывать конкретные особенности дела.

При установлении фактов и их оценке советский суд весьма самостоятелен. В законе нередко действие нормы обусловливается наличием или отсутствием определенных обстоятельств, причем установление факта наличия или отсутствия известных обстоятельств принадлежит суду на основе его внутреннего, убеждения с помощью таких вспомогательных критериев, как правила социалистического общежития, и т. п. Так, суду приходится решать вопрос, проявлена ли была покупателем при заключении договора необходимая с его стороны внимательность для того, чтобы усмотреть недостатки проданного имущества (ст. 195, ч. 2 ГК); уважительны ли причины, по которым заказчик отказывается от договора до окончания работы (ст. 234 ГК), является ли подлежащая уплате неустойка чрезмерно большой по сравнению с действительными убытками кредитора (ст. 142 ГК) и т. д.

Руководящие разъяснения Пленума Верховного Суда СССР предназначены для того, чтобы помочь судам справляться с указанной выше задачей. Если в отдельных случаях руково- дящие указания Пленума Верховного Суда СССР нельзя признать соответствующими смыслу закона (примеры даны. выше, .в п. 10), то, во-первых, такие постановления—единичны, а во-вторых, неправильные указания с течением времени исправляются. Задача научной критики помогать в этом отношении Пленуму Верховного Суда СССР. >

Руководящие постановления Пленума Верховного Суда СССР раскрывают социально-политический смысл и юридическое содержание правовых норм и соответствующим образом направляют судебную практику. С помощью руководящих разъяснении Пленум помогает правильному и единообразному истолкованию закона; пониманию его смысла, установле-.нию единой практики советских судов, что в свою очередь является юажяым фактором в деле укрепления социалистической законности. Такой же цели содействует Верховный Суд СССР и своим надзором за законностью и обоснованностью выносимых судами решений.

В этом и только в этом смысле можно говорить о творческом характере деятельности судебных органов. Творческое применение судом .правовых норм, применение к конкретным случаям общего правила, содержащегося в норме, предусматривающей


151

лишь типические черты регулируемых общественных отношений, позволяет выявить подлинное содержание правовых норм.

I При оценке судом фактов, доказательств и т. п. имеет непосредственное значение социалистическое правосознание.

Социалистическое правосознание обеспечивает советскому судье возможность более гибко и свободно ориентироваться и в сложных обстоятельствах природы гражданского спора, и в выборе необходимого в каждом конкретном случае решения в соответствии с действующими законами. В этом отношении социалистическое правосознание является подсобным критерием, который суд имеет в своем распоряжении для правиль-ного разрешения, дел.                                  ;

Недопустимо поэтому противопоставлять «закон» и «правосознание».

Если Пленум Верховного Суда приходит к заключению о необходимости издания новых норм, он не вправе взять на себя эту задачу, а должен сделать представление в установленном порядке о желательности издания (компетентными органами) необходимых норм.

Следует, правда, еще раз повторить, что фактически Пленум иной раз давал такие постановления, чтов них по существу заключаются некоторые новые нормы, в нарушение принципа подзаконности судебной деятельности. Такие постановления Пленума следует признать незаконными, дающими право и возлагающими обязанность на Генерального Прокурора СССР на основании ст. 29 Положения о прокурорском надзоре 1955 года войти с представлением в Президиум Верховного Совета СССР об отмене противоречащего закону постановления Пленума Верховного Суда СССР. Генеральному - Прокурору СССР принадлежит (по ст. 30 Положения) право вносить на рассмотрение Пленума Верховного Суда СССР представления о даче Пленумом руководящих указаний судебным. органам по вопросам судебной практики. Поэтому следует признать за Генеральным Прокурором СССР право в тех случаях, когда он считает то или иное постановление Пленума Верховного Суда СССР неправильным, войти с представлением об его отмене или изменении также непосредственно в Пленум Верховного Суда СССР.

Руководящие разъяснения Пленума Верховного Суда СССР оказывают фактически огромное влияние на все направление судебной практики и. вместе с тем дают материал для издания необходимых новых законов. Ряд институтов советского гражданского права разъяснен в развернутых постановлениях Пленума. Достаточно вновь назвать постановление Пленума Верховного Суда СССР от 12 декабря 1940 г. о


152

судебной практике по применению постановления ЦИКиСНК СССР от 17 октября 1937 г. о сохранении жилищного фонда и улучшении жилищного хозяйства в городах; постановление Пленума от Ю.июня 1943 г. о судебной практике по иска.м из причинения вреда; постановление Пленума от 20 июня 1947 г. о применении Указа Президиума Верховного Совета СССР от 14 марта 1945 г. по вопросам наследования (ныне замененное постановлением Пленума от 10 апреля 1957 г.) и многие другие.

Своими ^укоъо вящими разъяснения ми Пленум Верховного Суда СССР, как правило, помогает правильному гя вместе с тем единообразному применению за.кона, точному исполнению закона и претворению в жизнь заложенных в законе положений.

Свои руководящие разъяснения Пленум Верховного Суда СССР адресует судебным органам. Однако на практике толкование Пленумом той или иной нормы принимается во внимание и другими органами (например, прокуратурой).

Разъяснения Пленума Верховного Суда СССР обязательны для судов. Если нижестоящий Суд не учтет руководящего указания Пленума и решит дело иначе, это решение может, быть отменено Верховным Судом СССР. Таким образом, отрицая за руководящими постановлениями Пленума значение правовых норм, необходимо* признать, что авторитетность этих постановлений и даже определений и решений, других вышестоящих (в отношении данного суда) судебных инстанций я психологическое влияние, связанное для нижестоящих судебных органов с решениями и определениями вышестоящих, не подлежит сомнению. Зная точку зрения вышестоящего суда по определенному вопросу, получившую выражение по ранее проходившему делу, и не жела1Я подвергаться риску отмены своего решения по новому делу, суд нижестоящий невольно сообразуется с точкой зрения вышестоящей инстанция, учитывает ее в своем решении. Надо сказать, что это относится и к постановлению Пленума Верховного Суда СССР по отдельному делу, и к определению Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда СССР, и к определениям городского или областного суда.

Но это не дает основания признавать постановление или определение высшего суда нормой права. Ибо нормой права может быть признано только обязательное правило, а между тем «авторитетность» и «обязательность»  (в юридическом смысле)категории различные.  Нередки случаи, когда, на-

 «Бюллетень Верховного Суда СССР» 1957 г. № 2, стр. 24.


153

пример, народный суд после того, как его решение отменено областным судом и дело передано на новое рассмотрение, при новом рассмотрении отражает в решении определение областного суда. Не являются редкостью и такие случаи, когда народный суд и при новом рассмотрении дела (после его отмены областным судом) принимает прежнее решение. Примерами 1могут служить (из числа опубликованных в «Судебной практике Верховного Суда СССР» дел) хотя бы следующие дела:

№ 03/291-1953 г., № 03/235-1953 г.2 и многие другие.

Бывают и такие случаи, когда краевой (областной) суд, решение которого отменено Верховным судом союзной республики, при новом рассмотрении дела все-таки остается при прежнем решении (например, дело № 36/974-1951 г.3).

15. Изложенное относительно значения руководящих указаний Пленума Верховного Суда СССР в значительной степени относится и к деятельности Государственного арбитража при Совете Министров СССР. Наряду с постановлениями арбитражных органов (в том числе и Государственного арбитража при Совете Министров СССР) по отдельным делам Государственный арбитраж при Совете Министров СССР^ издает инструктивные указания4. Издаваемые Госарбитражем при Совете Министров СССР инструктивные письма имеют обязательную силу для арбитражных органов в их работе, в частности, при разрешении имущественных споров между социалистическими организациями5.

Однако и эта форма арбитражной практики не может быть признана источником (формой выражения) советского гражданского права. В указании на право инструктирования нельзя усмотреть предоставления Госарбитражу при Совете Министров СССР права, издавать новые правовыездормы. Надоза-I метить, что инструктивные письма Госарбитража и по своей форме во многих случаях не имеют характера норм права. Этоуказания относительно практики разрешения отдельных категорий споров или же вопросов, возникающих пр;и разрешении преддоговорных споров. Цель инструктированияобес-

 «Судебная практика Верховного Суда СССР» 1953 г. № 4, стр. 36.

2  Т а м ж е, стр. 40.

3 «Судебная практика Верховного Суда СССР» 1952 г. № 3, стр. 41. < На основании ст. 12 Положения о Государственном арбитраже ст 3 мая 1931 г. (СЗ СССР 1931 г. № 26, ст. 203) и постановления СНК СССР от 8 декабря 1931 г. (СЗ СССР 1931 г. № 70, ст. 470) Госарбитражу при СНК СССВ (нынепри Совете Министров СССР) предоставляется право инструктирования арбитражей, состоящих при СНК (Советах Министров) союзных республик и ведомствах СССР.

5 в 1955_1958 гг. издан «Сборник инструктивных указаний Государственного арбитража при Совете Министров СССР» (вып. 1, 2, 3, 4, 5, 6).


154

лечить правильную организацию работы арбитражных органов и единство практики разрешения споров (преддоговорных и по существу.

Вместе с тем необходимо подчеркнуть, что в арбитражной практике (по сравнению с судебной) есть и своеобразие. Дело в там, что в некоторых случаях инструкции, исходящие от Государственного арбитража при Совете Министров СССР. утверждаются правительством (например. Инструкция от 29 августа 1939 г., отмененная Инструкцией № 70 от 24 ноября 1952 г. «О порядке рассмотрения государственными арбитражами имущественных споров, связанных с поставкой недоброкачественной и некомплектной продукции»; Инструкция № 70 издана без утверждения ее Советом Министров СССР). Такие инструкции, бесспорно, являются источником  гражданского права, но не как акты арбитража, а как -постановления правительства.

16. Итоги рассмотрения вопро&а о значении судебной практики в советском гражданском праве можно свести к следующим положениям.

(1). Советскому гражданскому праву чуждо понятие судебного прецедента в качестве источника (формы образования) гражданского права. Вступившее в законную силу решение обязательно только в пределах того дела, по которому оно состоялось (независимо от того, каким судом решение принято) .                                          --

(2). Не имеют значения обязательных норм положения, которые проводятся в решениях судов, .хотя бы и не случайно и не в отдельных единичных случаях, а устойчиво в ряде решений по известной категории дел (как бы судебные обычаи). Судприменитель, нормы, -но не творец ее. Правотворчество суда при разрешении споров не соответствовало бы господствующему в жизни Советского государства принципу социалистической законности. Советский суд есть орган, на котором лежит обязанность точного.и неуклонного исполнения советских законов. Это -исключает возможность " видеть в его практике образование новых правовых норм.

(3). Нельзя признать нормотворческий характер и за руководящими постановлениями Пленума Верховного Суда СССР.

Приводившиеся в Юридической литературе доводы в пользу положительного или отрицательного ответа на этот вопрос

 На иной точке зрения стоит Г. С. Амерханов («Договор поставки». изд. МГУ, 1957, стр. 8.); однако аргументация Г. С. Амерханова сводится , к одной общей фразе: «учитывая положение Государственного арбитража в системе органов управления нет основания отказывать в признании силы источника права за его инструкциями».


155

позволяют формулировать следующие общие положения, на основе которых можно решить указанный вопрос.

а) Право творить новые (подзаконные) нормы должно быть предоставлено какому-либо органу законом, а не предполагаться (отсутствия запрещения на то закона недостаточно).

Такое право (издавать подзаконные нормы) предоставле-но Конституцией СССР Совету Министров СССР и Советам Министров союзных республик, министрам, местным органам государственной власти и управления, советам народного хозяйства. Судебным органам, в том числе Пленуму Верховного Суда СССР, такого права законом не предоставлено. Поэтому постановления Пленума не могут относиться к подзаконным нормативным актам.

б) Признание за руководящими указаниями Пленума Верховного Суда СССР нормативного значения не вытекает и из того бесспорного факта, что законодательство не предусматривает и не может предусмотреть всех возникающих в жизни вопросов. Если при рассмотрении какого-то спорного дела будет обнаружен пробел в законодательстве, суд должен пользоваться правом, предоставленным ему ст. 4 ГПК. При установлении необходимости в издании новой нормы Верховный Суд СССР должен входить с соответствующим представлением в компетентные органы.

в) Неправильно обосновывать нормотворческий характер постановлений Пленума Верховного Суда СССР тем, что толкование судом норм права по своей природе имеет нормотворческий характер. Редакция руководящего указания Пленума может иметь характер общего положения или правила, но это . не делает его правовой яормой. Статья 112 Конституции СССР призывает советский суд не творить право, а только осуществ-^ лять правосудие в соответствии с требованиями закона. Постановления Пленума обязательны для судебных органов в порядке подчиненности. Обязательных же правил поведения для граждан и организаций (кроме судебных органов) постановления Пленума вообще не содержат.

(4):. Руководящие постановления  Пленума  Верховного Суда СССР обычно представляют собой обобщение данных по ряду судебных дел, рассмотренных нижестоящими судами. В этих постановлениях Пленум истолковывает определенные нормы закона и это толкование предлагает к руководству всем судебным органам. В постановлении Пленума содержатся определенные правила, имеющие общее значение, но только для судебных органов. Здесь параллель с подзаконными нор- мативными актами органов управления также неуместна.


156

Постановления Пленума, бесспорно, не могут противоречить закону или вносить что-либо принципиально новое, не укладывающееся в рамки действующего закона.

(5). Отрицание за постановлениями Пленума Верховного Суда СССР нормотворчеокого характера не только не умаляет их авторитетности и практического значения,но и не значит, что в работе судебных органов вообще отсутствуют элементы творчества. Как уже говорилось, судне автомат, механически подводящий конкретные случаи жизни под общие нормы закона. Руководящие постановления Пленума Верховного Суда СССР раскрывают социально-политический  смысл и юридическое содержание, правовых норм, соответствующим образом направляет судебную практику, внося в нее устойчивость и единообразие и обеспечивая строгое соблюдение и укрепление социалистической законности.

(6). Постановлением Совета Министров СССР от 22 мая 1959 г. «Об утверждении Положения о поставках продукции производственно-технического назначения и Положения о поставках товаров народного потребления» Государственному арбитражу при Совете Министров СССР поручено давать предприятиям и хозяйственным организациям разъяснения по применению названных Положений. Однако инструкции и инструктивные письма Госарбитража при Совете Министров СССР, за исключением инструкций, утвержденных правительством, не являютсяисточником права.


ЛИТЕРАТУРА

Александров Н. Г., Понятие источника права, «Ученые труды Всесоюзного института юридических наук», вып. VIII, Юриздат, .1946.

Александров Н. Г., К вопросу о роли договора в правовом регулировании общественных отношений, «Ученые записки Всесоюзного института юридических наук», вып. VI, Юриздат, 1947.

Александров Н. Г., Социалистическая законностьважнейшее условие дальнейшего укрепления советского   государства.   Издательство «Знание», 1955.

Александров Н. Г., Законность и .правоотношения в советском обществе, Госюриздат, 1955.

Васильев А. М., О применении норм советского социалистического права, «Советское государство и право» 1954 г. № 7.

Вильнянский С. И., К вопросу об источниках советского права, «Проблемы социалистического права» 1939 г. № 4/5.     -                        / •

Вильнянский С. И., Толкование и применение гражданских правовых норм. Методические материалы ВЮЗИ, вып.,-2, 1948.

Вильнянский С. И., Значение судебной практики в гражданском праве, «Ученые труды Всесоюзного института юридических наук», вып. IX, 1947-

Вильнянский С. И., Значение логики в применении правовых норм, «Ученые записки Харьковского юридического института», вып. II}, !948.

Вильнянский С. И., Обычаи и правила социалистического общежития, «Ученые записки Харьковского юридического института», вып. V, 1954.

Вильнянский С. И., Применение норм советского социалистического права, «Ученые записки Харьковского юридического института», вып. VII, 19^6.

Галанза П. Н., О применении советских правовых норм, «Советское государство и право» 1954 г. 6.

Галесник Л. С., К вопросу о применении норм советского права, «Советское государство и право» 1954 г. № 7.

Голунский С. А., Обычай  и право, «Советское государство и право»-1939 г. № 3.

Гражданское право, Учебник для вузов, т. 1, Юриздат, 1938. Гражданское право, Учебник для вузов, т. 1, Юриздат, 1944. Гражданское право, Учебник для вузов, т. 1, Госюриздат,-1950. Гражданское право, Учебник для юридических школ, изд. 4-е, Госюриздат    Даниелян А. М„ Формы применения советского права, «Советское государство и право» 1955 г. № 1..


Демченко В. Г., Судебный прецендент, 1903.

Залесский В. В., Источники советского морского права (кандидатская диссертация, автореферат диссертации, 1952. «Советское государство и право» 1955 г. № 3 (редакционная статья «К итогам дискуссии о применении норм советского права»).

Каминская В. И., Роль Верховного Суда СССР в развитии советского социалистического права, «Советское государство и право» 1948, № 6.

Карева М. П., Кечекьян С. Ф., Федосеев А. С., Федькин Г. И., Теория государства и права, •Госюриздат, 1955.

Карева М. П., Право и нравственность в социалистическом обществе, Издательство Академии наук. СССР, 1951.

Керимов Д. А., О применении советских правовых норм, «Советское государство и право» 1954 г. «№ 5.

Керимов Д. А., Законодательная деятельность советского государства, Госюриздат, 1955.

«ечекьян С. Ф., О понятии источника права, «Ученые записки Московского Государственного университета», вып. 116, кн. 2, 1946.,

 Кириченко М. Г., Советское законодательство и принципы его применения, Госюриздат, 1953.

Копейчиков В. В., О нормативных свойствах актов местных органов государственного управления, «Ученые записки Харьковского юридического института», вып. VII, 1956.

Кун В. В., Основные условия поставки в советском гражданском праве, автореферат диссертации, 1954.

Лунев А. Е., Студеникин С. С., Ямпольская Ц. А., Социалистическая законность в советском .государственном управлении, Юриздат, 1948.

Недбайло П. Е., Советская социалистическая законность, ее основные принципы и назначение, «Ученые записки Львовского госудаственного университета», т. XXVII, вып. 2, 1954.

Недбайло П. Е., О понятии применения норм советского права, «Советское государство и право» 1955 г. № 2.

Орловский П. Е., Значение судебной практики в развитей советского гражданского права, «Советское государство и право» 1940 г. .№ 8/9.

Орловский П. Е., Роль социалистической законности в коммунистическом строительстве, «Советское государство и право» 1953 г. № 8. «Советское государство и право» 1956 г. № 8 (редакционная статья«О юридической природе руководящих указаний Пленума Верховного Суда СССР»).

Пашерстник А. Е., По поводу обсуждения вопроса о применении права, «Советское государство и право» 1954 г. № 8.

Полянская Г. Н., Роль обычая в имущественных отношениях крестьянского двора в период проведения Октябрьской социалистической революции, «Советское государство и право» 1941 г. № 1.

Соколов Ю. А., О специфических признаках актов применения правовых норм, «Советское государство и право» 1954 г. № 8.

Строгович М. С., Теоретические вопросы советской законности, «Советское государство и право» 1956 г. № 4.           

Студеникин С. С., К обсуждению вопроса о применении норм советского / социалистического права, «Советское государство и право» 1954 г. № 8.


Сырнева В. И., Юридическая природа основных условий поставки, «Ученые записки Свердловского юридического института», т. V, 1957. Теория государства и права (учебник под редакцией М. П. Каревой), Госюриздат, 1949.

Тишксвич И. С., Являются ли руководящие указания Пленума Верховного Суда СССР источником права?, «Советское государство и право» 1955 г. № 6.

Ткаченко Ю. Г., Толкование юридических норм в СССР (автореферат диссертации), 1950.

Ткаченко Ю. Г., Нормы советского социалистического права и их применение, Госюриздат, 1955.

Турубииер А. М., Об источниках колхозного права, «Вопросы колхозного и земельного права». Издательство академии наук СССР, 1951.

Фарбер И. Е., О применении норм советского социалистического права, «Советское государство и право» 1954 г. № 4.

Федькин Г. И., К вопросу об определении советского социалистического права, «Советское государство и право» 1951 г. № 5.        >

Фед^кин Г. И., Применяют ли граждане и общественные организации нормы права? «Советское государство и право» 1955 г. X» 2.

Хангалоа М. П., О применении советских правовых норм, «Советское государство и право» 1955 г. № 1.

Ходунов М. О., Судебная практика как источник права, «Социалистическая, законность» 8956 г. ^ 6..

Цвик-М. В., О подзаконное™ указов Президиума Верховного Совета СССР, «Ученые записки Харьковского юридического института», вып. VII, 1957.

Шкундин 3. И., О правовом значении Основных условий поставки, «Арбитраж» 1940 г. № 2.

Новицки и Иван Борисович

„Источники советского гражданского права"

Редактор Л. А. Казакова Художник-оформитель Б. П. Кузнецов Художественный редактор Ю. В. Алексеев Технический редактор Л. Н. Макарова