Электронные книги по юридическим наукам бесплатно.

Присоединяйтесь к нашей группе ВКонтакте.

 


 

 

Малеин Н. С. Гражданский закон и права личности в СССР.—М.: Юрид. лит., 1981.—216с.

 

Малеин Н. С.

М18 Гражданский закон и права личности в 1 СССР.—М.: Юрид. лит., 1981.—216с.

 

 

В книге исследуется правовое положение личности в СССР, '" ее права и свободы, определяемые Конституцией СССР и граждан- /^ ским законодательством в условиях развитого социалистического общества. Автор проанализировал значение закона и законности в охране личных и имущественных прав граждан н« основе действующего гражданского права и тенденций его дальнейшего развития.

Для научных работников, преподавателей, аспирантов юридических вузов.

© Издательство «Юридическая литература», 1981


Закон 1Т личность многогранная социально-правовая проблема, в сферу анализа которой могут войти все аспекты юридических связей личности и общества, гражданина и государства.

В настоящей работе сосредоточено внимание на наиболее общих, связанных с проблемами теории права вопросах гражданско-правового положения личности, определяемого Конституцией СССР и гражданским законодательством.

Основу исследования составляют положения маркси-стско-ленинской теории государства и права и новой Конституции СССР базы всех отраслей советского законодательства и дальнейшего развития гражданского права. Основной Закон государства констатирует построение в нашей стране развитого социализма общества зрелых социалистических отношений. Наиболее важные, общественно значимые из них регулируются правом, включая гражданское, нормы которого должны соответствовать высокой степени развития общественных отношений и учитывать их последующее совершенствование.

В процессе развития социалистического общества, влияния на все сферы его жизни научно-технического прогресса изменяются некоторые существующие и возникают новые общественные отношения, нуждающиеся в правовом регулировании. В связи с этим появляется потребность в новом подходе к ряду правовых проблем, а также прогнозировании тенденций развития права.

Соответственно в работе намечаются некоторые тенденции развития гражданского права: расширение сферы гражданско-правового регулирования общественных отношений и повышение роли гражданского закона.

Обе эти тенденции проявляются не только в расширении сферы действия закона на отношения, ранее не регулируемые правом, но и в некотором «перераспределении» нормативного материала по отраслям законодательства и источникам права (имеется в виду включение


в предмет гражданского права отношений," раН&е-.р^У" лируемых другими отраслями законодательства, и установление непосредственно в законе авторитетном акте высшей юридической силы наиболее '.существенных' гражданских прав и обязанностей, которые ранее устанавливались в подзаконных актах). • " ' ' .

В последний период, характеризующийся"'дальнейшим развитием законодательства в соответствии с принципами гуманизма и законности, ряд отношений перешел из сферы действия уголовного закона в сферу административного права (мелкие хищения и хулиганство, ответственность несовершеннолетних за незначительные правонарушения и др.). Представляется, что и некоторые отношения, регулируемые административными актами, следовало бы включить в сферу действия гражданского права; к ним относятся, например, отношения, возникающие в связи с реализацией конституционных прав граждан на отдых, медицинское обслуживание, здоровую окружающую среду, пользование достижениями культуры, жилище, тайну личной жизни и др.

Идея усиления роли закона и законности нашла яркое выражение в новой Конституции СССР. Основной Закон поднимает на конституционный уровень многие права граждан, которые ранее определялись текущим законодательством и подзаконными актами. Конституция СССР предусматривает также издание ряда законов, которые заменят действовавшие подзаконные акты. Таким образом, в общем массиве нормативного материала значительно увеличивается удельный вес закона. В работе выдвигаются предложения по усилению роли гражданского закона в непосредственном регулировании личных и имущественных отношений с участием граждан, исходя из уважения к личности и уважения к закону.

Уважение личности выражается в признании ее единственной ценностью первичного порядка, относительно которой определяются все иные вторичные ценности, включая право. Человек не может рассматриваться в качестве средства для достижения каких-то целей. Закон существует для личности, но не она для закона. Цель и ценность закона в обеспечении всестороннего развития личности, охране ее свободы и жизни, формировании общественных отношений, при которых все заботятся о благе каждого и каждый о благе всех.


Уважение к закону означает прежде всего строгое п неуклонное исполнение действующего законодательства. Всякие отступления от принципа социалистической законности (путем противопоставления закона и целесообразности, «духа» «букве» закона и т. д.) ведут к нарушению свобод, прав и обязанностей граждан.

Подлинное уважение к закону предполагает также стремление к его совершенствованию путем выявления недостатков в правовом регулировании и наиболее рациональных вариантов юридических решений.

Названные тенденции развития гражданского законодательства соответствуют содержанию новой Конституции СССР, закрепившей многие права граждан "на уровне высшего закона. Следовательно, тенденции повышения роли закона и усиления охраны прав граждан определяют развитие всего советского законодательства, включая гражданское.

Расширяя права и свободы граждан, Конституция СССР устанавливает и определенные обязанности: соблюдать законы, добросовестно трудиться, беречь социалистическую собственность и природные богатства; оберегать интересы Советского государства, уважать интересы и достоинство других граждан (ст.ст. 59—69 Конституции СССР). Исполнение этих обязанностей гарантируется нормами всех отраслей советского права. Нормы гражданского законодательства, обеспечивая юридическое равенство субъектов отношений, направлены на сочетание индивидуальных интересов граждан с интересами общества при доминировании последних в случае коллизии интересов. Таким образом, обеспечивается реализация прав и исполнение обязанностей, уважение к закону, интересам общества и его членов.

Проблема прав, свобод и обязанностей личности, закрепленных в Конституции СССР и отраслевых законах, имеет важный международный аспект. Генеральная Ассамблея ООН в 1948 году провозгласила Всеобщую декларацию прав человека. День прав человека (10 декабря) отмечается в СССР и других странах. Советский Союз ратифицировал Международный пакт о гражданских и политических правах, Международный пакт об экономических, социальных и культурных правах, подписал Заключительный акт Европейского совещания в Хельсинки (1975г.).

Международные акты провозглашают и признают


права всех людей на жизнь, свободу и личную неприкосновенность, достоинство, свободу убеждений, слова, религии, мирных собраний и ассоциаций, участие в управлении своей страной, право на труд, отдых, образование, социальное обеспечение, защиту моральных и материальных интересов. Одновременно за каждым человеком признаются обязанности перед обществом, в котором только и возможно свободное и полное развитие его личности. При осуществлении своих прав и свобод каждый человек может подвергаться только таким ограничениям, которые установлены законом исключительно с целью должного признания и уважения прав и свобод других граждан и удовлетворения справедливых требований морали, общественного порядка и общего благосостояния в демократическом обществе.

Наиболее полное осуществление прав и свобод граждан возможно, так же как и само существование человека, в условиях прочного международного мира, обеспечения безопасности, политической и военной разрядки отношений между государствами, ограничения гонки вооружений.

Конституция СССР не только учитывает права, свободы и обязанности, провозглашенные в международных актах, но и гарантирует их политически, экономически и юридически. Юридические гарантии реализации и защиты материальных и духовных интересов советских граждан содержатся, в частности, в нормах гражданского законодательства, дальнейшее развитие которого на основе Конституции СССР направлено на максимальное обеспечение прав и свобод членов развитого социалистического общества.

Одной из важнейших задач научных исследований является прогнозирование дальнейшего развития правовой надстройки. Эта задача непосредственно вытекает из новой Конституции СССР, в соответствии с которой планируется законодательная деятельность. Правовое прогнозирование включает как определение общих тенденций развития советского права и его отраслей, так и прогнозирование развития отдельных правовых институтов, охраняющих наиболее важные блага личности. Соответственно в работе наряду с рассмотрением тенденций развития гражданского законодательства обращается внимание на прогноз развития его институтов. Некоторые общественные отношения уже сейчас нужда


ются в более полном гражданско-правовом регулировании.

Прогнозирование также относится к правовому регулированию тех отношений, которые могут возникнуть в динамике научно-технического прогресса. Так, в настоящее время теоретически обоснованы и технически осуществимы (на животных и растениях) эксперименты по изменению генетического набора, пересадке головы, клонированию (созданию нового организма, идентичного «родителю») и др. Перенесение подобных экспериментов на человека станет технически возможным в бли-жайше-обозримое время. В связи с этим встает социальный вопрос о допустимости или границах дозволенности подобных экспериментов на людях, с учетом сложного комплекса возможных положительных и отрицательных аспектов морально-этического, экономического, демографического и иного характера. Очевидно, соответствующие отношения не могут остаться вне сферы правового регулирования, поскольку в них отражаются важнейшие блага человека на жизнь, здоровье, индивидуальность личности. Уже сама постановка вопроса о необходимости прогнозирования правового регулирования отношений, возникающих в связи с научно-техническим прогрессом во всех отраслях науки и техники, имеет важное значение в формировании общественного мнения, правосознания и конкретных юридических решений в законе.

На необходимость формирования у советских людей научного мировоззрения, активной жизненной позиции, а также на анализ особенностей общественного развития, связанного с воздействием научно-технической революции, выработку научных рекомендаций и укрепление демократии, социалистической государственности указывается в постановлении ЦК КПСС «О дальнейшем улучшении идеологической, политико-воспитательной работы». Важное значение для строгого соблюдения законности, конституционных прав и обязанностей граждан имеют постановления ЦК КПСС «Об улучшении работы по охране правопорядка и усилении борьбы с правонарушениями» и ЦК КПСС, Совета Министров СССР и ВЦСПС «О дальнейшем укреплении трудовой дисциплины и сокращении текучести кадров в народном хозяйстве».

Современный уровень научных исследований с объ-


ективной необходимостью обусловливает применение общепризнанного сравнительного метода. Анализ гражданского закона и регулируемых им отношений невозможен без обращения ;к категориям общей теории права и законодательству других отраслей. К тому же многие юридические категории (правоспособность, правоотношение, субъективное право и др.) получили первоначальное или подробное отражение в науке гражданского права и гражданском законодательстве. Это оказало известное влияние на развитие других правовых наук, и в то же время гражданско-правовая наука использует выводы и достижения общей теории права и теории других отраслей. По многим проблемам и понятиям высказаны многочисленные и часто несовпадающие точки зрения. Это обязывало автора данной работы с той или иной степенью подробности останавливаться на обзоре дискуссий и определять собственную позицию.

Одни предложения, выдвигаемые в работе, не встретят, очевидно, серьезных возражений и могут найти применение в процессе совершенствования законодательства и практики. Другие теоретические и практические положения окажутся дискуссионными и, таким образом, могут способствовать формированию рациональных правовых позиций и законодательных решений в будущем. Использование новых научных идей сегодня не менее важно, чем их разработка.

^-с^^у., •дерягт-явву


РАЗДЕЛ ПЕРВЫЙ

О ЗАКОНЕ

I. Личность и ценность права

Право одно из необходимых условий существования и развития классового общества, государства и личности.

«Урегулированность и порядок являются именно формой общественного упрочения данного способа производства»4*.

Упорядочение общественных отношений социальными нормами, в том числе путем правового регулирования, имманентно присуще обществу как организованной системе. Право адекватно отражает общественные потребности и интересы, способствует их достижению и удовлетворению. Без урегулированное™ определенного порядка общественных отношений не может осуществляться производство и распределение материальных благ, охрана интересов общества и его членов2.

Государство как управляющая система общества с помощью права проводит свою политику, осуществляет свои функции, выполняет стоящие перед ним задачи, организует все сферы деятельности общества.

Высшая цель Советского государства, —- указывается в Преамбуле Конституции СССР, построение бесклассового коммунистического общества. Главные задачи социалистического общенародного государства состоят в создании материально-технической базы коммунизма, совершенствовании социалистических общественных отношений и их преобразовании в коммунистические, воспитании человека коммунистического общества, повышении материального и культурного уровня жизни трудящихся, обеспечении безопасности страны, содействии укреплению мира и развитию международного сотрудничества. Удовлетворение духовных и материальных потребностей народа составляет основную задачу партии и государства на всех этапах его развития3.

* Примечания см. в конце книги. 9


Эти цели и задачи обеспечиваются политической системой общества, одним из основных направлений развития которой в соответствии со ст. 9 Конституции СССР является укрепление правовой основы государственной общественной жизни.

«Социализм немыслим... без планомерной государственной организации, подчиняющей десятки миллионов людей строжайшему соблюдению единой нормы в деле производства и распределения продуктов»4.

Значение, ценность права в отношении общества и государства и состоит в том, что государство через право определяет «единые нормы», организуя жизнь и деятельность общества в целях построения коммунизма. Этим определяется также значение и ценность права с точки зрения личности, поскольку общество, государство и личность неразрывно связаны5.

Нормы права, устанавливая правила поведения граждан в социалистическом обществе, служат одним из важных средств воспитания и формирования личности участника отношений зрелого социализма6.

Вместе с тем значение права и его ценность могут рассматриваться с позиции личности как изначальной и в этом смысле единственной, высшей ценности7. Все другие ценности вторичны, их значение определяется человеком, с точки зрения человека. Эта великая абсолютная истина является главным общественным, государственным, человеческим принципом, определяющим жизнь развитого социалистического общества, все его сферы, аспекты, ценности, включая право.

Общество «продукт взаимодействия людей»8; оно появляется с возникновением человека и представляет собой сложную социальную систему связей между людьми, их коллективами, государством.

Общество немыслимо без людей, и человек не существует вне общества. Имея биологическую основу, люди как члены общества, характеризуемые социальными связями, представляют собой личности, из действий которых и слагаются общественные отношения9. Человек как личность есть «совокупность всех общественных отношений»10.

Общественные отношения возникают в процессе производства и распределения материальных благ, удовлетворения духовных потребностей, охраны интересов общества н отдельных его членов. Стабильность таких

10

• «д :'•"•• «кг^-43»/., •жят-яюу


связей обеспечивается правилами поведения людей, правилами жизни общества; в социалистическом обществе ими являются правила социалистического общежитиясоциальные нормы поведения.

Социальными нормами и соответствующими социальными связями определяется одновременно как поведение личности, так и ее общественное положение соотношение с другими людьми, коллективами, учреждениями, государством. Общественное положение личности характеризуется совокупностью всех ее общественных связей:

экономических, политических, правовых, моральных, этических и иных отношений социалистического образа жизни.

Среди многочисленных общественных связей, осуществляемых в соответствии с различными социальными нормами, выделяются наиболее общественно значимые, важные. Государство придает им всеобщий и обязательный характер, обеспечивает государственным принуждением и формулирует в виде юридических правил поведения, законов, составляющих объективное право. Соответственно существенным элементом общественного положения личности является ее правовое положение, определяемое нормами правовой системы государства.

Устанавливая обязательные правовые предписания, государство диктует соответствующее поведение, разрешая или запрещая его отдельные варианты, учитывая интересы как отдельных индивидов, так и общества в целом и выражая волю всего народа. Отсюда возникает проблема соотношения государства и гражданина, общества и личности, их взаимных прав и обязанностей, свободы личности, справедливости, равенства и соответственно социальной ценности права, с точки зрения личности, поскольку решение этой проблемы находит отражение в юридических нормах и характеризует правовое положение личности в обществе.

Социалистическая концепция правового статуса личности основывается на положении К. Маркса о том, что «в демократии не человек существует для закона, а закон существует для человека; законом является здесь человеческое бытие, между тем как в других формах государственного строя человек есть определяемое законом бытие»11. Это положение закреплено в важнейших политических и государственных актах. Программа

11


5 КПСС провозглашает: «Все во имя человека, для блага '; человека»; Конституция СССР устанавливает высшей ; целью общественного производства наиболее полное | удовлетворение растущих материальных и духовных по-{ требностей людей.

Социальная ценность права состоит в том, что оно, существуя для человека, являясь «человеческим бытием», организует это бытие, утверждает и охраняет жизнь и здоровье человека, его духовные и материальные интересы, потребности. Социалистическое право, законы воплощают идеи человечества о свободе, справедливости, равенстве, целесообразности.

Свобода основа социальной жизни человека, существования и развития личности. Свобода личности характеризует свободу общества, демократию.

Право мерило свободы личности и общества. Свобода проявляется в законе: «Свод законов есть библия свободы народа»12.

Право развитого социалистического общества обеспечивает подлинную свободу личности.

Право определяет поведение личности, поощряет, разрешает или запрещает различные варианты поведения, устанавливая его границы и масштабы, формируя общественный правопорядок. Границы свободы личности в обществе неизбежны, ибо «жить в обществе и быть свободным от общества нельзя» 13. Следовательно, свобода не может быть безбрежной и бессодержательной;

такое понимание свободы приводило бы к неограниченному произволу.

Проблема свободы состоит не в противопоставлении, а в диалектическом единстве личной свободы и общественного правопорядка, не в наличии границ поведения личности, а в качестве и сущности этих границ. Если правовые границы обеспечивают всестороннее развитие личности, значит, право признает, предоставляет и гарантирует свободу как «способность принимать решения со знанием дела»14, т. е. сознательно избирать варианты поведения для удовлетворения личных материальных и духовных потребностей, сообразуясь при этом с интересами общества, отраженными в законе.

Вместе с тем правовые нормы определяют и границы воздействия государства на личность. Юридически с гражданина можно требовать не больше того, что установлено законом, и всякая «инициатива» в этом отноше-

12

• ШЯЙЯВВЮ Т<|

••:• .»га>й»г<у»<»гяттв»'-'-


нии противоречила бы социалистической законности, поскольку означала бы вторжение в личную сферу, свободную от государственного воздействия правовым методом.

Личная жизнь индивида также имеет общественную значимость, поскольку «всякое проявление его жизни—' даже если оно и не выступает в непосредственной форме коллективного, совершаемого совместно с другими, проявления жизни, является проявлением и утверждением общественной жизни»15. Соответственно общество, государство, право не остаются безразличными к личной сфере общественной жизни, а охраняют ее законом (ст. 56 Конституции СССР), устанавливающим границы ее неприкосновенности. В этом также проявляется ценность права для личности.

Свобода общества означает справедливость и равенство его членов. Эти взаимосвязанные категории имеют отражение в законе. Гражданско-правовой метод регулирования характеризуется юридическим равенством субъектов отношений, корреспонденции прав и обязанностей, эквивалентностью, диспозитивностыо, благодаря которым обеспечиваются свобода в выборе вариантов поведения в соответствии с индивидуальными интересами и справедливостью.

Закон способен сохранять свою ценность, если он содержит строго определенное, выраженное в четкой норме предписание масштаб поведения, исключающее различное и тем более противоположное толкование.

С оценкой нормативности связана дискуссия о понятии и определении права.

Сторонники нормативности права считают, что право включает в себя только нормы (систему норм). Другие участники дискуссии полагают, что понятием права охватываются не только нормы, но и иные категории:

правосознание, правоотношение, свободы, права, обязанности граждан, определяющие их статус, различая при этом понятие права в формально-юридическом и социологическом аспектах16.

При определении понятия права в любом случае необходимо называть три признака: систему норм, устанавливающих правила поведения, обеспеченных государством. Этим характеризуется нормативность права и связь его с государством. В свою очередь типу государ-

13


ства соответствует и тип права (социалистическое, буржуазное и т. д.), его классовая сущность. Таким образом, определение понятия права через норму правило поведения связь с государством не только подчеркивает нормативность, но и отражает политико-социальную природу права.

Вместе с тем представляется, что при определении права (формулировании дефиниции) допустимо и целесообразно использовать другие категории, характеризующие социальные связи права с иными явлениями, отражающие происхождение, сущность, функции, цели, принципы права, характеризовать право с учетом потребностей, интересов, воли класса (народа), соотношения с правосознанием, правоотношениями, законностью.

Однако любое совершенствование определения права не может проводиться за счет отрицания его нормативности. Все, что находится «до», «после», «параллельно» норме права, формирует, характеризует право, но не является правом, ибо не обладает качеством нормативности.

Собственно право это только система нормправил поведения, обеспеченных государством; правосознание, правоотношения являются, в отличие от права, другими частями правовой надстройки, имеющими свое собственное значение, определение и связь с правом; они подлежат самостоятельному анализу наряду с правом, не «размывая» при этом нормативности права.

Гражданское право имеет императивные и диспозп-тивные нормы. Так, в ст. 4 Основ гражданского законодательства Союза ССР и союзных республик наряду с определением конкретных оснований возникновения гражданских прав и обязанностей указывается на возможность их возникновения из иных (не перечисленных в данной статье) действий граждан и организаций. Нормы гражданских кодексов, регулирующие отдельные виды обязательств, допускают несколько вариантов поведения по выбору той или другой стороны правоотношения. Но во всех случаях диспозитивность не может подтверждать тезиса о неспособности права к полной определенности его норм, поскольку нормы, предоставляющие сторонам свободу выбора нескольких вариантов поведения, являются вполне определенными.

Признание нормативности права в качестве его не-

14


// и-^ ^

орт^млем^о^йизнар^й предопределяет отрицательное о»вршенив'\к1^эдютив(Яуставлению и конкуренции «бук-вн^1(5дх^ейа;!у)1^у законности и целесообразности, закб^Ц) с^ужбй^й^мотрения.

НортС^ввжйЧъ— безусловное качество права, необходимое с точки зрения правопорядка, законности, правовой основы общества. Важно также иметь в виду значение нормативности права не только с учетом общества, но и интересов личности. Если гражданин обязан соблюдать правовые предписания, то он вправе требовать их определенности и четкого объективированного выражения. Таким образом, личность имеет право на определенность, нормативность закона.

Целесообразность, государственное усмотрение заложены в самой норме права. Судебное усмотрение, целесообразность с точки зрения суда или гражданина (диспозитивность, характерная для норм гражданского права) допустимы тогда, когда они разрешены законом, т. е. на основе и в границах права.

Воля законодателя, обусловленная общенародными интересами, составляющая «дух» закона, не имеет другой формы выражения, кроме «буквы» закона. Поэтому «дух» закона следует искать в его «букве», но не. г> «усмотрении», «целесообразности» или в чем-то ином «потустороннем» от буквы закона. Отступление от буквы закона означает одновременно и отступление от его духа. Необходимо руководствоваться высказываниями классиков марксизма-ленинизма, непосредственно относящимися к характеристике закона.

«Законыэто положительные, ясные, всеобщие нормы»17, ясность закона означает его четкость и определенность.

| ( «Применению подлежит закон, а не мотивы закона, (| не намерения законодателя»18, что означает единство 11 духа и буквы закона.

«Обойти декретов нельзя»19,указание, не допускающее конкуренции закона с целесообразностью.

Определяя значимость права, следует иметь в виду исторический аспект. В развитом социалистическом обществе действует общенародное право право общества подлинной демократии, отражающее волю и интересы всего народа, наиболее полно воплощающее принципы народовластия, демократии, равноправия, гуманизма, справедливости, законности. Развитие этихирин-

15


'ципов обеспечивает укрепление правовой основы государственной и общественной жизни, являющейся в соответствии со ст. 9 Конституции СССР одним из основных направлений развития политической системы -советского общества. Укрепление и развитие общенародного права, наиболее полное отражение в нем демократических принципов обеспечивают в будущем постепенное перерастание правовых норм в правила коммунистического общежития. Последние вберут в себя названные принципы, и таким образом «отмирание» права будет означать вместе с тем и его «вечность».

Правила коммунистического общежития, как и правила закона, не могут быть ничем иным, как нормами поведения людей, регулирующими общественные отношения. При коммунизме эти правила будут отражать новое общественное устройство, отсутствие классов, распределение по потребностям и другие принципы. Однако такие правила должны иметь объективированное, четкое, формально-определенное отражение, т. е. иметь качество нормативности. Изменяется форма, содержание, санкции соответствующих правил коммунистического общежития, но не исчезает их нормативный характер, свидетельствующий о преемственности и близости с правовыми нормами. Черты коммунистического общества зарождаются и развиваются в условиях социализма. Следовательно, ценность норм социалистического права состоит и в том, что они, аккумулируя прогрессивные идеи и принципы развитого социализма, гарантируя права и свободы личности, постепенно перерастают в правила коммунистического общежития.

В советской юридической литературе обсуждается вопрос о правах человека и правах гражданина.

Под правами человека понимают возможности индивида обладать основными элементарными благами (неприкосновенность личности, свобода, нормальный труд, отдых, образование и др.), которые существуют в качестве результата общественного развития независимо от их государственного признания (как и само право на жизнь). Признание государством этих основных прав человека путем отражения в законе придаст им повое качествоправ гражданина. Таким образом, права че-1

Гловека категория социальная, а права гражданина — I

'юридическая20.

Согласно другой точке зрения, права человека не

16


могут называться «правами», если они не признаны законом и если нарушение их как «социальных возможностей» не влечет санкций со стороны государства21. Иногда категория прав человека признается имеющей смысл только для капиталистического, но не социалистического общества22.

Представляется, что полное отрицание проблемы разграничения прав человека и гражданина не способствует выяснению ее сущности и значения. Не вдаваясь в историю, можно отметить, что проблема имеет несколько социально-юридических аспектов.

Под правами человека следует понимать присущие человеку блага, признаваемые обществом, нуждающиеся в признании их государством и в правовой охране.

Права человека в качестве социальной категории, объективно складывающейся в процессе развития общества, существуют независимо от их государственного признания и воли законодателя. Государство не «творит» право из «ничего», а, по общему правилу, лишь придает юридически обязательный характер уже сложившимся фактическим общественным отношениям по поводу социальных благ человека. Следовательно, категория прав человека указывает на социальные предпосылки закона, отвергая теорию откроированных прав граждан. Люди живут, работают, отдыхают не потому, что такое право им даровано государством, законом, а наоборот, закон, провозглашающий эти права, отражает объективно существующие общественные отношения. Очевидно, вопрос связан с первичностью и вторичностью явлений и с характеристикой человека как природно-общественно-го существа, синтезирующего в себе биологические и социальные факторы.

Рассматриваемая проблема связана также с вопросом о существовании и признании «общечеловеческих категорий»23 (добра, справедливости, совести, чести и др.), «общечеловеческих интересов» и обусловленных ими общих для современного мира задач: охраны природы на всей планете, освоение космоса, воспроизводство и разумное использование энергетических и продовольственных ресурсов Земли, борьба с массовыми и наиболее опасными болезнями и др.; самой главной задачей является сохранение мира, предотвращение войны. Взаимопонимание, доверие, мирное сосуществование государств с различными политическими системами,

17


борьба за предотвращение гонки вооружений, разоружение, за мир базируются в определенной степени на общечеловеческих интересах и правах.

Во многих международно-правовых актах говорится о правах человека и гражданина. При этом имеется в виду, что государства, присоединившиеся к таким актам, будут уважать права человека и обеспечат их путем признания в национальном законодательстве (права гражданина). Степень гарантии прав человека, полнота отражения их в законе в качестве прав гражданина характеризуют уровень демократии, гуманизма, свободы личности в данном обществе и государстве. В новой Конституции СССР получили отражение и гарантию принципы Всеобщей декларации драв человека 1948 года, Заключительного акта Совещания в Хельсинки (1975 год) и других международно-правовых документов, ратифицированных СССР.

Проблема связана также с пределами государственного воздействия на личностьграницами права: не всем, очевидно, правам человека необходимо и должно придавать качество прав гражданина: определенные права человека остаются как таковые, не трансформируясь в права гражданина. Этим также характеризуется степень свободы человека в обществе, гражданина в государстве. При этом необходимо иметь в виду, что не каждый человек является гражданином какого-либо государства, и, следовательно, не всегда категории прав человека и гражданина совпадают (в своей большей части). В целях охраны прав человека без гражданства национальное законодательство должно содержать соответствующие правовые нормы (см. разд. VIII Основ гражданского законодательства). В Конституции СССР (ст. 37) указывается, что иностранным гражданам и лицам без гражданства в СССР гарантируются предусмотренные законом права и свободы, в том числе право на обращение в суд и иные государственные органы для защиты личных, имущественных, семейных и иных прав. Названные лица, находящиеся на территории СССР, обязаны уважать Конституцию СССР и соблюдать советские законы. Основы и гражданские кодексы союзных республик содержат специальные разделы о правоспособности иностранцев, лиц без гражданства, применении гражданских законов иностранных государств, международных договоров и соглашений.

18


II. Предмет гражданского права и тенденция расширения сферы гражданско-правового регулирования

Гражданское законодательство регулирует два вида отношений: имущественные и личные (неимущественные) .

Имущественные отошения представляют собой общественные правовые связи по поводу имущества, т. е. принадлежности, распределения и обмена материальных благэкономических ценностей. Одни из имущественных отношений обусловлены, как указывается в преамбуле Основ, использованием товарно-денежных отношений и потому имеют товарный эквивалентно-возмездный или возмездный характер; к ним относятся отношения купли-продажи, найма имущества, перевозки и т. п. Другие имущественные отношения, например при наследовании, являются безвозмездными.

К личным относятся отношения, возникающие по поводу духовных благ, лишенных экономического (имущественного) содержания и потому именуемых неимущественными.

Различие между имущественными и неимущественными отношениями (и соответственно правами) последовательно проводится в гражданском (ст. 1 Основ) и семейном (ст. 2 Основ законодательства Союза ССР и союзных республик о браке и семье) законе и в теории гражданского права. Однако такое различие можно было бы усмотреть и в других отраслях законодательства, поскольку право в целом и каждая его отрасль регулируют общественные отношения по поводу благ, интересов, потребностей материального и духовного характера, устанавливая имущественные и неимущественные права и обязанности. Следовательно, не все личные и имущественные отношения регулируются гражданским правом. В связи с этим вопрос о предмете гражданского права (и в особенности отграничение его от административного права) вызывал периодические (1938—1940, 1954—1955) дискуссии.

В статье, подводящей итоги дискуссии24, отмечается, что гражданское право регулирует имущественные отношения, т. е. производственные отношения, которые выражают распределение средств производства, распоряжение ими и связанный с этим процесс распределения

19


результатов труда и распоряжения ими в данном обществе. Следовательно, гражданское право регулирует отношения собственности (право собственности) и оборота (обязательственное право).

Многие авторы полагали, что при отграничении гражданского права от административного должен быть привлечен в качестве дополнительного критерия метод регулирования. Для гражданского права характерен метод юридического равенства сторон, а для административногометод подчинения, поскольку одна из сторон отношения выступает носителем властных полномочий. Исходя из этого, к гражданскому праву должны быть отнесены имущественные отношения, в которых стороны выступают как равноправные субъекты.

Было высказано мнение, отрицающее метод регулирования как критерий и признающее единственным критерием отрасли предмет, которым являются имущественные отношения на базе обособленного в сфере оборота имущества. Следовательно, гражданскими должны быть признаны отношения, в которых стороны выступают как субъекты обособленного имущества на права собственности или оперативного управления.

В качестве итогового сделан вывод о неприемлемости определения метода регулирования через признак равенства сторон правоотношения. Равенство участников экономического оборота это необходимый экономический (базисный) признак имущественных отношений, развивающихся на основе действующих при социализме законов стоимости и распределения по труду. Гражданское право лишь отражает специфику имущественных отношений и потому стороны выступают 'как равноправные. Равноправие сторон лишь форма выражения этих отношений и потому метод равноправия не может рассматриваться в качестве дополнительного критерия отграничения гражданского права от других отраслей.

Можно полагать, что в настоящее время разногласия по поводу метода регулирования, в основном, преодолены, поскольку юридическое равенство как черта гражданско-правового метода выводится из сущности самих отношений, опосредствуемых гражданским правом25.

Следует, однако, отметить, что юридическое равноправие субъектов гражданского права не имеет абсо-

20


лютный характер. Так, экономическое неравенство социалистических организаций и граждан находит юридическое выражение, например, п ст. 93 Основ (ст. 458 Г1< РСФСР), согласно котором суд может уменьшить размер возмещения вреда, причиненного гражданином, н зависимости от его имущественного положения, но не может уменьшить размер возмещения вреда, причиненного юридическим лицом; ст. 427 ГК, РСФСР предусматривает ответственность организациихранителя имущества за его порчу и утрату без вины, в то время как ответственность хранителягражданина наступает только за вину.

Особо важное значение имеет различие в правовом положении субъектов договорных отношений в сфере обслуживания, жилищных и иных отношений между социалистическими организациями и гражданами с точки зрения диспозитивности: граждане по своему усмотрению могут вступать (или не вступать) в договорные отношения купли-продажи, бытового подряда, добровольного страхования, кредитно-расчетные отношения и многие другие, а также вступать или прекращать в любое время отношения жилищного найма, в то время как для социалистических организаций (торговли, сферы обслуживания, сберкасс, страховых, жилищных и иных организаций) заключение соответствующих договоров является обязанностью.

В ходе дискуссии не уделялось значительного внимания личным неимущественным отношениям. В итоговой статье лишь отмечено, что гражданское право регулирует некоторые личные отношения, охраняемые также другими отраслями права. При этом названа правильной точка зрения, согласно которой отношения по поводу благ, неотделимых от личности, образуют по существу самостоятельный предмет регулирования; однако их недостаточный удельный вес не позволяет образовать самостоятельную отрасль права.

Вторая дискуссия по предмету гражданского права связана с признанием хозяйственного права как самостоятельной отрасли, регулирующей хозяйственные отношения между социалистическими организациями, для которых характерно неразрывное единство планово-организационных и имущественных элементов.

Начало этой дискуссии относится к 20-м годам, продолжениек 30-м и возобновлениес 60-х годов. Ар-21


гументы сторонников хозяйственного права и его противников подробно изложены в многочисленных статьях, учебниках26 и специальных монографиях27.

Все «за» и «против» хозяйственного права широко известны и, можно полагать, практически исчерпаны, в связи с чем представляется нецелесообразным повторять их. Следует остановиться на одном дополнительном аргументе с 'позиции хозяйственного права.

Последовательные противники хозяйственного права возражают как против признания его самостоятельной отраслью в системе советского права, так и против принятия Хозяйственного кодекса СССР или Основ хозяйственного законодательства СССР. Принятие Основ или кодекса не служит абсолютным доказательством и подтверждением идеи хозяйственного права, поскольку имеются правовые отрасли, не имеющие Основ (административное право), или изданные Основы не свидетельствуют о наличии соответствующей отрасли (Основы законодательства Союза ССР и союзных рее-' публик о здравоохранении). Тем не менее принятие Основ хозяйственного законодательства было бы серьезным шагом на пути признания его самостоятельной отраслью, поскольку эти Основы существовали бы наряду с Основами гражданского законодательства.

Издание Основ хозяйственного законодательства или Хозяйственного кодекса неизбежно повлекло бы внесение существенных изменений в Основы гражданского законодательства и гражданские кодексы союзных республик: из них следовало бы исключить нормы, регулирующие отношения между социалистическими организациями. В этом и состоит дополнительный аргумент в пользу хозяйственного права и принятия Хозяйственного кодекса, поскольку такое решение могло бы способствовать не только повышению эффективности правового регулирования хозяйственных отношений, но и отношений с участием граждан. А именно: сосредоточение всего комплекса норм гражданских кодексов на регулировании только отношений с участием граждан позволило бы более полно и непосредственно в законодательном акте определить права и обязанности участников этих отношений, повысить роль закона, расширить сферу гражданско-правового регулирования и, таким образом, обеспечить более широкую и максимально эффективную охрану прав и интересов личности.

22


Теоретическая и практическая возможность такого решения подтверждается наличием гражданских кодексов Чехословацкой Социалистической Республики (1964) и Германской Демократической Республики (1975), содержащих нормы, регулирующие отношения с участием граждан.

Если высказанное предложение в настоящее время не может быть реализовано по ряду причин, то и вне зависимости от этого представляется целесообразным внесение существенных изменений в действующие Основы и гражданские кодексы союзных республик с учетом положений новой Конституции СССР и некоторых других факторов.

В литературе высказаны многочисленные предложения по поводу совершенствования норм практически всех институтов гражданского права. Не перечисляя их и не вдаваясь в их оценку в данный момент (на некоторые из них обращается внимание в следующих разделах работы), представляется возможным и необходимым назвать наиболее важные, с нашей точки зрения, направления (тенденции) развития гражданского законодательства. К ним относятся: расширение сферы граж. данско-правового регулирования общественных отношений и повышение роли гражданского закона в охране личных и имущественных прав и интересов граждан.

Первая из названных тенденций связана с продолжением анализа вопроса о предмете советского гражданского права.

Предмет гражданско-правового регулирования получил легальное определение в ст. 1 Основ (ст. 1 ГК. РСФСР), согласно которой «советское гражданское законодательство регулирует имущественные и связанные с ними личные неимущественные отношения... В случаях, предусмотренных законом, гражданское законодательство регулирует также и иные личные неимущественные отношения».

Как видно из текста закона, на первое место в качестве предмета регулирования ставятся имущественные отношения. Регулирование личных отношений допускается лишь в той мере, в какой они связаны с имущественными, а вне этой связи только при наличии специального разрешения закона.

Следовательно, личные отношения в их «чистом виде» могут регулироваться гражданским правом в порядке

23


исключения. Соответственно в Основах гражданского законодательства содержится лишь одно указание об охране личных, не связанных с имущественными, прав (ст. 7—защита чести и достоинства). И, кроме того, в ГК союзных республик предусматривается защита права на изображение (ст. 514 ГК РСФСР) и тайны писем, дневников, заметок (ст. 491 ГК Казахской ССР, ст. 540' ГК Узбекской ССР).

Столь же скромное место отводится личным (не связанным с имущественными) правам граждан и в литературе, не имеющей комплексных всесторонних исследований этих отношений, а в опубликованных высказываниях личные права часто характеризуются негативно.

Так, в учебной и монографической литературе усиленно подчеркивается тезис, согласно которому отношения собственности составляют ядро советского гражданского права, нормы которого регулируют собственность в статике (вещное 'право) и динамике (обязательственное право). Основной задачей гражданского права признается регулирование имущественных отношений в условиях товарно-денежной формы. Утверждается, что гражданское законодательство способно регулировать только такие личные отношения, которые «сходны» с имущественными28, «порождены» ими29. За личными неимущественными правами не признается качество субъективных гражданских прав30, или такому субъективному праву приписывается «негативное» (отрицательное) содержание31. Высказывается мнение, что личные отношения, лишенные имущественного элемента, не регулируются, а лишь охраняются гражданско-правовым методом и потому не входят в состав предмета советского гражданского права32.

Подобная «негативная» характеристика личных прав представляется неправильной, поскольку объективно (независимо от намерений авторов) она способна привести к известному принижению значения этих прав, их места в системе гражданского законодательства.

Понятие личности охватывает прежде всего ее духовную сферу. Личные интересы и нрава характеризуют социально-правовое положение личности в обществе, являются важнейшим элементом ее статуса. По мере развития общества значение духовных интересов в жизни людей неуклонно возрастает. В Программе КПСС подчеркивается, что в период перехода к коммунизму

24


происходит всестороннее и гармоническое развитие человеческой личности, ее духовного богатства. Закономерность духовного совершенствования личности в условиях научно-технического прогресса предопределяет закономерность развития общественных отношений социалистического общества по поводу духовных благ и интересов.

Соответственно должна возрастать роль права в регулировании этих отношений, в охране личных прав граждан. В этом состоит одна из важных тенденций развития гражданского законодательства. Начало этой тенденции можно видеть уже в проведенной в 60-х годах кодификации, когда впервые в Основах и гражданских кодексах появились нормы, регулирующие некоторые личные отношения. Новым и весьма важным этапом развития этой тенденции является Конституция СССР 1977 года, где в одном из первых разделов основные личные права граждан получили дальнейшее развитие и закрепление на конституционном уровне. Конституция СССР обусловливает необходимость совершенствования и развития норм всех отраслей советского законодательства в целях наиболее полного регулирования личных отношений и охраны личных интересов.

В соответствии с этой задачей следует прежде всего отказаться от негативной позиции в характеристике личных прав, способной быть тормозом в их охране.

Личные гражданско-правовые (как и иные) отноше-| „ия это правовые связи между субъектами по поводу ^ духовных благ, неотделимо принадлежащих личности и индивидуализирующих ее. Такие общественные и пра-1 вовые связи и индивидуализация личности существуют ^ вне зависимости от их нарушения, т. е. до необходимо-сти их защиты. Следовательно, гражданское законодательство регулирует, а не только охраняет личные права (

и отношения.

Всякое правовое регулирование общественных отношений одновременно означает и охрану соответствующих интересов, благ, прав, а их правовая охрана осуществляется не иначе как через правовое регулирование поведения людей. Защита права необходима при его нарушении; но нарушить можно лишь то (право), что существовало ранее, до нарушения; существование личного права есть результат правового регулирования. Но если считать, что гражданское законодательство, содер-

25


жащее нормы о защите личных благ, не регулирует личных отношений, то становится неясным, предметом регулирования какой иной отрасли права являются личные неимущественные отношения.

Очевидно, что есть общественные отношения, которые регулируются нормами и институтами одной отрасли законодательства. Но существуют и такие блага и интересы, по поводу которых возникают многообразные общественные отношения, регулируемые нормами различных отраслей права. Так, институт права собственности является гражданско-правовым, поскольку именно в этой отрасли содержатся важные правовые нормы, регулирующие отношения собственности. Вместе с тем отношения собственности регулируются государственным, административным, финансовым, колхозным, семейным, уголовным и другими отраслями законодательства и поэтому с точки зрения всей системы советского права институт собственности может быть признан комплексным33.

Точно так же личные неимущественные отношения могут регулироваться как гражданским, так и другими отраслями права.

Субъективное право есть мера возможного поведе-. ния в целях удовлетворения интересов управомоченного, т. е. очерченная законом свобода совершения поступков, действий (воздержания от них, требование соответст-

вующего поведения от других лиц) в целях обладания

социальным благом духовного или материального ха-' рактера. Субъективное право всегда право на что-то, ' на какую-то материальную или моральную ценность

социальное благо и в силу этого имеющее положительное содержание.

Личные права абсолютные: все другие лица обяза-

ны уважать и не нарушать эти права управомоченного. ^ Однако управомоченный является не только пассивным носителем личных прав, но и пользуется ими; соответ-. ственно корреспондирующие обязанности третьих лиц не исчерпываются воздержанием от нарушения личного ' права.

Так, закон допускает распоряжение некоторыми из личных прав, например правом на письма, дневники, записки, заметки, собственное изображение (право давать разрешение на публикацию); автор вправе пользоваться собственным именем, псевдонимом ил'и анонимом; граж-

26


данин может оглашать или не разрешать оглашение сведений из своей личной жизни; во многих случаях возникает необходимость объективирования (признания, оценки, характеристики) деловых, политических, моральных качеств лица, составляющих содержание понятия чести, и соответствующие органы обязаны выдать характеристику. Названными правами управомоченное лицо обладает до их нарушения и вне зависимости от нарушения. Это свидетельствует о положительном характере личных прав и регулировании личных отношений нормами гражданского законодательства.

В норме ст. 7 Основ действительно говорится о «защите» чести и достоинства. Однако в этой норме можно (и нужно) дать понятие (содержание) чести и достоинства, указать на обладание всеми гражданами этими субъективными правами и предусмотреть их защиту. Так именно и сформулированы другие нормы о личных правах на письма, дневники, записки, заметки, изображение.

Наконец в самом законе, определяющем предмет, гражданского права (ст. 1 Основ), указывается, что гражданское законодательство регулирует (а не только. охраняет) личные (не связанные с имущественными) отношения. И если эти отношения еще недостаточно полно закреплены в действующем законодательстве, то задача состоит не в «отлучении» их от гражданского права, а в повышении роли гражданского закона в их регулировании.

Таким образом, дискуссия о характере личных прав и негативная позиция относительно их содержания и регулирования гражданским законом представляются лишенными положительного значения и не соответствующими тенденции развития конституционного и гражданского законодательства.

Отношения, складывающиеся по поводу духовных интересов, должны получить более полное гражданско-правовое регулирование. Отдельные нормы действующего гражданского законодательства пока не составляют целостного правового института, расположены враз-личных разделах гражданских кодексов, содержатся не во всех кодексах союзных республик, причем одни из них являются общесоюзными, а другие республиканскими нормами.

Не все нормы достаточно скоординированы. Так,

27


согласно ст. 7 Основ гражданин может требовать опровержения сведений, порочащих его честь и достоинство, если распространявший такие сведения не докажет, что они соответствуют действительности. Поскольку эта норма является единственной в Основах, ее формулировка не_исключает выведя-.о—том^_ато закон_да)пуска^т_р_ас-пространение о лице любых сведет1ий~"[ТГоро'ч1щйТ и_не-порочащих) при условии соответствия "их действительности. Между тем такой вывод противоречит нормам других отраслей права и Конституции СССР, предусматривающих охрану тайны личной жизни, т. е. запрещающих разглашение (распространение) сведений из личной сферы, соответствующих действительности.

В целях совершенствования законодательства представляется целесообразным изменить норму ст. 1 Основ с тем, чтобы гражданское право регулировало личные (не связанные с имущественными) отношения не в порядке исключения, а как общее правилово всех случаях (кроме изъятий, установленных специальным законом). В Основах и гражданских кодексах союзных республик следовало бы ввести раздел о личных правах, в котором сформулировать генеральную норму о праве граждан на судебную защиту личных интересов (кроме изъятий, установленных специальными положениями), и статьи, регулирующие отдельные конкретные правоотношения личного характера, а также способы защиты личных прав34.

Тенденция расширения сферы гражданско-правового регулирования общественных отношений имеет еще одно важное направлениеобеспечение и реализация многих прав личности, провозглашенных Конституцией СССР.

Существует давний спор о содержании и видах обязательств. Одно мнение состоит в том, что содержание обязательства могут составлять права и обязанности неимущественного характера; в силу обязательства можно требовать совершения всякого правомерного, нуждающегося в защите и заслуживающего защиты действия лица35; к неимущественным относят, например, обязательства, возникающие из авторских договоров без права на гонорар36.

По другому мнению, обязательства могут иметь только имущественный характер, который и отличает их от личных неимущественных гражданских правоотношений37.

28


Думается, что ограничивать содержание обязательств нет оснований. В ст. 158 Г1<, определяющей понятие обязательства, называются действия, которые должен совершить должник в пользу кредитора; они носят имущественный характер: передать имущество, деньги, выполнить работу и т. п. Однако этот перечень не является исчерпывающим, и, следовательно, содержание обязательства могут составлять также иные действия, в том числе неимущественного характера; во всяком случае закон не запрещает вступать в такие отношения, а, наоборот, обязывает принимать во внимание не только имущественный, но и всякий иной, заслуживающий уважения интерес (ст. 190 ГК).

Вряд ли 'правильно по существу ограничивать роль института обязательственного права, полагая, что он всегда и только опосредствует процесс перемещения имущества или иных результатов труда, также носящих имущественный характер. При характеристике обязательств исключительно как имущественных отношений еще раз проявляется негативная позиция к отношениям неимущественным.

Сторонники критикуемой точки зрения не показали, почему, собственно, не может быть обязательства без имущественного содержания и каким принципам противоречило бы гражданско-правовое регулирование таких обязательств.

Представляется, однако, что вопрос следует поставить несколько шире. Обязательстваэто распространенный, но не единственный вид гражданских правоотношений. Большинство цивилистов признают, что гражданское право регулирует личные неимущественные отношения абсолютного типа. Очевидно, нет оснований не признавать и наличие относительныхобязательных отношений неимущественного характера.

Нормы гражданского права обусловлены интересами и охраняют интересы общества и личности. Именно общественно значимые и заслуживающие охраны личные интересы могут и должны служить критерием при решении вопроса о правоотношениях неимущественного характера в целом.

По мере развития общества все и большей степени проявляется закономерность роста духовных интересов граждан. Появляются новые и развиваются прежние отношения, в которых неуклонно увеличивается неиму-

29


щественная заинтересованность граждан. Личный интерес приобретает иногда преобладающее значение в традиционных по форме имущественных отношениях. Очевидно, что нормы гражданского права обязаны учитывать и отражать закономерность роста духовных интересов граждан.

Действующее гражданское законодательство придает в ряде случаев юридическое значение неимущественным интересам. Неуклонный рост интересов личного характера выражает закономерность развития общественных отношений, вследствие этого соответствующие изменения норм гражданского права в сторону более полной охраны личных интересов являются также закономерными, определяющими одну из тенденций развития гражданского закона.

Конституционные принципы и предписания предопределяют развитие отраслевого законодательства и получают в нем конкретизацию. Особо значительная роль В этом принадлежит гражданскому праву, поскольку как конституционные, так и гражданско-правовые положения являются нормамидозволениями, устанавливающими (как правило) не запреты, а права и обязанности.

Анализ конституционных норм позволяет прийти к выводу о том, что в осуществлении основных прав граждан используется и в еще большем масштабе может быть использован гражданско-правовой метод регулирования соответствующих отношений.

Отношения, возникающие при реализации конституционных прав на охрану здоровья (ст. 42), жилище (ст. 44) и его неприкосновенность (ст. 55), свободу научного, технического и художественного творчества (ст. 47), тайну личной жизни (ст. 56), судебную защиту чести и достоинства, жизни и здоровья (ст. 57), возмещение ущерба, причиненного незаконными действиями государственных и общественных организаций (ст. 58 Конституции СССР), регулируются действующими гражданско-правовыми институтами деликтных обязательств, .авторского и изобретательского, жилищного права и др. Эффективность соответствующих норм, охраняющих духовные и имущественные интересы граждан, может быть повышена путем совершенствования гражданского законодательства и включения в сферу его регулирования ряда новых отношений, возникающих, в частности,

30


в связи с прогрессом медицины, призводством медицинских экспериментов, загрязнением окружающей среды и охраной здоровья, охраной тайны личной жизни и др. (см. гл. III).

Этим, однако, не ограничиваются перспективы развития гражданского права в обеспечении и охране конституционных прав личности.

Прежде всего необходимо обратить внимание на новое конституционное положение ст. 46 о праве граждан на пользование достижениями культуры. Это право обеспечивается общедоступностью ценностей отечественной и мировой культуры, находящихся в государственных и общественных фондах; развитием и равномерным размещением культурно-просветительных учреждений на территории страны; развитием телевидения и радио, книгоиздательского дела и периодической печати, сети бесплатных библиотек; расширением культурного обмена с зарубежными государствами.

При осуществлении названных в Конституции мероприятий возникают отношения преимущественно между государственными организациями, регулируемые нормами государствевного, административного, финансового права. Но в конечном счете отношения по пользованию достижениями культуры—это отношения между различными культурно-просветительными учреждениями и гражданами. Они имеют гражданско-правовой характер, но практически выпали из предмета гражданского права и не регулируются нормами гражданских кодексов (кроме отношений по пользованию библиотеками, относящихся к договору ссуды).

Граждане СССР имеют право на отдых. Оно обеспечивается нормами трудового законодательства о продолжительности рабочего дня, ежегодных отпусках и др. Вместе с тем отдых трудящихся обеспечивается и сетью культурно-просветительных и оздоровительных учреждений. Здесь право на отдых осуществляется одновременно с правом на пользование достижениями культуры, и, как уже отмечалось, отношения граждан с культурно-просветительными учреждениями должны получить правовое регулирование в кодифицированном гражданском законодательстве. Кроме того, существуют отношения граждан с такими учреждениями, как дома отдыха, туристские базы, пионерские лагеря, санатории и др., через которые реализуется право на отдых, а также право на


здоровье и пользование достижениями культуры. Подобные отношения также нуждаются в регулировании гражданским законом.

Конституционные права граждан на отдых, охрану здоровья, пользование достижениями культуры опосредствуются и гарантируются нормами различных отраслей законодательства. Отношения между государственными и иными учреждениями, организациями и предприятиями по поводу планирования, финансирования, строительства, размещения культурно-просветительных и оздоровительных комплексов регулируются нормами государственного, административного, финансового, хозяйственного права. Отношения по поводу распределения путевок, направлений трудящихся в эти учреждения регулируются нормами трудового права, социального обеспечения, Основами законодательства о здравоохранении.

Однако с того момента, как гражданин приобрел путевку (в санаторий, дом отдыха, турбазу), получил направление (в больницу), обратился в учреждение (поликлинику), купил билет (театр, музей, выставка) или иным образом вступил в отношения с культурно-просветительным учреждением (радио, телевидение, периодическая печать), эти отношения становятся гражданско-правовыми.

Не может, очевидно, вызвать серьезных возражений гражданско-правовая характеристика отношений между гражданами и специализированными учреждениямитеатрами, музеями, выставками, радио и т. п. В подобных случаях наличествуют договорные отношения между юридически равными субъектами гражданского права.

Менее обычными для гражданского права и более сложными по содержанию являются отношения граждан с санаториями, домами отдыха, лечебными учреждениями. Они соединяют в себе права и обязанности по предоставлению помещения, питания, культурного (дома отдыха) и медицинского обслуживания (санатории, больницы) или только медицинского обслуживания (поликлиники). Такие отношения возникают или на основании договора (дома отдыха, санатории) или административного акта ('поликлиники, больницы). Но во всех случаях стороны выступают как юридически равные

32


субъекты, вне зависимости от возмездности или безвозмездности отношений.

Метод власти и подчинения не имеет здесь применения. Находясь в доме отдыха, санатории, лечебном учреждении, гражданин обязан соблюдать правила внутреннего распорядка, установленные нормами административного права. Однако это не меняет характера рассматриваемых отношений как гражданско-правовых. Находясь, например, в торговом учреждении или пользуясь услугами транспорта, гражданин также обязан соблюдать правила работы магазина или транспортного предприятия, определенные нормами административного права, а в случаях их нарушения несет административную ответственность. Тем не менее отношения купли-продажи и перевозки остаются гражданско-правовыми. Точно такими же являются и отношения оздоровительных и медицинских учреждений с гражданами по обеспечению права на отдых и здоровье.

В действующем кодифицированном гражданском законодательстве соответствующие права и обязанности не имеют отражения. Они определяются в нормативных подзаконных ведомственных актах или актах Советов народных депутатов. Обычно такие акты имеют комплексный характер, содержат нормы преимущественно административного, трудового и частично гражданского права.

Вследствие это'го гра.ждансиие права и обязанности сторон остаются недостаточно урегулированными, асами отношения частично рассматриваются в теория административного, трудового права 'и частично остаются «ничейными»неанализируемьимн. Представляется',, что все названные отношения по своей природе является граждаиско-шравовыми, подлежащими дет.аль-1 ному .регулированию гражданским законом и, таким о'б-разом, включению в предмет гражданского права.

Важно обратить внимание на то, что во всех отношениях по поводу реализации права на отдых, охрану здоровья, пользование достижениями культуры духовный интерес гражданина является единственным или доминирующим над интересом имущественным. Ве»дь вступая в названные отношения, граждане удовлетворяют свои духовные, личные потребности, интересы, приобретают духовные блага или. пользуются ими. Нельзя отрицать, что в этих отношениях присутст-

33


'вует имущественный элемент, так же как невозможно игнорировать и значение неимущественных элементов. Между тем, согласно существующей классификации и ее критериям, асе эти отношения следовало бы отнести к имущественным.

Нормы гражданского права учитывают преимущественно имущественные интересы, регулируя соответствующие отношения как связи по поводу имущества ^вещей) или услуг исключительно имущественного характера. Неимущественные, личные, духовные интересы, послужившие мотивом и целью вступления гражданина в соответствующие отношения, остаются, как правило, вне сферы действия и защиты гражданского закона. В этом проявляется традиционно-архаический подход к определению предмета гражданского права и содержанию его норм, как бы поддерживающих культ вещей, имущества.

Такое положение вряд ли соответствует современному правосознанию.

В формировании коммунистической идеологии существенная роль принадлежит праву, в том числе гражданскому. Во многих имущественных отношениях материальные блага не самоцель, а предпосылка удовлетворения духовных интересов и всестороннего развития личности, обогащения ее внутреннего мира. С учетом этого прм правовом регулировании гражданских отношений нельзя отрывать охрану имущественных интересов от личных, духовных. Гражданский закон должен учитывать и охранять всякий, имеющий социальное значение интерес неимущественного характера.

Во всяком гражданском правоотношении заключается (в той или иной степени) личный неимущественный элемент, который невозможно ишорироваггь.

Соответственно при определении предмета гражданского права нельзя ограничиваться характеристикой имущественных правоотношений как опооредствования исключительно связей по перемещению имущества. Необходимо при этом отражать значение имущественных и личных интересов.

Следует преодолеть традиционно-архаическое представление о том, что основу предмета гражданско-правового регулирования составляют имущественные отношения, обусловленные использованием товарно-денежной формы. По крайней мере отношения граждан

34


между собой и с социалистическими организациямиэто прежде всего отношения по удовлетворению духовных и материальных потребностей, интересов. Характеристика их только в качестве товарно-денежных не соответствует существу ^этих отношений. Более правильным но сравнению с преамбулой Основ представляется определение задачи гражданского права в преамбуле Гражданского кодекса ГДР 1975 года, согласно которой гражданское право регулирует отношения обеспечения граждан духовными и материальными благами и услугами в целях формирования всесторонне развитой личности социалистического общества (преамбула, § 1 ГК ГДР). Соответственно все гражданско-правовые институты, включая право собственности, направлены не только на удовлетворение материальных потребностей, но и на формирование личности социалистического общества (§ 22 ГК ГДР). Отход от преувеличения товарно-денежной концепции, характеристика гражданско-правовых отношений с участием граждан как отношений обеспечения, регулирование которых имеет своей целью способствовать всестороннему развитию личности, представляется принципиально важным и правильным.

С учетом ранее высказанных предложений о расширении гражданско-правовой сферы за счет более полного регулирования личных неимущественных от-(ношений, в целях охраны личных интересов в имущест-•венных отношениях в ст. 1 Основ и гражданских кодексах, определяющих предмет гражданского права и задачи гражданского законодательства, следовало бы указать, что советское гражданское законодательство регулирует личные 'и имущественные отношения в целях удовлетворения и охраны духовных и материальных интересов граждан, всестороннего развития личности социалистического общества.

Из этой формулы первой статьи гражданского закона следует, что все его последующие нормы регулируют как личные, так и имущественные отношения, а при регул шровании последних берут под правовую охрану имущественные и личные, духовные интересы граждан. Соответствующие изменения, направленные на охрану личных интересов граждан, следовало бы 'внести в общие и конкретные гражданско-правовые институты.

35


III. Тенденция повышения роли закона

В системе гражданско-правовых актов закон является главным и основным источником права. Он регулирует наиболее важные общественные отношения, охраняет основные права, устанавливает основные обязанности. Подзаконные нормативные акты детализируют общие нормы закона. Они не могут противоречить закону, отменять, изменять его. Таким образом, законом обеспечивается максимальная о,храна прав и интересов граждан и организаций, социалистический правопорядок и законность.

Конституция СССР поднимает на, новый, более высокий уровень значение закона в регулировании общественных отношений. Соответственно встает вопрос о соотношении, и значении закона и подзаконных актов как источников гражданского права. Проблема, по. нашему мнению, возникает в связи с тем, что при составлении проектов Основ и гражданских кодексов не были до конца преодолены некоторые архаические традиции и. соответственно недостаточно учтен характер гражданско-правовых отношений социалистического общества. В результате этого оказалось, что нормы закона сравнительно подробно регулируют отношения между гражданами и менее полноотношения с участием граждан и социалистических организаций. Последние регулируются в основном не законом, а подзаконными актами, которые не всегда соответствуют закону.

Наиболее распространенными гражданско-правовыми институтами являются купля-продажа, бытовой подряд, перевозка пассажиров.

В гражданских кодексах содержатся традиционные нормы о названных договорах (гл. 21, 30, 32 ГК РСФСР). Они достаточны, чтобы определить права, обязанности граждан, заключивших между собой такие договоры. Издания каких-либо' дополнительных подзаконных актов не требуется, поскольку эти отношения достаточно, полно урегулированы в самом законе. Что. касается отношений купли-продажи, бытового подряда, перевоз™ пассажиров (как и многих других) между гражданами и специализированными социалистическими организациями, эти отношения не получили необходимого закрепления в кодифицированном законодательстве.

30


Так, в гл. 21 ГК РСФСР есть 18 статей о купле-продаже; из них 9 статей призваны регулировать отношения .между гражданами' и остальные (ст. ст. 237, 240, 242, 245—249, 252) —отношения граждан и организаций. Такое количественное соотношение норм не соответствует действительному соотношению договорных связей по приобретению имущества в социалистическом обществе. Кроме того, большинство статей содержит отсылки к подзаконным актам и непосредственно не регулирует отношений купли-продажи между гражданами и организациями. При этом содержание подзаконных актов не всегда полностью соответствует закону. Так, в Правилах обмена промышленных товаров, купленных в розничной торговой сети, утвержденных Министерством торговли РСФСР (совместно с другими ведомствами), права, покупателя, предусмотренные законом, сужены: граждане лишены в некоторых случаях альтернативы, установленной ст. 41 Основ, и' покупателю предоставлена лишь возможность замены вещи ненадлежащего качества после неоднократного ремонта ее. Таким образом, подзаконный акт не вполне отвечает закону, что приводит к нарушению прав граждан.

К аналогичным вывода1М о недостаточной роли закона в регулировании отношений типа «организациягражданин» и охраны прав граждан приводит анализ норм гл. 30, 32 ГК РСФСР, отсылающих соответственно. к типовым договорам бытового заказа (ст. 367 ГК), к уставам, кодексам и правилам перевозки п-асса-жиров (ст. 375 ГК), Уставу связи СССР, Правилам пользования электрической и. тепловой энергией и др. Например, при несвоевременной оплате счетов за пользование электроэнергией, телефоном гражданин упла^ чивает пени и может быть лишен пользования этими услугами, в то время как за недоподачу энергии, незаконное отключение телефона ответственность соответствующих организации перед гражданами не предусмотрена. В актах местных органов власти и управления по-разному регулируются отношения сферы обслу-жш.вачрня (различные цены за однородные услуги, санкции за нарушение обязательств).

Закон не регулирует непосредственно названных и некоторых иных отношений, а в подзаконных актах иногда, доминируют, кроме «казанских» и «калужских»

37


интересов, «железнодорожные», «электротехнические», местные и ведомственные 'интересы над интересами граждан.

Союзные, республиканские ведомства, Советы народных депутатов издают акты, содержащие гражданско-правовые нормы, как во исполнение специальных указаний на то закона ил'и в порядке делегирования, так и в соответствии со своей компетенцией при осуществлении организационной, хозяйственной или иной деятельности. Таким образом, создается значительное число подзаконных нормативных актов, регулирующих личные и имущественные отношения. Эти акты трудно обозримы, не всегда соответствуют закону в силу объективных и субъективных причин, не свободны от выражения ведомственных интересов в ущерб интересам граждан. Они как бы «затмевают» закон, поскольку многие должностные лица и граждане не знают содержания норм ГК и при разрешении различных (конфликтных и бесконфликтных) ситуаций обращаются к ведомственным инструкциям, положениям, уставам, тем более что в ГК нельзя найти ответы на основные вопросы, возникающие в практике отношений между пражданамн. и социалистическими организациями.

Не исключено, что в какой-то период отдельные нормы закона не 'вполне соответствуют содержанию регулируемых ими отношений: закон может «отставать» от динамики общественной жизни. Однако и в таких случаях недопустимо! «исправление» закона методом издания подзаконных актов. Изменение законаисключительная компетенция законодательных органов.

Как было отмечено, кодифицированным гражданским законодательством не регулируется ряд отношений, являющихся по своему существу гражданско-правовыми. К ним относятся отношения между специализированными организациями и. гражданами по пользованию телевидением, радио, зрелищными (кино, театр, музеи, выставки' и т. п.), оздоровительными (дома отдыха, санатории, пансионаты, туристические базы, детские сады, пионерские лагеря, поликлиники, больницы) и иными услугами. В законе нет норм, непосредственно регулирующих отношения по подписке на газеты, журналы, собрания научных и художественных изданий и т. п.

В названных случаях между гражданами и соответ-

38


ствующими учреждениями существуют гражданско-правовые договорные отношения, нуждающиеся в регулировании гражданским законодательством.

Кодифицированное гражданское законодательство неполно регулирует отношения личного характера, связанные п не связанные с имущественными. Основы содержат только одну (ст. 7), а гражданские кодексы несколько отдельных норм (ст. ст. 7, 514 ГК РСФСР) о защите личных прав граждан. Вряд ли может вызвать сомнение целесообразность урегулирования в законе (а не в подзаконных актах), например, отношений, связанных с таким важнейшим личным правом гражданина, как неприкосновенность его личности. В широком смысле оно включает не только конституционное право на свободу личности: «Никто не может быть подвергнут аресту иначе, как на основании судебного решения или с санкции прокурора» (ст. 54 Конституции СССР). Но оно касается и иных случаев, в там числе применения принудительных мер медицинского и воспитательного характера. Применение названных мер, ограничивающих личную свободу, строго регламентируется уголовным законодательством (ст. ст. 58—63 УК РСФСР) и может иметь место только по постановлению суда в отношений невменяемых, алкоголиков, наркоманов и несовершеннолетних, совершивших общественно опасное деяние. Целесообразно было бы установить также в законе судебный контроль и для случаев принудительного помещения в психиатрическую больницу лиц, не совершивших действий, подпадающих под признаки какого-либо преступления. Гражданским законодательствам уже установлен судебный порядок признания гражданина недееспособным вследствие душенной болезни и слабоумия (ст. 15 ГК РСФСР) и ограничения дееспособности, лиц, злоупотребляющих алкоголем или наркотиками (ст. 16 ГК рсфср). В нервам случае над лицом назначается опека, во второмпопечительство и в обоихограничивается только свобода совершения определенных юридических действий. Указания закона о правомерности применения принудителыного лечения психически больных тем более необходимы, поскольку в этих случаях ограничивается не только гражданская дееспособность, но и свобода личности.

Все сказанное по поводу ряда норм Основ и граж-

39


данских кодексов .не следует рассматривать в качестве предложений об исключении из закона малоприменяемых положений и «упразднении» гражданско-правовых подзаконных актов. Очевидно, что «частота» применения нормы не служит абсолютным и. единственным -критерием ее эффективности, гражданское право (из отличие, например, от уголовного) не может включать в себя только нормы закона'.

Внимание обращается главным образом на необходимость: более полного применения гражданско-правового метода регулирования общественных отношений;

надлежащего регулирования непосредственно в гражданском законе типичных для социалистического общества отношений между гражданами и организациями, возникающими по поводу личных и имущественных интересов; конкретизации в нормах гражданского закона конституционных положений: права на труд, отдых, охрану здоровья; права на жилище, пользование достижениями культуры, свободу творчества, неприкосновенность личности, жилища, тайну личной жизни и судебную защиту в случае нарушениях этих прав; полное соответствие закону содержания подзаконных актов и применение всеми органами, должностными лицами и гражданами закона, если подзаконный акт любого ранга не соответствует закону.

Гражданский кодекс должен стать подлинным кодексом гражданина, всесторонне регулирующим гражданские отношения и гарантирующим эффективную охрану личных и имущественных интересов.

Повышение роли закона составляет задачу не только законодателя и практики, но и науки гражданского нрава. Необходимы дальнейшие научные исследования личных и имущественных отношений, сравнительное изучение значительного числа подзаконных актов, оценка ^целесообразности, обоснованности и законности установленных в них .правил в целях совершенствования закона, дополнения его' положений и приведения в соответствие с ним содержания других нормативных актов. При этом надо преодолеть традицию преимущественного регулирования нормами закона отношений типа «гражданингражданин», сосредоточив значительно больше внимания на непосредственном законодательном регулировании отношений «гражданинсоциалистические организации, государство».

40


Таким образом, повышение роли закона выражается в увеличении его «удельного веса» среди нормативного материала и расширении сферы действия в регулировании общественных отношений. Развитие этой тенденции связано также с определением понятия нормы закона и ее соотношением с другими категориями: правилами социалистического общежития, судебной практикой, судебным усмотрением и др.

В литературе было высказано мнение о широком понимании правовых норм: к их числу предлагалось относить не только абстрактные, общие правила поведения, содержащие предписания, дозволения, запреты,.но и декларации, призывы, пожелания, в которых определяются цели закона и пути их достижений38.

Действительно, в нормативные акты нередко включаются названные положения, политическое и юридическое значение которых никем не оспаривается. Однакоэто не нормы права, поскольку они не обладают качеством нормативности, не содержат императивных точных правил, обеспеченных санкцией. Именно за декларацией, обращением, преамбулой норматившого акта следуют нормы прававсеобщие масштабы поведения, направленные на обеспечение целей, определенных в начале (в преамбуле) нормативного акта. Следовательно, положения, изложенные в преамбуле Основ гражданского законодательства, не относятся к нормам права; ими следует руководствоваться при толковании, применении норм Основ, но путем ссылки на положение преамбулы не может решаться конкретное гражданское дело.

Основные началапринципы права могут быть нормами-принципами в зависимости от их изложения и места в нормативном акте (преамбула или статья закона).

Так, принцип ответственности за вину выражен в ст. 37 Основ (ст. 222 ГК РСФСР) в качестве нормы-принципа.

В гражданском законодательстве имеются своеобразные нормы-дефиниции, определяющие понятия, например, право-дееспособности (ст. 8 Основ), сделки (ст. 14 Основ), исковой давности (ст. 16 Основ), обязательства (ст. 33 Основ), договоров купличпродажи (ст. 39 Основ), имущественного найма (ст. 53 Основ) и др.

41


Такие определения следует считать нормами, поскольку они устанавливают масштабы поведения, имеющие всеобщий характер; соответствующие определения могли бы быть включены в следующие за ними правовые нормы данного института, т. е. входить в их содержание; например, каждая норма', регулирующая отношения по договору купли-продажи, могла бы начинаться с определения этого договора (что неприемлемо, конечно, с точки зрения юридической техники, но не по существу).

С нормативностью права и пониманием юридической нормы (в широком смысле) связан вопрос о нормах прямого (непосредственного) и не прямого (опосредствованного) действия, возникший, прежде всего применительно к конституционным положениям; в первом случае конституционные нормы применяются самостоятельно (прямо) при регулировании правоотношений и решении конкретных дел; во второмони нуждаются в обязательном развитии, конкретизации через отраслевые нормы и могут применяться только в сочетании с последними.

В литературе было высказано мнение о том, что конституционные положения не относятся к нормам непосредственного действия. Так, конституционное провозглашение прав и свобод граждан неизбежно дается в общей форме, не предусматривающей мер наказания за их нарушение. Поэтому конституционные права и и свободы могут считаться с юридической точки зрения гарантированными и фактически осуществимыми лишь при условии, если они получают детальную регламентацию в отраслевом законодательстве, предусматривающем правовые средства их охраны и судебной (право на иск) или иной защиты39.

Согласно другой точке зрения, Конституция СССР (включая Преамбулу) содержит положения непосредственного действия. Конкретизация конституционных положений в отраслевом законодательстве не обосновывает противоположного вывода', поскольку нарушение отраслевой нормы означает одновременно и нарушение соответствующей нормы Конституции СССР40.

Более правильным представляется иное мнение, согласно которому нормы Конституции непосредственно регулируют конституционные (государственно-правовые)'11 отношения и оказывают воздействие на иные от-

42


ношения, не регулируя их непосредственно; в числе конституционных норм можно различать нормы непосредственно-регулирующего характера, нормы общерегу-лирующего свойства (предполагающие издание конкретизирующих актов) и смешанные нормы (сочетающие названные свойства)42.

В самом деле, например, все нормы гл. 13 Конституции (ст. ст. 95—102), определяющие избирательную систему, имеют конкретный характер и, несомненно', являются нормами непосредственного прямого действия (что не исключает определения порядка проведения выборов в специальном законе).

Какой бы ни казалась прогрессивной точка зрения о непосредственном правовом воздействии всех конституционных положений на регулирование конкретных правоотношений, она все-таки не может быть принята, как несоответствующая действительности и самому характеру Основного Закона государства, в котором трудно предусмотреть и отразить все многообразие конкретных вариантов общественных отношений. Например, согласно ст. 44 Конституции СССР граждане имеют право на жилище, которое обеспечивается развитием и охраной государственного и общественного жилищного фонда', содействием кооперативному и индивидуальному строительству, справедливым распределением жилой площади, невысокой квартирной платой. Следовательно, для возникновения конкретных отношений по реализации права на жилище необходимо, чтобы в государственном, административном, хозяйственном, гражданском законодательстве были конкретизированы конституционные положения о «развитии и охране» жилищного фонда, определены конкретные правила «содействия» кооперативному и индивидуальному строительству и «справедливого распределения» жилой площади, установлен точный размер «'невысокой» квартплаты и т. д. Только после этого могут возникнуть конкретные отношения по реализации права на жилище. При этом ©опрос состоит не в простом толковании конституционного положения, а создании в отраслевом законодательстве новых оригинальных норм на основе и во исполнение Конституции. Точно так же требуют конкретизации и другие нормы Конституции, провозглашающие права граждан43.

Конституция, являясь основным и сводным законом,

43


охватывающим по сравнению с другими актами мак-' симально широкий круг общественных отношений, определяет основы общественного строя, провозглашает основные свободы, права и обязанности граждан, отличаясь этими особенностями от текущего законодательства, регулирующего конкретные отношения.

Конституционные нормы, требующие развития в отраслевом законодательстве, можно считать нормами прямого действия, имея в виду правоотношения общего типа. Так, ст. 58 Конституции СССР предусматривает пра)во граждан на обжалование действий должностных лиц в установленном законом порядке и право на возмещение уще)р'ба, причиненного незаконными действиями организаций. Это означает, что компетентные органы обязаны установить порядок рассмотрения жалоб и исков граждан. Следовательно, между определенными государственными органами возникают права и обязанности (составляющие содержание правоотношения общего типа) по проведению текущего законодательства в соответствие с данным конституционным поло'-жением.

Прямое действие конституционных положений проявляется также в том, что они являются базой последующего законодательства, нормы которого должны находиться в полном соответствии с Основным Законом. Во всех случаях несоответствия нормативного акта или правоприменительной практики конституционным положениям вступают в действие конституционные нормы, на основе которых норма текущего законодательства должна, быть приведена в соответствие с Конституцией. Так, ст. 34 Конституции СССР провозглашает равенство граждан независимо от происхождения, социального положения, национальности. Поэтому совершенно очевидно, что постановка соответствующих вопросов в различного рода анкетах, заполняемых гражданами, лишена юридического значения.

В названных двух аспектах все нормы Конституции СССР являются непосредственно действующим Правом, поскольку на их основе возникают отношения общего типаобязанности компетентных органов по приведению текущего законодательства в соответствие с Конституцией и ответственность за неисполнение этих обязанностей.

По нашему мнению, при анализе норм Конституции

44


следует исходить из того, что ее положения не однозначны с точки зрения признака нормативности; таким качеством не обладают, в частности, преамбула и положения-принципы, имеющие важное политическое значение. Другие положения Конституции, носящие нормативный характер, или непосредственно регулируют главным образом государственно-правовые отношения, или опосредствуются отраслевым законодательством.

С изложенной точки зрения анализ разд. II «Государство и, личность» и гл. 7 «Основные права', свободы и обязанности граждан СССР» приводит к выводу о том, что в целом положения этой главы Конституции составляют базу отраслевого законодательства. Они получили развитие в конкретных нормах прямого действия различных отраслей права и одновременно являются основой для его дальнейшего развития.

Большинство норм гл. 7 Конституции СССР опосредствуется (наряду с другими отраслями) гражданским законодательством; это значительно повышает его роль в охране прав и свобод граждан и определяет одну из важных тенденций развития: расширение сферы гражданско-правового регулирования за счет включения ряда новых отношений, отраженных в Конституции (право на пользование достижениями культуры, на охрану сферы личной жизни, возмещение ущерба, судебную защиту личных прав и др.ст. ст. 46, 55, 57, 58 Конституции СССР).

В соподчинении иерархии находятся нормы Конституции СССР, Основ гражданского законодательства и гражданских кодексов. Как было отмечено, некоторые конституционные положения не являются нормами прямого действия. Основы также содержат нормы, требующие конкретизации в целях их практического применения. К их числу относятся, например, ч. 1 ст. 5 Основ об охране гражданских прав лишь в случаях осуществления их в соответствии с назначением в условиях социалистического общества. Это положение получило конкретизацию в ст. ст. 105, 111, 141, 142 и др. ГК РСФСР.

Статьи 41 и 43 Основ, предоставляя гражданам право определенного требования в случае продажи магазином товаров ненадлежащего качества и право приобретения товаров в кредит, отсылают к законодательству союзных республик, которым должен быть опре-

45


делен порядок осуществления этих прав. В ст. ст. 55, 66, 72, 82, 86 Основ, регулирующих соответственно отношения бытового проката, подряда, перевозки пассажира и багажа, страхования, банковской ссуды, содержатся отсылки к законодательству Союза ССР и союзных республик.

Положения, содержащиеся в названных статьях Основ, являются юридическими нормами, поскольку они устанавливают вполне определенные конкретные права, одна.ко для их реализации требуется издание дополнительных специальных актов.

Можно было бы полагать, что в случаях, когда Основы относят конкретизацию того или иного содержащегося в них положения к законодательству союзных республик, соответствующие правила будут установлены в республиканских гражданских кодексахзаконах, следующих в соответствии с иерархией за Основами. Однако ст. ст. 246, 252, 294, 367 ГК РСФСР, регулирующие отношении граждан и социалистических организаций по договорам купли-продажи, бытового подряда и заказа, не создают таких правил, а вновь отсылают к подзаконным нормативным актам.

Следовательно, как ст. ст. 41, 42, 55, 66 Основ, так и ст. ст. 246, 252, 294, 367 ГК РСФСР нуждаются в опосредствовании другими юридическими актами. Такой же характер имеет ряд других статей Основ и ГК. Соответствующие отношения остаются недостаточно урегулированными ни общесоюзными, ни республиканскими законами, а подпадают под действие подзаконных актов, которые не всегда соответствуют закону. Конституционное провозглашение основных прав и свобод граждан на уровне Основного Закона; государства свидетельствует о повышении авторитета закона и 'предопределяет другую тенденцию развития гражданского законодательстваповышение роли гражданского закона, нормы которого должны непосредственно устанавливать наиболее существенные личные и имущественные права и обязанности граждан.

Во всех имеющихся в юридической науке отпределе-ниях права (социалистического права и отрасли, права) указывается на систему правовых норм, регулирующих общественные отношения и выражающих волю господствующего класса (народа), обусловленную интересами класса (народа). Таким образом, интерес

46


и нормативность составляют основные и необходимые признаки, элементы права. Будучи общими для всего права в целом, они имеют определенные особенности проявления в отраслевом законодательстве, которые нуждаются в рассмотрении с учетом специфики гражданского права.

Для гражданского права и регулируемых им отношении характерно многообразие охраняемых интересов, непосредственное удовлетворение их в результате вступления граждан в разнообразные личные имущественные правоотношения. Однако (как это будет показано далее) нормы гражданского права могли бы эффективнее охранять интересы граждан, и в частности их духовные интересы, значение которых непрерывно возрастает. В этом смысле дополнительное исследование категории интереса в гражданском праве представляется важным и актуальным.

Другой необходимый признак праваего нормативность также имеет некоторую специфику в гражданско-правовой отрасли. Если, например, уголовное законодательство и законодательство об уголовном судопроизводстве состоит из общесоюзных Основ, законов, уголовных и уголовно-процессуальных кодексов союзных республик, в гражданское право, кроме законов, входят и иные нормативные акты (ст. 3 Основ гражданского законодательства)постановления высших и местных органов власти и управления и т. д. Кроме того, в гражданском законе содержатся указания на обязанность осуществлять гражданские права в соответствии с их назначением в социалистическом обществе и уважение правил социалистического общежития (ст. 5 Основ), которые не являются нормами права. В связи с этим категории нормативности!, права, закона, иерархии нормативных актов приобретают особое значение. Пока предварительно можно обратить внимание на известные противоречия во мнениях ряда ученых, которые, с одной стороны, безоговорочно признают нормативность права (в том числе и гражданского), а с Другой допускают отход от этого признака при анализе источников гражданского права, характеристике правил социалистического общежития, судебной практики, видов правовых норм, проблемы осуществления права, злоупотребления правом. Это обстоятельство также обусловливает целесообразность дополнитель-

47


ного анализа категории нормативности права применительно к гражданскому законодательству.

Нормативность права означает, что правовые нормы представляют собой абстрактные, всеобщие, обязательные правила, масштабы поведения, установленные (санкционированные) и обеспеченные государством. Вместе с тем в норме отражен реальный типичный масштаб поведения, являющийся одновременно и «должным», и «сущ'им»44. Система правовых норм образует объективное право.

Нормы права обязывают, запрещают или устанавливают то или иное поведение, организуя, таким образом, общественные отношения. Нормирование поведения и означает его регулирование. Правовые нормы имеют точное, конкретное содержание, т. е. обладают формальной определенностью. В отличие от других правил (морали, этики, нравственности, выполнение которых зависит от субъективного усмотрении и обеспечивается общественным мнением), правовые нормы являются общеобязательными для всех, кто подпадает под сферу их действия; их исполнение обеспечивается принудительной силой государства45.

Нормативность права, формальная определенность юридических норм составляет его неотъемлемое свойство (признак, элемент), позволяющее отличать право от других категорий. Где нет нормативностиобязательного, конкретного, точного правила,там нет нормы права.

В связи с этим представляются несостоятельными мнения о «синтетическом» праве, включающем на основе единства систему норм, правоотношения46 и правосознание47.

Отрицание нормативного характера права вызвало аргументированную критику подавляющего большинства советских ученых.

Взаимная связь правовых норм, правоотношений, правосознания, вместе составляющих правовую надстройку, не вызывает сомнений. По каждое из этих общественных явлений имеет самостоятельное значение и занимает особое место в правовой надстройке. Правосознание участвует в правотворчестве, правоотношениянеобходимая форма существования права. Правусистеме норм праванорме .присущи всеобщее выражение, общезначимость; нормативностькачест-

48


во, которым не обладают ни правоотношения, ни правосознание. Эти признаки права дают возможность определить, правомерно ли то или иное поведение, какие отношения являются правовыми, соответствует ли правосознание действующему праву. Правовые взгляды неодинаковы, правоотношения различны и не представляют собой единого правила поведения, поэтому руководство ими неизбежно вносило бы в правоисполни-тельную деятельность усмотрение, отход от воли законодателя, нарушение принципа законности48.

Индивидуальные правовые акты регулируют общественные отношения. Например, решение суда или. заключенный гражданско-правовой договор определяют права и обязанности истца, ответчика, кредитора и должника. Однако эти акты имеют однократное и локальное применение; им не присуща всеобщность; они не источники права, а его конкретное применение.

Включение в общее понятие права наряду с нормами права и правоотношений ведет к отождествлению права с юридической надстройкой в целом, смешению объективного права с субъективным, нормы права с ее осуществлением, актами применения права49. Всякое отрицание или принижение нормативного значения права в корне противоречит задачам укрепления законности и охраны прав граждан50.

В трудах К. Маркса, В. И. Ленина указывается, что господствующий класс придает «своей воле всеобщее выражение... в виде закона»51, что «всякое право есть применение одинакового масштаба к различным людям»52. «Всеобщность» права -как «одинакового масштаба» поведения для всех людей свидетельствует о нормативности правовых установлении и важности этого признака с точки зрения законности. «Законыэто положительные, ясные всеобщие нормы, в которых свобода приобретает безличное, теоретическое, незави!-оимое от произвола отдельного индивида существование»53.

С учетом признака нормативности и принципа законности к праву в объектнйиом смысле не могут быть отнесены правила социалистического общежития и судебная практика.

Гражданин СССР обязан соблюдать Конституцию СССР, законы, уважать правила социалистичесжого общежития и моральные принципы советского общества,

49


с достоинством нести высокое звание гражданина СССР (ст. 59 Конституции СССР, ст. 5 Основ, ст. 5 ГК).

В названных положениях нормативный характер •имеет указание на обязанность граждан соблюдать Конституцию СССР и советские законы, которым не обладают призывы уважать правила социалистического общежития и моральные принципы. Это вытекает непосредственно из грамматического толкования приведенных законоположений: закон, обеспеченный государственным принуждением, «обязывает» соблюдать асе советские законы, но нельзя обеспечить принуждением «уважение» к чему-либо и к кому-либо.

Правила социалистического общежития имеют важное значение в жизни общества: они1 регулируют общественные отношения, являются масштабом поведения людей. Но правила социалистического о'бщежития неоднородны. В широком смысле это все нормы общественной жиэни, т. е. нор'мы морали, этики, нравственности, обычаи, традиции, нормы общественных организаций, нормы .права (исключая нормы пережитки прошлого, в том числе релипиозные нормы, обычаи).

Очевидно, что Конституция СССР (ст. 59) и Основы (ст. 5), призывая уважать правила социалистического общежития, придают этому понятию более узкий неюридический смысл, включая в него все действующие в обществе нормы, кроме правовых, поскольку отдельно указывают на обязанность граждан соблюдать правовые нормызаконы. Таким образом, между этими двумя категориями проводится различие в самом тексте закона, и поэтому правила социалистического общежития в собственном (узком) смысле, хотя и представляют собой определенный масштаб поведения, но не являются источниками права, поскольку не обеспечиваются государственным принуждением и не всегда (не все) имеют формальную определенность писаных правил.

Правила социалистического общежития .не относятся ни к основным, ни к субсидиарным источникам права54. Они могут служить целям толкования правовых норм, выяснения их смысла, ничего не добавляя, не привнося в содержание закона.

Согласно ст. 333 ГК РСФСР наниматель или члены его семьи могут быть выселены из занимаемого поме-

50


щения, если они систематическим нарушением правил социалистического общежития делают невозможным для других лиц проживание с ними в одной квартире или доме. Несмотря на казалось бы прямую отсылку этой конкретной нормы к правилам социалистического общежития, тем не менее последние и в данном случае не могут служить критерием противоправности поведения и основанием для применения названной строгой санкции. Так, в соответствии с'правилами социалистического общежития соседи по квартире, дому здороваются друг с другом, оказывают товарищескую взаимопомощь, например во время болезни, по присмотру за детьми и т. п. Однако нарушение подобных очевидных правил общежития не образует состава гражданского правонарушения, предусмотренного ст. 333 ГК РСФСР. Для этого необходимо нарушение таких норм поведения, которые устанавливаются в нормативных актах, например проявление хулиганства, нарушение санитарных правил и т. д. Таким образом, в этом (та'к же как и других) случае противоправность или правомерность деяния определяются не правилами социалистического общежития (в собственном узком смысле), а нарушением конкретных правовых норм уголовного, административного или иного законодательства.

Законодатель может возвести в ранг правовой нормы какое-то правило социалистического общежития, обычай, традицию, но тогда они «выходят» из своих собственных категорий и «входят» в категорию норм права. Без этого и до этого правила социалистического общежитиянеюридичеюкие социальные нормы.

Правовые нормы входят в широкое понятие правил социалистического общежития, поскольку в норме устанавливается или санкционируется правило общежития, имеющее наиболее важное общественное значение. Отсюда следует, что правовые нормы и правила социалистического общежития не могут противопоставляться: поведение, соответствующее правовому предписанию, не может расцениваться как аморальное,- неэтичное. Если бы в каком-то случае обнаружилось такое противопоставление, это' свидетельствовало бы о необходимости уточнения содержания правовой нормы.

В литературе высказаны различные мнения по поводу юридической природы судебной практики55.

51


Согласно одному из н'их закон содержит нее 'необходимое для регулирования подпадающих под его действие отношений, и соответственно суд при рассмотрения, конкретных дел и в порядке руководящих указаний ляшь раскрывает смысл закона, обращает внимание на ошибки, ра.зъяоняет, как следует приметить закон. Таким образом, судебная практика, в том числе постановления Пленумов Верховных судов Союза ССР и союзных республик но 'отдельным категориям дел, не гаривнаются нормативными актамиисточниками' права56.

Другое мнение выражено в статье, обобщающей дискуссию по данному вопросу: постановления Пленума Верховного Суда СССР (руководящие указания) могут содержать новые правовые нормы и потому явля-' ются нормативными (подзаконными) актамиисточник а;м и права57.

В настоящее время юридическая наука в целом исходит из правильного понимания судебной практики как деятельности судов по применению права. На судебные органы никогда не возлагалась функция право-творчества. Согласно Конституции СССР (ст. ст. 113, 121, 151, 153) на судебную систему возложено отправление правосудия и надзор за судебной деятельностью в пределах, установленных законом; толкование законов осуществляется Президиумом Верховного Совета СССР; Верховный Суд СССР обладает лишь правом закон од ател ыной инициативы.

Руководящие постановления Пленума. Верховного Суда СССР имеют важное значение для единообразного и правильного разрешения судами конкретных дел, точного применения законов, обеспечения социалистической законности в судебной деятельности.

Советское право не признает прецедента; следовательно, решение любого судебного органа по конкретному делу является индивидуальным, но не нормативным правовым актом. Руководящие указания высших судебных органов представляют собой официальные разъяснения закона, н'е выходящие за его рамки и не создающие новых оригинальных норм права. Суды не могут решать конкретные дела, ссылаясь только на постановления Пленума Верховного' Суда СССР;

правосудие отправляется на основании законов, подзаконных актов, а в случае их отсутствия применяется

52


аналогия закона и права (ст. 12 Основ гражданского судопроизводства).

Судебная практика имеет существенное значение также для процесса правотворчества!, формирования правосознания. Отдельные положения, сложившиеся в судебной практике и сформулированные в руководящих указаниях высших судебных органов по гражданским делам, иногда воспринимаются законодателем и включаются в содержание правовых норм. Более того, в некоторых ранее изданных руководящих указаниях Верховного Суда СССР действительно содержались положения, представляющие собой правовые нормы, прячем в отдельных случаях не нпол.не соответствующие закону.

Например, в нормах главы XIII ГК РСФСР 1922 года указывалось, что причинивший вред обязан его возместить (ст. 404), т. е. восстановить прежнее состояние потерпевшего, возместить причиненные убытки (ст. 410 Г К). Объем и порядок возмещения вреда при повреждении здоровья, с учетом среднего заработка потерпевшего, до увечья, степени (процента) утраты трудоспособности, назначенной пенсии и заработка после увечья, определялись по правилам, изложенным в постановлении Пленума Верховного Суда СССР от 10 июня 1943 г. «О судебной практике по искам из причинения другому вреда.» (и более ранними руководящими указаниями). Причем, если согласно тексту закона потерпевшему предоставлялось право на возмещение вреда в .полном объеме, названное постановление ограничивало это право возмещением утраченного заработка, исключая возмещение вреда от утраты способности к домашнему труду, ведению подсобного хозяйства, ограничивало возмещение заработка при. повреждении здоровья несовершеннолетних, не учитывало общего повышения заработной платы рабочих и служащих, заработка по совместительству и др.

Некоторые из положений названного постановления вошли в подзаконный актПравила возмещения .предприятиями, учреждениями, организациями ущерба, причиненного рабочим и служащим увечьем либо иньим повреждением здоровья, связанным с их работой, утвержденными Государственным комитетом Совета Министров СССР по вопросам труда и заработной платы и ВЦСПС 22 декабря 1961 г. Однако издание новых

53


правовых норм не входит в .компетенцию судебных органов, имеющих иные функции: существуют точно установленные правила устранения пробелов законодательства. Поэтому констатация факта наличия в некоторых руководящих указаниях Верховного Суда СССР положений, представляющих собой по существу юридические нормы, не может служить доказательством нормативной природы судебной практики.

Признание за судом правотворческих функцийсоздавать, изменять, «подправлять» законпротиворечило бы принципам верховенства закона и социалистической законности.

Признание важности повышения роли закона в регулировании общественных отношений и необходимости совершенствования четкости правовых норм предопределяет отрицательное отношение к противопоставлению (конкуренции) законности и целесообразности, нормы права и судебного усмотрения.

В литературе по этим вопросам содержатся в целом правильные положения, однако имеющие иногда, по 'нашему мнению, нежелательный акцент.

Например, не вызывающие возражений положения о динамичности общественных отношений, в результате развития которых возможно отставание законодательства от потребностей общественной жизни, вряд ли уместно сопровождать утверждением о том, что «в последнее время в советской правовой науке намечается более правильный подход к вопросу о соотношении законности и целесообразности, чем в прежние годы, когда прочно бытовала формула «закон всегда, целесообразен»58.

По нашему мнению, формула «закон всегда целесообразен» является принципом советского Права и со^ "циалттСТйческой законности. Можно говорить об «устарении» отдельного акта (статей, пунктов), но не о законе в целом (в смысле права), поскольку приведенное высказывание объективно (помимо воли автора) способно формировать нигилистическое отношение к закону. Такое отношение весьма опасно и, к сожалению, еще «бытует». Это обнаружилось, например, в ходе длительной (1973—1974 гг.) дискуссии в «Литературной газете», начавшейся статьей с характерным названием «По инструкции или по совести?»59. Некоторые из участников дискуссии высказались за це-

64


лесообразность обхода «инструкций» в «интересах дела»60.

Совершенно очевидно, что действующее законодательство (законы и подзаконные акты) подлежит точному и неуклонному исполнению до тех пор, пока в соответствии с целесообразностью оно не будет изменено или отменено компетентными органами в установленном порядке.

В другой работе, наряду с правильным обоснованием значения формальной определенности норм права, утверждается, что «советскому праву органически чужды формализм, слепое преклонение перед буквой закона» и что формальная определенность права имеет свои пределы, вследствие чего прайоприменительные органы руководствутоггся «усмотрением»61.

В действующем советском праве существуют, конечно, различные по степени формальной определенности нор.мы. Однако на основе этого вряд ли целесообразно порицать «преклонение перед буквой закона» (противопоставляя таким образом ее «духу» закона) и обосновывать непреодолимость пределов формальной определенности норм права.

В соответствии с социалистической законностью задача состоит не в обосновании ограниченности, пределов четкости и определенности выражения правовых предписаний, а в утверждении необходимости этого, используя известные юридические приемы (приведение в тексте закона различного вида перечней, дефиниций и т. д.). Укрепление правовой основы государственной и общественной жизни (ст. 9 Конституции СССР) невозможна без усиления роли закона как всеобщего, ясного и четкого правила.

Можно говорить о целесообразности и судебном усмотрении в границах закона, но не в порядке конкуренции с ним.

Так, наличие (или отсутствие) в деянии состава преступления или проступка определяется на основе уголовного и административного закона, но при назначении наказания (в частности, его сроков, размеров) допускается судебное усмотрение при специальном на то указании в законе, т. е. на основании и в пределах закона.

Гражданский закон также оставляет определенное место для судебного усмотрения с учетом целесообразности, например в тех случаях, когда допускает несколь-

55


ко вариантов решения. Так, с учетом конкретных обстоятельств дела суд может по своему усмотрению выбрать наиболее целесообразное решение о восстановлении или отказе в восстановлении пропущенного срока исковой давности, о размере алиментов, взыскиваемых с детей на содержание нуждающихся нетрудоспособных родителей, и в ряде других случаев. Но во всех из них целесообразность, с точки зрения судебного усмотрения, допустима лишь на основе прямого указания закона. Так, суд не может не применять правил об исковой давности или не устанавливать размер алиментов с родителей в пользу несовершеннолетних детей, руководствуясь целесообразностью и своим усмотрением, поскольку названные правила изложены в законе в императивной форме, не допускающей подобной инициативы суда.

Таким образом, в самом законе «заложена» целесообразность с точки зрения «усмотрения» общества и государства и потому судебное усмотрение и целесообразность не могут конкурировать с законом, противопоставляться ему и подменять закон. Судебное усмотрение и целесообразность возможны на основе и в границах закона. В этом выражается главенствующее значение закона.

IV. Осуществление гражданских прав. О проблеме «злоупотребления правом»

Проблема свободы личности связана не только с объективным правом, но и с его осуществлением.

Осуществление права это способ его бытия, существования, действия, превращение социальных потребностей в действительность62. Реализация правовых норм происходит через поведение субъектов в полном соответствии с правовыми предписаниями и представляет собой непосредственный результат правового регулирования63.

Если осуществление права может и должно происходить в полном соответствии с правовыми предписаниями, то и границы пределы реализации права содержатся именно в конкретных правовых нормах, определяющих права и обязанности. Любые действия, подпадающие под признаки норм той или иной отрасли права, являются правовыми, а отношения, находящиеся вне сферы закона, регулируются нормами морали, общей и профессиональной этики, правилами социалистического

56


1

общежития и потому не влекут юридических последствий.

В абсолютном большинстве случаев такой общий критерий различия правового и неправового поведения не вызывает сомнений. Однако иногда субъекты общественных отношений, не регулируемых прямо нормой закона, обращаются за юридической защитой своих интересов, нарушаемых другими лицами, требуя от суда, государственных органов признания своих интересов в качестве законных, своих прав и обязанностей в качестве юридических, и соответственно признания своего права (в юридическом смысле) на определенное поведение (действие или бездействие), устранение незаконных запретов, препятствий со стороны других и применения юридических санкций. В подобных отношениях и встает вопрос: «все ли дозволено, что не запрещено;

все ли запрещено, что не дозволено, и может ли иметь юридическое значение поведение, не охваченное дозволениями и запретами закона?».

При решении поставленного вопроса следует учитывать такие факторы, как характер, социальная значимость общественных отношений и соответственно «близость» их содержания к предмету регулирования той или иной отрасли законодательства, форма (запреты или дозволения), субъектный состав этих отношений и др.

Так, с точки зрения уголовного законодательства правовым может быть признано только такое поведение, которое прямо предусмотрено нормами данной отрасли. В ст. 3 Основ уголовного законодательства сказано, что уголовной ответственности и наказанию подлежит только лицо, виновное в совершении общественно опасного деяния, предусмотренного уголовным законом. Следовательно, даже в тех случаях, когда лицо сознательно совершает общественно опасное деяние, не предусмотренное действующей нормой уголовного закона, такое деяние поведение, безусловно, не имеет и не может иметь уголовно-правового значения.

К аналогичному выводу следует прийти и применительно к сфере административного (хотя и не кодифицированного) и других отраслей права.

Во всяком случае «самодеятельное» («сверх» норм права) введение каких-то запретов, ограничивающих права и свободы граждан со стороны государственных органов и должностных лиц, следует считать не имею-

57


щим правовой силы. Соответственно ни деятельность по установлению таких «запретов», ни поступки, «нарушающие» их, не являются правовым поведением (нарушение прав граждан влечет, конечно, юридическую ответственность при наличии соответствующего состава правонарушения в норме нрава).

Рассматриваемая проблема становится сложнее применительно к типу отношений, регулируемых гражданским законодательством (в широком смысле, включая хозяйственное, семейное право и ряд институтов других отраслей).

Гражданское прав"'составляют нормы, устанавливающие не только и не столько запреты, сколько дозволения; ему известна аналогия, а также правовые установления дозволения общего характера. Так, согласно ст. 4 Основ гражданские права и обязанности могут возникнуть не только из оснований, предусмотренных законом, но также из действий граждан и организаций, которые хотя и не предусмотрены законом, но в силу общих начал и смысла законодательства могут порождать гражданские права и обязанности (правовое поведение).

В литературе высказано суждение о том, что социалистическое государство направляет развитие народного хозяйства посредством как специальных запретов, дозволений и предписаний, так и путем закрепления общих правовых принципов, которыми должны руководствоваться участники хозяйственных процессов; в соответствии с этими общими принципами и надлежит оценивать правомерность или неправомерность, запрещен-ность или дозволенность совершаемых действий в хозяйственной сфере по формуле: не все то, что не запрещено дозволено, но и дозволено не только то, что прямо разрешено законом64.

Изложенная точка зрения представляется неприемлемой как в отношении юридических лиц, действующих в хозяйственной сфере, так и применительно ко всем иным субъектам права во всех областях общественной жизни, регулируемых законом. Она может породить отход от социалистической законности.

Такой вывод подтверждается анализом действующего хозяйственного законодательства. Предприятия, объединения (юридические лица) обязаны во всей своей деятельности соблюдать социалистическую законность и государственную дисциплину в соответствии со своей

58


специальной (т. е. суженной) правосубъектностью. Они осуществляют права владения, пользования и распоряжения находящимся в их оперативном управлении имуществом в пределах, установленных законом, в соответствии с целями деятельности, плановыми заданиями и назначением имущества (пп. 5, 8 Положения о предприятии, пп. 14, 15 Положения о производственном объединении). Хозяйственная инициатива проявляется в соответствии с нормативными и надлежаще утвержденными индивидуальными правовыми актами. Так, за счет капитальных вложений хозорган не может совершать каких-либо сделок, не предусмотренных нормативными актами и титульным списком. Порядок образования и использования стимулирующих и иных фондов, так же как и передача основных и оборотных средств, определены нормативно. Заключение сделок по основной деятельности регулируется актами о различных видах хозяйственных договоров. Предприятие может, например, отказаться полностью или частично от выделенной ему продукции и от договора на поставку этой продукции или договориться с контрагентом об установлении повышенных санкций за нарушение договора. Однако названные (и другие подобные) случаи предусмотрены в нормативных актах (пп. 14, 85 Положения о поставках продукции) и поэтому любой вариант поведения в рамках диспозитив-ности является правомерным. Следовательно, участники хозяйственных отношений руководствуются конкретными нормами, точно устанавливающими дозволения и запреты.

Общие принципы, закрепленные с юридических нормах, несомненно, имеют определяющее значение при установлении запретов и дозволений, прав и обязанностей субъектов, а также изменений в правовом регулировании.

На основе и в соответствии с общими правовыми принципами происходит стано! юнпс и развитие системы права, состоящей из отдельных отраслей, институтов, норм. Именно конкретными юридическими нормами устанавливаются дозволения, предписания и запреты, права и обязанности в соответствии с общими правовыми принципами и, таким образом, определяются границы правового поведения, права и свободы граждан. Поэтому при оценке правомерности или неправомерности поведения надлежит руководствоваться именно нормами

59


закона. Это одновременно означает и руководство общими принципами права.

' При противоположном решении допускается противопоставление норм закона общим правовым принципам, игнорирование закона; принципам права придается ревизионная функция в отношении любой нормы закона; закон как мерило масштаб поведения утрачивает свою четкую определенность, нормативность;

усмотрение, интересы, воля народа (класса), выраженные в законе, подменяются усмотрением суда (или другого правоприменительного органа), который «определяет» и толкует общие принципы и в соответствии с этим решает дела. Все это не может способствовать укреплению социалистической законности и повышению охраны прав граждан.

Если общество и государство вправе рассчитывать на определенное поведение своих граждан с учетом общественных и личных интересов и может принуждать к соответствующему поведению, то, очевидно, и каждый член общества имеет право на знание четких границ своего поведения, ясно выраженных в нормах закона в форме конкретных запретов и дозволений, прав и обязанностей.

При этом право не должно, конечно, тормозить развитие общественных отношений и отказывать в их юридической защите. Такая защита осуществляется, как общее правило, путем совершенствования законодательства из-менения, отмены устаревших и введения новых норм в установленном законом порядке. До принятия новых норм в целях регулирования вновь возникших отношений применяется закон, регулирующий сходные отношения (аналогия закона), а при отсутствии такового общие начала гражданского законодательства (аналогия права). Однако и в этих случаях применение судом сходных норм или общих правовых начал осуществляется не «вопреки» нормам закона, а в соответствии с ними ст. 4 Основ гражданского законодательства и ст. 12 Основ гражданского судопроизводства.

Следовательно, применение при аналогии права общих начал гражданского законодательства есть также применение норм закона и в этом смысле не обосновывает формулы «дозволено не только то, что прямо разрешено законом» (поскольку аналогия прямо разрешена законом). Нельзя также не принимать во внимание то-

60


го, что при наличии развитой системы права случаи применения аналогии крайне редки и сравнительно непродолжительны.

Так, до новой кодификации гражданского права (начало 60-х годов) не предусмотренные ГК РСФСР 1922 года отношения, возникающие при наличии вреда у граждан, спасавших социалистическую собственность, или отношения при передаче дома в собственность на условиях пожизненного содержания регулировались применительно к нормам ГК РСФСР 1922 года об обязательствах, возникающих вследствие причинения вреда, и о договоре купли-продажи. В результате принятия Основ и новых ГК названные отношения получили правовое регулирование в ст. 95 Основ, ст. ст. 472, 253, 254 ГК РСФСР 1964 года.

Таким образом, имевшее место применение аналогии закона, в конечном счете, определило соответствующее развитие законодательства, а с точки зрения регулирования судами конкретных отношений по аналогии закона применялись все-таки конкретные нормы, а не общие правовые принципы. Случаи применения аналогии нрава к конкретным отношениям могли иметь место в ранний период становления советского права, а в условиях высокоразвитой правовой системы общие правовые принципы служат ориентиром дальнейшего совершенствования законодательства.

Осуществление и защита гражданских прав связываются иногда с так называемой проблемой «злоупотребления правом». Она имеет многовековую историю, начало которой относится к римскому праву. С точки зрения свободы гражданина современного развитого социалистического общества необходимо и достаточно рассмотреть эту проблему по существу, коснувшись ее возникновения в законодательстве и теории советского права.

Вначале целесообразно привести содержание тех правовых норм, в которых сконцентрирована рассматриваемая идея:

гражданские права охраняются законом за исключением тех случаев, когда они осуществляются в противоречии с их социально-хозяйственным назначением (ст. 1 ГК РСФСР 1922 года);

гражданские права охраняются законом за исключением случаев, когда они осуществляются в противоречии с назначением этих прав в социалистическом общс-

61


стве в период строительства коммунизма (ч. 1 ст. 5 Основ, ч. 1 ст. 5 ГК РСФСР 1964 года);

использование гражданами прав и свобод не должно наносить ущерба интересам общества и государства, правам других граждан (ч. 2 ст. 39 Конституции СССР. 1977 год а).

Первое из названных предписаний обращено ко всем субъектам гражданского права (гражданам, юридическим лицам, государству), но относится только к имущественным правам; второе имеет в виду все права, которыми обладают субъекты гражданского права как имущественного, так и личного (неимущественного) характера; третье предписание шире первых двух по объекту, так как относится ко всем правам (личным и имущественным), установленным всей системой законодательства, но уже по субъектам, поскольку обращено только к гражданам.

Несмотря на эти различия, во всех трех предписаниях выражено одно общее правило, запрещающее использование прав в ущерб общественным и личным интересам.

Оценка ст. 1 ГК РСФСР 1922 года в историческом плане едина: изложенное в ней правило было направлено на пресечение злоупотреблений со стороны частнокапиталистического сектора в условиях новой экономической политики молодого Советского государства.

После такой констатации мнения резко расходятся. М. М. Агарков считал, что содержащееся в ст. 1 ГК. РСФСР 1922 года правило в условиях развитого социалистического права превращается в анахронизм, утрачивает всякое значение и уступает место конкретным правовым нормам65. Согласно мнению В. П. Грибанова, выраженному применительно к ч. 1 ст. 5 Основ (ст. 5 ГК РСФСР 1964 г.), это правило может быть использовано в современных условиях в качестве как общего принципа гражданского права, так и в качестве его конкретной нормы66.

Таковы в цивилистической теории два противоположных суждения по проблеме злоупотребления правом. Перед тем, как дать им оценку, необходимо установить сущность проблемы злоупотребления правом и степень ее значимости.

Как следует из самого термина, злоупотребление правом означает осуществление (применение) своего права

62


одним субъектом во зло (в противоречии) интересам другого субъекта или общества.

Второе очевидное положение состоит в том, что для злоупотребления правом необходимо, как минимум, обладать им, поскольку всякое иное злоупотребление при отсутствии права является поведением вопреки праву и, следовательно, подпадает под обычное правонарушение (снимая, таким образом, проблему).

Запрещение злоупотребления правом должно означать установление определенных юридических пределов, очерчивающих границы допустимого поведения субъекта при реализации права; в этом можно усмотреть третье исходное положение рассматриваемой проблемы.

При анализе проблемы следует также иметь в виду два обстоятельства. Первое из них состоит в том, что во многих случаях осуществление права одним субъектом приводит к умалению имущественной или личной сферы другого. Такое положение возникает, например, при взыскании денежного или имущественного долга, неустойки (штрафа, пени) во всех видах договорных обязательств; при возмещении вреда, причиненного жизни, здоровью или имуществу; в спорах о праве на наследование имущества или'праве на авторство; лри виндикации имущества и др.; здесь обязанное лицо лишается или не получает какое-то имущественное или личное благо (причиняется «вред», «зло») вследствие того, что упра-вомоченное лицо осуществляет свое право в соответствии с законом. Однако такие случаи невозможно отнести к злоупотреблению правом, иначе многие нормы права пришлось бы объявить подпадающими под эту категорию.

Второе обстоятельство заключается в том, что за причинение зла, вреда обществу, организациям и гражданам в конкретных нормах закона установлены уго-ловно-административно-гражданско-правовые санкции и поэтому такие случаи также не имеют отношения к рассматриваемой проблеме, поскольку являются элементарными правонарушениями. Например, нередко ответчики в гражданском процессе апеллируют к ст. 5 Основ, полагая, что другая сторона предъявила иск «аморальный», в целях причинения зла ответчику, сутяжничества и т. п. Право на иск в процессуальном смысле при соблюдении формальных требований не ограничено, и практически можно подать в суд необоснованный иск созна-

63


тельно (казалось бы, удачный пример для сторонников концепции злоупотребления правом). Однако в процессе рассмотрения дела в иске будет отказано и на «проигравшего» истца будут отнесены судебные расходы (пошлина, суммы, подлежащие выплате свидетелям, экспертам, адвокату). Более того, согласно ст. 92 ГПК РСФСР на сторону, недобросовестно заявившую необоснованный иск или спор против иска, суд может возложить уплату в пользу другой стороны вознаграждения за потерю рабочего времени. Наличие в законе названных санкций свидетельствует о том, что злонамеренная подача необоснованного иска квалифицируется как правонарушение и поэтому не может быть отнесена к так называемой проблеме злоупотребления правом.

Среди сторонников признания данной проблемы не существует единства в определении понятия исследуемого вопроса, его научного обозначения, соотношения общей нормы ст. 5 Основ с нормами специальными, оценке судебной практики.

Под осуществлением права в противоречии с его назначением понимается такое поведение управомоченно-го, которое соответствует содержанию права, но направлено на достижение результатов, несовместимых с его социальными целями (злоупотребление правом)67.

Согласно другому мнению, различаются тип дозволенного поведения, очерченный границами субъективного права, и пределы его осуществления, т. е. границы дозволенности конкретных форм поведения, которые и имеет в виду норма ч. 1 ст. 5 Основ68. | Следующее мнение признает предыдущие взгляды необоснованными, а «злоупотребление субъективным , правом», так же как и «превышение пределов осуществления субъективного права», невозможным; одновре-' |менно утверждается, что применение ст. 5 Основ приводит к прекращению неверно используемого права, а последствия этого определяются другими нормами (например, ст. 111 ГК РСФСР)69.

Следует согласиться с критической частью этого высказывания и критически отнестись к его второй части. Достаточно обратиться к тексту ст. 111 ГК, чтобы убедиться в том, что если будет установлено извлечение собственником нетрудовых доходов, то это имущество безвозмездно изымается по решению суда, т. е. «неверно используемое право» прекращается в соответствии со

64


специальной нормой, независимо от применения общей нормы.

В названных работах различно определяются границы исследуемой проблемы: злоупотребления правом или более широко пределы осуществления и защиты права; одни авторы полагают, что ч. 2 ст. 5 Основ конкретизирует изложенное в ч. 1 ст. 5 и, таким образом, обе части составляют единое правило; другие считают, что в ст. 5 Основ содержатся два предписания; имеется расхождение во мнениях по поводу возможности самостоятельного применения ч. 1 ст. 5 Основ или в сочетании с другими конкретными нормами кодекса.

Следует обратить внимание на оказавшиеся неудачными попытки найти случаи злоупотребления правом в судебной практике. Сторонники проблемы злоупотребления правом приводят примеры, которые подрывают выдвинутые ими положения и вызывают возражения среди самих представителей этой концепции.

Злоупотребление правом усматривается, например, в том, что собственник дома, не добившись с помощью суда выселения неугодного ему квартиранта, в отсутствие последнего уничтожил часть дома, оставив квартиранта под открытым небом, и, таким образом, злоупотребил правом собственности70. Однако пример вызывает недоумение (и возражение других сторонников проблемы) вследствие надуманности ситуации и игнорирования правовых норм. В данном случае между собственником как наймодателем и квартирантом существовали отношения, регулируемые нормами о договоре найма жилого помещения, которые и были нарушены; остается неясным, зачем нужен столь сложный метод признания поведения собственника-наймодателя противоправным (через проблему злоупотребления правом), если противоправность очевидна в связи с нарушением ст. 295 ГК (ст. 152 ГК РСФСР 1922 года).

Злоупотреблением правом считается предъявление фиктивных исков о взыскании алиментов в целях снижения размера уже присужденных сумм в пользу других детей и исков об алиментах к детям родителей, которые оставили малолетних детей без поддержки; фиктивное расторжение брака в целях противоправного сохранения жилой площади; неустранение собственником дома неисправностей строения, угрожающих другим лицам; ос-паривание завещания, выражающего волю наследода-

65


теля, но не оформленного нотариально; заключение противоправных сделок и др.71.

Примеры, приводимые одними авторами, справедливо признаются неудачными другими единомышленниками72.

Действительно, во всех приведенных случаях субъект или не обладает правом (на алименты, их снижение, на жилую площадь) и потому не может им злоупотребить, или действует (бездействует) вопреки закону (заключает незаконные сделки, не выполняет прямых обязанностей по содержанию имущества в надлежащем порядке) и, таким образом, нарушает право, а не злоупотребляет им, или действует в полном соответствии с законом (оспаривание завещания) и т. д.

Отсутствие надлежащих примеров судебной практики является аргументом не в пользу проблемы злоупотребления правом и свидетельствует о том, что в современных условиях не возникают отношения, которые требовали бы непосредственного применения ст. 5 Основ.

Следует заметить, что иногда при рассмотрении конкретных дел предпринимаются прямые или косвенные ссылки на норму ст. 5 Основ и, возможно, ее применение в «незримом виде». Так, по одному делу о признании обмена жилой площади недействительным адвокат ответчика считал предъявленный иск противоречащим принципам коммунистической морали (ч. 2 ст. 5 Основ) и не подлежащим удовлетворению, поскольку гражданские права, осуществляемые в противоречии с их назначением, не могут пользоваться защитой закона (ч. 1 ст. 5 Основ). Однако в целом позиция адвоката обосновывалась ссылками на другие конкретные нормы материального и процессуального права и из опубликованных материалов не ясно, каким именно законом руководствовался суд при вынесении решения73.

Решением народного суда признан незаконным отказ нотариуса удостоверить договор дарения автомашины. Нотариус полагал, что дарение автомашины после ее приобретения нарушает интересы других сотрудников учреждения, которому были выделены автомашины, где работал даритель. Изложенный мотив соответствует положению ч. 1 ст. 5 Основ, хотя, как видно из решения суда, прямой ссылки на данную норму не было. Суд указал, что отказ в удостоверении договора ущемляет права собственника и противоречит ст.ст. 10, 92, 256 ГК

66


РСФСР, отвергнув, таким образом, возможность применения ст. 5 ГК.

В. П. Грибанов в специальной монографии рассматриваемую проблему представляет следующим образом. Если конкретные формы поведения управомоченного субъекта по осуществлению права, реализации дозволенных ему законом возможностей полностью соответствуют общему типу предписанного законом поведения или, наоборот, когда лицо вообще выходит за рамки предоставленного ему права, злоупотребления правом нет, так как в первом случае отсутствует всякая противоправность, а во втором налицо обычное правонарушение. Под злоупотреблением правом понимается особый тип гражданского правонарушения, совершаемого унравомоченным лицом при осуществлении принадлежащего ему права, связанный с использованием недозволенных конкретных форм в рамках дозволенного ему законом общего типа поведения. В этом усматривается сущность и содержание ст. 5 Основ, которая может применяться как в качестве общего принципа гражданского права, так и конкретной нормы к . отдельным случаям злоупотребления правом. Эти теоретические положения подробно рассматриваются на одном из видов злоупотребления правом извлечение нетрудового дохода74.

Изложенные положения следует, видимо, понимать следующим образом: общим типом поведения, дозволенным законом, является субъективное право собственности (на дом, другое имущество), владение, пользование и распоряжение им: однако эти полномочия используются в недозволенных конкретных формах, в данном случае для извлечения нетрудового дохода, и потому субъект злоупотребляет правом.

Если такую конструкцию признать возможной, то не следует ограничиваться анализом одной нормы ст. 111 ГК или несколькими другими примерами. Сквозь призму такой конструкции можно было бы рассматривать все запретительные нормы Гражданского кодекса и соответствующие нормы других отраслей права.

Так, в пределах того же общего тина поведения, разрешенного законом, права собственности можно «найти» много других недозволенных конкретных форм поведения, например совершение сделок по поводу объектов, составляющих исключительную собственность государства (ст. 95 ГК РСФСР); приобретение граждани-

67


ном второго дома (ст. 106 ГК РСФСР); превышение предельного количества скота, которое может находиться в личной собственности (ст. 112 ГК РСФСР); бесхозяйственное содержание дома (ст. 141 П< РСФСР) и культурных ценностей (ст. 142 ГК РСФСР) и т. д. Обращаясь к нормам Кодекса о сделках, следовало бы констатировать, что правила о признании сделок недействительными подпадают под злоупотребление правом, поскольку все эти случаи суть конкретные формы противоправного поведения в пределах общего дозволенного законом (ст. 41 ГК РСФСР) типа поведения права совершать сделки.

Подобный анализ можно было бы продолжать вплоть до последних разделов кодекса, поскольку и там, в пределах общего дозволенного типа поведения права свободы завещания, возможны конкретные злоупотребления, например полное лишение наследства нетрудоспособных иждивенцев, что противоречит закону (ст. 535 ГК РСФСР). Более того, можно вполне выйти за пределы гражданского права: например, в разрешенном общем типе поведения.праве заключать сделки купли-продажи (ст. 237 ГК РСФСР), возможны конкретные злоупотребления в виде совершения такого договора с целью наживы (спекуляцияст. 154 УК РСФСР) и т. д.

Можно ли и нужно ли говорить о злоупотреблении предоставленным правом во всех приведенных и многочисленных других случаях, предусмотренных запретительными нормами. Назначение таких норм состоит именно в том, что они не дозволяют указанного в них поведения. Это означает, что субъект лишен возможности, права избирать запрещенный вариантповедения. Следовательно, субъект не наделен соответствующим правом и поступает вопреки правилу запретительной нормы, нарушает право, совершает элементарный деликт, правонарушение, преступление. Для конструкции злоупотребления правом места не остается.

Следует признать правильным мнение, согласно которому сам термин «злоупотребление правом» лишен смысла, поскольку соединяет исключающие друг друга понятия. Осуществление права не может быть противоправным, а следовательно, и злоупотреблением. Действия, называемые злоупотреблением правом, на самом деле совершаются за пределами права, когда лицо переходит границы разрешенного, действует вопреки пра-

68


ву75. Границы права установлены в его нормах, в том числе в ст. 141 ГК РСФСР, выдаваемой за типичный, если не единственный случай злоупотребления правом сторонниками этой концепции.

Проблема злоупотребления правом связана с важными теоретическими вопросами, имеющими практическое значение: источником, определяющим границы права, формой и содержанием закона, законностью.

Если исходить из того, что границы гражданского права точно установлены нормами закона, проблема злоупотребления правом утрачивает значение. В противном случае при решении конкретных дел необходимо допускать судейское усмотрение, основанное на общей норме о злоупотреблении правом. Последним вариантом неизбежно отрицается способность права точно и определенно регулировать общественные отношения76.

Признание неопределенности правовых норм приводит, в свою очередь, к противопоставлению формы и содержания права («буквы» и «духа» закона). Это можно усмотреть из высказываний, согласно которым «злоупотребление правом всегда внешне опирается на субъективное право и формально не противоречит объективному праву»77, «решение арбитража... представляется с формально-юридической точки зрения достаточно обоснованным. Однако по существу такое решение представляется весьма сомнительным»78.

Оказывается, что решение суда или арбитража, обоснованное нормой объективного права, вызывает сомнение, а значит, и сомнение по поводу правомерности поведения одной из сторон рассматриваемого отношения, действовавшей в соответствии с законом. И это не сопровождается гарантией, что усмотрение суда будет более верным, чем усмотрение законодателя.

Нам представляется, в соответствии с конституционным принципом социалистической законности все государственные (в том числе судебные) и общественные организации, должностные лица и граждане обязаны соблюдать законы (ст. 4 Конституции СССР); закон (нормативный акт) и только закон определяет границы права. Это не исключает предположения, что в отдельных случаях в самом законе граница права проведена не в полном соответствии с общественными и личными интересами, или правильно проведенная граница при издании закона нуждается в уточнении в соответствии с раз-

69


витием общественных отношений. Однако и в таких случаях изменение закона допустимо путем, указанным в законе, т. е. изменение его законодателем, толкование закона управомоченным органом. «Исправление», «улучшение», обход закона в порядке его применения, в том числе и судебной практикой, противоречит социалистической законности.

Изложенное в ст. 1 ГК РСФСР 1922 года правило о запрещении использования права в противоречии с его социально-хозяйственным назначением имело историческое значение, использовалось для восполнения пробелов в законодательстве и для дальнейшего его совершенствования. Выявившиеся в практике случаи необходимости применения ст. 1 ГК 1922 года при новой кодификации получили закрепление в виде новых специальных норм закона. Так, применительно к праву собственности в ст. 25 Основ указано, что имущество, находящееся в личной собственности граждан, не может использоваться для извлечения нетрудовых доходов. В Гражданский кодекс 1964 года включены нормы ст. ст. 105, 111, 141, 142 и др., конкретизирующие это общее правило.

При рассмотрении дел в суде о конфискации имущества, используемого для извлечения нетрудовых доходов, бесхозяйственно содержимого и др., необходимо применять названные конкретные статьи закона. При этом возможна одновременная ссылка на общую норму ст. 5 Основ как на норму-принцип в сочетании с конкретной статьей закона, но не применение ее в качестве самостоятельной нормы79. Такой вывод представляется тем более обоснованным в условиях развитой системы советского права, с учетом кодификации гражданского законодательства в 60-х годах и приведением его в соответствие с Конституцией СССР 1977 года.

Из прежней и новой редакции предписания о запрещении использования права не в соответствии с его назначением как будто бы следует, что оно имеет в виду сферу применения права. Однако, как показала практика, в конечном счете этот принцип получает реализацию в сфере правотворчества. Никто не может пользоваться правом для нарушения интересов других. Но для этого необходимо прежде всего, чтобы нормы объективного права исключали такую возможность. Нормы закона не могут и не должны предоставлять субъектам такие права, использование которых наносило бы ущерб другим

70


гражданам, организациям и государству. При таком правовом регулировании злоупотребление правом исключается. Но если при соответствующих условиях в процессе применения права все-таки обнаруживается коллизия интересов, это свидетельствует о необходимости изменения и совершенствования законодательства.

Таким образом, мы полагаем, что предписание ч. 1 ст. 5 Основ является одним из важных принципов, определяющих развитие права.

V. Социалистическая законность и судебный контроль

Социалистическая законность имеет ленинскую основу. В трудах В. И. Ленина дано понятие революционной законности 'как безусловного исполнения законов Советской власти80, единства законности81, верховенства закона82, ответственности за нарушение законов83.

Руководствуясь ленинским учением, Коммунистическая партия проявляет постоянную заботу об укреплении социалистической законности. В Программе КПСС подчеркивается необходимость дальнейшего укрепления социалистической законности84. Конституция СССР устанавливает, что Советское государство, все его органы действуют на основе социалистической законности (ст. 4).

Социалистическую законность можно определить как основанный на объективных законах развития советского общества принцип деятельности государства, выражающийся в регулировании социалистических общественных отношений посредством издания конституционных законов, основанных на них текущих законов, соответствующих им подзаконных актов и безусловного их исполнения всеми органами государства, государственными, общественными организациями, должностными лицами и гражданами85.

Законность предполагает точное, неуклонное, но не «слепое» исполнение законов и соответствующих им подзаконных актов. Она не исключает, з предполагает оценку законности самих правовых актов.

Так, Конституция СССР включает в компетенцию Президиума Верховного Совета СССР (ст. 121) и Сове-

71


та Министров СССР (ст. 134) отмену и приостановление исполнения актов нижестоящих органов в случае несоответствия их закону.

Конституции союзных республик предоставляют Президиуму Верховного Совета (ст. 115 Конституции РСФСР), Совету Министров союзной республики (ст. 128 Конституции РСФСР) и исполнительным комитетам Советов народных депутатов (ст. 149 Конституции РСФСР) право отменять незаконные акты нижестоящих исполкомов Советов. Руководители вышестоящих звеньев министерств и ведомств вправе отменять незаконные акты подчиненных им учреждений, организаций и предприятий. В соответствии с Конституцией СССР граждане могут использовать свои права и свободы без ущерба интересам общества, государства и других граждан (ст. 39). В этом смысле государственные органы, общественные организации, должностные лица и граждане входят в оценку законности правовых актов. Однако отмена, приостановление действия, неисполнение незаконного акта могут иметь место в пределах, определенных законом.

Иногда во вновь издаваемом нормативном акте в общей форме указывается, что ранее изданные законы, противоречащие новому закону, применению не подлежат. Так, Законом СССР «Об утверждении Основ гражданского законодательства Союза ССР и союзных республик» от 8 декабря 1961 г. 86 Президиуму Верховного Совета СССР поручено установить порядок введения в действие Основ. В ст. 1 Указа Президиума Верховного Совета СССР от 10 апреля 1962 г. установлено, что впредь до приведения гражданского законодательства Союза ССР и союзных республик в соответствие с Основами гражданского законодательства действующие акты гражданского законодательства Союза ССР и союзных республик применяются, поскольку они не противоречат Основам87. Ранее изданные законы, противоречащие Основам, применению не подлежат.

Возможны также случаи, когда во вновь изданном законе нет ни конкретных указаний об отмене ранее действующих законов, ни общих постановлений о неприменении ранее изданных актов. Не исключено, что подзаконный акт противоречит закону, однако в законе нет ни общей, ни конкретной нормы, управомочивающей на неисполнение такого акта. В теории высказано мнение,

72


что подзаконный акт, противоречащий закону, сам является незаконным и не может претендовать на то, чтобы его соблюдали и исполняли88. Ничтожный (незаконный) акт не должен исполняться, а привлечение к ответственности за неисполнение такого акта незаконно89. Хотя в этих высказываниях и заключено правильное понимание социалистической законности, однако их толкование как рекомендаций для действий отдельных должностных лиц и граждан может привести к нежелательным и прямо противоположным последствиям отступлениям от закона, обходу его, т. е. нарушениям законности.

Следует согласиться с тем, что издание правового акта, противоречащего закону, должно квалифицироваться как нарушение законности и субъективных прав граждан. Однако отмена или несоблюдение такого акта возможны только на основании закона, который в общей или (и) конкретной форме должен предусматривать условия и порядок признания недействительными незаконных актов компетентными органами. Неисполнение незаконного акта должно быть законным в том смысле, что оно разрешено и предписано законом. В законе следует предусмотреть также ответственность за издание незаконных правовых актов.

Для гражданско-правового метода регулирования общественных отношений характерен судебный порядок защиты прав граждан. В связи с этим важное значение имеет вопрос о судебном контроле законности нормативных и индивидуальных правовых актов. Значение этой проблемы повышается с учетом конституционного положения, согласно которому действия должностных лиц, совершенные с нарушением закона, с превышением полномочий, ущемляющие права граждан, могут быть в установленном законом порядке обжалованы в суд; граждане имеют право на возмещение ущерба, причиненного незаконными действиями государственных и общественных организаций, а также должностных лиц при исполнении ими служебных обязанностей (ст. 58 Конституции СССР).

Контроль судебных органов за законностью юридических актов имеет различные формы, которые изменялись в отдельные периоды деятельности судебной системы и Верховного Суда СССР.

Согласно Конституции СССР 1924 года на Верховный Суд СССР возлагалось осуществление трех функций:

73


общего надзора за законностью, судебного надзора и отправление правосудия. В первом Положении о Верховном Суде СССР указывалось, что к компетенции Верховного Суда СССР в области общего (конституционного) надзора за соблюдением законности относится дача заключений по требованию Президиума ЦИК СССР о законности, с точки зрения Конституции СССР, тех или иных постановлений ЦИК и СНК союзных республик, а также СНК СССР; представление в Президиум^ ЦИК СССР о приостановлении и отмене постановлений, действий и распоряжений центральных органов и отдельных наркоматов Союза ССР (кроме постановлений ЦИК СССР и его Президиума) по мотивам несогласованности таковых с Конституцией СССР как по предложению центральных органов союзных республик, так и по инициативе самого Верховного Суда СССР90. Надзор за законностью правовых актов был предусмотрен и в положении о Верховном Суде СССР и Прокуратуре Верховного Суда СССР 1929 года.

Закон о судоустройстве Союза ССР, союзных и автономных республик 1938 года не возлагал на суды функции конституционного надзора. В связи с этим Указом Президиума Верховного Совета СССР от 26 апреля 1940 г. было отменено Положение о Верховном Суде СССР 1929 года и в последующем Положении о Верховном Суде СССР на него не возлагалось осуществление общего надзора за законностью. Однако это не означает, что Верховный Суд СССР (как и все другие судебные органы) не осуществляет функции укрепления социалистической законности. В Законе о Верховном Суде СССР 1979 года указано, что Верховный Суд СССР действует на основе социалистической законности, способствует укреплению правопорядка, защите интересов общества, прав и свобод граждан91.

Контроль за точным исполнением законов и, в частности, за законностью актов административного права, служащих основанием для возникновения различных, в том числе и гражданских, правоотношений, осуществляется судебными органами при разрешении конкретных дел различных категорий.

В соответствии с Основами гражданского судопроизводства (ст. 4) гражданско-процессуальные кодексы союзных республик содержат специальные разделы, регулирующие производство по делам, возникающим из

74


административно-правовых отношений. При рассмотрении таких дел задача суда состоит в проверке законности индивидуальных правовых актов административных и иных органов (законности деятельности органов государственного управления).

Контроль за законностью административных актов осуществляется также при рассмотрении различных категорий гражданских дел. В соответствии со ст. 89 Основ гражданского законодательства государственные учреждения (в том числе организации и предприятия) отвечают за вред, причиненный гражданам неправильными служебными действиями их должностных лиц в области административного управления, на общих основаниях; неправильные служебные действия могут выражаться, в частности, в издании акта, не соответствующего закону. Административный акт (ордер) на жилую площадь, выданный исполкомом Совета народных депутатов с нарушением установленного порядка, признается судом недействительным. В судебном порядке могут быть также оспорены акты, связанные с отказом наймодателя заключить договор жилищного найма с совершеннолетним членом семьи, или отказ в заключении одного договора жилищного найма с гражданами, проживающими в одной квартире, в случае объединения их в одну семью; отказ в обмене жилых помещений, выдаче брони и в ряде других жилищных споров. Законность административных актов проверяется также в порядке особого производства при установлении фактов, имеющих юридическое значение; признание имущества бесхозяйным; при установлении неправильности записей в книгах актов гражданского состояния; по жалобам на действия нотариусов (и органов, выполняющих нотариальные действия).

Как общее правило, в решении суда не применяется формула об отмене незаконного акта; но, удовлетворяя соответствующие иски граждан, суд тем самым признает административные акты недействительными, ничтожными, не имеющими юридической силы; формально же отмена такого акта производится путем издания нового акта того же или вышестоящего административного органа; исключение составляют постановления вышестоящих судебных органов, прямо отменяющих акты нижестоящих судов.

Таким образом, согласно действующему законода-

75


тельству судебный контроль за законностью индивидуальных правовых актов осуществляется при рассмотрении многих дел, возникающих из административных, трудовых, семейных, гражданских и иных отношений92.

Проблема судебного контроля за законностью правовых актов включает в себя оценку не только индивидуальных, но и нормативных актов. Нормативный акт содержит общие правила поведения, его действие не исчерпывается однократным, применением, онисточник права, его издание есть правотворческая деятельность.

При рассмотрении конкретных дел может возникнуть положение, когда два нормативных акта не соответствуют друг другу. Тогда теоретический вопрос о иерархии нормативных актов приобретает практическое значение. Перед .судом встает альтернатива применения одного акта и неприменения другого. В таких случаях суд неизбежно должен входить в оценку законности юридических нормативных актов. Необходимость такой оценки вытекает из законаст. 12 Основ гражданского судопроизводства, согласно которой суд применяет подзаконные акты, изданные органами государственной власти и управления в пределах предоставленной им компетенции.

С точки зрения судебного контроля за законностью нормативных актов весьма важным является постановление Пленума Верховного Суда РСФСР от 3 сентября 1974 г. «О некоторых вопросах в практике судов РСФСР по гражданским делам, связанным с обслуживанием населения»93, в п. 5 которого указано: «Если отдельные правила, содержащиеся в ведомственных нормативных актах, противоречат закону, суду необходимо руководствоваться законом». Представляется, что этот принцип должен распространяться на все категории дел, рассматриваемых судами СССР.

Значение судебного контроля возрастает 'в связи с новой нормой ч. 2 ст. 58 Конституции СССР, согласно которой действия должностных лиц, совершенные с нарушением закона, с превышением полномочий, ущемляющие права граждан, могут быть в установленном законом порядке обжалованы в суд.

Из текста конституционной нормы следует, что должен быть издан специальный закон, определяющий «порядок» обжалования в суд незаконных действий

76


должностных лиц. Однако теоретически возможно этот порядок понимать не только в процессуальном смысле, но и в материальном.

Преимущества судебного порядка рассмотрения дел перед административным выражаются в независимости судей и подчинении их только закону, в публичности, гласности судебного процесса, его коллегиальности, участии народных заседателей, состязательности и равенстве сторон, строгой регламентации законом. С учетом этого можно было бы высказать пожелание о полной замене административной юстиции судебной. Однако такое предложение вряд ли реально. Например, применительно к праву на образование к рассмотрению суда можно отнести дела о неправильном отказе зачисления в вуз, но не дела о требовании граждан открыть (построить) в данной местности вуз; иначе суд выполнял бы не только функцию правосудия, но и функцию управления.

Следовательно, административный порядок рассмотрения дел не может быть полностью заменен судебным и в то же время последний должен быть существенно расширен (см. гл. III).

Критерием отнесения споров (жалоб) к 'судебной юрисдикции предлагается считать наличие нарушения субъективного права94. Очевидно, что это соображение должно приниматься во внимание. Однако определение понятия субъективного права весьма спорно. Кроме того, согласно ст. 5 Основ гражданского судопроизводства гражданин вправе обратиться в суд за защитой не только нарушенного субъективного права, но и охраняемого законом интереса, понятие которого также толкуется различно. Вследствие этого предложенный критерий разграничения подведомственности дел становится недостаточно точным. Дополнительно следует учитывать, что в компетенцию некоторых административных органов входит совершение действий и решение вопросов по своему усмотрению. Суд решает дела на основании закона, а не усмотрения.

Закон, конкретизирующий норму ч. 2 ст. 58 Конституции СССР, может содержать перечень дел (случаев), подлежащих судебному рассмотрению, или, наоборот, перечень дел, исключенных из 'подведомственности судов. Предпочтительным представляется перечисление в законе наиболее важных и распространенных случаев су-

77


дебной защиты прав граждан, не придавая такому перечню абсолютного характера, путем указания на возможность обращения в суд и в других случаях, если законом не предусмотрен иной (не судебный) порядок рассмотрения дел данной категории.

В ст. 58 Конституции СССР говорится об обжаловании незаконных действий должностных лиц. Не может вызывать сомнений, что обжалованию подлежат также действия (решения) государственных органов (например, исполкома Совета) и общественных организаций (например, ФЗМК). Такое право предоставлено гражданам действующим законодательством, и Конституция не имела в виду его ограничение.


раздел второй О ЛИЧНОСТИ

I. Человекличностьсубъект права

Общество представляет собой целостный социальный организм, систему различных связей и отношений между членами общества и их коллективами. Среди этих связей важное место занимают юридические отношения, складывающиеся на основе и в соответствии с правом государства. Участниками таких отношений могут быть граждане (и их коллективы), обладающие определенными качествами, свойствами юридического характера,быть субъектами права, иметь правовой статус. Этими стабильными условиями участия в правовых общественных отношениях граждане наделяются государством через законы. Закон определяет правовое положение граждан, их субъективные .права и обязанности.

Сравнительно длительное время такие правовые категории, как субъект права, правосубъектность, правоспособность, субъективное право, правоотношение, преимущественно были предметом изучения науки гражданского права. Некоторые из этих категорий получили легальное определение именно в гражданском законодательстве. В работах по общей теории права анализ понятий субъектов права, правоотношений, субъективных прав основывался также преимущественно на ци-вилистическом материале. В результате сложились традиционные сравнительно устойчивые научные взгляды и соответствующие определения названных правовых категорий, имеющие известный цивилистический акцент.

В последующий период проблемам _лдавосубъект-. пости, субъективных прав, правового статуса граждан был посвящен ряд работ по конкретным отраслям права: государственному, административному, трудовому, семейному и др.; в науке уголовного права проблема субъекта преступления уже давно занимает одно "з центральных мест. Соответственно расширилась

79


сфера исследований и в работах по общей теории права.

В литературе возникла обширная дискуссия по поводу понятия и определения практически всех основных категорий. Выявилась тенденция, сводящаяся к более широкому (по сравнению с цивилистическим) пониманию субъективных прав и правоотношений; различно определяются правовой статус и правовое положение граждан, их правосубъектность и правоспособность и т. д.

Дискуссию нельзя считать законченной, поскольку пока она не привела к единообразному мнению по всем проблемам. Дискуссия не означает также «кризиса понятий». В результате анализа многообразного отраслевого нормативного материала и практики общественных отношений выявились многогранность правовых ка- тегорий, понятие и содержание которых должно определяться с позиции всей системы советского права.

Вместе с тем в ходе дискуссии обнаруживаются отдельные противоречия, терминологические неточности, которые иногда лишь внешне .разделяют позиции авторов, принципиально мало отличающиеся по существу. С учетом этих обстоятельств необходимо, очевидно, искать сближения различных точек зрения.

Категории субъекта права, правоотношения, .правового статуса являются объектом анализа специальных (больших и малых) работ. Однако в каждой новой работе, посвященной в той или иной степени правовому положению личности в обществе, невозможно обойтись без обзора различных концепций и попыток прийти к определенным выводам. При этом следует учитывать, что человек является участником не только правовых, но и иных многообразных общественных отношений, которые изучаются другими науками. Юридическая наука не может абстрагироваться от того, что человек, личностьсубъект совокупности всех отношений, существующих в обществе.

Психология и философия различают понятия «человек» и «личность», не отождествляя и не противопоставляя их.

Исходным является понятие «человек» как биологическое существоНото §ар1епз. В отличие от жи-

80


вотных, обладающих психикой, человеку (и только ему) присуща высшая форма развития психикисознание, способность познавать сущность как внешнего мира, так и свою собственную природу. Возникновение и развитие сознания обусловлено не только биологическими, но и, главным образом, социально-историческими законами. Сознаниеэто продукт исторического развития человека как общественного существа.

Соотношением биологических и социальных начал и определяются понятия «человек» и «личность». Единство этих понятий состоит в том, что субъектноситель качеств человека и личности един. Но эти две стороны сущности человека играют в определении понятия личности различную роль.

Естественная природа человека является необходимой, но недостаточной для понятия личности. Человеком рождаются, личностью становятся. Личность формируется, развивается и проявляется в конкретных исторических условиях через участие в общественной жизни. Свойство быть личностью присуще человеку не как биологическому, а как социальному существу.

Понятие личности обозначает человеческого индивида как члена общества, обобщает интегрированные в нем социально значимые черты. Личностьэто разумное существо, определяющее свою деятельную позицию ко всему, что ее окружает: к труду, социальному строю, коллективу, другим людям.

Следовательно, нельзя безоговорочно всех людей без исключения считать личностями. Личность должна обладать такими чертами, которые свойственны лишь взрослому и психически нормальному человеку. Поэтому малолетний ребенок и умалишенный не являются личностями. Человек, не способный в силу своих духовных качеств выступать как член общества, совершать активные сознательные действия и отвечать за свои поступки, лишен качества личности*. Личностьэто человек как носитель сознания. Без сознания и самосознания, без способности занять определенную общественную позицию нет личности2. Личность субъект общественных отношений3. Вне этих отношений личность не существует.

Правовые отношения являются одним из видов общественных отношений, поэтому проблема биологического и социального, соотношения понятий человека и

81


личности становится предметом анализа юридической науки и находит специфическое отражение в законодательстве и практике. В частности, в юридической науке существует учение о субъекте права, а закон содержит правила, определяющие права и обязанности участников общественных отношений как субъектов права.

Казалось бы, что субъектом права может быть (кроме государства, учреждений и организаций) гражданин, обладающий качеством личности: что личность как субъект общественных отношений одновременно является и субъектом правовых отношений, как части отношений общественных; что философско-социологическое понятие субъекта общественных отношенийличности и юридическое понятие субъекта права как участника общественных отношений, урегулированных правом, соотносятся как целое и часть; и что иного соотношения между названными понятиями не может быть.

Тем не менее в науке права не существует столь четкого логического суждения. В исследованиях по общей теории права и отдельным правовым дисциплинам учение о субъекте права не всегда согласуется с философ-ско-социологическим понятием личности как субъекта всех общественных отношений или соотношению этих категорий не придается существенного значения.

Можно признать в целом адекватными философско-социологическое понятие личности и понятие субъекта преступления в науке уголовного права. В соответствии со ст. ст. 10 и 11 Основ уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик ^убъектдм прргтуп-ления_признается вменяемый человек, достигший в момент совершения преступления определенного возраста. Невменяемые, т. е. лица, которые вследствие хронической душевной болезни, временного расстройства душевной деятелыности, слабоумия или иного болезненного состояния не могут отдавать себе отчет в своих действиях или руководить ими, не подлежат уголовному наказанию. Душевнобольной человек не обладает нормальной мыслительной и волевой способностью. Его поступки, в том числе и общественно опасные, обусловлены не социальными причинами, а являются следствием болезненного состояния психики. Поскольку он не может правильно ориентироваться в окружающей обстановке, осознавать социальный смысл поступков и пред-

82


видеть их общественно опасные последствия, постольку он исключается из субъектов преступления.

Наряду с вменяемостью другим признаком, характеризующим субъекта, является его возраст. Сознательно регулировать свое поведение, осознавать значение своих действий и их последствий человек способен только при достижении определенного возраста (16 лет, а по некоторым видам преступлений—14 лет), то есть при наличии соответствующей степени психического и физического развития, приобретения известного жизненного опыта.

Следовательно, уголовный закон исключает из числа субъектов общественных отношений, возникающих в связи с совершением преступлений, людей, не обладающих необходимым уровнем психического развития. В этих случаях уголовное право, психология и философия придают одинаковое значение понятиям человека и личности, признавая субъектом соответствующих отношений не всякого человека, а лишь того, кто обладает качеством личности.

Однако-и в науке уголовного права нет ясности о субъекте уголовного правоотношения в целом. Так, согласно ст. 58 УК РСФСР к лица'м, совершившим общественно опасное деяние в состоянии невменяемости, суд может применить .принудительные меры .медицинского характера (помещение в психиатрическую больницу общего или специального типа). Но является ли невменяемый, к которому применяются принудительные меры медицинского характера, субъектом уголовного права?

'В соответствии со ст. ст. 5 и 3§5 УПК РСФСР допускается рассмотрение уголовных дел в целях реабилитации умерших. Однако вопрос о субъектах соответствующих уголовно-процессуальных отношений остается вне исследований и объяснений. •I ^/чение. п субъекте не получило достаточно четкой ц разработки как в отраслевых правовых науках, так и \\ в общей теории права.

При анализе проблемы субъекта права .используется категория правосубъектности; быть субъектом права значит обладатьправосубъектн остью, и, таким образом, оба эти понятия отражают одно и то же качество индивида.

В законодательных актах не дается определения по-

83


нятия правосубъектности. В правовой науке установились некоторые общепризнанные положения, характеризующие правосубъектность индивида.<)Так, правосубъектность определяется как абстрактная способность к правообладанию, т. е. категория, относящаяся к сфере возможности, как необходимой предпосылке право-обладания4, качества индивида как субъекта права. Она означает, что лицо способно иметь определенные права, обязанности и быть юридически ответственным за свои поступки5.

•Правосубъектность признается общественно-юридическим, а не «естественным» (прирожденным, биологическим) свойством, поскольку она возникает в силу юридических норм6. Все граждане имеют равную правосубъектность, так как наделены равными юридическими возможностями в отношении прав, обязанностей и ответственности, независимо от происхождения, социального и имущественного положения, расовой и национальной принадлежности, (пола, образования, языка, отношения к религии, рода и характера занятий, места жительства и других обстоятельств.

Характеристика правосубъектности как общественного качества, свойства, способности лица к правообладанию дополняется признанием ее особым видом субъективного права7 как «права на право».

Наряду с приведенными выше положениями, характеризующими правосубъектность и не вызывающими принципиальных дискуссий, существуют различные точки зрения по поводу понятия, содержания, видов правосубъектности.

Понятие правосубъектности связывается с правоспособностью и дееспособностью граждан. Легальное определение названных категорий дано в гражданском пра-'ве: правоспособность это способность иметь права и обязанности, возникающая с момента рождения гражданина и прекращающаяся его смертью; дееспособность есть способность гражданина своими действиями приобретать права и создавать для себя обязанности, возникающая в полном объеме по достижении 18-летнего возраста (ст. 8 Основ гражданского законодательства).

В уголовном праве субъект преступления характеризуется двумя признаками: достижением определенного возраста и вменяемостью; невменяемыми признаются

84


лишь лица, страдающие нарушением психики, но не несовершеннолетние. Однако действительный критерий признания (или непризнания) лица субъектом фактически один и тот же: способность (или неспособность) лица осознавать свои действия (и их последствия) и руководить ими. Различие состоит лишь в том, что несовершеннолетние, не достигшие определенного возраста, еще не приобрели такой способности, а душевнобольныеутратили ее. С учетом общности критерия несовершеннолетние и душевнобольные могли бы в равной степени признаваться и именоваться общим терминомневменяемые8.

Таковы именно закон и доктрина гражданского права, где под общим понятием недееспособных признаются как несовершеннолетние, так и душевнобольные и характеризуются одинаковым критерием: наличием или отсутствием у лица способности осознавать значение своих действий (их последствий) и руководить ими.

Следовательно, гражданская дееспособность (как и дееспособность в других отраслях права) и уголовно-правовая вменяемостьпонятия одной категории. Они неидентичны в том смысле,'^что дееспособность означает способность приобретать нрава, нести обязанности (включая ответственность) как в правомерных, так и неправомерных отношениях, в то время как уголовное право регулирует отношения, возникающие в результате противоправных действий.

'В содержании гражданской дееспособности можно различать несколько элементов, а именно способность своими действиями: ^ приобретать и создавать, ^б}. осуществлять свои права и обязанности, Л распоряжаться ими, ^ нести гражданско-правовую ответственность, которая наступает (так же как и в уголовном праве) при совершении правонарушения и называется деликтоспособностью9.

Таким образом, понятия невменяемости в уголовном праве и деликтоспособности как части (элемента) гражданской (в широком смысле) дееспособности можно считать-равнозначными10.

0_соотношении понятий правосубъектности. прявп-и дееспособности существует несколько суждений.») По мнению одних ученых, правосубъектность и правоспособность .равнозначные понятия, указывающие на способность лица быть субъектом права, т. е. приобретать

85


права и обязанности". Следовательно, сторонники отождествления правоспособности и правосубъектности признают всех граждан субъектами права. Однако при этом останется неясным вопрос о том, каким образом могут лица, с момента рождения полностью лишенные сознания и воли вследствие возраста или болезни, выступать в качестве субъектов права, т. е. приобретать права, нести обязанности и ответственность. Кроме того, при отождествлении правосубъектности и правоспособности одно из этих понятий (и термин) становится лишним.

^Другие ученые считают, что понятие правосубъектности охватывает правоспособность и дееспособность и, таким образом, правосубъектность представляет собой праводееспособность12. Однако с этой точки зрения несовершеннолетние и душевнобольные лишаются качества правосубъектности, поскольку у них отсутствует один из компонентов этого понятия дееспособность, и потому выпадают из числа субъектов права.

Во избежание такого вывода прибегают к концепции «восполнения дееспособности» одного лица (недееспособного) за счет другого (дееспособного), рассуждая при этом следующим образом. Поскольку согласно закону правоспособность наступает с момента рождения, а дееспособностьпозже, естественно встает вопрос о том, как выйти из того положения, что субъектами гражданского права должны признаваться все советские люди, даже если закон и не считает их дееспособными, но вместе с тем гражданская правосубъектность не сводится к одной лишь правоспособности, а включает в себя и дееспособность правосубъектного;

выход видят только один: если у правоспособного лица отсутствует дееспособность, ее нужно восполнить при помощи дееспособности других лиц; так и поступает закон, восполняя отсутствующую у душевнобольных и детей дееспособность при помощи дееспособности родителей или специально назначенных для этих целей лиц13. Разрыв между право- и дееспособностью объясняют тем, что в имущественных отношениях, которые составляют один из основных объектов гражданско-правового регулирования, возможно положение, когда право принадлежит лицу независимо от состояния его здоровья и возраста; но поскольку лицо вследствие психической недостаточности не может само (своими действиями)

86


приобретать права и обязанности, за него действуют иные лица-представители, восполняющие отсутствующую у недееспособного лица разумную волю14. Таким образом, право- и дееспособность воссоединяются в правосубъектность15.

Концепция «дополнения дееспособности» получила широкое распространение в работах по общей теории и отраслевым наукам, но тем не менее вызывает ряд сомнений.

Прежде всего трудно согласиться с предположением и утверждением, что «представитель восполняет отсутствующую у недееспособного разумную волю». Восполнять, заменять, подставлять разум (сознание) и волю одного лица (недееспособного) за счет другого (представителя) невозможно. Этого не в силах сделать и закон, если он считается с реальной действительностью, а не становится «выше» ее. Предположение такого рода неизвестно другим наукам (хотя и не ново для юристов)16.

Представители полностью недееспособных лиц действуют согласно своему сознанию и выражают собственную волю. И хотя они совершают действия в интересах недееспособных, во имя их благ, это не означает, что представитель выражает волю недееспособного. Нельзя выражать волю, дополнять сознание тех, кто не обладает ни волей, ни сознанием17.

Сторонники теории «дополнения дееспособности» ссылаются на закон (ст. 8 Основ и ст. 9 ГК РСФСР), согласно которому все граждане от рождения правоспособны. При этом они признают правоспособность недееспособных лишь применительно к правам имущественного характера, поскольку только эти права, по их мнению, могут принадлежать одним лицам, а осуществляться другими.

Однако такой вывод не вытекает из текста ст. 8 Основ. В ней говорится о способности с момента рождения граждан в равной мере «иметь гражданские права и обязанности», а значит не только имущественные, но и личные неимущественные права. Следовательно, по тексту закона каждый гражданин от рождения правоспособен в отношении личных неимущественных прав (например, чести, достоинства). Такой точки зрения придерживается судебная практика18. Более того, сами представители «теории восполнения дееспособности»

87


признают право недееспособных на честь и достоинство и возможность участия в отношениях по защите этих прав представителей19, впадая, таким образом, в противоречие с другим своим утверждением о том, .что достаточно выйти за пределы имущественных правоотношений, как сразу же утратит какой бы то ни было теоретический и практический смысл разграничение правоспособности и дееспособности20.

Данное утверждение не соответствует закону, который в ряде случаев не признает недееспособных субъектами имущественных отношений и, наоборот, допускает осуществление за недееспособных личных (неимущественных) прав.

Так, согласно ст. 450 и ст. 452 П< РСФСР ответственность за вред, причиненный недееспособным лицом, несут родители, опекуны или учреждения, обязанные осуществлять надзор за малолетними и душевнобольными. В этих имущественных отношениях «другие лица» не «дополняют» деликтоспособность фактических причинителей вреда, хотя с точки зрения концепции «восполнения дееспособности» это могло бы иметь и практическое значение, например в тех случаях, 'когда недееспособный обладает средствами (имуществом) для возмещения вреда. Не допускается распоряжение имуществом путем завещания через представителя. Вместе с тем согласно закону родители осуществляют такие личные (неимущественные) права недееспособных, как право на имя (при изменении имен и фамилий), место жительства, гражданство, воспитание, обучение, медицинскую помощь, защиту чести и достоинства, авторских прав и др.

Гражданское процессуальное законодательство предусматривает право прокурора, заинтересованных лиц и некоторых учреждений (юридических лиц) предъявлять иски в защиту чужих интересов, в том числе и недееспособных (ст. ст. 32, 33, 41, 42 ГПК. РСФСР). Сточки зрения концепции «дополнения дееспособности» следовало бы, очевидно, констатировать, что в подобных случаях отсутствующая дееспособность детей и душевнобольных «восполняется» прокуратурой и юридическими лицами (однако представители названной концепции «опускают» эти случаи). Между тем в теории гражданского процесса признается: если добровольные представители (например, адвокат по доверенности) не под-

88


меняют представляемых, то законные представители ('недееспособных) осуществляют свои собственные процессуальные права от своего имени; только законный представитель (а не душевнобольной или ребенок) может вступить в такое правоотношение21.

В рамках той же концепции иногда говорят об «активной» и «пассивной» правосубъектности22; о категориях правоспособности как «статической» и дееспособности как «динамической»23; однако эти нюансы и термины не влияют на выяснение сущности проблемы. ^у В литературе высказано суждение о признании рассматриваемых категорий в качестве равнозначных; при этом считается, что правоспособность включает в себя и дееспособность; такая общая правоспособность является абстрактной возможностью приобретения прав, а дееспособность как специальный вид правоспособности представляет собой возможность иметь права на совершение действий, вызывающих юридические последствия24. Однако это суждение не получило развития ни у автора, ни в других работах. у) Высказано предположение о разграничении двух ви-<цов правосубъектности: общей и отраслевой. Общая правосубъектность определяется как способность лица быть субъектом права вообще: ею обладают все люди с момента рождения. Отраслевая правосубъектность есть способность лица быть субъектом правоотношений той или иной отрасли права. Она включает как возможность иметь права и обязанности (правоспособность), так и возможность самостоятельно, своими личными действиями их осуществлять (дееспособность)25.

В развитие мысли об общей и отраслевой правосубъектности называют еще специальную правосубъектность как способность быть участником лишь определенного круга правоотношений в пределах данной отрасли права26. Утверждается, что можно не быть субъектом отраслевой, но нельзя не быть субъектом общей правоспособности (правосубъектности). Например, если вопреки закону 13-летнего подростка примут на работу, а затем трудовой договор будет признан недействительным и расторгнут, то за подростком признается право на заработную плату за проработанное время в силу общей правоспособности, хотя он согласно закону не обладает специальной правосубъектностью ни трудовой, ни гражданской27.

89


Представляется, что об. общей правосубъектности лица можно говорить в том случае, если это лицо обладает хотя бы одной отраслевой правосубъектностью. Если же ни одно из отраслевых законодательств не наделяет лицо качеством правосубъектности, то понятие общей правосубъектности становится фикцией. Из приведенного выше примера неясно, на основании какого закона суд может вынести решение о выплате заработной платы подростку, если трудовое и гражданское законодательство ('и тем более никакая другая отрасль советского права), по мнению автора, не признает его субъектом права (а значит и субъектом права на вознаграждение).

Различное определение понятий правосубъектности, праводееспособности в монографических исследованиях явилось, очевидно, причиной весьма разнообразного и несогласованного освещения тех же проблем в учебной литературе.

Так, в учебнике по государственному праву в разделе о правовом положении граждан говорится о правовом статусе, но не упоминается о правосубъектности (право- и дееспособности)28. В другом учебнике указывается, что граждане являются субъектами государственно-правовых отношений с момента рождения29;

нормы этой отрасли права устанавливают права и обязанности участников отношений, обеспечивая гражданам реальную возможность участия в осуществлении государственной власти, в управлении государством30 и т. д. Эти 'положения не вызывают сомнений, когда речь идет о личности. Однако авторы оставляют в стороне вопрос, «каким образом с момента рождения» можно участвовать в управлении государством.

В учебниках по административному праву различается административная правоспособность '(возникающая с рождения) и дееспособность (наступающая с определенного возраста), но опускается вопрос об административной правосубъектности31.

В учебниках по колхозному32 и земельному33 праву, хотя и содержатся специальные параграфы о субъектах 'колхозных и земельных отношений, но в них не рассматриваются 'понятия праводееспособности и. правосубъектности.

Авторы учебника трудового права пишут: право- и дееспособность возникают одновременно и гражданин

90


становится субъектом трудовых правоотношений не с рождения, а (как общее правило) с 16 лет. Объясняется это тем, что трудовая деятельность может осуществляться только лично индивидом, но не через представителя34, и потому трудовая право- и дееспособность едины и нераздельны. Однако при этом не учитывается, что в ряде случаев трудовые договоры заключаются и через представителя. Например, киностудии заключают договоры с родителями (именуя их представителями) детей, занятых в киносъемках, причем дети могут быть в таком раннем возрасте (например, до одного года), что не имеют никакого представления (осознания) о происходящем. Подобные договоры в науке трудового права признаются трудовыми35. К этому следует добавить, что другие трудовые отношения (пенсионные, возмещение вреда), бесспорно, могут осуществляться не лично, а через представителя.

Ни в монографической, ни в учебной литературе не находит объяснения значительное число своеобразных и интересных отношений, регулируемых правом. Например, авторское право на имя не переходит по наследству, и умерший юридически (и фактически) не перестает быть автором произведения или изобретения, сделанного им при жизни. Известен институт награждения орденами, медалями и присуждения государственных премий посмертно. Допускается реабилитация умерших (ст. 385 УПК. РСФСР) и защита их чести и достоинства. Нормой ст. 91 Основ гражданского законодательства охраняются интересы лица до его рождения (право на возмещение вреда у ребенка, родившегося после гибели родителя).

В условиях научно-технического прогресса вопрос еще более обостряется. Уровень современной медицины позволяет через несколько часов после наступления клинической смерти оживить сердце и другие органы, кроме коры головного мозга'. В организме можно длительное время с помощью приборов поддерживать все жизненные процессы, однако сознание полностью и необратимо утрачивается. Является ли человеческий организм без сознания субъектом права и применимы ли и этом случае теории «отождествления правоспособности и правосубъектности», «восполнения дееспособности», «общей и специальной» правосубъектности и другие?

91


С точки зрения рассмотренных выше концепций умершие и неродившиеся лица не могут быть признаны субъектами права, поскольку правосубъектность, отождествляемая с правоспособностью, возникает с момента рождения и утрачивается со смертью, а сторонники теории «восполнения дееспособности» не распространяют свои выводы на умерших и неродившихся лиц. Но тогда остается необъяснимым вопрос о том, кто же является субъектом права в названных гражданских, уголовных, государственно-правовых и иных

отношениях.

С учетом всего изложенного можно заключить, что наряду с общепризнанными положениями о правосубъ-ектности граждан остался еще значительный круг вопросов, требующих объяснения и единообразного решения. Дальнейший анализ проблемы правосубъектности возможен при сопоставлении этого понятия с другими правовыми категориями—субъективным правом, правоотношениями, правовым статусом гражданина.

II. Субъективное право; правоотношение

В юридической науке по поводу категорий субъективного права и правоотношения выявился ряд суждений, одни из которых общепризнанны, другиедискуссионны и нуждаются в дальнейшем исследовании.

К числу общепризнанных можно отнести понятие субъективного права как меры дозволенного поведения, возможности действовать определенным образом36. Категория «возможности» характеризует субъективное право как юридическую свободу (инициативу) лица, которое может, но не обязано действовать. Это определение дополняется указанием не только на меру, но и на вид возможного поведения37, а также на возможность пользоваться определенным социальным благомэкономического, политического, духовного характера38. И если «мера возможного поведения» выражает юридическую форму, то «пользование социальным благом» составляет позитивное содержание субъективного права. Обладатель субъективного права не просто ведет себя в границах возможного, а именно реально пользуется социальным благом. Так, субъективное право собственности означает, что гражданин

92


избирает такую меру и вид поведения, которые позволяют ему владеть, пользоваться и распоряжаться имуществом в целях удовлетворения своих материальных и духовных интересов. Следовательно, субъективное право характеризуется прежде всего возможностью (в границах нормы права) управомоченного на определенное поведение (действие, бездействие), избирать средства и способы достижения своих целей, пользоваться социальным блатом.

Субъективное право характеризуется также обеспеченностью: норма объективного права не только определяет юридическую возможность поведения управомоченного, но и обязывает других лиц вести себя соответствующим образом. Действительно, дозволенные действия невозможно было бы осуществить без необходимого должного поведения других лиц. Субъективное право немыслимо без корреспондирующей обязанности, иначе оно не может быть реализовано.

Субъективная обязанность есть мера должного поведения обязанного субъекта, необходимого для осуществления возможного поведения управомоченного. Отсюда следует, что субъективное право включает в себя две возможности: определять собственное поведение и требовать соответствующего поведения от обязанных лиц; при этом акцент должен быть на единстве этих двух сторон субъективного права, но не на противопоставлении с точки зрения приоритета одного из них39.

Неотъемлемым свойством субъективного права является его способность быть осуществленным в порядке государственного принуждения, когда обладателю субъективного права препятствуют осуществлять его правомочия или не исполняется корреспондирующая обязанность другими лицами. В таких случаях у управомоченного возникает притязание к нарушителю субъективного права обращение за его защитой к компетентным органам. Из этого не следует, конечно, что субъективное право не существует до момента притязания, поскольку оно реализуется в подавляющем большинстве случаев без нарушений.

Субъективное право возникает на основе норм объективного права, которые определяют границы возможного поведения управомоченных и корреспондирующие обязанности других субъектов. В этом смысле


можно говорить о первичности объективного и вторич-ности субъективного права и их связи40. Соответственно объективное право имеет общий, а субъективноеконкретный (личный) характер. Изменение объективного правапрерогатива, законодателя, в то время как обладание субъективным правом находится в компетенции конкретных лиц.

Из изложенного можно сделать вывод, что как вбо-, лее ранних41, так и в последних42 исследованиях субъективное право характеризуется неразрывным единством трех элементов ('возможностей): правом (возможностью) на собственные действия, правом на чужие действия (возможность требования) и правом (возможностью) защиты. Эта юридическая характеристика дополняется социальным значением субъективных прав, обладатели которых свободно пользуются политическим, духовным и материальным благами.

Итак, субъективное правоэто предоставляемая государством через нормы объективного права юридическая возможность субъекта действовать (вести себя определенным образом), требовать соответствующего поведения от других, пользоваться социальным благом, обращаться за защитой в случае необходимости к компетентным органам в целях удовлетворения личных интересов43.

В учении о субъективном праве выявился ряд спорных вопросов. В литературе ведется обширная дискуссия по двум взаимосвязанным проблемам: все ли права граждан (в частности наиболее общие'конституционные) являются субъективными и существует ли субъективное право только в правоотношении или оно реализуется и в других правовых формах.

Длительное время господствующим в литературе было узкое определение субъективных прав. Представители этого направления считают, что не все права, принадлежащие гражданам, суть субъективные. Не признаются таковыми, в частности, наиболее общиеабсолютные, конституционные права. При этом проводится строгое различие между правосубъектностью (правоспособностью), находящейся в сфере абстрактной возможности, и субъективным правомкатегорией сферы действительности (гражданин может иметь право собственности на дом, и гражданин является собственником дома). Права, лежащие в сфере возмож-

94


ности, признаются элементами (содержанием) правоспособности44, поскольку им не корреспондирует конкретная обязанность определенных лиц. Так, праву на труд не корреспондирует обязанность предприятия, учреждения, организации предоставить работу гражданину, а у последнего нет права на притязание к конкретному юридическому лицу; субъективные, т. е. наличные трудовые, права возникают с момента предоставления гражданину работы. Соответственно субъективное право возникает на основе нормы объективного права, при наличии необходимых юридических факторов ('например, заключение трудового договора), порождающих конкретные правоотношения45. Следовательно, субъективное право (наряду с субъективной обязанностью) составляет содержание правоотношения, реализуется в нем и «немыслимо»46 вне его. Субъективное право без корреспондирующей обязанности конкретных лиц или организаций, взятое вне правоотношения, признается как бы социальным нулем47.

Правоспособность и субъективное право различают также по способам защиты. Так, субъективному гражданскому праву присуща судебная исковая защита:

право, не способное перейти в состояние права на иск, .не есть субъективное право'48.

В последнее .время получило распространение более широкое определение субъективных прав граждан. Его сторонники считают всякое право гражданина субъективным, поскольку оно принадлежит субъекту, зависимо от него (в смысле использования), основывается на нормах объективного права (независимы от субъекта), гарантировано и защищено государством и субъект в любое время может предъявить притязание к компетентным органам или гражданам для осуществления своего права49. В частности, конституционные права принадлежат не только всем вообще, но и каждому отдельному человеку, являясь его личными субъективными правами50.

Ряд сторонников последней точки зрения считают, что субъективное право в своем развитии (осуществле-шии) проходит несколько стадий. Различаются, например, три таких стадии: 1) стадия правоспособностипотенциальное состояние субъективного права, 2) возникновение субъективного права как такового благодаря наличию определенных юридических факторов

95


(правовое состояние), 3) реализация субъективного права в конкретном правоотношениистадия правомочия, притязания51.

Согласно другой классификации субъективное право имеет следующие стадии осуществления: 1) субъективное право в стадии правового статуса гражданина;

оно принадлежит всем субъектам в соответствии с общей правоспособностью и гражданством; к правам в этой стадии принадлежат все конституционные и иные, закрепленные законом и адресованные всем гражданам права; 2) субъективное право в стадии правового модуса, принадлежащее всем выступающим в 'качестве абстрактного субъекта данного вида при определенных условиях (возраст, профессия, должность, условия труда и т. п.); оно имеет своей предпосылкой специальную правоспособность и юридические факты;

3) субъективное 'право в стадии конкретного правоотношения, которое принадлежит конкретному гражданину, имеет своей предпосылкой его волевые действия и выступает в форме правомочия52.

В ходе дискуссии обращено внимание на возможность существования субъективных прав вне правоотношений и в правоотношениях общего типа.

Вне правовых отношений существуют основные конституционные права, свободы и обязанности граждан, абсолютные права (право собственности). Названные права принадлежат гражданам и осуществляются ими без вступления в конкретные правоотношения, если эти права никем не нарушаются. Нормы, устанавливающие запреты (например, уголовное право), также реализуются вне правоотношений, если они соблюдаются добровольно53. Каждый субъект права непосредственно из закона, т. е. независимо от участия в тех или иных правоотношениях, обладает определенным комплексом прав и обязанностей54.

Другие авторы, также признавая наиболее общие (конституционные) права субъективными, полагают;

что они существуют в правовых отношениях особого типа55.

Однако и в учении о правоотношении наряду с общепризнанными положениями существует ряд дискуссионных вопросов. Не вызывает сомнений, что правовые отношения являются той частью общественных отношений, которая регулируется правом.

96


Нормы объективного права, содержащие определенный масштаб (меру) должного или возможного поведения, гарантированного государством, обращены к субъектам и направлены на достижение социального результата. Такой результат достигается при реализации, осуществлении, действии права. Это проявляется в установлении между участниками общественных отношений определенных общественных связей в виде прав и обязанностей. Участники общественных отношений связаны между собой правами и обязанностями, находятся в особых специфических правовых отношениях.

Правоотношенияволевые общественные отношения. Волевой характер правоотношений обусловлен прежде всего тем, что они возникают на основе норм права, выражающих волю государства (класса, народа); следовательно, содержание правоотношений определяется государственной волей.

Правоотношения как волевая категория не исключают воли его участников. Таков, например, характер договорных и многих иных отношений, где проявляется индивидуальная воля. Однако и адесь воля индивидов имеет значение постольку, поскольку она признается законом, выражающим волю государства'. Кроме того, возможно существование правоотношений вне зависимости от индивидуальной воли участников. Таковы, .например, правоотношения, возникающие при причинении вреда, совершении преступления по неосторожности, заключении сделок при заблуждении и др.

Таким образам, в самом общем виде правовое отношение может быть определено как правовая связь его субъектов (граждан, организаций, государств), занимающих по отношению друг к другу определенное юридическое положение, в соответствии с их правами и обязанностями, установленными законом.

В процессе дальнейшего анализа понятия правоотношений выявились различные точки зрения.

Согласно одной из них первая и главная особенность правоотношения состоит в том, что оно всегда является отношением между конкретными лицами56;

участники любого правового отношения всегда могут быть определены конкретно, поскольку ими являются строго определенные лица, выступающие а качестве носителей прав и обязанностей.

97


Отсюда вытекает и вторая особенность правоотно'. шения: строгая определенность поведения его участников. При этом правоотношения делятся на два типа. В одних точно определены оба участника, как упрасво-моченный, так и обязанный субъект (относительные правоотношения типа «кредитордолжник», «суд—• участник процесса», «финансовый орган.налогоплательщик» и т. д.). В правоотношениях второго типа точно определяется личность управоаюченного, которому противостоят все другие лица в качестве носителей обязанности не нарушать права управомоченного (так называемые абсолютные отношения типа «собственник или автор и все иные субъекты»). Правоотношение признается единственной формой существования ('реализации) субъективных пра'в57.

Солидаризуясь с понятием .правоотношения как индивидуально-определенной связи конкретных его участников, некоторые авторы отрицают, однако, возможность .признания абсолютных правоотношений и реализации субъективных .прав только в правоотношениях. Утверждается, в частности, что осуществление права (и, 'следовательно, правовое регулирование) происходит в двух основных формах: при помощи правоотношений и вне их.

Вне правоотношений правовое регулирование связано с реализацией всеобщих и абсолютных прав, всеобщих юридических обязанностей, объем которых точно предусмотрен законом58.

Наряду с концепцией конкретного правоотношения (с ее разновидностями) существует теория общего правоотношения.

Под правоотношениями общего типа понимаются отношения, возникающие непосредственно из закона, опосредствующие наиболее важные, стабильные права и обязанности. Общие отношения (типа. «государствогражданин») являются постоянными (длящимися) и служат основой возникновения конкретных отношений (типа «кредитордолжник»)59. Таким образом, все объективные права реализуются через правоотношения, но различного типа общего или конкретного.

Концепция правоотношений общего типа встречает решительные возражения. Попытки 'конструировать «некие общие правоотношения»60 .признаются непригодными, а само понятие так называемых правоотношений

98


из законаподлежащим «изгнанию из советской науки права»61.

Следует заметить, что как сторонники концепции конкретных, так и общих правоотношений признают наличие правовых связей двух видов. Разногласие состоит лишь в том, что! первые признают правоотношениями только конкретную правовую связь и наряду с ней'иную правовую связьвне правоотношений62, вторые считают оба вида связи правоотношениями, но различного типа63. Следовательно, несмотря на высказываемые иногда, казалось бы, резко противоположные суждения, дискуссия вряд ли имеет принципиально непримиримый характер.

Наиболее общими категориями теории положешт;1| личности в обществе являются правовой статус илра» новое положение личности.

Обе эти категории и их соотношение определяются по-разному. Под правовым статусом понимают иногда субъективные права гражданина (приобретенные им), образующие его правовое состояние64. Из этого определения следует, очевидно, что граждане имеют неодинаковый правовой статус, поскольку они приобретают различные субъективные права.

Большинство исследователей считают, что правовом статус един для всех граждан СССР, и поэтому исключают из его содержания категорию субъективных прав. Соответственно под правовым статусом понимается положение лица до вступления его в конкретные правоотношения65. При этом правовой статус отождествляется с правосубъектностью как совокупностью общих прав и обязанностей (правоспособность), а та.кже прап и обязанностей с определенным содержанием, непосредственно вытекающих из закона66. Близко к этому понимание статуса как единства правосубъектности с конституционными правами и обязанностями67.

Правовой статус личности определяют еще как систему юридических прав, обязанностей и законных интересов (т. е. таких интересов, которые прямо не опосредствованы юридическими субъективными правами, существуют вне их, но охраняются законом)68. При более широком понимании статуса в его содержание включают институты гражданства, общей правоспособности, основных прав и обязанностей (в том числеконституционных), принцип равноправия граждан69.

99


Наконец, при самом широком понимании к статусу относят все правовые категории, определяющие и обеспечивающие юридическое положение личности в государстве, включая гражданство, общую правоспособность, основные (конституционные) права и обязанности, юридические гарантии прав и обязанностей, принципы правового положения граждан70. Таким образом, правовой статус признается наиболее общей, широкой и обобщающей правовой категорией, охватывающей всю сферу юридических связей и отношений между личностью и обществом, вою совокупность правовых средств, которыми государство определяет и закрепляет положение человека в данной системе общественного. устройства71.

В литературе можно встретить иные определения понятия правового статуса личности, отличающиеся включением в его структуру (или исключения из нее) тех или иных элементов и в зависимости от этогокрити'ку других определений статуса за их чрезмерную «широту» или «узость».

Из приведенных определений правового статуса следует, что он представляет собой единую и общую для всех граждан категорию. Вместе с тем высказано мнение о различных видах правового статуса, а именно о наличии: основного ('конституционного) и отраслевого (гражданско-правового, семейного, колхозно-правового статуса и Др.); социально-экономического, социально-духовного ('культурного), политического и статуса личной свободы; общего, специального (статуса рабочего, члена колхоза, пенсионера и т. д.) 'и индивидуального (статус гражданина А, Б, В...)72. Невозможно, конечно, отрицать, что правовые нормы регулируют различные сферы общественной жизни (экономическую, политическую, культурную и др.), наделяют различными правами и обязанностями отдельные категории .населения (рабочих, учащихся, пенсионеров и др.); каждый конкретный гражданин (А, Б, В...) занимает индивидуальное правовое положение в обществе. Однако если исходить из того, что каждый гражданин обладает целым «набором статусов», то, очевидно, будет утрачено значение самой категории статуса (сколько людей—столько и статусов) как обобщающего, одинаково присущего для всех граждан равного юридического положения (за рамками которого ос-

100


таются особенности положения конкретных индивидов).

Этимологически статус означает «положение»; следовательно, правовой статус есть правовое положение. Иногда эти понятия отождествляются и по существу. Указывается, в частности, что следует отличать статус (положение) различных граждан с учетом их неодинаковых социальных качеств: рабочий, колхозник, студент имеют различные правовые положения (статус), но все они как граждане характеризуются единым правовым статусом (положением). В этом смысле можно говорить о правовом статусе или положении индивидуальном и общем73.

Наряду с этим предлагается различать понятия правового статуса и правового положения с учетом того, что первое из них является неизменным и общим для всех граждан, а второеболее широким, включающим как основные права и обязанности (статус), так и иные, которые приобретает конкретная личность, вступая в различные правоотношения74.

Между двумя последними высказываниями нет, в сущности, особых противоречий, поскольку оба признают, что все граждане, будучи равноправными членами общества, имеют одинаковое (равное) юридическое качество и в то же время как индивидыразличные правовые характеристики.

Следовательно, реально существуют две правовые категории, отличающиеся по содержанию и поэтому требующие отдельного терминологического обозначения: первую из них следует считать правовым статусов, а вторуюправовым .положением гражданина.

III. Правовое положение; статус личности

Из приведенного обзора литературы видно, что по основным категориям общей теории и гражданского права—субъект права, правосубъектность, субъективное право, правоотношения, статус и правовое положение гражданина—не существует единого мнения.

Тем не менее дискуссию по названным проблемам следует признать полезной. В ходе ее основные юридические категории, характеризующие человека как субъекта права, подучили всестороннее освещение. Наука не развивается всегда прямолинейно, и соответ-

101


ственно в ходе обсуждения высказываются иногда противоположные, исключающие друг друга мнения. Но несмотря на это, представляется возможность сделать некоторые обобщения и выводы. Такая возможность усматривается, в частности, в том, что многие из высказанных мнений иногда .лишь внешне терминологически кажутся различными, но фактически не содержат принципиальных противоречий. Подобного рода различия по поводу одного из анализируемых понятий

•соответственно порождают «цепочку» противоположных высказываний относительно других, взаимно связанных категорий.

Итак, можно ли и нужно л'н различать пра^вовой статус и правовое положение гражданина? Как уже отмечалось, на этот вопрос в литературе даны два полярных ответа. При этом авторы, отождествляющие' эти понятия, признают, что. можно различать общий и индивидуальный правовой статус гражданина. Но фактически это различие и имеют в виду сторонники, казалось бы, противоположной точки зрения. Таким образом, противоречие в основном сводится к тому: следует ли пользоваться терминами «общий и индивидуальный правовой статус» или «правовой статус» и «правовое положение». По существу же вопрос имеет важное теоретическое и практическое значение. В правовом положении граждан можно усматривать, с одной стороны, некоторые постоянные, общие и с другой

•переменные индивидуальные моменты, характеризующиеся различными факторами.

Юридическое положение личности определяется нравами и обязанностями, установленными законами. Среди них особое место занимают основные права и обязанности, указанные в разделе II «Государство и личность» Конституции СССР. Важная особенность конституционных прав и обязанностей состоит в том, что они имеют основной и всеобщий характер, поскольку принадлежат в равной степени всем гражданам.

Качественное отличие основных прав и обязанно'-стей определяет их особое значение при установлении правового положения личности в обществе, гражданина в государстве. Основные, всеобщие и равные свободы, права и обязанности составляют правовой статус гражданина. Следовательно, каждый гражданин имеет равный (с другими) статус, все граждане СССР имеют

102


единый правовой статус. Его социальным содержанием является политическая, экономическая, духовная и иная свобода гражданина и соответствующий долг (обязанность) перед обществом.

Единое (равное) статутное положение граждан не исключает их неравного юридического положения в том смысле, что каждое конкретное лицо имеет различные правовые связи с государственными, общественными учреждениями, организациями и другими гражданами. В соответствии с законами и подзаконными актами граждане вступают в разнообразные юридические отношения, приобретая соответствующие права и обязанности. Количество и характер таких юридических связей зависят от многих объективных и субъективных, социальных и биологических, общественных и индивидуальных факторов: рода занятий, возраста, места жительства, интереса и инициативы и др. Так, различный комплекс прав и обязанностей имеют рабочие, служащие, члены колхоза, военнослужащие, учащиеся, пенсионеры; соответственно можно говорить о правовом положении каждого 'из названных групп.

Вместе с тем и каждый отдельный гражданин, относящийся к той или иной группе, определяемой, например, по роду деятельности, также имеет комплекс прав и обязанностей, отличный от других, например, в зависимости от занимаемой должности (рабочий и бригадир, колхозник и председатель колхоза, пенсионер и персональный пенсионер и т. д.).

Более того, лица, имеющие одинаковый род занятий и должность, обладают различным комплексом прав и обязанностей с учетом их индивидуальных особенностей и объективных факторов. Очевидно, что объем гражданских прав и обязанностей различен У лиц, имеющих и не имеющих семью; проживающих в домах государственных, общественных организаций, ЖСК и домах на праве личной собственности; авторов произведений науки и искусства и т. д.

Одни из рассматриваемых правовых связей (прав и обязанностей) более устойчивы, например возникающие в соответствии с нормами трудового, семейного права, другиеизменяются (возникают и прекращайся постоянно), например в соответствии с гражданско-правовыми институтами купли-продажи, перевозки и Др., однако все они динамичны и потому различны

103


у отдельных граждан и у конкретного гражданина на каждый данный период.

Следовательно, правовое положение каждого гражданина, определяемое наличием конкретных разнообразных правовых связей (отрав и обязанностей), различно. Вывод о различном правовом положении не противоречит принципам равноправия граждан. Такой вывод 'возможен, во-первых, потому, что о'н отражает реально существующий, бесспорный факт; во-вторых, свидетельствует о свободе граждан в пределах, установленных законом, в выборе 'различных вариантов поведения в целях наиболее полного удовлетворения своих материальных и духовных потребностей в соответствии с индивидуальными интересами; в-третьих, это различие не абсолютно, так как разнообразные индивидуальные правовые овязи возникают на основе и в соответствии с общим для всех, равным правовым статусом.

Таким образом, можно было бы констатировать, что граждане СССР имеют единый правовой статус, определяемый основными ('конституционными и иными) законами, но различное правовое положение в зависимости от совокупности тех или иных факторов объективного и субъективного характера.

Общепризнанно, что нормы права, регулирующие поведение людей, устанавливают между ними определенные правовые овязи. Эти овязи могут быть подразделены по .крайней мере на два вида: общего и конкретного характера. Разногласия в литературе сводятся лишь к тому, следует ли считать правоотношениями оба вида этих связей или только один из них и, таким образом, признавать правоотношением юридическую связь с конкретным субъектным составом, а все остальныеиными правовыми связями, но не правоотношениями.

Представляется, что эта затянувшаяся, внешне непримиримая дискуссия носит в основном терминологический характер, поскольку у ее «сторон» значительно больше общего в существенном, чем разногласий второстепенного характера. Принимая это во внимание, можно было бы прийти к определенному общему выводу.

Учение о правоотношении имеет овое начало в ци-вилистической науке. Гражданское право регулирует

104


имущественные и личные отношения между конкретными субъектами. Соответственно гражданское правоотношение определяется как юридическая связь участников имущественных или личных отношений, выражающаяся в наличии взаимных конкретных прав и обязанностей.

Различают два вида гражданских правоотношенийотносительные и абсолютные. В относительных гражданских отношениях точно определены оба субъектауправомоченный (кредитор) и обязанный (должник). Такие отношения возникают, например, на основе договоров купли-продажи, мены, дарения, займа, перевозки, подряда и др.

В абсолютных отношениях конкретизирована одна сторонауправомоченный, которому противостоят все другие лицаносители обязанности не нарушать абсолютного права. Такие отношения возникают на основе права собственности, авторского права, права на имя, достоинство и др. В обоих случаях субъекты гражданских правоотношений в той или иной, но достаточной для гражданского оборота степени конкретизированы.

Однако не все нормы права рассчитаны на регулирование конкретных отношений гражданского оборота. Конституционные нормы определяют основы общественного строя, 'политическую и экономическую системы, взаимоотношения государства и личности, государственное устройство и др. Этими нормами определяется, в частности, и правовой статус граждан как правовая связь между ними и государством. В этой связи государство выступает не только как носитель властных полномочий, но и в качестве обязанного субъекта, гарантирующего правовое положение граждан. Следовательно, наряду с конкретными правовыми связями типа «кредитор должники существуют более общие связи типа «гражданингосударство». Эти связи именуются в литературе общими, общерегулятивными, статутными, или правоотношениями первого порядка.

Сторонники иной точки зрения признают наличие таких связей общего типа, однако отрицают за ними качество правоотношений. Между тем связь субъектов общественных отношений означает, что каждый из "их занимает определенное положение по отношению Друг к другу. А если эта связь определяется нормами

105


права, то и соответствующее положение не может'быть ничем иным, как правовым, т. е. 'правоотношением. При единстве взглядов на 'наличие правовых связей общего порядка дискуссия о наименовании этих связей ('существовании их в качестве правоотношений или вне правоотношений) сводится к терминологии. Очевидно, что всякая правовая связь определяется законом, устанавливающим права и обязанности. Правовая связь, выражающаяся в корреспондирующих правах и обязанностях, и есть правовое отношение.

Возражение против признания правоотношений об-щего типа основывается на отсутствии в них конкретных субъектов. Однако отрицание субъектов в лю''бых-правовых связях неизбежно ведет к отрицанию самих этих связей, поскольку они немыслимы без определенных субъектов. Всякая правовая связь характеризуется непременным наличием субъектов. Их количество и степень конкретизации могут служить критерием для классификации этих связей (классификации правовых отношений), но не критерием признания или отрицания их, поскольку любая, реально существующая правовая связь представляет не что иное, как правовое отношение.

Право регулирует общественные отношения путе.м воздействия на сознание и волю людей. Само издание' закона уже является таким воздействием, поскольку закон представляет или запрещает определенное поведение, устанавливает соответствующие границы действий, поступков, определяет субъектов; без такой четкости невозможны правопорядок и законность. Закон всегда обращен к кому-то, устанавливает чыи-то права и обязанности; не может быть издан закон, ни к кому не обращенный, не имеющий в виду определенных субъектов.

Следовательно, непосредственно из закона без каких-либо дополнительных актов или фактов возникает юридическая связь общего характера между указанными в законе субъектами в виде комплекса корреспондирующих прав и обязанностей75. Большинство исследователей считают субъектами этой связи, с одной стороны, государство, а с другойграждан (или соответствующие органы). На основе этих общих связей и возникают конкретные правоотношения. Утверждение, согласно которому нормы права сами по себе не

106


Порождают правоотношений (прав и обязанностей), верно лишь применительно к отношениям конкретного типа.

Правоотношения общего типа характеризуются тем, что они:

возникают главным образом на основе актов конституционного значения;

носят общий, а не строго индивидуализированный характер; не имеют (по крайней мере на одной стороне) з&ранее определенных персональных субъектов;

являются постоянными, длящимися (до изменения самого закона);

опосредствуют наиболее важные ста'бильные отношения;

выражают общее правовое положение (статус) субъектов;

возникают, как и составляющие их права и обязанности, непосредственно из закона, а не из тех или иных юридических фактов (момент их возникновения совпадает с моментом издания акта);

являются исходными, первичными (основой, базой) для возникновения разнооюразных конкретных правоотношений76.

Как видно, концепция общих правоотношений* не отрицает наличия традиционных отношений конкретного типа и в силу этого могла бы быть приемлемой основой учения о правоотношении. Речь идет лишь о классификации юридических связей, т. е. о видах правовых отношений.

Предложенная классификация правовых отношений не исключает ее дальнейшего развития. В качестве первого признака правоотношоний общего типа указывается, что они возникают «главным образом» на основе Конституции и других конституционных актов. Представляется, что и при издании законов иля подзаконных актов нормативного характера также могут возникать непосредственно (без каких-либо дополнительных юридических фактов), не строго индивидуальные (неперсональные), длящиеся, служащие базой для конкретных отношений связи, т. е. правоотношения, имеющие общий характер. Такие отношения могут возникнуть при издании текущего (отраслевого) закона, нормативного акта руководителей ведомства, организации, предприятия.

107


Одно из отличий нормативных актов от индивидуальных правовых актов состоит именно в том, что они являются источи нкам и права, устанавливающими общие ('глоС>алыные или местного значения) правила поведения для абстрактного числа субъектов, рассчитанные на (более ил;и менее) длительное применение (время). К таким актам можно, в частности, отнести Указ Президиума Верховного Совета СССР об утверждении .положения об ордене СССР, постановление Совета Министров СССР о повышенных размерах пенсий для определенных категорий трудящихся, решение Совета народных депутатов о порядке пользования жилыми помещениями, приказ руководителя учреждения, определяющий права и обязанности должностных лиц, и другие.

Отношения, возникающие непосредственно из нормативных актов, будут 'иметь названные выше признаки общих отношений; различие между ними состоит в там, что одни возникают из конституционных актов и опосредствуют наиболее важные права и обязанности, а другиеиз текущего законодательства. Следо-вательмо, можно говорить об общих отношениях первого, второго, третьего ... порядка исходя из иерархии источников права.

Среди конкретных правоотношений можно различать относительные (должниккредитор) и абсолютные (субъект личных прав, право собственности). Такое деление, известное науке гражданского права, применимо ,к 'конкретным правоотношениям, возникающим в большинстве отраслей права, нормы которых охраняют как личные, так и имущественные интересы граждан, организаций, государства.

Возможно также проводить различие правоотношений с точки зрения реализации субъективных прав. Как отмечалось ранее, в юридической науке сложилось в основном единое понятие субъективного права как меры возможного поведения в целях обладания определенными социальными благами; вместе с тем остались расхождения по поводу отнесения к числу субъективных основных прав и свобод граждан и возможности реализации субъективного права вне правовых отношений.

Анализ высказанных в литературе суждений позволяет сделать вывод о том, что.в основном противо-

108


речивые точки зрения являются следствием применения одного термина к различным категориям или неодинакового терминологического обозначения определенной правовой категории.

В самом деле, никто не отрицает, что комплекс прав (и обязанностей) различен, например, у гражданина, имеющего право на дом и являющегося собственником дома; имеющего право быть автором 'и являющегося автором произведения; имеющего право быть избранным и избранным депутатом народного Совета и т. д. Такое различие нельзя отрицать, но (к сожалению) оказалось возможным различно именовать. Одви авторы саму возможность правообладання считают элементом правосубъектности (но не субъективным правом), другие полагают, что все (без исключения) права граждан суть субъективные.

Однако и представители последней точки зрения признают неоднородность субъективных прав, а проводят между ними различие, говорят о стадиях развития субъективного права, характеризуя каждую стадию специфическими 'признаками..

Если опустить некоторые несущественные нюансы, то при сопоставлении двух концепций можно констатировать их общность в главном: каждый гражданин обладает комплексом общих прав (и обязанностей), определенных законом, и, реализуя их, приобретает конкретные права. Таким образом, с точки зрения каждой концепции существуют по крайней мере два вида прав, одинаково в основном характеризуемых по существу, но называемых:

или правоспособностью, или общим субъективным правом (первая стадия развития объективного права);

'существующим вне правоотношений или в правоотношениях общего типа (первого порядка).

Что касается конкретных прав, то согласно обеим концепциям они признаются субъективными в качестве содержания конкретных правоотношений (отношений второго порядка).

Если такая констатация верна в главном, то остается лишь условитася о терминологии.

Несомненно, что: а) нее права и обязанности, принадлежащие гражданину, есть права субъекта; 'б) эти права субъекта неоднородны (как неоднородны и правоотношения, в которых они реализуются) и могут

109


быть подразделены на два вида: конкретного и общего характера; первые могут быть названы субъективными правами в сабстеешном, узком, «традиционном» смысле; вторые общими правами (или первой стадией развития субъективного .нрава, понимаемого в широком смыслекак права субъекта). Такое различие прав субъекта логично соответствует двум видам правовых отношений, в 'которых эти права реализуются:

правоотношениям общего и конкретного, типа.

С учетом выявленной общности взглядов на правовое положение и статус гражданина, правоотношение, права субъекта и субъективные права можно определить понятия субъекта права и правосубъектности

Граждан.

Гражданином становятся с момента рождения или приобретения гражданства. Институт гражданства означает наличие правовой связи (наиболее общих отношений) государства и человека, на которого распространяется юрисдикция данного государства, его законы77. Гражданство[пояитико-юрвдический институт;

устанавливаемый в норме Конституции СССР (ст. 33) и основных законов.

В силу гражданства, т. е. распространения на человека законов государства, он становится одновременно и гражданином данного государства, и субъектом права этого государства. Следовательно, каждый человек как гражданинсубъект права, в силу факта признания его гражданином, независимо от каких бы то ни было иных его качеств, признаков или особенностей, в том числе возрастных, психофизических или других. Таким образом, все граждане (в том число малолетние, душевнобольные) являются субъектами права, т.е. пр авосу бъектн ы.

Законы государства в равной мере распространяются на всех без исключения людей как граждан. Однако закон может устанавливать неодинаковые права и обязанности граждан с учетом ряда факторов. Та.к, согласно закону избирать в Советы народных депутатов, заключать брак могут граждане, достигшие 18 лет, поступать на работу с 16 лет, нести гражданско-правовую ответственность за вред с 15 лет и т. д.

С изданием любого закона, предписывающего то или иное правило, воэшжает правовая связь прежде всего между государством и субъектом, указанным в

1,10


законе. Такая связь устанавливается не только с теми гражданами, которые наделяются определенными правами (брачшо-семейными, гражданско-правовыми и др.), но и с теми, на кого эти права (и обязанности) не распространяются. Поскольку закон определяет правовое положение всех граждан, ставит их в то, или иное (хотя и не всегда одинаковое) положение атиосителыно содержащихся в норме правил, постольку все граждане находятся в соответствующих отношениях с государством. Содержание этих отношений может быть позитивным, например наделение избирательным правом, или негативным (отсутствие избирательного права). Однако правовая связь существует во всех случаях, поскольку она возникает не! только тогда,когда закон наделяет каким-то правом, но при установлении запретов: в обоих из этих случаев закон предписывает определенные варианты поведения. Наличие правовой связи как отношения между гражданином и государством, возникающее на основе закона, отмечается в большинстве работ советских юристов. Признается, в частности, что нормы права действуют до установления на их основе конкретных правоотношений; пр;и этом одна авторы отмечают воспитательное воздействие закона на поведение лвддей78, другие признают потенциальную связь, устанавливаемую нормами права между субъектами79, третий считают, что граждане обладают определенным комплексом прав и обязанностей, возникающих непосредственно из закона80, и, наконец, иногда само' позитивное право рассматривается в качестве правоотношения всеобщей формы81.

Наиболее правильной представляется точка зрения, согласно которой с изданием закона, т. е. именно в силу его действия до возникновения конкретных правоотношений, возникает связь между государством и определенными (или всеми) субъектами права и эта связь представляет собой правовые отношения общего типа. К этим общим правоотношениям относится ипра-восубъектность. Общие правоотношения являются предпосылкой для правоотношеадий конкретного типа82.

Быть праюосубъектнымзначит быть субъектом права. Все гражданесубъекты права, все обладают 'Фавосубъсктностью, поскольку можду ними и государ-стчкэд закон устанавливает правовую связьправ'оит-"ошсния общего типа.

111


Субъект права характеризуется качествами право-Гспособности и дееспособности.

Ранее отмечалось, что: правоспособность обычно определяется как способность гражданина иметь права и обязанности, как абстрактная возможность или предпосылка правообладаиия.

Представляется, однако, что правоспособность сле-дуег^режде всего определять не как предпосылку, абстрактную возможность правообладания, а как само правообладание. Главным и определяющим в понятии «правоспособность» является «право'», но не «способность». Действителуно, от гражданина не требуется никаких особых качеств или «способностей», чтобы быть правоспособным, поскольку таковыми являются все граждане СССР.

Содержание правоспособности в общей форме определено ст. ст. 39 и 59 Конституции СССР, согласно которым граждане обладают всей полнотой социально-экономических, политических, личных прав и свобод, провозглашенных советским законом; граждане СССР обязаны соблюдать Конституцию и законы СССР.

Граждане именно «обладают» правами и «несут» обязанность исполнять законы; и потому правоспособностьсфера действительности, а не возможности.

Конкретные социально-экономические, политические, личные права, а также обязанности граждан определены в других статьях Конституции, текущем и отраслевом законодательстве. Ими устанавливается правовое отношение общего типа между государством и гражданином, именуемое правоспособностью.

Итак, правоспособностьне способность иметь права и обязанности, а наличная правовая связь, правоотношение общего характера. Правоспособность может рассматриваться как возможность лишь в отношении приобретения конкретных прав и обязанностей.

Наряду с общим правообладаняем (правоспособностью) возникают иные правовые связи в соответствии с условиями, определенными различными источниками права. Эти условия могут иметь объективный и субъективный характер, зависеть или не зависеть ит сознания и воли граждан. К числу их относятся, в частности, юридические факты (обстоятельства, порождающие возникновение, изменение, прекращение правоотношений), определенные признаки, характеризую-

112


щие субъекта (возраст, степень сознания, образование, род занятий и др.).

В соответствии с этими факторами, определенными законодательством, гражданин вступает в разнообразные правовые связи (отношения) с другими гражданами, учреждениями, организациями. Эти связи вторичного. порядка (гражданингражданинорганизация) возникают на основе связей первого порядка (государство гражданин) в соответствии с текущим за конодателцством.

Для участия в конкретных отношениях субъект должен иметь собственную позицию, правильно оценивать свои и чужие действия и их последствия. Такая оценка возможна при наличии достаточного' развития сознания и во'ли. Лица, не достигшие определенного уровня сознания и воли (дети) или утратившие его (душевнобольные), признаются недееспособными, т. е. не способными своими собственными действиями приобретать права, обязанности, нести ответственность за овои поступки. Но' такое (общепризнанное) определение дееспособности означает фактическое и юридическое исключение недееспособных из участия в конкретных правоотношениях.

Если существо понятия правоспособности заключается «в праве», то в ,понятии| дееспособности«в способности» участия в правоотношениях. Лишенные такой способности, т. е. лица, не способные действовать разумно, исключаются из участия в конкретных праг воотношеннях. При этом закон лишь учитывает реальные психофизические качества человека и охраняет его интересы.

Охрана интересов недееспособного осуществляется путем установления соответствующих прав и обязанностей других лиц. Именно другие лица (а не сами недееспособные) вступают в конкретные правоотношения 1в интересах недееспособных, поскольку последние не имеют фактической, а потому и юридической возможности осуществлять самостоятельно охрану личных и имущественных 'интересов.

Так, если в интересах недееспособного заключается какая-либо гражданскочпратовая сделка, то субъектами; этих отношений (второго порядка) являются родители (опекун, в надлежащих случаях орган опеки) и третьи лица (гражданин, организация), посколь-

8 Заказ 3328 1[13


ку нормативные акты регулируют соответствующее поведение (устанавливают права и обязанности) именно родителей, опекунов и других граждан а организаций как подлинных участников данных отношений. При причинении недееспособным вреда закон устанавливает права и обязанности (по возмещению вреда) потерпевших и лиц, обязанных иметь надзор за недееспособным; эти лица и являются субъектами правоотношений по возмещению вреда.

Конституция СССР провозглашает правовую защиту, 'материальную и моральную поддержку детства (ст. 35). Эта норма направлена на охрану интересов детей. В соответствии с ней и на ее основе семейные (и иные отрасли) законодательства устанавливают целый ряд правил, регулирующих общественные отношения по охране личных и имущественных интересов детей (воспитание, образование, материальное обеспечение и др.). Так, ст. 18 Основ законодательства о. браке и семье устанавливает права и обязанности! родителей по воспитанию, материальному содержанию и защите интересов несовершеннолетних детей. Закон определяет именно права и обязанности родителей, поскольку именно аниучастники, например, конкретных правовых отношений по алименггировашию. Государственное пособие на содержание детей выдается многодетным и одиноким матерям, которые, таким образом, прямо признаны законом в качестве субъектов этого права, хотя в основа его лежит 0|Храна интересов детей. Совершая на полученные суммы алиментов или пособий различного рода сделки, т. е. вступая в конкретные правоотношения, мать ребенка действует от своего имени (а не от имени недееспособного'), сама является субъектом этих отношений.

Основы законодательства Союза ССР и союзных республик о здравоохранении (ст. ст. 38—42) и Основы законодательства Союза ССР и союзных республик о труде (ст. ст. 69—73) в качестве субъектов права на получение различных льтот (отпуск по беременности и родам, 'перерывы для кормления ребенка, ограничение труда на ночных, сверхурочных работах и др.) также признают матерей (хотя закон имеет своей цещвю и охрану здоровья ребенка) ,и т. д.

В Декларации Генеральной Ассамблеи ООП 1971 года О правах умственно отсталых лиц говорится о за-

114


Щите и покровительстве этих лиц83. Защита и покровительство осуществляются над всеми недееспособными гражданами.

Таким образом, человек, обладающий качеством личности, правоспособен и дееспособен; онсубъект права, субъект правовых отношений первого и второго порядка. Лицо недееспособноесубъект права, субъект отношений первого порядка, субъект правовой охраны и покровительства.

Такой вывод отражают реально существующие общественные отношения, которые не нуждаются в подмене юридической фикцией типа «дополнения дееспособности одного лица за счет другого». Недееспособному нет необходимости «занимать» чужую дееспособность, поскольку закон предусматривает права и обязанности других лиц в целях покровительства недееспособных для удовлетворения потребностей и' охраны их интересов.

Следует с неизбежностью признать наличие правовых отношений различного уровня, составляющих определенную систему. В свою очередь, различные отношения предполагают и различия между их участниками, и, наоборот, различные субъекты права участвуют в различных правоотношениях.

Как уже отмечалось, советскому праву известны нормы, |в соответствии с которыми осуществляется ох-' рана интересов умерших, в том числе защита их чести, авторского имени. Среди немногочисленных мнений о характере таких отношений можно обратить внимание на две несовпадающие точки зрения.

Автор одной из них исходит из того, что если общество заинтересовано в охране личности как носителе индивидуальных черт и создает» правовую охрану имени, чести, духовной продукция'., интимной жизни челог века, то оно (общество, государство, закон) не может допустить, чтобы эти личные (индивидуальные) черты постирались в глазах сограждан и тогда, когда носителя этих черт уже нет в живых. Охрана личных прав должна осуществляться и после смерти их носителя, что соответствует принципу сочетания личных 'и общественных интересов. Право на иск в защиту таких интересов должен иметь любой гражданин84. Из сказанного можно, предполагать, что в рассматриваемых случаях осуществляется защита интересов именно умер-

1,15


ших жщ (вместе с тем и защита общественных интересов).

Согласно другому мнению, при' защите чести умерших, так же как и" пр'н защите наследниками неприкосновенности произведения и других личных прав автора, речь идет о защите интересов заявившего иск, ибо со смертью лица прекращаются его субъективные права и интересы как социальные потребности (поскольку у умерших никаких потребностей быть не может). Следовательно, при предъявлении иска в целях восстановления справедливости против искажения личных достоинств, достижений и чести умершего предметом судебной защиты выступают интересы самого заявителя (истца), требующего охраны своего права. Но в основе этого интереса и права лежит общественный интерес85.

Не может вызвать особых возражений утверждение о том, что в рассматриваемых случаях принимается во втимание как общественный интерес (выраженный в любой правовой форме), так и интересы заявителей (истцов). Наследниками, как правило, являются близкие умершего, я их собственная репутация (интересы) в той или иной степени связана с реабилитацией умершего. Такая связь интересов наличествует и при жизни (а потому продолжается и посмертно); например, на защиту личных и имущественных интересов здравствующих родителей истают их дети86. В деле по иску матери несовершеннолетней об опровержении ложных порочащих дочь сведений защищаются интересы не только несовершеннолетней, но и самой матери, поскольку она осуществляла надзор за дочерью.

Однако констатацией интересов общества и третьих лиц не снимается вопрос об интересах лица после ухода из жиани. Если полностью отрицать эти интересы 'в названных случаях, тогда становятся недостаточно ясными цели некоторых других граждансио-яра-вовых институтов, таких, как наследование 'по завещанию, и те виды государственного страхования, которые предусматривают выплату страховой суммы не страхователю, а (после его смерти) другому лицу, <в пользу которого заключен договор страхования.

Завещаниеэто акт гражданина, выражающий его волю (в соответствии с интересом) .да случай смерти относительно имущества и личных благ. Потеициаль-

1116


иый наследодатель еще при жизни мог бы в соответствии со своими интересами, кого-то наградить своим имуществом и соответственно кого-то лишить права на это же имущество. Закон предоставляет такие возможности каждому гражданину путем заключения до,-говора дарения (мены, пожизненного содержания), и, следовательно, интересы гражданина были бы достигнуты (если не во все1х, то во. многих случаях) ещенри его жизни. Но тем не менее существует институт завещания.

В литературе; высказана точка зрения, согласно которой отношения наследования как особая разновидность имущественных отношений связаны прижизненными имущественными отношениями и не прекращаются после, кончины наследодателя87.

В этой концепции следует обратить внимание на признание интересов умерших лиц, хотя вряд ли можно согласиться с тем, что лицо, ушедшее из жизни, является участником конкретных отношений; очевидно, что после смерти наследодатеяя возникают иные имущественные отношения, поскольку меняется их субъектный состав, но все-таки их содержание отражает интересы наследодателя.

Если рассматривать интерес исключительно кад субъективную категорию, то, очевидно, следует считать, что вместе с уходом лица из жизни исчезают и его интересы. С позиции объективно-субъективной теории интересы можно признавать, а следовательно, и охранять объективно существующие интересы, которые «переживают» человека. Человек стремится оставить что-то людям после себя и тем самым он одновременно заботится о своих интересах после окончания жзиз-ни. Наиболее видимыми послежизненяыми интересами являются интересы автора, изобретателя, наследодателя. Но кроме них, учитываются правом и охраняются иные интересы умерших, нашедшие выражение в защите чести, достоинства, посмертной реабилитации, награждении орденами, медалями, присуждении премий в области науки, литературы, искусства и др.

Следовательно, в рассматриваемых случаях охраняется совокупность взаимосвязанных интересов: самого носителя интересов (хотя бы и посмертно), третьих лиц и общества в целом. Таким образом, в этах случаях (так же как и пр,и охране интересов не-

117


дееспособного) субъектами конкретных отношений являются третьи лица (граждане, учреждения, организации), которых за.код! наделяет правами и обязанностями в целях защиты интересов других лиц, общества и в ряде случаевсовпадающих с ними собственных интересов.

В заключение необходимо отметить, что во многих учебниках и моногра4щях по гражданскому праву и другим отраслям субъект правоотношения рассматривается в качестве его составной части, элемента (наряду с объектом и содержанием правоотношения). Представляется, что субъект 'всей системы правоотношений (правоотношений всех уровней) человекгражданинне составная часть или элемент правовых отношений, а носитель прав и обязанностей, участник и создатель правоотношений.

IV. Законодательное определение правосубъектности

! Как уже было отмечено, все граждане независимо | от 'каких бы то ни было факторов объективного или : субъективного характера являются субъектами права, т. е. правосубъектными, 'поскольку все обладают качеством правоспособности, хотя и не всекачеством дееспособности.

Соответственно закон признает всех граждан СССР правоспособными: они обладают всей полнотой социально-экономических, политических и личных прав и свобод, провозглашенных законом (ст. 39 Конституции СССР); правоспособность признается в равной мере за всеми гражданам;! СССР и возникает с момента рождения (ст. 8 Основ гражданского законодательства). Ограничение правоспособности возможно лишь в 'случаях, специально установленных законом.

Более детально закон регулирует дееспособность граждан.

Способность собственными действиями приобретать права и обязанности (включая ответственность) присуща человеку, обладающему качеством личности, т. е. индивидууму, имеющему достаточной уровень сознания и воли, благодаря которым он может занять определен

ие


пую общественную позицию, разумно оценивая свое и чужое поведение.

Очевидно, что никакими предписаниями закона невозможно наделить 'индивида такими качествами личности, как сознание и воля, однако законодатель с учетом наличия (или отсутствия) этих качеств может и должен определить, кого из 1раждан он признает способными своими действиями приобретать права, обязанности, отвечать за собственное поведение, т. е. указать, какие граждане признаются дееспособными.

Закон признает дееспособными и вменяемыми всех граждан, кроме лиц, не достигших определенного возраста, и душевнобольных. Малолетние и психические больные не обладают необходимым сознанием и волей, чтобы адекватно оценивать и разрешать жизненные ситуации: детивследствие недостаточного психического и физического развития, а душевнобольныевследствие патологического развития (слабоумия) или деградации сознания (душевная болезнь).

Закон устанавливает так называемую .нижнюю возрастную границу дееспособности, при достижении которой человек считается полностью дееспособным; как правило, такой границей является достижение совершеннолетия (18 лет). Подразумевается, что в этом возрасте человек достигает определенного уровня психического и физического развития, вполне достаточного для участия во всех (за редкими исключениями) общественных отношениях, регулируемых правом.

Однако достижение со1вершеннолетия не является единственным возрастным критерием дееспособности. Во многих, случаях закон придает юридическое значение действиям несовершеннолетних. Объясняется это тем, что становление и развитие сознания человека представляет собой не скачкообразный, а постепенный и длительный процесс. С учетом процесса развития сознания, общественно-исторического опыта и традиций закон в ряде случаев допускает личное участие несовершеннолетних в некоторых правоотношениях, предполагая при этом, что в определенном (указанном в законе) возрасте (менее 18 лет) они обладают необходимым уровнем сознания и воли. При этом учитывается характер соответствующих общественных отношений (важность охраняемых интересов, сложность жизненных ситуаций и т. д.).

119


Таким образом, при решении вопроса о признании за индивидом качества дееспособности (вменяемости) законодатель руководствуется двумя критериями: уровнем социальной зрелости лица и характером общественных отношений. Соответственно устанавливаются весьма многообразные и различные возрастные грс-ницы дееспособности и вменяемости. С достижением 18 лет индивид признается 'совершеннолетним и полностью дееспособным; он полноправный участник общественных отношений, регулируемых правом, т. е. своими действиями приобретает права, обязанности и несет ответственность.

Одним яз немногих исключений из этого общего правила является ст. 96 Конституции СССР, устанавливающая право быть избранным в Верховный Совет СССР по достижении 21 года, норма ст. 2 Положения о выборах районных (городских) народных судов РСФСР, утвержденного Указом Президиума Верховного Совета РСФСР 28 октября 1960 г.88, согласно которой народным судьей и народным заседателем 'может быть избран гражданин СССР, достигший 25 лет.

Значительно больше случаев, когда закон признает субъектами права лиц, не достигших гражданского совершеннолетия.

Так, согласно ст. 74 Основ законодательства о труде на работу принимаются лица, достигшие 16 лет, и в исключительных случаях по согласованию с фабзав-месткомом профсоюза—15 лет. В члены колхоза принимаются лица, достигшие 16 лет89. С того же возраста наступает административная ответственность граждан в соответствии со ст. 8 Указа Президиума Верховного Совета СССР от 21 июня 1961 г. «О дальнейшем ограничении применения штрафов, налагаемых в административном порядке»90.

В соответствии со ст. ст. 34 и 35 Основ законодательства о здравоохранении медицинские эксперименты, хирургические операции, сложные методы диагностики применяются с согласия больных, достигших 16-летнего .возраста. Уголовной ответственности подлежат лица, которым исполнилось К) лет до совершения преступления; в случае совершения некоторых особо опасных для жизни, здоровья и имущества преступлений ответственность наступает с 14 лет (ст. 10 Основ уголовного законодательства) .

120


Таким образом, закон устанавливает две основные возрастные границы правосубъектностив 18 и 16 лет; с достижением этого возраста граждане становятся субъектами большинства наиболее важных отношений. В ряде случаев закон определяет иные возрастные границы правосубъектности. Некоторые из них были названы как исключения из общих правил о 18- и 16-летней границе правосубъектности, другие установлены в иных нормативных актах.

Так, согласно ст. 25 Закона о гражданстве Союза ССР от 1 декабря 1978 г.91 при изменении гражданства родителей или усыновлении изменение гражданства детей, достигших 14 лет, может последовать только с согласия детей. Отметим, что перемена фамилии, имени, отчества гражданами допускается при достижении ими 18 лет, а фамилия несовершеннолетних изменяется (без их согласия) при изменении фамилии обоими ро-ди1Й1ями или одним из них (в последнем случае фамилия несовершеннолетнего определяется соглашением родителей или органами опеки и попечительства)92.

Согласно гражданскому законодательству лица, достигшие 15 лет, самостоятельно заключают мелкие бытовые сделки, распоряжаются своим заработком или стипендией, осуществляют свои авторские и изобретательские права, вносят в кредитные учреждения вклады и распоряжаются ими (ст. 13 ГК РСФСР), отвечают за причиненный вред здоровью или имуществу других граждан и юридических лиц (ст. 451 ГК РСФСР).

Множество различных возрастных границ установлено трудно обозримыми нормативными актами ведомственного характера (сфера бытового обслуживания, зрелищные предприятия, транспорт и др.)93.

Детальный перечень всех актов, устанавливающих возрастные границы правосубъектности, представляется излишним, поскольку это не повлияло бы на общую оценку законодательства и на некоторые выводы.

Как уже отмечалось, при установлении нижней возрастной границы правосубъектности принимаются во внимание два критерия: социальная зрелость субъекта и характер общественных отношений. Представляется, однако, что эти теоретические положения не всегда достаточно и обоснованно учитываются в нормотворче-ской практике.

121


С нашей точки зрения, кажется трудно объяснимым, например, довольно значительное различие в возрастных границах при определении гражданства (14 лет) и фамилии (18 лет); ответственности: по Указу Президиума Верховного Совета РСФСР от 19 июня 1972 г. «О мерах по усилению борьбы против пьянства и алкоголизма»94 16 лет) и Указу Президиума Верховного Совета СССР от 25 апреля 1974 г. «Об усилении борьбы с наркоманией» (с 18 лет)95; или пестрота возрастных барьеров на различных видах транспорта (7, 10, 12 лет) и т. д. Представляется, что во всех этих (и многих других) отношениях, регулируемых нормами одной отрасли права, возрастные границы могли бы быть одинаковыми, если принимать во внимание уровень сознания и воли субъекта и характер общественных отношений.

Известная несогласованность возрастных границ правосубъектности обнаруживается еще в болынейбвте-пени при сопоставлении норм различных отраслей

права.

Так, лицо, совершившее кражу имущества, несет уголовную ответственность с 14 лет (ст. 10 Основ уголовного законодательства), а за мелкие хищения государственного и общественного имущества административную ответственность с 16 лет96. Это различие в возрасте наступления уголовной и административной ответственности невозможно объяснить тем, что для осознания недозволенного присвоения чужого имущества стоимостью выше 50 руб. (за которое наступает уголовная ответственность) необходима меньшая степень сознания (14 лет), чем для присвоения вещи меньшей стоимости (административная ответственность с 16 лет), скорее наоборот. Кроме того, несоответствие возраста уголовной и административной ответственности имеет отрицательные последствия: как показывает практика, путь несовершеннолетнего к преступлению часто начинается с совершения мелких хищений, за которые он не несет ни уголовной (согласно ст. 10 Основ уголовного законодательства), ни административной ответственности (поскольку не достиг 16 лет); вследствие этого у подростка нередко формируется чувство безнаказанности за проступки, недозволенность и вредность которых им осознаны; в связи с этим в литературе ставился вопрос о понижении возраста административной ответст-

122


венности до 14 лет (и таким образом уравнивания его с возрастом уголовной ответственности)97.

Необоснованное несоответствие возраста деликто-способности можно обнаружить в нормах административного и гражданского права. Так,, к гражданской имущественной ответственности может быть привлечено лицо, достигшее 15 лет (ст. 451 ГК РСФСР), а, например, за хулиганские действия, совершенные лицом в возрасте 14—16 лет, административную имущественную ответственность (в форме штрафа) несут родители (даже в том случае, когда несовершеннолетние имеют заработок, стипендию или иные средства)98.

Если несовершеннолетний в возрасте от 14 до 15 лет умышленно наносит другому телесные повреждения, повлекшие расстройство здоровья, то согласно ст. 10 Основ уголовного законодательства он будет признан субъектом преступления (с 14 лет), но в соответствии со ст. 450 Г1< РСФСР освобожден от гражданской ответственности по возмещению вреда, причиненного здоровью потерпевшего ('поскольку такая ответственность наступает согласно ст. 451 ГК с 15 лет). Следовательно, при одном и том же деянии, один и тот же суд, в одном и том же судебном постановлении (приговоре) вначале признает лицо в возрасте от 14 до 15 лет вменяемым (способным осознавать свои действия, отдавать в них отчет, руководить ими) и поэтому подлежащим уголовной ответственности, а затемпри рассмотрении гражданского иска в том же уголовном процессе это же лицо будет признано недееспособным (неспособным своими действиями создавать для себя обязанности вследствие неспособности осознавать значения своих поступков) и поэтому не могущим нести гражданскую ответственность.

Необоснованность возрастных различий наступления уголовной и гражданско-правовой ответственности с точки зрения наличия определенного уровня сознания и воли лица, достигшего 14 лет, очевидна. Та или иная степень духовной зрелости подростка, дающая или исключающая возможность осознавать значение своих поступков и их последствий, не 'может меняться от того, с точки зрения каких норм (отраслей) права она рассматривается.

Нельзя обосновать, как иногда пытаются, различие возрастных границ уголовной и гражданско-правовой ответственности экономическим фактором, а именно: при

123


установлении гражданской ответственности законодатель учитывает не только психические 'способности несовершеннолетних, но и их реальную возможность нести имущественную ответственность, выражающуюся в наличии средств, заработка, который имеют лица, достигшие трудовой правосубъектности. Экономическое обоснование несовпадения возраста уголовной и гражданской ответственности не выдерживает критики. Согласно ст. 74 Основ законодательства о труде на работу принимаются лица, достигшие 16 лет и в исключительных случаях—15. Число подростков, подпадающих под это исключение, ничтожно мало и поэтому нормы ст. ст. 450— 451 ГК. РСФСР, определяющие ответственность с 15-летнего возраста, с точки зрения экономического фактора практического значения не имеют. Руководствуясь экономическими соображениями, следовало бы, очевидно, вносить предложения об установлении гражданской ответственности с 16 лет. Однако и в этом возрасте многие несовершеннолетние учатся и не имеют достаточных средств для возмещения вреда в порядке гражданской ответственности. Переход к всеобщему обязательному среднему образованию отдаляет момент появления у несовершеннолетних самостоятельного заработка и поэтому (руководствуясь экономическим фактором) возраст гражданской ответственности следовало бы соответственно повысить. С учетом акселерации образовался бы недопустимый и неоправданный разрыв между психологическими и экономическими предпосылками гражданской имущественной ответственности.

Изложенное позволяет прийти к выводу, что проблема правосубъектности требует дальнейшей разработки не только с теоретических позиций, но и нормотворче-ской деятельности, при определении возрастных границ участников конкретных отношений. В этих целях необходимо, очевидно, тщательное изучение всех многочисленных нормативных актов, составление сопоставительных таблиц возрастных границ правосубъектности, учет законодательства других социалистических стран, а также исследований в области психологии, педагогики, медицины, социологии и других наук.

В нашу задачу не входит определение точных возрастных границ правосубъектности в различных институтах и отраслях советского права. Более важным и необходимым представляется выявление общего подхода к

124


решению этой проблемы и предполагаемых тенденций развития законодательства.

Теоретически мыслимы два противоположных метода законодательного установления возникновения (начала) дееспособности: путем точного указания в нормативных актах возраста, по достижении которого лица признаются дееспособными, или путем признания лица дееспособным судом в каждом конкретном случае.

Оба эти метода имеют положительные и отрицательные стороны. Первый метод обеспечивает формально четкое, единообразное, удобное для практики решение. Однако 'при таком стандартном решении, рассчитанном на типичную, абстрактную личность, не учитываются особенности конкретных людей. Между тем участниками общественных отношений являются всегда конкретные индивиды, а не «абстрактные фигуры». «Паспортный» и «социальный» возраст совпадают далеко не всегда, а значит применение возрастного стандарта правосубъектности во многих конкретных случаях не соответствует действительности и тем критериям (уровню психофизической зрелости личности), на основе которых он установлен законодателем.

Второй метод определения дееспособности снимает эти недостатки, поскольку суд в каждом отдельном случае учитывал бы уровень сознания и воли данного конкретного человека. Однако это преимущество «нейтрализуется» в значительной степени другими факторами:

судебный (или иной, например, административный) процесс стал бы весьма громоздким и дорогостоящим, поскольку для решения того или иного дела по существу вначале необходимо было бы установить степень духовной зрелости одного или нескольких участников процесса. При этом, если первый метод не исключает ошибок «в общем плане», то второй не застрахован от ошибок конкретного характера.

В законодательстве социалистических стран применяются оба из названных методов определения начала возникновения дееспособности, гражданской и уголовной делпктоспособности.

Как известно, советское законодательство отдает предпочтение первому методу, указывая в нормах различных отраслей права твердые возрастные границы. Однако в некоторых, редких случаях законодатель и

125


практика используют в той или иной степени и второй метод. Так, согласно ст. 392 УПК. РСФСР при наличии данных об умственной отсталости несовершеннолетнего, не связанной с душевным заболеванием, суд должен выяснить, могло ли это лицо полностью создавать значение своих действий и руководить ими. Аналогичные указания даны судам в постановлении Пленума Верховного Суда СССР от 3 декабря 1976 г. «О практике применения судами законодательства по делам о преступлении несовершеннолетних и о вовлечении их в преступную и иную антиобщественную деятельность»99.

Что касается гражданского права, то в его нормах учитывается в ряде случаев, что лица, не достигшие совершеннолетия, обладают необходимым уровнем сознания и воли для участия в определенных отношениях. Соответственно за несовершеннолетними признается право совершать некоторые (мелкие, бытовые) сделки (ст. 14 ГК РСФСР), а по достижении 15 лет, кроме того, право самостоятельно распоряжаться заработком, стипендией (ст. 13 ГК РСФСР) и обязанность по возмещению вреда (ст. 451 ГК РСФСР). Однако и 'в этих случаях различный уровень социальной зрелости несовершеннолетних учитывается законодателем путем установления общих (пониженных) возрастных границ, но не судомв отношении каждого несовершеннолетнего при рассмотрении конкретных дел.

Впрочем, в гражданском праве все же есть нормы, предусматривающие решение вопроса о правосубъект-ности 'применительно к конкретному субъекту. Так, согласно ст. 13 ГК РСФСР несовершеннолетние, достигшие 15 лет, имеют право самостоятельно распоряжаться своим заработком или стипендией. Однако, несмотря на установление твердой возрастной границы, в той же норме предусмотрена возможность лишения или ограничения несовершеннолетнего этого права органами опеки и попечительства при наличии достаточных оснований. Одним из таких оснований является неразумное использование средств. Следовательно, компетентный орган решает вопрос о правосубъектности конкретного лица с учетом его 4^ктического интеллектуального уровня. К числу таких же норм может быть отнесена и ст. 15 ГК РСФСР, предусматривающая ограничение дееспособности граждан, злоупотребляющих спиртными напитками или наркотическими веществами. Принимая то или

126


иное решение, суд учитывает волевые качества данного конкретного субъекта.

Интересно отметить, что некоторые нормы применяются в судебной .практике с учетом волеизъявления несовершеннолетних, хотя они не наделяются соответствующими правами. Так, в постановлении Пленума Верховного Суда РСФСР от 5 августа 1963 г. «О судебной практике по гражданским делам, связанным с воспитанием детей»100 указывалось, что 'при решении вопроса о том, с кем из родителей будет проживать ребенок, суд обязан выявить желание ребенка (во внесудебном порядке, с участием педагога или через органы опеки), если по своему возрасту и развитию он в состоянии его выразить. Таким образом, хотя желанию ребенка и не придается абсолютно решающего значения (т. е. несовершеннолетний не наделен соответствующей дееспособностью), однако оно принимается судом во внимание (наряду с другими обстоятельствами дела).

Законодательству некоторых социалистических стран известен иной метод определения начала правосубъектности (без установления в законе возрастных границ).

Так, согласно § 9 ГК ЧССР несовершеннолетние обладают способностью к таким юридическим действиям, которые по своему характеру соразмерны их умственной и нравственной зрелости, соответствующей их возрасту. Несовершеннолетний отвечает за причиненный им вред, если он способен владеть своими действиями и иметь суждение об их последствиях (§ 422 ГК ЧССР). Таким образом, гражданское законодательство Чехословакии при установлении как сделкоспособности, так и делик-тоопособности исходит из субъективного критерия. Согласно ст. 31 УК НРБ несовершеннолетнее лицо, достигшее 14 лет, но которому не исполнилось 18 лет, признается уголовно ответственным, если оно могло понимать свойство и значение своего деяния и руководить им. И в этом случае закон, устанавливая презумпцию вменяемости лиц в возрасте 14—18 лет, допускает ее опровержение, представляя суду право в каждом конкретном деле решать по существу вопрос о вменяемости .подсудимого с учетом уровня его сознания и воли.

В законодательстве ГДР сочетаются два метода установления правосубъектности (деликтоспособности). Согласно ч. 1 § 348 ГК ГДР дети до 6-летнего возраста

127


во 'всех случаях не отвечают за причиненный ущерб. Следовательно, закон устанавливает твердую (весьма низкую) возрастную границу деликтоопособности. Но ч. 2 § 348 П< предусматривает, что несовершеннолетние в возрасте от 6 до 18 лет ответственны за причиненный ими вред, если будет установлено, что ко времени нанесения вреда они по уровню развития были способны вести себя в соответствии с обязанностями (со знанием дела). Таким образом, законодательством ГДР применяются одновременно оба метода установления деликто-способностиобъективный и субъективный.

Каково же общее направление развития законодательства о •правосубъектности и какими факторами (тенденциями) оно должно определяться? Несомненно, что на развитие всех сторон жизни общества в современный период влияет научно-техническая революция. При решении проблемы правосубъектности необходимо принимать во внимание, в частности, с одной стороны, фактор акселерации, и с другой тенденцию гуманизации советского права.

Акселерация означает ускорение физического и психического развития детей. Процесс акселерации, связанный с научно-техническим прогрессом, развитием науки, техники, средств информации и другими факторами, интенсифицирует умственное развитие детей, ускоряет процесс перехода от детства к юности и становлению личности. Следовательно, акселерация представляет возможность постановки вопроса о снижении возрастной границы правосубъектности. Однако такая ориентация была бы односторонней.

Правосубъектность включает в себя не только способность иметь права, но и .нести обязанности. В числе последних значительное место занимает ответственность за собственные противоправные деяния и их последствия, именуемая ^еликтоспособностью. т. е. возможностью нести гражданскую, административную, уголовную и иную юридическую ответственность. Ответственность имеет элемент Наказания; она влечет отрицательные последствия личного или имущественного характера той или иной степени тяжести. Очевидно, что распространение этих последствий на несовершеннолетних путем снижения возраста дел икто способности с учетом акселерации не соответствовало бы принципу гуманизма советского права.

128


Следовательно, при определении тенденции совершенствования законодательства необходим рациональный учет двух факторов: акселерации и гуманизма права.

Постановление ЦИК и СНК СССР от 7 апреля 1935 г. «О мерах борьбы с преступностью несовершеннолетних»101, Указы Президиума Верховного Совета СССР от 10 декабря 1940 г. «Об уголовной ответственности несовершеннолетних за действия, могущие вызвать крушения поездов»102 и от 7 апреля 1941 г. «Об уголовной ответственности несовершеннолетних»103 устанавливали уголовную ответственность с 14 лет и по некоторым преступлениямс 12 лет. Основы уголовного законодательства 1958 года (ст. 10) внесли существенные изменения в возрастные границы субъекта преступления, определив их соответственно в 16 и 14 лет. В этом нашел проявление принцип гуманизма в уголовной политике Советского государства.

При новой кодификации гражданского права было принято несколько иное решение. Так, согласно ГК РСФСР 1922 года полная гражданская дееспособность возникала с 18 лет (ст. 7 ГК), а частичная сделкоспособ-ность и полная деликтоспособностьс 14 лет (ст. 9 ГК). По ГК РСФСР 1964 года частичная сделкоспособность несовершеннолетних (примерно в том же объеме, как это было определено ст. 7 ГК РСФСР 1922 г.) и полная деликтоспособность возникают по достижении 15-летнего возраста.

Таким образом, при изменении уголовного и гражданского законодательства нижние возрастные границы правосубъектности были повышены и, следовательно, преимущество получил принцип гуманизма, хотя с учетом акселерации возраст гражданской сделкоспособ-ности не нуждался в повышении.

Трудно безоговорочно установить общую тенденцию развития советского законодательства, поскольку изменения возрастных границ лравосубъектности наблюдаются как в сторону понижения, так и повышения их и соответственно в одних нормативных актах в большей степени принимается во внимание фактор акселерации, а в другихдоминирует принцип гуманизма (наряду с иными факторами). В общей теории права и его отдельных отраслей нет пока единообразного понятия правосубъектности и ее критериев.

129


Тем не менее с учетом теоретического и законодатель* ного материала можно прийти к некоторым выводам. Следует условиться, что теоретические выводы могут иметь лишь общий характер. Представляется бесплодным в юридической печати спорить по поводу какого-то конкретного, установленного отдельным актом возраста правосубъектности (например, должен ли быть возрастной ценз судьи 22—23 или 24 года). Очевидно, что при установлении конкретных возрастных границ авторитетное слово остается за представителями психологии, биологии, медицины, педагогики, философии, экономики (хотя не исключается, конечно, и мнение юристов). При этом важно иметь в виду прежде всего правосубъект-ность гражданина в целом, как его личную способность быть участником наиболее важных и имеющих наибольший удельный вес общественных отношений, а также целесообразность такого участия с точки зрения интересов данного субъекта, интересов других субъектов (граждан, организаций) и общества в целом.

Обзор советского законодательства показывает, что в большинстве его норм правосубъектность определяется путем указания точного возраста. Таким образом, наше право ориентируется на абстрактного субъекта, который считается психически и социально готовым к участию в общественных отношениях, регулируемых законом. Естественно, что такая презумпция далеко не всегда оправдывается в жизни. Например, если лицо не достигло 15 лет, то его поведение ни в каких случаях не подлежит гражданско-правовой оценке с точки зрения виновности (ст. 450 ГК. РСФСР). Однако, очевидно, что с точки зрения разумности совершенно неодинаковы поступки перебегающего улицу в неустановленном месте 3-летнего ребенка и 7—14-летнего подростка, изучающего в школе правила уличного движения. Вместе с тем (как уже отмечалось) .применение субъективного метода определения уровня зрелости несовершеннолетнего в каждом случае было бы затруднительно, да и вряд ли необходимо (например, в самом раннем детском возрасте).

С учетом достоинств и недостатков объективного и субъективного методов представляется целесообразным их рациональное сочетание. Так, в законе можно было бы установить значительно более низкий (против существующего) возрастной критерий, до достижения которого исследование фактических способностей несовер-

130


шеннолетнего к приобретению прав и несению обязанностей становилось бы практически ненужным в абсолютном большинстве случаев. Таким критерием мог бы быть, например, факт поступления в школу, т. е. 7-летний возраст. Именно начало обучения является одним из качественно важных этапов в интеллектуальном развитии детей. Правосубъектность несовершеннолетних, достигших школьного возраста, могла бы определяться судом с учетом характера общественных отношений и обстоятельств конкретного дела. Это общее правило могло бы иметь, .конечно, необходимые (но немногочисленные) исключения, специально оговоренные в законе.

Одновременно целесообразна унификация возрастного критерия гражданской (в широком и узком смысле) правосубъектности. В сущности, речь идет об изменении сравнительно небольшого числа норм некоторых отраслей права. Уже сейчас по действующему законодательству по достижении 16 лет граждане имеют право поступать на работу, быть членами колхоза, становиться субъектами административного права, несут уголовную ответственность, получают паспорт гражданина СССР. Представляется, что и для участия в отношениях, регулируемых гражданским правом, психофизический и социальный уровень 16-летнего вполне достаточный. С учетом того, что указанный возраст является общим для признания правосубъектности большинства отраслей советского законодательства, а также принимая во внимание фактор акселерации, целесообразно было бы внести в гражданское законодательство соответствующие изменения. Таким путем снималась бы известная (отмеченная ранее) несогласованность норм различных отраслей советского права.

Тем более желательна унификация возрастных критериев внутри одной отрасли права в целях устранения названных необоснованных различий.

Установление общего правила о наступлении полной правосубъектности по достижении 16 лет не является препятствием для некоторых обоснованных исключений из него. К их числу может быть отнесен повышенный возраст для избрания судей, депутатов Советов, заклю-, чения брака и некоторые другие случаи. •,| Особого рассмотрения заслуживает такой элемент !| правосубъектности, как деликтоопособность. При реше-' нии вопроса о возрастной границе наступления юриди-

131


ческой ответственности необходимо исходить из гуманных принципов советского права (не абстрагируясь, конечно, и от факта акселерации).

Уголовное законодательство, устанавливая сравнительно низкий возрастной критерий (16—14 лет), предусматривает вместе с тем значительные ограничения применения наказания к несовершеннолетним. К ним не применяются некоторые виды наказания (смертная казнь, ссылка и высылка ст. ст. 22, 24 Основ уголовного законодательства), сокращен предельный срок лишения свободы до 10 лет (ст. 23 Основ).

Новым проявлением демократизации и гуманизма советского права является .принятие Указов Президиума Верховного Совета СССР от 8 февраля 1977 г. «О внесении изменений и дополнений в уголовное законодательство Союза ССР» и от 15 февраля 1977 г. «О допол-

. нении Основ уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик статьей 39'», а также ряда других актов104. Введен новый институт отсрочки исполнения приговора несовершеннолетнему: если осужденный в течение отсрочки примерным поведением и честным отношением к труду и учебе докажет свое исправление, то по ходатайству комиссии по делам о несовершеннолетних и органа внутренних дел суд может освободить его от наказания.

Определенную тенденцию .можно установить и в развитии норм административного права. Согласно Указу Президиума Верховного Совета СССР от 15 февраля 1977 г. несовершеннолетние правонарушители в возрасте от 11 до 14 лет направляются комиссиями по делам несовершеннолетних в специальные общеобразовательные школы, а правонарушители в возрасте 14—18 летв специальные профессионально-технические училища. Названные меры имеют воспитательный характер, но, очевидно, они являются и мерами ответственности (во всяком случае имеют элемент наказания и государственного принуждения, характерные для юридической ответственности, тем более, что в Указе прямо говорится о несовершеннолетних «правонарушителях»). С учетом этого следует еще раз признать предложения о снижении общего возраста административной ответственности заслуживающими внимания.

Однако при этом речь должна идти не об усилении репрессивного элемента, а о индивидуализации и гума-

132


низации мер административной ответственности, применяемых к несовершеннолетним.

Например, в упоминавшихся ранее Указе Президиума Верховного Совета СССР от 26 июля 1966 г. и Указе Президиума Верховного Совета РСФСР от 19 июня 1972 г. за хулиганство и появление в общественных местах в нетрезвом состоянии подростков в возрасте от 14 до 16 лет ответственность в форме штрафа, налагаемого в административном порядке, несут родители (или лица, их заменяющие). Прежде всего следовало бы установить, что ответственность родителей может иметь место лишь при наличии их вины (в отсутствии должного надзора и воспитания детей). Главное же состоит в том, что несовершеннолетние .в указанном возрасте сами' должны привлекаться к административной ответственности.

Как в случаях хулиганства и пьянства, так и при совершении других административных проступков важное воспитательное и предупредительное значение имеет принцип неотвратимости ответственности (а не переложение ее на родителей или других лиц). При этом применение мер административной ответственности к подросткам могло бы иметь значение при наличии в их действиях вины в форме умысла (но не неосторожности), а применяемые меры должны содержать элемент воспитания, общественного воздействия (но не прямой репрессии), например сообщение о совершенном проступке по месту учебы, работы, месту жительства, обсуждение в соответствующем коллективе, вынесение предупреждения, .порицания,выговора и т. л.

Специфичны нормы действующего гражданского законодательства об имущественной ответственности несовершеннолетних.

За вред, причиненный лицом, не достигшим 15 лет, отвечают его родители, опекуны, воспитательные, лечебные, учебные заведения, под надзором которых состоял малолетний, если не докажут отсутствия своей вины (ст. 450 ГК РСФСР). Несовершеннолетний в возрасте от 15 до 18 лет отвечает за причиненный им вред на общих основаниях (ч. 1 ст. 451 ГК РСФСР), т. е. самостоятельно, но если у него нет для этого достаточного имущества или заработка, то вред должен быть возмещен в соответствующей части или полностью его родителями (попечителями), если они не докажут отсутствия

133


своей вины; эта их обязанность прекращается, когда причинитель достигнет совершеннолетия или когда у не-. то появится заработок (имущество), достаточный для возмещения вреда (ч. 2 ст. 451 ГК РСФСР).

При анализе этой нормы возникает ряд вопросов. Как видно из текста закона, родители (попечители) признаются наряду с несовершеннолетними причинителями вреда: между их поведением (как правило, бездействием, выражающемся в неосуществлении должного надзора за детьми и их воспитания) и возникшим вредом у других лиц устанавливается причинная связь, причем поведение родителей должно быть виновным. Следовательно, на родителей (попечителей) возлагается имущественная ответственность по возмещению вреда при наличии в их поведении состава гражданского правонарушения (противоправность, вред, причинная связь, вина). Но если это так, то не вполне ясно, почему родители несут не солидарную, а дополнительную105 ответственность ' («ответственность второй очереди») и почему они освобождаются от ответственности при наличии достаточных средств для возмещения у самого несовершеннолетнего причинителя? Совершенно очевидно, что рассматриваемое правило ,не соответствует понятию, функциям и признакам юридической ответственности. В данном случае родители (попечители) «подстраховывают» ответственность несовершеннолетних в целях обеспечения материальных интересов потерпевших по «модели ответственности».

С точки зрения понятия ответственности и логики следовало бы в законе или возложить безусловную ответственность на родителей, в поведении которых есть состав гражданского правонарушения, не зависящую от материального положения самого несовершеннолетнего, или же отказаться от ответственности родителей совсем, а обязанность возмещения вреда оставить полностью на самих причинителях, т. е. лицах, достигших 15-летнего возраста. Отсутствие у них в ряде случаев средств, достаточных для возмещения вреда, не препятствует предлагаемому решению, поскольку подобные ситуации воз-

•никают сравнительно часто я в других случаяхпри причинении вреда совершеннолетними (например, при незначительном заработке причинителя, меньшем, чем у

•потерпевшего, получении причинителем инвалидности, его смерти, осуждения по приговору суда, при наличии

134


другй^ удержаний из заработной .платы причинителя и отсутствии у него имущества и т. п.).

В подобных случаях действует правило ст. 93 Основ гражданского законодательства, разрешающее суду уменьшение размера взыскания с причинителя вредагражданина с учетом его имущественного положения. При этом закон не привлекает в качестве «ответчиков второй очереди» каких-либо иных лиц (в том числе родителей, в вину которых можно было бы вменить отсутствие должного воспитания своих детей в раннем возрасте) в целях обеспечения интересов других лицпотерпевших. Интересы последних обеспечиваются другими правовыми институтами, как-то: социального обеспечения, социального и государственного страхования, али-ментирования и др.; дополнительно к ним в литературе давно предлагается ввести в нашем праве институт страхования гражданской ответственности106, известный законодательству большинства (в том числе и социалистических) государств.

Согласно ст. 15 ГК РСФСР гражданин, не способный вследствие душевной 'болезни или слабоумия понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признан судом недееспособным; сделки от его имени совершает опекун; за вред, причиненный недееспособным, отвечает не он, а его опекун или организация, обязанные нести за ним надзор, если не докажут отсутствие своей вины (ст. 452 ГК РСФСР). По уголовному законодательству такие лица признаются невменяемыми и потому не подлежащими уголовной ответственности (ст. 11 УК РСФСР).

Следует обратить внимание на тот факт, что хотя в Гражданском кодексе говорится о признании гражданина недееспособным, в действительности же соответствующее решение суда имеет более широкое значение. Так, лица, признанные в установленном порядке недееспособными, лишены права избирать и быть избранными депутатами народных Советов (ст. 39 Конституции СССР), права заключения брака (ст. 16 КоБС). В таких случаях названные лица не только признаются недееспособными, но и ограничены в правоспособности. К такому же выводу можно прийти и с точки зрения гражданского 'права. Например, совершение сделкизавещания не допускается через представителяопекуна; значит, ^ажданин, признанный на основании ст. 15 ГК недееспо-

135


собным, одновременно частично лишен и гражданской правоспособности.

Вторым важным моментом признания недееспособными граждан, страдающих душевными заболеваниями, является обязательная судебная процедура, предусмотренная в законе. Она позволяет в максимальной степени учесть все обстоятельства каждого конкретного дела и гарантирует его законное и обоснованное разрешение.

Естественно, что в делах данной категории не может быть какого-то стандартного подхода и применим лишь конкретный субъективный критерий.

Психическая болезнь влечет определенные изменения личности, деградацию, когда человек становится неспособным правильно ориентироваться в окружающей обстановке, сознательно определять свои действия. Недееспособность, невменяемостьюридические понятия, но они отражают объективно существующие (независимо от права) явлениясостояниеупсихики, благодаря которому человек фактически уже отключен от нормальных общественных отношений; признание такого человека недееспособным есть юридическая констатация, имеющая существенное значение для интересов как больного, так и других лиц и общества. Следовательно, в подобных случаях речь идет не о лишении или ограничении правосубъектности, а именно о «признании» недееспособности.

V. Ограничение и охрана правосубъектности

При рассмотрении этих вопросов важно обратить внимание не только (и не столько) на конкретные случаи ограничений, а на следующие три момента: возможность и необходимость ограничения, но не полного лишения правосубъектности; основания ограничения; законность ограничения.

Именно эти аспекты предопределяют гарантии личности как субъекта права.

Первое положение состоит в том, что современные системы права не допускают полного лишения правосубъектности, поскольку это означало бы с юридической точки зрения превращение человека в вещь («говоря-

136


щую вещь»). Каждый гражданин при самом максимальном ограничении его правосубъектности всегда остается участником общественных отношений, регулируемых законом, т. е. является субъектом права.

Что касается оснований ограничения правосубъектности граждан, то одни из них объективно обусловлены, а другие субъективно.

Субъективным основанием ограничения правосубъектности является совершение гражданином правонарушения; ограничение некоторых из его прав в таких случаях выступает в качестве одной из мер наказания (ответственности) .

Так, к лицам, совершившим преступление, могут применяться (в числе других) следующие меры наказания, ограничивающие его правосубъектность: ссылка, высылка, лишение права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью, лишение воинского и специального звания (ст. 21 Основ уголовного законодательства).

При осуждении за тяжкое преступление суд решает вопрос о целесообразности внесения представления в орган, который наградил осужденного орденом, медалью или присвоил ему звание, о лишении его соответствующего права (ст. 31 Основ уголовного законодательства). Ученых степеней и ученых званий может лишать ВАК СССР107 по ходатайствам специализированных советовв случаях установления плагиата, научной недобросовестности, совершения аморальных и других проступков, несовместимых со званием советского ученого108.

В еще большей степени ограничивается правосубъектность при назначении наказания в виде лишения свободы, предполагающая специальный режим, основным требованием которого является обязательная изоляция осужденного (ст. 19 Основ иоправительяо-трудового законодательства Союза ССР и союзных республик). Особый режим с изоляцией исключает возможность участия осужденных во многих общественных отношениях, регулируемых государственным, административным, трудовым, гражданским, семейным и другими отраслями законодательства. Однако лица, отбывающие наказание в виде лишения свободы, несут обязанности и пользуются правами, установленными законом для граждан СССР, лишь с ограничениями, предусмотренными специальным законодательством, а также вытекающими ИЗ

137


приговора суда и режима (ст. 8 Основ исправительно-трудового законодательства).

Следовательно, наряду с лишением права свободного места жительства и другими ограничениями, связанными с изоляцией и предусмотренными законом (особые условия труда, отсутствие права на получение отпуска, пенсию, возмещение вреда, ограничение переписки и др.), лица, отбывающие наказание в виде лишения свободы, пользуются всеми иными правами и несут соответствующие обязанности. Например, согласно гражданскому законодательству они остаются субъектами таких прав, как авторские, изобретательские, наследственные; могут заключать (через представителя) сделки купли-продажи, мены, дарения (при наличии имущества по прежнему месту жительства и с учетом того, что осужденным разрешается отправлять денежные переводы на имя других лиц); за осужденным на срок не более 6 месяцев сохраняется право на жилую площадь; в его пользу может быть заключен договор государственного страхования; отбывающие лишение свободы несут обязанности по возмещению причиненного вреда, алиментированию и иным обязательствам; они могут заключать и расторгать брак.

Осужденные к лишению свободы являются также субъектами иных прав и обязанностей, установленных различными отраслями советского законодательства: обязанность и право на труд, оплату и охрану труда, обязательное восьмилетнее обучение, право на медицинскую и юридическую помощь, материально-бытовое обеспечение, право жалобы и др. Таким образом, даже при максимальном ограничении правосубъектностив случае лишения свободы, гражданин остается субъектом права.

Некоторые огра""11'"™^дравосубъектности предусмотрены административным законодательством. Среди них в качестве примера можно назвать лишение на определенный срок права на управление транспортными средствами за нарушение правил движения109. Более серьезным ограничением правосубъектности являются меры, предусмотренные упоминавшимися ранее Указами Президиума Верховного Совета РСФСР от 25 августа 1972 г. и 1 марта 1974 г., устанавливающими обязанность больных наркоманией и хронических алкоголиков проходить полный курс лечения по месту жительства.

138


В случае соЁершенйя преступления алкоголиком или наркоманом суд наряду с назначением за это меры наказания может применить также принудительное лечение (ст. 62 УК РСФСР).

Гражданское законодательство также предусматривает ограничение правосубъектности (дееспособности) граждан, злоупотребляющих спиртными напитками или наркотическими веществами. Если вследствие таких злоупотреблений гражданин ставит свою семью в тяжелое материальное положение, то по решению суда он может совершать сделки по распоряжениям имуществом, получать заработную плату, пенсию и иные виды доходов и распоряжаться ими лишь с согласия попечителя, за исключением мелких бытовых сделок (ст. 16 ГК РСФСР). Согласно гражданским кодексам некоторых союзных республик условием ограничения является постановление «семьи и себя» (ст. 15 ГК УССР) или «себя» (ст. 15 ГК МолдССР) в тяжелое материальное положение.

При установлении факта расточительства несовершеннолетние (от 15 до 18 лет) могут быть ограничены или лишены права самостоятельного распоряжения своим заработком или стипендией; такое решение принимается не судом, а органом опеки и попечительства (ст. 13 ГК РСФСР).

Рассмотренные некоторые случаи ограничения правосубъектности граждан установлены за совершение тех или иных правонарушений. Наряду с ними нормативные акты предусматривают ограничения правосубъектности, не связанные с правонарушениями, руководствуясь при этом различными критериями.

Ранее подробно говорилось о нижней возрастной границе правосубъектности. Закон не устанавливает .«верхней» возрастной границы правосубъектности: гражданин обладает всеми правами без ограничения предельным возрастом. Однако это общее правило имеет исключения. Так, правом на поступление в высшие учебные заведения (обучение с отрывом от производства) пользуются граждане не старше 35 лет: в аспирантуру 'принимаются лица в возрасте до 35 лет, а в заочную аспирантурудо 45 лет. Установление таких возрастных цензов не означает, конечно, «отлучения» от науки и образования, поскольку поступление на заочные отделения вузов не ограничено возрастом и с учетом функ-

139


ционирования в стране многочисленных народных университетов (прием в которые также не ограничен никаким возрастом), общедоступных библиотек, научных передач по радио, телевидению, циклов лекций и т. д.

С учетом состояния организма (здоровье, возраст) в интересах самих граждан и общества существуют некоторые ограничения на занятие определенных должностей (капитанов морских и воздушных судов, водителей .транспортных средств, работа во вредных неопасных производствах, служба в армии и др.).

Постановлением ЦК КПСС и Совета Министров СССР от 12 мая 1962 г. «О мерах по дальнейшему улучшению подбора и подготовки научных кадров»110 установлено, что в научно-исследовательских институтах и высших учебных заведениях руководящие должности (директора, ректора,.их заместителей, деканов, заведующих крупными отделами и секторами) могут быть заняты лицами не старше 65 лет. Исключения могут допускаться в каждом отдельном случае только по специальному решению президиумов АН и коллегий министерств и ведомств. Следует отметить, что на практике исключения из данного правила весьма значительны; с учетом этого, а также конкурсного порядка замещения (или избрания) названных должностей, общей нормы ст. 17 Основ законодательства о труде (расторжение трудового договора при несоответствии работника занимаемой должности вследствие недостаточной квалификации либо состояния здоровья, препятствующих продолжению данной работы) и сравнительной давности принятия названного постановления целесообразно было бы отказаться от установленной формальной верхней возрастной границы и решать вопрос о возможности занятия той или иной должности на общих основаниях с учетом каждого конкретного случая.

Постановлением Совета Министров СССР от 10 декабря 1959 г. «Об ограничении соймеЮтительства по службе» установлены ограничения как в условиях получения разрешения на совместительство, так и права на некоторые компенсационные выплаты по совмещаемой работе (не предоставляется отпуск или компенсация за него, не оплачиваются листки нетрудоспособности;

при возмещении вреда в случаях повреждения здоровья не компенсируется утраченный заработок по совмещаемой работе411). Отношения совместительства должны,

140


конечно, регулироваться специальными, правилами, с тем чтобы не нарушались интересы учреждения (предприятия), где работник состоит на основной работе. Иные ограничения, не направленные на защиту этих интересов, представляются недостаточно обоснованными. К их числу, по нашему мнению, относятся лишение права на выплату названных компенсаций, а также обязательность получения разрешения на совместительство во время, свободное по основной работе (например, работа по совместительству в заочных вузах осуществляется в вечернее время и выходные дни).

Ограничение правосубъектности может выражаться в сужении права граждан приобретать определенное имущество, запрещении заключать некоторые сделки, установлении особой формы или условий их заключения;

и других случаях, встречающихся в подзаконных актах. Так, купля-продажа легковых автомобилей и мотоцик-| лов с колясками индивидуальными владельцами можете совершаться только через специализированные магази-» ны, взимающие комиссионное вознаграждение; местные Советы иногда издают решения, запрещающие гражданам продавать дома покупателям, проживающим в других областях; запрещающие торговым организациям продавать отдельные виды товаров жителям других городов или запрещающие транспортным организациям перевозить эти товары в другие города112, и др.

В нашу задачу не входит установление полного перечня ограничений правосубъектности. Обзор ряда нормативных актов различных отраслей права позволяет установить два вида таких ограничений: связанных или не связанных с правонарушениями.

Ограничение отдельных элементов правосубъектности в связи с совершением гражданином уголовного преступления, административного проступка или гражданского правонарушения есть юридическое последствие правонарушениямера наказания, ответственности (вид санкции), имеющая те же превентивные, воспитательные и репрессивные цели, что и иные меры юридической ответственности.

Ограничения правосубъектности, не связанные с правонарушениями, не содержат упрека в отношении лиц, к которым они применяются. Наоборот, они, как правило, устанавливаются с учетом интересов и возможностей данных субъектов, интересов других лиц и общества

141


в целом. Критерии и причины установления таких ограничений различны: они связаны с состоянием организма человека (с учетом возраста и здоровья), экономическими, социально-бытовыми и иными факторами. При рассмотрении некоторых из этих ограничений высказывались в целях совершенствования законодательства отдельные соображения, которые имеют, очевидно, дискуссионный характер.

При обзоре нормативных актов можно обнаружить также и случаи необоснованного, незаконного ограничения правосубъектности. Но прежде чем перейти к вопросу о защите правосубъектности, следует обратить внимание на «нормы-запреты», правила которых не могут рассматриваться как ограничения правосубъектиости гражданина. К ним относятся нормы уголовного законодательства, некоторые нормы административного и других отраслей права. При анализе норм ст. ст. 13, 14, 15 ГК РСФСР дети, не достигшие 15 лет, психически больные и подростки от 15 до 18 лет характеризуются соответственно как полностью, частично или ограниченно дееспособными. Однако при любой терминологии рассматриваемые случаи не следует относить к ограничению (и тем болеелишению) правосубъектности.

Под ограничением правосубъектности следует понимать лишение гражданина таких указанных в законе прав (и обязанностей), которые он (как и другие лица) мог .бы приобретать. Малолетние и душевнобольные в силу отсутствия у них необходимого уровня сознания фактически лишены возможности полностью (или в большей части) самостоятельно приобретать права и нести обязанности. Следовательно, закон не лишает их такой возможности, а лишь констатирует и закрепляет фактическое положение. Поэтому подобные случаи следует рассматривать не в качестве ограничения правосубъектности, а с точки зрения ее содержания и объема.

Правосубъектность как юридическое качество, в котором выражен принцип равноправия граждан в одинаковой возможности иметь права и обязанности, определяется государством через закон. В силу этого Правосубъектность не может быть отменена, ограничена или передана волею отдельных лиц или изданием подзаконных актов, противоречащих закону. В противном случае возникает необходимость защиты правосубъектности.

Вопрос о возможных формах (способах) защиты пра-

142


восубъектности решается в литературе в зависимости от определения самого понятия правосубъектности (правоспособности) и ее соотношения с субъективным правом.~»

Если различие между субъективным правом и пра- ;

воопособностью (правосубъектностью) состоит в там, ) что субъективное право включает как меру возможного^ поведения, так и требование определенного поведения/ от других, а правоспособность исчерпывается мерой доз< воленного поведения и не предполагает требований к \ другим лицам, то в таком случае делается вывод о раз- ', личных формах их защиты: судебнойв отношении / субъективного права и административнойдля право-/ субъектности113. /

Предлагаемое отличие названных категорий вряд ли приемлемо. Если Правосубъектность (или правоспособность) не предоставляет возможности требовать определенного поведения (от других граждан, учреждений), то, очевидно, она утрачивает юридическое качество:

право, в каком бы аспекте оно ни рассматривалось (объективное, субъективное и т. д., включая право-и деесубъектность), не обеспеченное юридической корреспондирующей обязанностью, перестает быть правом. С этой точки зрения безразлична и форма защиты правосубъектности: и при судебной и при административной форме меры защиты всегда обращены к какому-то определенному лицу или органу, обязанному тем или иным способом восстановить нарушенную Правосубъектность;

в противном случае осуществление защиты невозможно.

В соответствии с действующими правилами применение той или иной формы защиты зависит, как правило, от объекта нарушения и момента обращения в компетентный орган. Например, если нотариус отказывается удостоверить договор купли-продажи дома, ссылаясь на решение Совета, которым запрещены подобные сделки, то гражданин может обратиться в суд за защитой своего субъективного права собственности (нарушение правомочия распоряжения). При разрешении дела суд обязан руководствоваться законом и, таким образом, восстановить нарушенное субъективное право; одновременно решением суда защищается и Правосубъектность гражданина.

За защитой правосубъектности может обратиться любой гражданин (вне зависимости от наличия у него субъективного права собственности на дом или намере-

143


ния заключить соответствующую сделку) до возникновения (а значит, и до нарушения) его конкретного субъективного права. В таких случаях применяется внесудебная форма защиты: обращение в компетентный орган с требованием отмены незаконного акта, ограничивающего правосубъектность.

Сделки, направленные на ограничение правоспособности или дееспособности, недействительны (ст. 8 Основ гражданского законодательства). Гражданин вправе распоряжаться субъективными правами (приобретая или отказываясь от них), но ни он, ни его контрагент по сделке не могут ограничить правосубъектность. Поэтому всякие соглашения об отказе от права обращения в суд не имеют юридической силы.

Важнейшие гарантии охраны правосубъектности состоят в том, чтобы ее содержание и случаи ограничения определялись непосредственно в актах высшей юридической силызаконах, предусматривающих наиболее демократичный судебный порядок ограничения и защиты.

Граждане СССР обладают всей полнотой прав, провозглашенных и гарантируемых Конституцией СССР (ст. 39). Никто не может быть ограничен в правоспособности или дееспособности иначе, как в случаях и в порядке, предусмотренных законом (ст. 8 Основ гражданского законодательства). Таким образом, гарантией правосубъектности является сам закон. С учетом этих императивных постановлений закона целесообразно внести изменения в нормотворческую практику, с тем чтобы ограничения правосубъектности граждан предусматривались только в законе (но не в подзаконных актах различной юридической иерархии).

Правосубъектность может быть нарушена путем издания необоснованного подзаконного правового акта нормативного характера, распространяющегося на неопределенное число субъектов. Восстановление правосубъектности в таких случаях осуществляется путем отмены незаконного акта.

Правосубъектность может быть нарушена также при издании правового акта индивидуального характера (касающегося конкретного гражданина) или постановлением суда. Действующие правила (как показано было выше) предусматривают в одних случаях судебный по-

144


рядок ограничения и (или) защиты, в .других—административный.

Представляется, что судебный порядок в большей степени гарантирует охрану прав граждан, в том числе и правосубъектности. С учетом этого целесообразны соответствующие изменения действующего законодательства. Например, закон устанавливает судебный порядок признания гражданина недееспособным вследствие душевной болезни или слабоумия (ст. 15 ГК РСФСР); при этом ограничивается только возможность совершения действий юридического характера. При помещении гражданина в психиатрическую больницу свобода личности ограничивается значительнее, и, очевидно, судебный контроль в таких случаях был бы обоснованным. Например, согласно Закону о здравоохранении ВНР законность содержания лица в психиатрических отделениях подтверждается судом.


РАЗДЕЛ ТРЕТИЙ

О ЛИЧНЫХ ПРАВАХ

В предыдущем изложении говорилось о понятии личных прав граждан, их защите и возрастающем значении духовных интересов личности по мере развития общества, зрелых социалистических отношений.

В настоящем разделе рассматриваются отдельные виды личных неимущественных прав граждан'. Возможна постановка вопроса о том, существуют ли несколько отдельных прав, или же есть одно личное право как право личности на проявление всех индивидуальных черт, способностей и стремлений2. С точки зрения единства личных прав можно признать наличие одного личного права, включающего в себя различные правомочия. Признание множественности личных прав означает, что каждое личное право имеет самостоятельный характер.

Данный вопрос не следует сводить к дискуссии о понятиях права и правомочия. Их можно различать в другом аспекте: соотношения понятий объективного и субъективного права, возможности и действительности. Если же рассматривать оба понятия права и правомочияприменительно только к праву в объективном или только к праву в субъективном смысле, то оснований для дискуссии нет, поскольку «правомочие» означает иметь право, т. е. само право, и, таким образом, термины «право» и «правомочие» представляются как синонимы. Так именно они и применяются законодателем:

ст. 19 Основ гражданского законодательства имеет наименование «Правомочия собственника», а в ее тексте правомочия именуются правами: «Собственнику принадлежат права владения, пользования и распоряжения имуществом».

Вопрос о единстве или множественности личных прав может иметь теоретическое и практическое значение в другом аспекте.

Если личное право едино, одно, то гражданин может требовать защиты от посягательств любых проявлении его индивидуальности и стремлений духовного характе-

Иб


ра. Если же существует несколько вполне конкретных личных прав, то защита может осуществляться только в отношении этих, точно указанных в законе прав (в отдельных статьях закона или в общей норме, содержащей перечень личных прав).

По нашему мнению, предпочтительнее в законе иметь генеральную и специальные нормы о личных правах. Однако во всех случаях перечень признаваемых и защищаемых личных прав не может быть исчерпывающим. Гражданин должен иметь право на обращение в суд, за защитой личного интереса (который он считает нарушенным) и в том случае, если подобный случай не предусмотрен прямо ни в конкретной норме закона, ни в перечне общей нормы.

При разрешении дела по существу встает вопрос о применении объективного или субъективного критерия.

Представляется, что необходимо руководствоваться обоими критериями, с учетом характера отношений, значимости субъективного и общественного интереса. Например, при различных нарушениях права на жизнь, здоровье, благоприятную окружающую среду субъективный и объективный критерий противоправности совпадают. Однако в отдельных, прямо не предусмотренных специальной нормой закона случаях предпочтение может иметь субъективный критерий: суд может признать подлежащим защите и такой интерес индивида, который не имеет особой общественной значимости, при условии, что при этом не нарушаются интересы общества; в отдельных случаях (например, в целях раскрытия преступления, охраны здоровья населения) должны доминировать общественные интересы. Охрана личных прав осуществляется во всех случаях независимо от вины нарушителя.

Личные права характеризуются обычно в качестве неотделимых от личности. Следует учитывать, что такие права могут быть, в известном смысле, объектом «социального оборота». Так, возможно заключение сделок по поводу распоряжения письмами, дневниками, записками и правом на собственное изображение; собственное имя автора может быть заменено псевдонимом; человек «пользуется» честью и достоинством при выдаче рекомендаций, поручительства другим лицам. Однако в любом случае человек не лишается при этом личных прав:

он сохраняет свое имя, авторство, честь и достоинство.

10* 147


I. Право на имя, честь и достоинство

Одним из первоначально возникающих и наиболее конкретно персонифицирующих личность духовных благ является имя (отчество, фамилия) человека. Право на имя иногда квалифицируется в качестве субъективного семейного3 или административного4 права, поскольку в законодательстве этих отраслей содержатся соответствующие нормы. Но, как справедливо было отмечено, фактом регистрации присвоения или перемены имени в органах загса не может определяться природа этих отношений: административные органы регистрируют, например, договор купли-продажи дома, хотя природа этого акта остается гражданско-правовой; кроме того, при присвоении имени административный орган не проявляет властных полномочий по поводу выбора имени, целесообразности его присвоения и т. д.5

Согласно действующим нормативным актам каждый гражданин имеет имя, выбираемое родителями ребенка;

отчество определяется именем отца, фамилияфамилией родителей или одного из них; если родители не состоят в зарегистрированном браке, отчество и фамилия могут быть определены на основании их совместного заявления или решения суда об установлении отцовства;

при отсутствии согласия между родителями по поводу имени, отчества, фамилии ребенка спор решается органами опеки и попечительства; при заключении и расторжении брака супруги могут избрать общую или добрачную фамилию; фамилия несовершеннолетнего ребенка может быть изменена при расторжении брака родителей; фамилия, отчество, имя могут быть изменены при усыновлении; допускается изменение фамилии, имени, отчества по заявлению гражданина, достигшего 18 лет.

Названные правила содержатся в семейном и административном, но не гражданском законодательстве. Однако этот пробел не может служить доказательством для отрицания гражданско-правового характера субъективного права на имя, а свидетельствует о необходимости устранения пробела.

Право на имя, то есть обозначение человека как индивида, с присущими только ему чертами, носителя прав и обязанностей морального и юридического характера в отношении других лиц, организаций и государства, означает вместе с тем и право иметь имя, пользо-

148


ваться им и требовать его защиты. Это наиболее индивидуальное, изначальное и существенное субъективное право гражданина. Имя необходимо для участия во всех общественных отношениях неправового и правового характера и прежде всегов гражданско-правовых, как наиболее распространенных и необходимых для всех граждан. Поэтому общая норма о праве на имя (отчество, фамилию) должна быть прежде всего в кодифи-' цированном гражданском законодательстве в качестве генеральной, которой должны соответствовать все другие нормы гражданского и иных отраслей права.

Гражданско-правовой метод охраны права на имя и разрешения споров мог бы заменить в ряде случаев действующий административный порядок; например, споры между родителями по поводу присвоения имени ребенку, жалобы на отказ в изменении имени (фамилии) совершеннолетних граждан и другие целесообразно рассматривать в судебном порядке.

Представляется необходимой защита имени граждан от неограниченной свободы его использования другими. Так, в публицистических, научных (особенно юридических) и других произведениях иногда 'приводятся подлинные имена граждан. Например, имя осужденного по уголовному делу, названное в статье (монографии, учебнике), по существу «увековечивается» вопреки правилам о сроках снятия судимости. Граждане, обращающиеся в суд за разрешением гражданских, семейных, трудовых дел (не совершившие никаких правонарушений) , «рискуют» быть названными в любой публикации, поскольку действующий закон не ограничивает использование имени в подобных целях. Очевидно, что общественные интересы далеко не всегда требуют упоминания чужого имени и потому было бы справедливо его использование в печати, по радио, телевидению, как общее правило, только с разрешения его носителя. При отсутствии на это согласия гражданина в 'публикациях следует прибегать к инициалам, псевдониму, анониму.

Согласно ст. 7 Основ гражданского законодательства гражданин вправе требовать по суду опровержения не соответствующих действительности и порочащих его честь и достоинство сведений. Аналогичные нормы о защите чести и достоинства содержатся во всех гражданских кодексах союзных республик (ст. 7 ГК РСФСР).

149


Честь—это социальная оценка личности, которая формируется в соответствии с общественно значимыми поступками, действиями человека. Она определяется совокупностью моральных качеств лица как члена общества, гражданина государства, члена коллектива, семьи, представителя профессии и т. д. Совокупностью этих качеств и каждым из них в отдельности определяется общественная значимость, ценность конкретной личности в целом или в какой-то области общественных отношений с точки зрения духовных, моральных, этических требований и воззрений социалистического строя. Человек осознает свое положение в обществе, коллективе, и эта внутренняя самооценка есть представление личности о собственном достоинстве. Таким образом, честь и достоинствовзаимосвязанные внешние и внутренние критерии, моральные оценки личности и в то же времяважнейшие духовные блага, неотделимые от личности и персонифицирующие ее.

Умаление чести и достоинства может иметь место при распространении о лице ложных, порочащих сведений. Порочащими достоинство могут быть сведения, относящиеся к фактам поведения (поступкам) гражданина или его оценки (характеристики), т. е. о совершении (или несовершении) определенных действий, о наличии (или отсутствии) каких-то моральных качеств. К ним относятся обвинения в нарушении правил социалистического общежития (дома, в семье, на работе), совершении преступления, сутяжничестве, клевете, алкоголизме, нечестности, нарушении трудовой дисциплины, неспособности выполнять служебные (трудовые) обязанности и др. Эти сведения должны быть признаны не соответствующими действительности, если отсутствовал факт (поступок) или ему была дана неправильная (необъективная, неадекватная) оценка с точки зрения правил социалистического общежития, морали, закона. Под действие ст. 7 Основ подпадают сообщения о таких фактах, установление и квалификация которых отнесены к •компетенции специальных органов; например, обвинения в совершении преступления до вынесения по делу постановления органов следствия и суда.

Под распространением сведений, порочащих честь и достоинство, следует понимать опубликование их в печати или сообщение в иной, в том числе устной форме неопределенному кругу лиц, нескольким лицам или хо-

150


тя бы одному лицу (но не тому, кого эти сведения касаются).

Иск об опровержении ложных, порочащих гражданина сведений предъявляет в суд потерпевший. За недееспособных (несовершеннолетних и душевнобольных) иски предъявляются их законными представителями. Допускается защита чести умерших людей; в подобных случаях иски возбуждаются близкими родственниками умершего, другими заинтересованными лицами, общественными организациями, прокуратурой.

Ответчиками по искам могут быть отдельные граждане и организации. Так, ответчиком в суде будет гражданин, сообщивший ложные, порочащие сведения о другом лице устно соседу по дому, сотрудникам по работе, учебе, в форме выступления на собрании, в письме, записке и т. д. Если иск предъявлен об опровержении сведений, опубликованных в печати, в качестве ответчиков привлекаются автор и орган печати (редакция, издательство); при опубликации под условным именем (псевдонимом) или без обозначения имени автора (анонимно) ответчиком по делу является орган печатиюридическое лицо.

Если лицо, распространяющее позорящие сведения, действует умышленно (виновно), т. е. достоверно знает, что эти сведения не соответствуют действительности, то в его поведении содержатся признаки преступления, предусмотренного ст. 130 УК РСФСР (и соответствующими статьями уголовных кодексов других союзных республик). В таких случаях потерпевший имеет возможность обратиться в суд с просьбой о привлечении виновного к уголовной ответственности за клевету по ст. 130 УК РСФСР или предъявить иск о защите чести и достоинства в соответствии со ст. 7 ГК РСФСР.

При удовлетворении иска суд обязан указать в решении способ опровержения порочащих сведений, признанных не соответствующими действительности, и срок, в течение которого должно последовать опровержение. Способ опровержения должен (по возможности) соответствовать способу распространения сведений. Так, при публикации ложных сведений в стенной газете, газете, журнале опровержение должно быть помещено в следующем (ближайшем) выпуске того же издания. Письменная порочащая характеристика, содержащая неверные сведения, должна быть отозвана и заменена.

151


Сведения, сообщенные в устном выступлении на собрании, заседании, совещании, должны быть опровергнуты в устной форме в соответствующей аудитории. Суд может определить и иной способ опровержения. Например, если ложные, порочащие сведения содержатся в книге, любительском кинофильме, то опровержение может быть дано письменно в газете или устно в аудитории, где демонстрировался фильм.

При неисполнении в установленный срок решения суда суд вправе наложить на нарушителя денежный штраф, взыскиваемый в доход государственного бюджета (а не в пользу потерпевшего) в размере, определяемом гражданскими процессуальными кодексами союзных республик (ст. 406 ГПК. РСФСР). Уплата штрафа не освобождает нарушителя от обязанности опровержения распространенных порочащих ложных сведений.

Решение суда, удовлетворившее иск в силу ст. 7 Основ гражданского законодательства, обеспечивает восстановление чести и достоинства гражданина. Одновременно такое решение направлено на бережное отношение граждан к личным правам других. В целях устранения и предупреждения фактов унижения чести и достоинства граждан суд одновременно с решением может вынести частное определение в отношении лиц "и организаций, распространяющих не соответствующие действительности и порочащие сведения. Частное определение суда подлежит обсуждению по месту работы, учебы или жительства нарушителя.

Таким образом, гражданско-правовые нормы в сочетании с законодательством других отраслей права обеспечивают охрану чести и достоинства советских граждан. Об эффективности этой защиты свидетельствует, в частности, .судебная практика по применению ст. 7 Основ гражданского законодательства: количество таких дел в судах непрерывно уменьшается, поскольку должностные лица и отдельные граждане в соответствии с законом и правилами социалистического общежития с уважением относятся к личности.

Вопрос о чести, достоинстве и их защите часто возникает в связи с трудовой деятельностью граждан в отношениях между работником и администрацией предприятия, учреждения, организации. При этом возникают затруднения в разрешении коллизии между нормами гражданского и трудового законодательства.

152


В частности, в судебной практике возник вопрос о подведомственности судам споров об опровержении сведений, изложенных в служебной характеристике работника, порочащих его честь и достоинство, в порядке ст. 7 Основ гражданского законодательства. Так, судебные органы УССР при рассмотрении заявления преподавателя об опровержении порочащих его честь и достоинство сведений, содержащихся в характеристике, выданной администрацией школы для поступления в аспирантуру, исходили из того, что такие сведения могут быть опровергнуты только путем обжалования действий администрации, выдавшей характеристику, в вышестоящий орган, но не путем рассмотрения дела в суде.

Аналогичный вопрос возникает при спорах о формулировках приказов об увольнении и наложении дисциплинарных взысканий в отношении работников определенной категории.

Например, 3. был уволен приказом по предприятию, в котором утверждалось, что он расхищал материалы, делал приписки в на-рядах, включая подставных лиц и т. д. Считая такие обвинения необоснованными по существу, а администрацию некомпетентной признавать гражданина виновным в совершении преступления, 3. обратился с исковым заявлением в народный суд Куйбышевского района г. Ленинграда. В соответствии со ст. 7 Основ гражданского законодательства народный суд отказал в приеме искового заявления, сославшись на норму трудового законодательства, согласно которой споры по вопросам увольнения, перевода на другую работу и наложения дисциплинарных взысканий работников, занимающих предусмотренные в особом перечне должности, рассматриваются вышестоящими в порядке подчиненности органами (ст. 94 Основ законодательства о труде, ст. 220 КЗоТ РСФСР). Ленинградский городской суд оставил определение народного судьи в силе. Последующие многократные кассационные и надзорные жалобы истца в органы суда и прокуратуры оставлены без удовлетворения.

В исковом заявлении и жалобах 3. указывал, что он не ставит вопрос о восстановлении на прежней работе, поскольку уже в течение нескольких лет работает в другой организации, а просит лишь восстановить его честь и достоинство. Таким образом, вопрос как бы переносился из сферы отношений, регулируемых трудовым законом, в сферу гражданско-правовых отношений. Однако судебные органы, отказавшие в рассмотрении иска, считали данный спор трудовым, принимая во внимание при этом, что отмена спорных положений приказа фактически приведет к отмене всего приказа об увольнении и соответственно к восстановлению истца на работе (отказ истца от своего права на восстановление на работе юридической силы не имеет). Восстановление на работе будет иметь место на основании нормы гражданского законодательства (ст. 7) вопреки норме трудового законодательства (ст. 94),

153


Как видно шз приведенного, дела, коллизия норм двух отраслей права была решена не в пользу гражданского' закона. Подобные 'конфликты должны, очевидно, решаться 'не судебной, практикой, а в законе по 'принципу 'более .полной охраны личных прав граждан.

Работник, заключивший трудовой договор с 'предприятием, не перестает оставаться гражданином, обладающим всей 'полнотой прав, предоставленных ему гражданским, семейным, административным и другими отраслями права. Вступление в трудовые отношения порождает 'новые (трудовые) права и обязанности, но не означает вместе с тем, что гражданин теряет какие-то иные права. В частности, наличие трудовых отношений не должно поражать права 'граждан на защиту чести и достоинства. В новой Конституции СССР (ч. 2 ст. 58) выражена тенденция расширения судебной зашиты нарушенных прав .граждан.

В литературе высказано мнение о необходимости защиты трудовой чести и достоинства всех 'без исключения рабочих и служащих: в этих щелях предлагается .включить в трудовое законодательство норму, аналогичную ст. 7 Основ гражданского законодательства6. Солидаризируясь с этой .идеей в целом, вряд ли. можно согласиться с предложением о дублировании нормы ст. 7 Основ гражданского законодательства а трудовом и иных отраслях права; названная норма, может применяться во всех случаях нарушения чести и достоинства граждан, а соответствующие нормы трудового законодательства, лишающие некоторые группы работников права обращения в суд, следует привести, в соответствие со ст. 58 Конституции СССР 'и изданным на ее основе законом.

II. Право на охрану личной жизни

Гармоническое 'сочетание личного 'и общественного не исключает, а предполагает существование, определенной сферы жизни человека, .свободной от 'непосредственного (прямого) вмешательства общества. Индивидуальная свобода личной жизни является одним 'из компонентов свободы личности. «...В ходе исторического развития... появляется различие между жизнью каж-

154


дого индивида, 'поскольку она является личной...»7. Государство не затрагивает многие стороны личной жиз-ни, если это не вызывается общественными интересами;

отношения, носящие сугубо личный характер, ил'и совсем не регулируются правом, или закон запрещает постороннее вторжение в личные интересы. Такирл образом, тайное получает право на существование наряду с явным, общественным, и .каждому гражданину обеспечивается тайна его личной жизни путем установления юридических правил, определяющих границы индивидуальной личной свободы граждан ,и соответственнограницы вмешательства в эту сферу любых других лиц.

Сферу личной живни граждан трудно определить точно с ломощыю юридических критериев 'именно потому, что отношения, возникающие в этой сфере, регулируются, как правило, нормами морали. Вместе с тем некоторые 'из этих отношений нуждаются в правовом регулировании и охране постольку, поскольку это соответствует не только интересам отдельного гражданина, но 'и 'интересам общества в целом.

'К числу норм и соответственно объектов правового регулирования следует 'прежде всего отнести нормы Конституции СССР об охране личной жизни граждан, тайны переписки, телефонных переговоров и телеграфных сообщений (ст. 56), неприкосновенности жилища (ст. 55), а также отдельные нормы Основ гражданского законодательства, гражданских кодексов о праве на собственное изображение, праве на письма, дневники, записки, заметки. Тайна некоторых сторон личной жие-ни охраняется нормами других отраслей действующего законодательства (тайна усыновления, врачебная тайна 'и др.).

'Субъективное право тайны личной жизни впервые получило закрепление на конституционном уровне. Учитывая столь важное значение, придаваемое Основным законом этому 'праву, необходимо совершенствовать 'нормы отраслевого, том числе и гражданского законодательства, направленные на охрану тайны личной жизни.

Гражданское законодательство содержит несколько норм, регулирующих отношения по поводу тайны личной жизни. Так, согласно ст. 514 ГК РСФСР опубликование 'и распространение произведения изобразитель-

155


ного искусства, в котором 'изображено другое лицо, допускается лишь с согласия изображенного, а после его смертис согласия детей и 'пережившего супруга; такого согласия 'не требуется, если это делается в государственных или общественных интересах либо изображенное лицо позировало за 'плату.

Изложенное травило получило' в литературе наименование 'как право на изображение, в соответствии с которым лицо, считающее по. каким-либо причинам 'нежелательным свое публичное изображение, может требовать через суд запрещения показа., опубликования, распространения лроивведения.

Представляется целесообразным 'расширение охраны права на изображение. Очевидно, что оно должно распространяться не только на произведения 'изобразительного искусства, но и на 'все другие 'виды и формы изображения: в вино, телевидении, фотографии, научных, литературно-художественных и иных произведениях. Безусловно, во 1всех случаях следует запретить бестактную съемку «скрытой камерой» (кино-, фотосъемку) .

Формула о возможности использования изображения без согласия «в государственных или. общественных интересах» носит слишком общий, неконкретный характер, вследствие чего 'может истолковываться различно, в том числе и во вред 'интересам изображенного. Для устранения нежелательных коллизий интересов и соответствующих опоров желательно указать в законе, что 'публикация без согласия изображенного в государственных интересах возможна в случаях, установленных законом (такой перечень, очевидно, мог бы совпадать со случаями/, предусматривающими розыск граждан).

Норма ст. 514 ГК РСФСР помещена в разделе об авторском праве. Однако запрещение публикации чужого изображения относится не только к авторам произведений изобразительного искусства (художникам, скульпторам), но 'и к другим лицам и организациям, к которым перешло право собственности на портрет, картину, скульптуру (в порядке купли-продажи, дарения. 'наследования).

Право на собственное изображение является личным субъективным правом каждого гражданина; оно соприкасается с авторским правом, но не является таковым.

156


Поэтому соответствующая норма должна быть помещена в разделе (группе) норм гражданских кодексов, посвященных регулированию личных прав.

В гражданских кодексах двух союзных республик (ст. 491 ГК Казахской и ст. 540—I КГ Узбекской республики) предусмотрено право на письма, дневники), записки и заметки. Закон имеет 'виду при этом не право собственности на данные объекты (вещи), а право на тайну их содержания.

По поводу возможности (этичности) предания гласности (публикации) писем и других заметок личного характера высказываются различные и 'противоположные суждения8. Законодатель координирует общественные и личные интересы, установив правило, согласно которому документы личного назначений (дневники, записки, заметки) могут публиковаться только с согласия их автора (а письмаи с согласия адресата), а после их смертис согласия пережившего супруга и детей.

Субъективное право на тайну документов личного характера принадлежит .всем гражданам, вне зависимости от их общественного положения и содержания документов.

Автор дневников, заметок, записок и адресат писем (а в случае смерти их дети и супруг) имеют право требовать через .суд запрещения выпуска в свет и, распространения издания (книги, журнала.), в котором без их разрешения публикуются названные документы.

В республиках, гражданские кодексы которых не содержат специальных норм о праве на письма 'и дневники, охрана этого права осуществляется на основании общих норм (ст. ст. 4, 5, 6 ГК РСФСР), предусматривающих охрану гражданских прав во. всех случаях, если их осуществление не противоречит правилам социалистического общежития. Целесообразно, однако, чтобы во всех .гражданских кодексах .союзных республик содержались специальные правила о праве граждан на тайну документов личного характера.

Согласно ст. 56 Конституции СССР тайна, переписки, телефонных переговоров и телеграфных сообщений охраняется законом. Содержание этого права состоит в свободе обмена корреспонденцией: никто не вправе вскрывать, знакомиться и оглашать содержание писем, телеграмм, телефонных разговоров. Органы связи мо-

157


гут давать оправки о почтово-телеграфных отправлениях только отправителю и адресату ('или их 'представителям); следственные органы могут производить досмотр корреспонденции в целях раскрытия преступления 1на основании особого постановления с санкции ягро-курора (ст. ст. 12 и 174 УПК РСФСР).

Правила о тайне писем (и других документов личного характера) и тайне переписки (и другой корреспонденции) могли бы быть объединены в одну статью, которую целесообразно иметь в гражданских кодексах всех союзных республик.

Сфера личной жизни граждан многогранна. Правовыми нормами охраняются отдельные ее стороны или их совокупность. Так, право на неприкосновенность жилища (ст. 55 Конституции СССР), являясь самостоятельным личным правом, обеспечивает в то же время охрану тайны различных сторон жизни граждан.

Неприкосновенность жилища означает, что никто не имеет права 'без законного основания войти в жилище против воли проживающих в нем лиц. Это право принадлежит всем гражданам, проживающим в домах государственных, кооперативных, общественных организаций и домах, находящихся в личной собственности граждан. Им обладают граждане, занимающие отдельную квартиру, изолированную комнату, а также проживающие в гостиницах и общежитиях. Оно связано с имущественными отношениями (договором найма жилого помещения, правом собственности), но является самостоятельным личным правом граждан.

В отдельных случаях допускается 'вторжение в чужое жилище 'без разрешения проживающих в нем, например в случаях, предусмотренных уголовно-процес-суальным законодательством, или при стихийных бед- , стниях. Нарушение неприкосновенности жилища влечет < административную или. уголовную ответственность ви-1 новных (ст. 136 УК РСФСР). Представляется, что пра-| во на неприкосновенность жилища может защищаться! также нормами гражданского права. |

Как уже отмечалось, гражданское законодательство регулирует отношения, возникающие при распростране-1 ни'и 'о лице ложных сведений, порочащих честь и досто-1 инство. Однако интересы граждан могут оказаться на< рушенными и при распространении сведений из личной^ жизни, не являющихся ни ложными, ни порочащими,'

158


например при, разглашении .фактов личной (интимной) жизни, тайны происхождения ребенка, наличия 'болезяи, прошлой судимости и т. л. В таких случаях часто 'причиняются серьезные душевные травмы, наносится моральный 'вред гражданам, их детям и близким.

Отдельные нормы отраслевого законодательства охраняют некоторые аспекты тайны личной жизни, однако недостаточно полно и последовательно. Так, согласно ст. 16 Основ законодательства Союза ССР и союзных республик о здравоохранении медицинские работники не вправе разглашать ставшие им известными в силу исполнения профессиональных обязанностей сведения о 'болезни, интимной и семейной жизни 'больного. Но закон яе запрещает разглашать подобные сведения ни другим гражданам, ни медицинским работникам, если последние узнали о них .не в связи с исполнением профессиональных обязанностей. Так, журналист в целях отрицательной характеристики одного из персонажей своего очерка пишет: «Вы оборвали, жизнь первого 'несостоявшегося младенца, потом второго...», оповещая таким образом миллионы читателей газеты о двух абортах9.

Нет также закона, запрещающего оглашение сведений о личной жизни граждан, которые стали известны должностным лицам предприятий, учреждений, организаций в связи с 'их служебным положением ('из анкет, оправок о состоянии здоровья, больничных листков и т. д.).

Закон (ст. 18 УПК и ст. 9 ГПК РСФСР) исключает гласность судебного разбирательства в целях предотвращения разглашения сведений об интимных сторонах жизни участвующих в деле лиц. Но «закон молчит» в случаях разглашения тех же сведений вне зала судебного заседания.

Тайна усыновления охраняется законом (ст. 110 КоБС), но им не охраняется тайна рождения ребенка, хотя интересы и последствия их нарушения в обоих случаях равнозначны.

Например, в очерке Татьяны Тэсс «Осторожносердце» рассказывается о случае, когда у женщины, потерявшей мужа, родился сын вне зарегистрированного брака; мальчик считал, что у него и старшей сестры один отец, который давно погиб; нашлись люди, кото-Рые «раскрыли правду», причинив страдания всей семье10.

159


Число фактов, относящихся к личной жизни, когда эта сфера нуждается в защите, можно умножить, но трудно исчерпать.

В названных случаях разглашаемые сведения не характеризуют личность с отрицательной стороны и распространение таких сведений не имеет какого-либо серьезного общественного значения. Разглашающие сведения из личной жизни других действуют или с «добрыми» (по их мнению) намерениями, или аморальными (чувства зависти, мести), или без каких-либо целей. Распространение слуховсоциальное зло, которое следует оценивать отрицательно не только с точки зрения морали, но и права14.

С учетом этих фактов целесообразно было бы запретить в законе распространение сведений из личной жизни граждан без согласия последних, поскольку их оглашение не имеет положительного общественного значения и может нарушать интересы отдельной личности.

Более сложным представляется правовое решение в других случаях, когда оглашение определенных сведений, фактов не лишено значения для общества, поскольку создание общественного мнения об отрицательном факте или поведении преследует цели частной и общей превенции.

Имеются в виду случаи антиобщественного поведения, нарушающие правовые и моральные нормы. Так, согласно Указу Президиума Верховного Совета СССР от 21 июня 1961 г. «О дальнейшем ограничении применения штрафов, налагаемых в административном порядке» штрафы могут налагаться за нарушение правил общественного порядка, безопасности движения, техники безопасности и санитарии, охраны природы, пожарной безопасности и в ряде других случаев. Согласно ст. 16 Указа орган или должностное лицо, наложившее административное взыскание, должны, как правило, довести об этом до сведения общественности по месту работы или жительства нарушителя.

В Примерном положении о добровольных народных дружинах по охране общественного порядка, одобренном постановлением ЦК КПСС и Совета Министров СССР 20 мая 1974 г.12, указывается, что дружины осу-. ществляют свою деятельность в различных формах и методах, в том числе путем организации выпуска сати

160


рических плакатов, стенных газет и фотовитрин, использования средств печати, радио и телевидения в целях профилактики правонарушений и воздействия на лиц, совершающих антиобщественные поступки.

Вынесение лица, совершившего проступок, на суд общественности весьма острая и сильная мера воздействия на личность. Соответственно и использовать ее следует осторожно и при необходимости, учитывая степень общественной опасности правонарушения и личность правонарушителя. Можно полагать, что эти обстоятельства и имеются в виду в Указе от 21 июня 1961 г., устанавливающем, что орган, наложивший штраф, должен, как правило, но не всегда довести об этом до сведения общественности.

Важное значение имеет вопрос о формах доведения до сведения общественности о совершаемых проступках.

Названным Указом от 21 июня 1961 г. определяется, что орган, наложивший административное взыскание, сообщает об этом на работу, учебу или местожительство нарушителя. Таким образом, совершенный проступок предастся гласности в ограниченном коллективе, и правонарушителя обсуждают лица, связанные с ним совместной работой, учебой или жительством. В силу этого они имеют возможность оказывать влияние на поведение обсуждаемого и одновременно вскрывать факты недостойного поведения других членов коллектива. Таким образом, достигаются (больше или меньшено в каждом конкретном случае) цели воспитания как нарушителя, так и коллектива в целом.

Помещение фельетона в центральной газете, чтение его по радио, показ по телевидению означает, что поступки какого-то лица становятся известными миллионам людей. Кроме гого, в последние годы широко используются такие формы информации, как «Окно сатиры», «Скамья позора», «Не проходите мимо», в которых помещаются портреты граждан с указанием места работы, жительства и описанием совершенного проступка, а также короткометражные фильмы, сатирические киножурналы, любительские фильмы. Таким образом, одновременно может быть затронуто несколько. субъективных личных прав (например, право на имя, честь и достоинство, изображение, тайну личной жизни).

161


С точки зрения прав личности не безразлично, очевидно, распространяется информация среди ограниченного или многочисленного круга лиц, является она устной, письменной или дополняется изображением. В связи с этим в настоящее время более остро встает вопрос о защите личных прав граждан.

Не может вызвать сомнений, например, правомерность трансляции по радио, показа по телевидению, освещения в печати заседания суда, если разбирательство дела проходит гласно. Но может быть в такой же степени необходимо указание закона о возможности предания гласности материалов следствия.

Предание широкой гласности антиобщественных проступков направлено на искоренение последних и потому преследует важные общественные цели. Однако при этом не исключаются ошибки и случаи необоснованной критики и злоупотребления13. Представляется, что в целях охраны личных прав граждан ныне самодеятельные формы гласности нуждаются в правовом регулировании.

При этом следовало бы различать: а) предаваемые гласности факты по содержнаию и б) форму гласности.

Факты, в связи с которыми оглашается имя гражданина, по своему содержанию могут быть разделены на две группы. Одни из них имеют отношение исключительно к сфере личной жизни, тайна которой охраняется законом. Вследствие этого они не подлежат оглашению. В законе следовало бы лишь усилить защиту личных прав путем расширения содержания некоторых действующих норм. Как уже отмечалось, целесообразно, например, запретить разглашение сведений из личной жизни граждан не только медицинским работникам, но и должностным лицам и гражданам в любой форме и вне зависимости от источника получения сведений.

К другой группе фактов относятся сведеяия об антиобщественных поступках. Последние нарушают интересы общества, и поэтому в отношении правонарушителей допустимы такие меры воздействия, которые точно определены в законе (но не в подзаконных актах).

Доведение до сведения общественности предание гласности может быть «локальным» или «глобальным». Как уже отмечалось, наиболее целесообразной и эффек-

162


тивной представляется локальная форма доведения до сведения общественности по месту работы, учебы, жительства нарушителя. Обсуждение проступка в ограниченном коллективе в большей степени соответствует и охране личных прав граждан.

Что касается глобальной гласности доведения до сведения неопределенно большого круга лиц (через печать, радио, телевидение) о проступке и личности нарушителя, то, очевидно, при этом необходимо учитывать как степень социальной значимости проступка (актуальность, общественная опасность, типичность, личность нарушителя), так и мнение компетентных органов.

Если рассмотрение того или иного правонарушения входит в компетенцию соответствующего органа, то в сообщении о нем (до вынесения решения компетентным органом) не следует давать юридической квалификации проступка и личности («расхититель», «тунеядец», «сутяга» и т. д.). Вряд ли целесообразно указывать точное имя, место жительства и работы лица, поскольку оно может быть признано компетентными органами невиновным и поскольку с точки зрения общей превенции оглашение анкетных данных не имеет существенного значения.

Если информация доводится до сведения общественности после вынесения решения компетентного органа, в нормативных актах целесообразно было бы предусмотреть: за какие правонарушения и в какой форме может применяться в качестве основной или дополнительной меры воздействиясообщение общественности сведений о лице, совершившем правонарушение.

Необходимо установить сроки, в течение которых лицо может подвергаться этой мере воздействия (срок показа пленки в кино, по телевидению, карикатур в «Окнах сатиры» и т. д.). Бесспорно, что меры общественного воздействия на одно лицо за один и тот же проступок не могут применяться бессрочно14.

III. Право на охрану здоровья и жизни

Граждане СССР имеют право на охрану и судебную защиту жизни и здоровья (ст. ст. 42, 57 Конституции СССР). Охрана этих высших благ человека осуществляется нормами многих отраслей советского права,

163


Так, в уголовных кодексах союзных республик содержатся специальные главы о преступлениях против жизни и здоровья граждан (гл. 3 УК РСФСР). Основы законодательства о труде имеют главы об охране труда, труде женщин и молодежи (гл. VII, VIII, IX). Многие акты административного права, регулирующие отношения по безопасности движения транспорта, производства различного вида работ и др., направлены на охрану жизни и здоровья граждан.

Основы гражданского законодательства (гл. 12) и гражданские кодексы союзных республик (гл. 40 ГК РСФСР) регулируют обязательственные отношения, возникающие вследствие причинения вреда. Закон устанавливает гражданско-правовую ответственность за повреждение здоровья и причинение смерти.

Гражданин или организация, причинившие вред здоровью другого лица, обязаны возместить этот вред. Возмещение выражается в денежной компенсации, размер которой определяется с учетом степени (процента) утраты потерпевшим трудоспособности, получаемой пенсии и заработка после несчастного случая, в пределах средней заработной платы до увечья. При причинении смерти право на возмещение вреда имеют нетрудоспособные иждивенцы, в размере той доли заработка погибшего, которая приходилась на них при жизни кормильца. Кроме того, во всех случаях возмещению подлежат расходы потерпевшего на лечение, протезирование, дополнительное питание и др.

Возложение такой обязанности на причинителя имеет своей целью восстановление материального положения потерпевшего (компенсация), предупреждение подобных правонарушений (общая и частная превенция) и наказание правонарушителя (репрессия), поскольку он терпит невыгодные материальные последствия своего виновного поведения.

Понятие гражданско-правовой имущественной ответственности, основания ее возникновения, субъекты де-ликтных обязательств, размер возмещения и другие вопросы, возникающие при повреждении здоровья, подробно исследовались в многочисленных статьях, диссертациях, монографиях15. Из всей совокупности этих вопросов во избежание повторения и с учетом характера данной работы целесообразно остановиться на двух, не получивших законодательного решения: о моральном вре-

164


де и о праве на возмещение вреда гражданам, утратившим здоровье при спасании жизни других людей (не касаясь подробно имущественного вопроса о размере возмещения), и, кроме того, рассмотреть некоторые новые аспекты охраны здоровья, возникающие в связи с прогрессом медицинской науки и загрязнением окружающей среды.

Проблема морального вреда в гражданском праве состоит в следующем. Последствия посягательства на жизнь и здоровье могут иметь моральный и имущественный характер. Под моральным вредом понимается неимущественный вред, выражающийся в причинении потерпевшему нравственных или физических страданий. Они возникают, как правило, в каждом случае повреждения здоровья и причинения смерти.

Возможны случаи, когда увечье или смерть влечет только моральный вред (например, при обезображивании лица), но не имущественный вред (несчастный случай не повлек утраты трудоспособности и заработка и иных расходов или родственники погибшего не состояли на его иждивении); при таких ситуациях причинитель не несет гражданско-правовой ответственности, а потерпевший не получает никакого удовлетворения; уголовная ответственность за повреждение здоровья или причинение смерти также наступает не всегда, а лишь при наличии состава преступления. Подобная безответственность причинителя, несмотря на весьма серьезные последствия его противоправных действий, и абсолютная зависимость права потерпевшего от возможности (или невозможности) денежной оценки последствий правонарушения явились основанием для постановки вопроса о признании морального вреда в гражданском праве.

Против положительного решения проблемы выдвигаются два основных возражения: возмещение морального вреда чуждо социалистическому сознанию и праву;

моральный вред не может быть ни оценен, ни возмещен в денежной форме.

Первое из названных положений лишено серьезного значения. Если исходить из формального сходства отдельных институтов законодательства государств с различными социальными системами, то тогда пришлось бы исключить из всех отраслей советского права весьма значительное количество правовых норм. Кроме того, в за-

165


конодательстве и доктрине буржуазного права вопрос о возмещении морального вреда решается по-разному. Наконец, законодательству социалистических стран вовсе не чужды нормы, предусматривающие возмещение морального вреда16. Более того, советское гражданское законодательство и судебная практика в ряде случаев придают правовое значение неимущественному вреду. Достаточно обратить внимание, например, на Правила смешанного страхования жизни, предусматривающие выплату страховых сумм застрахованному лицу при травмах, не повлекших утраты трудоспособности (незначительные повреждения ушной раковины, крыла носа и др.), или постановление Пленума Верховного Суда СССР от 23 октября 1963 г. «О. судебной практике по искам о возмещении вреда», ориентирующее суды на признание за потерпевшим (не поддающимся каким-либо видам протезирования) права на приобретение мотоколяски за счет причинителя (сверх возмещения ему имущественного вреда в полном объеме).

Что касается второго довода противников признания морального вреда, то следует заметить, что моральный вред не нуждается в эквивалентной денежной оценке (которой, конечно, не может быть). Вопрос состоит в предоставлении потерпевшему возможности загладить не только имущественные, но и моральные потери. Например, при более серьезном повреждении здоровья, когда потерпевший лишен возможности даже пользоваться мотоколяской, приобретение для него за счет причинителя телевизора, обеспечивающего связь с внешним миром, было бы вполне справедливым решением с практической и правовой позиции. Возможны и иные способы удовлетворения морального вреда с учетом законодательства и опыта других стран.

При этом не следует упускать из вида и другой аспект проблемы предотвращение правонарушений, устранение безответственности причинителей морального вреда. Соответственно более правильна постановка вопроса о гражданско-правовой ответственности за причинение морального вреда (вместо «возмещения морального вреда», когда проблема как будто бы сводится только к компенсации, не затрагивая превентивно-репрессивного значения данного института17).

Таким образом, проблема морального вреда представляется вполне разрешимой в праве и не чуждой мо-

166


ради нашего общества. Журналист Е. Богот высказывается за положительное решение этого вопроса, считая, что если материально вознаграждаются те, кто дает людям радость, то следует взыскивать с тех, кто несет страдания, боль, унижения18.

Следующая проблема совершенствования гражданского законодательства состоит в том, чтобы им предусматривалась правовая норма, стимулирующая действия граждан, направленные на спасение жизни других людей.

При новой кодификации в Основы гражданского законодательства (ст. 95) и гражданские кодексы (ст. 472) включена норма, согласно которой вред, понесенный гражданином при спасании социалистического имущества от угрожающей ему опасности, должен быть возмещен организацией, имущество которой спасалось.

Аналогичное право предлагается предоставить гражданину и в тех случаях, когда он, спасая жизнь других людей, утратил свое здоровье или понес значительные имущественные потери, а в случае гибели спасателяправо на возмещение вреда его нетрудоспособным иждивенцам.

Моральные основы введения подобного правила не могут вызывать сомнений, поскольку речь идет не о «плате» (вознаграждении) за спасание, а о справедливой помощи гражданину, рисковавшему своей жизнью и здоровьем ради жизни и здоровья другого или нескольких лиц.

Например, гражданин, предотвращая крушение поезда, думает прежде всего о спасении людей, и именно с этой точки зрения оценивается его благородный, гуманный поступок обществом. Если он при этом пострадает сам и обратится в суд, то (как это ни парадоксально) подобная оценка поступка судом приведет к отрицательным для спасателя последствиям: в иске будет отказано, так как закон не предусматривает возмещение вреда потерпевшим, спасавшим людей. В данном случае иск будет все же удовлетворен на основании ст. 95 Основ, поскольку, предотвращая крушение поезда, потерпевший спасал не только жизнь людей, но и социалистическое имущество.

В других же случаях, когда действия спасателя были направлены исключительно на спасение людей (на воде, в горящих зданиях, дорожных катастрофах), потерпевший-спасатель, утративший зрение, способность двигаться и т. д. или погибший, остается вне защиты закона.

Несправедливость такого положения очевидна, и в целях ее устранения следует предусмотреть в законе

167


право граждан на возмещение вреда здоровью, утраченному в результате спасательных действий в пользу других лиц. Введение такой нормы стимулировало бы совершение подобных поступков и, таким образом, явилось бы еще одной дополнительной мерой, направленной на охрану жизни и здоровья граждан.

Некоторые спорные моменты могут возникнуть при определении в законе субъекта обязанности по возмещению вреда. Однако и они представляются вполне разрешимыми. В большинстве случаев ответчиками будут организации юридические лица, которые создали опасную ситуацию или обязаны были обеспечить безопасные условия для жизни и здоровья граждан, а также владельцы источников повышенной опасности, которые согласно действующему законодательству возмещают вред независимо от вины. Обязанным к возмещению вреда может оказаться и само спасаемое лицо. Но и такое решение не будет противоречить общим нормам деликт-ных обязательств: лицо обязано возместить вред, возникший по его вине (ст. 88 Основ); определяя размер возмещения, суд может учесть материальное положение истца и ответчика (ст. 93 Основ).

Не останавливаясь на других вопросах проблемы, подробно освещенных в литературе19, с учетом характера данной работы следует лишь подчеркнуть, что предложения о правовом признании морального вреда и действий граждан по спасанию жизни и здоровья людей заслуживают внимания с точки зрения охраны высших благ человека.

Нормы гражданского и других отраслей законодательства, направленные на охрану жизни и здоровья граждан, применяются в случаях причинения телесных повреждений, травм на производстве и в быту, в результате применения и эксплуатации машин, оборудования, транспортных средств и т. п. воздействий на организм человека. Наряду с этим в современных условиях научно-технической революции во всех областях народного хозяйства и науки проблема охраны жизни и здоровья приобретает некоторые новые и весьма важные аспекты', среди которых можно выделить по крайней мере два, уже сейчас (и тем более в перспективе) имеющих актуальное значение: один из них связан с развитием медицины и другойс охраной окружающей среды.

168


В эпоху научно-технического прогресса развитие медицины, биологии достигло такого уровня, что коренным образом меняет некоторые теоретические представления и практические возможности ученых. Многие медицинские проблемы одновременно выдвигают ряд проблем социального характера, в решении которых заинтересованы не только ученыемедики и биологи, но и каждый гражданин, а также общество в целом. Некоторые из них затрагивают высшие блага человека его здоровье и жизнь и поэтому требуют четкого юридического регулирования.

Одной из таких проблем является определение понятия жизни.

Установлено, что между моментом остановки сердечной деятельности, дыхания и моментом, когда в клетках и тканях возникают необратимые изменения, существует определенный интервал:

например, сердце может быть оживлено через несколько часов после его остановки, а клетки коры головного мозгачерез 4—' 6 мин. после остановки кровообращения. Так были сформулированы два понятия: клиническая (обратимая) и биологическая (истинная) смерть.

В советских и зарубежных клиниках известны случаи, когда больной длительное время живет с мертвой корой головного мозга:

с помощью искусственного питания поддерживается дыхание, сердцебиение при полном отсутствии признаков сознания.

По мнению Н. М. Амосова, жизнь человека это жизнь его мозга, сознания. Современная медицина позволяет точно установить гибель коры мозга, и при наличии таких данных врач вправе отключить аппаратуру искусственного поддержания жизни и констатировать смерть.

Возражая против такого мнения, М. Д. Шаргород-ский полагает, что право должно охранять жизнь до последнего момента, в том числе и жизнь с умершим мозгом20.

Проблема уже сегодня имеет практическое значение, поскольку врач должен решить вопрос об отключении аппаратов искусственного поддержания жизни. От определения понятий жизни и смерти зависит, в частности, возможность изъятия органов и тканей для трансплантации другим больным21.

В ряде стран организованы национальные и интернациональные «банки» запасных органов и тканей, которые изымаются от умерших, консервируются и в необходимых случаях транспортируются в клиники для

169


трансплантации больным пациентам. Одновременно ставится вопрос об использовании органов и тканей пациентов, полностью утративших кору головного мозга, и возможности поддержания такой жизни длительное время в этих целях. С точки зрения спасания жизни и здоровья других больных такое решение рационально, но оно может встретить возражения нравственного порядка. Отрицательное решение должно быть зафиксировано в законе. При положительном решении в законе необходимо установить противопоказания к реанимации, порядок констатации смерти, согласие гражданина стать донором (данное заранее) и ряд других вопросов.

Определенные успехи, достигнутые учеными различных стран в контролировании пола при рождении ребенка, искусственном зарождении детей22, ставят еще одну социальную проблему, решение которой должно найти отражение в законодательстве.

В связи с этим встает ряд важных юридическо-со-циальных вопросов, в том числе об отцовстве (праве на имя, воспитание, содержание, наследование и т. д.) и о тайне искусственного происхождения детей, поскольку это серьезно может влиять на их психику; и, наконец, о возможности нарушения сложившегося соотношения между количеством мужчин и женщин, которое не исключает серьезных социальных последствий.

В настоящее время в мире проводятся в порядке экспериментов тысячи различных операций по замене органов: пересадке сердца, почки, печени, легких, гортани, суставов, костного мозга и др., применяются многочисленные методы диагностики, а также новые лекарственные средства.

Ученые различных стран пытаются создать искусственное сердце (с атомным зарядом), которое, будучи вмонтированным в организм, могло бы заменить больное сердце человека. В 1974 году между СССР и США подписано Соглашение о сотрудничестве в области научных исследований и разработке искусственного сердца.

Многие экспериментальные операции заканчиваются неудачно: больные умирают на операционном столе или через некоторое время в результате отторжения организмом чужой ткани (органа) либо от других заболеваний, вызванных лекарственными средствами, применяемыми в целях подавления сопротивляемости организ-

170


ма. И, поскольку эксперименты таят в себе опасность риска, проведение их следует определить рамками закона. Известный хирург Кристиан Барнард (впервые осуществивший в 1967 году пересадку сердца человека) уже .проводил опыты по пересадке головы обезьян. Очевидно, что в сравнительно недалекой перспективе будет разработана методика таких опытов применительно к человеку.

В связи с этим перед законодателем встанет ряд вопросов, и прежде всегодопустимы ли такие эксперименты. При положительном решении предстоит определить личность пациента: является он человеком, которому принадлежал мозг, или человеком, которому принадлежало тело, или это новая личность. В зависимости от решения этого вопроса находятся многие другие, регулируемые гражданским, семейным законодательством (наследование, брак, алименты и др.), а также государственным, административным, уголовным и иными отраслями права.

В последние годы большое внимание общественности привлекает проблема наследственности. Передатчиками наследственности являются гены. Человек имеет несколько патологических генов, и передача ребенку наследственной болезни в несколько раз вероятнее тогда, когда родители состоят в кровном родстве. В связи с этим нуждается в обсуждении вопрос о внесении изменений в ст. 10 Основ законодательства о браке и семье, которая запрещает лишь браки между родственниками по прямой восходящей и нисходящей линии, между полнородными и неполнородными братьями и сестрами. Запрещение браков между родственниками по боковой линии до третьей или четвертой степени родства23 значительно уменьшило бы опасность рождения детей с умственной и физической неполноценностью.

Нуждается в правовом регулировании проведение экспериментальных исследований по управлению наследственностью. В науке появилось новое научное направлениегенная инженерия: внесение новых генов в существующий генотип организма или избирательное удаление каких-либо генов из такого набора.

Последствия таких экспериментов могут быть как очень полезными, так и весьма опасными. С одной стороны, это может привести к спасению жизни, предупреждению и излечиванию наследственных болезней путем

171


введения недостающего или замены неполноценного гена. С другой возникает опасность создания вредоносных генов, способных саморазмножаться и внедряться в генный аппарат высших организмов и человека, что привело бы к неисчислимым бедствиям. Следовательно, вопрос о возможности проведения, приостановления или запрещения экспериментов следует решать законодательным путем.

Особое место занимают операции на мозге. Мозг определяет сознание человека, его поступки, память, характер, эмоции и, таким образом, индивидуализирует личность. Научно-технический прогресс медицины знаменуется интенсивными исследованиями по изучению мозга человека. В целях излечения больных психическими заболеваниями, алкоголиков, наркоманов, глухонемых, слепых, страдающих бессонницей применяются хирургические операции рассечения мозгового тела, вживления в мозг сотен электродов волосков; мозг облучается ультразвуком, применяются лекарственные препаратыстимуляторы нервной системы. В ряде случаев такие методы лечения дают положительные результаты, в других приводят к общему ухудшению состояния здоровья, потере памяти, замедлению роста (у детей), раздвоению и деградации личности. Возможность наступления таких последствий обусловливает необходимость четкой правовой регламентации экспериментов на мозге человека.

Некоторые ученые Запада пытаются обосновать теорию «модификации поведения» использования методов электротерапии, химиотерапии, психотерапии и психохирургии для изменения настроения, поведения, характера или психического состояния отдельного человека и группы людей24.

Советские ученые отвергают возможность воздействия на психику здорового человека с помощью хирургии, фармакологии или электричества25. При подобном вторжении может произойти деформация личности, утрата инициативности, смелости, решительности, активности. Сложнейшие проблемы душевной жизни и социального поведения нельзя решать хирургически. Сознание человека можно переделывать, апеллируя к самому сознанию, а не помимо него. Любое отстранение сознания человека от перестройки его эмоциональной сферы может быть трагедией для индивида и общества. Не-

172


сомненно, что эта концепция должна быть учтена законом.

Вместе с тем сторонники психохирургии выдвигают аргументы, которые также требуют обсуждения. В частности, они считают возможным обращение к психохирургическим операциям в качестве права, которого не может быть лишен больной человек, когда традиционные методы лечения или спасения бессильны; обращение к такому «последнему шансу» приносит значительную пользу (полное выздоровление или улучшение здо-ровь^) и потому превосходит опасения относительно побочных явлений. Но кроме заботы о больном нельзя забывать об охране жизни и здоровья других. Не все психически неполноценные люди подлежат изоляции, и иногда они совершают опасные для жизни других («безмотнвные») преступления. Для предупреждения' таких эксцессов считается морально оправданным применение лекарственной терапии в целях корректировки поведения больных при условии установления четких правил такого лечения.

Названные проблемы, связанные с охраной здоровья и жизни личности, могут быть объединены в общую-проблему медицинского (биологического) эксперимента.

Медицинская наука вынуждена обращаться непосредственно к объекту своих исследований человеку. Вся многовековая история развития медициныэто путь экспериментов, ибо сотни тысяч современных апробированных лечебных средств сначала были неапробированными. Таким образом, эксперименты на человеке нельзя полностью запретить, но можно и должно предусмотреть в законе условия их применения, имея в виду, что проведение опыта связано с риском и, таким образом, не исключает неблагоприятных последствий.

Проблема медицинского эксперимента имеет острое социальное значение, так как касается самых высших благ (здоровья, жизни) отдельной личности и интересов. общества в целом. Для общества (настоящих и будущих поколений) всегда важны данные научного эксперимента (даже при отрицательном результате опыта), однако конкретный больной не мирится с утратой здоровья или жизни во имя науки и будущих поколений. Решение этой сложной и важной проблемы должно основываться на принципе максимального учета личных.

173


.и общественных интересов, при строгом юридическом регулировании границ эксперимента.

Право на медицинский эксперимент и условия его проведения установлены ст. 34 Основ законодательства Союза ССР и союзных республик о здравоохранении, согласно которой в интересах излечения больного и с его согласия (а в отношении лиц до 16 лет и психически больных с согласия их родителей, опекунов или попечителей) врач может применять новые научно обоснованные, но еще не допущенные к всеобщему применению методы диагностики, профилактики, лечения и лекарственные средства в порядке, установленном Министерством здравоохранения СССР.

Следовательно, для проведения эксперимента необходимо наличие: научно обоснованнного метода, согласия больного и уверенности в излечении путем применения нового метода.

В соответствии с первым условием необходимо определить в законе круг медицинских учреждений, способных обеспечить научно обоснованный уровень эксперимента с учетом достижений отечественной и мировой науки.

Второе условие эксперимента согласие больного будет налицо лишь в том случае, если оно основано на полной информации пациента о болезни и возможном результате опыта (степени риска). При отсутствии информации, дезинформации согласие пациента следует считать недействительным, а экспериментпротивоправным.

В ст. 35 Основ указывается также, что эксперимент может проводиться «в интересах излечения больного». Представляется, что эта формулировка закона нуждается в ряде уточнений. Очевидно, что эксперимент допустим, если он имеет своей целью не только полное излечение больного, но значительное продление его жизни или улучшение состояния здоровья и трудоспособности. Представляется также, что названное условие «в интересах излечения больного» необоснованно сужает определение медицинского эксперимента и не вполне соответствует существующему фактическому состоянию практики.

Общеизвестно, что опыты проводились, проводятся и, очевидно, с неизбежностью будут проводиться не только «в интересах излечения», т. е. не только на больных,

174


но и на здоровых людях. Например, установлен порядок испытания и внедрения в практику новых и усовершенствованных вакцин на здоровых людях-добровольцах. Медицинские эксперименты с участием добровольцев проводятся в глубине земли, вод, в космосе. Истории медицины известны многочисленные примеры самозаражения врачей различными болезнями в чисто научных целях.

Следовательно, необходимо различать два вида клинических экспериментов: первый имеет своей целью как оказание помощи больному, так и апробирование новых научных методов лечения, и второй имеющий исключительно научные цели. Соответственно первый вид эксперимента проводится с больным пациентом в инте-' ресах человека и человечества и второй на здоровых людях в интересах науки и будущих больных.

Для проведения экспериментов второго вида также необходимы названные выше условия: научная обоснованность эксперимента, гласность, коллегиальность, проведение его в заранее определенных медицинских учреждениях, согласие лица, с которым проводится эксперимент.

Кроме того, возникает весьма серьезный вопрос об «объектах» экспериментов второго вида (чисто научных экспериментов).

Из истории медицины известно, что научные эксперименты проводились на здоровых людях, на больных, которым применение новых медицинских методов не могло оказать никакого положительного эффекта, на врачах, на детях, на военнопленных, заключенных. Известно, что французский ученый врач А. Ф. Бюлар, успешно испытавший на себе в 1834 году самозаражение чумой, предложил французской комиссии по борьбе с чумой проводить опыты на приговоренных к смертной казни с их согласия и при условии помилования или смягчения наказания при удачном исходе. Пяти осужденным добровольцам была привита чума, и лишь один из них умер.

Исходя из того, что сознательное добровольное согласие лица является необходимым условием проведения научного медицинского эксперимента, следует отрицательно решать вопрос о его производстве в тех случаях, когда такого согласия нет или оно не может быть получено. Соответственно закон должен запретить экс-

175


перименты на психически больных, несовершеннолетних и эксперименты со здоровыми лицами, если не исключаются тяжкие повреждения здоровья или смерть добровольца.

Отношения между добровольцем и медицинским учреждением должны носить безвозмездный характер. «Плата за услуги» добровольцу противоречила бы нравственным принципам общества. Однако это не исключает возмещения добровольцу всех фактически необходимых расходов, связанных с проведением эксперимента (компенсация утраченной заработной платы, расходов на дополнительное питание, посторонний уход, лечение, включая санаторно-курортное, и др.).

Необходим запрет экспериментов, отрицательные результаты которых еще не могут быть четко определены.

Проведение экспериментов (всех видов) должно быть гласным. Гласность совместима с врачебной тайной: заранее информируя общественность (через радио, печать) о предстоящем научном эксперименте, можно не сообщать анкетных данных пациента (если он не дал на это согласия). Гласность не может повредить авторитету медицинской науки в высоко развитом обществе. Принцип гласности обеспечивает право граждан на информацию, способствует формированию общественного мнения, необходимого для обсуждения и участия в решении жизненно важных, социальных вопросов, является одной из гарантий соблюдения социалистической законности.

Таким образом, можно резюмировать, что условия проведения медицинских экспериментов должны устанавливаться в законодательном порядке с учетом достижений медицинской науки, практики и норм медицинской этики и деонтологии, на основе принципа сочетания интересов личности и общества. Соблюдение социалистической законности в медицинской деятельности (и при производстве медицинских экспериментов в особенности) является необходимым условием, гарантирующим важнейшие блага людей их здоровье и жизнь.

IV. Право на благоприятную окружающую человека среду

В общей проблеме здоровья граждан важное значение имеет экологический аспект.

176


Провозглашая право граждан на охрану здоровья, Конституция СССР устанавливает гарантии этого права, включающие меры по охране окружающей человека среды (ст. 42) и ее улучшения в интересах настоящего и будущих поколений (ст. 18).

Научно-техническая революция, характеризующаяся интенсивным развитием промышленного и сельскохозяйственного производства, имеет некоторые негативные стороны, представляющие определенную общественную опасность. Развитие производительных сил связано с воздействием на природу, с изменениями окружающей человека среды, в том числе с загрязнением атмосферы, гидросферы, литосферы и биосферы.

Вопрос об охране природы рассматривался на сессии Верховного Совета СССР, принявшей специальное постановление от 20 сентября 1972 г. «О мерах по дальнейшему улучшению охраны природы и рациональному использованию природных ресурсов». В развитие его было издано постановление Центрального Комитета КПСС и Совета Министров СССР от 29 декабря 1972 г. «Об усилении охраны природы и улучшении использования природных ресурсов», в котором отмечаются успехи, недостатки и намечены дополнительные мероприятия по охране природы. В современных условиях одним из важнейших критериев качества работы министерств, ведомств, предприятий и организаций становятся экологические требования. В связи с этим большое значение имеет нормативное закрепление экологических корректив в системе оценок результатов деятельности предприятий, организаций, учреждений, с учетом выполнения ими правил охраны окружающей среды, внедрения новых экологически обоснованных технологий во всех отраслях промышленности, сельского хозяйства, транспорта, энергетики; разработки недр, градостроительства и бытового обслуживания населения26. В нормативных актах должен быть выражен принцип приоритета благоприятных условий окружающей среды перед другими хозяйственными, экономическими интересами27.

Действующее в СССР законодательство об охране природы обширно. За последнее время принят ряд важных нормативных актов: общесоюзные Основы земельного, водного, лесного законодательства и законодательство о недрах, Закон СССР об охране атмосферного воздуха, а также республиканские законы об охране

177


природы. Объектом правового регулирования названных актов являются в основном отношения, связанные с рациональным использованием природных ресурсов; они предусматривают ответственность за правонарушения, объектом посягательства которых также являются природные блага, но не здоровье граждан.

Отрицательные последствия научно-технической революции не исчерпываются ущербом, наносимым природным объектам. Они оказывают непосредственное неблагоприятное воздействие на такие важнейшие блага человека, как его здоровье, вызывая различные заболевания.

Возможны и более отдаленные последствия влияния загрязненной окружающей среды на человека повреждение или изменение наследственности (мутации). Мутагенными факторами являются ионизирующее излучение и химические вещества (промышленные яды, пестициды и др.). Они могут влиять на наследственность в любых малых дозах, практически не вызывая видимых изменений в организме данного человека, и проявляться в последствии неопределенно долгое время в следующих поколениях (вызывая физическую и психическую неполноценность).

Следовательно, задача охраны природы не исчерпывается рациональным использованием природных ресурсов с учетом экономических категорий, а перерастает в проблему охраны первостепенных личных благ здоровья и жизни человека. В решении этой проблемы значительная роль принадлежит праву, нормы которого должны четко регламентировать деятельность всех ведомств, предприятий, учреждений и организаций, связанную в той или иной степени с использованием объектов природы и здоровьем населения.

Непосредственно направлены на охрану здоровья населения нормы Основ законодательства Союза ССР и союзных республик о здравоохранении. Этот закон регулирует отношения в области охраны здоровья населения в целях обеспечения гармонического развития физических и духовных сил, здоровья, высокого уровня трудоспособности и долголетней активной жизни граждан, предупреждения и снижения заболеваемости и инвалидности, снижения смертности и устранения факторов и условий, вредно влияющих на здоровье граждан (ст. 1). Для обеспечения санитарно-эпидемиологическо-

178


го благополучия населения Основы законодательства о здравоохранении определяют организацию здравоохранения и государственного санитарного надзора в СССР;

устанавливают правила планировки и застройки населенных пунктов; содержания производственных, жилых и иных помещений и территорий; хозяйственного и питьевого водоснабжения; очистки и обезвреживания промышленных и коммунально-бытовых отходов; утверждения стандартов на новые виды сырья, продуктов питания, промышленных изделий, строительных материалов,, тары и упаковки, полимерных и синтетических материалов и изделий; введения новых технологических процессов, видов оборудования, могущих оказать вредное влияние на здоровье рабочих, служащих и всего населения. Основы предусматривают ответственность за нарушение этих правил всех организаций, должностных лиц я граждан в соответствии с действующим в СССР законодательством. Конкретные составы правонарушений, связанные с нарушением правил об охране природы и-здоровья населения, предусмотрены нормами административного права, гражданскими и уголовными кодексами союзных республик.

В СССР действуют самые жесткие (низкие) нормы ПДК (предельно допустимых концентраций) вредных веществ в воде и воздухе и нормы ПДВ (предельно допустимых выбросов). Их соблюдение обеспечено уровнем научно-технического прогресса. Поэтому любое нарушение санитарных стандартов ПДК и ПДВ следует квалифицировать в качестве правонарушения со стороны какого-то звена управления народным хозяйством. Неиспользование новых реальных возможностей достижений науки, изобретений, исключающих вредное воздействие на природу и здоровье населения, следует также признавать правонарушением, посягающим на важнейшие блага природы и человека. Для этого необходимо в правовых актах четко определить компетенцию, права, обязанности всех ведомств, учреждений, организаций, предприятий и должностных лиц по проведению планово-организационных, проектных, строительных^ эксплуатационных, контрольных и иных мероприятий, направленных на охрану природы и здоровья населения, и установить ответственность за неисполнение этих обязанностей.

179


Основы земельного (ст. 50), водного (ст. 46) законодательства, Основы законодательства о недрах (ст.ст.49, 50), о труде (ст. 105) и здравоохранении (ст. 18), законы об охране природы союзных республик (ст.ст. 20, 21 Закона об охране природы в РСФСР) содержат нормы об ответственности за нарушение соответствующего законодательства. Они имеют отсылочный характер, устанавливая, что при нарушении соответствующих правил, должностные лица несут уголовную, административную, дисциплинарную ответственность, а предприятия и организации имущественную «в соответствии с законодательством Союза ССР и союзных республик». Следовательно, ответственность виновных лиц и организаций определяется нормами Основ уголовного, гражданского, трудового законодательства, УК, ГК, КЗоТ союзных республик и нормами административных актов.

Многие нормы названных актов предусматривают материальные составы правонарушений. Таковы, например, нормы гл. 40 ГК РСФСР «Обязательства, возникающие вследствие причинения вреда» и гл. 3 УК РСФСР «Преступления против жизни, здоровья, свободы и достоинства личности». Такие нормы могут применяться в тех случаях, когда правонарушение повлекло наступление реальных вредных последствий (причинен реальный вред природным ресурсам, повреждено здоровье граждан).

Мощное развитие производительных сил, оказывающих существенное влияние на окружающую среду, трудность конкретизации вредных последствий, отражающихся на здоровье населения, исключительная важность подвергаемых опасности личных и общественных интересов обусловливают целесообразность расширения сферы действия правовых норм, предусматривающих ответственность за создание опасности названным интересам. В нормативных актах центр тяжести следует перенести с вредного результата на более раннюю ступень, когда действие (бездействие) создает возможность причинения вреда или когда само действие обладает опасными свойствами28.

Очевидно, проблема «деликтов создания опасности» .должна получить детальную разработку не только в уголовном, но и других (административном, трудовом, гражданском) отраслях права. В этих целях возможно 'как уточнение некоторых действующих правил и прак-

180


тики их применения, так и принятие специальных норм, предусматривающих ответственность за создание опасности здоровью населения при ненадлежащем исполнении обязанностей в области планирования, строительства, производственной деятельности и санитарного надзора. Если при этом ставится в опасность или нарушается субъективное право конкретных лиц, то к соответствующим предприятиям, организациям и учреждениям могут быть предъявлены требования, предусмотренные гражданским законодательством.

Так, если деятельность какого-либо предприятия может причинять или причиняет вред здоровью граждан, то целесообразно было бы применять в таких случаях меры судебного воздействия. Такой вывод соответствует содержанию норм ст. 57 Конституции СССР, предоставляющей гражданам право на судебную защиту от посягательства на жизнь и здоровье. Должностным лицам, игнорирующим охрану здоровья населения вследствие халатности, ведомственных интересов, некомпетентности, не могут доверяться соответствующие участки работы. Всякие действия или бездействия в любой сфере общественного производства, не только вызвавшие вредные последствия для отдельных граждан, но и создающие конкретную или абстрактную опасность для здоровья населения, следует признавать общественно опасными, неотвратимо влекущими юридическую ответственность.

В связи с проблемой охраны здоровья населения важно отметить значение международно-правовых актов об ограничении и запрещении испытаний ядерного оружия и инициативы Советского Союза в постановке этих вопросов.

В 1963 году был заключен Московский договор, запрещающий испытание ядерного оружия в трех сферахатмосфере, космосе и под водой. Советско-американский договор 1974 года ограничивает испытания в четвертой сферепод землей. В 1975 году СССР представил в ООН проект договора о полном и всеобщем запрещении испытаний ядерного оружия. Заключительный акт Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе (Хельсинки, 1975 г.) предусматривает сотрудничество в целях охраны окружающей среды.

Принятие таких актов имеет важнейшее значение не только для укрепления мира, ослабления гонки воору-

181


жения, разрядки международной напряженности, но и с точки зрения исключения вредного воздействия ионизирующего излучения на здоровье людей в мирное время.

Суммируя сказанное, можно согласиться с высказанным в литературе положением о праве человека на благоприятную для его жизни и здоровья окружающую среду29 и более полном позитивном закреплении этого права в законодательстве30.

V. Неимущественный интерес в имущественных и связанных с ними личных отношениях

Проблема охраны духовных благ и интересов не исчерпывается надлежащим регулированием личных отношений как таковых. Она имеет значение и при установлении норм, регулирующих имущественные, а также связанные с имущественными отношения.

Действующим гражданским законодательством осуществляется в той или иной степени охрана личных интересов в ряде институтов, регулирующих имущественные отношения. В этом смысле следует обратить внимание прежде всего на общую норму обязательственного права, согласно которой суд может уменьшить размер неустойки (штрафа, пени), принимая во внимание «не только имущественный, но и всякий иной, заслуживающий уважения интерес кредитора» (ст. 190 ГК РСФСР), противопоставление имущественного интереса «иному» указывает на возможность учета неимущественного, т. е. личного, интереса.

Уважением к личным интересам граждан проникнуты многие нормы жилищного законодательства. Так, право пользования жилым помещением сохраняется за временно отсутствующими нанимателями (сверх установленного общего срока в 6 месяцев) в случаях выезда в связи с учебой или лечением (ст. 306 ГК РСФСР);

у нанимателя не изымались излишки жилой площади (в виде изолированной комнаты, размером более 9 кв. м), если в результате изъятия лицам разного пола (кроме супругов) пришлось бы проживать в одной комнате либо супругамв разных комнатах (ст. 316 ГК РСФСР); наниматель может быть выселен через суд без предоставления другой жилой площади, если он систематическим нарушением правил социалистического

182


общежития делает невозможным для других проживание в одном доме или квартире (ст. 333 ГК); во всех этих (и некоторых других) случаях нормы, регулирующие имущественные отношения жилищного найма, непосредственно учитывают и охраняют такие личные блага и интересы граждан, как здоровье, личную неприкосновенность, честь и достоинство, тайну личной жизни и др.

В содержание договора купли-продажи жилого дома с условием пожизненного содержания входит обязанность покупателя обеспечить нуждающемуся продавцу необходимый уход и помощь, которые могут носить различный, в том числе и неимущественный характер (ст. 253 ГК РСФСР); весь институт поручения (гл. 35 ГК) основан на личных доверительных отношениях поверенного и доверителя; в число наследников по закону включены близкие для наследодателя родственники (ст. 532 ГК), а из числа наследников по закону и завещанию исключаются лица, которые своими противозаконными действиями, направленными против наследодателя, кого-либо из других наследников или против осуществления последней воли наследодателя, выраженной им в завещании, способствовали призванию их к наследованию (ст. 531 ГК); в названных случаях закон направлен на охрану личных интересов продавцов, доверителей, наследников, наследодателей.

Вместе с тем возникает вопрос о дальнейшем усилении охраны личных интересов в типично имущественных отношениях.

При заключении сделок по поводу имущества достигается определенный юридический результат возникновение (изменение, прекращение) прав и обязанностей, связанных с владением, пользованием и распоряжением имуществом. Однако этот результат является не самоцелью для участников сделки, а средством удовлетворения определенных потребностей, интересов. Осознанный интерес определяет цель и мотив поведения. Заключение сделки есть правомерное средство для удовлетворения интересов, которые имеют материальный или духовный характер. Правовой результат сделки передача имущества в собственность или временное пользование служит удовлетворению этих интересов.

В современных условиях роста материальных и культурных потребностей граждан имущество, вещи (как

183


объекты правового отношения) удовлетворяют не только и не столько элементарные материальные интересы. Большинство сделок, которые в теории гражданского права именуются имущественными, заключается в целях удовлетворения неимущественных или одновременно имущественных и неимущественных интересов. Однако действующее гражданское законодательство и наука гражданского права ориентированы в основном на учет имущественных интересов, оставляя без надлежащей охраны интересы духовного порядка.

Так, если гражданин купил телевизор, то все возможные последующие отношения по владению, пользованию и распоряжению этой вещью регулируются гражданским законодательством исключительно как имущественные с учетом только стоимости данной вещи. Она может оказаться некачественной или быть поврежденной, незаконно изъятой и т. д., и в любых случаях гражданское право обеспечивает собственнику возмещение убытков, виндикацию вещи, но не защищает неимущественных интересов владельца. Тот факт, что телевизор был приобретен для удовлетворения духовных интересов, действующим гражданским правом игнорируется, его нормы не предусматривают, например, право гражданина на время ремонта взять другой телевизор в ателье проката за счет виновного контрагента и, таким образом, удовлетворить личные интересы покупателя.

Аналогичное положение создается также во многих других отношениях, например по договору проката. Так, если взятые в ателье на время отпуска кинокамера или радиоприемник окажутся непригодными для пользования по вине ателье проката, гражданин может только истребовать обратно плату за прокат; неимущественный интерес, лежащий в основе договора, остается незащищенным.

Транспортные уставы и кодексы предусматривают ответственность перевозчика за просрочку доставки груза и багажа, но в случаях опоздания пассажирского поезда, автобуса, теплохода, самолета по вине транспортной организации она не несет ответственности перед пассажиром; в таких, как и во многих других случаях нарушаются интересы личного характера.

В гражданских правоотношениях наличествуют имущественные и неимущественные элементы. Нормы гражданского права должны охранять не только имущество как таковое (экономический интерес), но и неимущественные блага, интересы, выступающие за внешней имущественной формой. Защита последних может осуществляться различными способами, в том числе путем обеспечения их денежными санкциями, с помощью которых достигаются не только стоимостная, но и карательно-предупредительная цели.

Конституционное право граждан на пользование достижениями культуры реализуется в отношениях с

184


различными специальными учреждениями: библиотеками, театрами, кинотеатрами, музеями, выставками, радио, телевидением и др.

Несмотря на важность и весьма широкую распространенность рассматриваемых отношений, они не получили специального закрепления в кодифицированном гражданском законодательстве. Граждане имеют определенные права и обязанности. В частности, по многим из названных видов договоров обязанность граждан состоит в уплате определенных сумм в пользу соответствующих учреждений, которые в свою очередь обязаны обеспечить своевременное и качественное предоставление соответствующих услуг.

Действующие правила, установленные различными подзаконными актами, гарантируют исполнение финансовых обязанностей гражданами, но в ряде случаев оставляют без эффективной защиты их права. Так, музей может оказаться закрытым (в рабочее для него время);

с выставки может быть снята интересная картина; театр отменяет (заменяет) спектакль; объявленные в программе концерта артисты отсутствуют; в радио- и телевизионных передачах допускаются перерывы и не обеспечивается их качество; почтовые учреждения не доставляют периодические издания и т. д.

При подобных нарушениях в некоторых случаях граждане имеют право на возврат уплаченных сумм (например, стоимости купленного входного билета); в других такая возможность существует лишь символически (трудно представить, например, каким образом можно осуществить право на взыскание стоимости недоставленной подписчику газеты); в третьих виновное учреждение (радио, телевидение) вообще не несет ответственности перед гражданами. Во всех случаях остаются неогражденными духовные интересы граждан.

Как было отмечено, отношения граждан со специализированными учреждениями по поводу пользования достижениями культуры имеют гражданско-правовой характер. Представляется, что такой .вывод не может встретить серьезных возражений с учетом того, что названные отношения возникают на основании юридического факта договора равноправных сторон.

Спорным может оказаться вопрос о характеристике в качестве гражданско-правовых отношений, возникающих при реализации конституционного права граждан

185


на охрану здоровья в случаях обращения за медицинской помощью в государственные медицинские учреждения.

Следует обратить внимание на юридическое равенство субъектов этих отношений, принцип диспозитивно-стп, характер прав и обязанностей, гражданско-правовую ответственность медицинских учреждений.

Отношения по организации медицинского обслуживания регулируются различными отраслями права. В числе этих отношений есть и такие, которые в соответствии со своим характером требуют гражданско-правового метода регулирования. К ним относятся отношения по оказанию медицинской помощи гражданам поликли-никок, больницей, санаторием, на дому. Между больным и медицинским учреждением складываются отношения юридического равенства субъектов 'права. Стороны юридически независимы друг от друга, отношения возникают и прекращаются по инициативе граждан, исключая случаи принудительного лечения, предусмотренные законом. Все методы лечения, включая обычные операции и эксперименты, могут проводиться лишь с согласия больного. Между медицинским учреждением и пациентом нет отношений власти и подчинения вне зависимости от возмездности (платные специализированные поликлиники, санатории) или безвозмездности (больницы и поликлиники) отношений.

Находясь в медицинском учреждении, гражданин обязан, конечно, соблюдать правила, определяющие порядок их работы, установленные административно-правовыми актами. Однако это не меняет гражданско-правового характера рассматриваемых отношений, так же как не меняется, например, гражданско-правовая природа договора розничной купли-продажи, хотя покупатели, находясь в торговом предприятии, обязаны соблюдать правила работы магазинов, установленные административным законодательством.

Обязанность медицинского учреждения состоит в том, чтобы при наличии соответствующих показаний обеспечить лечение больного. У больного соответственно возникает право на получение медицинской помощи с момента установления медицинских показаний.

Праву больного на медицинскую помощь корреспондирует обязанность медицинского учреждения по оказанию квалифицированной помощи, соответствующей

186


передовому уровню науки по применению методов диагностики, лечения и обеспечению лекарствами. Это означает, что при отсутствии в данном медицинском учреждении необходимых специалистов пациент имеет право требовать вызова консультантов, консилиума или направления в другое медицинское учреждение. Представляется, что больной имеет также право на выбор врача. Этот вопрос возникает сравнительно редкопри проведении сложных хирургических операций и должен быть в принципе решен в пользу больного с учетом характера болезни, ее течения, срока проведения операции, фактических возможностей выбранного хирурга и др. Предусмотренное ст. 35 Основ законодательства о здравоохранении согласие больного на операцию включает и согласие на конкретного хирурга.

У больного, в свою очередь, возникает обязанность выполнять все назначения и предписания лечебного учреждения (медицинского персонала).

Названные права и обязанности не получили пока достаточно четкого отражения в законе. Представляется, что уже сам факт детального определения их в гражданских кодексах союзных республик имел бы важное значение в совершенствовании деятельности в области здравоохранения.

С рассматриваемой позиции важно констатировать, что имущественная ответственность медицинских учреждений за повреждение здоровья и причинение смерти пациентам в настоящее время регулируется гражданским законодательством. Такая ответственность наступает на общих основаниях в соответствии со ст, 89 Основ. Медицинское учреждение обязано возместить потерпевшему (или его иждивенцам) утраченный заработок, расходы на лечение, дополнительное питание, протезирование, посторонний уход.

В законе желательно определить понятие «врачебной ошибки», имеющее значение не только при решении вопроса о персональной ответственности медицинских работников, но и о имущественной ответственности медицинских учреждений.

Не исключается постановка вопроса об имущественной ответственности граждан, злостно нарушающих режим лечения, предписания врачей (например, употребляющих алкоголь, наркотики в больнице), в форме взыскания средств, напрасно затраченных на лечение.

187


Сказанное позволяет считать природу рассматриваемых отношений гражданско-правовой. К такому же выводу можно прийти методом исключения: очевидно, что отношения лечебное учреждение гражданин не являются административно-правовыми, поскольку в самом процессе лечения одна из сторон не обладает властью; тем более эти отношения не могут быть отнесены к предмету регулирования какой-либо другой отрасли. В то же время они не могут оставаться «ничейными», а •потому должны быть урегулированы гражданским законом.

Исходя из изложенного можно констатировать, что действующему гражданскому законодательству не чужды правила, направленные на охрану нематериальных интересов не только в личных, но и имущественных отношениях. Однако такие правила малочисленны и не обеспечивают в полной мере неимущественные интересы граждан. С учетом этого представляется оправданной постановка вопроса о совершенствовании гражданско-правовых норм в рассматриваемом аспекте.

К числу личных, связанных с имущественными относят обычно отношения, возникающие в связи с интеллектуальным творчеством,авторские и изобретательские31. Такие отношения возникают в связи с созданием и использованием произведений науки, литературы, искусства, открытий, изобретений и рационализаторских предложений и регулируются нормами разд. IV, V, VI Основ гражданского законодательства.

Объектом авторского права является произведение или изобретение (рационализаторское предложение) как совокупность идей и образов, т. е. нематериальное, духовное благо. Поэтому в своей основе отношения авторства это личные отношения. Их связь с имущественными выражается главным образом в том, что произведение интеллектуального творчества должно быть объективировано, т. е. иметь конкретно выраженную материальную форму в виде рукописи, книги, картины, скульптуры, формулы изобретения и др., позволяющую воспринимать, воспроизводить, использовать созданное произведение (изобретение).

Автор имеет право на вознаграждение (гонорар). Однако такие имущественные отношения возникают не всегда. Например, произведение может быть написано, но не издано; изобретение признано, но не внедрено; за

188


издание научной работы, выполненной в порядке служебного задания, гонорар не выплачивается; автор может отказаться от гонорара; в подобных случаях имущественное правоотношение не возникает, но автор обладает комплексом личных (неимущественных) прав:

правом на авторство, авторское имя, опубликование и распространение произведения (внедрение изобретения), неприкосновенность произведения науки, литературы, искусства.

Таким образом, личные права авторов являются самостоятельными и независимыми от имущественных;

вернее, наоборот: имущественные права зависят от личных и связаны с ними. Анализ норм авторского и изобретательского права позволяет подтвердить вывод о том, что личные (неимущественные) права не только охраняются, но и регулируются гражданским правом.

Личное право авторства означает признание гражданина в качестве создателя произведения (изобретения) . Оно тесно связано с правом на авторское имя, позволяющее выпускать произведение в свет с обозначением имени (отчества, фамилии) автора, под всевдо-нимом или анонимно (присвоить изобретению свое имя).

Автору принадлежит право на опубликование, воспроизведение и распространение своего произведения. Обычно это право осуществляется через специализированные организации (издательства, киностудии и др.), а внедрение изобртений на предприятиях и в организациях. Однако опубликование, воспроизведение и распространение своего произведения допускается всеми дозволенными законом способами (например, распространением его в виде рукописи, путем личного исполнения, а в отношении изобретения приобретением патента).

Важнейшим личным правом автора является право на целостность, неприкосновенность произведения: оно не может быть изменено (искажено, сокращено, дополнено каким бы то ни было образом) без согласия его создателя (исключение составляют дополнительные изобретения).

Названные личные, а также имущественные права авторов достаточно подробно рассматривались в литературе32. Поэтому целесообразно остановиться лишь на некоторых вопросах дополнительной охраны личных

189


прав авторов. В частности, нуждается в совершенствовании регулирование отношений авторов работ, выполненных в порядке служебного задания, и авторов публикаций в периодических изданиях.

Согласно закону (ст. 505 ТК) для договоров об опубликовании произведений в периодических изданиях и энциклопедических словарях письменная форма необязательна. «Необязательность» не исключает все-таки письменного, хотя бы упрощенного, оформления отношений авторов статей с издательствами газет, журналов, других периодических изданий в целях более полной охраны как личных, так и имущественных прав. Отсутствие письменного договора создает неопределенность положения автора, его права и сроков на опубликование произведения и безответственность издательств. В целях преодоления такого положения заслуживают внимания предложения об оформлении этих отношений путем бланков-заказов с краткими условиями договора33 и установление обязанности издательств в определенный срок в письменной форме подтвердить получение статьи с заключением о ее использовании.

Изобретение или произведение могут быть созданы их авторами в порядке служебного задания в связи с их работой или вне такой связи. В первом случае возникают отношения, имеющие некоторые особенности.

Положение об открытиях, изобретениях и рационализаторских предложениях, утвержденное Советом Министров СССР 21 августа 1973 г.34, определяет: если изобретение создано автором в связи с его работой на государственном, кооперативном, общественном предприятии (учреждении, организации) или по их заданию, а также если автору была оказана денежная или иная материальная помощь, то автор имеет право на получение только авторского свидетельства, но не патента (п. 24); на служебное изобретение выдается свидетельство предприятию (учреждению), удостоверяющее факт создания изобретения на данном предприятии (п. 62).

Служебные изобретения составляют абсолютное большинство из всего количества изобретений и, очевидно, нуждаются в более полном правовом регулировании.

Специфичны отношения авторов плановых работ с научными учреждениями, в штате которых состоит автор, я с издательствами. Основы гражданского законо-

190


дательства и гражданские кодексы болыцинстЁа союзных республик не имеют специальных норм, регулирующих эти отношения, вследствие чего создается некоторый законодательный пробел.

Специальная норма есть в ст. 481 ГК Казахской ССР. Она устанавливает, что авторское право на произведение, созданное в порядке выполнения служебного задания в научной или иной организации, принадлежит автору произведения; автор в течение первых двух лет с момента создания произведения может решать вопрос об издании или ином использовании такого произведения только по согласию с учреждением (организацией), от которого он получил задание; учреждение (организация) вправе требовать, чтобы при выпуске произведения в свет, независимо от времени выпуска, было указано его наименование.

Следовательно, авторское право на плановые работы принадлежит исключительно автору, но не научно-исследовательскому или иному учреждению. Соответственно такое произведение не может быть издано или изменено помимо воли автора; автор не может быть принужден (например, большинством голосов членов ученого совета) к отражению в произведении идей, которые он не разделяет. За учреждением сохраняется лишь бессрочное право обозначения своего наименования на издании и право в течение двух лет решить вопрос об издании или ином использовании произведения;

началом этого срока считается момент создания произведения; очевидно, он может определяться (в спорных случаях) датой окончания работы, зафиксированной в письменной докладной, заявлении, протоколе, отчете или ином документе; время, в течение которого произведение находится на обсуждении сектора, кафедры, дирекции, ученого совета, на рецензировании и в издательстве, в которое рукопись была направлена учреждением, следует засчитывать в установленный законом двухгодичный срок. По истечении этого срока автор вправе истребовать свою рукопись от учреждения, издательства и решить вопрос об издании самостоятельно.

Эти законоположения Казахской ССР представляются рациональными, поскольку они учитывают интересы автора, учреждения, где он работает, и вносят достаточную определенность в отношения между ними. Поэтому соответствующую норму целесообразно преду-

191


смотреть в Основах гражданского законодательства и ГК союзных республик. При этом не исключаются, конечно, варианты, направленные на совершенствование изложенных правил.

VI. Защита личных прав

Под защитой права понимается система юридических норм, направленных на предупреждение правонарушений и устранение Их последствий.

Основы гражданского законодательства содержат специальную норму (ст. 6), определяющую способы, меры, методы и органы защиты субъективных, прав.

Способами или мерами защиты являются: признание права; восстановление положения, существовавшего до правонарушения; пресечение действий, нарушающих право; присуждение к исполнению обязанности в натуре; прекращение или изменение правоотношения;

взыскание с правонарушителя причиненных убытков, неустойки, штрафа, пени; иные способы, предусмотренные законом.

Из содержания ст. 6 Основ следует, что предусмотренные ею меры защиты неоднородны: одни из них являются МЁрдми-л.гдет^твенд^сти (взыскание убытков и штрафы), остальныеиными мерами защиты. Ответст-•венность наступает после правонарушения и при наличии вины нарушителя, а иные меры защиты могут применяться до совершения правонарушения и вне зависимости от вины. Следовательно, меры ответственности являются всегда мерами защиты, а последние представляют более широкое понятие, включающее и иные санкции, и, таким образом, обеспечивают всестороннюю охрану субъективных прав.

Норма ст. 6 Основ рассчитана на защиту всех гражданских прав, т. е. имущественных и личных. В литературе высказано мнение, согласно которому в силу своей специфики личные права могут быть защищенными только путем признания, восстановления их и пресечения действий, нарушающих право35. Такое сужение мер защиты личных прав вряд ли оправдано. Личные права могут и должны защищаться также применением мер ответственности и иными способами, закрепленны-

192


ми в законе, или мерами, которые целесообразно было бы установить.

В содержание общего понятия защиты прав следует включить меры, служащие охране правосубъектности, и прежде всего принцип, согласно которому правосубъект-ность не может быть ограничена иначе 'как в случаях и порядке, установленных законом; всякие соглашения, направленные на ее ограничения, недействительны (ст. 8 Основ гражданского законодательства). Эти правила, изложенные в законе применительно к общей возможности быть субъектом права, действуют в каждом отдельном случаев правоотношениях конкретного типа, возникающих по поводу всех личных и имущественных благ, и, таким образом, охраняют личные и имущественные права граждан. Так, если какое-то личное право было ограничено путем издания акта, противоречащего общему положению закона, или заключена сделка, по которой гражданин отказывался от своего личного права, то противоречащие закону акт и сделка признаются недействительными, а соответствующее личное праводействующим, наличным и, таким образом, охраняемым.

При предыдущем анализе основных конституционных личных прав граждан рассматривались способы их защиты. Среди них предусмотренные ст. 6 Основ признание права (например, признание лица автором произведения), восстановление положения, существовавшего до правонарушения (например, восстановление чести), пресечение действий, нарушающих право (например, постановление о снятии фотоснимка с витрины). Сейчас целесообразно обратить внимание на проблему повышения эффективности защиты личных прав в соответствии с возрастанием их социальной значимости, определенной новой Конституцией СССР.

Как уже было отмечено, меры защиты прав могут быть подразделены на два вида: одни из них направлены на предотвращение правонарушений и соответственно применимы до их совершения (меры защиты в узком смысле), другиемеры ответственности за совершенное правонарушение. Такое различие между мерами защиты 'по признакам момента их применения и направленности возможно, несмотря на его условность, состоящую в том, что все меры защиты прав, в том числе и ответственность, выполняют превентивную функцию.

193


В 'качестве общего .положения, имеющего важное значение для предупреждения правонарушений вообще и нарушения личных прав в частности, следует прежде всего указать на необходимость более 'полного гражданско-правового регулирования личных отношений. Установление прав, обязанностей и ответственности для тех общественных отношений личного характера, которые реально существуют, но пока не урегулированы в законе, уже само по себе будет являться охраной личных прав.

В этом смысле уместно еще раз обратить внимание на целесообразность включения в Основы гражданского законодательства и гражданские кодексы специальных разделов (или системы норм) о правовом регулировании личных (неимущественных) отношений. Очевидно, что одной нормы в Основах (ст. 7—о защите чести и достоинства) и двух норм в П< РСФСР (ст..7—повторяющей ст. 7 Основ и ст. 514 о праве на изображение) недостаточно. В .кодифицированном гражданском законодательстве следовало бы иметь нормы о защите права на имя, тайну личной жизни, благоприятную окружающую среду и другие рассмотренные ранее личные права.

Для защиты права первостепенное значение имеют нормы, способные к предупреждению правонарушений. . Соответственно при совершенствовании законодательства «центр тяжести» желательно перенести с реакции к противоправному результату на более ранюго ступень юридическую квалификацию действий и бездействий, создающих опасные ситуации, способные нарушить право. Иначе говоря, охрану права целесообразно осуществлять до его нарушения.

В этих целях следовало бы прежде всего внести изменение в ст. 6 Основ гражданского законодательства:

формулу о защите прав «путем пресечения действий, нарушающих право», заменить формулой«путем пресечения действий или бездействий, могущих нарушить или нарушающих право». Такая формула предоставляла. бы безусловную возможность обращаться за защитой, еще не нарушенного, но поставленного в опасность права во всех случаях. Это общее'правило могло бы конкретизироваться в других нормах применительно к отдельным видам прав.

Во всех гражданских кодексах союзных республик содержится норма о так называемых негаторных исках:, собственник вправе требовать устранения всяких нару-

194


шений его права, хотя бы эти нарушения и не. были соединены с лишением его владения (ст. 156 ГК. РСФСР).

Характерно, что судебной 'практике фактически неизвестны негаторные иски, несмотря на,то, что они могли бы иметь серьезное значение в предупреждении нарушений и защите .прав граждан. В случаях необходимости защиты своих имущественных или личных прав в ситуациях, на которые рассчитана норма ст. 156 ГК РСФСР, граждане обращаются в самые различные органы советские, партийные, хозяйственные, общественные, редакции газет, журналов, радио, телевидение и др., но не в суд. Объяснить это можно, очевидно, с одной стороны, юридической неосведомленностью граждан, а с другойнесовершенством самой нормы, сохранившей с древних времен свою редакцию.

Представляется целесообразным установить в гражданском законодательстве общую норму, распространяющую свое действие не только на отношения собственности, но и на регулирование других абсолютных и относительных отношений, которая предусматривала бы судебную защиту от создания опасности 'нарушений и самих нарушений личных и имущественных прав. При этом необходимо учитывать нормы других отраслей законодательства, определяющих плановый порядок возникновения и деятельности хозяйственных и иных органов и контроль за этой деятельностью. Особо важное значение это имело бы для охраны здоровья населения.

Например, в одном из районов г. Тбилиси расположен завод, систематически загрязняющий воздух. Жители этого района собрали несколько десятков подписей под заявлением, направленным в журнал «Здоровье», с помощью которого органы санитарно-эпидемио-логического надзора Грузинской ССР вынесли постановление о приостановлении эксплуатации завода36. Между тем даже согласно ст. ст. 151—152 ГК Грузинской ССР (ст. ст. 156—157 ГК РСФСР) заявление подобного содержания могло быть рассмотрено в народном суде данного района.

Закон предоставляет суду право выносить решение о запрещении действий, нарушающих права других, причем такой запрет может быть обращен к любому нарушителю, в там числе к предприятию, учреждению, организации. Желательно, чтобы именно так и была сформулирована соответствующая норма с уточнением условий и порядка предъявления исков.

13* .195


государственные комиссии по приемке законченных объектов промышленного и гражданского строительства иногда подписывают акты 'приемки при наличии существенных недоделок, в том числе относящихся к дефектам экологического характера37.

В целях предотвращения подобной порочной практики целесообразно установить в законе правила о подчинении контролирующих органов только закону, исключив, таким образом, их зависимость от местных и ведомственных органов, и правила о персональной гражданско-правовой ответственности должностных лиц за ненадлежащее исполнение ими функций контроля.

Вопрос о персональной гражданско-правовой ответственности должностных лиц может быть поставлен и в других случаях нарушения личных прав. Например, если будут нарушены личные права автора на имя, опубликование, неприкосновенность произведения путем его издания, перевода, изменения содержания без согласия автора, искажения его имени и т. д., то фактически эти права остаются незащищенными. Рекомендации, даваемые для таких случаев в виде изъятия выпущенного тиража, практически неосуществимы: в лучшем случае часть тиража может быть изъята из торговых организаций и общественных библиотек, но не у отдельных покупателей; если же произведения были показаны на сцене, по телевидению, то нарушенные права автора вообще не поддаются восстановлению (возможно лишь требование о неповторении нарушения).

Например, в 1975 году по Центральному телевидению был показан фильм «А зори здесь тихие...» с изъятием целого эпизода («баня»). В следующем году ЦТ показало тот же фильм без купюр. Но первую демонстрацию фильма уже смотрели миллионы телезрителей в искаженном виде, и последующая демонстрация не восстанавливает права автора, а лишь вторично не нарушает их.

Поскольку некоторые нарушения личных прав фактически трудно поддаются восстановлению и защите после их нарушения, выход, очевидно, состоит в направлении предотвращения таких нарушений путем совершенствования пропаганды правовых знаний и усиления ответственности виновных должностных лиц.

В .качестве гражданско-правовых мер, применяемых судом как к отдельным гражданам, так и должностным лицам, нарушающим личные права граждан или созда


ющим опасность таких нарушений, могли бы быть: общественное предупреждение, порицание, выговор, денежный штраф (в доход бюджета), обязанность возместить причиненные убытки, обязанность принести публичное извинение потерпевшему, лишение права занимать соответствующие должности (на определенный срок).

Основное возражение .против такого предложения может сводиться к тому, что некоторые из предложенных мер защиты не свойственны гражданскому праву. С традиционных цивилистических позиций это действительно так, но, 'очевидно, что то или иное решение вопроса должно определяться не архаическими традициями, а .стремлением к достижению эффективного результата в защите .прав граждан.

Кроме того, высказанное 'предложение может быть обосновано целым рядом заслуживающих внимания других аргументов.

Предлагаемые меры защиты гражданских прав соответствуют мерам общественного воздействия, применяемым в соответствии с Положением о товарищеских судах, утвержденным Указом Президиума Верховного Совета РСФСР 11 марта 1977 г.38. Деятельность товарищеских судов по рассмотрению конкретных дел представляет собой составную часть гражданского процессуального права (в его широком понимании), и, таким образом, названные меры защиты уже признаны гражданско-правовыми. К тому же большинство из них уже известно действующему материальному гражданскому праву, в том числе штраф (неустойки, пени и сходная с ними конфискация имущества), возмещение убытков и'публичное извинение, отраженное в ст. 7 Основ, предусматривающей обязанность лица, распространявшего ложные и 'порочащие сведения, публично их опровергнуть. Эта же норма предусматривает и взыскание штрафа в доход государства, если не выполняется решение суда, обязывающее опровергнуть ложные сведения. В соответствии со ст. 406 ГПК РСФСР штраф может быть определен в размере до 50 руб., а согласно п. 16 Положения о товарищеских судахдо 10 руб.

Лишение права занимать определенные должности не является исключительно санкцией уголовного права. Основы законодательства о труде предусматривают расторжение трудового договора в случае несоответствия работника занимаемой должности или выполняемой ра-

197


боте (ст. 17); трудовой договор подлежит также расторжению по требованию профсоюзного органа с работником, нарушающим законодательство о труде, проявляющим бюрократизм и волокиту (ст. 20). Предлагаемое право суда о лишении работника возможности занимать определенную должность в связи с ненадлежащим исполнением своих обязанностей, нарушающим личные права граждан, явилось бы еще одним основанием для расторжения трудового договора.

Объявление судом общественного предупреждения, порицания, выговора, возложения обязанности принести публичное извинение, уплаты штрафа и возмещения убытков могло бы применяться как в отношении отдельных граждан, так и должностных лиц, наряду с другими мерами защиты гражданских прав, предусмотренными действующим гражданским законодательством, а также в тех случаях и за те нарушения личных прав, за которые санкции пока не предусмотрены.

При повторных нарушениях, после применения названных мер ответственности, а также при наличии умысла и в других квалифицированных составах правонарушений работники государственных и общественных организаций, нарушающие личные права граждан на имя, авторство, честь и достоинство, тайну личной жизни, и в особенности здоровье, должны освобождаться от занимаемой должности на основании решения суда.

Ответчиками по некоторым категориям дел (например, о загрязнении окружающей среды и повреждении здоровья, нарушении чести и достоинства и др.) могут быть не отдельные граждане или работники различных организаций, а юридические лица. Рассматривая такие дела и возлагая определенные обязанности на юридических лиц в целях защиты личных прав граждан, суд мог бы одновременно в том же процессе привлечь в качестве ответчика и непосредственно виновного в нарушении личных прав работника данной организации-ответчика, наложив на это лицо одну из мер ответственности. Это способствовало бы повышению эффективности защиты личных прав. Аналогичное решение дано, например, в нормах ст. 93 Основ законодательства о труде и ст. 39 ГПК. РСФСР, согласно 'которым по делам о восстановлении на работе и в прежней должности суд может привлечь в качестве третьего лица на стороне ответчика работника, по распоряжению которого было произ-

198


ведено увольнение или перевод с явным нарушением закона; удовлетворяя иск о восстановлении на работе или в должности, суд одновременно возлагает на виновное должностное лицо обязанность по возмещению ущерба предприятию (по нормам трудового законодательства), причиненного выплатой уволенному вознаграждения за вынужденный прогул или разницы в заработной плате. Следовательно, возможно привлечение к ответственности конкретных виновных работников и по гражданским искам к юридическим лицам.

Предлагаемые меры защиты не означают ужесточения наказания, наоборот, применение их в порядке гражданского судопроизводства может в ряде случаев заменить уголовную ответственность. Кроме того, привлечению к уголовной ответственности иногда препятствуют соображения гуманного характера, поскольку ее меры более суровы и она влечет судимость. Применение в подобных ситуациях мер гражданско-правовой ответственности не оставляло бы безнаказанным правонарушения и незащищенным интерес личного характера.

Вопрос о возмещении вреда возникает при повреждении здоровья граждан. Если здоровье повреждено в результате неправильных служебных действий работни-ников предприятий, учреждений, организаций, то эти юридические лица обязаны возместить вред в соответствии с нормами гл. 12 Основ гражданского законодательства.

До 1960 года вопрос об имущественной ответственности лечебных учреждений за повреждение здоровья при неправильном лечении являлся спорным, поскольку специфическую лечебную деятельность трудно квалифицировать как хозяйственную или представляющую повышенную опасность для окружающих (ст. ст. 403, 404 ГК РСФСР 1922 г.), а учреждения отвечали за вред, причиненный неправильными служебными действиями должностных лиц (ст. 407 ГК 1922 г.), лишь в случаях, особо указанных законом (такого специального закона об ответственности лечебных учреждений не было издано).

Основы гражданского законодательства (ст. 88 ч. 1, ст. 89) и гражданские кодексы (ст. ст. 444, 445, ч. 1 ст. 446 ГК РСФСР) установили обязанность всех предприятий, учреждений, организаций по возмещению вреда, причиненного гражданам, на общих основаниях, т. е. при наличии состава гражданского правонарушения

198


(исключение составляют только судебно-следственные органы, ответственность которых в соответствии с ч. 2. ст. 89 Основ должна определяться специально).

Таким образом, .при повреждении здоровья в результате противоправных виновных действий (или бездействия) работников медицинских учреждений (в диагнозе, лечении, применении лекарственных средств, осуществлении незаконного эксперимента и т. д.) последние несут гражданско-правовую ответственность по возмещению причиненного вреда в полном объеме и на общих основаниях закона.

Действующее гражданское законодательство предоставляет возможность гражданам, утратившим здоровье вследствие загрязнения окружающей среды, предъявлять иски о возмещении вреда к предприятиям, учреждениям, организациям. В соответствии со ст. 88 Основ гражданского законодательства для удовлетворения таких требований суду необходимо установить наличие состава гражданского правонарушения: противоправности, вины, вреда и причинной связи.

Наиболее сложный вопросо наличии (или отсутствии) причинной связи между противоправным загрязнением окружающей среды и возникшим вредом не является непреодолимым. Он успешно решается обычно с учетом заключения экспертизы. Это подтверждает практика органов государственного арбитража по рассмотрению исков между организациями о возмещении вреда в связи с гибелью лесных массивов, рыбных запасов, порчей почвы и др. вследствие вредных выбросов отходов производства в атмосферу, воду, почву. Известна также судебная практика по гражданским искам о возмещении вреда к предприятиям, загрязняющим окружающую среду и одновременно нарушающим субъективное имущественное право.

Так, садоводческое товарищество при Волжском райсобесе г. Саратова предъявило иск к Правобережному нефтегазодобывающему управлению, нефтяные отходы которого на протяжении нескольких лет проникали на территорию садовых участков истца, в результате чего погибла часть садовых насаждений, почва утратила агротехнические качества, повреждены колодцы и дренажные канавы. Руководствуясь материалами дела и, в частности, заключением экспертизы, определившей, что причиной гибели садовых насаждений и сооружений является сброс ответчиком нефтяных отходов, Саратовский областной суд удовлетворил иск в соответствии с действующим гражданским законодательством39.

200


Таким образом, арбитраж и суд рассматривают и удовлетворяют иски о возмещении вреда, причиненного имуществу в результате загрязнения окружающей среды, в соответствии с действующим законодательством. Однако судебная практика по возмещению вреда, причиненного здоровью граждан вследствие загрязнения окружающей среды, пока не сложилась (но она известна в зарубежных странах40).

Постановление Пленума Верховного Суда СССР от 3 июня 1977 г. «О практике применения судами законодательства об охране природы»41 ориентирует судебные органы на правильное применение уголовного и гражданского законодательства в случаях незаконной охоты, рыболовства, повреждения леса, порчи сельскохозяйственной земли и др. случаях; в п. 1 постановления указывается, что строгое соблюдение законодательства о природе способствует выполнению народнохозяйственных планов и охране здоровья людей; однако в нем не упоминается, к сожалению, о траве граждан на возмещение вреда здоровью вследствие нарушения законодательства об охране природы.

В порядке совершенствования действующего законодательства возникает также вопрос об уточнении понятия источника повышенной опасности. Согласно общей норме ст. 88 Основ гражданского законодательства организации и граждане обязаны возместить причиненный вред при наличии их вины. Специальная норма ст. 90 Основ обязывает к возмещению вреда организации и граждан, деятельность которых связана с повышенной опасностью для окружающих, и при отсутствии их вины (кроме случаев непреодолимой силы и умысла потерпевшего) .

При рассмотрении споров о возмещении вреда, возникшего, например, при гибели лесных массивов вследствие хозяйственной деятельности расположенного в этом районе предприятия, последнее возражает против удовлетворения иска об убытках, ссылаясь на объективные обстоятельства отсутствие эффективных очистных сооружений, оборудования, финансирования не по вине данного предприятия. Иногда органы арбитража принимают различные решения: отказывают в иске о возмещении убытков в соответствии со ст. 88 Основ или удовлетворяют такой иск до ст. 90 Основ42.

Представляется, что выброс вредных веществ в воз-

201'


дух, почву, воду с превышением допустимых пор'м, несомненно, создает .повышенную опасность для окружающей среды и населения, и поэтому в подобных случаях предприятия должны возмещать убытки, причиненные другим организациям и гражданам, независимо от вины. Следует лишь заметить, что обязанность по возмещению вреда, причиненного при отсутствии вины, является не мерой ответственности, а особой формой распределения убытков, близкой к институту страхования. Такая точка зрения уже проводится в некоторых решениях арбитражных органов и ее целесообразно было бы закрепить в законе, соответственно уточнив понятие источника повышенной опасности в ст. 90 Основ.

Аналогичный вопрос может возникнуть и в отношении возмещения вреда гражданам, здоровье которых окажется поврежденным в результате вредного воздействия отходов производства. Представляется, что та.кие иски граждан также следовало бы решать на основании нормы ст. 90 Основ, предусматривающей обязанность владельцев источника повышенной опасности по возмещению вреда вне зависимости от вины.

Таким образом, возмещение вреда при повреждении здоровья от загрязнения окружающей среды обосновано гражданским законом и конституционным правом граждан на судебную защиту здоровья и жизни.

Органами защиты прав граждан являются в установленных законом случаях суд, товарищеский суд, профсо-юзые и иные общественные организации, административные органы (ст. 6 Основ).

Личные права граждан могут быть защищены всеми из названных органов. Важно при этом отметить, что за их защитой граждане могут обращаться в суд (за исключением некоторых прав изобретателей, защита которых осуществляется в административном порядке); дела об оскорблении и клевете могут рассматриваться товарищескими судами; представляется, что в их компетенцию могло бы быть включено и рассмотрение некоторых других дел (защита чести, тайна личной жизни).

Гласный судебный процесс уже сам по себе имеет важное значение как для защиты прав, так и для предупреждения нарушения их. С учетом этого целесообразно в некоторых случаях предусмотреть возможность ограничиться публичным рассмотрением дела, не применяя мер общественного воздействия,


ПРИМЕЧАНИЯ

Раздел первый

' Маркс К. и Энгельс Ф. Соч., т. 25, ч. II, с. 356.

2 См.: Марксистско-ленинская общая теория государства и права. Основные институты и понятия. М., Юрид. лит., 1970, с. 342.

3 См.: Материалы XXV съезда КПСС. М., Политиздат, 1976, с. 166.

4 Ленин В. П. Поли. собр. соч., т. 36, с. 300.

5 См.: Л л е ]; с е с а С. С. Социальная ценность права в советском обществе. М., Юрид. лит., 1971; Чердаицев А. Ф. Социальная ценность социалистического права. Сов. государство и право, 1978, № 7, с. 21.

6 См.: Кудрявцев В. Н. Право и поведение. М., Юрид. лит.,

7 См.: Орзих М. Ф. Личность и право. М., Юрид. лит., 1975, с. 80; Кучинский В. А. Личность, свобода, право. М., Юрид лит., 1978, с. 6.

8 М а р к с К. и Э и г е л ь с Ф. Соч., т. 27, с. 402.

9 См.: Ленин В, И. Поли. собр. соч., т. 1, с. 424.

10 Маркс К. и Энгельс Ф. Соч., т. 3, с. 3.

ч Маркс К. и Энгельс Ф. Соч., т. 1, с. 252.

12 Там же, с. 63.

13 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 12, с. 104.

14 Маркс К. и Энгельс Ф. Соч., т. 20, с. 116.

15 Марк с К. и Энгельс Ф. Из ранних произведений. М., Госполнтнздат, 1956, с. 590.

18 Материалы дискуссии см.: О понимании советского права. Сов. государство и право, 1979, № 7, с. 56; № 8, с. 48.

17 Маркс К. и Энгельс Ф. Соч., т. 1, с. 63.

18 Л е и и и В. И. Поли. собр. соч., т. 19, с. 273.

19 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 50, с. 266.

20 См.: Ф а р б е р И. Е. Свобода и права человека в советском государстве. Саратов, 1974, с. 37; М а тузов Н. И. Личность. Права. Демократия. Теоретические проблемы субъективного права. Саратов, 1972, с. 79; Кучинский В. А. Личность, свобода, право,

21 См.: П а т ю л и и В. А. Государство и личность в СССР. М, Наука, 1974, с. 192.

22 См.: Мальцев Г. В. Социальная справедливость и право. М., Мысль, 1977, с. 189.

23 Марксистско-лснипская общая теория государства и права. Социалистическое право. М., Юрид. лит., 1973, с. 603.

24 О предмете советского гражданского права (к итогам дискуссии).Сов. государство и право, 1955, № 5, с. 51.

25 См.: Яковлев В. Ф. Гражданско-правовой метод регулирования общественных отношении. Свердловск, 1972, с. 39.

203


26 См.: Хозяйственное право. М., Юрид. лит., 1970, с. 12; Хозяйственное право. М., Юрид. лит., 1977, с. 15; Советское гражданское право, т. 1, М„ Юрид. лит., 1975, с. 33.

27 См.: Братусь С. Н. Предмет и система советского гражданского права. М., Госюриздат, 1936; Лаптев В. В. Предмет и система хозяйственного права. М., Юрид. лит., 1969.

28 См.: Яковлев В. Ф. Указ. соч., с. 49.

29 См.: Братусь С. Н. Указ. соч., с. 83.

30 См.: Советское гражданское право, т. I, Л., изд-во ЛГУ, 1971, с. 151.

31 См.: Гражданско-правовая охрана интересов личности. М., Юрид. лит., 1969, с. 58.

32 См.: Сов. государство и право, 1966, № 7, с. 57.

33 См.: Толстой Ю. К. Конституция СССР и право собственности.Сов. государство и право, 1978, № 7, с. 14.

34 Гражданский кодекс ВНР содержит раздел (VII) о личных правах; ГК. ЧССР имеет несколько норм (§ 11—17), а ГК ГДР-общую норму (§ 327) о защите личных прав. ь/ 35 См.: Рясенцев В. Неимущественный интерес в советском гражданском праве. М., Юриздат, 1939, Ученые записки МЮИ, вып. I, с. 30; Новицкий И. Б., Л у н ц Л. А. Общее учение об обязательстве. М., Госюриздат, 1950, с. 59.

36 См.: Советское гражданское право, т. 1, М., Юрид. лит., 1975, с. 427.

37 См.: Агарков М. М. Обязательство по советскому гражданскому праву. М., Юриздат, 1940, с. 39.

38 См.: Голунский С. А. К вопросу о понятии правовой нормы в теории социалистического права. Сов. государство и право, 1961, № 4, с. 23.

39 См.: Патюлин В. А. Всемерное расширение и охрана прав граждан важнейшая задача социалистического государства.Право и коммунизм. М., Юрид. лит., 1965, с. 74.

40 См.: Судебная практика в советской правовой системе. М., Юрид. лит., 1975, с. 99; Зивс С. Л. Конституция СССР в системе советского законодательства.Сов. государство и право, 1978, №6, с. 15; Пертцик В. А., Шмайлова Л. П. Реализация конституционных норм.Сов. государство и право, 1979, №5, с. 9.

: 41 См.: Советское конституционное право. ЛГУ, 1975, с. 16;

Советское государственное право. М., Юрид. лит., 1971, с. 58.

42 См.: Тихомиров Ю. А. Проблемы теории социалистической Конституции.Сов. государство и право, 1978, № 2, с. 6.

43 В специальном исследовании о судебной практике непосредственного применения конституционных норм приводится четыре соответствующих дела, причем, по нашему мнению, каждое из них могло быть решено на основе норм отраслевого законодательства (см.: «Судебная практика в советской правовой системе», с. 110).

44 См.: Кудрявцев В. Н. Юридическая норма и фактическое поведение.Сов. государство и право, 1980, № 2, с. 14.

45 См.: Марксистско-ленинская общая теория государства и права. Основные институты и понятия, с. 349.

46 См.: К е ч е к ь я н С. Ф. Правоотношения в социалистическом обществе. М., АН СССР, 1958, с. 30; Пионтковский А. А. К вопросу об изучении общенародного права. Сов. государство и

204


право, 1962, № 11, с. 24; Маму т Л. С. Вопросы праба в «Капитале» К. Маркса.Сов. государство и право, 1967, № 12, с. 6.

47 См.: Миколенко Я. Ф. Право и формы его выражения.Сов. государство и право, 1965, № 7, с. 53.

48 См.: Керимов Д. А., Недбайло П. Е., С а моще н-к о И. С., Я в и ч Л. С. К вопросу об определении понятия социалистического права.Правоведение, 1966, № 2, с. 19; М а т у-з о в Н. И. Личность. Права. Демократия, с. 41.

49 См.: Право и коммунизм. М., Юрид. лит., 1965, с. 19.

50 См.: Укрепление социалистической законности н юридическая наука.Коммунист 1956, № 11, с. 23.

51 Маркс К. и Энгельс Ф. Соч., т. 3, с. 322.

52 Л е н и н В. И. Поли. собр. соч., т. 33, с. 93.

53 Маркс К. и Энгельс Ф. Соч., т. 1, с. 63.

Б4 Изложение различных точек зрения см.: Марксистско-ленинская общая теория государства и права. Социалистическое право, с. 230.

56 Изложение различных точек зрения см.: Братусь С. Н. Юридическая природа судебной практики в СССР. Сов. государство и право, 1975, № 6, с. 13.

58 См.: Правотворчество в СССР. М„ Юрид. лит., 1974, с. 137.

67 О юридической природе руководящих указаний Пленума Верховного Суда СССР см.: Сов. государство и право, 1956, № 8, с. 13.

68 См.: Лукашева Е. А. Социалистическое правосознание и законность. М., Юрид. лит., ''1973, с. 27.

59 См.: Володарский С. По инструкции или по совести?Литературная газета, 1973, 27 июня.

60 См. заключительные статьи по дискуссии: Сухарев А. Целесообразность в рамках закона и «Где обмантам потери!»Литературная газета, 1974, 25 декабря.

61 См.: Алексеев С. С. Социальная ценность права в советском обществе. М., Юрид. лит., 1971, с. 98.

62 См.: Я в и ч Л. С. Общая теория права. ЛГУ, 1976, с. 201— 202.

63 Марксистско-ленинская общая теория государства и права. Социалистическое право, с. 435.

64 См.: Актуальные вопросы советского гражданского права. М., Юрид. лит., 1964, с. 25.

65 См.: Агарков М. М. Проблема злоупотребления правом в советском гражданском праве. М., АН СССР, 1946, № 6, с. 435.

и См.: Грибанов В. П. Пределы осуществления и защиты ^ гражданских прав. МГУ, 1972, с. 118.

67 См.: Б а р у М. И. О ст. 1 Гражданского кодекса.Сов. государство и право, 1958, № .12, с. 117—118.

68 См.: Гражданско-правовая охра-на интересов личности. М., Юрид. лит., 1969, с. 12—13.

69 См.: Ярошенко А. А. Осуществление субъективных гражданских прав в противоречии с их назначением. Правоведение, 1972, № 4, с. 30—31.

70 См.: Б а р у М. И. Указ. соч., с. 118.

71 См.: Рясенцев В. А. Условия и юридические последствия отказа в защите гражданских прав.«Сов. юстиция», 1962, № 9, с. 7.

205


72 См.: Братусь С. Н. О пределах осуществления гражданских прав.Правоведение, 1967, № 3, с. 81.

73 См.: Речи советских адвокатов по гражданским делам. М.,

Юрид. лит., 1976, с. 135.

74 См.: Грибанов В. П. Указ. соч., с. 47, 68, 107,^ 118. 76 А г а р к о в М. М. Указ. соч., с. 426.

76 См. Агарков М. М. Указ. соч., с. 428—429.

77 См. Бару М. И. Указ. соч., с. 118.

78 См. Грибанов В. П. Указ. соч., с. 113—114.

79 См. Агарков М. М. Указ; соч., с. 435; М а с л о в В. Ф. Основные проблемы права личной собственности в период строительства коммунизма в СССР. Изд-во Харьковского университета, 1968, с. 202; Ярошенко А. А. Указ. соч., с. 30.

80 См.: Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 51, с. 45.

81 См.: Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 45, с. 198.

82 См.: Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 50, с. 261.

83 См.: Л е н и н В. И. Полн. собр. соч., т. 50, с. 266.

84 См.: XXII съезд Коммунистической партии Советского Союза. Стеногр. отчет, т. 3, М., 1962, с. 307.

85 См.: Строгович М. С. Основные вопросы советской социалистической законности. М., Наука, 1966, с. 13; С а моще н-к о И. С. Охрана режима законности Советским государством. М., Госюриздат, 1960, с. 23.

86 Ведомости Верховного Совета СССР, 1961, № 50, с. 526.

87 Ведомости Верховного Совета СССР, 1962, № 15, с. 156.

88 См.: Строгович М. С. Указ. соч., с. 14.

89 См.: С т у д е н и к и н С. С., Власов В. А., Е в т и х е-е в И. И. Советское административное право. Госюриздат, М., 1950, с. 164.

90 В докладе о Конституции на XI Всероссийском съезде Советов нарком юстиции РСФСР Д. И. Курский говорил, что конституционная функция явится, вероятно, главнейшей функцией Верховного Суда (Курский Д. И. Избранные статьи и речи. М., Госюриздат, 1958, с. 150).

91 Ведомости Верховного Совета СССР, 1979, № 49, ст. 842.

92 См.: Ре мне в В. И. Социалистическая законность в государственном управлении. М., Наука, 1979, с. 246; Боннер А. Т., К в и т к и н В. Т. Судебный контроль в области государственного управления, МГУ, 1973; Чечот Д. М. Административная юстиция, ЛГУ, 1973; Салищева Н. Г. Гражданин и административная юрисдикция в СССР. М., Наука, 1970.

93 Бюллетень Верховного Суда РСФСР, 1974, № 11, с. 5.

94 См.: Чечот Д. М. Административная юстиция, с. 97.

Раздел второй

' См.: Тугаринов В. П. Личность и общество. М., Мысль, 1965, с. 41.

2 См.: Рубинштейн С. Л. Бытие и сознание. М., АН СССР, 1957, с. 312; Архангельский Л. М. Социально-этические проблемы теории личности. М., Мысль, 1974, с. 20.

3 См.: Общая психология. М., Просвещение, 1973, с. 53.

4 См.: Чечот Д. М. Субъективное право и формы его защиты, с. 13.

206


8 См.: Матузов Н. И. Личность. Права. Демократия, с. 190.

6 См.: Марксистско-лениыская общая теория государства и права. Социалистическое право, с. 505.

7 См.: Алексеев С. С. Общая теория социалистического права, вып. 2, Свердловск, 1964, с. 74.

8 Условно по умственному развитию взрослых слабоумных можно приравнять к здоровым детям: идиотовк трехлетним, имбецилов к семи-восьмилетним и дебилов к восьмилетним-девятилетним (Лебединский М. С., Мясищев В. Н. Введение в медицинскую психологию. М., Медицина, 1966, с. 49).

9 См., например, Кузнецова Л. Г., Шевченко Я. Н. Гражданско-правовое положение несовершеннолетних. М., Юрид. лит., 1968, с. 18.

10 С учетом сказанного (и в целях краткости) термины «дееспособность» и «вменяемость» далее применяются как равнозначные.

" См.: Братусь С. Н. Субъекты гражданского права. М., Госюриздат, 1950, с. 6; Александров Н. Г. Законность и правоотношения в советском обществе. М., 1955, с. 134; Толстой Ю. К. К теории правоотношения, ЛГУ, 1959, с. 11; Чечот Д. М. Субъективное право и формы его защиты, с. 11.

12 См.: Пергамент А. И. К вопросу о правовом положении несовершеннолетних. Ученые записки ВИЮН, вып. 5, М. 1955, с. 8;

Красавчиков О. А. Возмещение вреда, причиненного источником повышенной опасности. М., Юрид. лит., 1966, с. 69; В е-б е р с Я. Р. Правосубъектность граждан в советском гражданском и семейном праве, Рига, 1976, с. 24.

13 См.: Советское гражданское право, ЛГУ, 1958, с. 83.

14 См.: Пергамент А. И. К вопросу о правовом положении несовершеннолетних. Ученые записки ВЮЗИ, вып. 3. М., 1965, с. 8. 16 См.: Гражданско-правовая охрана интересов личности, с. 41.

16 Являющийся представителем несовершеннолетних, «попечитель не заменяет опекаемого, а только восполняет своим опытом его недостаточную зрелость». См.: Шершеневич Г. Ф. Учебник русского гражданского права. Казань, 1902, с. 649.

17 Представитель может выражать волю другого лица, но при условии, если представляемый имеет собственное сознание и волю, которыми и определяется деятельность представителя. Так бывает в отношениях представительства, когда один дееспособный субъект дает полномочия другому дееспособному субъекту на совершение сделки (ст. 62 ГК РСФСР). В этих случаях не происходит никакого «дополнения» сознания и воли одного лица за счет другого. Наоборот, если доверитель будет признан недееспособным, то действие доверенности прекращается (ст. 69 ГК РСФСР). Следовательно, данный институт представительства не имеет ничего общего с концепцией «подмены дееспособности».

18 По иску матери несовершеннолетней П. народный суд обязал ответчика Г. опровергнуть распространенные им лживые, порочащие честь несовершеннолетней дочери сведения. («Иски граждан и организаций об опровержении сведений, порочащих их честь и достоинство».Соц. законность, 1964, № 2, с. 17.)

19 См.: Гражданско-правовая охрана интересов личности, с. 61;

Советское гражданское право, ЛГУ, т. 1, 1971, с. 156.

20 Противоречия как бы «сопутствуют» критикуемой концепции. Так, С. С. Алексеев (Проблемы теории права, т. 1, Свердловск, 1972, с. 276) в качестве обязательного признака субъекта права

207


называет его «способность вырабатывать, выражать и осуществлять единую волю», а далее (с. 285) признает «подлинными» субъектами гражданского права детей и душевнобольных (которые не могут вырабатывать, выражать и осуществлять...). Очевидно, что или названный признак субъекта права совсем необязателен, или дети и душевнобольные не субъекты права.

21 См. Ш а каряя М. С. Понятие субъектов советского гражданского роцессуального права и правоотношения и их класси41И-кация. Т. XVII, Труды ВЮЗИ, 1971, с. 123.

22 См. Гражданско-правовая охрана интересов личности, с. 41.

23 См. Пергамент А. И. К вопросу о правовом положении несовершс шолетних, с. 5.

24 См. Ксчекьян С. Ф. Правоотношения в социалистическом обществе. М., АН СССР, 1958, с. 85.

25 См. Венедиктов А. В. О субъектах социалистических правоотношений.Сов. государство и право, 1955, № 6, с. 19.

26 См. Алексеев С. С. Общая теория социалистического права, вып. 2, Свердловск, 1964, с. 77.

27 См. Гинцбург Л. Я. Социалистическое трудовое правоотношение, М., Наука, 1977, с. 190.

28 См. Советское государственное право. М., Юрид. лит., 1971, с. 211.

29 См. Советское государственное право. М., Юрид. лит., 1975, с 33

30 См. Там же, с. 20—21.

31 См. Административное право, М., Юрид. лит., 1971, с. 106;

Советское административное право, М., Юрид. лит. 1973, с. 186.

32 См. Колхозное право. М., Юрид. лит., 1972, с. 51.

33 См. Земельное право. М., Юрид. лит., 1971, с. 140.

34 См. Советское трудовое право. М., Юрид. лит., 1972, с. 164.

35 См. Бегичев Б. К. Трудовая правоспособность советских граждан. М., Юрид. лит., 1972, с. 154.

36 См Братусь С. Н. Субъекты гражданского права, с. 11.

37 См. Александров Н. Г. Законность и правоотношения в соцалис ическом обществе, Госюриздат, 1955, с. 108.

38 См. Строгонович М. С. Основные вопросы советской социалистической законности. М., Наука, 1966, с. 168.

39 См. Халфина Р. О. Общее учение о правоотношении. М., Юрид. лит, 1974, с. 227.

40 См. Чечот Д, М. Субъективное право и формы его защиты, с. 7.

41 См. Александров Н. Г. Законность и правоотношения в социалист! ческом обществе, с. 108.

42 См Я в и ч С. Л. Общая теория права, с. 177.

43 См Матузов Н, И. Личность. Права. Демократия, с. 145.

44 См Братусь С. Н. Субъекты гражданского права, с. 47.

45 См. Чечот Д. М. Субъективное право и формы его защиты, с. 17; Гинцбург Л. Я. Социалистическое трудовое правоотношение. М., Наука, 1977, с. 195.

м См. Толстой Ю. К. К теории правоотношения. ЛГУ, 1959, с. 72.

47 См. Ф л е и ш и ц Е. А. Соотношение правоспособности и субъектив ых прав. В кн.: Вопросы общей теории советского права. М„ 1960, .261.

48 См. Г у рви ч М. А. Право на иск. М., 1949, с. 142.

208


См.: Матузов Н. И. Личность. Права. Демократия, с. 152.

50 См. Воеводин Л. Д. Конституционные права и обязанности советских граждан. МГУ, 1972, с. 93.

01 См. Ямпольская Ц. А. О субъективных правах советских граждан и их гарантиях. В кн.: «Вопросы советского государственного права». М., АН СССР, 1959, с. 161.

62 См. Патюлин В. А. Государство и личность в СССР, с. 198.

53 См. Я в и ч Л. С. Право и общественные отношения. М., Юрид. лит, 1971, с. 109.

54 См. Мицкевич А. В. Субъекты советского права. М., Госюриздлт, 1962, с. 12.

55 См. Матузов Н. И. Личность. Права. Демократия, с. 174; П т ю л и н В. А. Государство и личность в СССР, с. 114.

56 См. Гинцбург Л. Я. Социалистическое трудовое правоотношение с. 137.

67 См. Ф л е и ш и ц Е. А. Соотношение правоспособности и субъектив ых прав, с. 262.

68 См. Я в и ч Л. С. Общая теория права, с. 206.

59 См. Матузов Н. И. Общие правоотношения и их специфика.Правоведение, 1976, № 3, с. 23; Патюлин В. А. Государство и личность в СССР, с. 204; Воеводин Л. Д. Конституционные права и обязанности советских граждан, с. 103.

60 См.: Х а л ф ц н а Р. О. Общее учение о правоотношении, с. 57.

61 См.: Красавчиков О. А. Юридические факты в советском гражданском праве. Госюриздат, М., 1958, с. 182.

62 См.: Я в и ч Л. С. Общая теория права, с. 206.

63 См.: Матузов Н. И. Личность. Права. Демократия, с. 181.

64 См.: Ямпольская Ц. А. О субъективных правах советских граждан и их гарантиях. Вопросы советского государственного права, АН СССР, М., 11959, с. 161.

65 См.: Гинцбург Л. Я. Социалистическое трудовое правоотношение, с. 188.

66 См.: Мицкевич А. В. Субъекты советского права, с. 30.

67 См.: Алексеев С. С. Проблемы теории права, т. 2, Свердловск, 1972, с. 280.

68 См.: Витрук Н. В. О категориях правового положения личности в социалистическом обществе. Сов. государство и право, 1974, № 12, с. 11.

69 См.: Патюлин В. А. Государство и личность в СССР, с. 230.

70 См.: Воеводин Л. Д. Конституционные права и обязанности советских граждан. МГУ, 1972, с. 7.

71 См.: Матузов Н. И. Личность. Права. Демократия, с. 192.

72 См.: Витрук Н. В. Правовой статус личности: содержание, виды и тенденции в развитии. В кн.: «Проблемы правового статуса субъектов права», Калининград, 1976, с. 13.

73 См.: Матузов Н. И. Личность. Права. Демократия, с. 193.

74 См.: Патюлин В. А. Государство и личность в СССР, с. 228.

75 См.: Мицкевич А. В. Субъекты советского права. М., Госюриздат, 1962, с. 12; Марксистско-ленинская общая теория государства и права. Социалистическое право, с. 499.

76 М а т у з о в Н. И. Общие правоотношения и их специфика.Правоведение, 1976, № 3, с. 30.

14 Заказ 3328 209

I.' . ^ГС-^Я

„.••гя-^Ууи^^.- ЧЛГЬ


17 См.: Марксистско-ленинская общая теория государства и права. Основные институты и понятия, с. 472; Шевцов В. С. Гражданство в советском союзном государстве. М., Юрид. лит., 1969, с. 21.

78 См.: Я в и ч Л. С. Общая теория права, с. 204.

79 См.: Александров Н. Г. Законность и правоотношения в советском обществе, с. 89.

80 См.: Мицкевич А. В. Субъекты советского права, с. 12.

81 См.: Покровскиий Б. В. К вопросу о правоотношениях. Известия АН Казахской ССР, 1975, № 3, с. 68.

82 Марксистско-ленинская общая теория государства и права. Социалистическое право, с. 499.

83 «Здоровье мира», август, 1973, с. 25. В ст. 33 Конституции СССР указывается, что граждане СССР за границей пользуются защитой и покровительством Советского государства; представляется, что понятия защиты и покровительства применимы также и в отношении дееспособных граждан.

84 См.: Флейшиц Е. А. Личные права в гражданском праве Союза ССР и капиталистических стран. М., Юриздат, 1941, с. 126.

85 См.: Г у к а с я и Р. Проблема интереса в советском гражданском процессуальном праве. Саратов, 1970, с. 20.

86 См., например, Щербина Г. Доброе имя отца. Известия, 1975, 15 марта.

87 См.: Гражданско-правовое положение личности в СССР. М., Наука, 1975, с. 281.

88 Ведомости Верховного Совета РСФСР, 1960, № 4, ст. 608.

89 См. ст. 3 Примерного Устава колхоза, принятого Третьим Всесоюзным съездом колхозников и утвержденного постановлением ЦК КПСС и Совета Министров СССР 28 ноября 1969 г. (СП СССР, 1969, № 26, ст. 150).

90 Ведомости Верховного Совета СССР, 1901, № 35, ст. 368.

91 Ведомости Верховного Совета СССР, 1974, № 49, ст. 816.

92 См.: ст. 158 КоБС; пп. 1 и 16 Положения о порядке рассмотрения ходатайств о перемене гражданами СССР фамилий, имен и отчеств, утвержденного Советом Министров СССР 20 августа 1971 г. (СП СССР, 1971, № 15, ст. 111).

93 Своеобразные «возрастные рубиконы» установлены на различных видах транспорта: ребенок должен иметь билет для проезда на воздушном транспорте с 12 лет, на железнодорожномс 10 лет, на внутригородскомс 7 лет.

94 Ведомости Верховного Совета РСФСР, 1972, № 25, ст. 639. 96 Ведомости Верховного Совета СССР, 1974, № 18, ст. 275.

96 См., например. Указ Президиума Верховного Совета УССР от 26 февраля 1973 г. «Об административной ответственности за мелкое хищение государственного или общественного имущества».— Ведомости Верховного Совета УССР, 1973, № 11, ст. 78.

97 См.: Лунев А. Е. Проблемы административной ответственности.Соц. законность, 1972, № 5, с. 64.

98 См.: Указ Президиума Верховного Совета СССР от 26 июля 1966 г. «Об усилении ответственности за хулиганство».Ведомости Верховного Совета СССР, 1966, № 30, ст. 595.

99 Бюллетень Верховного Суда СССР, 1977, № 1, с. 19.

100 Бюллетень Верховного Суда РСФСР, 1963, № 10, с. 5.

101 СЗ СССР, 1935, № 19, ст. 155.

102 Ведомости Верховного Совета СССР, 1940, № 52, ст. 4.

210


103 Ведомости Верховного Совета СССР, 1941, № 25, ст. 3.

104 Ведомости Верховного Совета СССР, 1977, № 7, ст. 1,16— 120; № 8, ст. 137—138.

105 См.: п. 15 постановления Пленума Верховного Суда СССР от 23 октября 1963 Г. «О судебной практике по искам о возмещении вреда».Бюллетень Верховного Суда СССР, 1963, № 6, с. 13.

106 См., например, Ноздряков А. П. О Страховании гражданской ответственности владельцев индивидуального транспорта.Сов. государство и право, 1977, № 8, с. 72 и указанную в этой статье литературу.

107 См.: п. о Положения о Высшей аттестационной комиссии при Совете Министров СССР, утвержденного Советом Министров СССР 8 мая 1975 г. СП СССР, 1975, № 14, ст. 81.

108 См.: п. 104 Положения о порядке присуждения ученых степеней и присвоения ученых званий, утвержденного Советом Министров СССР 29 декабря 1975 г. СП СССР, 1976, № 3, ст. 14.

109 См.: Указ Президиума Верховного Совета РСФСР от 19 июня 1968 г. Ведомости Верховного Совета РСФСР, 1968, №26, ст. 1009.

)10 СП СССР, 1962, № 7, ст. 57.

"1 СП СССР, 1959, № 20, ст. 164.

112 Соц. законность, 1971, № 12, с. 79.

113 См.: Чечот Д. М. Субъективное право и формы его защиты, с. 16.

Раздел третий

' См. также: Белявский А. В., Придворов Н. А. Охрана чести и достоинства личности в СССР. М., Юрид. лит., 1971;

Р а ф и е в а Л. К. Гражданско-правовая защита чести и достоинства личности в СССР. Автореф. канд. дисс. Л., 1966; Р о м о в-с к а я 3. В. Личные неимущественные права граждан СССР. Киев, 1968; Суховерхий В. Л. Личные неимущественные права граждан в советском гражданском праве. Свердловск, 1970.

2 См.: Флейшиц Е. А. Личные права в гражданском праве Союза ССР и капиталистических стран, с. 67.

3 См.: Братусь С. Н. Предмет и система советского гражданского права. М. Госюрнздат, 1963, с. 80.

4 См.: Советское гражданское право, т. I, ЛГУ, 1971, с. 151.

5 См.: Советское гражданское право, т. I. М., Высшая школа, 1972, с. 155.

6 См.: Иванов С. А., Лифшиц Р. 3. Конституция СССР и вопросы трудового права.Сов. государство и право, 1978, № 4, с. 22.

7 Маркс К. и Энгельс Ф. Соч., т. 3, с. 77.

8 См.: Потемкина Г. Где грань дозволенного? Литературная газета, 1975, 8 октября. Коскин В. Слепок или оригинал?Литературная газета, 1975, 19 октября.

9 См.: Овчинникова И. История одной болезни или повесть о странных родителях.Известия, 1973, 7 декабря.

10 См.: Известия, 1974, 17 октября.

" Целесообразно ограничить некоторых граждан в «информационной деятельности» по вопросам «кто, где, когда, почему, с кем?» (Графов Э. Слухомань.Известия, 1974, 25 мая.)

•2 СП СССР, 1974, № 12, ст. 67.

14* 211


13 Иного мнения придерживается главный редактор киножурнала «Фитиль», из интервью которого следует, что «Фитиль» ошибок не делает». См.: Вопросы литературы, 1969, № 3, с. 153; Человек и закон, 1974, № 7, с. 68.

14 Тем более недопустимо оглашение сведений спустя значительное время в целях использования человека как «средства» для воспитания других: заседание опорного пункта милиции, на котором торжественно снимали со специального учета исправившуюся десятиклассницу, было заснято кинокамерой и затем показывалось на экранах других опорных пунктов и предприятий, в том числе на заводе, где работала мать девочки. (Очаковская Л. Сюжет не для кино.Известия, 1977, 4 февраля.)

18 См.: Флейшиц Е. А. Обязательства из причинения вреда и из неосновательного обогащения. М., Госюриздат, 1951; М а л е-и н Н. С. Возмещение вреда, причиненного личности. М., Юрид. лит., 1965; Майданек Л. А., Сергеева Н. Ю. Матеральная ответственность за повреждение здоровья. М., Юрид. лит., 1968;

Матвеев Г. К. Основания гражданско-правовой ответственности. М., Юрид. лит., 1970 г.; Тархов В. А. Ответственность по советскому гражданскому праву. Саратов, 1973.

16 См., например, ст. 445 ГК ПНР, § 444 ГК ЧССР.

17 Подробнее см.: М а л е и н Н. С. Возмещение вреда, причиненного личности, с. 13; Шиминова М. Я. Имущественная ответственность за моральный вред.Сов. государство и право, 1970, № 1, с. 118.

"Богат Е. Торг (судебный очерк).Литературная газета, 1978, 29 марта, с. 12. Мысль автора может быть конкретизирована ссылкой, например, на различные ставки авторского гонорара, призванные вознаграждать и оценивать качество литературного произведения как продукта духовного творчества.

19 См.: Стависский П. Р. Возмещение вреда при спасании социалистического имущества, жизни и здоровья граждан. М., Юрид. лит., 1974. Здесь подробно рассматривается вся проблема, приводится литература и судебная практика.

20 А м о с о в Н. Спорное и бесспорное. Литературная газета, 1968, 21 февраля; Шаргородский М. Д. Прогресс медицины и уголовное право. Вестник ЛГУ, 1970, № 17, вып. 3, с. 97.

21 Авдеев М. И. Правовое регулирование пересадки органов и тканей.Сов. государство и право, 1968, № 9, с. 83; Горелик Н. И. Правовые аспекты пересадки органов и тканей. Минск, 1971; Профессор Норман Шамуэй, сделавший 73 пересадки сердца, в результате которых в 1975 году треть пациентов были живы, 20% прожили не менее четырех лет и половина около года, дважды представал перед американским судом по обвинению в «убийстве», поскольку он удалял еще не остановившееся сердце донора с погибшим мозгом; на суде он заявил, что смерть человека это гибель его мозга, а ссылка на остановку сердцапримитивное и устаревшее определение смерти; ученый был оправдан; в некоторых штатах США уже принято такое определение жизни и смерти.

22 Профессор Д. Бевис сообщил на конференции Британской медицинской ассоциации (1974 г.), что в Европе живут и нормально развиваются трое зачатых в пробирке детей.

23 См., например, ст. 10 Семейного кодекса Народной Республики Болгарии.

212


24 Расследованием специальной сенатской комиссии установлено, что в США проводились опыты с людьми (в том числе военнослужащими и осужденными) по воздействию на организм наркотиков, радиации, гипноза, электротока в целях установления контроля над мышлением и подавлением личности. (Барсуков Ю. Зловещие эксперименты ЦРУ.Известия, 1977, 5 августа.)

25 Б а с с и н Ф. Ампутация личности. Литературная газета, 1975, 19 февраля; Портнов А. Надо ли выдумывать «лекарство от преступления».Литературная газета, 1980, 16 января.

26 Колбасов О. С. Экология: политикаправо. Правовая охрана природы в СССР. М., Наука, 1976, с. 224.

27 Несмотря на значительные затраты времени и средств по проектированию и началу строительства крупного нефтехимического комбината, его месторасположение было перенесено, так как по заключению геологической инспекции существовала серьезная угроза в снабжении города чистой водой. (Востроухов В. «Мирный» вариант.Известия, 1975, 3 ноября.)

28 См.: Церетели Т. В. Деликты создания опасности.Сов. государство и право, 1970, №8, с. 56; Пионтковский А. А. Уголовный закон в борьбе с отрицательными последствиями научно-технического прогресса.Сов. государство и право, 1972, №4, с. 30.

29 См.: М а тузов Н. И. Личность. Права. Демократия, с. 10;

Меркурьев В. В. Научные проблемы совершенствования правовой охраны природы.Сов. государство и право, 1975, № 5, с. 142; Мадар Зденек. Общие проблемы правового регулирования заботы о среде жизни в ЧССР. Бюллетень чехословацкого права, 1975, № 1—2, с. 14.

30 См.: Колбасов О. С. Экология: политикаправо, с. 80.

31 Научно-практический комментарий к Основам гражданского законодательства Союза ССР и союзных республик. М., Госюриздат, 1962, с. 30; Советское гражданское право, т. 1. М., Юрид. лит., 1975, с. 10.

32 См.: Гражданско-правовое положение личности в СССР. М., Наука, 1975, гл. 6, с. 217.

33 См.: Гражданско-правовое положение личности в СССР, с. 250.

34 СП СССР, 1973, № 19, ст. 109.

35 См.: Советское гражданское право, т. 1, М., Юрид. лит., 1975, с. 88.

39 «За чистоту атмосферного воздуха».Здоровье, 1978, № 2, с. 32.

37 См.: «Суд и охрана природы».Сов. юстиция, 1975, № 13, с. 1.

38 «Ведомости Верховного Совета РСФСР, 1977, № 12, ст. 254.

39 См.: Максимов М. Твоими усилиями.Сов. юстиция, 1977, № 12, с. 17.

40 Например, о судебном рассмотрении исков граждан по возмещению вреда, причиненного здоровью, к владельцам японских предприятий, загрязняющих окружающую среду, см. Игнатенко В., Лосинский Н. Резиновая трава,Комсомольская правда, 1975, 5 января; Бандура Ю. Обвиняются в нечеловечности, Известия, (11978, 22 марта. Значительно активизировалась деятельность судов США в связи с установлением в законе особого института «Заявления о влиянии на среду», его сущность состоит в том, что владель-

213


цы предприятий (частных и государственных) обязаны в определенный срок публично объявить о возможном неблагоприятном воздействии на окружающую среду тех мероприятий, которые предполагается осуществить в процессе строительства новых, реконструкции и эксплуатации действующих производств (см. Волков В. И. Правовое регулирование вод от загрязнения в США, автореф. канд. дисс. М., 1977, с. 11).

41 Бюллетень Верховного Суда СССР, 1977, 4, с. 11.

42 См.: К о л б а с о в О. Материальная ответственность предприятий за загрязнение окружающей среды.Сов. юстиция, 1974, № 20, с. 16.


СОДЕРЖАНИЕ

, Введение ..................... 3

Раздел первый. О законе I. Личность и ценность права ............ 9

II. Предмет гражданского права и тенденция расширения

сферы гражданско-правового регулирования ..... 19

III. Тенденция повышения роли закона ......... 36

IV. Осуществление гражданских прав. О проблеме «злоупотребления правом>? ................ 56

V. Социалистическая законность и судебный контроль ... 71

Раздел в торой. О личности I. Человек личность субъект права ........ 79

II. Субъективное право; правоотношение ........ 92

III. Правовое положение; статус личности ........ 101

IV. Законодательное определение правосубъектностн .... 118

V. Ограничение и охрана правосубъектностн ...... 136

Раздел трет и и. О личных правах

I. Право на имя, честь и достоинство ......... 143

II. Право на охрану личной жизни .......... 154

III. Право на охрану здоровья и жизни ......... 163

IV. Право на благоприятную окружающую человека среду . 176 V. Неимущественный интерес в имущественных и связанных

с ними личных отношениях ............ 182

VI. Защита личных прав .............. 192

Примечания .................... 203