Электронные книги по юридическим наукам бесплатно.

Присоединяйтесь к нашей группе ВКонтакте.

 


 

 

АКАДЕМИЯ ПАУК СССР

ИНСТИТУТ ГОСУДАРСТВА И ПРАВА

Э.П.Гаврилов

советское

АВТОРСКОЕ ПРАВО

Основные положения Тенденции развития

ОТВЕТСТВЕННЫЙ РЕДАКТОР ДОКТОР ЮРИДИЧЕСКИХ НАУК

В. А. Рассудовский

ИЗДАТЕЛЬСТВО «НАУКА» МОСКВА 1984


В работе освещаются узловые вопросы советского ав­торского права: субъекты и объекты, содержание субъективного авторского права, срок его действия, исключения из принципа договорного использования произведений, содержание двух основных типов ав­торских договоров, а также вопрос о месте авторского права в системе гражданского права и его отграни­чении от трудового права.

г 1203050000—264,,,, „, ,„      ,, -, '042(02)—84——"Ч—84—^! кат. © Издательство «Паука», 1П81 г,


ВВЕДЕНИЕ

Понятие «авторское право» употребляется в двух смыслах, поскольку слово «право» имеет два значения:

г, объективном смысле «право» есть совокупность право-iii.ix норм, а в субъективном значении право понимается luii; конкретные нрава (правомочия), принадлежащие тому илп иному лицу.

Авторское право в объективном смысле есть совокуп­ность правовых норм, регулирующих отношения, склады­вающиеся в связи с использованием произведений науки, литературы и искусства. В субъективном смысле автор­ское право означает комплекс отдельных авторских прав, возникающих у авторов в отношении произведе­ний.

Авторское право в субъективном смысле иногда име­нуется далее субъективным авторским правом пли автор­скими правомочиями.

Авторское право имеет своим объектом не материаль­ные предметы (вещи), а нематериальные, духовные ценности.

Авторское право охраняет не литературную рукопись и не картину, рассматриваемые как материальные пред­меты, а тот духовный продукт, который в них содержит­ся, иными словами произведения. Отсюда с неизбеж­ностью вытекает другая особенность авторского права:

оно закрепляет определенные права за темп лицами, которые своим творческим трудом создали эти произве­дения.

Своей направленностью на создание нематериальных творческих результатов авторское право сближается с Другими институтами советского гражданского права, охраняющими   результаты   творческой деятельности:

с изобретательским правом, охраняющим изобретения и рационализаторские предложения, с правом на научные открытия, с правом на промышленные образцы и с пра­вом на товарные знаки.

Настоящее исследование посвящено тенденциям разви­тия советского авторского права. Может показаться, что эти тенденции развития легче всего проследить, если


обратиться к истории советского авторского права. Одна­ко история советского авторского права не дает материала для того, чтобы сформулировать основные тенденции раз­вития современного советского авторского права. Объяс­няется это прежде всего тем, что законодательство об авторском праве развивалось в нашей стране сложно и зачастую противоречиво.

Если брать только основные нормативные акты по авторскому праву, то можно выделить следующие этапы развития авторского права.

1. Декреты 1917—1919 гг., урегулировавшие некоторые вопросы авторского права.

2. Основы авторского права СССР 1925 г.'

3. Основы авторского права СССР 1928 г.2 и приня­тые в их развитие республиканские законы 3.

4. Основы гражданского законодательства Союза CGP и союзных республик 1961 г.4 и республиканские граж­данские кодексы (1964—1965 гг.), урегулировавшие ос­новные вопросы авторского права в рамках гражданского законодательства.

5. Принципиальные изменения, внесенные в 1973 г. в Основы ° и гражданские кодексы ° в связи со вступле­нием СССР в международные соглашения по авторскому праву.

Казалось бы, что эти акты знаменуют отдельные ата-пы развития авторского права. Но если мы обратимся к рассмотрению более частных вопросов советского автор­ского права, например к типовым издательским договорам, к нормам, устанавливающим ставки авторского вознаграж­дения, к правовому регулированию авторских отношений в области кино, то обнаружим, что правовое регулирова­ние этих вопросов в историческом разрезе включает в себя иные этапы, не всегда совпадающие по содержанию

' Постановление ЦИК и СНК СССР от 30 января 1925 г. «Об ос­новах авторского права».—СЗ СССР, 1925, № 7, ст. 66 и 67.

2 Постановление ЦИК и СНК СССР от 16 мая 1928 г. «О введении в действие Основ авторского права в новой редакции». СЗ СССР, 1928, № 27, ст. 245.

3 См., например, постановление ВЦИК и СНК РСФСР от 8 октяб­ря 1928 г. «Об авторском праве».— СУ РСФСР, 1928, № 132, ст. 861.

4 Ведомости Верхов. Совета СССР, 1961, № 50, ст. 525. Далее кратко именуются «Основы».

5 Указ Президиума Верховного Совета СССР от 21 февраля

1973 г.— Ведомости Верхов. Совета СССР, 1973, № 9, ст. 138. « Указ Президиума Верховного Совета РСФСР от 1 марта 1974 г.—

Ведомости Верхов. Совета РСФСР, 1974, 10, ст. 2»Ь.

4


и по периодам с этапами развития основных актов по авторскому праву. При этом можно привести многочис­ленные примеры, когда новое законодательство расширяло право авторов и, наоборот, когда оно сужало их, когда регулирование авторских отношений становилось более жестким и когда такое регулирование предоставляло большую свободу усмотрению сторон.

Трудности возникают при попытках соотнесения зако­нодательства об авторском праве с основными периодами становления и развития социализма в СССР. Декреты 1917—1919 гг. были приняты в период социалистической национализации и «военного коммунизма»; Основы автор­ского права 1925 г.— в период нэпа; Основы авторского права 1928 г.— в период социалистической перестройки народного хозяйства; наконец, Основы и гражданские кодексы были приняты непосредственно перед вступле­нием СССР в период развитого социализма. При этом нельзя не отметить, что Основы авторского права 1928 г. принципиально не отличались от Основ 1925 г.; более того, многие нормы Основ 1928 г. вошли в Основы граж­данского законодательства и в республиканские граждан­ские кодексы 1964—1965 гг.

Тот феномен, что Основы авторского права 1928 г. действовали более 30 лет, причем на разных этапах раз­вития советского общества, объясняется и относительной стабильностью правовой системы, и тем, что Основы впос­ледствии дополнялись и конкретизировались целым рядом подзаконных актов, которые уточняли нормы самих Ос­нов.

Важное значение для практического применения законо­дательства об авторском праве имели теоретические иссле­дования. В теории советского авторского права отдельные положения Основ 1928 г. уже в 30-х годах были призна­ны не отвечающими новому этапу построения социализма;

естественно, что такие работы оказывали существенное влияние на судебную и административную практику. Поэтому историю советского авторского права нельзя сводить к истории развития законодательства.

Кроме того, история советского авторского права до­статочно полно освещена в ранее опубликованных работах (41, с. 18-125; 14, с. 20-30; 2, с. 22-40).

Учитывая все эти обстоятельства, мы решили спе­циально не останавливаться на истории авторского права и пришли к выводу, что изучение истории советского авторского права не дает основания для формулирования


сколько-нибудь устойчивых тенденций его развития. Вмес­те с тем следует отметить, что история советского права, а также современное его состояние позволяют сформули­ровать принципы социалистического авторского права, в частности принцип пеотчуждаемости личных неимуще­ственных прав, принцип нормирования авторского вознаг­раждения и др. Но тенденции развития и принципы ав­торского права не одно и то же.

Развитие советского авторского права происходит на базисе гражданского права; оно определяется прежде все­го углублением советской демократии в условиях зрелого социалистического общества. Существенное влияние на авторское право оказывает развитие техники и техноло­гии, а также научных и культурных связей и опосредст­вующих их правовых связей с зарубежными странами.

В работе рассматриваются три основных тенденции развития современного советского авторского права:

1) расширение сферы действия авторского права, а также укрепление авторского права как одного из личных прав; 2) развитие авторского права под влиянием научно-технического прогресса; 3) развитие советского авторско­го права в системе международной охраны авторских прав. Кроме того, прослежена эволюция законодательства об авторском праве.

Указанные тенденции оказывают влияние на автор­ское право (как в целом, так и отдельных его институ­тов) одновременно, причем влияние отдельных факторов неоднородно, иногда взаимопротиворечиво и проявляет­ся в отношении разных институтов авторского права в различной степени. Поэтому расположение всего материа­ла «по тенденциям развития» не позволило бы дать пол­ную картину состояния современного советского автор­ского права. При таком подходе следовало бы, в частно­сти, рассмотреть вопрос о том, как тенденция усиления охраны прав личности влияет на объекты авторского права, как эти объекты развиваются под влиянием науч­но-технического прогресса, какие изменения вносит в учение об объектах участие СССР в международной сис­теме охраны авторских прав и, наконец, каковы тенден­ции развития законодательства об объектах авторского права. То же самое потребовалось бы сделать в отноше­нии других институтов авторского права. В этом случае, с одной стороны, появились бы повторы материала, а с другой стороны, невозможно было бы дать достаточно полную картину современного состояния авторского пра­


ва. Поэтому рассмотрению отдел ьпых тенденций развития посвящена первая глава работы, а в последующих главах материал располагается по отдельным институтам и узло­вым проблемам.

Вопрос о тенденциях развития советского авторского права был затронут лишь в одной статье (20), где сами тенденции не названы, однако, отмечается, что они опре­деляются рядом факторов.

«Во-перпътх, это новый этап в развитии Советского государства, построении развитого социалистического общества, когда совершенствование общественных отноше­ний происходит на внутренне присущих социализму на­чалах. Во-вторых, это развитие социалистической демо­кратии как центральное направление политического развития общества и дальнейшее укрепление социалистиче­ской законности и правопорядка. С этим фактором связа­ны и работы по усовершенствованию правового регули­рования и упорядочению законодательства. В-третьих, это научно-техническая революция, значение которой распро­страняется на все важнейшие сферы общественной жиз­ни. Наконец, это развитие международного сотрудниче­ства, в частности научного и культурного» (20, с. 189).

Из статьи В. А. Дозорцепа не следует, однако, что каждому из этих факторов соетветствуст отдельная тен­денция развития авторского права.

Поскольку в дальнейшем будут проанализированы тенденции развития авторского права и основные поло­жения советского авторского права, предварительно сле­дует рассмотреть функции (задачи) советского авторского нрава и его принципы.

Функции и принципы авторского права должны слу­жить ориентирами как при анализе действующих право­вых норм, так и при подготовке предложений по пх совер­шенствованию. Между тем вопрос о функциях авторского права и о его принципах п юридической литературе почти полностью обойден. Лишь в некоторых работах содержат­ся указания па отдельные принципы авторского права, обычно совпадающие с принципами гражданского права или с общими принципами советского права вообще. Меж­ду тем авторское право не могло бы являться самостоя­тельным институтом советского гражданского права, если бы оно не выполняло своих специфических функций и не строилось бы в соответствнп со своими особыми принци-плмп.


Анализ всей действующей системы советского автор­ского права и науки авторского права позволяет сфор­мулировать следующие функции (задачи) советского авторского права.

1. Оно должно способствовать созданию высокоидеи-ных произведений науки, литературы и искусства.

2. Оно должно создавать условия для широкого, отве­чающего интересам Советского общества использования произведений, обладающих научной ценностью или идейно-художественными достоинствами.

Для выполнения этих задач разработано, принято и постоянно совершенствуется авторско-правовое законода­тельство, при построении которого применены не только общие принципы советского права вообще и гражданско­го права в частности, но и не противоречащие им следую­щие специфические принципы.

1. Наделение творца произведения автора рядом исключительных личных и имущественных авторских правомочий.

2. Установление неотчуждаемости личных неимуще­ственных прав и ограниченной отчуждаемости имущест­венных правомочии.

3. Правовое регулирование отношений, складываю­щихся в связи с авторскими договорами.

4. Нормирование авторского вознаграждения.

Все эти принципы пронизывают построение законода­тельства об авторском нраве, являются его краеугольными камнями, воплощаются в многочисленных правовых нор­мах. Именно эти нормы создают специфику советского авторского права, принципиально отличающую его от авторского права буржуазных стран.

Законодательство буржуазных стран, придерживающе­еся «свободы договоров», отвергает не только возможность нормирования авторского вознаграждения, но и правовое регулирование договорных отношений, складывающихся при использовании произведений. Более того, во многих капиталистических странах признается возможность «свободного» отчуждения автором не только всех своих имущественных прав, но и ряда личных прав; в некото­рых буржуазных странах закон не выделяет вообще лич­ные неимущественные правомочия авторов.

В советской юридической литературе принципы автор­ского права часто вовсе не упоминаются. В тех же доволь­но редких случаях, когда эти принципы перечисляются, обычно указывается, что к числу принципов авторского


права относятся: свобода творчества; сочетание личных и общественных интересов; моральная и материальная за­интересованность автора в создании и использовании произведения; всемерная охрана прав и интересов авто­ров. Иногда в число этих принципов включаются: взаимо­помощь и товарищеское сотрудничество; партийность науки, литературы и искусства; равенство сторон, гаран-тированность прав, реальная возможность проявления творческих дарований и др.

Нетрудно однако заметить, что одни из этих принци­пов не являются специфическими для авторского права, а применяются в гражданском праве вообще (партий­ность, равенство сторон, гарантированность прав). Дру­гие приводимые принципы, хотя несомненно важны сами по себе, но проявляются не в нормах авторского права, а в нормах других правовых институтов (свобода творче­ства, реальная возможность проявления творческих даро­ваний). Наконец, некоторые положения, выдвигаемые в качестве принципов авторского права, либо неверно сфор­мулированы, либо не относятся к числу основополагаю­щих положений авторского права. Так, утверждается, что советское авторское право исходит из принципа всемер­ной охраны прав и интересов авторов. Но ведь оно уста­навливает определенные ограничения авторских прав:

размеры авторского вознаграждения, которые не могут быть превышены, предусматривает случаи «свободного» использования, а также иным образом ограждает интере­сы организаций-пользователей. Поэтому вряд ли можно говорить о наличии такого принципа.

Говоря о принципе сочетания личных и общественных интересов, обычно имеют в виду наличие в советском авторском праве исключений из сферы действия авторско­го права случаев так называемого «свободного» исполь­зования (использования без согласия автора и без выпла­ты вознаграждения или с выплатой такового). Вряд ли, однако, следует считать, что случаи «свободного» исполь­зования имманентно присущи советскому авторскому пра­ву, т. е. являются одним из его принципов.

По нашему мнению, принципы авторского права могут играть практическую роль лишь в том случае, если они будут прямо включены в законодательство.

Вопрос о месте авторского права в системе советского гражданского права, а также о том, что представляет собой комплекс авторско-правовых норм, является мало­исследованным в советской правовой литературе.


Всеобщее распространение получила точка зрения, что гражданское право делится на некоторое число относи­тельно самостоятельных институтов, причем каждый ин­ститут представляет собой совокупность норм, регулирую­щих один и тот же вид социалистических общественных отношений. При этом авторское право, как утверждается, является самостоятельным институтом гражданского права.

Другими институтами гражданского права являются, в частности, право собственности, договор поставки, дого­вор купли-продажи, наследственное право. Все эти инсти­туты представлены комплексами однородных норм.

В отличие от этого нормы, включенные в раздел IV «Авторское право» Основ гражданского законодательства и ГК РСФСР, хотя и объединены тем фактом, что все они относятся к особому объекту гражданского правапроизведениям творчества, однако по своему характеру распадаются па несколько самостоятельных частей. Во-первых, это нормы, относящиеся к объектам и субъе­ктам авторского права и к защите авторских прав. Вто­рую группу составляют нормы о субъективных авторских правах, включающие в свой состав нормы о сроке дейст­вия и об ограничениях авторских прав. Наконец, третью группу составляют нормы, относящиеся к авторским договорам.

Все эти группы норм довольно разнородны. Так, совершенно очевидно, что нормы, относящиеся к субъек­там авторского права и к защите авторских прав (ст. 499 и 500 ГК РСФСР), примыкают к соответствующим общим нормам гражданского права (ст. 6 и 10 ГК РСФСР) и вполне могли бы быть помещены в раздел «Общие поло­жения» ГК. Точно так же ясна внутренняя взаимосвязь норм, относящихся к авторским договорам, с общими по­ложениями обязательственного права, а потому эти нормы вполне могли бы быть выделены в одну из глав, относя­щихся к отдельным видам обязательств.

После этого в разделе «Авторское право» Основ и ГК остаются лишь нормы, определяющие содержание субъективного авторского права; они выражают специфи­ку авторского права и не могут быть отнесены к каким-либо другим разделам Основ или ГК. В настоящее время трудно понять логику законодателя, который, с одной стороны, поместил в раздел IV ГК «Авторское право» ст. 506, относящуюся к форме авторского договора, в то время как она вполне могла бы быть помещена и ст. 44

10


ГК посвященную письменным сделкам, и, напротив, норму ч. 2 ст. 552 ГК (о прекращении авторского права, перешедшего в порядке наследования к государству) поместил в раздел «Наследственное право», в то время как ее, исходя из той же логики, следовало бы поместить в ст 496 ГК РСФСР, посвященной сроку действия автор­ских прав. Поэтому следует считать, что вопрос о месте в системе гражданского законодательства различных норм, относящихся к произведениям науки, литературы и искус­ства требует дальнейшего изучения, а нормы, помещен­ные' ныне в разделе IV Основ и ГК РСФСР, являются комплексом различных положений, большинство из кото­рых может быть отнесено к двум самостоятельным инсти­тутам гражданского права: «Исключительные авторские права» и «Авторские договоры».


Глава I

АВТОРСКОЕ ПРАВО В ПЕРИОД РАЗВИТОГО СОЦИАЛИЗМА

1. ИСТОЧНИКИ АВТОРСКОГО ПРАВА

В настоящее время авторское право представлено мно­гочисленными нормативными актами, как общесоюзными, так и республиканскими, принятыми на уровне закона или являющимися подзаконными.

Авторское право является самостоятельным институ­том гражданского права. Принципиальные вопросы автор­ского права урегулированы в Основах гражданского зако­нодательства Союза ССР и союзных республик (далееОсновы), где вопросам авторского права посвящен раздел IV.

Статья 3 Основ не отнесла отношения, касающиеся авторских прав, к компетенции общесоюзного законода­тельства. В этой связи отношения по авторскому праву, не урегулированные Основами и не отнесенные Основами к ведению Союза ССР или к совместному ведению Союза ССР и союзных республик, могут быть урегулированы республиканским законодательством. Именно поэтому гражданские кодексы союзных республик не только пов­торяют нормы, содержащиеся в Основах (как это имеет место и в тех случаях, когда правоотношения отнесены к ведению общесоюзного законодательства), но и урегу­лировали многие вопросы авторского права, не затраги­ваемые Основами. Так, если в Основах раздел IV «Автор­ское право» состоит из 11 статей, то в ГК РСФСР' аналогичный раздел насчитывает 44 статьи.

До указа Президиума Верховного Совета СССР от 30 октября 1981 г.2 все нормы авторского права обще­союзного уровня могли быть установлены:

1) либо в самих Основах;

2) либо в иных общесоюзных нормативных актах, принятых по прямому указанию, содержащемуся в Осно­вах.

В Основах содержатся указания о возможности приня­тия следующих общесоюзных норм:

' Далее ГК РСФСР именуется просто ГК. 2 врдомости Верхов. Совета СССР, 1981, № 44, ст. 1184.

12


1) о ставках авторского вознаграждения (ст. 98 Ослов);

2) о порядке использования организацией и о случаях выплаты вознаграждения за произведение, созданное в порядке выполнения служебного задания организации (ст. 100 Основ);

3) о порядке утверждения типовых авторских догово­ров об использовании произведений (ст. 101 Основ);

4) о случаях и пределах закрепления авторских прав :!;i юридическими лицами (ст. 100 Основ);

5) о порядке передачи автором гражданином СССР права на использование его произведения на территории иностранного государства (ст. 97 и 98 Основ);

6) о порядке выдачи разрешения на перевод произве­дения на другой язык и о выпуске этого перевода в свет (ст. 102 Основ).

Большое значение имело положение, в соответст­вии с которым устанавливалась возможность принятия общесоюзных нормативных актов о ставках авторского вознаграждения. Законодательные и исполнительные органы Союза ССР приняли целый ряд таких актов, сре­ди которых можно назвать: постановление Совета Минист­ров СССР от 16 апреля 1966 г. «О ставках авторского гонорара за произведения, выпускаемые в записи на грам­мофонных пластинках и магнитофильмах» 3; приказ по Министерству культуры СССР от 20 июля 1968 г. «О став­ках авторского гонорара и расценках па художественно-графические работы для печати» 4.

Кроме того, общесоюзное законодательство комплексно решает целый ряд вопросов авторского вознаграждения, относящихся к таким специальным областям, как исполь­зование произведений в кино, а также на радио и теле­видении. В общесоюзном порядке определены и ставки авторского вознаграждения за использование литературных произведений (кроме произведений художественной лите­ратуры) в периодике.

Упомянутый выше Указ Президиума Верховного Со­вета СССР от 30 октября 1981 г. утвердил новую редак­цию ст. 3 Основ, в соответствии с которой общесоюзное законодательство в тех областях, которые не отнесены к общесоюзной компетенции (а авторское право как раз относится к этой сфере), может быть установлено не

3 СП СССР, 1966, № 7, ст. 78.

4 Нормативные акты по авторскому праву. М.: Юрид. лит., 1979, с. 209.

13


только в Основах и не только в случаях, прямо указан­ных Основами, но и в тех случаях, когда такое регулиро­вание отнесено к ведению Союза ССР «иными законода­тельными актами СССР». Другими словами, вне Основ и вне связи с Основами может быть принят законодатель­ный акт СССР (очевидно, закон или указ СССР), который либо прямо и непосредственно урегулирует тот или иной вопрос, либо отнесет его к ведению Союза ССР (46, с. 10).

В этой связи все содержащиеся в разделе IV Основ ссылки на то, что тот или иной вопрос авторского права будет урегулирован общесоюзным законодательством (это может быть отсылка только к общесоюзному законодатель­ству, или к общесоюзному и республиканскому законо­дательству различие не имеет в данном случае значе­ния) утрачивают свой смысл, становятся ненужными.

Все вопросы авторского права, не урегулированные общесоюзным законодательством и не отнесенные к веде­нию Союза ССР, относятся к ведению республиканского законодательства. Среди республиканских актов по автор­скому праву следует прежде всего назвать нормы разде­лов «Авторское право», помещенные в гражданских кодек­сах. а также постановления: о ставках авторского возна­граждения за издание произведений науки, литературы и искусства, о ставках авторского вознаграждения за пуб­личное исполнение произведений литературы и искусства, об авторском вознаграждении за использование в про­мышленности произведений декоративно-прикладного ис­кусства.

Советский Союз является участником нескольких международных соглашений по авторскому праву, нормы которых, таким образом, также являются источником со­ветского авторского права. К числу этих соглашений от­носятся: Всемирная конвенция об авторском праве, а так­же двусторонние соглашения о взаимной охране автор­ских прав, заключенные Советским Союзом с Болгарией, Венгрией. ГДР, Польшей п Чехословакией, а также с Австрией 5.

5 Всемирная конвенция об авторском праве. СП СССР, 1973, № 24, ст. 139; Соглашения о взаимной охране авторских прав:

между СССР и ГДР (СП СССР, 1975, № 1, ст. 7); между Прави­тельством СССР и Правительством ПНР (СП СССР, 1975, № 4, ст. 28); между Правительством СССР и Правительством НРБ (СП СССР, 1975, № 7, ст. 41); между Правительством СССР и Правительством ВНР (СП СССР, 1978, № 3, ст. 22); между .СССР и ЧССР е взаимной 'охране авторских прав на произведения литературы, науки и искусства (Ведомости Верхов. Совета

14


Специфическим источником авторского права являют­ся типовые авторские договоры. Обычно это акты, приня­тые теми общесоюзными ведомствами, организации кото­рых используют авторские произведения. Так, Госкомиз­дат СССР утвердил типовые издательские договоры, Гос-телерадио СССР типовые договоры об использовании произведений на телевидении и т. п.

В последнее время в литературе все чаще высказы-паотся мнение о том, что дальнейшее развитие законода­тельства об авторском праве должно осуществляться прежде всего путем расширения общесоюзных норм (46, с. 9, 13, 15); высказано мнение даже о целесообраз­ности отнесения всего правового регулирования авторских отношений преимущественно к ведению Союза ССР (29, с. 79). Такой подход объясняется единством эконо­мических отношений, существующих на всей территории СССР, широким развитием научных и культурных связей между союзными республиками, участием СССР в между­народных соглашениях по авторскому праву. В этих условиях республиканское законодательство, действующее па территории лишь одной союзной республики, а также таящее в себе возможность существования в разных рес­публиках различных правовых норм, может затруднять (и па практике в некоторых случаях затрудняет) упомя­нутые выше объективные процессы.

Большое практическое значение для авторского права имеет постановление Пленума Верховного Суда СССР от 19 декабря 19G7 г. «О практике рассмотрения судами спо­ров, вытекающих из авторского права», с изменениями и дополнениями, внесенными в пего постановлением Пле-пума Верховного Суда СССР от 14 марта 1975 г."

2. РАЗВИТИЕ И УКРЕПЛЕНИЕ СОВЕТСКОГО АВТОРСКОГО ПРАВА КАК ОДНОГО ИЗ ПРАВ ЛИЧНОСТИ

В ст. 47 Конституции СССР 1977 г. устанавливается, что «права авторов... охраняются государством». Это упоминание об авторском праве, которого не было в предшествующих советских конституциях, имеет чрезвы­чайно большое значение, поскольку оно подводит копсти-

СССР, 1975, № 43, ст. 684), а также между СССР и Австрийской Республикой о взаимной охране авторских прав (Ведомости Верхов. Совета СССР, 1983, № 45, ст. 687). 4 Бюл. Верхов. Суда СССР, 1968, № 1; 1975, № 2.

15


туционный базис под авторское право. Кроме того, эта норма, несомненно, отражает общую тенденцию по уси­лению охраны прав личности в период развитого построе­ния социализма в СССР.

Конечно, упоминание в Конституции СССР прав авто­ров в ряду основных социально-экономических, политиче­ских и личных прав и свобод, провозглашенных и гаран­тируемых Конституцией СССР и советскими законами, вовсе не означает, что авторское право является или становится одним из таких прав. В отличие, например, от права на пользование достижениями культуры и от права на свободу научного, технического и художественного творчества, которые в равной мере принадлежат всем со­ветским гражданам, авторские права на произведения науки, литературы и искусства принадлежат не всем советским гражданам, а лишь творцам произведений. Вот почему авторские права являются не общеграждан­скими правами, а правами, возникающими на основе гражданского права. Вместе с тем упоминание авторских прав в Конституции СССР свидетельствует о том важном значении, которое придает им советский законодатель.

В ст. 39 Конституции СССР констатируется, что со­циалистический строй обеспечивает расширение прав и свобод советских граждан по мере выполнения программы социально-экономического и культурного развития. Это общее направление развития в области авторского права проявляется посредством укрепления и развития субъек­тивных авторских прав, установления неотторжимости личных правомочий и ограничений возможности уступки имущественных правомочий, расширения понятий «автор произведения» и «произведения, охраняемые авторским правом», установления ставок вознаграждения для все большего числа случаев использования, а также более четкого регулирования авторских договоров.

Укрепление и развитие субъективных авторских прав. Права автора, содержание которых закреплено в ст. 98 Основ и в ст. 479 ГК РСФСР, состоят из личных не­имущественных правомочий и из имущественных правомо­чий. Прямо упомянуты здесь право на имя, на неприкос­новенность, на опубликование, на воспроизведение, на распространение, на получение вознаграждения. Советские исследователи придерживаются различных точек зрения при делении этих правомочий на личные неимуществен­ные и имущественные: одни полагают, что имуществен­ным правом является только право на получение вознаг-

16


раждения, а все остальные правомочия неимуществен­ные; другие считают право на воспроизведение и распространение произведений имущественным или, по крайней мере, включающим имущественный элемент. Но независимо от этих различий общее мнение состоит в том, что не все имеющиеся в настоящее время у автора право­мочия прямо перечислены в действующем законе. В част­ности, нет таких прямых указаний в отношении права авторства. Более того, отдельные авторские правомочия но использованию произведений, которые появились срав­нительно недавно или хотя и были давно известны, но приобрели существенное значение лишь в последнее время, прямо не названы в законе. Этот недостаток сле­дует исправить. Право автора на использование произведе­ния нельзя сводить к правомочиям на опубликование, воспроизведение и распространение произведения. Эти три правомочия, сформулированные на предшествующих этапах развития авторского права и предназначенные для обозначения авторских прав в основном при издании произведений, были затем распространены на весь комп­лекс разнообразных по своему содержанию авторских правомочий. (Кстати сказать, многие современные зару­бежные законы об авторском праве не сводят авторские права к указанным трем правомочиям).

Хотя в действующем советском законодательстве на­званы лишь эти три правомочия, анализ показывает, что они не полностью раскрывают право автора на использо­вание произведения и что наряду с ними следует назвать права на публичное исполнение, на радиотрансляцию, на передачу по телевидению, на использование в кино, на механическую звукозапись изображения, на использование в ЭВМ и др. (Конечно, права на воспроизведение и рас­пространение произведения также должны быть сохране­ны за авторами: хотя в 50-х годах эти права в правовой литературе фактически исключались из перечня авторских правомочий, эту тенденцию в настоящее время следует считать преодоленной).

В правовой литературе предпринимались (и до сих пор предпринимаются особенно в учебниках по граж­данскому праву) попытки включить все правомочия авто­ра по использованию произведения в понятия опублико­вания, воспроизведения и распространения. Однако эти попытки не дают положительных результатов, ибо при этом в указанные понятия включаются разнородные по своей сути права, причем содержание каждого из этих

17


понятий искусственно расширяется. Так, право на пуб­личное исполнение произведений включают либо в право на воспроизведение, либо в право на распространенно, причем в первом случае право на воспроизведение стано­вится комплексом совершенно разнородных прав (право воспроизвести типографским способом в определенном числе экземпляров; право публично исполнить произведе­ние и т. п.), а во втором случае распространение включает действия как над материальными, так и над нематериаль­ными предметами. В любом случае фактически принадле­жащие автору права оказываются отраженными в законе неполно и неточно.

Следовательно, необходимо прямо закрепить в законе разнообразные принадлежащие автору правомочия; при этом следует предусмотреть возможность появления но­вых авторских правомочий по мере появления новых тех­нических способов использования произведений.

Неотторжимостъ от автора личных правомочий: огра­ничение возможности уступки имущественных правомо­чий. Одно из принципиальных положений советского ав­торского права заключается в том, что личные авторские правомочия (право авторства, право на имя, право на неприкосновенность) никогда и ни при каких условиях не могут перейти от автора к другим лицам. Даже в тех случаях, когда произведение создано в порядке выполне­ния служебного задания, личные неимущественные пра­вомочия полностью сохраняются за автором. В отличие от большого числа законов зарубежных стран (особенно, англо-американской правовой системы), которые допуска­ют возможность уступки личных неимущественных прав, а в отношении произведений, созданных по служебному заданию, прямо закрепляют за наймодателем все автор­ские правомочия как имущественные, так и личные советское авторское право всегда исходило из неотторжи­мости личных неимущественных прав от автора. Введен­ное в советское законодательство в 1973 г. указание о том, что право автора па имя и право на неприкосновенность произведения, не переходят по наследству, подтверждает этот принцип. Что касается включения в закон (ст. 480 ГК) также в 1973 г. указания о том, что согласие авто­ра, касающееся неприкосновенности произведения и обозначения имени автора, данное автором при заключе­нии авторского договора, не может быть отозвано в одно­стороннем порядке, то это указание пе ограничивает личные неимущественные права автора, а направлено

18


.тгкь на обеспечение стабильности авторских договоров II па предотвращение злоупотреблений авторами своими правами.

В отличие от личных неимущественных, имуществен­ные авторские правомочия могут быть уступлены по ангорскому договору, однако такая уступка всегда огра­ничивается определенным сроком. В настоящее время этот срок в соответствии со ст. 509 ГК не может превышать трех лет со дня одобрения произведения организацией. ^)та норма, к сожалению, выраженная пе очень четко, несомненно является принципиальным положением совет-<!;ого авторского права. Ранее, до введения в действие гражданских кодексов (1964—1965 гг.), в отдельных союз­ных республиках допускалось заключение авторских дого-горов с более длительным сроком действия. Унификация >тих сроков, а также установление более краткого трехлет­него срока действия авторских договоров отражают тег,-;1.спцию развития советского авторского права, направлен­ную на ограничение уступки имущественных авторских правомочий. Вряд ли следует исходить из предположения о том, что в будущем этот срок еще более сократится. Однако, несомненно, что этот срок должен быть выражен « законе более точно и четко, и что он должен быть распространен и на авторские лицензионные договоры.

Нельзя не упомянуть и того, что на практике это правило об ограничении определенным сроком права использования произведения, переданного автором орга­низации по авторскому договору, не всегда соблюдается организациями-пользователями. Последние пытаются во многих случаях, используя произведения за пределами срока авторского договора, представить такое использова­ние как основанное на договоре.

Тенденция ограничения твердо установленным сроком уступки авторских прав организациям-пользователям должна проявиться и при определении правового режима использования произведений, созданных в порядке выпол­нения служебного задания. Есть все основания принять такую норму, по которой право той организации, по служебному заданию которой было создано произведение, на использование произведения ограничивалось трехлет­ним сроком (как и в случае заключения авторского дого­вора). Введение такого правила, с одпой стороны, дало бы организации достаточное время для использования произведения, а с другой стороны, побудило бы органи­зации более оперативно рептать вонрос об издании или

19


ином использовании созданных по их заданиям произве­дений.

Расширение сферы действия норм авторского права. Устойчивая и постоянно проявляющаяся тенденция раз­вития советского авторского права состоит в увеличении круга авторов и количества охраняемых произведений.

Как отмечается в постановлении ЦК КПСС «О 60-й годовщине образования Союза Советских Социалистиче­ских Республик», в настоящее время в СССР «созданы широкие возможности для проявления талантов и дарова­ний, расцвета культуры всех наций и народностей, для творческой деятельности масс в области науки и искус­ства» 7.

Расширение сферы применения норм авторского права (по субъектам и объектам) прежде всего вызывается некоторыми обстоятельствами, часть из которых имеет фактический (неправовой) характер, а другие, хотя и основаны на принятии правовых норм, тем не менее не относятся к области авторского права.

Среди этих факторов отметим: рост численности твор­ческих союзов, увеличение числа лиц, имеющих высшее и среднее образование, научных работников, увеличение числа печатных изданий, развитие средств массовой ин­формации и расширение других способов широкого ис­пользования произведений. Все это закономерно увеличи­вает число авторов и число охраняемых произведений.

Вместе с тем расширение сферы применения норм авторского права (в отношении субъектов и объектов) происходит и в результате принятия новых авторско-пра-вовых норм. Отметим в этой связи присоединение СССР ко Всемирной конвенции об авторском праве, заключение ряда двусторонних соглашений, увеличение общего срока действия авторского права.

Можно полагать, что в дальнейшем тенденция к рас­ширению сферы действия норм авторского права будет проявляться посредством закрепления авторских прав (или прав, сходных с авторскими) за артистами-исполни­телями.

Большинство советских юристов считают введение такой охраны возможной и целесообразной (27, с. 73—! 85; 79, с. 98—102). Мы разделяем эту точку зрения, однако считаем, что нет никаких правовых оснований и

7 О 60-й годовщине образования Союза Советских Социалистиче­ских Республик. Постановление ЦК КПСС от 19 февраля 1982 г. М.: Политиздат, 1982, с. 13—14.

20


но действующему законодательству не признавать автор­ских прав артистов-исполнителей.

Другое возможное расширение сферы действия автор­ского права введение прямой правовой охраны науч­ных результатов. В настоящее время в научной среде при определении авторства па научные публикации (особенно авторства на научные статьи) применяются не только и не столько нормы авторского права, сколько особые, не закрепленные правом моральные правила: авторство при­знается за теми, кто добился излагаемых в публикации но-ных научных результатов. Эти правила представляется це­лесообразным закрепить правовыми нормами. Очевидно, что правовой институт (право на научные результаты) не будет входить в состав авторского права, а выделится из исто, подобно тому как от авторского права отпочковался институт права на открытия.

Представляется, что дальнейшего изучения заслужи­вает также вопрос о применении норм авторского права к таким объектам, как промышленные образцы (внешние формы промышленных изделий, имеющих эстетические особенности). В правовой литературе высказано мнение о возможности субсидиарного применения к промышлен­ным образцам норм авторского права. Однако практически такие нормы к образцам не применяются, в частности, потому, что для получения реальной авторско-правовой охраны для используемых в промышленности произведе­ний декоративно-прикладного искусства (в эту категорию попадают и промышленные образцы) требуется выполне­ние довольно сложных формальностей.

Наконец, расширение сферы действия авторского права, вероятно, будет происходить за счет признания ангорских прав и за другими лицами, авторские права которых в настоящее время не признаются, хотя эти лица и вносят творческий вклад в создание произведения: ре­жиссеры, режиссеры-постановщики, научные редакторы ч т. п.

Интересно в этой связи отметить, что в соответствии с «Положением о порядке присуждения ученых степеней п присвоения ученых званий» 8 оппонентами лица, защи­щающего диссертацию, не могут быть не только его соавторы, но и научные редакторы. Очевидно, это объ­ясняется возникновением особых правовых связей не толь­ко между соавторами, но и между автором и его науч-

я СП СССР, 1976, № 3, ст. 14.


ным редактором. Здесь ясно прослеживается, таким об-| разом, сходство между творческим участием соавтора ей творческим участием научного редактора в создании! произведения.

Нормативное установление ставок вознаграждения.:

Принципиальной особенностью советского авторского пра­ва, отличающей его от авторского права капиталистиче­ских стран, является установление ставок авторского вознаграждения для различных случаев использования произведений. Говоря о праве автора на получение воз­награждения, ст. 98 Основ указывает, что «ставки автор­ского вознаграждения устанавливаются законодательством Союза ССР и союзных республик». Гражданские кодексы дополняют это правило указанием на то, что «при отсут­ствии утвержденных ставок авторского вознаграждения размер вознаграждения автора за использование его про­изведения определяется соглашением сторон» (ст. 479 ГК).

Однако правило об установлении размера авторского вознаграждения соглашением сторон с большой неохотой применяется организациями-пользователями и судебными органами; при этом от автора часто требуют представ­ления каких-то «доказательств», «экспертных подтвержде­ний», ссылок на предшествующую практику и т. п. Боль^ шие трудности вызывает даже применение ставок п( аналогии. Все это приводит к тому, что те случа] использования произведений, за которые не предусмотрев ны ставки авторского вознаграждения, зачастую остают-Ц ся без оплаты. Именно такое положение складывается' сейчас в отношении оплаты «промежуточных переводчи­ков».                                               I

Поэтому постоянной тенденцией в ходе развития совет-! ского авторского права является расширение числа слу-' чаев использования произведений, для которых установ­лены ставки авторского вознаграждения. Одновременно проводится работа по упорядочению и уточнению ранее принятых ставок.

Наличие нормативно утвержденных ставок авторского вознаграждения учитывается при заключении авторских договоров: стороны обязаны придерживаться этих ставок и не могут отступать от них ни в ту, ни в другую сто­рону. Если установлено несколько «твердых» ставок, то стороны не могут установить в договоре какие-либо промежуточные ставки.

Наличие нормативных ставок иногда имеет зпачрппе и для установления факта заключения авторского до­


говора. На практике стороны в некоторых случаях дости­гают соглашения по всем условиям авторского договора, оговаривая, однако, что ставка авторского вознагражде­ния будет ими согласована позднее. В этих условиях авторский договор следует считать заключенным. Разуме­ется, в случае возникновения спора до согласования сторонами условий об оплате автор может претендовать лишь па минимальную ставку из установленных в законе.

Особо важное значение имеют ставки авторского воз­награждения в тех предусмотренных законом случаях, когда использование произведения может осуществляться без согласия автора, но с выплатой ему вознаграждения (ст. 104 Основ, ст. 495 ГК). В этих условиях отсутствие или неполнота ставок авторского вознаграждения вообще парализуют действие соответствующих норм закона.

Так, вплоть до конца 50-х годов, несмотря на суще­ствование нормы о том, что звукозапись выпущенных в свет произведений может производиться без согласия автора, но с оплатой, в связи с отсутствием утвержден­ных ставок вознаграждения такой оплаты не произво­дилось.

В настоящее время во всех союзных республиках имеются нормы, определяющие размеры авторского воз­награждения при использовании опубликованных произ­ведений декоративно-прикладного искусства в промыш­ленных изделиях (п. 4 ст. 104 Основ). Ныне можно счи­тать, что в этой области с правовой точки зрения норма п. 4 ст. 104 Основ подкреплена соответствующими под­законными актами во всех союзных республиках. (Отме­тим, что этот процесс занял ровно 20 лет и что претво­рение этих норм на практике еще нельзя считать прохо­дящим успешно).

Внимание законодателя в настоящее время должно быть сосредоточено па разработке ставок авторского воз­награждения в некоторых других случаях использования произведений без согласия автора, в частности при использовании фотографических произведений в промыш­ленных изделиях и при публичном исполнении научно-литературных произведений.

Совершенствование правового регулирования авторских договоров. Советское авторское право устанавливает принципиальные нормы, касающиеся договорного порядка использования произведений. Эти нормы содержатся в актах трех видов: 1) в гражданских кодексах союзных республик; 2) в типовых авторских договорах; 3) в под-


законных актах, в частности в некоторых постановлениях о ставках авторского гонорара.                         I

Основное значение имеют первые две группы этшй норм.

Наиболее важные положения, относящиеся к автор­ским договорам, закреплены в гражданских кодексах. Здесь прежде всего даны определения двух типов автор­ских договоров договоров о передаче произведения для использования (далее кратко именуются договорами об использовании) и авторских лицензионных договоров (далее лицензионные договоры); перечислены основные виды договоров об использовании и их основные условия.1

Многие содержащиеся ныне в гражданских кодексах нормы об авторских договорах были впервые сформули­рованы в 1964—1965 гг. при принятии гражданских ко­дексов; часть этих норм была воспринята из Основ ав­торского права 1928 г., но была при этом распространена на больший круг авторских договоров, в то время как ранее она относилась лишь к издательским договорам. В 1973 г. в связи с присоединением СССР ко Всемирной конвенции об авторском праве в гражданских кодексах появились некоторые новые нормы, уточняющие содер­жание авторских договоров, в частности был введен новый тип договоров лицензионные договоры.

Многие нормы, содержащиеся в гражданских кодек­сах, изложены недостаточно четко и для своего понима­ния требуют тонкого юридического анализа. Достаточно вспомнить, что по толкованию ст. 511 и 512 ГК напи­саны обширные работы, что уже само по себе свидетель­ствует о целесообразности более ясного изложения этих норм.

Можно обратиться и к ст. 509 ГК. В ней устанавли­вается, что по договору об использовании автор не впра­ве передавать третьим лицам указанное в договоре про­изведение для использования обусловленным договором способом, причем «срок такого ограничения устанавли­вается типовыми договорами, по не может превышать трех лет со дня одобрения произведения организацией».

Неясность изложения этой нормы закона проявляется в тех ситуациях, когда типовой договор для данного слу­чая использования не принят: следует ли считать, что конкретный договор может ограничить право автора на передачу произведения третьим лицам на срок более трех лет? Вообще, можно полагать, что слова «устанав­ливается типовыми договорами» являются в данной нор-

24


мс излишними, возможно, однако, и иное толкование.

Рассматриваемая норма содержит по сути дела ука-;(;>!1ие на предельный срок действия договоров об исполь-;!онании. Представляется, что эта мысль должна быть изложена более четко и определенно.

Уместно отметить, что поскольку авторские договоры яиляются разновидностью гражданских договоров, следует более четко определить соотношение общих норм обяза­тельственного права с нормами раздела IV Основ и раз­дела IV ГК РСФСР «Авторское право».

Если мы обратимся, далее, к рассмотрению тенденции развития типовых авторских договоров, то должны будем отметить, что типовые договоры охватывают все большее •тело случаев использования произведений, что они диф­ференцируются, а их нормы становятся более точными и конкретными. Несомненно, что такая тенденция будет проявляться и в дальнейшем.

Если ранее для издания музыкальных произведений и произведений изобразительного искусства не сущест­вовало типовых авторских договоров, то с 1967 г. такие договоры появились. Если ранее в отношении сценарных .договоров не существовало типовых форм, и для этих правоотношений зачастую применялись нормы типового издательского договора, то ныне разработаны и приме­няются самостоятельные договоры: типовой постановоч­ный договор на создание и постановку музыкально-сцени­ческого произведения, типовой постановочный договор на создание драматического произведения, договор заказа на драматическое произведение и др. Во взаимоотношениях авторов с организациями радио и телевидения применя­ются 16 различных типовых авторских договоров.

Для иллюстрации того, как совершенствуются отдель­ные авторские договоры, обратимся к сравнению типо­вого издательского договора на литературные произведе­ния, утвержденного Госкомиздатом СССР 24 февраля 1975 г.9, с ранее действовавшими типовыми договорами 1967 г.—договором на литературно-художественные про­изведения и договором на произведения политической, научной, производственно-технической, учебной и другой литературы. Новый договор имеет около 20 существен­ных отличий от ранее действовавших норм. В частности, ". 5 нового типового договора предусматривает возмож-

Бюл. нормативных актов министерств и ведомств СССР, 1975, № 7, с. 34.

25


ность отклонения произведения «по основаниям, пред усмотренным договором». Ранее вместо этого говорилоц о возможности такого отклонения по соображениям, касаю щимся достоинств самого произведения. Совершенно яснс| что повое правило является более точным и конкретным

Далее, ранее предусматривалось, что для производств;

платежей издательству предоставляется льготный срок в одном случае он составлял 14 дттей, в другом — 7 дней Л действующем типовом договоре (п. 14 и 17) такт указаний па льготный срок пет, что не только должно оказывать дисциплинирующее воздействие на издатель. ство, по и проясняет начало исчисления срока, с кото­рого возникает обязательство произвести платеж.

Но вышесказанное не означает, что действующие ти повые договоры не требуют более совершенствования. На против, изменения, необходимость которых диктуете? практикой, должны постоянно вноситься в типовые до говоры. Для примера обратимся к норме, изложенной ] п. 5 типового издательского договора на литературньн произведения. Здесь говорится, что издательство вправ( направить рукопись на просмотр в стороннюю организа-j цию н, если необходимость такого просмотра установлена нормативными актами, то время нахождения рукописи и этой организации и сверх того еще две недели исклю­чается из подсчета при определении срока па рассмотрев пие рукописи. Представляется, что это правило сформу-j лировано недостаточно полно и четко, а потому ущемляет интересы авторов. По действующей норме издательство оказывается не заинтересованным в быстрейшем рассмот­рении произведения в сторонней организации и не песет никакой ответственности за несвоевременное представле­ние заключения па произведение. Не совсем логичным кажется и установление для издательства дополнительного двухпедельпого срока на рассмотрение произведения в случае направления его на просмотр в стороннюю орга­низацию. После поступления заключения от третьей ор­ганизации издательству для подготовки ответа авторы' должен представляться дополнительный срок, по не все! да, а лишь в случае необходимости, т. е. если издательст по пе укладывается в оставшийся срок рассмотрения про' пзг.едеппя.

26


3. НОВАЯ ТЕХНИКА И АВТОРСКОЕ ПРАВО

Само возникновение авторского права связано с появ­лением и развитием технических средств изготовления экземпляров отдельных произведений. Зародившись как право производства и продажи экземпляров книг, автор­ское право непрерывно совершенствовалось, а сфера его действия уточнялась и расширялась по мере развития новых технических способов использования произведений .'штературы, а затем и искусства. Это развитие в настоя­щее время продолжается; более того, благодаря научно-технической революции буквально па наших глазах воз­никают такие новые способы и возможности использова­ния произведений, охраняемых  авторским  правом, 11 такие новые способы фиксации творческих результатов, к которым существующие нормы авторского права ока­зываются либо трудпоприменимыми, либо вовсе неприме­нимыми. Вот почему перед специалистами (в том числе перед советскими юристами), занимающимися вопросами авторского права, постоянно стоит задача, заключаю­щаяся в том, чтобы авторское право адекватно отражало состояние техники и своевременно совершенствовалось по мере ее развития.

Хотя прогнозировать дальнейшее влияние новой тех­ники на авторское право чрезвычайно трудно, прошлый опыт показывает, что развитие техники и технологии, г.о-первых, приводит к появлению новых способов фик­сации результатов творчества, т. е. по сути дела к появлению новых объектов авторского права, и во-вторых, влечет появление новых способов использования произ­ведений (79, с. 98). При этом старые виды произведений н старые способы использования произведений либо по­степенно, либо довольно быстро заменяются новыми;

то, что ранее было исключением, становится правилом, су­щественно меняются сроки и стоимость изготовления ко­пай произведений, само их изготовление выходит из-под ''онтроля со стороны авторов или представляющих их фгапизаций.

' Новые объекты авторского права. Ст. 475 ГК содер­жит перечень предметов авторского права. Это не огра­ничивающий перечень, но тем не менее он очень пока­зателен, так как по сути дела представляет собой пере­чень тех объектов, которые в момент принятия перечня представлялись законодателю главными объектами автор-

27


ского права. Отсутствие в перечне указаний на тот или иной объект само по себе не лишает его правовой охра­ны, но влияет на режим его использования так как в перечне указаны произведения, правовой режим которых связан с теми или иными особенностями. И если указа­ния на тот или иной объект в перечне нет, то его стре­мятся (по режиму использования) подвести под извест­ную категорию, что не всегда оказывается верным. Хотя существующий перечень был разработан около 20 лет тому назад, в настоящее время в связи с появлением и развитием новых технических средств он значительно устарел (8, с. 29). Сама структура этого перечня восхо­дит к Основам авторского права 1925 и 1928 гг. и, к со­жалению, не подвергалась с тех пор существенному пере­смотру. В этой связи вновь появляющиеся объекты часто бывает трудно «уложить» в существующий перечень.

В частности, с развитием техники широкое распрост­ранение получили слайды и их подборки диафильмы. Их можно отнести с одинаковым основанием или к фото­графиям (по способу получения и неподвижности изоб­ражения), или к кинофильмам (по «монтажности» и способу просмотра). Такая квалификация приобретает важное значение, если учесть, что фотографии охраняют­ся авторским правом лишь при условии выполнения определенных формальностей (указание автора, места и года выпуска в свет), а остальные категории произведе­ний—без каких-либо формальностей. .Мы полагаем, что слайды, диафильмы и т. п. составляют совершенно самостоятельную, новую категорию предметов авторского права.

Или возьмем другой пример: до 1973 г. в перечне предметов авторского права ст. 475 ГК указывала «грам­мофонные пластинки и прочие виды технической записи произведений». В связи с тем, что основной формой звукозаписи в последнее время стали магнитные ленты, эта категория была названа более современно: «произве­дения, выраженные с помощью механической или иной технической записи». Но появление видеозаписей поста­вило новую проблему: должны ли они быть отнесены к указанной категории или это разновидность кинофильмов и телевизионных фильмов. Отметим, что на последние названные произведения возникает первоначальное автор­ское право организаций (ст. 486 ГК), а на звукозаписи организации не имеют авторского права. Представляется, что это совершенно новая категория и в перечне

28


Ст. 475 ГК следует прямо указать на звукозаписи и видео­записи.

Наконец, все более широкое распространение получа­ют микрофильмы книг и других литературных произве­дений. Следует полагать, что хотя они «получены спо­собами, аналогичными фотографии», к ним никак нельзя применять правила, относящиеся к фотографиям, в част­ности сокращенные сроки действия авторского права, применяемые в настоящее время в некоторых союзных республиках.

Повыв способы использования произведений. Новая техника расширяет пути и способы, создает новые виды использования произведений. Возьмем, например, публич­ное использование произведений. Еще совсем недавно посетить концерт, оперу или иное публичное представле­ние значило увидеть и услышать непосредственное, «жи­вое» исполнение. Но развитие и совершенствование тех­ники звукозаписи, техники кино и т. п. внесло в пуб­личное исполнение существенные новеллы: в поставленной в Ленинграде зонг-опере «Орфей и Эвридика» оркестр и часть песен звучат в механической записи; в спектакле «Дон Жуан—81», поставленном в Государственном цент­ральном театре кукол под руководством С. Образцова, несли в исполнении М. Боярского звучат с магнитофона;

насыщены техникой кино и представления пражского театра «Латерна-Магика». Все это существенно меняет характер самого публичного представления, заставляет авторское право своевременно следить за этими измене­ниями и учитывать их. В частности, ставки авторского вознаграждения, взимаемые за публичное представление опер (в «живом», оркестровом исполнении) оказываются неподходящими для опер, звучащих в механической записи.

На определенном этапе из сферы «живого» публич­ного исполнения выделилось кино, которое вначале соби­рало тех же зрителей, что посещали театры и концерты, а сами кинопроизведения строились по законам театраль­ных постановок (да и демонстрировались в «кинотеатрах»). В течение определенного периода в советском авторском праве авторское вознаграждение за использование произ­ведений в кино строилось на основе тех же принципов, что и вознаграждение за публичное исполнение.

Затем уже на наших глазах появилась новая разно­видность публичного исполнения телевидение. Будучи вначале разновидностью «живого» публичного представ-

29


ления и демонстрации кинофильма телевизор быстро пре­вратился в совершенно самостоятельную сферу использо­вания произведений.

Наконец, видеонроигрыватели, которые в настоящее время обычно работают в совокупности с телевизором, т. е. являются телевизионными приставками, влекут воз­никновение принципиально нового вида использования произведений, поскольку пользователь самостоятельно определяет время, место и последовательность просмотра.

Появление новых способов использования произведе­ний требует строгого толкования действующего законо­дательства, а также постоянного его совершенствования, приспособления его к новым условиям.

В этой связи необходимо учитывать, что ст. 479 ГК закрепляет за автором право на опубликование, воспроиз­ведение и распространение своего произведения всеми дозволенными законом способами. При этом под способа" ми использования произведения следует понимать не толь­ко те, которые были известны на момент принятия законодательства, по и те, которые стали применяться позднее, в частности, благодаря развитию техники и технологии. В этой же статье говорится о праве автора на получение вознаграждения «за использование произ­ведения другими лицами, кроме случаев, указанных в законе». Таким образом, совершенно очевидно, что автор­ское право в принципе распространяется на все виды и случаи использования произведений.

Если мы, далее, обратимся к анализу ст. 492 и 495 ГК, содержащих изъятия из сферы действия исклю­чительного авторского права, то легко обнаружим, что они относятся к конкретным способам использования произведений, которые были известны на момент приня­тия законодательства. Поскольку при принятии Основ (1961 г.) и ГК ГСФСР (1964 г.) видеозапись не нахо­дила применения на практике, содержащееся в п. 2 ст. 495 ГК указание о допустимости без согласия автора, но с выплатой ему вознаграждения «записи в целях пуб­личного воспроизведения или распространения выпущен­ных в свет произведений на пленку, пластинку, магнит­ную ленту или иное устройство» следует понимать как, относящееся лишь к звукозаписи, а не к видеозаписи. Принятое в развитие этой нормы постановление Совета Министров СССР от 16 апреля 1966 г." подтверждает

СП СССР, 1966, № 7, ст. 78.

30


;|to обстоятельство, поскольку оно не упоминает видео­записи. Следовательно, использование видеозаписей долж­но подчиняться общим нормам, а не указанному изъятию из сферы действия авторского права.

Но данный вопрос вовсе не сводится к необходимости давать строгое толкование действующего законодательст­ва; ведь новые явления могут вообще пе охватываться смыслом действующих норм, а потому следует довольно оперативно совершенствовать законодательство.

Изменение соотношения различных способов исполь­зования произведений. Новые способы использования произведений, базирующиеся на повой технике, вначале получают незначительное распространение (обычно в связи со своей сложностью, несовершенством, большей стоимостью). На этом этапе они еще не сужают сферу традиционного использования, не конкурируют с ранее известными способами воспроизведения и распростране­ния произведений. Часто новые способы выступают как :||;сш'рпмонтальные или некоммерческие. В этих условиях законодатель может установить (с согласия творческих союзоп и иных объединений авторов) льготы для поль­зователей, понизить уровень охраны авторских прав при­менительно к новым способам использования произведе­ний.

Но постепенно новые способы использования произ-гсдепий совершенствуются, удешевляются, все более завоевывают признание широкого круга потребителей, а следовательно они начинают конкурировать с тради­ционными способами, зачастую вытеснять их. Исключе­ния становятся правилом, а для самих правил не оста-гтгя места. (При этом мы имеем в виду не только «прямую» конкуренцию, которая может быть смягчена при наличии планового хозяйства, но и косвенную кон­куренцию борьбу за свободное время потребителя).

13 этот период организации, использующие новые спо­собы (в отношении которых установлено «свободное» использование), получают коммерческие выгоды и преиму­щества от беспрепятственного использования охраняемых авторским правом прои.чведоттий, а общий уровень охраны авторских прав понижается, что снижает авторскую ипи-пиатнву, приводит к использованию произведений низкого -Художественного качества. Это последующее влиянпе по­вой техники па авторское право следует учитывать прп построении законодательства.

31


Рассмотрим под этим углом зрения вопрос об охране авторским правом произведений на радио и телевидении. Как известно, по действующему законодательству по радио и телевидению могут воспроизводиться любые вы­пущенные в свет произведения литературы, пауки и искусства; вознаграждения автору при этом не выплачи­вается (ст. 103 Основ). Такое изъятие из сферы исклю­чительных авторских прав в отношении радио было вклю­чено в советское законодательство в конце 20-х годов:

закон от 10 апреля 1929 г. предоставил органам, ведаю­щим радиопередачами, право передавать по радио без особого вознаграждения авторам исполняемые в театрах и других публичных местах музыкальные, драматические и т. п. произведения, лекции, доклады ".

Этот нормативный акт был принят в условиях, когда страна особо нуждалась в широком распространении культурных достижений, а зарождающееся советское радио вряд ли было в состоянии выплачивать авторское вознаграждение за использование произведений.

Следовательно, введение такой нормы было вполне оправданным. Режим свободного использования на радио был распространен в дальнейшем на все опубликованные произведения.

Одновременно разрабатывалась система выплаты воз­награждения за использование па радио произведений, специально созданных для трансляции. При этом был принят принцип, в соответствии с которым оплата за специально созданное произведение производится одно­кратно, без дополнительных выплат за повторное исполь­зование. В условиях, когда радио передавало произведе­ния, так сказать в «живом» исполнении, без записи на пластинку или пленку, что в то время было технически сложно и дорогостояще, такие нормы были обоснован­ными.

Однако эти нормы и принципы сохранились и в даль­нейшем; они применяются и в настоящее время, несмот­ря на то, что технические и экономические условия ра­диовещания существенно изменились. Более того, эти же положения были распространены и на совершенно новый вид использования произведений телевидение.

Это последнее обстоятельство объясняется несколькими причинами. Во-первых, организационно и радио, и теле­видение находятся в ведении одного общесоюзного ведом-

" СЗ СССР. 1929, № 26. ст. 230.

32


ства —Госкомитета по телевидению и радиовещанию. Во-вторых, первоначально телевидение выступало как очень узкая сфера использования произведений: по теле­видению передавались либо записанные на кинопленку спектакли и постановки, либо программы в «живом» исполнении. Видеомагнитофоны, резко расширившие воз­можности телевизионных передач и по сути дела изме­нившие их характер, получили широкое распространение лишь в 1961—1963 гг., т. е. много лет спустя после на­чала телевизионного вещания. Как парадокс можно отме­тить то обстоятельство, что видеомагнитофоны на теле­видении внедрялись в период принятия Основ и ГК, т. е. в тот период, когда норма о свободном использова­нии произведений па телевидении была впервые закреп­лена в общесоюзном законе.

Следует подчеркнуть, что особый характер финанси­рования радио- и телевизионных организаций (как из­вестно, они не являются хозрасчетными, а финансируют­ся из госбюджета) не может служить оправданием для сохранения режима «свободного» использования.

В начальный период своего существования передачи произведений но радио и телевидению рассматривались как один из способов их публичного исполнения. По­скольку публичное исполнение ранее исполнявшихся или изданных произведений могло производиться без согла­сия автора (ст. 8 Основ авторского права 1928 г.), не требовалось согласия автора и для передачи произве­дений по радио. Освобождение же радио (а затем и теле­видения) от обязанности уплаты авторского вознаграж­дения за использование опубликованных произведений привело к тому, что авторы песен, драматурги, компози­торы и другие категории авторов, чьи опубликованные произведения используются как путем традиционного пуб­личного исполнения, так и на радио и телевидении, полу­чают авторское вознаграждение лишь за использование первым способом, а не за использование на радио и теле­видении. При этом следует учитывать, что объем исполь­зования произведений па радио и телевидении постоянно возрастает, что радио и телевидение все больше сужают сферу публичного исполнения, что радио и телевидение лспользуют наиболее ценные, высокохудожественные гроизведения. Выплата вознаграждения за произведения, специально созданные для радио и телевидения, не ме­няет существенно положения вещей, ибо такое вознаг­раждение выплачивается один раз, без учета повторного

33


использования. В литературе по этому вопросу отмеча­лось, что «принцип однократной оплаты, выкупа произ­ведения противоречит общим началам советского автор­ского права», что этот принцип «не позволяет учесть качество труда автора, выявляющееся в ходе использо­вания работы» (10, с. 233).

Опыт охраны авторским правом произведений па ра­дио и телевидении должен быть учтен при выработке подхода к использованию произведений в иных, вновь возникших или складывающихся сферах: видеозаписи, использовании на ЭВМ и т. д. Необходимо помнить, что эти новые способы использования охраняемых произ­ведений в недалеком будущем могут значительно поте­снить и даже вытеснить некоторые традиционные способы, а потому любое снижение уровня авторских прав в отно­шении новых способов использования скажется па общем уровне авторско-правовой охраны.

Новые средства изготовления экземпляров произведе­ний. Авторское право всегда исходило из того принципа, что любое лицо, получившее доступ к чужому опублико­ванному произведению, может без согласия автора и без выплаты авторского вознаграждения воспроизвести это произведение для удовлетворения своих личных потреб­ностей (ст. 493 ГК). Типичным случаем такого исполь­зования является переписка от руки стихотворения, статьи и т. п. для личного архива.

Эта норма, принцип существования которой до послед­него времени не вызывал сомнений, должна быть тща­тельно проанализирована в связи с появлением принци­пиально новых средств изготовления копий произведений причем пользование этими средствами или сами эти сред ства все более попадают в руки отдельных лиц.

Действительно, копия опубликованного произведения переписанного от руки, не могла составить конкуренци! печатному труду. Распространение пишущей машинки и фотокопирования, хотя и явилось важным фактором, об­легчающим изготовление копий, также не подрывало экономику типографского производства. Однако появле­ние некоторых новых средств изготовления копийстеклографии, гектографии и в особенности ксерокопиро­вания явилось подлинно революционным процессом.

Несмотря на то, что типографии постоянно изыски­вают новые способы изготовления своей продукции (фото­набор, офсет и т. п.), снижающие ее себестоимость, в настоящее время ксерокопия может быть п.чтотоплепя


быстрее и дешевле, чем оригинал, а качество ее посте­пенно приближается к качеству оригинала.

В центральной печати отмечалось, что стоимость изго­товления книги на микрофильме в несколько раз дешевле книги-оригинала, а стоимость копии микрофильма состав­ляет лишь около 5% стоимости микропленки-оригинала. Естественно поэтому полагать, что ксерокопирование, производимое для «личных целей», может значительно снизить число продаваемых журналов и книг.

Еще более ярким примером влияния новой техники на авторское право является широкое распространение магнитофонов и звукозаписей на магнитных лентах. Последние (в особенности кассетные звукозаписи) начи­нают вытеснять грампластинки промышленного изготов­ления. При этом следует учитывать, что если изготовле­ние копий грампластинок требует дорогостоящего обору­дования, которое, кстати сказать, отдельным гражданам не продается, то перезапись с грампластинки или маг­нитной ленты па другую магнитную ленту (например, на кассету), легко может быть произведено (и фактиче­ски широко производится) с помощью магнитофонов, находящихся в личном пользовании. Легко себе предста­вить, что если ранее населению продавалось, например, десять грампластинок, за каждую из которых было на­числено авторское вознаграждение, в настоящее время на основе одной продаваемой грампластинки или магните-записи в домашних условиях могут быть обеспечены еще девять человек; при этом сумма авторского вознаграж­дения уменьшается в 10 раз.

Норма, предоставляющая возможность изготовления копии произведения для удовлетворения личных потреб­ностей, исходит из того, что такая копия не может быть пущена в гражданский оборот. Однако это правило иног­да нарушается, особенно если копия по качеству не усту­пает оригиналу или не отличима от оригинала. Так, на­пример, совершенно очевидно, что когда в рекламном приложении к газете «Вечерняя Москва» отдельное лицо предлагает к продаже «высококачественные стереозаписи на катушках и кассетах (запись с дисков)», то речь идет о продаже магнитозаписей, сделанных в домашних условиях (в противном случае их владелец не мог бы знать, что они сделаны с дисков), а сама продажа копий таких произведений, не подпадая под изъятия ст. 493 ГК, является типичным нарушением норм авторского права. Естественно, что такая продажа и ее реклама должны

35


быть запрещены. Но этого явно недостаточно. Следова­ло бы рассмотреть вопрос о введении отчислений автор-1 ского вознаграждения от стоимости ксерографических' аппаратов, магнитофонов, магнитопленок, продаваемых без записи и т. п. Может быть, этот вопрос следует ре­шать также путем повышения размеров авторского воз- i награждения, начисляемого за продаваемые грампластин-ки и магнитозаписи.                                  !

ЭВМ и вопросы авторского права. В советской пра­вовой литературе в связи с использованием ЭВМ был' рассмотрен лишь одни вопрос о возможности охраны авторским правом алгоритмов и программ, используемых в ЭВМ. Но для авторского права этот вопрос в настоя­щее время уже не является единственным.

На первом этапе существования ЭВМ в них вводились либо названия научных произведений, либо их краткие рефераты. Поскольку названия научных произведений (в отличие от произведений художественной литературы) авторским правом не охраняются, а рефераты специально создавались для использования в ЭВМ, никаких спорных вопросов авторского права не возникало. Выводимые из| ЭВМ данные также не представляли собой объектов' авторского права. Ныне положение существенно измени­лось. В ЭВМ вводятся не только рефераты, по и целые произведения, причем не только научные статьи, но щ другие категории произведений. При вводе в ЭВМ все эти произведения записываются на машинном языке, а затем по желанию пользователя они могут быть в лю­бой момент выведены из ЭВМ в виде копии, отпечатан­ной на бумаге, или в виде изображения на катодной трубке. Конечно, любой случай вывода произведения из ЭВМ является использованием произведения, хотя такое использование не всегда можно свести к воспроизведению, к публичному исполнению, или к показу по телевизору. Обычно это новый вид использования, который, однако, охватывается ст. 479 ГК.

Но специалисты по ЭВМ утверждают, что наладить какой-либо контроль за выводом произведений из ЭВМ чрезвычайно трудно, а практически невозможно. Если произведение введено в ЭВМ, то нельзя сказать, кто, когда и сколько раз просмотрел его на экране кине­скопа или изготовил копии на бумаге. Поэтому перед авторским правом стоит проблема, чтобы сам «ввод» про­изведения в ЭВМ рассматривался как использование в смысле авторского права и чтобы само авторское вознаг­


раждение определялось и выплачивалось на стадии «ввода».

Другая серьезная проблема для авторского права, свя­занная с использованием ЭВМ, заключается в определе­нии того, за кем должно быть закреплено авторское право на произведения, создаваемые самими ЭВМ. Хотя еще нередко высказываются противоречивые и просто песси­мистические мнения о возможности создания творческих произведений с помощью ЭВМ, однако уже сейчас компью­теры могут выполнять переводы технических текстов, создают несложные музыкальные произведения, движу­щиеся изображения (для мультипликационных фильмов), справочные таблицы и т. н.

По нашему мнению, если созданные таким образом объекты отвечают признакам, предъявляемым к произ­ведениям, охраняемым авторским правом, то их авторами должны считаться разработчики программ, с помощью которых созданы эти произведения, даже если сам раз­работчик не мог предсказать конечного результата. Вместе с тем этот вопрос требует дальнейшего исследо­вания и, возможно, принятия новых нормативных актов.

4. СОВЕТСКОЕ АВТОРСКОЕ ПРАВО И МЕЖДУНАРОДНЫЕ СОГЛАШЕНИЯ

Советское авторское право развивается, в основном, под влиянием внутренних факторов жизни советского со­циалистического общества. Дальнейшее развитие социа­листической демократии, расширение прав личности, укрепление законности все это представляет собой ба­зис развития авторского права в пашей стране.

Вместе с тем на развитие советского авторского права оказывает влияние и международный фактор между­народные соглашения по авторскому праву и, в некото­рой степени, законодательство об авторском праве и прак­тика его применения в зарубежных странах.

Как известно, Советский Союз является участником Всемирной конвенции об авторском праве (в ее первона­чальной редакции 1952 г.), пяти двусторонних соглаше­ний с социалистическими странами о взаимной охране ав­торских прав (Болгарией, Венгрией, ГДР, Польшей и Че­хословакией), а также двустороннего соглашения с Австрией.

Вступление СССР во Всемирную конвенцию не потре­бовало ни внесения существенных изменений в советское

37


национальное законодательство, ни приспособления этой конвенции к той авторско-правовой охране, которая су­ществует в СССР. Объясняется это тем обстоятельством, что советское авторское право, хотя и обслуживает иные интересы, чем буржуазное авторское право, но оно за­крепляет за автором тот же комплекс личных и имущест­венных прав, что и авторское право других стран участ­ниц Всемирной конвенции, причем нормы самой кон­венции сформулированы достаточно гибко. С совершенно [ иной ситуацией мы сталкиваемся в смежной отраслив изобретательском праве. Советское изобретательское право, где основной формой правовой охраны является | авторское свидетельство на изобретение, не закрепляющее | за автором или иным заявителем исключительных прав на использование изобретения, не просто совместить с па- \ тентным правом и с основным многосторонним соглаше­нием в этой области Парижской конвенцией об охране | промышленной собственности. Как показал опыт, для их ! «сопряжения» потребовалось внесение изменений не толь­ко в Парижскую конвенцию, но и в советское законода­тельство.

Равным образом не потребовало изменений советского законодательства и заключение Советским Союзом упомя­нутых двусторонних соглашений.

Однако вступление СССР во Всемирную конвенцию привело к внесению в советское авторское право некото­рых частных изменений, поскольку сама конвенция тре­бует приведения внутреннего законодательства странучастниц в соответствие с нормами конвенции. Эти изме­нения уже анализировались в советской правовой лите­ратуре (8, с. 22—30; 50, с. 33—49). Мы кратко остано­вимся на внесенных изменениях, рассматривая их с по­зиций сегодняшнего дня, а также проследим тенденции дальнейшего совершенствования советского законода­тельства.

1. В качестве носителей авторских правомочий наряду с авторами и их наследниками были указаны иные пра­вопреемники авторов (ст. 97 Основ). В гражданских ко­дексах в связи с этим уточнено, что юридические лица, кроме тех случаев, когда им принадлежат первоначаль­ные авторские права, могут приобретать авторские права по договору (ст. 484 ГК), т. е. быть носителями произ­водных прав.

Разумеется, речь идет не о личных правах (они всег­да принадлежат только авторам), а об имущественных

38


правах праве на воспроизведение, распространение и иное использование произведений.

Возможность уступки (перехода) имущественных ав­торских правомочий не является обязательным условием для участия того или иного государства во Всемирной конвенции об авторском праве. Правда, в ст. 1 конвенции наряду с авторами указываются «другие обладатели ав­торских прав», а в ст. 5 упоминаются «обладатели права на перевод». Вместе с тем нет сомнения в том, что Все­мирная конвенция молчаливо исходит из передаваемости имущественных авторских правомочий. (Следует вспом­нить, что во Всемирной конвенции нет никаких указаний па наличие личных неимущественных авторских прав). Именно поэтому советский законодатель предусмотрел при вступлении СССР во Всемирную конвенцию возмож­ность уступки авторских прав. Уместно упомянуть в этой связи, что Бернская конвенция об охране литературных и художественных произведений прямо устанавливает в ст. 2 (6), что предусмотренная конвенцией охрана «осу­ществляется в пользу автора и его правопреемников». Хотя, как известно, СССР не является участником Берн­ской конвенции, но эта норма, зафиксированная в круп­нейшем (наряду со Всемирной конвенцией) многосторон­нем международном соглашении по авторскому праву, оказывает косвенное воздействие на толкование Всемир­ной конвенции.

В советской юридической литературе было дано раз­ное толкование этой новой для советского авторского пра­ва норме о возможности уступки имущественных автор­ских прав. Автор настоящих строк, а также некоторые другие авторы полагают, что уступка авторских прав про­исходит как в случае заключения договоров об использо­вании, так и при заключении авторских лицензионных договоров (8, с. 23; 50, с. 41-44; 36, с. 21-23). Напро­тив, Чернышева С. А. полагает, что содержание любого авторского договора состоит не в передаче авторских прав, а в передаче материальных носителей авторского права.

Наконец, Дозорцев В. А. отстаивает точку зрения, в соответствии с которой авторские договоры об использо­вании не включают в себя передачи авторских прав, в то время как авторские лицензионные договоры могут вести к уступке имущественных авторских правомочий.

В одной из недавно опубликованных работ Дозор­цев В. Л. прямо отмечает, что отчуждение авторских пра-


вомочии «допускается только в целях продажи произведе­ний за границу, когда необходимо учитывать правовую систему страны—контрагента» (17, с. 131).

Мнение о том, что авторские договоры об использова­нии произведений не влекут уступки авторских правомо­чий, было поддержано в советской литературе (51, с. 133—142). Вопрос этот продолжает оставаться спорным и заслуживает дальнейшего рассмотрения.

2. Общий срок действия авторского права, составляв­ший ранее время жизни автора плюс 15 лет, был удлинен и равняется теперь времени жизни автора плюс 25 лет (ст. 106 Основ). Были удлинены и упорядочены также сокращенные сроки действия авторского права (применя­ющиеся в некоторых союзных республиках в отношении произведений декоративно-прикладного искусства и фо­тографических произведений). Эта новелла в законода­тельстве (необходимость которой прямо вытекает из ст. 4 Всемирной конвенции) не вызвала существенных споров в литературе и затруднении при применении на практике. Это можно объяснить как ясностью самой нормы, так и незначительным числом случаев использования па прак­тике тех произведений, авторы которых умерли 15— 25 лет тому назад.

3. Было введено право автора оригинала на использо­вание произведения в переводе (ст. 101, 102 Основ). Это право прямо указано в статье 5 (1) Всемирной конвен­ции, а потому следует признать, что оно было введено в советское законодательство непосредственно под влия­нием этой нормы конвенции. Вместе с тем в литературе правильно отмечалось, что право па перевод введено не только под влиянием нормы Всемирной конвенции, но и в результате действия внутренней тенденции к расширению прав советских авторов (6, с. 58—60).

Установление права на перевод довольно значи­тельное нововведение, затронувшее большую категорию авторов и потребовавшее изменения целого ряда статей Основ, ГК и многих подзаконных актов. Эти изменения, как показывает практика, нельзя считать полностью за­вершенными: законодательство, относящееся к праву па перевод, требует дальнейшего существенного совершенст­вования; оно, по нашему мнению, должно касаться следу­ющих трех направлений.

Во-первых, право на перевод должно рассматриваться как одно из обычных авторских правомочий, в одном ряду с другими правомочиями. Поэтому пет необходимости

40


иодчеркнпать особый характер этого крапп, как ;уго сдела­но ныне в законодательстве (ст. 488, 489, 491 ГК).

Во-вторых, право автора на перевод должно касаться ксех случаев использования произведения в переводе. Если тот или иной случай использования произведения не исключен из числа авторских правомочий (ст. 103 и 104 Основ), то значит он закреплен за автором; это прави­ло полностью применимо и к использованию произведе­ния в переводе. Отсюда, в частности, следует, что должны полностью сохраняться права того переводчика, произве­дение которого переводится на другой язык, т. е. права так называемого «промежуточного переводчика». Равным образом пет никаких оснований считать, что если автор дает издательству (по договору) право на издание своего произведения в переводе па один иностранный язык, то тем самым он предоставляет издательству право на изда­ние произведения па любом иностранном языке: именно так истолковываются некоторыми советскими издательст­вами (и даже некоторыми судебными органами) не сов­сем четкие нормы советского законодательства, касаю­щиеся использования произведений в переводе на иност­ранные языки.

В-третьих, следует критически пересмотреть правила выплаты вознаграждения авторам оригиналов при исполь­зовании их произведений в переводе. Как известно, при издании произведений в оригинале ставки вознагражде­ния определяются независимо от того, на каком языке написано произведение. Логично было бы применять тот же принцип и при использовании произведения в перево­де. Между тем в настоящее время размер вознаграждения автору оригинала за издание произведения в переводе за­висит от того, на какой язык оно переведено (на русский;

с русского па другой язык народов СССР; на иностранный язык). В некоторых случаях размер вознаграждения ав­тору оригинала зависит и от того, с какого языка произ­ведение переводится.

Все это приводит к ситуациям, трудно объяснимым с позиции логики. Так, перевод художественного произве­дения на армянский язык оплачивается в размере 60% ставки от издания в оригинале (т. к. армянский языкязык пародов СССР), а перевод на венгерский языкв размере 30% (венгерский язык—иностранный), не­смотря па то, что армянское издание может распростра­няться среди проживающего за рубежом армянского на­селения, а венгерское издание среди проживающего в

41


ССС11 венгерского населения. Следует к тому же отметить и наличие пробелов в действующем законодательстве:

так, в РСФСР и некоторых других республиках отсутст­вуют ставки вознаграждения автору оригинала за издание произведения в переводе с иностранного языка на языки народов СССР.

Отсюда ясно, что право автора на перевод требует дальнейшего совершенствования.

4. Было введено повое понятие «выпуск произведения в свет», соответствующее норме ст. 6 Всемирной кон­венции.

В соответствии с ныне действующими нормами, если произведение охраняется по национальному законодатель­ству СССР, то оно считается выпущенным в свет, когда оно доведено до сведения неопределенного круга лиц лю­бым способом; если же произведение охраняется в СССР на основе международного договора, то выпуск в свет оп­ределяется па основе этого договора (ст. 476—478 ГК), т. е. для произведений, охраняемых по Конвенции, когда неопределенному кругу лиц предоставлены экземпляры для чтения или ознакомления путем зрительного восприя­тия. Сравнив эти понятия, нетрудно убедиться, что произ­ведение, прозвучавшее по радио или поступившее в про­дажу в записи на грампластинке, считается выпущенным в свет применительно к широкому, национальному поня­тию и, наоборот, считается неопубликованным примени­тельно к конвенционному понятию.

Некоторые заключенные в СССР двусторонние согла­шения по авторскому праву не содержат понятия выпу­ска произведения в свет, что создает определенные прак­тические трудности, поскольку советское законодательство не позволяет в этих случаях применять нормы соот­ветствующей зарубежной страны или советского законо­дательства. В этом отношении они требуют совершенст­вования. Правда, межведомственные рабочие соглашения, заключенные в развитие соглашений с Болгарией, Венг­рией, РДР, Польшей и Чехословакией, дают толкование этому понятию: оно аналогично тому, которое содержится во Всемирной конвенции.

Понятие выпуска произведения в свет имеет большое значение для авторского права, поскольку выпущенные в свет произведения в определенных случаях могут исполь­зоваться без согласия автора и даже без выплаты возна­граждения (ст. 103—104 Основ), в то время как невыпу­щенные в свет произведения могут быть использованы

42


исключительно с согласия автора. Отсюда следует и то, что в некоторых случаях авторам, охраняемым по Коп-1ЯЧ1ЦИИ, за использование произведений (неопубликован­ных) выплачивается авторское вознаграждение, а совет­ским авторам вознаграждение не выплачивается (по­скольку их произведения считаются опубликованными).

В литературе было высказано мнение, что конвенцион­ное понятие выпуска произведения в свет должно быть распространено па все охраняемые произведения; тем са­мым существенно сократилась бы сфера «свободного» ис­пользования произведений. При этом принятое в совет­ском законодательстве об авторском праве понятие опубли­кования произведения объявляется устаревшим (49, с. 205;

50,с.38).

Можно согласиться с тем, что предоставление авторам, охраняемым по Конвенции, более льготного режима, чем советским авторам, должно рассматриваться как времен­ная мера и вместе с тем как показатель определенного не­совершенства действующего законодательства. Однако вряд ли можно исходить из того, что советское нацио­нальное понятие выпуска произведения в свет является устаревшим и что от него следует полностью отказаться. В этой связи следует отметить, что в законодательстве многих зарубежных стран применяются оба понятия опубликования произведения. Кроме того, определить на практике, какие именно произведения выпущены в свет путем распространения экземпляров для зрительного вос­приятия и выделить их из числа опубликованных в ши­роком смысле произведений, при массовом использовании (публичное представление, использование на радио) яв­ляется трудной проблемой; установление абсолютного за­прета использования без согласия автора произведений, ставших широко известными, но не выпущенных в свет в конвенционном смысле, явилось бы препятствием на пути широкого использования произведений, осуществля­емого в интересах авторов и общества в целом. Поэтому совершенствование советского законодательства в этой области должно идти путем сохранения обоих понятий выпуска произведений в свет, применимых, однако, в рав­ной мере ко всем категориям авторов.

Таковы основные тенденции дальнейшего развития советского законодательства под влиянием порм Все­мирной конвенции об авторском праве (в редакции 1952 г.). Но кроме рассмотренного выше прямого влия­ния, имеется еще и косвенное влияние тех междупарод-

43


ных договоров, в которых СССР не участвует, а также за­рубежного законодательства об авторском праве.

Как известно, Бернская конвенция об охране литера­турных и художественных произведений содержит много­численные нормы материального авторского права. Этим нормам соответствуют национальные нормы стран уча­стниц и потому отступление от этих норм воспринимает­ся как отступление от общепринятых правил междуна­родного авторского права. Определенные нормы матери­ального права включены и в Парижскую редакцию (1971 г.) Всемирной конвенции об авторском праве.

Известно, что покупка и продажа авторских прав яв­ляется составной частью культурных и научно-техниче­ских связей с зарубежными странами; при этом «торгов­ля» авторскими правами имеет и определенный экономи­ческий аспект. Кроме того, покупка и продажа авторских нрав сочетается с внешнеторговыми операциями в отно­шении некоторых видов готовой продукции (книги, жур­налы, радио- и телевизионные программы, кинофильмы и т. п.). Для успеха международной торговли авторскими правами необходимо обеспечить единообразный подход к основным способам их использования.

В противном случае возникают взаимные недопонима­ния существующих законодательных норм и затруднения в международной торговле авторскими правами. В этой связи следует обратить внимание на следующие нормы действующего советского законодательства.

1. Пункт 1 ст. 104 Основ устанавливает, что публич­ное исполнение опубликованных произведений осуществ­ляется без согласия авторов. (При этом выплачивается установленное вознаграждение; однако вопрос о возна­граждении здесь не рассматривается).

В зарубежных законодательных актах аналогичных норм нет. Более того, ст. 11 Бернской конвенции, а так­же ст. 4 bis Всемирной конвенции (в редакции 1971 г.) прямо предусматривают право на публичное представле­ние. Правда, из этого права могут быть сделаны отдель­ные исключения, но само но себе право на публичное представление должно быть закреплено за автором.

Введение в советское законодательство права автора разрешать или запрещать публичное исполнение своих произведений не потребует внесения существенных изме­нений в нормативные акты, не повлечет дополнительных расходов и не уменьшит объема использования произве­дений. Потребуется лишь, внеся соответствующие новел-

44


.ты в Основы, ГК и постановления о ставках авторского гонорара разработать и внедрить в практику некоторые но-ные формы документов. В частности, в отношении произ­ведений «малых форм» (песни и т. п.) автор одновремен­но с регистрацией своего публично исполненного про­изведения во Всесоюзном агентстве по авторским правам мог бы передавать ВААП права на публичное исполнение произведения. Введение такой практики даст правовое основание ВААП для заключения соглашений с зарубеж­ными авторско-правовыми организациями о передаче им права разрешать публичное исполнение советских произ­ведений за рубежом.

2. Пункт 4 ст. 103 Основ допускает без согласия ав­тора и без выплаты ему вознаграждения воспроизведение по радио и телевидению выпущенных в свет произведе­ний. Противоположное правило установлено ст. 11 bis Бернской конвенции и ст. 4 bis Всемирной конвенции (в редакции 1971 г.); здесь закреплено исключительное право авторов на передачу своих произведений в эфир. В зарубежных странах авторы осуществляют это свое пра­во либо самостоятельно (если речь идет о произведениях больших форм—пьеса, симфония и т. п.), либо—в от­ношении произведений малых форм передают свои пра­ва национальным авторско-правовым организациям, а по­следние разрешают радио- и телевизионным организациям использовать полученные ими права, причем вознаграж­дение за такое использование авторско-правовые органи­зации выплачивают отдельным авторам. Обычно размер вознаграждения, которое авторско-правовые организации получают от пользователей произведений, зависит от по­лучаемых последними доходов (от рекламы и т. п.).

Введение права автора на передачу своего произведе­ния по радио и телевидению существенно приблизило бы советское законодательство к законодательству зарубеж­ных стран и к нормам основных многосторонних между­народных соглашений по авторскому праву; кроме того, это отвечало бы также внутренней тенденции расшире­ния авторских прав, рассмотренной выше.

3. Пункт 4 ст. 103 Основ устанавливает, что выпу­щенные в свет произведения могут быть воспроизведены в кино без согласия автора и без выплаты ему возна­граждения. Такое использование произведений в кино в соответствии со ст. 9 Бернской конвенции составляет часть закрепляемого за автором права на воспроизведение произведений; об исключительном праве автора на вос-

45


произведение говорит и ст. 4 bis Всемирной конвенции (в редакции 1971 г.).

Следовательно, норма советского законодательства является необычной для большого числа национальных законодательств зарубежных стран. Как парадокс следует отметить, что рассматриваемая норма довольно редко при­меняется на практике, поскольку для создания кинофиль­мов в подавляющем числе случаев используются неопуб­ликованные сценарии и оригинальная музыка, а ранее опубликованные произведения используются довольно редко (хотя такое использование и имеет место, например использование «вставных» песен). Следовательно, измене­ние данной нормы и переход в рассматриваемых случаях на обычный договорный способ использования с выплатой авторского вознаграждения не должно вызвать ни практи­ческих трудностей, ни существенного увеличения сумм авторского вознаграждения.

4. Пункт 5 ст. 103 Основ допускает возможность вос­произведения в газетах ранее выпущенных в свет про­изведений.

Бернская конвенция, отражающая по этому вопросу законодательство большого числа стран, допускает воз­можность воспроизведения в прессе публично произнесен­ных произведений, когда такое использование оправды­вается информационной целью (ст. 2 bis), а также разре­шает воспроизводить в прессе статьи «по текущим эко­номическим, политическим и религиозным вопросам» (ст. 10 bis).

Следовательно, по основному своему смыслу и содер­жанию норма советского законодательства соответствует нормам Бернской конвенции.

Однако в газетах могут публиковаться стихотворения, художественная проза и другие материалы, которые не выполняют информационной функции и не относятся к текущим вопросам. Представляется, что такие материалы должны использоваться в газетах всегда на основании до­говора с автором, о чем следовало бы указать в советском законодательстве.

Таковы, по нашему мнению, основные тенденции раз­вития советского законодательства по авторскому праву под влиянием международных соглашений.

Разумеется, что степень их проявления будет зависеть от интенсивности международной купли-продажи автор­ских прав с участием СССР, если говорить более широ­ко от интенсивности научного и культурного междуна­родного обмена.

46


S. ТЕНДЕНЦИИ РАЗВИТИЯ СОВЕТСКОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА ОБ АВТОРСКОМ ПРАВЕ

Советское законодательство об авторском праве в период построения зрелого социалистического общества развивается двумя путями. Прежде всего в законодатель­стве об авторском праве, которое состоит, как известно, из общесоюзного законодательства и законодательства от­дельных союзных республик, возрастает роль общесоюз­ного элемента. Кроме того, авторско-правовое законода­тельство все больше «врастает» в гражданское законо­дательство, подчиняясь его общим нормам и положениям. Наряду с этим продолжается процесс отграничения зако­нодательства об авторском праве от смежных правовых институтов (изобретательское право, право на открытие, на промышленные образцы, на товарные знаки, трудовое право).

Здесь мы рассмотрим лишь тенденцию увеличения роли общесоюзного законодательства по авторскому пра­ву, поскольку остальные тенденции развития законода­тельства будут рассмотрены в последующих главах.

Статья 3 Основ гражданского законодательства Союза ССР и союзных республик не упоминает среди отноше­ний, регулируемых гражданским законодательством Сою­за ССР, отношений, возникающих в связи с созданием произведений науки, литературы и искусства. Авторско-правовые отношения, таким образом, могут регулировать­ся республиканским законодательством, поскольку они не урегулированы законодательством общесоюзным. Общесо­юзное регулирование отношений в области авторского права содержится в разделе IV Основ. В развитие этих норм общесоюзного закона союзные республики включили в свои ГК особые разделы, посвященные авторскому пра­ву, в которых урегулирован широкий круг вопросов. Подзаконные же акты, регулирующие вопросы авторско­го права, являются как общесоюзными (например, типо­вые договоры, постановления о ставках авторского гоно­рара за использование в печати произведений изобрази­тельного искусства), так и республиканскими (например, постановления о ставках авторского вознаграждения за издание литературных произведений, за публичное испол­нение произведений, а также за использование в промыш­ленности произведений декоративно-прикладного искус­ства).

47


Интенсивный и широчайший культурный обмен меж­ду отдельными союзными республиками (проявляющий­ся, в частности, в многочисленных гастрольных поездках театров и исполнительских коллективов, в распростране­нии печатной продукции одной союзной республики на территории всех других союзных республик), единство планирования научной, культурной, издательской дея­тельности, реализуемое в общесоюзных масштабах, а так­же необходимость осуществления единой общесоюзной политики в области построения системы авторских прав па произведения пауки, литературы и искусства, явля­ющейся важной стороной заботы государства об охране, преумножепии и широком использовании духовных цен­ностей (ст. 27 Конституции СССР),— все это свидетельст­вует о целесообразности решения ряда принципиальных вопросов авторского права в общесоюзном законода­тельстве.

Существующие республиканские нормативные акты по авторскому праву (например, соответствующие разделы ГК, постановления о выплате гонораров за издание про­изведений и о публичном исполнении) почти полностью совпадают. Это свидетельствует о том, что экономические и другие особенности отдельных союзных республик, по всей видимости, не вызывают необходимости принятия различных по своему содержанию актов и, следовательно, единое общесоюзное урегулирование данных вопросов возможно. Но в совпадении по существу республиканских норм проявляется еще одна особенность авторско-право-вого регулирования: из-за единства (в общегосударствен­ном масштабе) всех общественных отношений, связанных с созданием и использованием произведений пауки, лите­ратуры и искусства, нормы отдельных союзных республик должны быть согласованы, иначе они будут вступать в коллизию друг с другом, затруднять деятельность твор­ческих работников, создавать преимущества для авторов, работающих на территории отдельных республик, мешать обмену произведениями науки, литературы и искусства между республиками. Вот почему республиканские нормы не только могут, но и должны быть «унифицированны­ми». Путем урегулирования более широкого круга прин­ципиальных норм в общесоюзном законодательстве мы предлагаем лишь закрепить то, что уже существует па практике и к чему союзные республики пришли сами. При этом должны быть устранены отдельные неточности законодательства и противоречия между республикански-

48


ми нормами, ц также между общесоюзными it республи­канскими нормами.

Нормы авторского права, содержащиеся в Основах гражданского законодательства. Основы содержат ряд норм, устанавливающих по сути дела принципы советско­го авторского права: понятие объекта, содержание охра­ны, изъятия из сферы действия исключительного права автора, срок действия авторского права. Вместе с тем в них указаны положения, регулирование которых отнесено к исключительной компетенции союзных республик либо к совместной компетенции Союза ССР и союзных рес­публик. Основы указывают пять случаев исключительной республиканской компетенции в области авторского пра­ва. Законодательство союзных республик, говорится в Ос­новах, устанавливает: пределы, в которых без согласия автора в научных, критических и некоторых других рабо­тах могут воспроизводиться отдельные изданные произ­ведения (ст. 103); случаи выплаты вознаграждения за публичное исполнение, если плата с посетителей не взи­мается (ст. 104); сокращенные сроки действия авторского права на фотографии и произведения прикладного искус­ства (ст. 105); круг прав авторов, не переходящих по на­следству (ст. 105); порядок выкупа авторского права го­сударством (ст. 106).

Все эти нормы настолько важны для общегосударст­венного культурного оборота, что они вряд ли могут быть отнесены к исключительной республиканской компетен­ции. Возьмем, например, разные сроки действия автор­ского права для фотографических произведений, установ­ленные в разных союзных республиках. Так, ранее пуб­ликовавшиеся фотографии времен Великой Отечественной войны в настоящее время, как правило, не охраняются в Казахстане, поскольку срок их охраны в этой республи­ке составляет 10 лет с момента публикации в печати, и, напротив, как правило, охраняются в РСФСР (срок ох­раны — 25 лет со времени смерти автора). Естественно, что при издании альбома таких фотографий в Казахстане авторский гонорар не должен выплачиваться, а при изда­нии его в РСФСР следует начислять и выплачивать ав­торское вознаграждение. Таким образом, авторы получат или не получат вознаграждение в зависимости от того, где будет издаваться альбом по решению планирующих органов в РСФСР или Казахстане. Теоретически, если изданный в Казахстане альбом будет распространяться на всей территории СССР, то авторы могут получить

49


'тасть причитающегося пм вознаграждения за использова­ние их произведении па топ территории, где отти охраня­ются авторским правом; практическое осуществление это­го правила будет, по-видимому, сопряжено с рядом труд­ностей.

Поэтому несогласованность сроков охраны не может быть признана оправданной.

В настоящее время любой неурегулированный или не­достаточно полно урегулированный в общесоюзном зако­нодательстве вопрос авторского права может быть уре­гулирован республиканским законодательством, если только законодательство прямо не отнесло его решение к общесоюзной компетенции. Таким образом, к совместной компетенции Союза ССР и союзных республик следует отнести подавляющее число вопросов авторского права. Естественно, что при этом возможны многочисленные коллизии между республиканскими нормами отдельных республик. Еще более сложные коллизии могут возникать при регулировании общесоюзным законодательством тех вопросов, которые ранее относились к сфере совместной компетенции и были решены в законодательстве отдель­ных союзных республик. Например, в случае разработки общесоюзного нормативного акта о правовом режиме про­изведений, созданных в порядке выполнения служебного задания, необходимо будет либо построить его так, чтобы он вобрал в себя действующие республиканские нормы (в частности, нормы ст. 481 ГК Казахской ССР), либо изменить норму ст. 100 Основ об отнесении этого вопро­са к совместной компетенции.

В действующем законодательстве не совсем четко ре­шены и вопросы о нормах, относящихся к совместной компетенции Союза ССР и союзных республик. Так, ст. 100 Основ содержит два указания на такие нормы:

законодательством Союза ССР и союзных республик мо­гут быть, во-первых, установлены «случаи и пределы» признания авторского права за юридическими лицами и, во-вторых, порядок использования произведений, создан­ных в порядке выполнения служебного задания, и случаи выплаты вознаграждения авторам таких произведений.

Что касается авторского права юридических лиц, то поскольку эти положения не затрагивали (до сих пор) авторских прав отдельных граждан, можно согласиться с тем, чтобы установление соответствующих правил относи­лось к совместной компетенции Союза ССР и союзных республик.

50


Однако порядок использования произведении, создан­ных в связи с выполнен нем служебного задания, может быть только общесоюзным; в противном случае будут возникать многочисленные затруднения и недоразумения при использовании произведении, созданных в других союзных республиках.

Соотношение Основ и гражданских кодексов. Граж­данские кодексы повторяют нормы Основ и по многим вопросам развивают и дополняют последние. Нельзя не отметить, что нормы ГК, относящиеся к авторскому пра­ву, тщательно отработаны и хорошо увязаны с соответ­ствующими нормами Основ. Тем не менее сравнение этих актов показывает, что между ними имеются существен­ные противоречия. Думается, что возникновение их ча­стично объясняется краткостью Основ; кроме того, оче­видно, что некоторые из этих противоречий порождены двуступенчатой системой построения законодательства об авторском праве, а также тем, что гражданские кодексы дорабатывались и принимались уже после принятия Основ.

Приведем примеры таких противоречий.

Статьи 4 и 96 Основ не предусматривают никаких формальностей для возникновения авторского права; бо­лее того, анализ этих норм позволяет сделать вывод о том, что авторское право должно возникать безотноси­тельно к соблюдению каких-либо формальностей. Между тем ст. 475 ГК, напротив, повторив норму ст. 96 Основ, предписывает формальности как условие возникновения авторских прав па фотографические произведения. Нали­цо явное противоречие между Основами и ГК.

В соответствии со ст. 105 Основ авторское право име­ет строго определенный период действия время жизни автора и 25 лет после его смерти. Между тем ст. 481 ГК устанавливает право па охрану неприкосновенности про­изведения независимо от истечения каких-либо сроков. Тем самым создается определенное противоречие.

Наконец, ст. 493 ГК устанавливает возможность сво­бодного использования произведений для удовлетворения личных потребностей, а ст. 502 — возможность объявле­ния произведения достоянием государства. Аналогичных норм в Основах нет и из общих положений Основ они не вытекают. Если эти нормы представляют собой изъя­тия из сферы действия авторских прав, то мы опять стал­киваемся с противоречием между нормами Основ и нор­мами ГК.

51


Нормы, касающиеся типовых авторских договоров. Сложные практические вопросы возникают и в связи с отнесением к совместной компетенции Союза ССР и союз­ных республик вопроса о принятии типовых авторских договоров. Типовые договоры служат гарантией надлежа­щего соблюдения авторских прав и имеют силу закона:

если в заключенный с автором конкретный договор будут включены какие-либо условия, ухудшающие положение авторов по сравнению с условиями типовых договоров, то эти условия считаются недействительными и заменяются нормами, установленными законом или типовым дого­вором.

В отношении порядка принятия типовых договоров имеются указания как в общесоюзном, так и в респуб­ликанском законодательстве. В общесоюзном говорится, что типовые договоры об использовании произведений (издательский, постановочный, киносценарный и др.) утверждаются в порядке, установленном законодательст- , вом Союза ССР и союзных республик (ст. 101 Основ).;. Республиканское законодательство содержит по этому I вопросу более конкретные и точные указания: в ГК всех | союзных республик говорится, что типовые авторские договоры утверждаются по согласованию с заинтересован­ными ведомствами и творческими союзами в порядке, установленном  Советом  Министров соответствующей союзной республики (ст. 506 ГК). Таким образом, зако­нодательство допускает, что типовые договоры могут быть республиканскими. Республиканские договоры должны согласовываться с заинтересованными ведомствами и творческими союзами.

На практике типовые авторские договоры стали по су­ти общесоюзными: уже в течение длительного времени никакие республиканские типовые авторские договоры не принимаются. Но в общесоюзном законодательстве во многих случаях отсутствуют нормы о том, что типовые авторские договоры утверждаются по согласованию с творческими союзами и заинтересованными организация­ми. Такое положение, на наш взгляд, нарушает демокра­тический порядок утверждения типовых авторских дого­воров, создает возможность принятия типовых авторских договоров ведомственным путем, без какого-либо согласо­вания с заинтересованными организациями. В этой связи представляется целесообразным, во-первых, отнести ут­верждение типовых авторских договоров к исключитель­ной компетенции Союза ССР и, во-вторых, указать, что

52


типовые авторские договоры утверждаются по согласова­нию с творческими союзами и заинтересованными орга­низациями.

Нормы, относящиеся к авторскому вознаграждению. Статья 98 Основ относит утверждение ставок авторскою вознаграждения к совместной компетенции Союза ССР и союзных республик. На практике в течение продолжитель­ного времени ставки авторского вознаграждения за изда­ние произведений литературы и науки, публичное испол­нение произведений, а также использование в промышлен­ности произведений декоративно-прикладного искусства определяются в основном республиканскими постановле­ниями, в то время как ставки за художественно-графиче­ские работы для печати и за создание и воспроизведение произведений изобразительного искусства установлены общесоюзными нормами. Дать логическое объяснение такого разделения компетенции в настоящее время очень трудно. Действительно, чем можно объяснить, что автор [цтературпого текста, помещаемого в книге, получает воз­награждение по республиканским нормам, а автор иллюст­раций, содержащихся в той же книге,— по общесоюзным нормам?

Вопрос о надлежащем уровне законодательства, каса­ющегося ставок авторского вознаграждения, становится особенно актуальным в связи с наличием практических трудностей, возникающих в том случае, если нормы о ставках авторского вознаграждения установлены респуб­ликанскими постановлениями. В качестве примера возь­мем республиканские постановления о ставках авторского вознаграждения за публичное исполнение произведений литературы и искусства. Эти постановления, во-первых, предусматривают, что в определенных случаях квалифика­ция публично исполняемых произведений (в частности, определение жанра произведения, признание произведе­ния многоактным и приравнивание произведения к ори­гинальному) производится республиканским министерст­вом культуры. На практике возникают случаи, когда та­кая квалификация не принимается во внимание при исполнении произведения на территории другой союзной республики, вследствие чего квалификация производит­ся органами Министерства культуры СССР, хотя подоб­ная возможность прямо не предусматривается в норма­тивных актах. Во-вторых, несмотря на то, что республи­канские постановления должны иметь территориально ограниченный характер и действовать только на террито-

53


рии соответствующей союзной республики, в некоторых вопросах они вынужденно выходят за пределы террито­рии отдельной союзной республики. Так, согласно респуб­ликанским постановлениям профессиональный театр, про­водящий гастроли на территории другой союзной респуб­лики, по общему правилу, выплачивает авторское вознаграждение не но месту фактического публичного исполнения произведений, а по рлесту своего постоянного нахождения; напротив, передвижные цирки обычно уп­лачивают авторское вознаграждение по мест^ своего вы­ступления, т. е. на территории других союзных республик.

Целесообразность введения общесоюзных норм стано­вится особенно очевидной, если обратиться к действую­щим республиканским нормам о выплате единовременно­го вознаграждения за первое публичное исполнение произведений. Так, например, норма о передаче во Всесоюзное агентство по авторским правам уже оплачен­ного единовременным вознаграждением, по еще не испол-| пявшегося публично произведения для его размножения и распространения, конечно, имеет в виду размножение и распространение произведения на территории не только одной союзной республики, а всего Советского Союза. Все это свидетельствует о том, что многие нормы республи­канских постановлений об авторском вознаграждении за публичное исполнение произведений по сути дела имеют характер общесоюзных предписаний.

Принятие общесоюзных норм по основным вопросам' выплаты авторского вознаграждения позволило бы также устранить неоправданные разнобоп между отдельными республиканскими нормами. В настоящее время во всех союзных республиках установлены, как правило, единооб­разные ставки оплаты за один авторский лист художест­венной литературы. Кроме того, размер вознаграждения зависит от числа выпущенных экземпляров (тиража из­дания). При этом за каждый выпущенный нормативный тираж автор получает установленное вознаграждение. Сами нормативные тиражи в разных союзных республи­ках различны: в РСФСР они в два-три раза превышают соответствующие нормативные тиражи других союзных республик; в Таджикской ССР, например, нормативные тиражи в два раза меньше, чем в РСФСР. Такое регули­рование не может считаться совершенным, так как одни авторы неоправданно получают слишком высокое вознаг­раждение, а другие—слишком низкое. Например, если художественная повесть издается в РСФСР тиражом в

54


14 тыс. экземпляров на татарском языке, то авторское вознаграждение будет выплачено за один тираж (норма тиража — 15 тыс.); если же художественная повесть бу­дет издана таким же тиражом в Таджикистане на таджик­ском языке, то авторское вознаграждение будет исчисле­но из расчета двух тиражей (норма тиража — 7 тыс.). К этому следует добавить и то, что указанные нормы тиражей установлены независимо от языка издания. Та­кое положение вряд ли может найти логическое объяс­нение.

В этой связи представляется целесообразной разработ­ка единой общесоюзной системы авторского вознагражде­ния за издание произведений с введением единых обще­союзных ставок вознаграждения (разумеется, с учетом нидов и жанров произведений). Что же касается нормы тиража, то она могла бы определяться двояко, но обяза­тельно в зависимости от языка издания: либо в общесо­юзном порядке в виде определенного процента от численности населения, читающего на этом языке, либо республиканскими актами для издания на языках соот­ветствующих союзных республик.

Предлагаемое общесоюзное регулирование принципи­альных вопросов авторского вознаграждения не исключа­ет решения отдельных вопросов республиканскими нор­мативными актами, в частности, если дело касается экономических, национальных или других особенностей республик (произведения особых жанров и т. п.).

Возможны и другие решения вопроса, а именно: отне­сение всего законодательства об авторском праве к иск­лючительной компетенции Союза ССР. Кроме вышеупомя­нутых «внутренних» аргументов в пользу такого решения, следует указать на то, что авторское право отнесено к исключительной компетенции общенационального законо­дательства и во многих зарубежных странах, как социа­листических (Чехословакия, Югославия), так и капита­листических (Австрия, США, ФРР). При этом общесоюз­ное законодательство СССР могло бы установить, что отдельные ставки авторского вознаграждения определяют­ся республиканским законодательством.

55


Глава It

АВТОРСКОЕ ПРАВО В СИСТЕМЕ СОВЕТСКОГО ПРАВА

1. АВТОРСКОЕ ПРАВОЧАСТЬ ГРАЖДАНСКОГО ПРАВА

Включение в 1961 г. авторского права в Основы, а за­тем и в гражданские кодексы окончательно закрепило то обстоятельство, что советское авторское право является одним из институтов гражданского права. Основные нор­мы, касающиеся авторского права, содержатся в разделе IV Основ и в разделе IV ГК, а также в подзаконных нормативных актах. При этом в соответствии о общими правилами построения нормативных актов нормы, отно-j сящиеся к разным разделам, помещены в общих разделах! Основ и ГК, к которым и следует обращаться в случае! необходимости.                                      8

Какие же нормы применимы к отношениям по автор­скому праву, кроме норм, содержащихся в разделе «Ав­торское право»?

Прежде всего, следует отметить, что к отношениям, касающимся использования произведений науки, литера­туры и искусства, т. е. к отношениям авторского права,;

могут применяться нормы раздела I ГК: так как этот! раздел именуется «Общие положения», то, следовательно,1 содержащиеся здесь нормы распространяются на все1 разделы ГК. Кроме того, в отдельных статьях раздела II (ст. 4, 10 и 13) есть прямые ссылки на авторские пра-;

ва. Поскольку авторские правомочия переходят по на-| следству, к авторскому праву применяются нормы разде­ла VII ГК «Наследственное право», а поскольку в автор­ских правоотношениях могут участвовать иностранцы, к авторскому праву применимы и нормы раздела VIII, где рассматривается правоспособность иностранцев и лиц| без гражданства, а также применение гражданских зако­нов иностранных государств и международных договоров.

Кроме того, применимость к авторскому праву норм раздела VII ГК вытекает из наличия в ст. 481 и 496 ГК, входящих в IV раздел, отсылок к общим положениям на­следственного права.

Наиболее важным и сложным является вопрос о при­менимости к авторским правоотношениям норм части 1

56


«Общие положения об обязательствах» раздела III ГК «Обязательственное право» (или, что одно и то же,о применимости к авторским правоотношениям норм главы 1 раздела III Основ). В этой части раздела III ГК содержатся нормы о возникновении, исполнении и прекращении обязательств, об уступке требования и переводе долга, об ответственности за нарушение обяза­тельств. Если исходить из структуры ГК, то эта часть имеет отношение лишь к тем отдельным видам обяза­тельств, которые указаны в ч. 2 раздела III ГК, и потому не должна применяться к обязательствам авторского пра­ва (а равно и к обязательствам, возникающим при ис­пользовании права на изобретение, права на рационали­заторское предложение и права на промышленный об­разец).

Однако вряд ли этот вопрос следует решать, исходя лишь из структуры ГК. Необходимо выявить намерение законодателя на основе других данных, а также проана­лизировать высказанные в литературе мнения по этому вопросу.

В нормах раздела IV ГК есть три отсылки к нормам других разделов ГК: ст. 481 отсылает к ст. 544 («На­следственное право»), ст. 500 — к ст. 219 (раздел «Обя­зательственное право», ч. 1 «Общие положения об обя­зательствах») ; наконец, в ст. 505 есть отсылка к ст. 46 («Общие положения»).

Делая эти отсылки, законодатель указывает па имею­щую непосредственное отношение к рассматриваемому правоотношению норму, помещенную в другом разделе ГК, и одновременно признает возможным применять к авторскому правоотношению другие нормы раздела, к которому отсылает. Возможно, однако, и иное толкова­ние: указанные отсылки подчеркивают применимость только тон статьи, на которую ссылается законодатель, и исключают применение других норм того же раздела. Но подобное толкование («мозаичное» применение норм) теоретически несостоятельно, а практически непримени­мо. Так, на авторские правоотношения должны распрост­раняться нормы разделов «Общие положения» и «Наслед­ственное право». Содержащиеся в разделе IV отсылки к двум частным нормам упомянутых разделов не свидетель­ствуют о намерении законодателя путем этих отсылок исключить возможность применения других норм данных разделов. Очевидно, что таков же характер отсылки и к общей части обязательственного права. С практической

57


точки зрения предложение о «мозаичном» применении норм при наличии отсылки неверно уже потому, что ст. 46 (к которой делается отсылка в ст. 505) в свою очередь адресует к ст. 44 и 48, т. е. неразрывно с ними связана.

Но даже при отсутствии подобных отсылок к право­отношениям, регулируемым разделом IV, должны приме­няться общие положения об обязательствах раздела III ГК. Действительно, многие вопросы, возникающие в связи с авторскими договорами, не урегулированы ни в разделе IV ГК, ни в типовых договорах. Поэтому ответ на них приходится искать в общих положениях, касаю­щихся договоров вообще, т. е. как раз в разделе III.

В литературе проблема распространения на авторские | правоотношения общих норм обязательственного права;! решается по-разному. По законодательству, действовав-^ шему до принятия Основ и новых ГК, вопросы авторско-Ц го права регулировались нормативными актами, не вхо43, дящими в структуру ГК. Тем не менее применение об^Ц щих норм обязательственного права, включенных в ГК,"! к авторским договорам допускалось и в теоретических & исследованиях, и в судебной практике.                  Ц

В комментарии к ГК РСФСР при анализе отдельных '^ норм раздела IV содержатся многочисленные ссылки па;|; i нормы общей части обязательственного права (39, с. 714, Ц 734, 738, 747, 750, 751). Довольно часто ссылки па пор-Ц мы ч. 1 раздела III ГК приводятся и в решениях судеб-Ц пых органов при рассмотрении авторско-правовых споров.| В принципе, такой подход к атой проблеме и в повейшей| литературе (40, с. 599, 601).                           )

Иногда указывают, что общие нормы обязательствен- т ного права ГК применимы к авторским отношениям по­тому, что раздел «Авторское право» расположен после основополагающих норм ГК; вместе с тем «при распро­странении этих норм на авторские правоотношения необ­ходимо учитывать своеобразие разделов обязательствен­ного и авторского права» (79, с. 106). Хотя эти выводы сами по себе правильны, по их аргументация представля­ется неполной. Достаточно напомнить, что раздел IV ГК «Авторское право» расположен после раздела II «Право собственности»; но это не значит, что нормы раздела IV подчиняются нормам раздела II. Точно так же недо­статочно говорить о «своеобразии» норм авторского нрава по сравнению с общими нормами обязатсльствсшю-

58


го права, не указывая при этом, в чем конкретно прояв­ляется это своеобразие.

Общие положения об обязательствах подлежат приме­нению к авторским правоотношениям потому, что п те, п другие регулируют имущественные отношения но пере­даче определенных имущественных ценностей, выполне­нию работы, уплате денег и т. п.

Специфика же авторских правоотношений состоит в том, что они возникают по поводу использования той имущественной ценности (произведения), творцом кото­рой является определенный автор, обычно выступающий стороной в правоотношении. Иными словами, правовая связь автора и его произведения основная особенность авторских договоров. Другая их особенность немате­риальный характер охраняемою произведения. Эти осо­бенности и нашли отражение в нормах ГК, относящихся к авторским правоотношениям, в частности к авторским договорам, и в нормах некоторых иных нормативных ак­тов. Эти нормы вносят некоторые дополнения и коррек­тивы в общие положения обязательственного права.

Но если такие дополнения и коррективы прямо не вне­сены или не вытекают из отмеченных выше особенностей авторских правоотношений, то общие положения обяза­тельственного права должны полностью применяться к авторским правоотношениям.

В будущем указанные обстоятельства следовало бы прямо отразить в Основах и в ГК. Это может быть сделано двумя путями: либо вынесением части «Общие положения об обязательствах» в самостоятельный раздел (как это удачно сделано в ГК Казахской GCP), в резуль­тате чего станет ясно, что этот новый раздел должен применяться к авторским отношениям (и, очевидно, так­же к изобретательскому праву и к праву на промышлен­ные образцы, поскольку в этих институтах также имеют­ся гражданско-правовые договоры), либо помещением в разделы «Авторское право» Основ и ГК нормы, содержа­щей отсылку к общим положениям об обязательствах.

Нормы общей части обязательственного права в на­стоящее время должны применяться на практике при ре­шении вопросов, не урегулированных или недостаточно урегулированных в законодательстве об авторском праве.

Примером могут служить нормы следующих статей ГК: 160, 161, 165 (порядок заключения договоров и их форма), 179—184 (множественность лиц в обязательстве), 226 (проценты, уплачиваемые должником при просрочке

59


по денежным обязательствам), 236 (последствия ликви­дации юридического лица). В настоящее время, к сожале­нию, эти нормы находят примспепие па практике по во всех случаях.

2. АВТОРСКОЕ ПРАВО И ИЗОБРЕТАТЕЛЬСКОЕ ПРАВО

Рассматривая тенденции развития авторского права, нельзя не коснуться взаимосвязи авторского права и изо­бретательского права.

Интерес в этой связи представляют три группы во­просов:

1. О создании единого института авторского права и изобретательского права пли, более широко,— различных институтов «интеллектуальной собственности».

2. О разграничении авторского права и изобрета­тельского права.

О едином правовом институте, объединяющем автор­ское и изобретательское право. Еще в 40-х годах Б. С. Мартынов высказал мнение о целесообразности формирования общих норм, относящихся как к авторско­му, так и к изобретательскому нраву (48, с. 132—177). Более того, эти нормы были им предложены. Общие по­ложения, относящиеся как к авторам произведений, так и к авторам изобретательских предложений, сводились им, к следующим нормам:

1) право на авторское имя;

2) исключительное право на опубликование;

3) право запрещать вносить изменения, если они не представляют собой новые творческие достижения;

4) возможность использования всеми социалистиче­скими организациями произведений, признанных имею­щими общественное значение, с выплатой вознагражде­ния автору (48, с. 177).

Несмотря на поддержку, которую эта точка зрения получила в 50-х годах (В. Я. Ионас, Т. А. Фаддеева), в начале 60-х годов она была подвергнута критике (3, с. 10-17).

Было отмечено, что в изобретательском праве отсут­ствует особое право на неприкосновенность, что автор не всегда имеет право на опубликование своего изобретатель­ского предложения; что в авторском праве автор не может быть лишен права запретить переиздание своего устарев­шего произведения (и, таким образом, право любой

60


социалистической организации свободно использовать лю­бое произведение становится сомнительным). Одним ело' вом, были подвергнуты критике все предлагаемые Б. С. Мартыновым для включения в общие положения ав­торского и изобретательского права нормы. После этого в течение длительного времени идея авторско-изобрета-тельского права не получала одобрения. Однако в послед­нее время, наряду с повторением критических замечаний в адрес этой теории (74, с. 92—97), появляются теорети­ческие работы в поддержку выделения общей части для рассматриваемых двух институтов (30, с. 85—91), а так­же практические работы, в которых формулируются об­щие положения для различных творческих результатов '.

Несмотря на то, что критические замечания, выска­занные Б. С. Аптимоновым и Е. А. Флейшиц в адрес Б. С. Мартынова представляются нам правильными (за некоторыми исключениями), в настоящее время, на новом этапе развития советского гражданского права, мы счи­таем необходимым поддержать идею о выделении общей части для авторского права, изобретательского права и других прав, относящихся к нематериальным результатам творческой деятельности.

Можно полагать, что объединение институтов автор­ского права, изобретательского права, права на открытия, права на промышленные образцы и т. п. в единый под­раздел гражданского права с выделением общей части для этих институтов отвечает как тенденции к усилению прав личности в условиях развитого социалистического общества, так и задаче совершенствования действующего законодательства (см. также 83, с. 116—120).

Действительно, в предлагаемой общей части этого подраздела можно было бы закрепить то обстоятельство, что все рассматриваемые «нематериальные предметы» яв­ляются результатами творческой деятельности отдельных граждан и потому за их авторами закрепляется неотъем­лемое от личности автора право авторства и право на авторское имя. Наряду с этим могло бы закрепляться пра­во на неприкосновенность (право на неискаженно) твор­ческого результата.

Как отмечалось У. К. Ихсановым (30, с. 85—91), в на­стоящее время речь идет о создании некоторых общих

См. напр.: Советское гражданское право/Под ред. В. П. Гриба­нова и др. М.: Юрид. лит., 1980, т. 2, с. 392—398.

61


норм не только для авторского и изобретательского права, но и для права на открытия и для права на промышлен­ные образцы. Более того, в настоящей работе поддержи­вается идея о введении прямой правовой охраны научных результатов (§ 2 главы III); по нашему мнению право па товарные знаки должно запять место в ряду других прав, касающихся «интеллектуальной собственности».

Вот почему в настоящее время речь идет о том, что­бы сформулировать общую часть для 5—6 институтов, на­правленных на охрану творческих достижений. Форму­лировка общей части для всех этих институтов, конечно, более затруднительна (в частности, потому, что право на товарные знаки сейчас но знает авторства, а изобрета­тельское право и право па открытие не закрепляют за автором прав на использование соответствующих объек­тов), но и, несомненно, более актуальна. Сформулиро­вать общие нормы значит во много раз уменьшить объ­ем законодательного материала, который в противном случае повторялся бы в каждом институте.

Единые нормы во всех этих институтах могли бы ка­саться вопросов авторства (закрепление авторства, прин­ципы определения авторства и соавторства), вопросов защиты личных неимущественных прав, правил, касаю­щихся порядка использования «служебных» творческих достижений, а также права на вознаграждение.

О разграничении сфер авторского и изобретательского права. Поскольку речь идет о разграничении двух смеж­ных институтов гражданского права, нам важно устано­вить «границу» между ними по объекту.

Изобретательские предложения (изобретения и рацио­нализаторские предложения), как и произведения науки, литературы и искусства, являются результатами творче­ской деятельности, носящими нематериальный характер. Объекты  изобретательского   права это   результаты научно-технического творчества. Как и произведения, они выступают в соединении с разными материальными предметами носителями. В общем виде следует разли­чать две формы такого соединения с материальными предметами: научно-литературную и производственно-техническую.

Под научно-литературной формой мы понимаем изло­жение изобретения или рационализаторского предложе­ния «на бумаге» —в виде описашэя, чертежей, схем. При этом существо плобррт^.т-о.-ч.ского предложения заключа­


ется в формуле изобретения (или в краткой формулиров­ке рационализаторского предложения).

Под производственно-технической мы имеем в виду такую форму, при которой изобретательское предложение воплощено в конструкцию, вещество, технологический про­цесс. Это может быть уникальный или опытный экземп­ляр, либо массовое производство.

Конечно, две эти формы соединения с материальными предметами не отделены друг от друга «китайской сте­ной»: в отдельных (по немногочисленных) случаях эти формы могут сливаться; однако эти особые случаи мы здесь не рассматриваем.

Говоря об отличии объектов авторского права, обыч­но для примера берут научную статью и указывают, что авторское право охраняет форму этой статьи, а содержа­ние статьи если оно представляет собой изобретениеохраняется изобретательским правом. Этот пример, по нашему мнению, наиболее удачен применительно к науч­ным открытиям: действительно, право на открытие охра­няет содержание научной статьи (если в пей имеется от­крытие) , а авторское право форму этой статьи. На основе этого примера можно проследить, как и почему появилось право на открытия, несмотря на наличие ав­торского права.

Но применительно к изобретениям пример с научной статьей представляется неудачным, так как по нашему мнению, изобретательское право не охраняет научно-ли­тературные формы воплощения изобретательских предло­жений, а пример этот относится как раз к таким формам.

В пункте 91 Положения об открытиях, изобретениях и рационализаторских предложениях, утвержденного По­становлением Совета Министров СССР от 21 августа 1973 г.2, а также в п. 4 и 5 Инструкции о порядке вы­платы вознаграждения за открытия, изобретения и ра­ционализаторские предложения дано понятие использова­ния изобретательских предложений; суть этого понятия состоит в том, что использованием считается применение технического решения в производственном процессе, в выпускаемой или эксплуатируемой продукции. Таким образом, охрана изобретательским правом распространяет­ся на сферу производственного (технического) приме­нения.

2 СП СССГ, 1У7У, № 14, ст. КГ).

63


Правда, Положение предусматривает возникновение имущественных прав у изобретателей, получивших автор­ские свидетельства, и в следующих двух случаях непро­изводственного использования изобретения: использова­ние в документации, переданной в другие страны в по­рядке экономического и научно-технического сотрудниче­ства, а также продажа лицензии за границу (п. 111). Однако эти случаи следует рассматривать как исключе­ния, поскольку передача за рубеж документации или продажа лицензии это лишь подготовительный (или первоначальный) этап к промышленному использованию изобретений. Вознаграждение изобретателям выплачива­ется в данных случаях на этом подготовительном этапе к промышленному использованию потому, что само по себе промышленное использование происходит уже за пределами СССР и не основано на действии советского авторского свидетельства. Вот почему эти два случая не колеблют общего вывода о том, что нормы изобретатель­ского права распространяются лишь на производственное применение технических решений.

Научно-литературный труд, содержащий сведения о техническом решении, составленный по очень строгой форме (для примера можно указать на строгие требова­ния, предъявляемые к форме заявочных материалов на изобретение), является необходимой предпосылкой для возникновения изобретательских прав, а также формой распространения изобретательских идей. Впрочем, изоб­ретательские идеи могут распространяться и в произволь­ной литературной форме.

Но эта форма лежит за пределами изобретательского права. В частности, изобретательское право не устанав­ливает (да и не может устанавливать) каких-либо исклю­чительных или имущественных прав изобретателя при использовании изобретения в форме литературного произ­ведения. Более того, за изобретателем не закрепляется при этом и никаких личных неимущественных прав.

В пункте 136 Положения содержится единственное указание по этому вопросу: «Присвоенное открытию или изобретению имя автора или специальное название ука­зывается в дипломе на открытие, в авторском свидетель­стве, а также в технической документации, на изделиях или на их упаковке».

Эта норма, как видно, касается лишь официальной документации, реквизиты которой могут быть определе­ны п нормативном порядке, но совсем не затрагивает воп-

64


роса об указании имени изобретателя в литературных трудах, получающих охрану авторским правом.

Предположим, что техническое решение, охраняемое авторским свидетельством или патентом, включено в на­учную статью и эта статья издана типографским способом и широко распространяется. Такое использование техни­ческого решения, хотя и является, строго говоря, исполь­зованием технической идеи, не будет считаться «исполь­зованием» в смысле изобретательского права, и автор изобретения не может ни запретить, ни разрешить тако­го использования и не получит за него никакого вознаг­раждения. Значит, не имеет особого смысла выяснение соотношения объекта авторского права и объекта изобре­тательского права в форме научно-литературного труда.

Но если изобретательское право, как мы показали, пе действует в отношении научно-литературной формы воп­лощения технических решений, а действует лишь приме­нительно к производственно-техническим формам их воп­лощения, то следует дать ответ на вопрос о том, распространяются ли на такие производственно-техниче­ские формы воплощения технических решений нормы авторского права.

В правовой литературе этот вопрос не получил доста­точного освещения. Вместе с тем имеется устойчивая тен­денция в рамках авторского права сводить понятие «на­учного произведения» к произведениям научной литера­туры.

Между тем, если исходить из общих норм авторского права, то нет никаких оснований считать, предположим, что созданное изобретателем изделие, машина, про­мышленная установка не являются произведениями, не пользуются охраной по авторскому праву. А это значит, что воспроизведение таких объектов, в частности их про­мышленное тиражирование, а также дальнейшее распро­странение должны подчиняться правилам авторского пра­ва. Иными словами, техническое изделие может быть ти­ражировано (так же как и литературное произведение) только с согласия автора и с выплатой ему вознаграж­дения.

Действительно, вспомним, что авторское право охра­няет как произведения научно-технического творчества, так и произведения художественного творчества. Послед­ние, например произведения декоративно-прикладного искусства, охраняются авторским правом при промыш­ленном тиражировании. Следовательно, авторское право

65


должно охранять и объекты научно-технического творче­ства в производственно-технической форме. Почему этого не происходит на практике? Почему автор конструкции не запрещает ее промышленное изготовление и эксплуа­тацию и не разрешает осуществлять эти действия по до­говору и за определенное вознаграждение?

На этот вопрос можно дать несколько ответов.

1. Вероятнее всего, такое положение можно объяснить традиционным узким пониманием термина «научные про­изведения», которые никто не применял к производст­венно-техническим формам воплощения, потому что «так никто раньше не делал».

2. При применении к таким формам воплощения норм авторского права возникали бы определенные логиче­ские противоречия между авторским и изобретательским правом: автор, получивший на свое изобретение авторское свидетельство, оказывался бы в худшем положении по сравнению с автором, который, нисколько не позаботясь об охране изобретательским правом своего творения, мо­жет запретить или разрешить использование объекта на основе авторского права.

3. Наконец, можно предположить, что в данном случае действует ст. 515 ГК, которая при широком толковании, как можно полагать, не допускает применения авторского права к случаям использования научно-технических объ­ектов в производственно-технической форме.

Статья 515 ГК устанавливает, что «выполненные по заказам организаций архитектурные, инженерные и иные технические планы, чертежи и рисунки могут быть ис­пользованы заказчиками для своих нужд, переданы ими для использования третьим лицам или воспроизведены в печати без выплаты авторам дополнительного вознаграждения».

Эта норма заслуживает тщательного анализа. В ней говорится о возможности воспроизведения в печати ар­хитектурных, инженерных и иных технических планов, чертежей и рисунков; этот способ использования не требует пояснений. Но, очевидно, не это является основным способом использования рассматриваемых объ­ектов. Действительно, ст. 515 ГК говорит прежде всего об использовании этих объектов заказчиком для своих нужд, а также о передаче для использования третьим ли­цам. При этом в законе не раскрывается, о каких спосо­бах использования идет речь. Можно полагать, что здесь дело касается самых распространенных, обычных спо­собов.

66


Основным способом использования инженерных и про­чих технических планов, чертежей и рисунков является изготовление на их основе зданий, сооружений, промыш­ленных объектов, механизмов, изделий. Значит, ст. 515 ГК допускает использование научно-технических объек­тов в производственно-технических формах без согласия автора и без выплаты ему вознаграждения. При этом дан­ная норма касается случаев, когда автор уже передал свою научно-техническую разработку организации и по­лучил за это вознаграждение.

Мы полагаем, что суть нормы ст. 515 ГК должна быть использована при совершенствовании действующе­го законодательства как основа для разграничения автор­ского права и изобретательского права. Для этого следует распространить ее на все научно-технические произведе­ния, созданные по договору или опубликованные; она должна касаться производственно-технических форм их воплощения.

Наконец, эта статья должна быть помещена как одно из изъятий из сферы действия авторского права.

3. АВТОРСКОЕ ПРАВО И ТРУДОВОЕ ПРАВО

Произведения науки, литературы и искусства могут создаваться при выполнении автором служебных обязан­ностей, т. е. обязанностей, вытекающих из трудового до­говора, или в связи с такими служебными обязанностя­ми. В этих случаях и возникает сложная и многоплановая проблема о разграничении авторского права и трудового права, авторских правоотношений и трудовых правоотно­шений, о правах автора и о правах организации на соз­данное произведение.

Типичными примерами произведений, создаваемых в связи со служебными обязанностями, являются: плановые научные работы; произведения декоративно-прикладного искусства «штатных» художников предприятий (см. § 3 главы VI); произведения журналистов и художников, ра­ботающих в газетах, журналах; произведения кинорежис­серов, театральных постановщиков и др.

Регулирование вопросов, касающихся создания про­изведений. Как известно, трудовое право подробно регу­лирует вопросы, касающиеся деятельности по созданию определенных  результатов  труда.  Трудовое  право устанавливает, что исполнитель работы включается в

67


коллектив предприятия (учреждения, организации) и вы­полняет определенную трудовую функцию, подчиняясь при этом определенному трудовому режиму. Заключае­мый при этом трудовой договор устанавливает место ра­боты, род работы, а также время работы. Созданный ис­полнителем работы объект в соответствии с общими нача­лами трудового права переходит в собственность (или в оперативное управление) предприятия или организации.

Эти общие положения трудового права применяются и в тех случаях, когда речь идет о создании в поряд­ке выполнения служебного задания произведений науки, литературы или искусства.

Известно, что трудовое право не может регулировать процесс создания произведения в такой же степени, как оно регулирует, например, процесс выточки определенной детали. Творческий процесс, т. е. процесс создания ново­го, требует определенной подготовки, накапливания и ос­мысления материала, причем последнее осуществляется обычно не только в рабочее время. Лишь после этого на­чинается собственно создание произведения. Таким обра­зом, трудовое право не затрагивает, не может затрагивать самого творческого процесса. Другая особенность произ­ведения, создаваемого в трудовых правоотношениях, по сравнению со всеми иными результатами труда состоит в неопределенности, непредсказуемости результата: присту­пая к выполнению трудового задания, автор еще не знает, каким именно будет созданное им произведение. Причем это положение применимо к самым различным видам про­изведений: и к научному отчету, и к переводу литератур­ного произведения, и к образцу произведения декоратив­но-прикладного искусства. Такая неопределенность выте­кает из самого характера творческого труда.

Но эта неопределенность не означает, что произведе­ние создано не в порядке выполнения служебного зада­ния: во-первых, определенные характеристики произведе­ния (сюжет, наименование, вид, объем) определяются служебным заданием; во-вторых, автор передает произве­дение как выполненное по служебному заданию и получа­ет за это заработную плату.

Более сложен вопрос о правовом регулировании созд«»-ния произведений авторским правом.

Практически во всех приводимых в правовой литера­туре определениях авторского права указывается на то, что авторское право регулирует отношения, возникающие в связи с созданием произведений (14, с. 5; 73, с. 11; 2,

68


с. 6; 53, с. 9). Вместе с тем остается не совсем ясным вопрос о том, как же авторское право регулирует отноше­ния, возникающие при создании произведений, в частно­сти в период, предшествующий самому созданию произве­дения. Конечно, авторское право допускает возможность заключения договоров на еще не готовое произведение, причем в этом случае в счет будущего гонорара автор мо­жет получить аванс. В некоторых случаях авторский до­говор может предоставить автору другие дополнительные льготы, связанные с созданием произведения (возмож­ность знакомства с архивными материалами и т. п.). Од' нако все же содержание авторских договоров распадается как бы на две части: первая часть касается периода до создания произведения, причем нормы этой части мало­численны и в основном не обязательны; вторая часть от­носится к периоду после создания произведения и явля­ется по сути дела основной частью любого авторского договора. Поэтому мы разделяем высказанное б литерату­ре мнение о том, что объектом регулирования по трудо­вому праву является «живой труд», а объектом регули­рования по авторскому праву «овеществленный труд» (55, с. 221).

Мы полагаем, что авторское право вообще не регули­рует и не призвано регулировать отношения, связанные с созданием произведений; оно регулирует лишь те отноше­ния, которые возникают в связи с использованием уже созданного произведения. Напротив, трудовое право не регулирует отношения по использованию произведений, хотя трудовые отношения могут повлиять на объем и со­держание авторских прав по использованию произве­дений.

Исходя из этих основополагающих положений, сле­дует рассмотреть современное состояние и тенденции раз­вития проблемы «служебных» произведений. Мы ограни­чимся таким анализом лишь применительно к плановым научным работам.

Авторское право на плановые научные работы. Пла­новые научные работы (отчеты о научно-исследователь­ских и проектно-конструкторских работах, различные об­зоры, доклады, справки и т. п.) составляют основную массу произведений, создаваемых в порядке выполнения служебного задания. Эти работы широко используются как источники научно-технической информации; во мно­гих случаях плановые научные работы издаются (в виде научных монографий, брошюр, учебников, статей в жур­налах) .

69


Действующее советское законодательство содержит очень небольшое число норм, касающихся авторских прав на произведения, созданные в порядке выполнения слу­жебного задания. Во многих случаях эти нормы раскры­вают лишь общие принципы решения вопросов авторского права в рассматриваемых случаях.

Соответствующие нормы содержатся в ч. 2 ст. 100 Ос­нов: «Автору произведения, созданного в порядке выпол­нения служебного задания в научной или иной организа­ции, принадлежит авторское право на это произведение. Порядок использования организацией такого произведе­ния и случаи выплаты вознаграждения автору устанавли­ваются законодательством Союза ССР и союзных респуб­лик».

Норма о том, что автору служебного произведения принадлежит авторское право на это произведение, явля­ется краеугольным камнем всей советской правовой кон­струкции построения авторского права на служебные произведения. Авторское право большого числа буржу­азных стран устанавливает, что если произведение созда­но по служебному заданию, то все авторские права на него принадлежат работодателю. Примером может слу­жить § 201 закона об авторском праве США (вступил в силу с 1 января 1978 г.), где устанавливается, что в отно­шении произведений, созданных по найму, автором счи­тается наймодатель или иное лицо, для которого произве­дение было выполнено, и, если только стороны письменно не договорились об ином, ему принадлежат все правомо­чия, составляющие авторское право.

Советское авторское право принципиально отвергает такой подход, и в этом проявляется подлинный демокра­тизм советской правовой системы. Не восприняло совет­ское законодательство и ранее высказанное предложение о том, чтобы научные учреждения и высшие учебные за­ведения признавались соавторами созданных в их стенах произведений (41, с. 45).

Статья 100 Основ говорит об особом режиме служеб­ных произведений, который устанавливается «законо­дательством Союза ССР и союзных республик». Граждан­ские кодексы всех союзных республик конкретизируют эту общесоюзную норму путем указания на то, что эти ограничения устанавливаются законодательством Союза ССР и постановлениями Советов Министров соответству­ющих союзных республик. Это означает, что иные рес­публиканские подзаконные акты, в частности распоряже-

70


ния Советов Министров или инструкции республиканских ведомств не могут устанавливать такого порядка. Вместе с тем в законе нет препятствий к тому, чтобы рассматри­ваемые вопросы были урегулированы общесоюзными ве­домственными актами.

Итак, законодательство Союза ССР и постановления правительств союзных республик могут установить:

1) порядок использования организацией служебного про­изведения; 2) случаи выплаты вознаграждения автору за использование организацией служебного произведения.

Как видно из этих формулировок, в отношении по­рядка использования служебных произведений предусмот­рена лишь возможность установления особого порядка. Это означает, что пока и поскольку такого особого поряд­ка использования служебных произведений (в том числе плановых научных работ) законодательством не установ­лено, действует общий порядок их использования, т. е. тот порядок, который применяется для остальных произведе­ний авторского права.

Совершенно иное правило действует в отношении вы­платы вознаграждения за такие произведения: норма Ос­нов сформулирована таким образом, что пока и поскольку законодательство прямо не установит необходимости уп­латы вознаграждения за использование организацией служебного произведения, никакого вознаграждения за такое использование автору не полагается.

Вместе с тем совершенно очевидно, что эта норма Ос­нов относится к случаям использования служебных про­изведений именно теми организациями, в рамках которых они были созданы. Что касается других организаций, то рассматриваемая норма законодательства не предусматри­вает иного режима использования ими служебных произ­ведений, отличающегося от общего режима использова­ния произведений авторского права.

Организация, по служебному заданию которой было создано произведение, может быть заинтересована в том, чтобы использование такого произведения осуществлялось с ее участием, иными словами, по согласованию между этой организацией и автором либо этой организацией единолично.

Таким образом, указанная норма предусматривает воз­можность ограничения права автора на различные виды использования произведения. Такое мнение является гос­подствующим в юридической литературе (52, с. 352; 35, с. 163; 12, с. 174).

71


В литературе было высказано и иное мнение: посколь­ку «из текста закона видно, что автору «служебного» про­изведения науки принадлежит авторское право на это произведение», указание на специальный порядок исполь­зования таких произведений «не есть ограничение автор­ского права на использование», поскольку и в данном случае применяется общее положение авторского права об использовании произведения другими лицами не иначе, как на основании договора (64, с. 186). С этим трудно согласиться: ведь поскольку в некоторых случаях автор должен предварительно получить согласие организации на заключение договора, налицо ограничение исключи­тельного права автора на использование служебного про­изведения.

На основе чего отдельные правомочия, принадлежа­щие автору служебного произведения, подвергаются опре­деленным ограничениям? Очевидно, и таково общее мне­ние, высказанное в литературе, что это происходит в свя­зи с наличием между автором и организацией трудового правоотношения. Действительно, научный работник за­ключает с организацией (например, с научно-исследо­вательским институтом) трудовой договор, в соответствии с которым он обязуется представлять организации науч­ные материалы определенной тематики, определенного объема и качества. В любом трудовом правоотношении материальный объект, на который направлена трудовая деятельность, является собственностью предприятия; есте­ственно поэтому полагать, что и в рассматриваемом тру­довом правоотношении у организации возникают опреде­ленные права, охватывающие сферу авторского права. При этом следует отметить, что научный материал, со­зданный по служебному заданию, представляет для орга­низации ценность не как объект права собственности, а именно как объект авторского права. Вот почему сохра­нение в данном случае всех авторских правомочий в пол­ном их объеме за автором выхолащивало бы рассматри­ваемое трудовое правоотношение, лишало бы его суще­ства.

Какой же объем авторских правомочий принадлежит организации на плановую научную работу? Прямой ответ на этот вопрос мы находим только в ст. 481 ГК Казах­стана, где говорится:

«Автор произведения, созданного в порядке выполнения служебного задания, в течение первых двух лет с мо­мента создания произведения может решать вопрос об

72


издании или ином использовании такого произведений только по согласованию с научным учреждением или ор­ганизацией, от которых он получил соответствующее за­дание.

Научные учреждения, высшие учебные заведения и иные организации, по заданию которых было создано про­изведение, вправе требовать, чтобы при выпуске произве­дения в свет, независимо от времени выпуска, было указано их наименование».

Вторая часть приведенной выше нормы устанавливает особое личное право организации так называемое «пра­во на гриф», которое по общему мнению, не входит в со­став авторского права. На практике наименование научной организации проставляется в книжных изданиях в соответ­ствии с ГОСТом («Выходные сведения в издательской продукции»), где указываются надзаголовочные данные, включающие название организации, от имени которой выпускается издание (например, «Академия наук Укра^ инской ССР. Институт электродинамики»).

Значительно большее значение, чем право на гриф, имеет с точки зрения авторского права первая приведен­ная выше часть ст. 481 ГК Казахстана. Она устанавли­вает ограничение права автора на опубликование и иное использование своего служебного произведения. По сути дела в этой норме установлено «расщепленное» право:

автор может решать вопрос об использовании служеб­ного произведения только по согласованию с организаци­ей: правомочия по использованию, таким образом, закреп­ляются не за одним, а за двумя субъектами. Срок дейст­вия такого особого порядка использования два года с «момента создания произведения». Мы полагаем, что здесь имеется в виду не момент его объективного выраже­ния, а момент официальной передачи произведения орга­низации; иными словами, при толковании этой нормы мы считаем необходимым применять не положения авторско­го права, а положения трудового права.

В литературе было высказано мнение, что указанная норма ГК Казахстана «безусловно... имеет общее значе­ние» (64, с. 186), т. е. должна применяться во всех со­юзных республиках. С этим мнением трудно согласиться, так как рассмотренная норма не вытекает из общих по­ложений трудового или авторского права; в частности, из них не может быть выведено ни «расщепление» автор­ских правомочий, ни двухлетний срок их ограничения.

73


Поэтому следует признать, что данная норма действует лишь на территории Казахстана.

Но в таком случае каким же образом в настоящее вре­мя может использоваться плановая научная работа (кро­ме территории Казахстана) ? В литературе одни авторы пытаются вывести режим такого использования, опираясь на положения трудового права. Так, еще на основе ранее действовавшего законодательства было высказано мнение, что организация может использовать служебное произве­дение «в соответствии с его назначением, вытекающим из трудового договора с автором» (2, с. 174). И в новейшей литературе этот принцип находит поддержку: утвержда­ется, что организация может использовать плановую на­учную работу «в рамках закона в соответствии с целевым назначением и согласно утвержденным планам» (60, с. 280).

Если режим использования плановых научных работ определять на основе общих положений трудового законо­дательства, то для этого потребуется очень точное и стро­гое толкование заключенного между автором и организа­цией трудового договора.

Действительно, выполняя ту или иную плановую на­учную работу, автор знает, что она будет использована в качестве информационного материала. Но зачастую во­прос о ее публикации решается уже после того, как ра­бота одобрена и даже спустя некоторое время после этого. Более того, часто возникает вопрос о переиздании плановых работ, о переводе их на другой язык народов СССР, о переработке и т. п. Если предположить, что автор передал организации на основе трудового договора также и все эвентуальные права на последующее использование плановой научной работы, то следует неизбежно прийти к выводу о том, что сам автор лишается авторских право­мочий на использование произведения в полном объеме и на неопределенное время. Но такой вывод приводил бы к существенному ущемлению прав автора и лишал бы его возможности активно использовать свое произведение.

Действительно, если плановая научная работа не пуб­ликуется организацией, то почему автор должен быть ли­шен права самостоятельно предложить ее тому или иному издательству? Даже если плановая научная работа публи­куется организацией, то целесообразно ли лишать автора права опубликовать часть этой работы в периодическом издании. Представляется, что в этих и в других подобных случаях действия автора, направленные на широкое ис-

74


пользование своего произведения, не нарушают интересов той организации, в рамках которой произведение было со­здано, а потому автор не должен быть ограничен в этих действиях.

В этой связи мы считали бы правильным и с юриди­ческой, и с практической точек зрения определять ре­жим использования плановых научных работ (после за­вершения этих работ) не на основе норм трудового права, а на основе норм авторского права. Такая попытка была уже сделана в литературе, где указывалось, что «в том случае, когда работу предполагается использовать путем издания, передача ее самим автором для издания другой организации требует согласия работодателя в пределах тех же сроков, какие связывали бы автора по отношению к издательству согласно типовому издательскому догово­ру» (39, с. 715; см. также 40, с. 573). Распространяя это соображение на правовое положение автора плановой на­учной работы вообще, следовало бы считать, что между автором и организацией заключен авторский договор, по которому автор передал организации определенные правомочия на использование своего произведения, при­чем принятие плановой научной работы должно прирав­ниваться к одобрению произведения.

По нашему мнению, ограничение права автора на ис­пользование служебного научного произведения означает, что это право переходит к организации (в той части, в какой автор ограничен в его осуществлении).

Авторское вознаграждение при использовании плано­вой научной работы. Это право находится в особом право­вом режиме, не совпадающем с режимом правомочий по использованию: даже если автор вправе сам решать во­прос о воспроизведении или ином использовании плано­вой научной работы, все равно право на вознаграждение он имеет только в случаях, прямо указанных в законе.

Республиканские постановления о ставках авторского гонорара предусматривают выплату гонорара за издание и переиздание учебников и учебных пособий, созданных в порядке выполнения служебного задания в научной или иной организации, причем такая выплата производится после утверждения этих произведений соответствующими организациями в качестве учебников или учебных по­собий.

Выплата авторского вознаграждения установлена и за издание диссертаций, выполненных по планам научной

75


или иной организации лицами, не состоящими в штате или очной аспирантуре этой организации.

Практическая реализация права автора на вознаграж­дение осуществляется в соответствии с п. 12 Типового из­дательского договора на литературные произведения. Здесь установлено, что по требованию издательства (или редакции журнала) автор обязан представить справку о том, что его произведение не является плановой работой, созданной в научном учреждении или вузе в порядке выполнения служебного задания, или диссертацией, вы­полненной с отрывом от производства.

Представляется, что в том случае, когда организация не выдает такой справки или неверно относит произведе­ние к числу плановых научных работ, автор может пере­нести рассмотрение спора в суд.

В литературе неоднократно высказывалось мнение о том, что вознаграждение автору плановых научных работ следует выплачивать во всех случаях их переиздания (2, с. 129; 73, с. 153-154; 35, с. 171; 12, с. 136; 8, с. 28-29).

В пользу принятия таких предложений говорит и опыт зарубежных социалистических стран, где организация по­лучает право использования плановой научной работы для своих собственных нужд, но в случае издания такого произведения автор имеет право получить авторское воз­награждение (правда, обычно не в полном размере, а частично).

Неурегулированность в действующем законодательст­ве основных вопросов правового режима использования плановых научных работ, а также существенные разно­бой в практике отдельных издательств и многочисленные обращения во Всесоюзное агентство по авторским пра­вам авторов таких произведений по поводу порядка их использования или нарушений их авторских праввое это свидетельствует о необходимости разработки кон­цепции использования плановых научных работ.

По нашему мнению, при разработке указанной кон­цепции следовало бы исходить из того, что по трудовому договору научный работник передает организации на оп­ределенный срок часть своих авторских правомочий на использование плановой научной работы. Объем и срок полученных организацией правомочий должен определять­ся по условиям соответствующих типовых авторских до­говоров (в частности, типового договора на издание литера­турных произведений), либо на условиях заключенного с

76


автором договора, который не должен ухудшать положе­ние автора по сравнению с тем, что предусмотрено в ти­повом авторском договоре.

Исходя из этой концепции, права автора произведения, созданного в порядке выполнения служебного задания, можно сформулировать следующим образом: «Автору произведения, созданного в порядке выполнения служеб­ного задания в научной или иной организации, принадле­жит авторское право на это произведение со следующими ограничениями.

Использование произведения способом, предусмотрен­ным выполненным автором служебным заданием, или вы­текающим из такого задания, в течение трех лет с момен­та передачи произведения организации может осуществ­ляться только о согласия организации. Вознаграждение за такое использование произведения в течение указанно­го срока выплачивается в случаях и в порядке, устанав­ливаемых Советом Министров СССР».


Глава III ОБЪЕКТЫ АВТОРСКОГО ПРАВА

1. ПОНЯТИЕ И ПРИЗНАКИ ОБЪЕКТОВ АВТОРСКОГО ПРАВА

Понятие и признаки предметов, охраняемых автор­ским правом, указаны в ст. 96 Основ и в ст. 475 ГК, первая и вторая части которых, сформулированные оди­наково, устанавливают:

«Авторское право распространяется на произведения науки, литературы и искусства независимо от формы, на­значения и достоинства произведения, а также от способа его воспроизведения.

Авторское право распространяется на произведения, выпущенные в свет или не выпущенные в свет, но выра­женные в какой-либо объективной форме, позволяющей воспроизводить результат творческой деятельности ав­тора (рукопись, чертеж, изображение, публичное произ­несение или исполнение, пленка, механическая или маг­нитная запись и т. п.)».

Для понятия объекта авторского права большое значе­ние имеет и содержащееся в п. 1 ст. 103 Основ (п. 1 ст. 492 ГК) указание на то, что при определенных усло­виях произведение может быть использовано для созда­ния другого «нового, творчески самостоятельного» произ­ведения.

По сути дела в рассмотренных нормах содержится оп­ределение объекта авторского права, так как здесь указа­но как существо охраняемых объектов («произведения науки, литературы и искусства»), так и признаки, нали­чие которых необходимо для возникновения авторско-пра-вовой охраны (объективная форма выражения, наличие «творческой деятельности автора»).

Сфера науки, литературы и искусства. Распростране­ние норм авторского права на те произведения, которые относятся к сфере науки, литературы и искусства, явля­ется традиционным для советского законодательства: Ос­новы авторского права 1925 г. и Основы авторского пра­ва 1928 г. говорили о том, что авторское право охраняет произведения литературы, науки и искусства. Однако в Основах гражданского законодательства в этой триаде олово наука было поставлено на первое место, очевидно,

78


для того, чтобы подчеркнуть роль научных произведений. Впрочем, в п. 4 и 5 ст. 103 Основ эти три определения стоят в ранее применявшемся порядке.

Вопрос о том, какое значение имеют эти три опреде­ления для решения вопроса об охраняемости авторским правом того или иного произведения, насколько нам из­вестно, не являлся предметом рассмотрения ни в судеб­ной практике, ни в литературе. Иными словами, не был рассмотрен вопрос о том, должно ли пользоваться охра­ной произведение, обладающее всеми другими признака­ми объекта авторского права, но не относящееся к сфере науки, литературы или искусства. Для ответа на этот во­прос надо определить, что понимается под категориями «наука», «литература» и «искусство» и могут ли сущест­вовать какие-либо иные творческие произведения, не под­падающие под эти категории.

Под «наукой» обычно понимается сфера человече­ской деятельности, функция которой состоит в выработке и систематизации объективных знаний о действительно­сти; это понятие включает в себя и полученные в ходе научной деятельности результаты.

Под «литературой» имеются в виду произведения письменности; часто этим термином обозначается художе­ственная литература и в этом последнем своем значении «литература» есть вид искусства («искусство слова»). Наконец, «искусство» имеет три значения: 1) художе­ственное творчество в целом (включая сюда литературу, архитектуру, скульптуру, живопись, графику, декоратив­но-прикладное искусство, музыку, танец, театр, кино);

2) лишь изобразительное искусство; 3) высокую степень умения, мастерства в любой сфере деятельности.

В каком же смысле употребляются в законе слова «произведения науки, литературы и искусства»?

Прежде всего следует считать, что слово «искусство» употребляется здесь в значении художественного творче­ства в целом. Если бы оно употреблялось в узком смысле и означало лишь изобразительное искусство, то было бы непонятным, почему в перечне предметов авторского пра­ва (ч. III ст. 475 ГК) фигурируют, например, музыкаль­ные произведения. Не может оно означать и высшую сте­пень мастерства, что вытекает из контекста: ведь и на­стоящая наука, и настоящая литература также требуют для своего создания высокую степень умения.

Более сложно определить, в каком значении употреб­ляется здесь слово «литература»: следует ли под этим

79


термином понимать лишь художественную литературу, или же правильнее распространять этот термин на все ироизведения, выраженные словесно. При первом толко­вании произведение научной литературы будет охранять­ся как произведение науки, при втором как произведе­ние литературы.

Ни ч. III ст. 475 ГК, содержащая примерный перечень предметов авторского права, ни другие законы и подза­конные нормативные акты не помогают установить, что же понимается под категориями науки, литературы и искусства и какие произведения следует относить к той или иной категории. Можно полагать, что это не слу­чайно.

Отнесение произведения к сфере науки характеризует его с точки зрения существа: научным считается такое произведение, содержание которого относится к какой-либо технической, естественной, общественной науке.

Точно так же обстоит дело и с произведениями искус­ства это такие произведения, существо которых отно­сится к художественному творчеству.

Отнесение же произведения к сфере литературы, если под литературой понимать любые письменные произведе­ния, еще ничего не говорит о существе произведения, а касается лишь его формы: произведения литературыэто такие произведения, которые выражены в словесной (языковой) форме.

В юридической литер&туре понятия «наука», «литера­тура» и «искусство» трактовались по-разному. Так, М. В. Гордон считал, что литературные произведения не ограничиваются произведениями художественной литера­туры (14, с. 64). Б. С. Антимонов и Е. А. Флейшип, напротив, под литературой понимали всякого рода словес­ные произведения, «кроме научных и технических», причем «техническую литературу» они считали охвачен­ной понятием «научного произведения»; слово же «искус­ство» они понимали только как «изобразительное искус­ство», исключая из этого понятия художественную лите­ратуру (2, с. 5).

Вместе с тем, несмотря на различия в том смысле, который вкладывается в употребляемые понятия, в юри­дической литературе не ставится вопрос о том, чтобы считать отнесение произведения к категории науки, лите­ратуры или искусства особым признаком объекта автор­ского права. Это объясняется тем, что сами эти три категории обычно соотносятся не с понятием произведе­

80


ния, а с понятием творчества, в результате которого создается произведение.

Такое толкование, хотя и не соответствующее грамма­тической структуре нормы закона, с точки зрения логики является вполне обоснованным: охраняться должны все те произведения, которые созданы творческой деятель­ностью, относящейся к области науки, литературы и искусства'.

Поэтому правильнее считать, что объектом авторского права является любое произведение, в котором проявляет­ся творчество, состоящее либо в создании системы поня­тий (научное творчество), либо в создании системы обра­зов (художественное творчество). Лишь при такой трак­товке мы можем прийти к выводу (разделяемому и теорией советского авторского права, и практикой), что авторско-правовой охране подлежат как высоконаучные произведения, так и те произведения, которые с точки зрения современной науки не содержат элементов но­визны.

Можно полагать, что в будущем законодательстве правильнее было бы указать, что объектами авторского, права считаются произведения, являющиеся результатами научного, литературного и художественного творчества (или просто научного и художественного творчества, поскольку одна часть литературного творчества охваты­вается понятием научного, а вторая часть художест­венного творчества). Однако, такое сохранение в будущем законодательстве ссылок на понятия «наука», «литерату­ра» и «искусство» будет оправданным только тогда, если будет доказано, что существуют какие-то другие произве­дения, которые являются результатами творчества, но не научного, не литературного и не художественного.

В правовой литературе неоднократно указывалось, что могут существовать результаты творческого труда и в других областях (2, с. 80), что «другие продукты творческой деятельности выступают как объекты иных институтов гражданского права» (53, с. 43) и что охра­няются авторским правом результаты лишь такой творче-

* В третьем издании Комментария к ГК РСФСР отмечается, что авторским правом, строго говоря, охраняются не научные про­изведения, а произведения научной литературы и, вместе с тем, «отнесение произведения к области науки, литературы или искусства для признания его объектом авторского права не существенно» (40, с. 559).

81


ской деятельности, которая «непосредственно относится к области литературы, пауки и искусства» (79, с. 71).

В литературе в качестве особой разновидности творче­ства иногда называют техническое творчество. Так, можно встретиться с утверждением, что «творчество вклю­чает в себя различные виды интеллектуальной деятель­ности человека научную, техническую, художествен­ную», причем «формы проявления каждого из них разно­образны» (60, с. 299-300).

Чаще говорят о научно-техническом творчестве, причем техническое творчество рассматривают как про­должение и результат научного творчества; однако при этом не поясняется, является ли научно-техническое твор­чество единым явлением. Иными словами, остается неяс­ным, можно ли отнести к сфере научной деятельности промежуточную область между теоретической наукой и материальным производством, т. в. область создания новой техники. При этом под новой техникой мы пони­маем не материальное производство новых машин, механизмов и технологии, а разработку новых техниче­ских решений, доведенных до стадии практического воп­лощения. Как и некоторые другие исследователи (60, с. 13—14), мы полагаем, что разработки по созданию но­вой техники могут быть отнесены к понятию научной деятельности. Мы полагаем, что никакого особого «техни­ческого творчества» в отличие от научного творчества не существует (по крайней мере, его не следует выделять для целей авторского права). Поэтому все произведения, раскрывающие содержание технических решений (в част­ности, изобретений и рационализаторских предложений), должны получать охрану по авторскому праву как произ­ведения науки. Лишь при таком толковании можно по­нять содержащееся в ч. III ст. 475 ГК указание на то, что предметом авторского права могут быть «планы, эскизы и пластические произведения, относящиеся к ... технике»: под словом «техника» здесь следует понимать результат технического творчества как разновидности научного творчества.

Подавляющее число законов об авторском праве зару­бежных стран также определяет объекты авторского пра­ва как произведения литературы, науки и искусства, однако закон Франции (1956 г.) и закон США (1976 г.) говорят о предоставлении правовой охраны любым творческим произведениям. _,   Произведение как результат творческой деятельности.

82


Авторское право распространяется на произведения, «выраженные ... в объективной форме, позволяющей вос­производить результат творческой деятельности автора» (ст. 96 Основ). Иными словами, произведение должно быть результатом творческой деятельности. Под творче­ством понимается деятельность человека, порождающая нечто качественно новое и отличающееся неповтори­мостью, оригинальностью и уникальностью.

В юридической литературе уже был дан подробный анализ понятий творчества и творческих произведений. Так, В. Я. Ионас, опираясь на исследования в области психологии, указывает, что следует различать: 1) про­дуктивное, или творческое, мышление; и 2) воспроизвод­ство готовых мыслей. Ко второму виду мышления отно­сятся случаи, когда человек совершает по правилам ло­гики в заученном порядке мыслительные операции и получает при этом заранее детерминированный результат. Такой вид мышления (его примером служит решение школьником задачи) называют репродуктивным. Хотя и в первом, и во втором случае процесс мышления может завершиться некоторым результатом, лишь тот результат, который является следствием продуктивного, творческого мышления, можно отнести к объектам авторского права.

Любой результат продуктивного творчества является неожиданным и оригинальным. Неповторимость, уникаль­ность произведения все эти признаки присущи резуль­тату творческой деятельности. Поэтому В. И. Серебров-ский отмечал, что новизна есть необходимый элемент всякой творческой деятельности (73, с. 35).

В. А. Рассудовский считает, что «закон не называет новизну в качестве самостоятельного признака произведе­ний науки», что «новизна не может быть самостоятель­ным юридическим признаком произведений», он рас­сматривает новизну как элемент и результат творческой деятельности (64, с. 179—180). На такой же точке зре­ния стоит и М. И. Никитина, которая указывает, что вряд ли есть необходимость говорить о признаке новизны особо, ибо творчество всегда предполагает новизну (53,с. 44).

Вместе с тем многие исследователи считают новизну самостоятельным признаком, присущим объекту автор­ского права (32, с. 7; 61, с. 190).

С. А. Чернышева, хотя и не называет новизну само­стоятельным признаком произведения, но отмечает, что объективная новизна в произведении творчества «являет-

83


ся обязательным и самостоятельным признаком, установ­ленным законом» (79, с. 75).

С развернутой концепцией наличия у произведения самостоятельного признака новизны выступил В. Я. Ио-нас, который пришел к этому выводу, анализируя п. 1 ст. 492 ГК, в котором устанавливается возможность ис­пользования без согласия автора и без выплаты ему воз­награждения чужого изданного произведения для созда­ния «нового, творчески самостоятельного произведения». По его мнению, смысл этой нормы сводится к тому, что произведение, созданное с использованием чужого труда, должно быть новым и существенно отличным от него;

новизна и существенное отличие понятия неразрывно между собой связанные: «в своем логическом единстве они означают обновление сущности использованного произведения, изменение его существенных элементов» (27, с. 23). В другом месте своей работы он высказывает­ся еще более четко: построение п. 1 ст. 492 ГК «показы­вает, что признак новизны (1) и признак творческой самостоятельности произведения (2) составляют два независимых друг от друга признака», причем «творчески самостоятельное произведение всегда ново», но «возмож­ны новые произведения без творческой самостоятельно­сти» (27, с.12).

Вывод о наличии самостоятельного признака новизны как условия охраноспособности объекта авторского права нам представляется необоснованным. Прежде всего его нет в действующем законодательстве. Что касается п. 1 ст. 103 Основ (п. 1 ст. 492 ГК), то он говорит лишь о частном случае создания произведения. Хотя здесь и указывается на «новые, творчески самостоятельные» про­изведения, однако эти определения не могут считаться двумя независимыми друг от друга признаками; они упот­реблены здесь как синонимы, что подтверждается как грамматическим толкованием (в противном случае между ними не стояло бы запятой), так и систематическим толкованием. Статья 494 ГК устанавливает, что «лицу, использовавшему чужое произведение для создания ново­го произведения (п. 1 ст. 492) принадлежит авторское право на созданное им произведение»; таким образом, здесь говорится лишь о новизне произведения, но не упоминается о его творческой самостоятельности, хотя имеется в виду именно случай, указанный в п. 1 ст. 492 ГК; следовательно, признак новизны является синонимом признака творческой самостоятельности произведения.

84


Но значительно более существенными представляются доводы, свидетельствующие о нецелесообразности и невоз­можности введения в авторское право признака новизны как самостоятельного признака объекта авторского права.

Понятие новизны объекта широко применяется в изоб­ретательском праве, причем под новизной понимается объективная новизна, т. е. неизвестность изобретения (или рационализаторского предложения) по сравнению с тем, что существует на определенную дату. Новизна в изобретательском праве может быть утрачена или опро­вергнута уже известными источниками. В этой связи новизна тесно связана с приоритетом.

В изобретательском праве понятие новизны является самостоятельным понятием, не связанным непосредствен­но с понятием творческой деятельности автора. Объясня­ется это тем, что по существу одно и то же изобретатель­ское предложение может быть создано разными лицами, работающими независимо друг от друга.

Сама возможность таких объективных совпадений свя­зана с тем, что в сфере изобретательского права охраняет­ся ни форма выражения изобретательской идеи (хотя эта форма имеет огромное, часто решающее значение на различных этапах правового оформления предложения), а сама изобретательская идея, «очищенная» от несущест­венных особенностей той формы, в которой она выраже­на. При этом естественно, что если материалы заявки на изобретение рассматривать с точки зрения авторского права как произведение (а они на самом деле являются произведением) и если с позиции авторского права при­давать определяющее значение форме такого произведе­ния, то никаких объективных совпадений с материалами другой заявки, созданной независимо от первой заявки, не может быть.

Но как только мы будем предоставлять охрану техни­ческому решению, состоящему обычно из 10—20 призна­ков, технической идее как таковой, независимо от формы ее выражения, а не произведению, в котором она выра­жена, как появляется возможность полного или частич­ного объективного совпадения с разработками других лиц, и следовательно появляется необходимость введе­ния признака новизны и приоритета (первенства) при предоставлении охраны.

В изобретательском праве часто встречаются предло­жения, обладающие творческой самостоятельностью, но не обладающие новизной и потому не пользующиеся право­вой охраной.

85


Иное дело в авторском праве: если произведение яв­ляется результатом творческой деятельности автора, то оно охраняется авторским правом. При этом степени творчества имеет значение не для предоставления охраны, а для решения вопроса о том, целесообразно ли исполь­зовать такое произведение, а если да то на каких усло­виях (какова должна быть ставка авторского вознаграж­дения и т. п.).

Объективная форма и воспроизводимость произведения. Действующее законодательство (ст. 96 Основ) предписы­вает, что для возникновения охраны по авторскому праву произведение должно быть выражено в такой объектив­ной форме, которая позволяла бы его воспроизвесп Может показаться, что действующее законодательств! решает спор, давно возникший в советской юридической литературе, и широко обсуждавшийся впоследствии. Сам этот спор состоит в том, является ли объективная форма и воспроизводимость произведения двумя самостоятельны­ми признаками или это взаимосвязанные признаки. Возражая В. И. Серебровскому, который считал воспроиз­водимость самостоятельным признаком произведения,^ Б. С. Антимонов и Е. А. Флейшиц полагали, что понятие «объективной формы произведения» уже включает в себя признак воспроизводимости (2, с. 80—81). На этой точке зрения стоят М. И. Никитина (53, с. 47) и С. А. Черны­шева (79, с. 77).

Для обоснования того, что воспроизводимость уже ох­ватывается понятием объективной формы, обычно приво­дят пример с проблемой охраны прав артистов-исполни­телей. Указывается, что ранее результаты их деятельно­сти, хотя и были выражены в объективной форме, но не могли быть воспроизведены; теперь же, благодаря появ лению звукозаписи и видеозаписи, результаты их труд могут быть воспроизведены; следовательно, объективна, форма уже включает в себя возможность воспроизведе­ния. Этот пример нельзя признать удачным: произведе­ние, воспринятое на слух или зрительно, даже большим числом лиц, конечно, существовало и, можно сказать, существует в определенной форме. Но не следует забы­вать, что эта форма эфемерна, она легко может быть утрачена, а потому ее «объективность» очень сомнитель­на. В этом и состоит «слабость» авторско-правовой охраны устных произведений, произведений пантомимы и хорео­графии и т. п.

Возьмем иной пример и вспомним недавно появившие-

86


ся голографичоские изображения: в начале своего появле­ния они были уникальными и невоспроизводимыми, не­смотря на то, что они, несомненно, существовали в объек­тивной форме. Лишь по мере развития техники они становятся воспроизводимыми.

Таким образом, следует считать, что воспроизводи­мость является самостоятельным признаком, предъявляе­мым действующим законодательством к произведению. ^

Что касается требования объективной формы произве­дения, то его существование легко объяснимо: если произведение не выражено в объективной форме, т. е. не может быть воспринято другими людьми, то оно не суще­ствует как объект авторского права. Лишь с того момен­та, когда произведение выражено автором вовне либо отделившись от автора, либо иным образом, оно облекает­ся в объективную форму. При этом произведение охра­няется независимо от того, понятно ли оно знакомящимся с ним.

Если произведение выпущено в свет (т. е. издано, публично исполнено, публично показано, иным образом сообщено неопределенному кругу лиц ст. 476 ГК), то становится совершенно очевидным, что оно выражено в объективной форме. Поэтому закон особо подчеркивает необходимость придания объективной формы не выпу­щенным в свет произведениям: последние должны суще­ствовать в виде рукописи, чертежа, изображения, публич­ного произнесения или исполнения, пленки, механической или магнитной записи и т. п.

Хотя закон прямо упоминает среди объектов авторско­го права устные произведения и считает публичное произнесение или исполнение достаточным для того, чтобы троизведение считалось облеченным в объективную фор-<у, а потому и пользовалось авторско-правовой охраной, аельзя не отметить, что такая объективная форма выра­жения произведения не является надежной и может по­родить определенные споры: точный текст доклада, вос­принятого лишь на слух, может быть забыт слушателями, неточно зафиксирован, неточно процитирован и т. п. Поэтому важно стремиться к более надежным способам фиксации произведения (магнитная лента, стенограмма, кинофильм и т. п.).

Таким образом, объективная форма логически обос­нованное требование, предъявляемое к произведению для того, чтобы оно могло пользоваться охраной по авторско­му праву.

87


Сложнее обстоит вопрос с признаком воспроизводи­мости. По нашему мнению, в будущем этот признак дол­жен быть исключен из определения объекта авторского права. Авторское право должно охранять любые выражен­ные в объективной форме результаты творческой деятель­ности, даже если они пока неповторимы, поскольку они могут стать воспроизводимыми в будущем (как это было, например, с голографическим изображением).

Предоставление авторско-правовой охраны тем произ­ведениям, которые еще не могут быть воспроизведены, не является излишним, поскольку еще до того, как будут открыты способы воспроизведения, может потребоваться охрана авторства; кроме того, при отсутствии такой охра­ны к моменту обнаружения способа воспроизведения пре­доставление охраны может оказаться невозможным по различным причинам.

Форма и содержание произведения. Произведения нау­ки, литературы и искусства состоят из отдельных струк­турных элементов. Так, в научной статье можно разли­чать: язык, которым она написана; последовательность изложения; оценку ранее произведенных работ; новые выводы и т. д. Часть этих структурных элементов состав­ляет форму произведения, другая часть его содержание. При этом, как указывалось в юридической литературе, новизна авторского произведения может заключаться как в новизне содержания, так и в новизне формы (2, с. 98). Обычно после такого анализа указывалось, что авторское право охраняет содержание произведения через его фор­му или, что одно и то же, охраняет сочетание содержания и формы произведения. Иными словами, подчеркивалось, что само по себе содержание произведения авторское право не охраняет. Но какие именно элементы составляют содержание произведения и могут ли они существовать вне формы произведения на эти вопросы ответ в совет­ской юридической литературе был дан лишь недавно в трудах В. Я. Ионаса (26 и 27). Им был проведен подроб­ный анализ структурных элементов произведений худо­жественной литературы и были выделены две группы таких элементов.

1. «Юридически безразличные» элементы. Сюда отно­сятся тема, материал произведения, сюжетное ядро, идей­ное содержание. В теории литературы эти элементы назы­вают содержанием произведения. Их заимствование не налагает на пользователя каких-либо обязанностей, выте­кающих из норм авторского права.

88


То обстоятельство, что элементы, составляющие содер­жание произведения, могут быть использованы без нару­шения авторских прав, широко известно. Так, Л. Н. Тол­стой дает следующее примечание к своему рассказу «Холстомер. История лошади»: «Сюжет этот был задуман М. А. Стаховичем, автором «Ночного» и «Наездники», и передан автору А. А. Стаховичем».

А вот другой пример. В. Катаев предложил И. Ильфу и Е. Петрову сюжет романа «12 стульев» с условием:

«я предлагаю тему, пружину, они тему разрабатывают, облекают в плоть и кровь сатирического романа... и получается забавный плутовской роман... выходящий под нашими тремя именами... а гонорар делится поров­ну». Впоследствии роман начал создаваться без участия В. Катаева, который, ознакомившись с частью рукописи, заявил авторам, что он устраняется и не претендует на авторство, несмотря на то, что «сюжет и план» романа принадлежат ему2. Это доказывает, что сами писатели понимают, в каких случаях отсутствуют авторские права на содержание произведения.

2. «Юридически значимые» элементы. Это элементы формы произведения. Они, в свою очередь, подразделяют^ ся на две категории: а) образы произведения; и б) язык произведения.

Образы произведения являются элементами внутрен­ней формы, а язык элементом внешней формы.

В. Я. Ионас, проведя такой тонкий анализ, приходит к выводу, что язык произведения заимствованию не под­дается: он может лишь цитироваться с указанием источ­ника; в противном случае мы имеем дело с присвоением (плагиатом). Что касается художественных образов, то они могут быть заимствованы (при условии придания им новой внешней формы) для создания нового, творчески самостоятельного произведения. В этом случае в соответ­ствии со ст. 492 ГК требуется, однако, указать автора первоначального произведения и источник заимствования (27, с. 45-46).

Оставим пока в стороне вопрос о соотношении в ли­тературно-художественном произведении языка и образов;

для нас важно, что произведенный В. Я. Ионасом струк­турный анализ свидетельствует о том, что авторское право охраняет только форму, а не содержание произведения

2 Катаев В. Алмазный мой венец.— Новый мир 1978, № 6, с 105— 107.

89


художественной литературы. Аналогично решается вопрос и в отношении произведений искусства: юридически зна­чимыми в них являются внутренняя и внешняя форма (27, с. 56); однако, поскольку нет точных указаний о том, какие именно элементы относятся к форме произведения искусства, вывод об охране в таких произведениях элемен­тов формы не может быть применен на практике.

Применительно к произведениям научной литературы подробный анализ структурных элементов был дан А. М. Гарибяном (12 и 13). Им выделяются следующие компоненты: постановка научной проблемы; метод науч­ного исследования; научные факты; интерпретация; сис­тематизация; гипотеза и теория; знаковая система; язык пауки (12, с. 35, 41). Все эти элементы А. М. Гарибян считает юридически значимыми. Ему возражает В. Я. Ио-нас, считающий, что указанные элементы самостоятель­ного правового существования не имеют (27, с. 87). В обоснование этого справедливо указывается, что науч­ное открытие, составляющее элемент содержания научно­го произведения и не получившее в качестве этого элемен­та правовой охраны, было выделено как самостоятельный объект гражданского права. Действительно, если бы отк­рытие получало достаточную правовую охрану по автор­скому праву, то не было бы нужды в создании самостоя­тельного правового института в виде права на открытие. Вот почему мы полагаем, что элементы, составляющие содержание любого научного произведения, не охраняют­ся сами по себе, вне определенной формы. Но что же составляет охраняемую авторским правом форму научного произведения? Конечно, к форме произведения относится его язык, причем в это понятие включаются и особые научные знаки и символы. Однако это, так сказать, лишь внешняя форма научного произведения. Очевидно, что как и произведение художественной литературы, где художественные образы составляют внутреннюю форму, любое научное произведение также обладает юридически значимой внутренней формой. По нашему мнению к ней относится принятая автором последовательность изложе­ния научных понятий, логика, система раскрытия науч­ных идей, система расположения материала.

При этом по нормам авторского права недопустимо заимствование не только внешней формы научного произ­ведения, но и его внутренней формы; любое такое заим­ствование является плагиатом.

90


Таким образом, в любом произведении авторское право охраняет форму. Содержание же произведения авторским правом не охраняется; однако входящие в содержание на­учного произведения открытия, изобретения и рационали­заторские предложения могут получать правовую охрану, но не авторским правом, а правом на открытия или изобре­тательским правом при условии их надлежащего оформления (подача заявки и получение охранного доку­мента).

Достоинства произведения. Статья 96 Основ устанав­ливает, что авторское право распространяется на произ­ведения, независимо от их достоинств. Само понятие «до­стоинства произведения»— очень емкое; оно означает различные характеристики, относящиеся к существу или форме произведения, в частности, у произведений худо­жественной литературы идейное  и художественное содержание, яркость образов; у произведений научной литературы актуальность избранной темы, правиль­ность и глубина анализа, новизна научных выводов.

Указание на охрану авторским правом произведений независимо от их достоинств ясно свидетельствует о том, что охраняться должны даже слабые в художественном или научном отношении произведения. (Кроме того, это указание подчеркивает, что охрана распространяется только на форму произведения).

Вместе с тем еще в середине 50-х годов в юридической литературе было высказано мнение о том, что авторское право должно охранять только общественно полезные произведения (32, с. 7; 14, с. 61; 41, с. 250).

Сторонники этой точки зрения справедливо отмечали, что по поводу произведений, не являющихся обществен­но полезными, не возникнут общественные отношения, касающиеся использования. Отсюда делался вывод, что такие произведения вообще не должны подлежать охране авторским правом.

Однако большинство советских юристов придерживает­ся другой точки зрения: В. И. Серебровский считал, что признак общественной полезности является не признаком, а целью произведения (73, с. 42). Б. А. Аптимонов и Е. А. Флейшиц полагали, что «произведение, идеологиче­ски не выдержанное, грешащее отдельными идеологиче­скими ошибками, должно быть признано объектом автор­ского права в полном объеме этого слова», поскольку «идеологическая неполноценность произведения не может поразить имущественное правомочие автора и парализо-

91


вать его право на вознаграждение, если его произведение использовано» (2, с. 100, 101). В последующие годы идея о том, что авторское право одинаково охраняет как обще­ственно полезные произведения, так и произведения, не являющиеся таковыми, получила широкую поддержку в юридической литературе (53, с. 45—46; 79, с. 77), и воп­рос о предоставлении охраны лишь общественно полезным произведениям можно было бы более не рассматривать, если бы не появившаяся недавно теоретическая статья, в которой этот вопрос поднимается вновь (58, с. 57— 64). Автор этой статьи поддерживает тезис о полезности творческого произведения как условии его охраноспособ­ности, причем критерием определения общественной полезности произведения считается «соответствие его интересам советского народа, целям и задачам развития социалистического общества на пути к коммунизму» (58, с. 62).

С таким утверждением, даже если рассматривать его как предложение, касающееся будущего законодательст­ва, трудно согласиться. Действительно, надо различать охраноспособность самого произведения и целесообраз­ность его использования. Если произведение нецелесооб­разно использовать в силу содержащихся в нем ошибок, либо в связи с его непригодностью по каким-либо другим мотивам, то это не значит, что такое произведение не должно признаваться пользующимся охраной по автор­скому праву. Ведь оценка произведения может через некоторое время измениться, может появиться потреб­ность частичного использования такого произведения или критического его разбора; наконец, автор может сам доработать свое произведение. В этом последнем случае, если бы охранялись лишь общественно полезные произве­дения, то получилась бы парадоксальная ситуация: пер­вый (незрелый) вариант произведения не пользуется охраной, а второй (доработанный) пользуется таковой. Вот почему признак общественной полезности не должен учитываться при предоставлении авторско-правовой ох­раны.

Произведения неопубликованные, опубликованные и изданные. Объем авторско-правовой охраны, правовой режим произведения, а в некоторых случаях даже само предоставление (или непредоставление) охраны зависят от того, является ли произведение неопубликованным, опуб­ликованным или изданным.

92


Можно указать хотя бы на нормы, содержащиеся в ст. 492 ГК (п. 4: возможность воспроизведения без согла­сия автора и без выплаты ему вознаграждения в кино, по радио и телевидению опубликованных произведений) и 495 ГК (п. 2: возможность без согласия автора, но с выплатой ему вознаграждения записи на пленку, пластин­ку или магнитную ленту выпущенных в свет произведе­ний) . Совершенно очевидно, что не выпущенные в свет произведения могут использоваться аналогичным образом лишь с согласия автора (и с выплатой ему вознагражде­ния).

Об особом правовом режиме изданных произведений говорится, например, в п. 3 ст. 495 ГК: изданные лите­ратурные произведения могут быть без согласия автора использованы композитором для создания музыкальных произведений с текстом. Очевидно, что неизданные произведения могут использоваться таким образом лишь с согласия их авторов.

Закон дает определение опубликования произведения. Те произведения, которые не подпадают под категорию опубликованных, считаются неопубликованными. В соот­ветствии со ст. 476 ГК произведение считается выпущен­ным в свет (опубликованным), если оно сообщено неопре­деленному кругу лиц. Приводятся примеры такого сооб­щения: издание, публичное исполнение, публичный показ, передача по радио или телевидению. Как можно понять из этого определения, решающее значение для признания произведения опубликованным имеет не фактическое озна­комление с произведением неопределенного круга лиц, а сама возможность такого ознакомления.

В ст. 476 ГК вместе с тем поясняется, что информация о произведении с изложением его содержания не считает­ся опубликованием произведения. Это вполне понятно, так как информация о произведении (в виде анонса, аннотации и т. п.) не раскрывает многие особенности формы произведения, которые как раз и составляют охра­няемую авторским правом суть произведения.

Ст. 476 ГК устанавливает, что Совет Министров РСФСР может предусмотреть случаи, когда размножение произведения на правах рукописи также не будет считать­ся выпуском произведения в свет. В соответствии с этой нормой размножение Всесоюзным агентством по автор­ским правам неизданных драматических и эстрадных произведений на правах рукописи, с согласия их авторов, с целью снабжения театров репертуарными новинками не

93


рассматривается как выпуск произведения п спет (п. 71 Инструкции по применению постановления от 22 апреля 1975 г. «О ставках авторского вознаграждения за публич­ное исполнение произведений литературы и искусства») 3. Чтобы попять смысл такого изъятия из понятия опубли­кования произведения, следует вспомнить, что при пуб­личном исполнении произведений автор получает возна­граждение двух видов разовое вознаграждение за пер­вое публичное исполнение, выплачиваемое только за неопубликованные произведения, а также так называемое поспектаклыюе вознаграждение (оно выплачивается за каждое публичное исполнение). Пункт 1 ст. 495 ГК пре­дусматривает выплату вознаграждения за публичное ис­полнение уже опубликованных произведений, т. е. вы­плату лишь поспектакльных отчислений. Вот почему, если автор передал свое произведение для последующего публичного исполнения и даже дал согласие на его раз­множение указанным выше способом, то поскольку такое размножение не является опубликованием, автор не потеряет права на получение разового вознаграждения за право первого публичного исполнения (в том случае, если произведение будет публично исполнено). Однако такое вознаграждение может быть выплачено лишь в том слу-^ чае, если автор не получил гонорара за создание произ­ведения.

Отметим, что обозначение «на правах рукописи» при других случаях опубликования (в частности, такое обо­значение ставится на авторефератах диссертаций) для авторского права не имеет никакого значения: авторефе­рат представляет собой публикацию произведения (разу-' меется автореферата, а не диссертации), хотя по прави­лам Высшей аттестационной комиссии, очевидно, не считается «публикацией».

Рассмотренное выше понятие опубликования не при­меняется, однако, в тех случаях, когда произведение, охраняемое в соответствии с международным соглашени­ем, становится известным неопределенному кругу лиц за рубежом.

Что касается издания произведения, то здесь имеется в виду его размножение типографским способом с после­дующим распространением изготовленных экземпляров.

3 СП РСФСР, 1975, 8, ст. 49.

94


Конечно, издание является одним из способов опублико­вания произведения; однако не любое опубликование есть издание.

Факт издания произведения, а также количество пред­шествующих изданий имеют большое значение, прежде всего, при определении размера авторского вознагражде­ния; при этом существуют особые правила определения того, что является одним изданием произведения.

Вместе с тем и Основы, и ГК упоминают о возможно­сти использования именно изданных произведений без согласия автора. Только такие произведения могут быть использованы любым лицом для создания нового, творче­ски самостоятельного произведения (п. 1 ст. 103 Основ), могут быть воспроизведены в научных и критических работах, учебных и политико-просветительных (п. 2 ст. 103 Основ); использованы для создания музыкальных произведений с текстом (п. 3 ст. 104 Основ). При букваль­ном толковании этих норм следует прийти к выводу, что произведения, хотя и опубликованные, но не изданные, не могут использоваться указанными способами, что представляется парадоксальным: в частности, получается, что без согласия автора нельзя привести цитату из пуб­лично произнесенной, но неизданной лекции. В одном судебном деле речь шла о создании нового, творчески самостоятельного произведения (небольшого рельефного изображения, помещаемого на рукоятке столового прибо­ра) на основе памятника, стоящего на площади города. Суд решил, что такое использование не подпадает под п. 1 ст. 492 ГК, так как памятник не является «издан­ным». Вряд ли такое решение логически обоснованно (даже если оставить в стороне то обстоятельство, что в данном случае репродукции памятника неоднократно издавались в печати). Поэтому в правовой литературе было высказано мнение, что в данных случаях в Осно­вах и ГК термин «изданное» употребляется как синоним «выпущенного в свет», «опубликованного» произведения (31, с. 27—28). С таким толкованием следует согласить­ся; однако при совершенствовании законодательства слово «изданный» несомненно должно быть заменено выражением «выпущенный в свет».

Охрана авторским правом и выполнение формально­стей. Основы устанавливают, что авторское право возни­кает в результате создания произведений науки, литера­туры и искусства (ст. 4) и не зависит от формы произ­ведения (ст. 96). Поэтому совершенно справедливо все

95


исследователи указывают, что авторское право возникает без каких-либо формальностей.

Единственное исключение из этого правила преду­смотренные в ст. 475 ГК формальные требования к охра­не фотографий и произведений, полученных способами, аналогичными фотографии: авторское право за ними при­знается лишь в том случае, если на каждом экземпляре произведения указаны имя автора, место и год выпуска произведения в свет. (Для иностранных произведений, охраняемых в СССР на основе Всемирной конвенции об авторском праве, эти реквизиты могут быть заменены проставлением знака охраны авторского права). Эта нор­ма, по-видимому, берет свое начало от тех времен, когда фотографии с большим трудом завоевывали себе «права гражданства» в системе авторского права: авторское пра­во, имевшее прежде дело только с «высокохудожествен­ными» произведениями, создававшимися без применения технических средств, ставило еще одно, на этот раз фор­мальное препятствие на пути проникновения в свою сферу нового объекта. В настоящее время ни у кого не вызывает сомнения, что фотограф имеет такое же авторское право, как и авторы других произведений, а следовательно, от­падает и сама необходимость сохранения рассматриваемой нормы. К этому следует также добавить, что данная норма не находит практического применения (за исключением разве что диафильмов). Кроме того, в контексте сущест­вующего перечня охраняемых предметов авторского права' эта норма выглядит очень нелогичной; из анализа ч. III и IV ст. 475 ГК можно сделать вывод о том, что норма о формальных реквизитах охраны распространяется лишь на фотографии и произведения, полученные способом, аналогичным фотографии, но не распространяется на кинофильмы, телевизионные фильмы, видеозапись и т. п. Объяснить такое различие не представляется возможным. Как уже отмечалось, с чисто формальной точки зрения эта норма противоречит ст. 96 Основ. Рассматривая все приведенные выше доводы, следует сделать вывод о целе­сообразности исключения из будущего законодательства нормы, содержащейся ныне в ч. IV ст. 475 ГК.

Многие авторы ошибочно полагают, что публикация произведения дает ему надежную охрану, а неопублико­ванные произведения вообще не охраняются. Во Всесоюз­ном агентстве по авторским правам или в других органи­зациях регистрация не проводится. Регистрация же за­вершенных научно-исследовательских и опытно-конструк­

96


торских работ во Всесоюзном научно-техническом инфор­мационном центре (ВНТИЦептре), а также депонирование научных работ в ВИНИТИ и других органах научно-тех­нической информации не имеют отношения к их охране авторским правом и не влияют на такую охрану 4.

После присоединения СССР ко Всемирной конвенции об авторском праве были приняты ведомственные норма­тивные акты, предусматривающие проставление на печат­ных изданиях знака охраны авторского права. Эти нор­мативные акты направлены на обеспечение охраны совет­ских произведений за рубежом; они не означают введения в советское авторское право требований о выполнении ка­ких-либо формальностей для возникновения охраны. Поэтому ошибочно рассматривать эти правила как часть советского авторского права.

Произведения и материальные предметы. Как прави­ло, объекты авторского права бывают связаны с какими-либо материальными предметами. Так, роман печатается в виде книги, научная статья в журнале, песня попа­дает в гражданский оборот па листе бумаги или на маг­нитной кассете, произведения живописи в виде карти­ны, копии или в виде репродукции.

Связь произведения со своим материальным носителем, как отмечается в литературе, может быть неразрывной:

так, произведение живописи не может быть отделено от холста, на котором оно изображено, и от красок, в ко­торых оно выражено. Такая связь с материальным носи­телем существует у всех произведений изобразительного искусства (53, с. 55). При этом отмечается, что ма­териальный предмет, в котором выражено произведение изобразительного искусства, обладает самостоятельной ценностью в отличие от рукописи литературного произве­дения, ценность которой незначительна (73, с. 55).

Нам представляется, что любой материальный ооъект, к которому прикасались «трепетные пальцы» автора, создавшего оригинал, имеет свою собственную ценность;

•лто может быть и скульптура, «проработанная» автором, и написанная им картина, и любой лист его рукописи, и даже лично напечатанный им машинописный текст.

4 Инструкция о порядке государственной регистрации и учета открытых НИР и ОКР, представления по ним отчетов и инфор­мационных материалов во ВНТИЦентр и выдачи информации этим центром. Утверждена постановлением Госкомитета Совета Министров СССР по науке и технике от 14 июля 1972 г.— Бюл. нормативных актов министерств и ведомств СССР, 1973, № 6,

97


Все эти предметы уникальны, но авторское право охра-  v няет произведение в связи с возможностью его воспро- ;

изведения, т. е. как неуникалыюе. Иными словами, автор-   i ское право направлено на охрану воспроизводимых черт материального носителя.                                 J,

Авторское право продолжает существовать даже в ' случае гибели произведения искусства (73, с. 40). Однако практическое значение это правило имеет лишь J в том случае, если .сохранились репродукции утраченно- 1i го произведения искусства, если утраченное стихотворе-   ' ние может быть воспроизведено кем-либо наизусть и т. п. В противном случае защита авторских прав на такое утраченное произведение может быть затруднена (2, с. 84), а по сути дела становится невозможной (11, с. 90).

Переход права собственности на материальный объект не влечет за собой перехода авторских прав. Эта общая норма вполне понятна применительно не к ори­гиналам, а к копиям произведений: естественно, если автор дарит экземпляр своей книги, то это не значит, что он разрешает воспроизводить свое произведение. Вопрос, однако, осложняется, если автор передает дру­гому лицу оригинал своего произведения (например, . рукопись) или уникальный экземпляр (картину и т. п.).

Не передает ли при этом автор свои права приобре­тателю вещи? К сожалению, в действующем законода­тельстве содержится лишь частичный ответ на этот вопрос: ст. 513 ГК устанавливает, что произведение изобразительного искусства, созданное по заказу, пере­ходит в собственность заказчика, поскольку иное не предусмотрено договором. При этом «автор сохраняет авторское право на это произведение». Вместе с тем эта статья содержит и вторую часть: «Собственник произве­дения имеет право помещать его на публичных выстав- I ках без выплаты автору дополнительного вознагражде­ния».

Мы полагаем, что норма ст. 513 ГК имеет общее f значение; она по сути дела указывает, что переход лпава собственности на вещь, в которой воплощено про- i взведение, не влечет перехода авторских прав, за исклю- , чением, однако, права на публичное выставление ;^ (например, выставление картины или экземпляра книги '';' на выставке). В юридической литературе отмечалось, что художник, передавая право собственности на ориги­нал, может запретить безвозмездный публичный показ


произведения. Таким образом, ч. II ст. 513 ГК содержит пить дисдозитивную норму (39, с. 752). С этим мнением трудно согласиться, поскольку анализируемая норма содержит указание на ничем не обусловленное право собственника произведения и потому является импера­тивной.

Рассмотренные выше положения о соотношении пра­ва собственности на материальный объект и авторского права на произведение имеют большое практическое значение. В частности, научный работник может не быть владельцем ни одного экземпляра научного отчета (например, если последний не был опубликован), однако автор и в этом случае сохраняет авторское право на созданное им произведение.

В юридической литературе обсуждался вопрос о том, распространяется ли авторское право на здание, создан­ное на основе составленного архитектором проекта. По сути дела этот вопрос может быть поставлен и приме­нительно к литературному произведению имеет ли автор авторское право на каждый экземпляр книги, вы­пущенной определенным тиражом? Ответ на этот вопрос представляется следующим.

Если здание или экземпляр книги изготовлены и приобретены правомерно, с соблюдением норм авторско­го права, то собственник может их в дальнейшем про­дать или иным образом использовать в гражданском обороте. С другой стороны, если собственник пользуется своей вещью сам, то он может внести в построенное здание или в свой экземпляр книги любые изменения. Однако он не может ни продать, ни сдать напрокат та­кой измененный объект; он также не может разрешить изготовить иное здание на основе своего здания или разрешить повторить на основе своего экземпляра кни­ги тираж книги. Следовательно, и здание, и экземпляр книги в известном смысле есть объекты авторского права.

Нсохраняемые произведения.  Законодательство  и практика знают два вида объектов, не получающих ох­рану авторским правом.

Во-первых, это объекты, которые не обладают каким-либо признаком произведения. Если, например, мы име­ем дело с объектом, не выраженным в материальной форме, или с объектом, не являющимся результатом творческой деятельности, то очевидно, что такие объекты не охраняются, поскольку они не подпадают под понятие произведения. Характерные примеры таких объектов


научные идеи (вне формы их конкретного воплощения), телефонные справочники и т. п.

Во-вторых, существуют такие объекты, которые пол-    ' ностью отвечают понятию произведения, но тем не ме­нее не являются охраняемыми по той или иной причи­не в силу прямого указания закона. Это и есть, собст­венно говоря, неохраняемые произведения. К их числу, прежде всего, относятся те произведения, срок охраны   jl которых истек (ст. 105 Основ).                            1

К этой же категории можно отнести произведения иностранных авторов, не пользующиеся охраной на территории СССР, т. е. граждан тех стран, которые не являются участниками Всемирной конвенции об автор­ском нраве, если они были впервые опубликованы не на территории стран—участниц Всемирной конвенции, а также те произведения, авторами которых хотя и явля­ются иностранные граждане стран—участниц Всемирной конвенции, но сами эти произведения были опубликова­ны за рубежом до вступления СССР в эту конвенцию, т. е. до 27 мая 1973 г.

Существуют и другие категории неохраняемых про­изведений. Они перечислены в ст. 487 ГК. Сама эта статья касается авторских прав составителей сборников и только здесь (а не в ст. 475 ГК) косвенно упомина­ются произведения, не охраняемые авторским правом, законы, судебные решения, иные официальные докумен­ты, произведения народного творчества, авторы которых неизвестны, древние акты и памятники.

Перечень этих неохраняемых произведений, несом­ненно, имеет общее значение: если какое-то произведе­ние подпадает под этот перечень, то оно не охраняется само по себе и при любом использовании, а не только при включении в сборник. В самом этом перечне три кате­гории произведений: 1) официальные документы; 2) про­изведения народного творчества, авторы которых неиз­вестны; 3) древние акты и памятники.

В числе официальных документов прямо названы i законы (очевидно, здесь имеются в виду любые норма- л тивные акты), а также судебные решения. В отношении нормативных актов в советской юридической литерату­ре возник спор о том, почему они не охраняются автор­ским правом. Было высказано мнение, что нормативные акты не являются охраноспособными потому, что они «по форме своего объективного выражения существуют не как произведение литературы или науки, а как нор­


мативный акт» (14, с. 64). Эта точка зрения была подвергнута критике, причем было указано, что ут­верждение того или иного научного положения в ка­честве нормативного акта изменяет сущность этого объекта, что в свою очередь изменяет и правовой ре­жим этого объекта.

Утверждается, что «результат научного труда высту­пает, так сказать, в виде двух ипостасей»: с одной сто­роны, это научно-литературный труд; с другой стороныэто законодательный акт, не являющийся объектом авторского права (27, с. 99).

По сути дела между первой и второй позициями нет существенных различий, так как оба исследователя считают, что нормативные акты не относятся к числу произведений науки, литературы или искусства.

Мы не можем согласиться с этой точкой зрения. Нормативные акты используются теми же способами, что и любые иные объекты авторского права (опубликова­ние, воспроизведение и распространение). С другой стороны, принятие документа в качестве нормативного акта не меняет сущности этого документа; оно лишь переводит этот документ в категорию нормативного акта. Но любой нормативный акт (если снять его номер и дату его принятия) может рассматриваться как научно-лите­ратурное произведение, поскольку последнее вполне может быть выражено в форме нормативного акта. Ни­какая экспертиза существа документа не сможет отде­лить нормативные акты от произведений авторского права. Они делятся лишь посредством того, что норма­тивные акты утверждены (одобрены, приняты) в каче­стве таковых, а другие произведения нет. Следователь­но, мы приходим к выводу, что нормативные акты являются частью произведений, а исключены они из сферы правовой охраны   в силу прямого указания закона (ст. 487 ГК; в будущем эту норму следовало бы записать в ст. 475 ГК) для того, чтобы обеспечить их широкое и беспрепятственное использование.

Точное обоснование причины, по которой норма­тивные акты не охраняются авторским правом, имеет большое значение для решения практических споров. Вот пример такого спора.

В одной из организаций Минцветмета СССР был создан методический материал. Он был издан этой ор­ганизацией, причем при издании авторам не было выплачено авторское вознаграждение. Авторы доказы-


вали, что написание этого материала не входило в круг их служебных обязанностей и потому они должны полу­чить вознаграждение. Организация в ответ на это вы­двинула довод о том, что этот материал представляет собой методические указания, утвержденные главным инженером, т. е. нормативный акт, который в силу этого не является объектом авторского права и потому (в связи с отсутствием надлежащего объекта) спор не должен рассматриваться в суде. С такой аргументацией организации невозможно согласиться, так как во время сдачи в организацию этого материала он еще не был официальным документом и пользовался авторско-пра-новой охраной.

К числу официальных документов относятся описания к авторским свидетельствам и патентам на изобретения, а также зарегистрированные промышленные образцы. Впрочем, при использовании этих официальных докумен­тов в силу прямого указания законодателя обязательно проставление имени автора.

К категории официальных, кроме упоминавшихся выше, относятся многочисленные и разнообразные виды произведений: государственный герб и флаги, клейма, изображения на монетах и казначейских билетах. По сути дела точнее было бы говорить не об «официальных документах», а о произведениях, носящих официальный характер, так как понятие «официальный документ» ока­зывается очень узким.

Отметим, что Государственный гимн СССР произ­ведение, которое является одним из официальных до­кументов, традиционно публикуется с указанием авторов текста и музыки (текст С. Михалкова и Г. Эль-Регис-тана, музыка А. В. Александрова). По нашему мне­нию такая практика является правильной и она должна быть распространена на другие категории официальных произведений, а возможно и законодательно закреп­лена. Такое указание имени не превращало бы указан­ные объекты в охраняемые авторским правом произведе­ния, однако являлось бы еще одним проявлением ува­жения к личным правам творческих работников.

Другая категория неохраняемых произведений это «произведения народного творчества, авторы которых неизвестны». Подпадают ли сюда все произведения, ав­торы которых неизвестны, или лишь произведения особо­го, народного творчества? Вттдимо, сюда относятся произ­ведения фольклора, а также музыкального и художествен­


ного народного творчества, которые не имеют и не могут иметь индивидуальных авторов. Действующее законода­тельство, однако, ничего по говорит о произведениях, ав­торы которых в силу тех или иных причин неизвестны. Очевидно, такие произведения должны считаться охра­няемыми.

Наконец, в числе неохраняемых произведений назва­ны древние акты и памятники. Упоминание этой кате­гории излишне, так как она охватывается более общей категорией произведений, авторское право на которые прекратилось.

Подытоживая сказанное выше, мы можем предло­жить следующую формулировку, уточняющую нормы первой и второй части ст. 475 ГК: «Авторское право распространяется на любые творческие произведения. независимо от их формы и назначения, выраженные и любой объективной форме (рукопись, чертеж, изобра­жение, запись звука, запись изображения и т. п.).

Часть произведения, имеющая самостоятельное зна­чение, считается отдельным произведением. Часть про­изведения признается имеющей самостоятельное значе­ние, если она может быть использована независимо от других частей этого произведения.

Авторское право не распространяется на содержание произведения и на его достоинства, а также на выра­женные в нем понятия, идеи и теории.

Не пользуются охраной по авторскому праву офи­циальные документы, материалы, изображения (норма­тивные акты, судебные решения, государственные флаги и т. п.)».

2. ПРАВОВАЯ ОХРАНА НАУЧНЫХ РЕЗУЛЬТАТОВ

В настоящее время прямой правовой охраны научных результатов в СССР не установлено. В советской юри­дической литературе были даны определения научного результата, приведены примерные перечни таких резуль­татов и сделаны предложения о введении их правовой охраны.

Еще в 1966 г. А. М. Гарибян в своей кандидатском диссертации указывал на то, что научное творчество включает в себя следующие компоненты, или научные результаты: постановку научной проблемы, разработку научного метода, выяснение фактов проведения систематп-яяцитт, разработку гипотезы пли тоорип (13. г. 5—6).


В. Я. Ионас относит к числу научных результатов (он'называетих научными достижениями) проблему, специальный метод научного исследования, научный факт, систематизацию, интерпретацию, эксперимент, ги­потезу, теорию (27, с. 107—116).

Е. Л. Белиловский делит научные результаты на окончательные(к ним он относит открытия, изобрете­ния, организационно-нормативные предложения, методы научного исследования) и промежуточные, куда вклю­чаются: постановка научной проблемы, гипотеза, научный аргумент (4, с. 8).

Несмотря на некоторые различия, которые выявляют­ся при сравнении этих перечней, принципиальных рас­хождений между ними пет во всех случаях научный результат понимается как результат умственного труда человека, предназначенный для использования общест­вом в качестве элемента научных знаний.

Наиболее важные научные результаты открытия, изобретения и рационализаторские предложения уже получают прямую правовую охрану. Кроме того, науч­ным результатом можно считать все, что составляет содержание научной работы (монографии, статьи, отчета о научном исследовании и т. п.). Представляется, что после этих пояснений само понятие научного результата становится совершенно ясным. Вместе с тем следует предостеречь от ошибки смешения научных результатов с научными произведениями, которые, как известно, охраняются авторским правом.

Как вытекает из ст. 475 ГК, к числу охраняемых произведений относятся письменные научные произведе­ния, планы, эскизы и пластические произведения, отно­сящиеся к науке и технике. Кроме того, в этой статье ГК приводятся и другие многочисленные произведения, которые могут относиться как к числу произведений литературы и искусства, так и к числу произведений науки речи, переводы, кинофильмы, чертежи, фотогра­фические произведения и т. д. Вообще, следует отме­тить, что приводимый перечень возможных предметов авторского права в основном дает классификацию автор­ских произведений ^па основе_внешних_^ЕМ_их_выра-жения, _а__не_на "основе их содержания. Сами жезти_ внешние формы одинаковы для всех произведений. Отсю-да можно сделать вывод, что авторское право "охраняет, например, фотографическое произведение, недависимо от того, запечатлено шгп в пом произведение науки или

104


произведение искусства, а перевод независимо от того, является ли он научным или художественным.

Вместе с тем по своей сути произведения науки (в это понятие включаются и произведения научной ли­тературы) значительно отличаются от произведений художественной литературы и искусства: содержание , научных произведений выражено системой понятий, •л_ содержание художественных произведении системой у ооддзо_в_ Это различие было бы несущественным, если бы п])оизведепия науки не обладали: еще одной особенностью:

[работу автора над формой произведения науки можно оторвать от работы над содержанием, в то время как при сбитни произведений литв]эатуры_ и искусства зтого сде-лать_ чо.чъзя ,(5. с. 75). Иными словами, у произведения ( науки содержание (научный результат) имеет свое соб-> ствепное существование, независимое от формы произве-) деищя, в котором оно воплощено.                        ^

Отсюда следуют несколько важнейших практических выводов: содержание научного^роизведения может быть ^"^-'i-i^oJiJIli^i"1^11'^^     причем автором содержания научного произведения может быть одно_липа, а автором формы этого произведения другое лицо.

Примерами, когда содержанию научного произведения придается новая форма, являются произведения научно-популярной литературы, а также учебники по различ­ным отраслям науки: все эти произведения обычно ос­нованы па научных положениях, ранее включенных в другие произведения, причем часто созданные другими авторами. Что же защищает авторское право в научных произведениях само содержание." сочетание содержания с формой ^ложения^ или^ только форму произведения? ^ Следует обратить внимание на одну особенность пост-роения законодательства об авторском праве: оно дает охрану всем оригинальным (творческим^ произведениям с момента их создания; советское авторское право не знает системы регистрации произведений, проверки их сущест­ва. Эта особенность авторского права имеет особое зна­чение для произведений науки: дело в том, что науч­ные понятия, составляющие содержание произведений пауки, могут быть открыты различными учеными, ра­ботающими независимо друг от друга, параллельно. Следовательно, если бы авторское право охраняло толь­ко содержание произведения, вне связи с его формой, то оно несомненно должно было бы установить какой-либо порядок определения первенства (приоритета) и

105


новизны содержания в этих произведениях. Целесообраз­но отметит}., что в тех правовых институтах, где право охраняет содержание независимо от формы его изложе­ния, а именно в праве на открытия и в изобретатель­ском праве установлен и строгий порядок определения первенства (приоритета), и подробные правила проверки новизны. Напротив, в авторском праве нет понятия при­оритета, и попытки введения этого понятия в действую­щее законодательство не могут привести к успеху. "^

Вся деятельность ученых направлена на получение новых научных результатов. Эти научные результаты первоначально воплощаются в научные произведения (отчеты о научно-исследовательских работах, научные статьи, доклады и т. п.). После этого полученные науч­ные результаты используются другими учеными либо как часть новых научных результатов, либо как их под­готовительная стадия.

Когда один ученый ^использует в своем научном про­изведении мысли, идеи, выводы и прочие научные ре­зультаты других ученых, то он обычно указывает автора и использованный источник. Такого указания требует научная этика. Однако заимствование чужих научных результатов при создании собственного научного про­изведения зачастую не сопровождается заимствованием формы изложения и в этих случаях оно не регулирует­ся авторским правом, которое, как известно, обязывает давать ссылки на другие работы лишь при воспроизве­дении в научных п критических работах, а также в учебных изданиях отдельных изданных произведений пауки и отрывков из них (ст. 103 Основ).

Научные результаты или, иначе говоря, элементы, образующие содержание любого научного произведения, в авторском праве самостоятельного юридического зна­чения не имеют; на это уже указывалось в правовой литературе: «литературное авторское право не знает какого-то особого права на идею, мысль данного произ­ведения» (48, с. 137: 27, с. 87). Если бы на эти эле­менты содержания закреплялось право авторства, то в число авторов учебника, в котором излагается сущность какого-либо изобретения, должен был бы включаться автор этого изобретения и т. п.

Таким образом, следует прийти к выводу, что автор­ское право охраняет в научных произведениях не со­держание, а их форму. Охраяа формы произведения является вполне достаточной для произведений литера-

106


туры и искусства, но, как мы показали, не всегда до­статочна для научных произведений. Именно поэтому в юридической литературе было сделано несколько пред­ложений об охране научных результатов.

Первоначально такое предложение было сделано Е. Л. Белиловским (4 и 5); затем оно было поддер-жано и далее разработано В. Я. Ионасом (27 и 28). Эти предложения исходят из того, что наряду с косвен­ной охраной научных результатов авторским правом (в составе научных произведений) и наряду с прямой охраной некоторых научных результатов (охрана откры­тий и изобретений) советское законодательство должно включать нормы, предусматривающие прямую охрану иных научных результатов. Введение такой охраны пред­ставляется нам целесообразным по следующим основа­ниям:

1) косвенная охрана в рамках авторского права не дает возможности охраны научных идей, что чрезвы­чайно важно для авторов-разработчиков;

2) прямая охрана научных результатов распростра­няется только на некоторые из них (открытия, изобре­тения, рационализаторские предложения) и не касается других важных для развития науки результатов.

Таким образом, на наш взгляд имеется обществен­ный интерес введения прямой, правовой охраны научных результатов^ Что касается содержанияпредполагаемой охраны научных результатов, то этот вопрос^ еще мало , исследован в советской литературе.

Е. Л. Белиловскии предлагает охранять научные ре­зультаты «по модели изобретений и открытии», причем «в процессе расширения сферы действия прямой охраны научных результатов, изобретательское право как науч­ная дисциплина может трансформироваться в право ля научный результат»(4, с. 13). При этом следует иметь в виду, что по мнению Е. Л. Белиловского, изобрета­тельское право должно включать в себя и право на на­учные открытия.

Поскольку и открытия, и изобретения охраняются ь СССР на основе проверки новизны и централизованной регистрации, то реализация вышеуказанного предложе­ния означала бы проверку (очевидно, на основе заявок) всех научных результатов, число которых может в сотни раз превышать число изобретений.

Если эта функция будет поручена одному цептра.-и,-ному органу, то на него придется непомерно большая

107


нагрузка; распределение же этой функции между разны­ми организациями (учреждения и институты Академии наук СССР, министерства, ведомства и т. п.) может повлечь за собой как ведомственный подход, так и боль­шие трудности в связи с наличием большого количества межведомственных научных результатов.

Даже если вопрос о введении проверки и регистрации научных результатов будет решен, то дальнейшая их охрана по модели изобретательского права оказывается невозможной, поскольку очень большое число научных результатов в отличие от изобретений не предназначено для использования в производственной деятельности.

В. Я. Ионас полагает, что поскольку «защита прав научных работников и обеспечение объективной аттеста­ции научных работников невозможны» в рамках авторского права, то поэтому следует ввести охрану научных ре­зультатов, которая бы существовала наряду с авторским правом, правом на открытия и изобретательским правом. По его мнению в Основы следовало бы ввести особый раздел под рубрикой «Право на научный результат». который состоял бы из следующих двух статей.

«I. Автор научного достижения, не являющегося от­крытием, имеет право требовать признания его авторст­ва на научное достижение. Это право подтверждается удостоверением, выдаваемым организацией (предприяти­ем), в котором автор работает или работал в прошлом, либо публикацией.

2. Споры об авторстве (соавторстве) на научное дости­жение разрешаются судом» (27, с. 117).

Ни В. Я. Ионас, ни другие авторы упомянутых ра­бот не анализируют вопроса о содержании предлагае­мого права авторства на научные результаты. Между тем вопрос этот представляется чрезвычайно важным, поскольку новое право авторства должно определенным образом сочетаться с правом авторства на научное про­изведение, на открытие или на изобретение.

По нашему мнению, при определении содержания пра-на авторства на научный результат следует, во_^первых» i\ исходить из того, что это право не должно уменьшать охраны, предоставляемой в настоящее время научным произведениям на основе авторского права: новый институт мог бы даже несколько расширить и дополнить охрану по авторскому праву. Иными словами, установ-ление прямой правовой охраны научных результатов не должно уменьшать косвенной правовой охраны, которой

108


пользуются научные результаты, входящие в состав научных произведении^^-—

Во-вторых, содержание права на научный результат должно соответствовать тем морально-этическим нормам, которые сложились в научной среде и широко применя­ются на практике в настоящее время, несмотря на то, что эти нормы не закреплены правом^^,-

Ныне среди ученых фактически применяется система учета научного вклада того или иного ученого в общую систему научных знаний не только на основе написанного им самим (количество и объем публикаций того или ино­го ученого), но и па основе ссылок на его работы, содер­жащиеся в работах других ученых. Целесообразность уче­та этого показателя научных ссылок получает все большее признание в среде научных работников.

Учет научных ссылок (как уже отмечалось, в боль­шинстве случаев это и есть учет научных результатов) уже ведется в научной среде. Мы имеем в виду перио­дические тома «Science Citation Index» (Индекс науч­ных ссылок), которые издаются Информационным цент­ром в Филадельфии (США). На основе этого индекса можно установить, сколько ссылок в научных публикаци­ях имеется на труды того или иного ученого, и тем са­мым определить, сколько раз в науке использовались научные результаты, научные идеи того или иного уче­ного. Развернутые предложения по изучению и широко­му применению этого «критерия цитируемое™» уже были сделаны в советской печати.

Вместе с тем практике известны многочисленные случаи, когда при использовании предшествующих науч­ных результатов на них не дается ссылок. В настоящее время такое использование прошлых научных результа­тов является нарушением морально-этических норм. По­скольку при охране личных прав правовые нормы долж­ны совпадать с нормами морали, представляется вполне обоснованным в рассматриваемом случае ввести особое право на оформление ссылкой используемого научного результата.

Право авторства на научный результат должно, по нашему мнению, состоять в том, что любое лицо может использовать этот результат в своих научных произве­дениях. но при каждом таком использовании возникает обязанность дать ссылку на этот научный результат" Предлагаемое право авторства(которое можно назвать также правом на указание имени в виде научной ссыл-

109


ки) и основанный на нем новый институт гражданского права подвел бы правовую базу под сложившуюся прак­тику использования научных идей.

Возможно, «показатель числа ссылок» мог бы стать одним из определяющих факторов и при аттестации /- научных работников, и при решении вопросов о при­своении им ученых степеней и знаний.

В печати отмечалось, что в США показатель цитиру-емости уже вошел в методики формальной оценки твор­ческого вклада сотрудников. Вместе с тем известно, что показатель цитируемости хотя и позволяет в определен­ной степени оценить качество работы, но такая оценка зачастую оказывается несовершенной в связи с отсутстви­ем полной информации, в связи с субъективным подходом к подбору цитат, а также в связи с тем, что ранее сделан­ный крупномасштабный научный вклад того или иного ученого быстро становится «общим достоянием» и перво­источник более не указывается.

Сложнее вопрос о том, должно ли «право на научный результат» порождать какие-либо имущественные права. Нам представляется, что это право имеет достаточно вес-кие основания для того, чтобы быть включенным в зако­нодательство, даже если оно~не будет порождать имущест­венных правомочий.

Мы полагаем, что нет никакой необходимости в ус­тановлении правовой охраны и выдачи удостоверений на те научные результаты, которые не были опубликованы, поскольку, как правило, использованы обществом могут быть лишь те научные результаты, которые доведены до сведения неопределенного круга лиц. Приоритет в пра­ве на научные результаты мог бы устанавливаться по­средством публикации (включая сюда передачу рукописи в библиотеку, на депонирование и т. п.).

Если правовая охрана будет распространяться только на опубликованные научные результаты, то вообще отпадает необходимость в их регистрации или выдаче особых удостоверений, как это предлагалось В. Я. Иона-сом. Вместо этого можно бы ограничиться правилом о том, что научный результат, помещаемый впервые в научном произведении, должен быть выделен в качестве такового, например, посредством особого шрифта, подчер­кивания и т. п.

(По нашему мнению право на научный результат дол-^ жно распространяться только на научно-литературную ^ форму использования таких результатов; оно не должно \

ИО


затрагивать случаев производственно-технического во­площения (в приборе, механизме, технологическом про­цессе и т. п.) Таким образом, это право не затронет сферы действия изобретательского права, хотя, очевидно, в него должно быть включено право на открытие.

В заключение нельзя не отметить, что высказанные выше предположения о введении прямой правовой охра­ны научных результатов, к которым присоединился и автор настоящей работы (63, с. 66—76), подверглись критике в советской юридической литературе.

Так, В. А. Дозорцев отмечает, что «охрана средст­вами авторского права существа научных достижений не только невозможна, но и нецелесообразна в этой сфе­ре решающее значенйе^имЙот^нбрмы морали, а не пра­ва» (21,с. 7).

Действительно, в рамках авторского права такая ох­рана нецелесообразна,— она должна быть вынесена за сферу действия авторского права. Точно так же верно и то, что здесь большое значение имеют нормы морали. Но поскольку нормы морали, как мы показали, могут и даже должны сочетаться с нормами права, этот аргумент не доказывает невозможности установления прямой пра­вовой охраны научных результатов.

В. А. Рассудовский высказал мнение о том, что «попытка обосновать особое субъективное право на на­учный результат, на научное достижение (В. Я. Ионас) потерпела неудачу», ибо «само оформление такого права создало бы искусственные препятствия на пути общест­венного использования достижений научной мысли» (67, с. 22; см. также 65, с. 86).

Противником введения охраны научных результатов выступил и И. А. Зенин, отметивший «отсутствие реаль­ной потребности и практической возможности введения прямой охраны всех видов научных результатов», объек-тивную невозможность установления монополии на_раз-личные~~гипотезы, отсутствиепотребности «в интересах науки» выделять научные результаты из произведений науки и практическую невыполнимость проведения экс­пертизы научной ценности и достоверности научных ре­зультатов (24, с. 66—69).

Эти доводы не представляются убедительными; они являются верными и ценными, поскольку указывают, как не надо строить охрану научных результатов, но они не доказывают нецелесообразности или невозможности вве­дения самой такой охраны.

111


Представляется, что самым веским доводом в пользу введения прямой правовой охраны научных результатов является практика научных публикаций. Под влиянием морально-этических норм, требующих давать ссылку на ученых-предшественников (а эта практика является очень широкой; случаи отступления от этих норм мора­ли все же являются редкими исключениями), такие ссыл­ки приводятся как при прямом цитировании, так и при использовании лишь содержания научного произведения. А это значит, что указания на работы предшественников определяются ныне не только нормами авторского права.

Более того, при определении состава авторов научных публикаций (главным образом статей) используются не только критерии авторского права, но и критерии автор­ства на сами научные результаты. Так, некоторые уче­ные различают следующие пять частей научной работы:

1) определение научного направления; 2) постановка за­дачи; 3) сбор материала; 4) обработка материала; 5) на­писание статьи. Широко распространено мнение, что лицо считается соавтором статьи, если оно участвует в двух разделах работы. При этом право на соавторство имеет лицо, поставившее задачу или определившее идейную часть научной работы5.--"--""'

Если научная статья связана с открытием или изо­бретением, то в качестве ее соавторов обычно указывают­ся все авторы открытия или изобретения, а последние определяются по авторству на элементы содержания от­крытия или изобретения, а не на элементы формы опи­сания к диплому на открытие или к авторскому свиде­тельству на изобретение. Тем самым изобретательское право оказывает косвенное влияние на состав авторов некоторых научных произведений.

Наконец, нельзя не отметить практики и установок ВАК по этому важному вопросу. Как известно, п. 39 По­ложения о порядке присуждения ученых степеней и при­своения ученых званий, утвержденного постановлением Совета Министров СССР от 29 декабря 1975 г. °, предус­матривает, что соискатель обязан давать ссылки на авто­ра и источник, откуда он заимствует материал и отдель­ные результаты. Соискатель обязан отмечать в примеча­ниях к диссертации, какие идеи и разработки из коллективных работ принадлежат не ему (соискателю),

5 Воронцов Н. Н. О соавторстве и соавторах.Химия и жизнь, 1980, № 11, с. 20.

6 СП СССР, 1976, № 3, ст. 14.

112


а его соавторам. Отсюда следует, что ВАК СССР требует установления авторства на элементы содержания произ­ведения.

Эти обстоятельства свидетельствуют о том, что про- i блема прямой^ правовой охраны научных результатов яв- \jv^ ляется чрезвычайно актуальной.

Практические предложения о прямой правовой охра­не научных результатов могли Пы быть реализованы пу­тем введения в Основы вслед за разделом IV «Авторское право» нового раздела: «Право на научные результаты».^ Автор научного результата (открытия, изобретения, тео­рии, гипотезы и т. п.) пользуется правом авторства на этот результат при использовании его в литературном произведении, независимо от формы выражения этого ре­зультата.

При использовании в произведении научных резуль­татов, полученных другими лицами, должно быть дано указание на автора научного результата и на источник заимствования.

Такое указание не является обязательным в следую­щих случаях:

1) если произведение представляет собой учебник, учебное пособие или популярное изложение;

2) если после первого опубликования научного резуль­тата прошло свыше пяти лет.

Совет Министров СССР может установить иные тре­бования к указаниям на научные результаты в отпоте-птти отдельных категорий произведений.


Глава IV СУБЪЕКТЫ АВТОРСКОГО ПРАВА

1. АВТОРЫ ПРОИЗВЕДЕНИЙ

В соответствии с действующим законодательством субъектами авторского права являются авторы отдель­ные граждане, их наследники и иные правопреемники. Авторское право может принадлежать также Советскому государству в целом. Кроме того, юридические лица могут быть носителями первоначального и производного автор­ского права. Под влиянием научно-технического прогрес­са, а также в связи с расширением участия СССР в меж­дународных соглашениях по авторскому праву существует постоянная тенденция увеличения круга субъектов совет­ского авторского права.

Авторы. В законодательстве и на практике слово «автор» употребляется либо в широком смысле, включая сюда все категории граждан, являющихся субъектами первоначального авторского права, либо в узком смысле, не включая в свой состав переводчиков, составителей, авторов литературной записи произведения, обработчиков и т. п. Строго говоря, для авторского права все эти лица являются авторами, поэтому мы будем придавать поня­тию «автор» широкий смысл.

Авторами признаются творцы произведений. Непре­менное условие возникновения права авторства и других авторских правомочий творческий характер труда, про­явленный лицом при создании произведения. Именно творческий характер их труда отличает авторов от иных лиц, создающих копии или отдельные экземпляры произ­ведений, не отличающиеся от авторских оригиналов. Так, не являются авторами ни машинистка, переписывающая рукопись, ни наборщик типографии, ни ретушер фото­ателье.

Творческий характер труда создателя, выразившийся в произведении,— это единственный и универсальный критерий для возникновения права авторства. Для при­знания создателя автором не требуется чьего-либо согла­сия, какого-либо соглашения. (В литературе было, одна­ко, высказано иное мнение, а именно, что при отсутст­вии соглашения о создании единого произведения соавторства вообще не возникает.—35, с. 108—109, 112).

114


Право авторства на произведение, производное от дру­гого (первоначального) произведения (перевод, перера­ботка и т. п.), возникает независимо от того, охраняется ли авторским правом это первоначальное произведение, а если оно охраняется то независимо от согласия авто­ра первоначального произведения.

Опираясь на вышеизложенные принципы, следует под­ходить к решению различных вопросов об авторстве и соавторстве на произведения. На основе судебной прак­тики (20-х годов) и ранее действовавшего законодатель­ства в литературе был сделан вывод о том, что «субъек­том авторского права является редактор произведения, не являющегося предметом чьего-либо авторского права»;

напротив, «редактор произведения, являющегося объек­том авторского права другого лица, авторского права на то же произведение не имеет» (2, с. 73).

С таким мнением трудно согласиться: характер тру­да остается одним и тем же, независимо от того, являет­ся редактируемое произведение охраняемым или нет. Значит, редактор должен в обоих случаях либо стано­виться субъектом авторского права, либо не становиться таковым. Представляется, что редактор становится субъ­ектом авторского права, если он внес существенные, твор­ческие изменения в jwpMy произведения: если же вне­сенные им изменения были незначительными, то он не создал предмета авторского права и не является автором. При этом признание или непризнание редактора субъек­том авторского права не зависит от того, как осуществ­лялось редактирование: работал ли редактор по особому соглашению с автором или как штатный сотрудник изда­тельства. В связи с этим мы не согласны с мнением о том, что редактор не становится соавтором только из-за отсутствия соглашения о возникновении соавторства (35, с. 111-113).

Действующее законодательство не предусматривает случаев возникновения авторского права в результате редактирования. Вместе с тем ст. 487 ГК говорит о воз­никновении авторского права у лиц, которые подвергли материал самостоятельной обработке или систематиза­ции, самостоятельно обработали отдельные произведения.

Такое право «обработчиков» возникает независимо от того, охраняется ли первоначально существовавшее про­изведение. Но, разумеется, использование такого нового произведения может производиться лишь при условии соблюдения прав авторов первоначальных произведений.

115


В этой связи следует отметить неудачную редакцию ст. 487 ГК: в ч. I этой статьи говорится об авторском праве на сборники произведений, не являющихся предме­том чьего-либо авторского права, а в ч. IV — об автор­ском праве на сборники произведений, являющихся пред­метом чьего-либо авторского права. Но возникновение авторского права составителей не зависит от наличия авторского права на отдельные части сборника, поэтому правильнее было бы объединить эти две части ст. 487 ГК.

Вообще следует различать наличие права авторства и возможность использования произведения. Авторское право на зависимые произведения (переводы, обработки, составительство) возникает, как и любое авторское пра­во, с момента создания произведения, но само использо­вание таких произведений может осуществляться при условии соблюдения авторских прав других авторов: ав­тора оригинала, автора обработанного произведения и т. п., разумеется, если это авторское право существует. Но даже в том случае, если автор оригинала не разреша­ет использовать перевод своего произведения, выполнен­ный без его разрешения, авторское право переводчика не исчезает, а продолжает существовать.

Тогда как следует расценивать широко распространен­ное в юридической литературе утверждение о том, что «плагиатор ни при каких условиях не становится автором или соавтором произведения»? Мы полагаем, что это ут­верждение верно, но только для тех случаев, когда пла­гиатор выдает за свое произведение другого лица, не внося в это произведение никаких своих творчески само­стоятельных изменений (а обычно подставляя лишь свое имя). Но это утверждение оказывается неверным, если плагиатор, как это часто бывает, создает свое собствен­ное произведение, но при этом использует части чужого произведения; например, в научную статью включаются абзацы из работы другого лица. Если такое произведение будет использовано плагиатором, то не исключена воз­можность, что автор, чье произведение было незаконно использовано, даст согласие на последующее использо­вание произведения, и таким образом, соавторство «ле­гализуется». В любом случае автор имеет право получить вознаграждение за использование части своего произве­дения в составе другого произведения.

Соглашения, которые заключаются по поводу исполь­зования произведения, не имеют отношения к возникнове­нию авторства.

Ш


Гражданство автора. Само возникновение авторского права и его правовой режим могут зависеть от граждан­ства автора. В зависимости от гражданства автора все или некоторые его произведения могут считаться неохра­няемыми.

Если автор является гражданином СССР, то автор­ское право признается на все его произведения: как на неопубликованные, независимо от того, где они находят­ся (в СССР или за границей), так и на опубликованные (независимо от того, где они были впервые опубликова­ны - в СССР или за границей) - ст. 477-478 ГК.

Что касается иностранцев, то авторское право при­знается прежде всего на их произведения, впервые опуб­ликованные на территории СССР, либо неопубликованные, но находящиеся на территории СССР. Ст. 477 и 478 ГК го­ворят в этих случаях об охране произведений неопубли­кованных, но находящихся на территории СССР или ино­странного государства в какой-либо объективной форме. Это последнее указание является излишним, так как без объективной формы нет вообще произведения. При этом публикация их произведений на территории СССР за­крепляет за ними весь комплекс авторских прав; но когда на территории СССР находится неопубликованное произведение иностранного автора, то оно пользуется авторско-правовой охраной лишь до своего опубликова­ния, так как если первая публикация такого произведе­ния имела место за границей, то такое произведение мо­жет утратить правовую охрану.

Если произведение иностранного автора впервые опубликовано на территории иностранного государства, то его охраняемость зависит от того, гражданином какой страны является автор, а также на территории какого го­сударства произведение опубликовано.

Произведения граждан стран участниц Всемирной конвенции об авторском праве в этих случаях получают охрану независимо от того, на какой территории они опубликованы. Произведения иных иностранных граждан пользуются охраной в СССР в тех случаях, когда они опубликованы на территории страны участницы Все­мирной конвенции. В остальных случаях произведения иностранных авторов, впервые опубликованные за рубе­жом, не охраняются советским авторским правом.

Отметим, что советское законодательство, если гово­рить о территориальном признаке нахождения или пер­вой публикации произведения, ничего не говорит о про-

117


изведениях, которые находятся или впервые опубликова­ны вне пределов юрисдикции любого государства (телевизионные передачи из космоса, радиопередачи с территории международных вод и т. п.). Это—пробел действующего законодательства.

В случае изменения гражданства решающее значе­ние имеет то гражданство, которым автор обладал в мо­мент первого опубликования произведения, а для неопуб­ликованных произведений в момент создания произве­дения; если же этот последний момент невозможно установить, то значение имеет момент рассмотрения спора.

В случае соавторства произведение считается охра­няемым, если хотя бы один из соавторов пользуется ав-торско-правовой охраной.

Соавторство. Вопрос о соавторстве является довольно запутанным и дискуссионным в юридической литерату­ре. Объясняется это прежде всего несовершенством дей­ствующего законодательства, которое называет соавтор­ством по сути дела разные категории и, кроме того, со­держит некоторые внутренние противоречия. Нормы. относящиеся к соавторству, содержатся в ст. 99 Основ и в ст. 482 ГК; мы будем анализировать ст. 482 ГК.

В ГК говорится о двух видах соавторства: нераздель­ном, возникающем в отношении произведения, составляю­щего одно неразрывное целое, и раздельном соавторст­ве оно возникает в отношении произведения, состоя­щего  из  частей,  каждая  из  которых  имеет и самостоятельное значение; при этом имеется в виду, что в последнем случае каждый соавтор создал свою часть произведения.

Представляется, что произведение в том случае со­ставляет одно неразрывное целое, когда его невозможно разделить не в физическом смысле, а в смысле граждан­ского права. Так, если один из соавторов нарисовал че­ловеческую фигуру в общей картине, то, конечно, эта фигура может быть вырезана из картины; по поскольку при этом все произведение пропадает, такое произведе­ние следует считать неделимым. Напротив, статья из энциклопедии, глава из книги могут быть использованы независимо от других частей произведения. Вообще лю­бая отделимая часть произведения по сути дела являет­ся самостоятельным произведением.

Мы полагаем, что нераздельное соавторство и раз­дельное соавторство являются совершенно различными

118


правовыми категориями; объединение их в одну катего-|шю вызывает споры и недоразумения как раз потому, что одни исследователи ориентируются на случаи нераз­дельного соавторства, а другие на случаи раздельного соавторства. Мы считаем, что соавторством надо считать, лишь нераздельное соавторство. Кстати сказать, именно на такой позиции стоят законы об авторском праве большого числа зарубежных стран.

Примером возникшего в литературе спора может слу­жить решение вопроса о том, может ли соавторство воз­никнуть помимо соглашения между авторами. Одни счи­тают, что соавторство может появиться без соглашения (73, с. 67, 69); другие, наоборот, считают такое согла­шение обязательным (53, с. 29). Этот спор можно решить лишь путем рассмотрения случаев нераздельного соавтор­ства отдельно от случаев раздельного соавторства.

Нераздельное соавторство возникает в силу закона и, как и авторство, не может быть изменено или отменено соглашением сторон.

Статья 482 ГК указывает, что соавторство возникает в отношении произведений, созданных совместным твор­ческим трудом авторов. При этом совместность опреде­ляется но результату: в соавторском произведении дол­жен содержаться творческий вклад каждого из соавторов. Во многих случаях соавторы создают свое произведение сообща, «сидя за одним письменным столом» (И. Ильф и Е. Петров; Э. Брагинский и Э. Рязанов). Но так бы­вает далеко не всегда, и признак совместного (по месту и времени) творчества не является обязательным для возникновения соавторства. Часто соавторы соединяют воедино свои написанные индивидуально части произве­дения. Более того, есть случаи, когда один автор допол­няет ранее опубликованное произведение другого автора, что также порождает соавторство. Вспомним «Кармен-сюиту», соавторами которой являются французский ком­позитор XIX в. Ж. Визе и советский композитор Р. Щедрин.

Раздельное соавторство точнее было бы именовать случаями совместного использования различных произ­ведений. Существует много произведений, состоящих из отдельных самостоятельных частей, каждая из которых требует для своего создания различных видов творческой деятельности; поэтому эти части принадлежат разным авторам, а все произведение целиком подпадает под слу­чай раздельного соавторства. Примерами таких произве-

119


депип являются: поспя (состоящая из музыки и поэти­ческого текста), опера, иллюстрированная книга. Часто, однако, с раздельным соавторством приходится сталки­ваться и в тех случаях, когда части произведения одно­родны. Так, обычно отдельные разделы и главы учебни­ков и учебных пособий готовятся различными авторами.

Общепризнанно, что в тех случаях, когда отдельные статьи различных авторов помещаются в одном номере журнала, то правовых отношений между авторами отдель­ных статей (в частности, отношений соавторства) не возникает. Но если немного изменить исходную ситуа­цию, то вопрос может осложниться: в газетах, научных сборниках часто помещают две статьи, освещающие во­прос с различных сторон; при этом каждый автор взаим­но просматривает материал своего «партнера» и уточня­ет свою позицию. В отличие от ранее рассмотренного случая это уже не только «сотрудничество», но еще и не «соавторство».

В литературе распространено мнение о том, что автор литературного произведения и автор иллюстраций к нему не становятся соавторами. Напротив, не возникает со­мнений в отнесении к соавторам авторов отдельных раз­делов учебника. Спорным является вопрос о соавторстве композитора и автора текста песни: в соответствии с од­ной точки зрения, если композитор пишет музыку к из­данному стихотворению, то соавторство отсутствует, если же композитор и поэт работали совместно, то возникает соавторство (25, с. 35); с другой точки зрения даже при совместной работе авторов текста и музыки они остаются самостоятельными произведениями, что проявляется при заключении отдельных издательских договоров на музы­ку и текст песни (53, с. 31—32).

Для того чтобы этот спор имел правовое значение, следует показать, что правовой режим коллективного произведения, созданного при раздельном соавторстве, отличается от правового режима не соавторских произ­ведений.

Можно предположить, что в отношении использования коллективного-дрризведения со всеми соавторами_дада;еп заключаться единый,авторскии_договор, в то время как в остальных случаях авторы имеют право па заключение с каждым из них самостоятельного договора. На практике обычно так и бывает, по законодательно это положение прямо не закреплено. Можно, далее, полагать, что автор­ское право и? коллективное произведение действует до


тех пор, пока хотя бы у одного из соавторов не истек срок действия авторских прав. Эти положение вытекает из ст. 497 ГК, но оно, насколько нам известно, не при­меняется на практике. Кроме того, можно считать, что при соавторстве, в том числе и раздельном, действует так называемое «право приращения»: авторское вознаг­раждение, причитающееся тому соавтору, права которо­го прекратились в связи с истечением срока охраны, «прирастает» к долям вознаграждения других соавторов. Наконец, по нашему мнению, каждый соавтор вправе осуществлять защиту авторских прав на коллективное произведение.

Лишь при положительном ответе на эти вопросы имеет смысл сохранять понятие раздельного соавторства.

В этой связи обратимся к ст. 482 ГК, которая уста­навливает, что при раздельном соавторстве, с одной сто­роны, авторское право на коллективное произведение принадлежит всем соавторам совместно, а, с другой сто­роны, что каждый из соавторов сохраняет свое авторское право на созданную им часть коллективного произведения. Здесь есть определенное противоречие. Действительно, предположим, что автор написал главу в коллективный учебник, а затем желает опубликовать эту главу в виде журнальной статьи. Должен ли он спрашивать согласие остальных авторов учебника на такую публикацию? Если да, то значит, что он не сохраняет за собой всего комп­лекса авторских прав на свое произведение; если пет, то в чем в данном случае выражается авторское право, принадлежащее совместно всему авторскому коллективу? В любом случае одна из норм ст. 482. ГК не будет соблю­дена.

Соглашения между авторами. В ст. 482 ГК указыва­ется, что «отношения между соавторами могут быть опре­делены их соглашением». Далее из текста ГК становится ясно, что речь идет о соглашениях, касающихся осуществ­ления авторских прав на коллективные произведения.

Соглашения между авторами па практике иногда за­ключаются в отношении еще не созданного произведения (или произведений). Эти соглашения могут определять вклад отдельных авторов, способ идентификации и поря­док использования произведения. Такие соглашения но­сят предварительный характер и, по нашему мнению, не могут быть осуществлены принудительно. Эти соглаше­ния (о «творческом сотрудничестве»), по-видимому, име­ют неправовой характер. Разумеется, такие соглашения


приобретают правовое значение после того, как произве­дение будет создано и фактически объединено отдельны­ми авторами.

Соглашения между авторами уже созданного произве­дения бывают двух ролов: соглашения между соавтора­ми (здесь и далее имеются в виду соавторы неделимого произведения) и прочие соглашения. К числу прочих соглашений мы относим соглашения между авторами при раздельном соавторстве, а также некоторые иные согла­шения между авторами (между переводчиком и автором оригинала, между обработчиком и автором оригинально­го произведения и т. п.).

Соглашения между соавторами, а также иные согла­шения между авторами о совместном использовании про­изведений являются обязательными для осуществления использования.

Соавторские соглашения могут регулировать самые разнообразные вопросы: порядок указания имен, способ обозначения имен (действительное имя, псевдоним), рас­пределение вознаграждения. Вот типичный пример тако­го соглашения:

«При издании произведения всегда будет указывать­ся: «Автор Б. Литературная запись П.» Такое же указание будет соблюдаться при литературных переда­чах, экранизациях и т. п. Соавторы распределяют между собой гонорар, поступивший за любое использование произведения в следующих размерах: Б. получает Vs, П.—Уз гонорара».

Нарушение пользователями условий такого соглаше­ния дает основание для обращения в судебные органы.

Если соавторы неполно или неточно определили свои взаимоотношения соглашением, то возникает вопрос о его толковании.

В одном соглашении указывалось, что соавторы будут поровну делить причитающееся им вознаграждение «при любом издании произведения в СССР, в том числе и в случае перевода произведения на другие языки». Возник вопрос о применимости этого соглашения к случаям издания произведения за пределами территории СССР в переводе на иностранные языки. Можно полагать, что в данном случае соавторы прямо не упомянули издание про­изведения за рубежом лишь потому, что считали его ма­ловероятным; поэтому по своему смыслу это соглашение охватывает и случаи издания произведения за рубежом. Соглашение между соавторами может быть выражено

122


в письменной или устной форме, однако последняя иног­да порождает споры. Такое соглашение может быть вклю­чено в договор, заключаемый между соавторами и орга-низациями^пользователями. В последнем случае следует считать, что соавторское соглашение, включенное в до­говор, не теряет силу после прекращения действия дого­вора, поскольку само соавторство продолжает сохра­няться.

Во многих случаях соавторы не заключают особого со­глашения о порядки обозначения имен (в этом случае имена проставляются в алфавитном порядке) и о распре­делении вознаграждения. При этом вознаграждение должно распределяться между всеми соавторами поров­ну; отсутствие формального документа о распределении кознаграждения между соавторами не должно задержи­вать выплату вознаграждения (разумеется, при отсутст­вии спора между соавторами).

В том случае, если один из соавторов отказывается от использования произведения, либо предъявляет какие-либо необоснованные требования к другим соавторам, во­прос об использовании может быть рассмотрен судом.

Соглашения между авторами отдельных произведе­ний (в отличие от соавторских соглашений) по форме могут быть сходны с соавторскими соглашениями. Такие соглашения также могут определять порядок обозначения имен авторов и некоторые вопросы использования про­изведений. В частности, если монография написана одним автором, а второй создал лишь одну из ее глав, то имя второго автора (по соглашению) может быть указано не на титуле работы, а в другом место например, в при­мечании к написанной им главе.

Вопрос о распределении вознаграждения также обыч­но не затрагивается в таком соглашении, поскольку рас­пределение производится в соответствии с правилами, установленными в нормативных актах, например пропор­ционально написанной каждым автором части.

Если соглашение между авторами отдельных произ­ведений составляет часть договора об использовании произведения, то оно прекращается вместе с прекраще­нием этого договора и каждый автор может пользоваться своим произведением самостоятельно.

Соглашение о совместном использовании различных произведений единственное   основание возникновения правовой связи между авторами таких произведений. R отличие от этого отсутствие «'оглашения между соав-

123


торами (недолимого произведения) не прекращает между ними правовую связь.

Обратимся к рассмотрению правового характера со­глашений между соавторами и между авторами совмест­но используемых произведений. Одни считают отношения между соавторами разновидностью авторских отношений, другие полагают, что между соавторами никаких автор­ских правоотношений не возникает, поскольку таковые имеют место но между соавторами, а между авторами л теми организациями, которые используют произведения (41, с. 195). Нетрудно заметить, что авторское право лишь упоминает соавторские соглашения, но не устанав­ливает в отношении их никаких правил. Можно пола­гать, что соглашения о совместном использовании произ­ведений являются разновидностью договоров о совместной деятельности и что к ним должны применяться нормы гл. 38 ГК.

Действительно, соавторы (или авторы) по такому до­говору «обязуются совместно действовать для достиже­ния общей хозяйственной цели» (ст. 434 ГК). В ст. 434 ГК дается примерный перечень целей договора о совмест­ной деятельности. Хотя среди этих целей не упоминается использование произведений, однако, «при необходимости договор о совместной деятельности может быть заключен и для достижения других целей, соответствующих право­способности его участников» (39, с. 651; 40, с. 510).

Проведенный анализ позволяет сформулировать новую редакцию ст. 482 ГК, которую в будущем, по нашему мнению, целесообразно было бы изложить следующим об­разом: «Лица, создавшие произведение, которое образует одно неразрывное целое, считаются соавторами. Соавто­ры осуществляют принадлежащие им авторские права в соответствии с соглашением между ними. При отсутст­вии соглашения о распределении вознаграждения между соавторами, их доли считаются равными. Каждый из со­авторов вправе самостоятельно осуществлять защиту сво­их авторских прав. Авторы отдельных произведений мо­гут заключить между собой соглашение о порядке совмест­ного использования своих произведений».

2. ИНЫЕ СУБЪЕКТЫ АВТОРСКОГО ПРАВА

Наследники. Авторское право переходит по наследст­ву. При этом применяются общие правила наследственно­го права об определении крута наследников, о наследни­


цах по закону и по завещанию, об обязательной доле ц т. п. Наследники, таким образом, являются субъектами авторского права.

Вместе с тем наследование авторского права имеет некоторые специфические черты, которые мы кратко рассмотрим.

Прежде всего отметим, что переходящие по наслед­ству авторские права не подлежат имущественной оцен­ке. В этой связи возникает вопрос о том, действует ли при этом правило об обязательной доле, а если такое правило действует, то как оно применяется.

Как известно, правило об обязательной доле состоит в том, что несовершеннолетние и нетрудоспособные на­следники первой очереди по закону обязательно, незави­симо от завещания, должны получить не менее '/з причи­тающейся им по закону доли (ст. 535 ГК). При опреде­лении размера этой доли, разумеется, должна быть произведена имущественная оценка наследства.

Возможны три различных ответа на поставленный вопрос.

Во-первых, переходящее по наследству авторское пра­во может быть оценено условно. Так, в литературе ука­зывалось на возможность предоставления в качестве обя­зательной доли права на получение вознаграждения, если наследники, имеющие право на получение обяза­тельной доли, лишены наследства по завещанию, или если их доля неправомерно уменьшена (53, с. 126—127). Но такой подход означал бы производство очень неточной имущественной оценки авторских прав.

Во-вторых, мыслим и такой подход, при котором ав­торские права по завещанию могут перейти к любому лицу, без учета интересов наследников, имеющих право на обязательную долю, и тогда права последних будут обеспечиваться только за счет подлежащего оценке иму­щества. Но, очевидно, что при этом не будут учтены правила ст. 535 ГК.

Нам представляется правильным третий подход: пра-нило об обязательной доле должно применяться к на­следованию авторских прав независимо от наследования остального имущества: несовершеннолетние и нетрудо­способные наследники первой очереди всегда должны по­лучать не менее '^/з причитающейся им по закону доли в наследстве авторского права.

Наследование авторского права на произведение со­авторов имеет свои особенности. Этот вопрос регулиру-

125


ется ст. 497 ГК. В пыне действующей редакции эта статья лишь повторяет нормы ст. 496 ГК, из которой яс­но, что авторское право па любое произведение (зна­чит, и на коллективное) переходит по наследству и что любое авторское право (значит, и на коллективное произведение) действует в течение установленного в за­коне срока. Поэтому мы полагаем, что нормы ст. 497 ГК в дальнейшем могут быть исключены из законодатель­ства.

Если коллективное произведении образует одно не­раздельное целое, то после истечения срока действия авторского права одного из наследников, права на ис­пользование произведения осуществляются остальными соавторами. Точно так же реализуются правомочия по охране имени и неприкосновенности произведения. По сути дела все эти правомочия являются неделимыми. Действующее законодательство, однако, не содержит от­пета на вопрос о том, что должно происходить с долей вознаграждения, причитающейся тому соавтору, срок действия авторского права которого истек.

В редакции ст. 497 ГК, которая действовала до 1 июня 1973 г., содержалась норма, устанавливающая, что после истечения срока действия авторского права одного соавтора перешедшее к наследникам право на долю вознаграждения за использование коллективного произведения прекращается. Эта норма исключала при­менение к наследованию авторского права в данном слу­чае правила о приращении наследственных долей (ст. 551 ГК). Поскольку эта норма исключена из зако­на, опираясь на правило исторического толкования норм права, следует прийти к выводу о том, что ныне правило приращения наследственных долей должно применяться к рассмотренному случаю (т. е. при наличии неделимого соавторства).

При раздельном соавторстве доля того соавтора, чье авторское право прекратилось, не должна прирастать к долям остальных авторов, а напротив, должна переходить к государству и в соответствии со ст. 552 ГК прекра­щаться.

Правопреемники. Указание на то, что авторское пра­во может принадлежать правопреемникам, было включено в действующее советское законодательство в 1973 г. В действующих правовых нормах встречается как выра­жение «авторы, их наследники и иные правопреемники» (ст. 477 ГК), так и выражение «авторы и их правопреем­


ники» (ст. 478 ГК). В последнем случае наследники включаются в понятие правопреемников'.

Вопрос о том, может ли авторское право перейти к другому лицу в порядке правопреемства (кроме случаев наследования) на протяжении почти тридцати лет про­должает оставаться дискуссионным в советской правовой литературе.

В разное время сторонниками непередаваемости автор­ских прав (и следовательно невозможности правопре­емства) выступали И. А. Грингольц, Б. С. Антимонов, Е. А. Флейшиц и В. А. Дозорцев. Напротив, М. В. Гор­дон, В. И. Серебровский, М. И. Никитина, В. П. Гриба­нов, Ю. Г. Матвеев считают авторские права передавае­мыми.

Если исходить из действующего законодательства, ко­торое прямо упоминает среди субъектов авторского пра­ва «правопреемников» авторов и предусматривает, что по одному из двух существующих типов авторских до­говоров лицензионному автор (или его правопреем­ник) передает организации право использовать произве­дение (ст. 503 ГК), то переход, преемство авторских прав трудно отрицать. Тем не менее сторонники непередавае­мости авторских прав полагают, что по авторскому дого­вору, если автор и передает контрагенту какие-либо пра­ва, то эти права являются относительными и не затра­гивают остающихся у автора в полном объеме абсолютных авторских прав; очевидно, сторонники этой точки зрения полагают, что само слово «правопреемник» было введено в советское авторское право лишь в связи с присоединением Советского Союза ко Всемирной конвенции об авторском праве и лишь для случаев перехода авторских прав за границей.

Мы считаем, что нет никаких оснований так узко тол­ковать введенное в советское законодательство указание на правопреемство. Что касается теории перехода по ав­торскому договору только относительных прав при сохра­нении у автора абсолютных прав, то этот вопрос будет подробно рассмотрен в гл. VII. Здесь же отметим, что даже сторонники теории непередаваемости авторских прав признают, что автор не может осуществлять своих абсолютных авторских прав в тех пределах, в которых он

4 В некоторых статьях ГК говорится лишь об авторах, а наслед­ники и правопреемники не упоминаются. Следует полагать, что если прямо не указано иного, то в понятие «автор» включаются наследники и правопреемники (иное мнение см.: 40, с. 594).

127


передал но договору «относительное» право. Значит, два этих права оказываются взаимосвязанными, а точнееотносительное право является способом реализации абсо­лютного права.

На практике в качестве правопреемников выступают юридические лица, а почти единственным основанием правопреемства являются авторские договоры. При этом содержание авторского права правопреемников находится в прямой правовой зависимости от содержания первона­чального авторского права (73, с. 88), поскольку автор не может передать больше того, чем он обладает сам. Ра­зумеется, что в порядке правопреемства не могут приоб­ретаться личные неимущественные права (право авторст­ва) и право на имя; вопрос о праве на неприкосновен­ность произведения будет рассмотрен особо.

Авторское право юридических лиц. Проблемы, касаю­щиеся авторского права юридических лиц (могут ли юри­дические лица быть носителями первоначального и произ­водного авторского права, каково содержание этого права, каково соотношение авторских прав юридического лица и авторских прав отдельных граждан и т. п.), уже давно яв­ляются дискуссионными в советской правовой литературе. Однако, поскольку развернувшиеся дискуссии основыва­лись на ранее действовавшем законодательстве, без учета изменений, внесенных в 1973—1974 гг., мы ограничимся анализом действующих правовых норм.

Возможность наличия у юридических лиц авторских прав зафиксирована в ст. 484 ГК, которая гласит: «За юридическими лицами авторское право признается в слу­чаях и пределах, установленных законодательством Союза ССР и настоящим Кодексом. Эти положения не распрост­раняются на приобретение юридическими лицами автор­ских прав по договору».

Первая фраза этой статьи устанавливает возможность закрепления за юридическим лицом первоначального ав­торского права, а вторая фраза возможность наличия у юридического лица производных авторских прав.

Случаи, когда первоначальное авторское право принад­лежит юридическому лицу, устанавливаются законода­тельством Союза ССР и гражданскими кодексами союз­ных республик. Общесоюзное законодательство не пред­усматривает таких случаев, а ГК закрепляет, во-первых, за организацией, выпустившей в свет научный сборник, энциклопедический словарь, журнал и другое периоди­ческое издание, авторское право на это издание в целом;

128


во-вторых, за предприятием, осуществившим съемку ки­нофильма или телефильма, а за радио- и телевизионными организациями, передающими радио- и телевизионные пе­редачи,— авторское право на указанные произведения (ст. 485, 486 ГК).

Произведения, первоначальное авторское право на ко­торые закрепляется за юридическими лицами, представ­ляют собой сложные объекты, в создании которых прини­мали участие авторы отдельных работ, входящих состав­ными частями в целое произведение (например, автор статьи, помещаемой в энциклопедический словарь), а так­же многие штатные сотрудники организаций (редакция журнала и т. п.). Таким образом, эти произведения яв­ляются составными они включают в себя многие про­изведения отдельных граждан; вместе с тем в них заклю­чен элемент организационного труда сотрудников юриди­ческого лица.

Первоначальное авторское право юридического лица возникает на тот объект, который не является предметом авторского права какого-либо отдельного автора. Более того, авторские права на отдельные произведения, вошед­шие составной частью в общее произведение, сохраняют­ся за авторами отдельных произведений. Так, автор статьи, помещенной в журнале, сохраняет за собой автор­ское право на свою статью. Это значит, что для последу­ющего использования этой статьи (отдельно или в соста­ве номера журнала) требуется согласие автора статьи. В чем же тогда состоит существо первоначального автор­ского права юридического лица? Закон па этот вопрос от­вета не дает, если не считать нормы ст. 498 ГК, в соот­ветствии с которой первоначальное авторское право юридического лица имеет бессрочный характер.

Интересно отметить следующее: несмотря на то, что в рассматриваемых случаях законодатель закрепляет за юридическими лицами авторские права, нигде в законе юридические лица не названы авторами. Поэтому вряд ли следует распространять на юридические лица, пользую­щиеся первоначальным авторским правом, те права, кото­рые предоставлены авторам произведений. Практика по считает первоначальное авторское право юридического лица имущественным правом.

Вместе с тем несомненно, что юридические лица имеют определенные «права авторства» и «право на имя» в отношении создаваемых или публикуемых ими произве­дений. Так, название киностудии ставится па каждой ко-

129


пии кинофильма (или телефильма); на каждом экземпля­ре научного журнала ставится название издательства или «гриф» соответствующей организации. Но свидетельству­ет ли это о наличии особых авторских правомочий у этих юридических лиц, которые отсутствуют у остальных ор­ганизаций, подготовивших издание произведения или в рамках которых произведение было создано? Ведь и на­учно-исследовательский институт, создавший научный от­чет, проставляет на нем свое наименование; название издательства проставляется не только на энциклопедиче­ском словаре, но и на любой издаваемой этим издатель­ством книге.

Таким образом, следует прийти к выводу, что юриди­ческие лица, обладающие по закону первоначальным ав­торским правом, не имеют никаких особых правомочий, касающихся авторства и авторского имени.

Обладают ли эти юридические лица какими-либо ины­ми личными неимущественными правами, например пра­вом на неприкосновенность? В литературе отмечалось, что киностудия имеет право на неприкосновенность в отно­шении выпущенной кинокартины; правда, при этом ого­варивается, что это право имеет практическое значение лишь для охраны целостности советских фильмов при их демонстрации за границей (10, с. 64).

Практика не знает случаев, когда во внутреннем обо­роте киностудия заявляла бы протесты по поводу наруше­ния своего «права на неприкосновенность»; в этих случа­ях (обычно это различные купюры, вносимые в фильм) претензию предъявляют отдельные авторы, принимавшие творческое участие в создании фильма,— режиссер или сценарист. Предъявление же претензии за рубежом осно­вывалось бы, очевидно, на нормах иностранного права, а не советского права, и потому этот вопрос не имеет отношения к проблеме наличия у юридического лица права на неприкосновенность.

Мы не находим оснований закреплять за организацией, выпустившей в свот, например, энциклопедический сло­варь, особого права па неприкосновенность этого словаря. Для практических целей вполне достаточно тех правомо­чий на неприкосновенность, которые закреплены автор­ским правом за авторами отдельных статей, вошедших в этот словарь.

Не имеют рассматриваемые юридические лица ника­ких авторских правомочий и при использовании произве­дений. В тех случаях, когда произведение, па которое су-

130


ществует первоначальное авторское право юридического лица, продается или передастся другому лицу (другой ор­ганизации) , авторское право юридического лица не прояв­ляется, стороны как бы забывают о его существовании.

В частности, передача в торговую сеть энциклопедиче­ских словарей (на которые существуют «авторские права» издательств) оформляется совершенно так же, как и пе­редача других книжных изданий (в отношении которых у издательств пет особых авторских прав). Никак не про< является авторское право на использование произведений и у киностудий в отношении кинофильмов. Вот почему нельзя согласиться с высказанным в литературе мне­нием, будто «из правомочий, составляющих авторское право юридического лица, наиболее важным является право использования произведения» (12, с. 91). Если в та­ких случаях и заключаются договоры между организация­ми об использовании материальных носителей произведе­ний, то они не рассматриваются в качестве авторских до­говоров.

Первоначальное авторское право юридических лиц не имеет значения и для договоров международного характе­ра, несмотря на то, что в последние годы произведения, авторские права на которые советское законодательство закрепляет за юридическими лицами, стали объектом про­дажи за рубеж. Мы имеем в виду случаи продажи за ру­беж авторских прав па издание в переводе на иностран­ные языки советских журналов и некоторых иных перио­дических изданий целиком («от корки до корки»). Как известно, в настоящее время свыше 200 советских журна­лов (в основном научных) целиком переводятся и изда­ются за рубежом несколькими иностранными фирмами. Поступающий за такую уступку авторских прав гонорар не делится между разными обладателями прав между редакцией журнала и авторами, а поступает целиком в пользу отдельных авторов. Такое решение нам представ­ляется полностью соответствующим советскому законода­тельству.

Таким образом, следует отметить, что первоначальное авторское право юридических лиц не имеет практическо­го значения. Более того, оно вряд ли может быть обос­новано теоретически: почему надо закреплять авторское право за редакцией журнала, в то время как пе призна­ется никакого авторского права издательства на заказан­ное им, тщательно отредактированное и впервые выпу­щенное в свет произведение отдельного автора?

131


Принятые в последние годы законы об авторском пра­ве зарубежных стран также не допускают возможности признания первоначального авторского права за юридиче­скими лицами (исключение составляют нормы, касающие­ся служебных произведений).

Все это, по нашему мнению, свидетельствует о целе­сообразности исключения из советского законодательства норм о закреплении за юридическими лицами первона­чальных авторских прав.

Юридические лица могут иметь производные авторские права, приобретенные ими по договору. Содержание и объем этих прав устанавливаются законом (ст. 503, 506, 508, 509, 516 ГК), типовыми авторскими договорами и конкретными договорами. При этом имеется в виду, что сама возможность приобретения юридическими лицами ав­торских прав по договору, а также объем приобретаемых прав определяются их специальной правоспособностью.


Глава V

СОДЕРЖАНИЕ СУБЪЕКТИВНОГО АВТОРСКОГО ПРАВА

1. АВТОРСКИЕ ПРАВОМОЧИЯ И ИХ КЛАССИФИКАЦИЯ

Авторское право сложное по своему составу: оно со­стоит из отдельных правомочий. Перечень этих правомо­чий, их содержание, а также их классификация вызывают споры в правовой литературе.

Вначале мы обратимся к анализу действующего зако­нодательства. Ст. 98 Основ, а также от. 479 ГК раскры­вают содержание субъективного авторского права путем указания на права, принадлежащие любому автору про­изведения науки, литературы и искусства. Первые части этих статей сформулированы одинаково:

«Автору принадлежит право:

на опубликование, воспроизведение и распространение своего произведения всеми дозволенными законом спосо­бами под своим именем, под условным именем (псевдони­мом) или без обозначения имени (анонимно);

па неприкосновенность произведения;

на получение вознаграждения за использование про­изведения другими лицами, кроме случаев, указанных в законе».

Таким образом, в законе названы отдельные право­мочия автора: право на опубликование, па воспроизведе­ние, на распространение, на имя, на неприкосновенность, на вознаграждение. Далее мы рассмотрим вопрос о содер­жании этих правомочий и о том, являются ли все пере­численные правомочия самостоятельными.

Отметим, что в литературе перечень авторских пра­вомочий предлагалось расширить за счет включения в него права авторства, права на перевод, права на передел­ку произведения.

Самой распространенной квалификацией авторских правомочий является деление их на личные неимущест­венные и имущественные. Указывается, что личные неиму­щественные правомочия не имеют экономического содер­жания, в то время как имущественные правомочия обла­дают таким содержанием. При этом к числу иеимуще-

133


ственных обычно относятся все указанные правомочия, кроме права на вознаграждение.

Иногда указывают на то, что различные неимущест­венные правомочия по-разному связаны с личностью ав­тора: одни неотделимы от личности (право авторства, пра­во на имя), в то время как связь других с личностью ав­тора менее устойчива. Это обстоятельство предлагалось учитывать при классификации неимущественных право­мочий и даже именовать их по-разному: первые личны­ми неимущественными, вторые просто неимуществен­ными (32, с. 4; 53, с. 75).

Сложная классификация авторских правомочий пред­ложена В. И. Корецким, который полагает, что личные неимущественные правомочия делятся на три группы:

1) связанные с авторством (право на имя, право авторст­ва) ; 2) связанные с опубликованием произведения (пра­во на воспроизведение, право на выпуск в свет, право на распространение); 3) связанные с неприкосновенностью произведения.

Имущественные правомочия он предлагает делить на две группы: 1) право на получение авторского гонорара;

2) право на возмещение понесенного автором ущерба и на применение санкций к нарушителям (41, с. 265, 287).

Поскольку далее мы обратимся к анализу отдельных правомочий, отметим, что под авторским правомочием, по нашему мнению, следует понимать субъективное автор­ское право, опираясь на которое, автор реализует свои права, предоставленные ему законом. При этом слова i «правомочие» и «право» мы употребляем как синонимы.

Правомочия автора проявляются при использовании произведения. Их существование не только устанавливает возможность или невозможность использования произве­дения в каждом конкретном случае, но и определяет объ­ем такого использования. Поэтому, по нашему мнению, вопрос о наличии и содержании того или иного авторско­го правомочия следует анализировать прежде всего путем рассмотрения конкретных ситуаций, складывающихся при использовании произведений.

Право автора на использование своего произведения часто упоминается в Основах и ГК. Именно об использо­вании произведения говорится в ч. 1 ст. 101 Основ и в ст. 488 ГК, где устанавливается общий принцип авторско­го права: использование произведения должно осуществ­ляться по договору, кроме случаев, указанных в законе.

134


Термин «использование» применяется также в ст. 100, 103, 104, 106 Основ и во многих статьях ГК.

При этом из закона видно, что термин «использование» применяется как обобщающий, охватывающий различные случаи применения авторских произведений. Например, в ст. 106 Основ говорится об авторском праве «на изда­ние, публичное исполнение и иное использование» произ­ведений. В ст. 103 и 104 Основ (ст. 492 и 495 ГК) по­нятие «использование» применяется в тех случаях, когда законодатель, по-видимому, затруднялся в подыскании более конкретного термина. Очевидно, что и в этих слу­чаях «использование» понимается как широкое понятие, включающее различные случаи применения произведения, регулируемые нормами авторского права. Именно в та­ком его общем, всеохватывающем значении и следует по­нимать выражение «использование произведений науки, литературы и искусства».

Но если родовое правомочие использования произведе­ния упоминается во многих нормах закона, относящихся к конкретным случаям осуществления или ограничения авторокого права, то это правомочие, несомненно, должно быть указано, прежде всего, в ст. 98 Основ и в ст. 479 ГК, где содержится определение прав авторов. В текстах ныне действующих статей понятие «использование произведе­ния» хотя и упоминается, но не как самостоятельное пра­во автора, а лишь в связи с правом автора на получение гонорара, что нельзя признать удачным.

При различных способах использования автор реали­зует разные стороны принадлежащего ему права. Так, при издании произведения правоотношения автора с ор­ганизацией-пользователем складываются иначе, чем при публичном исполнении произведения. Поэтому следует выделить и дифференцировать отдельные правомочия, со­ответствующие различным способам использования про­изведения.

Мнение о том, что право на использование должно быть указано в ст. 98 Основ, высказанное нами ранее', подверглось критике в литературе; при этом было указа­но, что «нет необходимости расширять состав субъективно­го авторского права на использование своего произведе­ния, которое предоставляется другим лицам» (80, с. 30). Но мы вовсе не утвёрждали,~"чтб право на использование

* См.: Гаврила в Э. П. Содержание субъективного авторского пра­ва.— Сов. государство и право, 1977, 8, с. 134.

135


предоставляется третьим лицам; право на использование в такой же степени принадлежит автору или третьим ли­цам, как и авторское правомочие на воспроизведение, со­ставляющее часть права на использование. Далее С. А. Чернышева указывает, что право на опубликование, воспроизведение и распространение составляют «единое право автора на использование произведения» (80, с. 31;

см. также 14, с. 236); получается, что последнее все же принадлежит автору.

Правомочия автора, реализуемые путем использования произведения, можно классифицировать по разным при­знакам. Прежде всего произведение может использовать­ся как в своей первоначальной форме, так и с опреде­ленным изменением внешней формы (и о частичным из­менением внутренней формы). Под использованием в та­кой измененной форме мы имеем в виду использование литературного произведения в переводе, а также ис­пользование произведения в переработке (если, однако, последняя не меняет всей формы произведения).

Возможен и другой принцип классификации, учиты­вающий, воспроизводится ли материальная форма, с ко­торой связано произведение. В некоторых случаях мате­риальные объекты, в которых выражено произведение (рукопись, чертеж и т. п.), при использовании либо посту­пают в гражданский оборот как таковые, либо повторя­ются, причем изготовляется определенное число их копий. Типичными примерами такого использования является изготовление тиража книги, репродукций фотографии, партии грампластинок.

В других случаях при использовании не происходит изготовления новых материальных объектов и материаль­ный объект, содержащий произведение, в гражданский оборот не поступает. Примерами такого использования являются публичное исполнение стихов или музыки, де­монстрация кинофильма. Этим разным способам исполь­зования соответствуют разные авторские правомочия.

Исходя из рассмотренных выше принципов классифи­кации и на основе практики следует считать, что автор­ское право включает следующие правомочия:

1. Право авторства.

2. Право на имя.

3. Право на неприкосновенность произведения.

4. Право на опубликование.

5. Право на использование произведения в неизмен­ном или измененном виде в материальной форме, в част­ности:

136


а) право на воспроизведение;

б) право на распространение;

в) право на публичный показ.

6. Право на использование произведения в неизмен­ном или измененном виде в нематериальной форме, в ча­стности:

а) право на публичное исполнение;

б) право на воспроизведение записей звука или изоб­ражения;

в) право на радио- и телевизионную трансляцию. При этом право авторства, право на имя, право на не­прикосновенность произведения и право на опубликова­ние являются личными неимущественными правомочия­ми, а правомочия по использованию имущественными.

Как видно из приведенного выше перечня, в нем от­сутствует право автора на получение вознаграждения как самостоятельное авторское правомочие. В отличие от гос­подствующей в литературе точки зрения мы не считаем право автора на получение вознаграждения самостоятель­ным правомочием, ибо это право всегда возникает не само по себе, а лишь в связи с тем или иным способом ис­пользования произведения. Мы исходим из того, что пра­вомочия автора по использованию произведения являют­ся сложными по своему составу и в качестве одной своей части включают право автора на гонорар. Выделение пра­ва на гонорар из этих более широких правомочий по ис­пользованию произведений являлось бы в значительной степени условным. Так, если автор предъявляет иск в суде, требуя уплаты гонорара за бездоговорный перевод его произведения, то, конечно же, рассмотрение дела вов­се не ограничивается вопросом о гонораре: автор может потребовать экземпляры произведения, которые он мог бы получить при наличии договора, а суд может вынести в адрес нарушителя частное определение об издании пере­вода без договора. Равным образом, в тех случаях, когда автор требует выплаты ему вознаграждения за постанов­ку на сцене своего произведения, он зачастую выдвигает претензию об указании своего имени на афишах и т. п.

Если отдельные правомочия по использованию произ­ведения рассматривать целиком, включая в каждое из них право автора на получение вознаграждения, то легко может быть решен давний спор об имущественном или неимущественном характере этих правомочий. В настоя­щее время в юридической литературе господствует мне­ние, что права на воспроизведение и распространение

137


произведения являются личными неимущественными пра­вомочиями автора, так как сами по себе они лишены эко­номической ценности. Вместе с тем признается, что эти правомочия служат цели извлечения из произведения до­ходов. Но это означает, что указанные правомочия вклю­чают в качестве своей составной части право на гонорар;

это и свидетельствует о комплексном характере таких правомочий.

Выделение права па вознаграждение в качестве от­дельного авторского правомочия является в значительной мере условным даже в тех случаях, когда право на воз­награждение продолжает существовать после отпадения или прекращения авторского правомочия на определенное использование (например, по п. 1 ст. 495 ГК) или в слу­чае перехода по наследству права на вознаграждение (или его части) к одному наследнику, в то время как ав­торские правомочия по использованию перешли к друго­му наследнику.

Таким образом, право на авторское вознаграждение является составной частью каждого правомочия по ис­пользованию произведения. Отсюда ясно, что и возникает это право в момент возникновения авторского правомочия в целом, т. е. в момент создания произведения. Высказан­ное в литературе мнение о том, что право на вознаграж­дение возникает лишь в результате использования произ­ведения (40, с. 562), приводит к парадоксальному выводу:

авторское право существует первоначально как сово­купность определенных личных неимущественных прав, а имущественные права возникают лишь спустя некото­рое время. Право на вознаграждение не следует смеши­вать с правом па получение определенных сумм авторско­го вознаграждения; последнее возникает на основе права на вознаграждение, причем не только при использовании произведения, но и при предоставлении автором органи­зации права на использование произведения определен­ным способом.

2. ЛИЧНЫЕ НЕИМУЩЕСТВЕННЫЕ ПРАВА

Право авторства. Это правомочие прямо не названо в законе и наличие его не всегда признается в юридической литературе. Право авторства есть личное правомочие, за­ключающееся в праве считаться автором произведения.

Некоторые исследователи смешивают право авторства и право на авторское имя; часто эти правомочия рассмат-

138


риваются совместно. Хотя еще в 40-х годах в правовой литературе было указано на самостоятельность права ав­торства (77, с. 194), некоторые ученые считали право ав­торства одним из элементов (правомочий) права на ав­торское имя (14, с. 120; 73, с'. 109; 2, с. 46). Вместе с тем в последующем многие исследователи считали право авторства самостоятельным правом. Так, В. И. Корецкий делит правомочия, связанные с авторством, на два права:

право избирать способ обозначения автора (право на ав­торское имя) и право «признаваться и именоваться авто­ром произведения в случаи использования произведения другими лицами» (41, с. 265). Правда, это право понима­ется им довольно узко: оно действует лишь при перера­ботке произведения в другую форму, при его цитировании и т. п. Обычно право авторства теперь указывается и в учебниках гражданского права.

Следует, однако, остановиться на недавно высказан­ном и подробно аргументированном мнении о том, что право авторства как самостоятельное право не существует (69, с. 122—127). В обоснование этой позиции высказаны следующие доводы.

Во-первых, лицо, создавшее произведение, вправе счи­таться автором не потому, что оно наделено правом ав­торства, а потому, что оно является его создателем; рав­ным образом, в случае присвоения произведения третьим лицом, автор вправе требовать защиты своих интересов лишь потому, что это третье лицо участия в создании произведения не принимало.

Во-вторых, если применить идею о наличии права ав­торства к праву собственности, то получится, что собст­венник, помимо триады прав, обладает еще одним пра­вом правом считаться собственником произведения. Оба этих довода не представляются убедительными. Право авторства, действительно, является закреплени­ем и правовым отражением фактической работы автора по созданию произведения; оно порождение творческой деятельности. Именно опираясь на право авторства, а не на какое-либо другое правомочие, автор требует защиты своих интересов при присвоении авторства. Авторское право отличается от права собственности неразрывной связью между автором и произведением, связью, основан­ной на факте создания произведения автором и проявля­ющейся в праве авторства. Вот почему в авторском праве есть необходимость в конструировании права авторства, а в праве собственности, где такой неразрывной связи

139


между собственником и его имуществом нет, отсутствует необходимость в особом праве собственника на вещь.

Право авторства может осуществляться только авто­ром. После смерти автора право авторства прекращается. Конечно, в случае присвоения третьим лицом авторства умершего автора любое лицо имеет право требовать вос­становления действительного авторства; такое требование может быть предъявлено и будет рассматриваться в обще­ственных интересах. Вместе с тем представляется, что наследники умершего автора имеют особый интерес в ох­ране авторства па произведение. Этот особый интерес связан с принадлежащим наследникам комплексом автор­ских прав. Поэтому наследники не только могут возбу­дить иск о восстановлении (признании) авторства, но и должны быть привлечены к рассмотрению любого спора, касающегося авторства лица, наследниками которого они являются. Поэтому у наследников появляется особое пра­во на охрану авторства умершего автора.

Право на имя. Содержание этого правомочия раскры­то в ст. 98 Основ и ст. 479 ГК: автор имеет право из­брать способ указания своего имени при использовании произведения. По желанию автора произведение должно использоваться либо с указанием действительного имени автора, либо под псевдонимом (условным именем), либо вообще без обозначения имени автора (анонимно). Кро­ме того, никто не может внести изменения в такое обо­значение имени автора.

При отсутствии особых указаний произведение обо­значается фамилией, именем и отчеством автора, либо его фамилией и инициалами. Если автор требует, чтобы эти обозначения были изменены (например, чтобы отчество не указывалось, чтобы собственное имя было указано полностью и т. п.), то такие требования должны быть удовлетворены, поскольку они являются проявлением права автора на псевдоним. Но в качестве псевдонима может быть избрано и любое другое имя, вымышленное наименование и т. п.

Законодательно не решен иногда встречающийся на практике вопрос о возможности применения неблагозвуч­ного или вводящего в заблуждение псевдонима (напри­мер, совпадающего с действительным именем другого из­вестного лица).

Часто в подобных случаях требование автора об ис­пользовании такого псевдонима отклоняется организаци-

140


ей-пользователем. Представляется целесообразным дать законодательное решение этого вопроса.

Как сказано в ст. 98 Основ, произведение может быть использовано и без указания имени автора (анонимно). Частный случай такого использования публикация пе­редовых и редакционных материалов в газетах и журна­лах. С другой стороны, публикация в газете или журна­ле материала, не подписанного автором, может создать впечатление о том, что этот материал исходит от редак­ции и что высказанные в нем взгляды разделяются ре­дакцией; поэтому, если автор не желает указывать своего действительного имени, то такой материал обычно публи­куется под псевдонимом (но не анонимно).

Мы не разделяем высказанное в литературе мнение о том, что публикация передовых статей без подписи авто­ра, а также отказ в помещении в журнале или газете ста­тей без указания имени автора являются исключением из правила о возможности выбора автором способа указа­ния своего имени (53, с. 67). Следует учитывать, что в обоих этих случаях способ обозначения имени автора оп­ределяется при заключении авторского договора.

Право автора избрать тот или иной способ указания своего имени ограничивается в случае создания произве­дения в порядке выполнения служебного задания (ст. 483 ГК). В частности, по правилам регистрации плановых научных работ указание имен ответственного исполните­ля и исполнителей работы является обязательным. В этом случае ни псевдоним, ни аноним не могут быть простав­лены.

Автор может применять псевдоним для всех или лишь для некоторых своих произведений, для всех или лишь определенных способов их использования. Он вправе в любой момент раскрыть или изменить свой псевдоним. Напротив, раскрытие псевдонима без согласия автора яв­ляется нарушением его личных неимущественных прав (ст. 499 ГК).

Право избрания способа указания имени не ограничи­вается рассмотренными выше возможностями. В частно­сти, порядок указания имен соавторов также является одним из проявлений права на имя.

Авторское право регулирует использование псевдони­ма только в связи с использованием произведений, т. е. при их издании, публичном исполнении, публичном вы­ставлении и т. п. В этом смысле псевдоним (а равно и отсутствие указания какого-либо имени) наряду с назва-

141


ш;ем произведения в определенном смысле входит в по­нятие «произведение» и охраняется по нормам охраны неприкосновенности произведения.

Но псевдоним может применяться и вне связи с кон­кретными произведениями. Типичным примером такого употребления псевдонима является указание его при на­граждении авторов правительственными наградами и присуждении им почетных званий. В официальных публикациях псевдоним может указываться вместе с именем, т. е. автоматически раскрывается. По нашему мнению использование псевдонима вне связи с произве­дением вообще выходит за рамки авторского права. В частности, не будет нарушением авторского права на имя публикация литературоведческого исследования, в котором делается вывод, что автором того или иного произведения, опубликованного под псевдонимом или анонимно, является определенное лицо.

Ранее в литературе было высказано мнение, что «по­сле смерти автора обычно нет оснований особо охранять право на раскрытие псевдонима произведения» (14, с 122), что в случае необходимости после смерти авто­ра псевдоним может быть раскрыт без согласия наслед­ников (73, с. 228).

Действующее законодательство дает иное регулирова­ние этого вопроса. Статья 496 ГК устанавливает, что право автора на имя по наследству не переходит и что после смерти автора охрана его имени осуществляется в соответствии с положениями ст. 480 и 481 ГК. При этом ст. 480 ГК прямо указывает, что при любом использова­нии произведения воспрещается без согласия автора вно­сить какие-либо изменения «в обозначение имени автора». В этом своем содержании «право на имя» и закрепляет­ся за наследниками. Это означает, что если произведе­ние было опубликовано при жизни автора под псевдони­мом или анонимно, то наследник обязан и вправе требо­вать, чтобы повторное использование произведения также осуществлялось под тем же псевдонимом или без указа­ния имени автора. Наследник имеет право на охрану (сохранение) избранного автором способа обозначения имени; но он не вправе менять этот способ. Более сло­жен вопрос об обозначении имени на произведении, впервые публикуемом после смерти автора. Мы полага­ем, что если автор все свои произведения (или все про­изведения определенного рода) опубликовал под опреде­ленным псевдонимом, под этим псевдонимом должно быть

142


опубликовано и произведение, выпускаемое в свет после смерти автора. В остальных случаях при первой публика­ции произведения после смерти автора должно указы­ваться его подлинное имя.

Право на неприкосновенность произведения. Содержа­ние права на неприкосновенность по действующему за­конодательству состоит в том, что при издании, публич­ном исполнении или ином использовании произведения воспрещается без согласия автора вносить какие-либо из­менения как в само произведение, так и в его название. Кроме того, воспрещается без согласия автора снабжать произведения при его издании иллюстрациями, предис­ловиями, послесловиями, комментариями и какими бы то ни было пояснениями (ст. 480 ГК).

Таким образом, право на неприкосновенность произ­ведения состоит из двух разных правомочий: первое ка­сается внесения изменений в само произведение, а вто­рое внешних по отношению к произведению элементов, которые могут влиять на использование произведения. Следует отметить, что это второе правомочие (снабжение иллюстрациями, пояснениями и т. п.) сформулировано как относящееся только к одному способу использова­ния к изданию произведения. Это очень узко; по на­шему мнению такое правомочие принадлежит автору про­изведения при любом способе использования. В этой связи представляется целесообразным внести соответст­вующее изменение в редакцию ч. II ст. 480 ГК (см. так­же 2, с. 117).

Вообще, само право на неприкосновенность в ранее действовавшем законодательстве  (Основы авторского права 1928 г.) было выражено не в качестве определен­ного активного правомочия автора, а как запрет, относя­щийся к издательствам и зрелищным предприятиям. В таком виде это право и получило название в литерату­ре как право на неприкосновенность или право на неиз­менность произведения. В действующее законодательство оно было включено уже в качестве правомочия самого ав­тора. При этом возникло противоречие, состоящее в том, что это право и по своему названию, и по содержанию изложено не как право самого автора, а как запрет, ад­ресованный третьим лицам. На наш взгляд рассматривае­мое право следовало бы именовать правом автора на при­дание произведению окончательной формы при использо­вании (редакционные изменения и уточнение содержания

143


произведения, снабжение произведения предисловием, послесловием, комментариями, иллюстрациями и т. п.).

В том, что право на неприкосновенность не ограничива­ется пассивной позицией автора, а включает в себя и определенные активные действия, легко убедиться при ознакомлении с практикой. Действительно, если ру­копись автора готовится к изданию, то ему не только мо­жет быть предложено принять те или иные изменения, сделанные редактором, но и самому внести определенные изменения. Часто авторы по своей инициативе вносят изменения в переиздаваемые произведения, снабжают их комментариями и т. п. Все это активные действия авторов по осуществлению своего права на неприкосно­венность.

В тех случаях, когда изменения вносятся в произве­дение при подготовке к использованию (например, ре­дактор вносит изменения в рукопись и снабжает ее ком­ментариями), они обязательно должны быть согласованы с автором. Это согласование производится путем подписа­ния автором авторского экземпляра, верстки и т. п. Если автор не согласен с внесенными изменениями или ком­ментариями, то первоначальный текст должен быть вос­становлен; в противном случае имеет место нарушение права автора на неприкосновенность произведения 2.

Указ Президиума Верховного Совета РСФСР от 1 мар­та 1974 г.3 ввел новую норму в ст. 496 ГК, в соответ­ствии с которой право на неприкосновенность произве­дения по наследству не переходит. Казалось бы, что эта прямая норма решает давний спор о судьбе права на неприкосновенность после смерти автора.

Сам спор возник в связи с тем, что право на непри­косновенность произведения, принадлежащее живущему автору, по своему содержанию не совпадает с правом на охрану неприкосновенности произведения, которое имеет­ся у наследников: первое значительно шире второго. Ав­тор, осуществляя свое право на неприкосновенность, мо-

2 В одном конфликтном деле автору была показана верстка его произведения, содержащая ве согласованную с ним правку. Автор заявил протест. Издательство просило автора подать за­явление с просьбой разрешить ему внести исправления в верст­ку. Однако такое заявление должно быть подано только в том случае, если автор желает внести в верстку новые изменения. Поскольку в данном случае речь шла лишь о восстановлении первоначального текста, автор отказался подать такое заявле­ние, а указал, что он не подписывал авторского экземпляра.

3 Ведомости Верхов. Совета РСФСР, 1974, № 10, ст. 286.

144


жет внести сам или разрешить внести в произведение лю­бые, даже коренные изменения; что касается наследников, то они лишь охраняют неприкосновенность произведения так, как оно создано (а если произведение выпущено в свет как оно опубликовано автором). На практике необходимые поправки, вносимые в произведение после смерти автора, в частности редакционные поправки, но­вые научные данные, согласуются с наследниками; одна­ко эти поправки не должны вносить существенных изме­нений.

В связи с этим некоторые исследователи утверждали, что правомочия по охране неприкосновенности самостоя­тельны и никак не связаны с принадлежащим автору пра­вом на неприкосновенность (73, с. 226—230; 39, с. 730). Напротив, другие признавали переход к наследникам права на неприкосновенность, но не в полном объеме (2, с. 146).

Хотя сферы действия права на неприкосновенность произведения самого автора и права на охрану неприкос­новенности произведения, принадлежащего наследникам автора, совпадают не полностью, можно проследить, что второе базируется на первом, вытекает из него.

Тем не менее следует признать, что в настоящее вре­мя право на охрану неприкосновенности сформулировано не как переходящее по наследству правомочие автора, а как возложение на наследников определенной обязанно­сти (перед обществом) сохранить произведение в неиз­менном виде.

Составной частью произведения является посвящение;

оно охраняется правом на неприкосновенность уже по действующему законодательству (36, с. 42—43).

Право на опубликование. Содержание этого правомо­чия раскрыто в ст. 476 ГК: выпустить в свет (или опуб­ликовать) произведение значит сделать его доступным неопределенному кругу лиц. Здесь же указаны типичные случаи опубликования произведения: издание, публичное исполнение, публичный показ, передача по радио и теле­видению.

Право на опубликование является одним из важней­ших личных авторских правомочий. Без разрешения ав­тора его произведение не может быть опубликовано. Ав­тор может в некоторых случаях сам опубликовать свое произведение (сделать доклад на конференции и т. п.) либо дать согласие на опубликование произведения по договору (передать рукопись в издательство, сдать свое

145


произведение в выставочный комитет для демонстрации па выставке и т. п.).

Право на опубликование произведения может быть реализовано автором только один раз. После опубликова­ния произведение по/лучает иной правовой режим: оно может быть в определенных случаях использовано без согласия автора (ст. 492, 495 ГК). В отличие от этого неопубликованное произведение может быть использовано исключительно с согласия автора.

В литературе было высказано мнение, что «право на опубликование произведения не прекращает своего суще­ствования и после того, как произведение уже опублико­вано» (14, с. 123). В обоснование указывается, что автор может не разрешать дальнейшее использование произве­дения без внесенных в него исправлений. Конечно, если использование произведения осуществляется в договор­ном порядке, то автор всегда имеет право не дать разре­шение на использование; но такой отказ еще не означает, что произведение переходит в категорию неопублико­ванных.

Если произведение состоит из отдельных самостоя­тельных частей, может оказаться, что одни его части опубликованы, а другие не опубликованы.

В ст. 476 ГК указывается на то, что обнародование информации о произведении с изложением его содержа­ния не считается выпуском произведения в свет. Типич­ными случаями, подпадающими под рассматриваемую норму, являются публикация автореферата диссертации (такая публикация не есть выпуск в свет самой диссер­тации), а также публикация аннотации неопубликован­ной статьи и демонстрация анонса не выпущенного на экраны кинофильма4. Но части неопубликованного про­изведения, включенные в такую информационную публи­кацию (отдельные абзацы диссертации, включенные в ре­ферат, отдельные кинокадры и эпизоды, вошедшие в анонс, и т. п.), считаются опубликованными.

Опубликованные произведения нельзя сводить лишь к фактическому действию по обеспечению всеобщего досту­па к произведению. Опубликование включает в себя и

4 Совершенно очевидно, что если диссертация помещена в пуб­личную библиотеку за 10 дней до защиты (как это требуется по инструкции ВАК), то она также считается опубликованной;

точно так же по авторскому праву считаются опубликованными депонированные статьи, поскольку с ними может ознакомиться неограниченный круг лиц. Этот вопрос здесь не разбирается.

146


волеизъявление автора. В литературе отмечалось, что «решающим фактором для признания произведения вы­пущенным в свет должна являться воля автора ознако­мить общество со своим произведением» (73, с. 120). Вот почему следует считать, что если произведение стало из­вестно неопределенно широкому кругу лиц помимо воли автора, то оно не должно считаться выпущенным в свет. Это, в частности, означает, что автор имеет право вос­препятствовать дальнейшему использованию такого про­изведения как по договору, так и на основе ст. 492 и 495 ГК. Так, например, если помимо воли автора будет опубликовано его незавершенное произведение, или про­изведение, содержащее, по мнению автора, неправильный научный подход, то автор может потребовать опублико­вания указания о том, что это произведение не считает­ся выпущенным в свет и что никакое последующее ис­пользование его (в газетах, в сборниках, в виде цитат и т. п.) недопустимо.

К сожалению, это право автора прямо не выражено в действующем законодательство. Представляется целесооб­разным дополнить ч. 1 ст. 476 ГК словами «с согласия автора»: «Произведение считается выпущенным в свет (опубликованным), если оно с согласия автора издано, публично исполнено» и т. д.

По законодательству некоторых зарубежных стран за автором закрепляется так называемое «право отзыва» своего произведения, состоящее в том, что автор в любой момент после опубликования может «отозвать» свое про­изведение, изъять из обращения его экземпляры и пре­пятствовать дальнейшему его использованию. Такое пра­во неизвестно советскому законодательству, однако рассмотренное выше право автора воспрепятствовать ис­пользованию «опубликованного» без его согласия произ­ведения имеет с ним сходные черты.

Право па опубликование принадлежит автору любо­го произведения науки, литературы и искусства. Оно пе­реходит по наследству наряду с рядом других авторских правомочий.

Однако право на опубликование может быть ограни­чено, если опубликование произведения затрагивает «лич­ную сферу» автора или иного лица, т. е. если произведе­ние содержит материалы личного или интимного характе­ра. Типичные примеры таких произведений дневники, письма, фотографии, портреты. Естественно, что если та­кие произведения затрагивают «личную сферу» автора,

147


то для их опубликования при жизни автора применяет­ся обычный порядок опубликования любых произведений.

С другой стороны, еели такие произведения раскрыва­ют личную (интимную) сферу другого лица, то они могут быть опубликованы лишь с согласия этого другого лица (и с согласия автора). Отступление от этого правила яв­ляется нарушением ст. 5 Основ гражданского законода­тельства.

После смерти того лица, личная сфера которого мо­жет быть затронута публикацией произведения (незави­симо от того, является ли это лицо автором), выпуск про­изведения в свет может иметь место лишь с согласия его ближайших наследников. Хотя это правило в общем виде прямо не зафиксировано в действующем законодательст­ве, оно может быть выведено из следующих норм.

Статья 514 ГК устанавливает, что «опубликование, воспроизведение и распространение произведения изобра­зительного искусства, в котором изображено другое лицо, допускается лишь с согласия изображенного, а после его смерти—с согласия его детей и пережившего супруга». Однако такого согласия не требуется, если использование осуществляется в государственных или общественных ин­тересах или изображенное лицо позировало автору за плату.

Статья 491 ГК Казахстана содержит норму о том, что «опубликование дневников, записок, заметок и т. п. до­пускается лишь с согласия их автора, а писем с сог­ласия их автора и адресата». При этом «в случае смер­ти кого-либо из них указанные документы могут публи­коваться с согласия пережившего супруга и детей умершего».

Право на охрану личной (интимной) сферы, включа­ющее и право на изображение, по смыслу закона долж­но распространяться на любые произведения, публикация которых затрагивает интересы определенного лица. По своему содержанию это право не является авторским (39, с. 752-753; 40, с. 614; 53, с. 70-71; 44, с. 106-110; 45, с. 96—103). Поэтому представляется, что общая норма, содержащая данное правило, должна быть поме­щена в разделе I Основ и ГК «Общие положения». Вместе с тем в разделе, относящемся к авторскому пра­ву, должна быть сформулирована норма, касающаяся ограничения права автора на опубликование тех произве­дений, которые раскрывают личную (интимную) сферу жизни других лиц. Сферы действия двух этих норм бу­

148


дут совпадать лишь частично, а потому не будет иметь места тавтология.

Одним из вариантов решения этого вопроса могло бы быть включение в Основы вслед за ст. 7 новой статьи следующего содержания: «Защита личной (интимной) сферы.

Сведения, раскрывающие личную (интимную) сферу гражданина, могут быть распространены лишь с его со­гласия, а после смерти гражданина с согласия его детей и пережившего супруга. Такого согласия не требу­ется, если это делается в государственных или обществен­ных интересах».

Вместе с тем в качестве второй части ст. 98 Основ, где раскрываются права автора, можно было бы включить следующую норму: «Опубликование произведения, рас­крывающего личную (интимную) сферу другого лица, мо­жет осуществляться при соблюдении условий, указанных в данной статье».

Подытоживая сказанное выше о праве автора на опубликование произведения, следует подчеркнуть, что это право является личным неимущественным правом, не совпадающим по своему содержанию с правом автора на использование произведения тем или иным способом. Предпринимая действия по первому использованию своего произведения, автор одновременно реализует два своих правомочия: личное неимущественное право на опублико­вание и имущественное право на использование (напри­мер, издание произведения). Таким образом, право опуб­ликования всегда реализуется совместно с правом на (первое) использование произведения; но это не означает единства этих правомочий. Статья 476 ГК говорит о том, что «произведение считается выпущенным в свет (опубли­кованным), если оно издано ... или иным способом сооб­щено неопределенному кругу лиц». Если бы законодатель считал право на опубликование и право на первое ис­пользование единым правомочием, то в данной статье указывалось бы: «выпуском в свет (опубликованием) произведения считается его первое издание» и т. д.

При первом и любом последующем договорном исполь­зовании произведения автор реализует свое право на имя и право на неприкосновенность произведения; эти право­мочия также не могут быть осуществлены вне того или иного использования произведения, но это также не оз­начает, что рассматриваемые права являются единым правомочием.

149


Однако все исследователи в области авторского права, хотя и отмечали, что право на опубликование имеет лич­ный характер либо имеет существенный личный элемент, тем не менее полагали, что это право того же плана, что и право на воспроизведение и распространение. В зна­чительной степени это объясняется неудачной редакцией ст. 479 ГК, говорящей о праве автора «на опубликование, воспроизведение и распространение произведения», в то время как точнее было бы говорить о праве автора на опубликование произведения и (отдельно) о праве авто­ра па использование произведения.

Нормы авторского права не закрепляют никаких осо­бых или дополнительных прав и преимуществ в связи с публикацией произведения. Поэтому авторское право не знает понятия приоритета (первенства) произведения.

По этому вопросу применительно к научным произве­дениям было высказано, однако, и иное мнение. Указы­валось, что отсутствие специального упоминания о при­оритете в авторском праве «не означает, что такого по­нятия здесь вообще нет», что выход произведения в свет «фиксируется и служит средством установления авторско­го приоритета» и что «определенное значение имеет и сдача произведения в редакцию журнала». В связи с этим делается вывод о том, что «опубликование закреп­ляет авторство на произведение» 5.

Действительно, ученые очень заинтересованы в быст­рой публикации своих произведений, что позволяет гово­рить о первенстве (приоритете) того или иного лица в выдвижении идей, концепций, научных положений. Но вся эта деятельность лежит за пределами авторского права, которое само по себе научные идеи не охраняет и не закрепляет никаких особых прав за автором, пер­вым высказавшим или опубликовавшим ту или иную научную идею. Вместе с тем актуальность проблемы при­оритета на научные идеи, на наш взгляд, подтверждает целесообразность установления прямой правовой охраны научных результатов.

В литературе высказано мнение о том, что самостоя­тельным субъективным правом автора следует считать право на депонирование (сдачу на хранение) рукописи (62, с. 133-136; 80, с. 29; 36, с. 43-44). Прием руко­писи на депонирование производится на основе решения

3 Левин Б. Д., Рассудовский В. А. и др. Научный работник: Права и обязанности. 2-е изд. Л.: Наука, 1982 с. 209.

150


ученого совета, которое утверждается руководителем ор­ганизации. Депонируют рукописи в ВИНИТИ, Институте научной информации по общественным наукам, централь­ных отраслевых и республиканских органах научно-тех­нической информации. По заявкам заинтересованных орга­низаций, а в отдельных случаях и граждан, изготовляют­ся копии депонированной рукописи целиком или ее отдельных частей.

Таким образом, передача рукописи на депонирование влечет опубликование произведения, а само депонирова­ние один из способов публикации. Передача рукописи па депонирование и -само депонирование не порождают у автора никаких дополнительных прав, наличие которых свидетельствовало бы о существовании особого авторско­го права на депонирование.

3. ИМУЩЕСТВЕННЫЕ ПРАВА

Автор имеет право на использование своего произве­дения различными способами. Обычно это право он реа­лизует путем выдачи разрешения соответствующим со­циалистическим организациям на издание, публичное исполнение, передачу по радио или телевидению своего произведения или иное его использование.

В некоторых случаях автор может сам использовать произведение.

Давая разрешение на использование своего произведе­ния (что осуществляется путем заключения договора) или, в определенных случаях, лично используя свое произведение, автор определяет тот способ, которым про­изведение будет использовано. Поскольку различные спо­собы использования произведения реализуются автором по отдельности и существенно отличаются друг от друга, эти способы и следует считать самостоятельными автор­скими правомочиями по использованию произведения. Ав­тор может дать согласие на использование своего произве­дения различными способами: например, на использо­вание произведения изобразительного искусства в издании и па изготовление слайдов; поскольку эти способы суще­ственно отличаются друг от друга, они должны рассма­триваться как два разных правомочия. С другой сторо­ны, если тот или иной способ использования произведе­ния не отличается существенно от аналогичного способа (например, книжное издание и журнальное издание), то они должны рассматриваться как части единого правомо-

151


чия, несмотря на то, что они часто реализуются по от­дельности.

Ранее в литературе обычно исходили из того, что все авторские правомочия по использованию произведения подпадают под одно из трех названных в законе право­мочий (опубликование, воспроизведение и распростране­ние). Однако определения каждого из этих правомочий не давалось, а исходили лишь из логического толкования рассматриваемых терминов. В частности, указывалось, что «право на выпуск произведения в свет в большинст­ве случаев осуществляется путем его воспроизведения и распространения» (73, с. 117) и что с правом на воспро­изведение «практически очень часто сливается право на выпуск произведения в свет» (2, с. 106). С другой сторо­ны, утверждается, что «воспроизведение и распростране­ние произведения не всегда влечет выпуск его в свет» (53, с. 72), или что опубликование всегда представляет собой также распространение произведения.

Самые разнообразные мнения высказаны о том, что же представляет собой право автора выставить свою картину или скульптуру на публичной выставке: опубли­кование или распространение.

Анализ имеющихся в литературе точек зрения о со­держании трех упомянутых выше правомочий приводит нас к выводу о том, что эти правомочия не исчерпывают всех авторских прав на использование произведения. Объясняется это тем, что они были восприняты из ранее действовавшего законодательства, ориентированного на самый распространенный способ использования издание (литературных) произведений. В настоящее время в свя­зи с появлением совершенно новых способов использова­ния произведений попытки подвести все авторские право­мочия под ранее указанные в законе оказываются неудачными6. В этой связи единственно надежным ока­зывается предоставление автору общего права на исполь­зование своего произведения различными способами (в том числе и теми способами, которые могут появиться в будущем), причем отдельным, разным по своему содер-

6 Противоречивую позицию по этому вопросу занимает В. А. До-зорцев: он, с одной стороны, указывает, что «•в целом... право­мочия автора охватывают все возможные средства использова­ния» (17, с. 131), а с другой стороны, признает, что «указан­ные правомочия не охватывают повторное публичное экспони­рование произведения» (17, с. 129).

152


жанию способам использования произведения соответству­ют самостоятельные авторские правомочия.

Как уже говорилось в § 1 настоящей главы, право ис­пользования произведения мы предлагаем разделить на две категории: 1) использование, связанное с материаль­ными формами выражения произведения (в виде ориги­нала или копий произведения); и 2) использование, пря­мо не связанное с материальными формами выражения произведения. При этом и в первом, и во втором случа­ях произведение может использоваться либо в неизмен­ном (первоначальном) виде, либо в измененном виде (перевод, переделка).

К числу авторских правомочий, реализуемых при ис­пользовании произведения в форме его материального носителя, относятся: воспроизведение, распространение, публичный показ.

Воспроизведение. Это авторское правомочие заключа­ется в праве изготовить определенное число экземпляров произведения. Воспроизведение всегда связано с фиксаци­ей произведения на материальном носителе. Воспроизве­дение считается состоявшимся независимо от того, стали ли соответствующие материальные объекты доступны неопределенному кругу лиц (17, с. 127).

Характер использования произведения путем воспро­изведения зависит прежде всего от того, какое произведе­ние воспроизводится, а также от формы выражения про­изведения.

Так, письменное литературное произведение может воспроизводиться в книжном, журнальном издании, а так­же на микропленке (микрофише).

Произведение изобразительного искусства (скульпту­ра, живопись) может быть воспроизведено в виде книж­ной иллюстрации, отдельной репродукции на бумаге, в виде слайда, а также в промышленных изделиях. Из­готовление копии картины (красками на холсте) также является воспроизведением.

Произведения, воспринимаемые на слух (музыка, декламация, пьеса), могут быть зафиксированы на грам­пластинке и магнитной пленке; воспроизведением их яв­ляется изготовление копий такой грампластинки или маг­нитной пленки. Наконец, изготовление копий кинофильма также является воспроизведением.

Разновидностью воспроизведения является репроду­цирование (п. 7 ст. 103 Основ) прямое копирование существующих оригиналов или копий с полгощыо фотоко-

153


пирования, ксерокопирования и т. п. Репродуцирование с оригинала дает факсимильное издание.

Мы полагаем, что использование произведения, не сопровождающееся изготовлением повторных материаль­ных носителей, не должно включаться в понятие воспро­изведения произведения. Такого же мнения придержива­ется М. И. Никитина (53, с. 70).

Однако по этому вопросу в литературе высказано и другое мнение, основывающееся па том, что термин «вос­произведение» в ст. 103 Основ употреблен применительно к использованию в кино, на радио и в телевидении пуб­лично произнесенных речей и докладов, а также других выпущенных в свет произведений. Поэтому воспроизведе­ние иногда понимается как охватывающее и этот способ использования (39, с. 708; 17, с. 127; ранее мы также стояли на этой позиции). Следует, однако, считать, что в п. 4 ст. 103 Основ и в п. 4 ст. 492 ГК термин «вос­произведение» употреблен не в соответствии с тем смыс­лом, который придается ему другими нормами действую­щего законодательства (п. 2, 5, 6 ст. 103 Основ; ст. 493 ГК), и не в соответствии с его общеупотребимым значе­нием. Можно отметить в этой связи и непоследователь­ность терминологии действующего законодательства:

п. 2 ст. 104 Основ, давая отсылку к п. 4 ст. 103 Основ, называет рассматриваемое правомочие не «воспроизве­дением», а «использованием».

Распространение. Это правомочие означает пуск в гражданский оборот (передачу, продажу) либо самого первоначального материального носителя произведения, либо его копий, изготовленных путем воспроизведения. Право на распространение упоминается в ст. 479 и 495 ГК, причем в последнем случае оно означает продажу магнитозаписей и грампластинок.

Передавая по договору свое правомочие на воспроиз­ведение произведения, автор, если не оговаривается ино­го, передает и право на распространение изготовленных копий (экземпляров). В частности, в ст. 103 Основ и в ст. 492 ГК перечисляются случаи дозволенного использо­вания в виде воспроизведения произведений; несомненно, здесь имеется в виду и распространение воспроизведен­ных произведений. Точно так же, когда в п. 1 Типового издательского договора на литературные произведения устанавливается, что автор передает издательству свое произведение для издания и переиздания, то разумеется, что сюда включается и распространение изданного произ­ведения.

154


В юридической литературе право на распространение обычно трактуется как самостоятельное право. Однако считается, что это правомочие включает в себя и такое «распространение», которое не связано с пуском мате­риальных носителей произведения в гражданский оборот, в частности публичное исполнение литературного произ­ведения (14, с. 80) или публичное выставление оригина­ла картины или скульптуры (2, с. 106).

Мы согласны с В. А. Дозорцевым, который считает, что распространение касается только произведений, за­фиксированных па материальном носителе (17, с. 127), однако в отличие от В. А. Дозорцева полагаем, что объ­ектом «распространения» могут являться не только раз­множенные материальные объекты, но и сам оригинал произведения. Распространение это не только реализа­ция повторных материальных носителей, но и самого ори­гинала: ведь автор вправе установить, где, когда и как будет распространяться оригинал его произведения7.

Произведение может распространяться на определен­ной территории (не обязательно совпадающей с тем ме­стом, где произведение было воспроизведено) и в опре­деленное время (не обязательно совпадающее со временем воспроизведения). Вот почему, несмотря на то, что автор, предоставляя право на воспроизведение, практически во iscex случаях предоставляет и право на распространение произведения, последнее должно указываться отдельно от права на воспроизведение. Представляется, что такое двойное указание должно содержаться и в норме, посвя­щенной основным правам автора, и в нормах, относящих­ся к изъятиям из авторских прав, и в подзаконных нор­мативных актах (в частности, в авторских договорах).

Необходимость отделения правомочия распространения от правомочия воспроизведения особенно ярко проявилась в судебном иске автора В. к объединению «Союзкнига». Произведение, охраняемое па территории СССР (перевод на русский язык произведения югославского писателя), было издано в Югославии, а затем ввезено и продавалось

7 По законодательству некоторых зарубежных стран (Венгрия, ФРГ) автор получает определенное вознаграждение при каждой последующей перепродаже его произведения изобразительного искусства; обычно сумма составляет несколько процентов от превышения цены предшествующей продажи этого произведе­ния. Это право следования (или, как его еще называют, право долевого участия) является частью авторского правомочия на распространение произведения.

155


в СССР. Имеется ли в данном случае использование про­изведения на территории СССР? Этот вопрос может пока­заться чисто теоретическим, так как очевидно, что если произведение охраняется на территории Югославии, то отношения с автором должно было урегулировать, преж­де всего, югославское издательство, получив от автора право на воспроизведение произведения и право на его распространение в любой стране. Однако в данном случае перевод произведения на русский язык не охранялся па территории Югославии, в связи с чем автор не мог предъ­явить никаких претензий к югославскому издательству. Но, опираясь на свое право на распространенно произве­дения, автор вполне обоснованно предъявил претензию к организации, продававшей произведение на территории СССР, и добился по суду удовлетворения своих имущест­венных требований".

Аналогичные ситуации могут возникнуть па террито­рии отдельной союзной республики (в связи с наличием особых республиканских норм) в случае ввоза и распро­странения фотографий, грампластинок, магнитозаписей, промышленных изделий с произведениями декоративно-прикладного искусства и других предметов, включающих охраняемые авторским правом произведения. В этой свя­зи в законодательстве следует подчеркнуть самостоятель­ный характер права па распространение9.

Нельзя не отметить в связи с наличием самостоятель­ного правомочия на распространение произведения неточ­ность формулировки п. 1 Типового издательского догово­ра на литературные произведения 10, где устанавливает­ся, что автор передает издательству свое произведение для издания и переиздания «сроком на три года со дня одобрения произведения издательством». Этот трехгодич­ный срок соответствует тому сроку, который предусмот­рен в ст. 509 ГК, и считается максимальным сроком дей­ствия издательского договора. Это соответствует реально­му положению вещей применительно к праву издательст­ва воспроизвести произведение; однако другое получаемое

8 См.: Сов. юстиция, 1978, № 17, с. 9—10.

9 В смежном институте изобретательском праве этот вопрос успешно решен: п. 111 Положения об открытиях, изобретениях и рационализаторских предложениях (СП СССР, 1973, 19, ст. 109) предусматривает обязанность выплаты вознагражде­ния «за использование изобретения... в эксплуатируемой про­дукции, ввезенной из-за рубежа».

10 Бюл. нормативных актов министерств и ведомств СССР, 1975, № 7, с. 34.

156


издательством от автора право право распространять тираж издания не ограничивается указанным сроком. Ведь издательство может продавать экземпляры книги и после истечения указанного срока; такое право издатель­ства требуется прямо зафиксировать в типовом договоре. Целесообразно (во многих случаях это вызывается прак­тическими потребностями) указывать также территорию, на которой будет распространяться (продаваться) произ­ведение. Конечно, в подавляющем числе случаев это бу­дет любая территория, по в некоторых случаях эта терри­тория может быть ограничена пределами СССР (напри­мер, если автор ранее передал другому издательству исключительное право на распространение произведения за рубежом).

Право на публичный показ. Это право автора состоит в публичном показе (демонстрации) оригинала или копии произведения; оно относится только к ранее неопублико­ванным произведениям. Это правомочие автора, хотя пря­мо и не зафиксировано в ст. 479 ГК, вытекает из норм ст. 476 и 513 ГК. В ст. 476 упомянут «публичный показ» произведений, а в ст. 513 ГК устанавливается, что собст­венник произведения изобразительного искусства имеет право помещать его на публичных выставках без выпла­ты автору дополнительного вознаграждения (дополнитель­ного по отношению к тому, что было получено автором за передачу произведения в собственность). Но если такое авторское право на помещение произведения на выставке принадлежит собственнику произведения, то это значит, что оно перешло к нему от автора и, следовательно, это право принадлежит автору. Как правильно отмечалось в литературе, ст. 513 ГК устанавливает презумпцию того, что автор, передавая в собственность произведение изо­бразительного искусства, передает приобретателю и право его публичного показа; авторский договор, однако, может установить иное (39, с. 752).

Закон ничего не говорит о праве публичного показа литературных или научных произведений. Представляет­ся, что это пробел, объясняемый тем, что такие произ­ведения публично показываются относительно редко.

Другие имущественные правомочия авторов. В различ­ных нормах Основ и ГК упоминаются и многие другие авторские правомочия кроме рассмотренных выше. К их числу относятся: право публичного показа в кино; право передачи по радио; право демонстрации по телевидению;

право публичного исполнения; право публичного воспро­изведения.

157


Все это разные авторские правомочия; они могут осуществляться по отдельности. Право публичного испол­нения относится лишь к «живому» исполнению, в то вре­мя как право публичного воспроизведения к воспроиз­ведению ранее сделанных записей звука или изобра­жения.

Указанные правомочия обычно не рассматриваются в советской литературе как самостоятельные, отдельные авторские правомочия. Прежде всего ото объясняется тем, что они не указаны в ст. 479 ГК и потому их пытались рассматривать как составные части правомочий на опуб­ликование, воспроизведение и распространение. Кроме того, все эти правомочия закреплены за авторами в до­вольно ограниченных пределах: после опубликования произведения они либо вовсе не сохраняются за автором, либо сохраняются лишь частично (в виде права автора на получение вознаграждения). Не случайно эти право­мочия вообще упоминаются в законе лишь в связи с пра­вилами, касающимися свободного использования произве­дений.

Особо следует остановиться на праве па перевод и праве на переделку произведения. С одной стороны, они могут рассматриваться как самостоятельные правомочия автора, поскольку организация, желающая использовать произведение в переводе или переработке, должна полу­чить согласие автора на такое использование.

С другой стороны, автор не предоставляет абстрактное и всеобъемлющее право использования своего произведе­ния в переводе или переделке, он дает разрешение лишь применительно к определенному способу использования произведения. Иными словами, он разрешает воспроизве­дение, распространение, публичное исполнение своего произведения в переводе или переработке. В этой связи следует считать, что право на перевод и право на передел­ку не являются самостоятельными авторскими правомо­чиями.

Проведенный нами анализ содержания субъективного авторского права дает возможность сформулировать по­ложения, которые целесообразно включить в будущее за­конодательство: «Автору принадлежит право авторства, право па имя, право на неприкосновенность произведения, право на опубликование произведения, а также право па использование произведения.

Право авторства есть право считаться автором про­изведения.

158


Право на имя состоит в нраве на обозначение произ­ведения именем автора, условным именем (псевдонимом) или па отсутствие указания на имя автора (аноним);

в случае соавторства порядок проставления имен опреде­ляется соавторами.

Право на опубликование произведения состоит в пра­ве автора сделать произведение доступным неопределен­но широкому кругу лиц.

Право на использование произведения включает пра­ва на:

воспроизведение экземпляров произведений в матери­альной форме;

распространение произведения или его экземпляров;

публичный показ произведения или его экземпляров;

публичное представление;

воспроизведение записей звука или изображения;

радио- и телевизионную трансляцию.

Право па использование произведения состоит в пра­ве использовать или давать разрешение на использование произведения в неизменном виде или и измененном виде (перевод, переделка и т. п.).

Вознаграждение автору за использование его прои? ведения другими лицами определяется по ставкам, уста­навливаемым Советом Министров СССР. Законодательст­во Союза ССР может отнести к ведению союзных респуб лик утверждение отдельных ставок авторского вознаграж­дения».

4. СРОКИ ДЕЙСТВИЯ АВТОРСКИХ ПРАВ

Авторское право граждан. Общая норма о сроке дейст­вия авторского права, изложенная в ч. 1 ст. 105 Основ и в ст. 496 ГК, относится, следовательно, только к автор­скому праву граждан. В соответствии с пей авторское право действует в течение жизни автора и 25 лет после его смерти, исчисляемых с 1 января года, следующего за годом смерти.

Правило, что авторское право истекает лишь в конце календарного года, установлено для удобства исчисления сроков. Отметим, что хотя день и месяц смерти автора не влияют на продолжительность срока действия авторско­го права, они имеют чрезвычайно большое значение для исчисления и выплаты авторского вознаграждения. Если право па получение вознаграждения возникло при жизни автора, но не было им реализовано, то оно переходит к наследникам пе как часть наследуемых авторских прав,

159


а как право, возникшее из денежного обязательства. Это означает, что к такому праву неприменимы правила о вы­плате авторского вознаграждения наследникам авторов. Так, хотя все суммы вознаграждения наследникам выпла­чиваются только через Всесоюзное агентство по автор­ским правам, рассматриваемые суммы могут быть выпла­чены пользователем (например, издательством) непосред­ственно наследникам. Кроме того, налоги в таких случаях удерживаются в размерах, применяемых при выплате го­нораров самим авторам (а не наследникам).

Установленный общий срок действия авторского пра­ва граждан достаточно продолжителен и не вызывает воз­ражений. Однако в том случае, когда первая публикация произведения осуществляется после смерти автора, ука­занный срок зачастую не может обеспечить эффективной правовой охраны. Кроме того, на практике бывает так, что произведение впервые публикуется в самом кон­це срока действия авторского права или даже после его истечения. Естественно, если произведение публикуется длительное время спустя после его создания, оно должно иметь большую художественную или научную ценность. В обеспечении охраны таких произведений заинтересова­ны не только наследники автора, но и государство. Це­лесообразно поэтому установить, что для произведений, опубликованных в течение срока охраны, но после смерти автора, срок охраны истекает не ранее, чем через 10— 15 лет после опубликования произведения, считая с 1 ян­варя года, следующего за годом опубликования.

Законодательство об авторском праве, действовавшее до 1 июня 1973 г., устанавливало, что общий срок дейст­вия авторского права составляет время жизни автора и 15 лет, считая с 1 января года его смерти. Указ Прези­диума Верховного Совета СССР от 21 февраля 1973 г.", которым были внесены изменения и дополнения в Осно­вы и, в частности, установлен новый срок действия ав­торского права, предусматривает, что новые правила о сроке действия авторского права не применяются к произ­ведениям, срок действия авторского права на которые истек до 1 января 1973 г.

Итак, если автор произведения умер в 1958 г. или ранее, то новый 25-летний срок действия авторского пра­ва в пользу его наследников не применяется. Те произве­дения, которые до 1 января 1973 г. вообще не пользова-

11 Ведомости Верхов. Совета СССР, 1973, № 9, ст. 138. 160


лись охраной в СССР, но получили ее после упомянутой даты, должны охраняться в СССР в течение жизни авто­ра и 25 лет после его смерти. А такие произведения есть. Прежде всего это произведения, охраняемые в настоящее время в СССР па основе Всемирной конвенции об автор­ском праве, а также произведения, охраняемые па основе двусторонних соглашений СССР о взаимной охране ав­торских прав, заключенных с ГДР (действует с 1 января 1974 г.), Польшей (действует с 1 января 1975 г.) и Чехо­словакией (действует с 18 марта 1975 г.). Авторские пра­ва граждан, получивших в СССР охрану па основе Кон­венции или вышеуказанных соглашений, действуют и в тех случаях, когда авторы произведений умерли в проме­жуток времени с 1950 г. по 1958 г. Так, все литератур­ные произведения автора ГДР, умершего в 1955 г., поль­зуются в СССР охраной 25 лет, считая с 1 января года, следующего за годом смерти автора, т. е. вплоть до 31 де­кабря 1980 г."

При этом поскольку указанные двусторонние соглаше­ния по охране авторских прав имеют обратную силу и распространяются также на произведения, опубликован­ные до вступления соглашений в силу, в нашем примере на территории СССР должны пользоваться охраной все литературные произведения данного автора, независимо от того, когда они были опубликованы до вступления в силу соглашения с ГДР или после.

Напротив, на основе Всемирной конвенции об автор­ском праве в СССР охраняются лишь те произведения иностранцев, которые были впервые опубликованы после 26 мая 1973 г. Поэтому литературное произведение граж­данина ФРГ, умершего в 1955 г., должно охраняться в СССР до 31 декабря 1980 г., если оно впервые было опубликовано после 26 мая 1973 г. В противном случае оно вообще не пользуется в СССР правовой охраной.

Авторское право юридических лиц. Общий принцип исчисления срока действия авторского права применяется в тех случаях, когда автором произведения является фи­зическое лицо (гражданин). Однако ст. 100 Основ предус­матривает возможность закрепления авторского права и ча юридическими лицами «в случаях и пределах, установ-

12 СССР заключил аналогичные двусторонние соглашения с Вен­грией (действует с 1 января 1968 г.) и Болгарией (действует с 1 января 1971 г.). Поскольку авторские права па основе этих соглашений действовали до 1 января 1973 г., к ним должна при­меняться норма о непродлении срока действия авторских прав, истекших на 1 января 1973 г.


ленных законодательством Союза ССР и союзных респуб­лик». Поскольку общее правило об исчислении срока дей­ствия авторского права к юридическим лицам непримени­мо, следует признать, что в Основах данный вопрос не урегулирован. В настоящее время вопрос о сроке действия авторского права юридических лиц урегулирован лишь республиканским законодательством (ст. 498 ГК).

Статья 498 ГК предусматривает: «Авторское право организации действует бессрочно. В случае ее реоргани­зации принадлежавшее ей авторское право переходит к ее правопреемнику, а в случае ликвидации к государ­ству». Поскольку рассматриваемая статья содержит новое, совершенно самостоятельное правило о сроке действия авторского права, следует уточнить ст. 496 ГК, назвав ее не просто «Срок действия авторского права», а «Срок дей­ствия авторского права, принадлежащего гражданам», или указав в ее тексте на наличие особых правил, регулиру­ющих срок действия авторского права юридических лиц.

Далее, из текста ст. 498 неясно, идет ли в ней речь только о первоначальном авторском праве юридических лиц, либо и о производном авторском праве. Ведь в на­стоящее время советское законодательство об авторском праве предусматривает возможность приобретения юри­дическими лицами авторских прав по договору. Кроме того, возможен переход к ним авторских прав в порядке наследования по завещанию. Целесообразно поэтому ука­зать в названной статье, что законодатель имеет в виду только первоначальное авторское право.

Сокращенные сроки охраны. Помимо общего срока действия авторского права ст. 105 Основ предусматривает, что на фотографические произведения и произведения прикладного искусства законодательством союзных рес­публик могут быть установлены сокращенные сроки, ко­торые не должны быть менее 10 лет с момента выпуска в свет такого произведения путем его воспроизведения13.

Возможностью устанавливать особые сроки в отноше­нии названных категорий произведений воспользовались не все союзные республики: в частности, сокращенные сроки не предусмотрены в законодательстве РСФСР, Ук­раины, Армении, Белоруссии, Киргизии, Латвии, .Литвы, Таджикистана, Туркмении и Эстонии. Следовательно,

13 Поскольку моменты выпуска в свет произведения и его вос­произведения могут не совпадать, точнее в данном случае учи­тывать момепт первого воспроизведения произведения,

162


здесь фотографические произведения и произведения при­кладного искусства охраняются в течение всей жизни ав­тора и 25 лет после его смерти.

В Азербайджане фотографические произведения и произведения прикладного искусства охраняются в тече­ние 10 лет, в Молдавии и Узбекистане — 15, Грузии — 20 лет. В Казахстане особые сроки установлены только для фотографических произведений (10 лет) и для сбор­ников фотографий (15 лет). Особые сроки исчисляются с момента их помещения в печатной продукции, а для произведений прикладного искусства с момента либо их репродуцирования в печатной продукции, либо тира­жирования в промышленном изделии 14.

Поскольку начальный момент течения особых сроков охраны не связан с датой смерти автора, ГК отдельных союзных республик предусмотрели норму на тот случай, когда произведение рассматриваемых категорий выпуще­но в свет путем его воспроизведения при жизни автора, но автор умирает до истечения установленного особого срока охраны. В соответствии с ней авторское право пе­реходит к наследникам на неистекшую до смерти автора часть срока.

Вместе с тем законодательство этих республик не со­держит прямого ответа на вопрос, в значительной мере сходный с рассмотренным выше: каков должен быть срок охраны тех фотографических произведений и произведе­ний прикладного искусства, которые были выпущены в свет путем их воспроизведения лишь после смерти ав­тора? Заметим, что ст. 105 Основ называет особые сроки действия авторского права сокращенными, т. е. они не должны превышать общего срока охраны авторского пра­ва. Это означает, что если, например, в Грузии произве­дение прикладного искусства впервые тиражируется че­рез 10 лет после смерти автора, то срок его охраны

14 Хотя само по cebe установление особых сроков для данных ка­тегорий произведений прямо вытекает из ст. 105 Основ, однако разнообразие этих сроков в различных республиках нежела­тельно, так как может повлечь серьезные практические труд­ности. Например, при исчислении размера гонорара за тира­жирование произведений прикладного искусства размер поти-ражного вознаграждения зависит от числа предшествующих тиражей. Но сам тираж и подсчет тиражей не определяются для неохраняемых произведений. Следовательно, при передаче про­изводства из одной республики в другую невозможно будет определить причитающееся автору вознаграждение.

163


будет определяться ст. 509 ГК Грузинской ССР (уста­новившей 20-летний срок охраны), но с учетом ст. 105 Основ. Таким образом, произведение будет охраняться менее 20 лет, считая с даты его тиражирования, посколь­ку иначе срок охраны превысит 25 лет, исчисляемых с 1 января года, следующего за годом смерти автора.

Союзные республики, установившие сокращенные сро­ки охраны упомянутых категорий произведений, ие пре­дусмотрели каких-либо особых норм, связанных с введе­нием новых сроков взамен ранее действовавшего общего срока охраны (время жизни автора плюс 15 лет) или вза­мен применявшихся ранее сокращенных сроков.

Каков же должен быть срок охраны произведений, которые выпущены в свет до вступления в силу нового закона, т. е. до 1 июня 1973 г.? Ответ может быть двоя­ким: либо мы будем учитывать факт первого воспроизве­дения такого произведения до 1 июня 1973 г., либо не будем принимать это обстоятельство во внимание. Новое законодательство, придав правовое значение фактам вы­пуска произведения в свет путем его воспроизведения, не может вместе с тем распространять свое действие на имевшие ранее место факты (закон обратной силы не имеет). Таким образом, вторая точка зрения представля­ется более обоснованной. Так, если произведение декора­тивно-прикладного искусства тиражировалось в Грузии, начиная с 1962 г., и находилось в промышленном произ­водстве на 1 июня 1973 г., то срок авторского права на него истекает в Грузии через 20 лет, считая с 1 июня 1973 г., а не с 1962 г.

Продление и досрочное прекращение сроков охраны. На практике иногда возникает вопрос о возможности продления срока действия авторского права. Он подни­мается либо наследниками, либо организациями-пользо­вателями в тех случаях, когда, например, произведения умершего автора начинают интенсивно использовать лишь в конце срока охраны, когда намечается издание собра­ния сочинений и т. п.

С чисто правовой точки зрения ответ на данный во­прос ясен: поскольку законодатель не предусмотрел спе­циально возможность продления срока и не предоставил такого права определенному органу, продлевать срок охра­ны могут лишь те органы, которые его установили, или вышестоящие по отношению к ним. Это означает, что для продления сокращенных сроков охраны фотографи­ческих произведений и произведений прикладного искус-

164


ства в пределах жизни автора и последующих 25 лет требуется, как минимум, республиканский закон или указ, а для продления срока охраны в отношении любых произведений на период времени сверх жизни автора и последующих 25 лет общесоюзный эакон или указ. В тех случаях, когда какой-либо иной орган выносит решение о «продлении срока авторского права» на про­изведения того или иного автора, его следует считать лишь разрешением выплатить в виде исключения опре­деленные суммы наследникам автора, а продления срока действия авторского права нет ".

Законодательство предусматривает один случай до­срочного прекращения авторского права. В ст. 552 ГК указано, что при переходе наследственного имущества по праву наследования к государству «входящее в со­став наследства авторское право либо принадлежащее отказавшемуся наследнику право па долю в авторском вознаграждении прекращается».

Смысл указанной нормы заключается в том, что по­скольку в СССР пользователями произведений являются в основном государственные организации, нецелесооб­разно предусматривать выплату ими авторского возна­граждения государству как носителю авторского права .

Разумеется, ст. 552 ГК применяется лишь в случае, если наследником становится Советское государство. По­этому авторское право иностранца, имевшего последнее постоянное место жительства за рубежом, и умершего, не оставив наследников, не будет досрочно прекращаться на территории СССР в силу данной нормы, если только этот иностранец прямо не завещал свое авторское право

15 Если произведение не было опубликовано в течение срока дей­ствия авторского права и сам материальный объект (вещь), в котором воплощено произведение, например рукопись, кар­тина, находится у наследника, произведение может быть ис­пользовано лишь тогда, когда данный материальный объект будет передан наследником организации (безвозмездно или за плату). При этом передача наследником вещи не будет связана с авторским правом, поскольку срок последнего истек, и не может быть обусловлена выплатой вознаграждения за последую­щее использование произведения. В таких случаях оплата производится за вещь.

16 Необходимо точно устанавливать момент возникновения права на получение вознаграждения в случае, если автор умирает, не оставив наследников. Тогда, когда это право возникло при жизни автора, неполученное вознаграждение должно быть пе­редано в доход государства. Если право возникло после смерти автора, то вознаграждение выплате не подлежит.

165


Советскому государству. Ст. 552 ГК не применяется и в тех случаях, когда авторское право завещается не Совет­скому государству в целом, а отдельному советскому предприятию, организации, учреждению.

Последствия истечения срока действия авторского права. Если срок действия авторского права истек, то произведение может использоваться любым лицом безвоз­мездно. Истечение срока действия авторского права вле­чет за собой прекращение действующих в данный момент авторских договоров и взятых по ним обязательств (по выпуску произведения, уплате гонорара и т. п.).

Практическое применение названного правила вызы­вает, однако, некоторые трудности, связанные с пробе­лом в действующем законодательстве. Закон не опреде­ляет прямо последствий истечения срока действия ав­торского права. Поясним это на примере. С наследниками автора был заключен авторский договор о переиздании его произведений. При заключении договора наследникам был выплачен аванс. Но еще до того, как издательство выпустило (и должно было выпустить) произведение, истек срок действия авторского права, в связи с чем воз­ник вопрос о том, следует ли выплачивать остальную часть вознаграждения.

Думается, что после истечения срока действия автор­ского права такой договор следует считать прекратившим свое действие на будущее, но не с обратной силой, а с момента прекращения срока действия авторского права. При этом наследник имеет право лишь на ту часть гоно­рара, право на которую возникло по договору в течение срока действия авторского права.

Истечение срока действия авторского права юриди­ческий факт (событие), т. е. факт, с наличием или от­сутствием которого связывается возникновение, измене­ние или прекращение правоотношения. Вместе с тем ст. 4 ГК называет события (и вообще иные юридические факты) в качестве основания лишь возникновения граж­данских прав и обязанностей, но не их изменения или прекращения. А в рассматриваемом случае юридическое событие как раз служит основанием прекращения право­отношений ".

17 Статью 4 ГК РСФСР можно истолковать в том смысле, что лю­бое прекращение гражданских прав и обязанностей есть одно­временно возникновение новых прав и обязанностей. Так, в рас­сматриваемом случае у издательства возникает право не про­изводить выплату остальной части вознаграждения. Подобное

166


Признание в данных условиях договора действитель­ным по истечении срока действия авторского права озна­чало бы по сути дела продление срока действия автор­ского права по соглашению сторон. В таком случае издательство должно было бы выплатить не только остав­шуюся часть вознаграждения, но и вознаграждение за последующее переиздание произведения в течение срока действия договора. Разумеется, такие выплаты не осно­вывались бы на законе, точно так же, как не основано от случаев смерти автора, не оставившего наследников на законе заключение авторского договора после прекра­щения срока действия авторского права.

Рассмотренный выше случай прекращения действия авторского договора в силу истечения установленного в законе срока действия авторского права следует отличать (ст. 117 Основ). В соответствии со ст. 552 ГК в этом случае авторское право переходит к Советскому государ­ству и прекращается.

Пользователь произведения (издательство или другая организация) в такой ситуации не обязаны более произ­водить выплат, предусмотренных договором, в связи с от­сутствием управомоченного лица получателя этих сумм. По можно ли утверждать, что договор полностью теряет свою силу?

Отвечая на этот вопрос, следует иметь в виду, что организация контрагент по договору сделала соответ­ствующие приготовления к использованию произведения или даже приступила к использованию, полагая при этом, что в силу заключенного договора никакая другая орга­низация не будет использовать произведение аналогич­ным образом. Эта организация в силу договора стала владельцем определенного комплекса прав, полученных от автора. При этом смерть автора автоматически не при­водит к прекращению авторских правомочий, а указание закона о прекращении авторского права у наследникаСоветского государства относится лишь к тем право­мочиям, которые на этот момент имелись у автора. Вот почему мы приходим к выводу, что, несмотря на отпа­дение договорных обязанностей организации-пользова­теля, права, полученные этой организацией по договору, сохраняются даже в том случае, если авторское право перешло к Советскому государству и потому прекрати­лось. Иное мнение высказано М. В. Гордоном (14, с. 74).

толкование, несомненно, сложно и не устраняет необходимости принятия более четкой правовой нормы.


Глава VI

ИСПОЛЬЗОВАНИЕ ПРОИЗВЕДЕНИЙ БЕЗ СОГЛАСИЯ АВТОРА

Закрепляя за автором авторские правомочия, закон устанавливает, что использование произведения други­ми лицами допускается не иначе, как на основании дого­вора с автором или его правопреемниками; исключение, т. е. бездоговорное использование произведений, допусти­мо лишь в случаях, указанных в законе (ст. 101 Основ, ст. 488 ГК).

Такие случаи «свободного» (т. е. бездоговорного) ис­пользования произведений установлены прежде всего в Основах (ст. 103 и 104). Их содержание уточнено в граж­данских кодексах (ст. 492, 493 и 495 ГК). В свою очередь ГК содержит указание и на некоторые новые случаи сво­бодного использования (в частности, ст. 515). Вместе с тем, поскольку случаи бездоговорного использования про­изведений могут быть установлены «законом», следует признать, что ни общесоюзные, ни республиканские под­законные акты не могут предусматривать таких новых случаев; они могут лишь истолковывать пределы дейст­вия установленных законом случаев бездоговорного ис­пользования.

Мы остановимся на случаях свободного использова­ния произведений, предусмотренных в ст. 492, 493 и 495 ГК. Нормы этих статей различаются между собой тем, что в соответствии со ст. 492 и 493 ГК охраняемое ав­торским правом произведение может использоваться без согласия автора и без выплаты ему вознаграждения, а по ст. 495 ГК, хотя согласие автора на использование так­же не требуется, однако автору должно начисляться ав­торское вознаграждение. Во всех случаях требуется, чтобы при использовании указывалось имя автора (иск­лючение составляют случаи использования в промышлен­ных изделиях фотографий и произведений декоративно-прикладного искусства). Кроме того, во всех случаях свободного использования указывается наименование произведения. Такое правило, соблюдаемое на практике, целесообразно прямо закрепить в законодательстве.

Предусмотренные в ст. 492, 493 и 495 ГК случаи сво­бодного использования относятся только к опубликован­ным (выпущенным в свет) произведениям. Некоторые из

168


них говорят о возможности свободного использования «изданных» или (что одно и то же) «печатных» произ­ведений; следует помнить, что издание есть один из спо­собов опубликования произведения. Наконец, в несколь­ких случаях допускается свободное использование «пуб­лично произнесенных» произведений. В подавляющем числе случаев публичное произнесение переводит произ­ведение в число опубликованных *.

1. БЕЗДОГОВОРНОЕ ИСПОЛЬЗОВАНИЕ ПРОИЗВЕДЕНИИ БЕЗ ВЫПЛАТЫ ВОЗНАГРАЖДЕНИЯ

1. Воспроизведение в научных и критических работах, учебных и политико-просветительных изданиях отдель­ных изданных произведений науки, литературы и искус­ства или отрывков из них {п. 2 ст. 492 ГК). Сюда преж­де всего относится использование в виде цитат. Объем цитат действующим законодательством не ограничивает­ся: цитаты можно включать в текст в таком количестве и в таком объеме, которые «обусловлены целью издания».

Наибольшее распространение на практике имеет ли­тературное (словесное) цитирование, хотя встречаются случаи цитирования фрагментов музыкального произве­дения или отдельных математических формул. По наше­му мнению, не может считаться цитатой репродукция произведения изобразительного искусства, приводимая как иллюстрация к искусствоведческой статье.

Отметим также, что в научное прозаическое произве­дение может быть включено в качестве цитаты поэтиче­ское произведение. В указанных работах или изданиях произведения могут быть воспроизведены кроме цитат и «в ином виде», но в этом случае допускается заимство­вание не более одного авторского листа из произведений одного автора2. Такое заимствование может касаться

' Исключение составляют случаи, когда публично произнесено произведение (речь, доклад) иностранного автора за рубежом. Если такое произведение охраняется в СССР на основе Все­мирной конвенции об авторском праве, то оно не считается опубликованным.

2 Один авторский лист равен 40 тыс. печатных знаков, что со­ставляет примерно 24 машинописных страницы. В литературе правильно отмечалось, что применение правила о допустимости заимствования в пределах одного авторского листа примени­тельно к произведениям изобразительного искусства (здесь к одному авторскому листу приравнивается площадь в 3000 см2) приводит к бессмысленности, поскольку на такой площади мо-

169


одного (целого) произведения, части произведения или нескольких произведений автора. Закон указывает один из способов такого заимствования использование в сборниках. Но допустимы и иные способы заимствования, например публикация в политико-просветительном изда­нии отдельной статьи и помещение вслед за ней ее кри­тического разбора.

Цитаты, а также рассмотренные выше заимствования из ранее изданных произведений могут включаться в научные и критические работы, учебные и политико-про­светительные издания.

Понятие политико-просветительного издания не яв­ляется строго определенной категорией. Обычно сюда от­носят агитационно-массовые брошюры и плакаты, кален­дари и т. п. Бесплатность издания сама по себе еще не свидетельствует о политико-просветительном характере издания. Целесообразность сохранения в законодательст­ве изъятия иэ сферы действия авторского права приме­нительно к изданиям этого рода в настоящих условиях вызывает сомнение.

Смысл закона, установившего возможность свободного использования произведений в изданиях такого рода, был пояснен еще в 1929 г. в решении Верховного суда РСФСР:

это правило, как было сказано, призвано «сделать доступ­ным проникновение в широкие массы произведений, имеющих массовое политико-просветительное и агита­ционно-пропагандистское значение» 3. Очевидно, что те­перь эта цель может быть достигнута без установления каких-либо изъятий из авторских правомочий и, во вся­ком случае, без лишения автора права на вознаграждение.

В литературе правильно отмечалось, что «в конечном счете, всякое издание в Советском Союзе преследует по­литико-просветительную, воспитательную цель» (9, с. 58).

На практике иногда возникает вопрос о включении своеобразных цитат не в научные и критические работы, а в произведения художественной литературы. (Вспом­ним, хотя бы, что в романе В. Катаева «Белеет парус одинокий» приведено полностью стихотворение М. Ю. Лер­монтова «Парус»). Поскольку такие случаи не попадают под сферу «дозволенного заимствования», следует счи­тать, что включение в художественное произведение та-

жет быть помещено большое число репродукций (особенно при современной полиграфической технике); этот вопрос требует законодательного решения (31, с. 31). 3 Судебная практика РСФСР, 1929, № 23/24, с. 12.

170


ких цитат (в том числе в виде эпиграфов и т. п.) может производиться только с согласия автора цитаты (и, если он того потребует, с выплатой ему вознаграждения).

В случае превышения пределов допустимого заимст­вования (в частности, если в сборник будет включено свыше одного авторского листа из произведений одного автора) с автором должен быть заключен договор и ему должно быть выплачено вознаграждение за весь исполь­зованный материал. В этом случае использование никак не связано с п. 2 ст. 492 ГК.

Исходя иэ научной цели цитирования, следует считать, что цитата может быть дана не только в оригинале, но и в переводе, даже если этот перевод не был опубликован.

2. Воспроизведение в газетах публично произнесенных речей и докладов, а также выпущенных в свет произве­дений науки, литературы и искусства в оригинале или переводе (п. 5 ст. 492 ГК).

Цель этой нормы состоит в обеспечении оперативной и широкой информации о событиях, происходящих в стра­не и за рубежом, о развитии науки, техники, экономики, культуры. Именно поэтому данная норма касается вос­произведения в газетах (источниках оперативной инфор­мации) и относится она к воспроизведению прежде всего публично произнесенных речей и докладов.

Вместе с тем нельзя не отметить, что в настоящее время некоторые газеты помещают на своих страницах литературно-художественные произведения, обширные научные статьи и другие материалы, не имеющие инфор­мативно-оперативного характера. Нам представляется, что публикация таких материалов выходит за рамки смысла рассматриваемого п. 5 ст. 492 ГК, т. е. должна производиться с согласия автора. Вместе с тем формаль­но юридически использование в газетах таких материа­лов (например, глав иэ романа) может производиться без согласия автора; поэтому целесообразно уточнить су­ществующую норму.

Закон не допускает переделку произведения, поме­щаемого в газетах (кроме перевода). Поэтому любые из­менения произведения (сокращения и т. п.) могут про­изводиться только с согласия автора и с выплатой ему вознаграждения.

По действующей норме газета может перепечатать не только произведение, помещенное в другой газете, но и произведение, помещенное в журнале или книжной пуб­ликации.

171


3. Воспроизведение каким-либо способом, кроме меха­нически контактного копирования, произведений изобра­зительного искусства, находящихся в местах, открытых для свободного посещения, за исключением выставок и музеев (п. 6 ст. 492 ГК). Под этот случай подпадает фо­тографирование, срисовывание, изготовление копий с кар­тин, скульптур, художественных панно, архитектурных сооружений и других произведений, находящихся в ме­стах, открытых для свободного посещения, с последую­щим возможным воспроизведением.

Особо оговаривается, что при таком воспроизведении запрещается применять «механически контактное копиро­вание», поскольку оно связано с механическим прикосно­вением к копируемому предмету и может его повредить.

Под выставками и музеями имеются в виду также и экспозиции, размещенные под открытым небом. Платность или бесплатность входа на выставку или музей не имеет значения.

С другой стороны, произведения, размещенные в пар­ках, театрах, клубах, государственных учреждениях, считаются находящимися в местах, открытых для свобод­ного посещения, если доступ туда открыт для неопреде­ленного круга лиц; при этом не имеет значения, осуще­ствляется такой доступ бесплатно или за плату (9, с. 61).

В месте, открытом для свободного посещения, может оказаться фотографическое произведение или произведе­ние декоративно-прикладного искусства. Если исходить иэ буквы рассматриваемой нормы о свободном использова­нии, то такое произведение может быть воспроизведено без выплаты авторского вознаграждения, в том числе и в промышленных изделиях. Однако п. 4 ст. 495 предусмат­ривает, что выпущенные в свет фотографии и произведе­ния декоративно-прикладного искусства могут быть ис­пользованы в промышленных изделиях хотя и без согла­сия автора, но с выплатой ему вознаграждения. Поэтому следует считать, что п. 6 ст. 492 ГК не относится к вос­произведению в промышленных изделиях, о чем следова­ло бы сделать специальное указание.

Вообще понятие «нахождение в месте, открытом для свободного посещения», таит в себе некоторые неясно­сти. Предположим, что автор создал по заказу картину;

собственник продает эту картину через комиссионный магазин, причем с момента помещения в зале магазина картина становится опубликованной, а сам магазинэто не что иное, как «место, открытое для свободного по-

172


сещения». Значит ли это, что покупатель картины (или даже любой посетитель магазина) может воспроиз­вести ее и использовать без выплаты автору вознаграж­дения? По нашему мнению этот случай не охватывается смыслом п. 6 ст. 492 ГК, хотя формально подпадает под его сферу.

4. Репродуцирование печатных произведений в науч­ных, учебных и просветительных целях без извлечения, прибылей (п. 7 ст. 492 ГК). Это сравнительно новый случай свободного использования, введенный в советское законодательство с 1973 г. Оп относится к воспроизведе­нию путем изготовления фотокопий, ксерокопий и други­ми подобными способами, обычно именуемыми в профессиональных кругах «репрографией» или «репро-графическим воспроизведением». Сюда не включается воспроизведение типографским способом. Обычно при репродуцировании воспроизводится лишь часть книги, журнала и т. п., причем лишь в единичных экземплярах. Указанная норма ограничивается, кроме того, случаями репродуцирования произведений без извлечения прибы­лей. Таким образом, перепечатка произведений типограф­ским способом или продажа выполненных ксерокопий являются действиями, выходящими за рамки данной нормы 4.

Под печатными произведениями имеются в виду из­данные произведения. Произведения, не изданные, но опубликованные иным способом, не могут быть свободно репродуцированы на основе рассматриваемой нормы. Так, изготовление копий кинофильма или магнитозаписей не есть репродуцирование изданных произведений.

5. Издание рельефно-точечным шрифтом для слепых выпущенных в свет произведений (ге. 8 ст. 492 ГК). Смысл и содержание этой нормы не требуют особых пояснений.

Рассмотренные выше пять случаев свободного исполь­зования ограничивают авторские правомочия по воспроиз-

4 Репродуцирование печатных произведений получило огромное распространение в капиталистических странах. В этой связи оказались затронутыми интересы издателей (прежде всего изда­телей научной периодики), поскольку тиражи их изданий стали в результате этого сокращаться. Для решения этой проблемы созданы посреднические организации, которые разрешают от­дельным фирмам производить репродуцирование при условии выплаты определенной суммы за каждую изготовленную копию. Однако неясно, будут ли зти суммы поступать авторам репро­дуцируемых произведений.

173


ведению и распространению произведений. Необходимо помнить, что во всех этих случаях свободное использо­вание возможно только без внесения в произведение ка­ких-либо изменений (сокращения, перестановки частей и т. п.).

6. Воспроизведение в кино, по радио и телевидению публично произнесенных речей и докладов, а также опуб­ликованных произведений науки, литературы и искусства (п. 4 ст. 492 ГК).

В соответствии с этой нормой любое выпущенное в свет произведение может быть включено в художествен­ный или документальный кинофильм (музыка, стихи, песня, проза, предмет изобразительного искусства), пе­редано по радио или телевидению (чтение глав из рома­на, трансляция концерта, воспроизведение выпущенной на грампластинке песни), причем для такого использова­ния не требуется ни согласия со стороны автора, ни вы­платы ему вознаграждения. Положение, однако, меняет­ся. если речь идет о внесении в произведение изменений:

о переделке повести для создания киносценария, о пере­делке театральной пьесы в радиопьесу, о переводе произ­ведения, о разработке сокращенной версии романа и т. п.;

в этих случаях, безусловно, требуется получить согласие автора на использование произведения.

В связи с наличием рассматриваемой нормы при за­ключении авторского договора, которым предусматривает­ся опубликование или воспроизведение опубликованного произведения, автор не может устанавливать каких-либо правил воспроизведения своего произведения в кино, по радио и в телевидении, например запрещать такое исполь­зование, требовать выплату эа него дополнительного воз­награждения и т. п.

Если автор передает для использования в кино, по радио или телевидению свое ранее не опубликованное про­изведение, то он получает разовую оплату, в принципе не зависящую от объема последующего использования произведения в этих сферах.

Исторически правило о свободном воспроизведении произведений в кино, па радио и в телевидении возник­ло (или, точнее, возникало в отношении отдельных этих сфер использования) в то время, когда эти новые спосо­бы использования только зарождались и практически не уменьшали объема использования произведений в тради­ционных сферах (театр, эстрада, книжные и журнальные издания). Введенные ограничения авторских правомочий

174


были сохранены и в последующем, несмотря на то, что кино, радио и телевидение ныне представлены мощными хозяйственными объединениями и организациями, кото­рые ежедневно «потребляют» (воспроизводят) десятки и сотни произведений науки, литературы и искусства. По­скольку в тех случаях, когда произведение специально создается для радио или телевидения, автор получает только разовую оплату, не зависящую от объема после­дующего использования произведения, он оказывается пе заинтересованным в таком использовании. Все это приво­дит к проникновению в указанные сферы невысоких по идейно-художественному содержанию произведений.

Трудно объяснить правило о свободном использова­нии произведений в кино, на радио и в телевидении ин­формационно-пропагандистскими целями, поскольку ис­пользоваться таким образом могут не только актуальные информационные материалы (если бы сфера свободного использования ограничивалась этими материалами, то само правило представлялось бы логично обоснованным), а любые произведения науки, литературы и искусства. Вот почему правило о свободном воспроизведении в кино, па радио и в телевидении опубликованных произведений науки, литературы и искусства подвергается справедли­вой критике в юридической литературе (17, с. 141—143).

Выше были рассмотрены случаи, касающиеся исполь­зования произведения в неизмененном виде либо в перево­де. Два случая, приводимых ниже, относятся к исполь­зованию с переработкой формы произведений.

7. Использование чужого изданного произведения для создания нового, творчески самостоятельного произведе­ния, кроме переработки повествовательного произведения в драматическое либо в сценарий и наоборот, а также переработки драматического произведения в сценарий и наоборот (га. 1 ст. 492 ГК). Эта норма состоит из двух частей: в первой устанавливается определенная сфера свободного использования, а во второй содержится ука­зание на изъятие из этой нормы. Попытаемся найти принцип, па основе которого разграничиваются эти части.

Во второй части рассматриваемой нормы говорится о «переработке» произведения одного вида в другой; ука­занные здесь случаи это частные случаи переработки произведения 5.

5 Гтятья 487 ГК говорит об «обработке», а ст. 503 и 516 ГК о пе-Ределке; представляется, что все эти термины - синонимы.

175


Переработка произведений широкорасиространеппый на практике способ создания произведений на основе ра­нее существовавших. Характерный признак переработ­ки заимствование  определенных  элементов  формы (язык, художественные образы, последовательность из­ложения материала) из ранее существовавшего произве­дения. Поэтому новое произведение, появившееся в ре­зультате переработки, зависимое в правовом смысле: его использование возможно лишь с согласия автора ранее существовавшего произведения (разумеется, если послед­нее охраняется авторским правом). Права лица, осущест­вившего переработку произведения, могут быть сформу­лированы на основе ст. 487 ГК: лицо, обработавшее про­изведение, пользуется авторским правом на него при условии соблюдения прав автора произведения, подверг­шегося переработке. Таким образом, во второй части п. 1 ст. 492 ГК говорится о том, что переработанное произве­дение используется по договору с автором первоначаль­ного произведения.

Первая часть рассматриваемой фразы относится не к переработке, а к использованию произведения для созда­ния «нового, творчески самостоятельного»: творчески са­мостоятельное это такое произведение, в котором форма является самостоятельной; элементы же содержания мо­гут быть заимствованы из другого произведения, однако это не создает зависимости в смысле авторского права.

Приведенное выше толкование позволяет разграничить первую и вторую части рассматриваемой нормы. В лите­ратуре указывается, что переработка, упоминаемая во второй части данной нормы, приводит к появлению «но­вого, творчески самостоятельного» произведения (39, с. 724; 40, с. 585). Если это так, то непонятно, почему законодатель требует для использования одних «новых, творчески самостоятельных» произведений заключать авторские договоры и вместе с тем допускает свободное использование других таких произведений.

Наше толкование позволяет понять, почему признак «новизны, творческой самостоятельности» произведения упомянут лишь в ст. 492 ГК, а не в ст. 475 ГК, где дается общее определение объекта авторского права. Объ­ясняется это тем, что «новые, творчески самостоятель­ные» произведения—это лишь часть охраняемых автор­ским правом произведений: зависимые произведения не попадают в эту категорию. Поэтому мы не можем согла­ситься с утверждением о том, что для отнесения к числу

176


объектов авторского права любого произведения «необхо­димо руководствоваться критерием новизны и творче­ской самостоятельности произведения» (27, с. 13).

Наконец, при таком толковании становится понятным, почему в п. 1 ст. 492 ГК не упомянуты переводы. При переводе произведения на другой язык внутренняя фор­ма произведения сохраняется; меняется лишь внешняя форма. Поэтому перевод не является новым, творчески самостоятельным произведением (иное мнение см. 71, с. 31); вместе с тем перевод имеет определенные черты сходства с переделкой произведения.

Строго говоря, использование произведения для соз­дания па его основе нового, творчески самостоятельного, находится за пределами сферы действия авторского пра­ва. Поэтому в будущем первая часть п. 1 ст. 492 ГК могла бы быть выделена в самостоятельную статью, а вторая часть сформулирована общим образом, для всех случаев переделки произведения (в том числе и для слу­чаев перевода на другой язык).

После такой редакционной доработки (сохраняющей существо ныне действующих норм) положения ст. 487, •190 и п. 1 ст. 492 ГК могли бы выглядеть следующим образом: «Переводчику принадлежит авторское право на выполненный им перевод. Лицу, обработавшему произве­дение, принадлежит авторское право на эту обработку. Лицу, систематизировавшему отдельные произведения, принадлежит авторское право на сборник этих произве­дений.

Авторское право переводчика не может быть осуще­ствлено без согласия автора оригинала, а авторское пра­во обработчика и автора сборника без согласия автора первоначального произведения или, соответственно, без согласия авторов произведений, включенных в сборник.

Авторское право обработчика, переводчика или со­ставителя не препятствует другим лицам обрабатывать, переводить произведение или включать его в сборник.

Любое выпущенное в свет произведение может быть использовано без согласия автора и без выплаты ему авторского вознаграждения для создания нового творче­ски самостоятельного произведения».

8. Информация в периодической печати, кино, по ра­дио и телевидению о выпущенных в свет произведениях науки, литературы и искусства, в том числе в виде ан­нотаций, рефератов, обзоров и в иных документально-ин­формационных формах (га. 3 ст. 492 ГК).

177


Обычно информация включает в себя указание на ав­тора, название работы и пересказ ее содержания. В не­которых особых случаях такая информация может вос­производить отдельные фрагменты произведения (фразы научной статьи, кадры кинокартины и т. п.).

Если информация не воспроизводит фрагментов ра­боты, а представляет собой изложенные в новой форме идеи, составляющие содержание произведения, то она представляет собой новое, творчески самостоятельное произведение, которое может свободно использоваться не только в соответствии с п. 3, но и в соответствии с п. 1 ст. 492 ГК.

9. К рассмотренным выше восьми случаям использо­вания произведений без согласия автора и без выплаты авторского вознаграждения (все они перечислены в ст. 103 Основ и в ст. 492 ГК) примыкает случай, указан­ный в ст. 493 ГК. Здесь устанавливается: «Допускается без согласия автора и без уплаты авторского вознаграж­дения воспроизведение или иное использование чужого выпущенного в свет произведения для удовлетворения личных потребностей».

Здесь имеются в виду выполнение копий от руки или на пишущей машинке, фотографирование произведений, чтение стихов или исполнение музыкальных произведе­ний в семейном кругу, запись песен на магнитофон и т. п.

Поскольку и пока изготовленные копии произведения создаются в единичных экземплярах и не поступают в гражданский оборот, поскольку такое воспроизведение или иное использование не преследуют прямых экономи­ческих выгод, а производятся бесплатно, норма, изложен­ная в ст. 493 ГК, выходит за рамки действующего ав­торского права. Именно поэтому тот факт, что такая норма не включена в ГК Казахской ССР, не оказывает никакого влияния на «личное» использование произведе­ний па территории Казахстана. По этой же причине сле­дует признать недостаточно обоснованным включение в ст. 506 ГК Грузинской ССР указания о том, что при таком «личном» использовании чужого произведения должна быть обязательно указана фамилия автора, про­изведение которого использовано, и источник заимствова­ния: обеспечить выполнение этого требования практиче­ски невозможно, а само это требование не вызывается не­обходимостью.

Вместе с тем в настоящее время применение правила

178


о свободном использовании произведений «для удовлет­ворения личных потребностей» ставит серьезные практи­ческие проблемы.

Прежде всего возникает вопрос о том, какое именно лицо может воспроизвести или иным образом использо­вать чужое выпущенное в свет произведение. Может ли это осуществить другое лицо, а не то, для удовлетворе­ния личных потребностей которого осуществляется ис­пользование? Если, например, ученому требуется иметь экземпляр научной статьи для личных целей, то он впра­ве переписать эту статью от руки, либо на пишущей машинке, сделать фотокопию (на пленке или на бумаге), изготовить копию на микропленке. Возможно, через неко­торое время ксерографические устройства будут нахо­диться во владении отдельных лиц; в таком случае этот ученый вправе будет изготовить лично для себя ксероко­пию статьи. Но может ли ученый воспользоваться услу­гами других лиц, которые изготовят для его личного пользования экземпляр этой статьи? Закон не дает отве­та на этот вопрос. В юридической литературе было вы­сказано мнение, что под рассматриваемую норму подпа­дают случаи «выполнения по индивидуальным заказам микрофильмированных копий печатных произведений, хранящихся в библиотеках» (39, с. 726).

Но введенная в советское законодательство в 1973 г. новая норма, позволяющая осуществлять свободное реп­родуцирование произведений при определенных условиях (п. 7 ст. 492 ГК), опровергает это мнение, поскольку при вышеуказанном толковании введения новой нормы не потребовалось бы. Кроме того, допущение изготовле­ния предназначенного для личного использования экземп­ляра другими лицами неправомерно расширяет сферу действия ст. 493 ГК и заставляет рассматривать вопрос о том, на каких основаниях это другое лицо выполнило указанную работу за плату или бесплатно. Если рабо­та выполнялась за плату, то такое использование для удовлетворения личных потребностей безусловно должно быть запрещено, даже в том случае, если оплачиваются лишь прямые затраты труда и материалов. Но и бесплат­ная «помощь» в изготовлении копий для удовлетворения личных потребностей таит в себе серьезную опасность неоправданно широкого применения этой нормы. Доста­точно представить себе, что сегодня А. сделает на своем магнитофоне звукозапись для Б., а завтра Б. сделает зву­козапись для А. и т. д.

179


Важно отметить, что сфера практического применения этой нормы постоянно расширяется по мере того, как средства изготовления экземпляров произведений совер­шенствуются и становятся все более доступны отдельным лицам, а стоимость изготовления одной копии снижается.

Другой проблемой является возможность распоряже­ния изготовленным экземпляром. Использование произ­ведения для удовлетворения личных потребностей не предусматривает возможности отчуждения или иного пус­ка в гражданский оборот изготовленного, «личного» эк­земпляра произведения: гражданин может продать став­шую пе нужной ему грампластинку, по он не вправе продать сделанную им магнитозапись, поскольку это яви­лось бы прямым нарушением авторских прав.

Наконец, неясным является вопрос о том, может ли быть применена норма ст. 493 ГК, если произведение воспроизводится или иным образом используется «для удовлетворения личных потребностей» не отдельного граж­данина, а отдельной организации. Например, может ли библиотека перепечатать на пишущей машинке (несколь­ко утраченных страниц хранящейся в библиотеке книги, а институт изготовить «для себя» слайды с находящих­ся в музее произведений изобразительного искусства. Представляется, что на этот вопрос должен быть дан отрицательный ответ, поскольку иначе выражению «лич­ные потребности» был бы придан слишком широкий смысл (иное мнение см. 40, с. 587).

Сложные ситуации могут возникать при применении ст. 493 ГК к отдельным категориям произведений. Пред­положим, зритель принес на концерт магнитофон и пы­тается записать концертное исполнение: допустимо ли это? Нормы авторского права не содержат ответа на дан­ный вопрос. Возможно ли построить дом индивидуальной застройки, скопировав рядом стоящее здание другого лица? Представляется, что на этот вопрос должен быть дан отрицательный ответ.

2. БЕЗДОГОВОРНОЕ ИСПОЛЬЗОВАНИЕ ПРОИЗВЕДЕНИЙ С ВЫПЛАТОЙ ВОЗНАГРАЖДЕНИЯ

Закон предусматривает несколько случаев такого «сво­бодного» использования.

1. Публичное исполнение выпущенных в свет произве­дений (п. 1 ст. 495 ГК).

180


Под публичным исполнением имеется в виду представ­ление в театре или в концертном зале в исполнении ар­тистов (в «живом» исполнении) различных произведений. Авторско-правовые вопросы публичного исполнения опре­деляются республиканскими постановлениями: например постановление Совета Министров РСФСР «О ставках авторского вознаграждения за публичное исполнение про­изведений литературы и искусства» от 22 апреля 1975 г.6, Постановление Совета Министров РСФСР от 1 1 мая 1983 г.7.

Поскольку публичное исполнение произведений может осуществляться без договора и, следовательно, автор ли­шен возможности определить в договоре размер возна­граждения, республиканские постановления устанавли­вают твердые ставки гонорара. Авторское вознаграждение начисляется в виде определенного процента либо от сум­мы валового сбора от продажи билетов, либо от суммы так называемой гарантийной оплаты (если плательщик организует выступления на чужой площадке и заключил договор о гарантированной оплате), либо от суммы зара­ботной платы артистов-исполнителей (если плата за вход по взимается и договор о гарантированной оплате не заключен). Процентный размер начисляемого вознаграж­дения зависит от вида публично исполняемого произве­дения или концертной программы (пьеса в прозе или стихах, опера, балет, эстрадное представление со сквоз­ным сюжетом, эстрадный концерт, цирковая программа и т. п.). Если представление включает несколько произведе­ний (музыка и либретто оперы, отдельные номера в кон­церте), то вознаграждение автору каждого из них распре­деляется в соответствии с особыми правилами. Сбор ав­торского вознаграждения и выплату его авторам осуществ­ляет Всесоюзное агентство по авторским правам, которое выступает при этом в качестве законного представителя авторов (19, с. 33-41).

Чем же объясняется наличие нормы о свободном, но платном публичном исполнении произведений? Обычно указывают на то, что публичное исполнение осуществ­ляется очень широко, что в этой связи практически не­возможно заключать договор с каждой организацией-пользователем, а тем более учесть пожелания автора об установлении того или иного вознаграждения. Кроме

6 СП РСФСР, 1975, № 8, ст. 49.

7 Там же, 1983, № 11, ст. 64.

181


того, утверждается, что организации испытывали бы большие трудности в отыскании авторов тех произведе­ний, которые они желают использовать.

Действительно, в настоящее время на территории Советского Союза насчитывается, с одной стороны, не­сколько десятков тысяч организаций (театры, концертные объединения, клубы и т. п.), которые публично исполняют произведения, а, с другой стороны, несколько десятков тысяч советских авторов, чьи произведения публично исполняются. К этому следует добавить, что у подавляю­щего числа авторов публично исполняется не одно, а не­сколько произведений. Кроме того, в настоящее время в сфере публичного исполнения находятся тысячи произве­дений иностранных авторов, которые охраняются в СССР и должны учитываться при определении масштабов ав-торско-правовой работы.

И все же установление в этой связи режима «свобод­ного» публичного исполнения (с сохранением за автором лишь права на получение вознаграждения) представляет­ся неоправданным: ведь автор по сути дела лишается целого авторского правомочия в отношении всех своих опубликованных произведений.

В этой связи представляется целесообразным прежде всего разделить все публично исполняемые произведения на две категории. Первая категория это так называе­мые «большие формы»: пьесы, оперы, оперетты, балеты, музыкальные комедии, симфонии и т. п., исполнение ко­торых обычно занимает целое представление. Вторая категория произведения «малой формы», которые не могут составить предмета целого представления, а входят составной частью в сборные программы.

По нашему мнению, автор имеет особый интерес в определении того, как и кем будет публично исполняться его произведение «большой формы» (пьеса, опера и т. п.):

ведь от коллектива театра, режиссерской работы может зависеть успех или «провал» его произведения, а также судьба будущих его творений. Принимая во внимание сознательность советских авторов, вряд ли можно при этом опасаться, что авторы будут препятствовать широко­му распространению своих произведений, представляю­щих общественный интерес. К тому же следует отметить, что публично исполняемых произведений «больших форм» по так уж много, исполняются они ограниченным числом организаций, а потому переход на договорный порядок публичного исполнения таких произведений не вызовет

182


никаких трудностей. Что касается порядка уплаты автор­ского вознаграждения за публичное исполнение произве­дений «больших форм», то он может быть либо соответ­ственно изменен, либо сохранен в существующем видеэто вопрос особый.

Рассмотрим теперь вопрос о публичном исполнении произведений «малых форм»; здесь мы также не видим необходимости сохранения существующей нормы, уста­навливающей свободное публичное исполнение. Но, конечно, при этом автор не сможет сам осуществлять свои авторские правомочия, а потому будет обращаться к посреднику. Таким посредником могло бы являться Всесоюзное агентство по авторским правам (ВААП). Ведь и в настоящее время автор регистрирует в ВААП все свои произведения, без чего невозможен сбор автор­ского вознаграждения за публичное исполнение. Если же право на публичное исполнение будет принадлежать авто­ру, то практически единственное отличие будет состоять в том, что при регистрации своего произведения в ВААП автор будет передавать ему право на публичное исполне­ние; одновременно с этим автор передавал бы в ВААП право на публичное исполнение своего произведения «малой формы» в зарубежных странах.

В свою очередь ВААП мог бы передавать полученное им право на публичное исполнение произведений органи­зациям-пользователям, их объединениям или вышестоя­щим по отношению к ним органам и осуществлял бы сбор авторского гонорара в пользу авторов. Предлагаемый на­ми порядок не только расширил бы авторские права со­ветских авторов, но и упорядочил бы правовое положе­ние ВААП как представителя советских авторов в СССР и за рубежом, а также иностранных авторов в СССР.

Предлагаемый переход на договорный способ исполь­зования позволил бы решить еще один вопрос: об исполь­зовании тех произведений, за публичное исполнение ко­торых в настоящее время не предусмотрены ставки возна­граждения. Ведь при «свободном» публичном исполнении произведений отсутствие конкретной ставки за тот или иной вид произведения ставит трудноразрешимую задачу, поскольку норма статьи 479 ГК, предусматривающая определение вознаграждения соглашением сторон, не­применима, ибо никакого «соглашения сторон» об исполь­зовании произведения сейчас нет и не может быть.

2. Запись в целях публичного воспроизведения или распространения выпущенных в свет произведений на.

183


Пленку, пластинку, магнитную ленту или иное устройство (п. 2 ст. 495 ГК).

Пункт 2 ст. 495 ГК охватывает прежде всего воспроиз­ведение и последующее публичное распространение зву­козаписей. Связь этой нормы именно с записями звука ясно видна из истории ее разработки и принятия: эта норма была введена в законодательство в развитие поста­новления Пленума Верховного Суда СССР от 20 ноября 1933 г.8, признавшего за автором право 'на вознагражде­ние в случае записи его произведения на грампластинку (2, с. 131—132; 52, с. 363). Поэтому указание на «плен­ку, пластинку, магнитную ленту или иное устройство» следует понимать как относящееся к материальным носи­телям произведений, воспринимаемых на слух. Такое тол­кование подтверждают и подзаконные акты: ставки ав­торского вознаграждения за произведения, выпускаемые в записи на граммофонных пластинках и магнитофиль-мах, утвержденные Постановлением Совета Министров СССР от 16 апреля 1966 г.9, предусматривают вознаграж­дение именно за звукозаписи. Это явно свидетельствует о том, что данная норма не имеет в виду произведения, воспринимаемые зрительно (т. е. произведения изобрази­тельного искусства, литературные произведения, выра­женные в виде исполнения артистами, и т. п.).

Однако сама рассматриваемая норма выражена недо­статочно ясно: она может быть истолкована как распро­страняющаяся на любые виды технических записей, а не только на звукозаписи.

Именно так эта норма была истолкована И. А. Грин-гольцем, который полагает, что она может распространять­ся на диафильмы, а также на микрофильмы, вероятно, литературных произведений (39, с. 728). Но при таком толковании становится неясным, где следует провести грань между рассматриваемой нормой, предусматриваю­щей «запись... произведений на пленку, пластинку, маг­нитную ленту или иное устройство», и другими способа­ми воспроизведения. Если эта норма, как утверждается, распространяется на диафильм, то почему она не распро­страняется на плакат? Ведь процесс' изготовления тиража плаката включает запись произведения на определенное устройство для последующего распространения.

8 Сборник действующих постановлений Пленума Верховного 'Суда СССР. М., 1941, с. 82.

9 СП СССР, 1966, № 7, ст. ,78.

184


Да и любой типографский способ изготовления книги или журнала включает в себя запись литературного произведения (на матрице, пленке и т. п.) и, следова­тельно, при таком широком толковании п. 2 ст. 495 ГК подпадает под сферу ее действия.

Таким образом, следует считать, что в рассматривае­мой норме имеются в виду только звукозаписи.

Исторически использование звукозаписей произведе­ний (грампластинки, магнитные ленты, кассеты) выде­лилось из сферы публичного исполнения. Поэтому естест­венна и сама собой напрашивается аналогия и в пост­роении системы исчисления авторского вознаграждения за воспроизведение, распространение и публичное прослуши­вание публично исполняемых произведений и звукозапи­сей. В отношении публичного прослушивания (частично и в некоторых союзных республиках) такая аналогия есть, ибо при «публичном исполнении произведений в механической записи» вознаграждение исчисляется по тем же принципам (а иногда даже в тех же размерах), что и при «живом» публичном исполнении. Однако в отношении воспроизведения и распространения звукоза­писей такая аналогия не проведена, что приводит к рез­ной диспропорции между суммами авторского гонорара за публичное исполнение и за использование в механиче­ской записи.

Автор произведения, записываемого на грампластинку или магнитную ленту, получает авторское вознагражде­ние за каждый выпущенный экземпляр звукозаписи, предназначенный для распространения среди населения. Размер вознаграждения определяется в твердой сумме. Так, например, автор песни получает за каждый экземп­ляр грампластинки или магпитозаписи вознаграждение в размере 0,05 коп. Это означает, что при тираже в 25 тыс. экз. автор песни получит вознаграждение в раз­мере 12 р. 50 коп. (Если авторами песни выступают два лица автор музыки и автор слов то вознаграждение между ними делится поровну). Сравним его с вознагражде­нием за издание или публичное исполнение песни. При этом будем исходить из того, что автор ранее получил вознаграждение за первое публичное исполнение или издание произведения.

За второе издание произведения композитор и автор текста песни получают вознаграждение (каждый) в раз­мере максимум до 60 руб. (при тираже издания до 25 тыс. экз.).

185


Что касается публичного исполнения, то если песня исполняется в эстрадном концерте (вознаграждение за который составляет 2% от цены проданных билетов), то при включении в концерт 15—20 номеров вознаграждение автору при числе зрителей 25 тыс. и средней цене билета в 2 руб. может составить около 50 руб.

Таким образом, вознаграждение за использование звукозаписей оказывается во много раз меньше возна­граждения за аналогичное (по объему) использование путем издания или публичного исполнения.

Наряду с общим пересмотром размера вознаграждения за звукозаписи представляется целесообразным опреде­лять его в процентном отношении от цены изготовленных (или проданных) звукозаписей. Это не только приблизи­ло бы систему вознаграждения за звукозаписи к системе вознаграждения за публичное исполнение, но и позволило бы Советскому Союзу более активно участвовать в меж­дународных соглашениях, связанных с использованием звукозаписей. (В подавляющем числе зарубежных стран вознаграждение за звукозаписи исчисляется в процентном отношении от цены грампластинок и магнитных лент и составляет обычно 8% от их оптовой цены).

Лишь после осуществления мероприятий, направлен­ных на упорядочение ставок вознаграждения за исполь­зование звукозаписей, может быть рассмотрен вопрос об отказе в этой области от системы «свободного» использо­вания и о переходе к обычному договорному порядку использования.

Если же перейти на договорное использование, как это предлагалось в литературе (17, с. 143), уже при ныне существующих ставках вознаграждения, то такой переход может вызвать отказы авторов в предоставлении права на использование в связи с незначительными суммами вознаграждения. Наряду с этим следует учитывать, что появление в последнее время многочисленных «студий звукозаписи», где по желанию заказчика могут быть из­готовлены отдельные копии выпущенных звукозаписей, может затруднить введение договорного принципа исполь­зования звукозаписей и явиться решающим фактором сохранения принципа свободного платного использования звукозаписей.

3. Использование выпущенных в свет произведений изобразительного искусства, а также фотографических произведений в промышленных изделиях (п. 4 ст. 104 Основ и п. 4 ст. 495 ГК).

186


Этот случай будет рассмотрен в следующем параграфе, посвященном проблеме охраны произведений декоратив­но-прикладного искусства.

Наряду с перечисленными выше тремя случаями сво­бодного использования произведений с выплатой автор­ского вознаграждения в законе указывается случай «использования композитором изданных литературных произведений для создания музыкальных произведений с текстом». При этом «вознаграждение автору текста выплачивается организацией, использующей такое произ­ведение» (п. 3 ст. 495 ГК).

Эта норма по сути дела не является особым случаем свободного использования, поскольку композитор не использует произведение; пользователем, как это правиль­но сказано во второй фразе, является организация, осуще­ствляющая издание, публичное исполнение, звукозапись и т. п. Но эта последняя организация не получает каких-либо особых прав или льгот. Так, издательство должно заключить с автором текста договор на издание такого произведения, концертное объединение обязано начислять автору текста установленное вознаграждение, а, напри­мер, киностудия не обязана в этих случаях ни заключать договор, ни выплачивать вознаграждение, но не в силу рассматриваемой нормы, а в связи с нормой п. 4 ст. 492 ГК.

Мы полагаем, что рассматриваемая норма не имеет существенного значения и может быть безболезненно исключена из законодательства.

Отметим, что совершенно независимо от наличия этой нормы композитор может использовать не только издан­ное, но и любое опубликованное литературное произведе­ние для создания музыкального произведения с текстом. Точно так же к опубликованной музыке может быть со­чинен текст и музыкальное произведение с текстом может быть использовано на общих основаниях. Разумеется, во всех этих случаях должно соблюдаться право автора на неприкосновенность произведения, поскольку в случае на­рушения права на неприкосновенность автор музыки (или автор текста) могут запретить использование про­изведения.

Однако ныне имеющаяся запись в п. 3 ст. 495 ГК не может пониматься как предоставляющая автору музыки особые преимущества по сравнению с автором текста.

187


3. ИСПОЛЬЗОВАНИЕ В ПРОМЫШЛЕННОСТИ ПРОИЗВЕДЕНИЙ ДЕКОРАТИВНО-ПРИКЛАДНОГО ИСКУССТВА

Произведения декоративно-прикладного искусства (да- i лее кратко именуются «произведения ДПИ») являютсяразновидностью произведений изобразительного искус-;

ства.

Как следует из самого названия и как отмечают искусствоведы, произведения ДПИ характеризуются при­знаком утилитарности. Другой их признак художест­венность исполнения. Подавляющее большинство произ­ведений ДПИ создается не в единичных экземплярах, а тиражируется в массовом количестве промышленным путем.

Опубликованные произведения ДПИ могут использо­ваться без согласия автора (т. е. без договора), но с вы­платой авторского вознаграждения: п. 4 ст. 104 Основ, а также п. 4 ст. 495 ГК предусматривают именно такой порядок использования произведений изобразительного искусства «в промышленных изделиях». Хотя в данном случае закон говорит об «использовании» произведений изобразительного искусства, на самом деле имеется в виду не любое их использование, а лишь воспроизведение (в данном случае—тиражирование в неизменном виде).

Неопубликованные произведения ДПИ могут исполь­зоваться только по договору: ст. 504 ГК прямо упомина­ет в числе авторских договоров о передаче произведения для использования «договор об использовании в промыш­ленности произведения декоративно-прикладного искус­ства».

Первоначальное использование в промышленности ра­нее не опубликованных произведений ДПИ осуществля­ется либо путем заключения авторского договора, причем в этом случае вознаграждение определяется на основе ут­вержденных ставок или соглашением сторон (ст. 479 ГК РСФСР), либо если произведение создано в порядке выполнения служебного задания па основе трудового договора. Однако для того чтобы при тиражировании в промышленности уже опубликованного произведения ДПИ автору выплачивалось предусмотренное законом воз­награждение, необходимо, чтобы размер этого вознаграж­дения (или порядок определения его размера) был прямо установлен в нормативных актах. Вопросы выплаты воз­награждения в этих случаях регулируются республикан-

188


ским законодательством. Еще 2 июня 1960 г. Совет Ми­нистров РСФСР принял постановление «Об авторском вознаграждении за использование в промышленности про­изведений декоративно-прикладного искусства» 10. Затем аналогичные постановления стали приниматься и другими союзными республиками; последней республикой, приняв­шей такое постановление в декабре 1980 г., была Латвия. Поскольку республиканские постановления принимались в разные годы и поскольку отдельные республики имеют свои традиции и национальные особенности, касающиеся работы с произведениями ДПИ, эти постановления зна­чительно отличаются друг от друга и их лишь условно можно назвать аналогичными. Ни в какой иной области авторского права нет таких больших различий между нормативными актами отдельных союзных республик. При этом не все имеющиеся различия являются логиче­ски обоснованными и вытекающими из национальных осо­бенностей отдельных республик.

Ниже мы остановимся на некоторых основных воп­росах авторского права, связанных с использованием в промышленности произведений ДПИ (см. 9 и 31).

Авторы. Республиканские постановления и инструк­ции к ним делят всех авторов произведений ДПИ на две категории: на тех, в чьи служебные обязанности входило создание произведений ДПИ, и па тех, которые создали произведения вне связи со своим служебным заданием. Во многих постановлениях первые авторы называются «штатными», а вторые «нештатными». Такое наимено-нание широко распространено на практике благодаря сво­ей краткости, хотя оно и является неточным.

Само понятие «штатного» автора применяется только на том предприятии, где автор создал свое произведение ДПИ. Если произведение передается затем для тиражиро­вания на другие предприятия, то для них этот автор яв­ляется «нештатным» и они рассчитывают и выплачивают автору установленное за тиражирование вознаграждение именно как нештатному. Это правило полностью соответ­ствует букве и духу ст. 100 Основ (ст. 483 ГК), которая предусматривает возможность установления особых норм, касающихся использования произведения именно той ор­ганизацией, где оно было создано в порядке выполнения служебного задания. Упоминаемые в этой статье «случаи выплаты вознаграждения автору», конечно, также отно-

10 СП РСФСР, 1960, № 23, ст. 104. 189


сятся к использованию произведений только указанной организацией. (Мы здесь не рассматриваем вопрос, отно­сящийся к другим категориям авторских произведений).

Понятие   произведения   декоративно-прикладного искусства. Принятые в РСФСР нормативные акты, а так­же законодательство большинства других союзных рес­публик не содержат определения произведения ДПИ. На Украине, в Казахстане и в Молдавии произведения ДПИ конкретизируются путем определенного перечня изделий. Например, в Инструкции к молдавскому постановлению указывается, что к этой категории могут быть отнесены ткани, салфетки, ковры, платки, одежда, обувь, изделия из кожи, кости, пластмассы, игрушки, значки, сувениры, из­делия из стекла, фарфора, металла, ювелирные и галан­терейные изделия и т. п. Подробные перечни содержатся по сути дела и в нормативных актах тех союзных респуб­лик, где имеется перечень ставок авторского вознагражде­ния за создание образцов таких изделий.

Последние (по времени принятия) нормативные акты включают, однако, более точные определения. Так, в Лит­ве (Инструкция 1980 г.) к произведениям ДПИ относят­ся «такие произведения, которые имеют утилитарное, су­венирное или декоративное назначение и отличаются ори­гинальными художественно-эстетическими свойствами». В Эстонии (Инструкция 1976 г.) и в Киргизии (Инструк­ция 1980 г.) произведениями ДПИ считаются «художест­венные изделия бытового назначения, обладающие худо­жественными и эстетическими качествами, а также удовлетворяющие не только прямые практические потреб­ности, но и являющиеся украшением окружающей среды и одежды человека».

Целесообразно, чтобы определение произведений ДПИ было включено в нормативные акты всех союзных рес­публик.

В РСФСР республиканские нормативные акты предус­матривают, что авторское вознаграждение выплачивает­ся за тиражи лишь тех произведений ДПИ, оригиналы которых «приняты и оценены» определенными художест­венными советами. Другие республики по-иному характе­ризуют роль художественных советов. Так, на Украине художественные советы определяют принадлежность про­изведений к декоративно-прикладному искусству (Ин­струкция 1977 г.), в Казахстане вознаграждение выпла­чивается лишь за те произведения, которые по заключе­нию художественных советов признаны изделиями ДПИ

190


(Инструкция 1977 г.). В Армении художественные сове­ты оценивают идейно-художественные качества, в Гру­зии одобряют и оценивают произведения декоративно-прикладного искусства, в Киргизии и Латвии признают изделия произведениями ДПИ и, наконец, в Эстониидают разрешение на использование (тиражирование) про­изведений ДПИ в промышленности. В этой связи необхо­димо рассмотреть вопрос о том, не является ли одобрение или признание произведения художественным советом ак­том квалификации изделия в качестве произведения ДПИ, подобным акту признания заявленного объекта изобрете­нием или промышленным образцом (последнее, как изве­стно, осуществляется Госкомитетом по делам изобретений и открытий).

Как было показано ранее, авторское право возникает в результате создания автором произведения науки, лите­ратуры или искусства и не требует какого-либо призна­ния или квалификации объекта. Поэтому требование та­кой квалификации существенно меняло бы характер авторско-правовой охраны произведений ДПИ, сближало бы их охрану с той, которая существует в советском изо­бретательском праве. Художественный совет не является органом власти и его решение о «признании» того или иного изделия произведением ДПИ не имеет правоуста-навливающего значения. Такое решение лишь эксперт­ное заключение о художественных достоинствах изделия;

конечно, оно значительно облегчает получение автором вознаграждения за тиражирование, но в случае необходи­мости такое решение может быть заменено иным доку­ментом, в частности решением суда. Смысл решения художественного совета состоит в ином: это решение по­могает предприятию установить, что выбранный для про­изводства образец отвечает современным художественным запросам. Следовательно, тиражируемые в промышленно­сти произведения ДПИ, как и другие объекты авторского права, охраняются не в связи с их квалификацией в ка­честве таковых художественными советами, а с момента придания им объективной формы.

Вознаграждение за создание произведения. Это возна­граждение (его еще называют основным) выплачивается автору за сам факт создания произведения ДПИ. В боль­шинстве союзных республик это вознаграждение опреде­ляется на основе утвержденных ставок. Особые (общесо­юзные) ставки вознаграждения применяются на предприя­тиях системы Художественного фонда СССР п союзных

191


республик. К сожалению, ставки отдельных союзных республик иногда неоправданно отличаются друг от дру­га. В тех республиках, где ставки вознаграждения не уста­новлены, размер основного вознаграждения определяется соглашением сторон. Это же правило применяется, если изделие не подпадает под установленные ставки.

Если произведение ДПИ создано в порядке выполне­ния служебного задания, то авторское вознаграждение за его создание не выплачивается. Однако для определения размера последующего (потиражного) вознаграждения необходимо установить, какое основное вознаграждение было бы выплачено автору, если бы создоние произведе­ния не входило в его служебные обязанности. В РСФСР в этих случаях размер основного вознаграждения опре­деляется исходя из суммы заработной платы, получаемой автором. На Украине при этом учитываются нормы выра­ботки, действующие на данном предприятии, причем пре­миально-прогрессивные доплаты не учитываются; кроме того, размер вознаграждения может определяться и худо­жественным советом.

Потиражное вознаграждение. За тиражирование в промышленности произведений ДПИ авторам выплачива­ется потиражное вознаграждение. Такое вознаграждение выплачивается за каждый выпущенный тираж, причем как нештатным, так и штатным авторам. В РСФСР и во всех других республиках потиражное вознаграждение вы­плачивается нештатным авторам за первый тираж в размере 50% основного гонорара, за второй — 30, за тре­тий — 20, за четвертый и каждый последующий по 10%. Штатным авторам вознаграждение за первый тираж не выплачивается (кроме Эстонии), а за последующие ти­ражи вознаграждение платится в половинном размере по сравнению с нештатными авторами: за второй тираж — 15%, за третий — 10, за четвертый и каждый последую­щий—по 5% (в Литве применяется иная шкала); одна­ко в Киргизии штатные авторы получают вознаграждение в том же размере, что и нештатные.

Теперь следует рассмотреть вопрос о том, как опреде­ляется тираж (в отдельных постановлениях говорится о «норме тиража»). В подавляющем числе союзных респуб­лик тираж определяется соглашением сторон автора и предприятия. Он фиксируется в паспорте па произведе­ние ДПИ документе, содержащем подписи автора, ди­ректора предприятия и председателя художественного совета.

192


Определение тиража путем соглашения сторон предус­мотрено законодательством РСФСР, Украины, Азербай­джана, Грузии, Литвы, Молдавии и Узбекистана. В других союзных республиках норма тиража определяется худо­жественным советом (Армения), либо установлена в зако­не (Казахстан). Наконец, в некоторых республиках, в по­следние годы обновивших свое законодательство, за нор­му тиража принимается либо годовой план выпуска (Бе­лоруссия, Таджикистан, Туркмения), либо фактическое количество изделий, выпущенных за определенный пери­од: квартал (Киргизия), полгода (Латвия), год (Эсто­ния). В этих случаях правильнее говорить не о количест­ве выпущенных изделий (а именно так говорится в соот­ветствующих постановлениях), а о самом факте выпуска изделий в определенный период. Хотя установление нор­мы тиража соглашением сторон может явиться наиболее справедливым для автора решением, однако реализация этой нормы на практике влечет определенные трудности. Отсутствие соглашения практически парализует право ав­тора на получение вознаграждения (поскольку при этом не оформляется сам паспорт на произведение ДПИ), а также препятствует осуществлению со стороны ВААП (или его отделения) функций представителя по закону в отношении сбора авторского вознаграждения.

Не урегулирован действующим законодательством во­прос о том, вправе ли предприятие выпускать изделия, если соглашение с автором о норме тиража не достиг­нуто. Выпуск предприятием произведения ДПИ в этих условиях парализует предусмотренное законом право ав­тора на получение вознаграждения. С другой стороны, запрет выпуска произведения при этих обстоятельствах парализует право предприятия на свободное использова­ние произведения. Все это свидетельствует о несовершен­стве нормы, предусматривающей определение тиража со­глашением сторон, и о необходимости ее замены в буду­щем. Что касается действующего законодательства, то поскольку обязанность согласования тиража возлагается на предприятие, то до выполнения этой обязанности пред­приятие не вправе осуществлять тиражирование.

Недостаток системы определения нормы тиража путем соглашения сторон часто проявляется в тех случаях, ког­да выпуск изделий (например, во второй третий годы) значительно увеличивается, а также при передаче произ­водства изделий на другое, более мощное предприятие. Так, в одном случае оказалось, что автору причиталось с

193


одного предприятия вознаграждение за 126 тиражей, вы­пущенных в течение одного года. Для того чтобы не до­пускать случаев выплаты таких «сверхгонораров», иногда прибегают к пересмотру нормы тиража (по «согласова­нию» с автором). Вместе с тем в отдельных союзных республиках предусмотрены минимальные и максималь­ные пределы выплаты потиражпого вознаграждения, что направлено на пресечение ошибок и злоупотреблений. Так, на Украине установлено, что «в течение года коли­чество тиражей на одном предприятии не может быть ме­нее двух и более четырех»; в Армении—не может быть менее двух и более пяти. По сути дела эти нормы говорят не об ограничении фактического выпуска изделий, а об ограничении потиражных выплат автору. Представляется целесообразным, чтобы нормы тиражей были твердо оп­ределены в нормативных актах, что облегчало бы выпла­ту авторского вознаграждения за тиражирование (31, с. 107).

Передача производства на другое предприятие. На практике довольно часто изделие ДПИ, первоначально тиражировавшееся па одном предприятии, затем переда­ется для тиражирования на другие предприятия. Случаи такой передачи имеют место как между предприятиями одного и того же министерства (ведомства), так и между предприятиями разных министерств.

Нормативные акты всех союзных республик предус­матривают, что во всех этих случаях новое предприятие обязано начислять авторское вознаграждение, исходя из основного гонорара и нормы тиража, установленных пер­вым предприятием. Таким образом, решение художествен­ного совета, зафиксированное в паспорте на произведение ДПИ, действует не только в пределах определенного ве­домства, но и на всей территории Советского Союза; это еще раз подтверждает, что само решение художественно­го совета является не административным актом, а экс­пертным заключением.

Вместе с тем нормативные акты всех союзных респуб­лик ограничивают право автора, передавшего произведе­ние для тиражирования одному предприятию, передать его для тиражирования другим предприятиям. Эти огра­ничения относятся не только к неопубликованным, но и к опубликованным произведениям. Но любое опублико­ванное произведение ДПИ в силу п. 4 ст. 104 Основ мо­жет быть воспроизведено любым предприятием без со­гласия автора; следовательно, автор уже не может ни за-

194


претить, ни разрешить использовать такое произведение, и нормы, ограничивающие «право» автора передать опу­бликованное произведение для тиражирования, являются беспредметными.

В заключение необходимо отметить, что использование в промышленности произведений ДПИ с точки зрения ав­торского права находится в таком же правовом положе­нии, что и публичное исполнение произведений. И в том и в другом случае воспроизведение опубликованных про­изведений осуществляется без согласия автора, но с вы­платой ему вознаграждения; при этом сбор и выплату ав­торского вознаграждения осуществляет Всесоюзное агент­ство по авторским правам. Но если в отношении публич­ного исполнения произведений благодаря четкости суще­ствующих подзаконных актов в течение уже длительного времени успешно осуществляется своевременный сбор причитающегося авторского вознаграждения практически со всех организаций-пользователей, то в отношении ис­пользования в промышленности произведений изобрази­тельного искусства ни в РСФСР, ни во многих других союзных республиках этого еще не удалось добиться. При­чина этого прежде всего в несовершенстве законода­тельства, наличии в нем существенных противоречий и пробелов. К их числу необходимо отнести недостаточно четкую разработку вопроса о ставках потиражного воз­награждения, неточное указание функций художествен­ных советов по оценке произведений ДПИ, неясное пра­вовое значение паспорта на произведения ДПИ.

Указанные недостатки законодательства иногда при­водят к тому, что суды отказываются в конфликтных слу­чаях признавать ВААП в качестве представителя автора по закону и требуют личного участия автора в судебном процессе, что не предусмотрено законом и не всегда про­ходит успешно, учитывая служебную зависимость автора от предприятия. Несовершенство законодательства позво­ляет предприятиям выпускать в больших количествах низкохудожественные произведения, зачастую не находя­щие сбыта.

Все это свидетельствует о необходимости внесения из­менений в действующее законодательство, а возможно, и принятия общесоюзных норм, регулирующих использо­вание в промышленности произведений декоративно-при­кладного искусства.


Глава VII

АВТОРСКИЕ ДОГОВОРЫ

1. ТЕОРИЯ «РАЗРЕШЕНИЯ» И ТЕОРИЯ УСТУПКИ ПРАВ

Для того чтобы лучше понять те многочисленные и за­частую взаимоисключающие мнения о правовом содержа­нии ныне действующих авторских договоров, следует на­помнить о возникновении теории «разрешения» и о дискуссиях, связанных с этой теорией. Хотя теория «раз­решения» появилась па основе законодательства об автор­ском праве 1928 г., она продолжает отстаиваться и в на­стоящее время, оказывая существенное влияние на право­вую литературу.

Статья 16 Основ авторского права 1928 г. устанавлива­ла, что авторское право «может быть отчуждаемо по из­дательскому договору, завещанию или иным законным способом», а ст. 17 постановления ВЦИК и СНК РСФСР от 8 октября 1928 г. «Об авторском праве» определяла издательский договор как «договор, в силу которого автор уступает на определенный срок исключительное право на издание произведения» *.

Эти положения были распространены и на другие виды авторских договоров и вплоть до середины 50-х го­дов они единодушно трактовались в литературе как дого­воры об уступке на определенный срок исключительных авторских прав.

Наиболее последовательно эта точка зрения была вы­сказана в трудах В. И. Серебровского, который указывал, что в Основах авторского права 1928 г. под отчуждением авторского права следует понимать его уступку на определенный срок, что в издательских, постановочных и других авторских договорах речь идет об уступке (пере­даче) на определенный срок некоторых принадлежащих автору правомочий, и что в силу авторского договора ав­тор передает (уступает) организации часть своих право­мочий (73, с. 169-170, 176-177).

Но в середине 50-х годов стала высказываться мысль о том, что по авторскому договору автор, сохраняя за со­бой все свои авторские исключительные права, лишь раз-

4 СУ РСФСР, 1928, № 132, ст. 861.


решает организации-контрагенту использовать определен­ным в договоре способом свое произведение. Первоначаль­но эта идея была высказана в некоторых кандидатских диссертациях (И. А. Грингольц, А. И. Ваксберг, М. И. Ни­китина). Затем эта теория была подробно обоснована в монографическом исследовании Б. С. Антимонова и Е. А. Флейшиц (2). В середине 60-х годов она была под­вергнута критике, после чего длительное время не под­держивалась в цивилистической науке, где, напротив, отстаивалась теория «переуступки права» (53, с. 95; 8, с. 23).

Однако в 1977 г. появилась работа В. А. Дозорцева, в которой по сути дела теория «разрешения» вновь была возрождена применительно к договорам о передаче произ­ведения для использования, в то время как для лицензи­онных договоров признавался факт передачи авторских прав (18, с. 43—50). В следующем году появилась наша статья, в которой теория «разрешения» была подробно рассмотрена и подвергнута критике, однако в дальнейшем продолжали появляться публикации, в которых утвержда­лось, что по авторскому договору вообще (или по автор­скому договору об использовании) автор не передает контрагенту никаких авторских правомочий (20, с. 190— 194; 79, с. 109-115, 124; 51, с. 138; 70, с. 8; 59, с. 7).

Вместе с тем некоторые юристы полагают, что автор­ские договоры влекут передачу конкретных авторских правомочий (50, с. 42—43).

В этой связи представляется необходимым кратко рас­смотреть первоначальную теорию «разрешения» с внесен­ными в нее в последнее время дополнениями и поправка­ми. Без такого анализа невозможно дать определения отдельных типов авторских договоров. При этом, посколь­ку сама теория «разрешения» возникла и анализирова­лась прежде всего применительно к издательскому дого­вору, мы также будем рассматривать ее на примере изда­тельского договора, имея, однако, в виду, что все аргументы и выводы применимы и к другим авторским договорам.

Сторонники теории «разрешения» полагают, что при заключении издательского договора автор, хотя и выдает организации разрешение на использование своего произ­ведения, однако его авторские права в этой связи ни­сколько не уменьшаются; при договоре об использовании произведения авторские правомочия, в том числе и право распоряжения произведением, сохраняются за автором в

197


полном объеме (18, с. 46); отношения автора и контра­гента, имеющие обязательственный характер, не направ­лены ка переход абсолютного права (20, с. 192). Вместе с тем указывается, что в результате заключения автор­ского договора автор, хотя и не лишается авторских пра­вомочий, но все же ограничивается в их осуществлении (2, с. 49), что «обязательственная связь автора с органи­зацией-пользователем ... безусловно ограничивает права автора» (20, с. 192).

В этом состоит одно из коренных внутренних проти­воречий в позиции сторонников теории «разрешения»:

с одной стороны, утверждается, что авторские права полностью сохраняются за автором, с другой стороны,' все же признается, что эти права ограничиваются в рам­ках авторского договора. Мы пока не рассматриваем во­прос о том, переходят ли эти права к организации, а если переходят, то на каком основании на основании право­преемства или на ином основании; отметим лишь, что в период действия договора определенных прав у автора нет. Отрицать такое отсутствие прав невозможно в связи с наличием нормы, содержащейся в ст. 509 ГК: «По авторскому договору о передаче произведения для исполь­зования автор не вправе без письменного согласия другой стороны передавать третьим лицам ... произведение ... для использования тем же способом, какой обусловлен договором». Значит, автор уже не имеет права заключить с другой организацией договор на такое же использова­ние произведения. Ясно, что права автора оказываются ограниченными и о сохранении за автором всех исклю­чительных прав говорить нельзя.

Такое ограничение исключительных авторских прав является частичным (оно не касается личных неимущест­венных прав) и временным, ограниченным определенным сроком: в соответствии со ст. 509 ГК срок такого ограни­чения не может превышать трех лет с момента одобрения произведения.

Логично предположить, что исключительные авторские правомочия, которые автор не может осуществлять (или временно утратил), заключив договор, появляются у контр­агента автора по договору организации-пользователя. Действительно, такая организация (например, издатель­ство) получает право использовать произведение (право воспроизведения и распространения). Но сторонники тео­рии «разрешения» утверждают, что организация получает по договору только обязательственное право: «Если автор

198


нарушил договор с издательством тем, что заключил дру­гой договор с другим издательством на издание того же самого произведения, то первое издательство вправе лишь предъявить требование о расторжении своего договора с автором... Предъявить же иск о расторжении договора между автором и вторым издательством первое издатель­ство не вправе. Это ... означает, что издательство рассмат­ривается ...только как сторона в договоре, а не как субъект авторского права, полученного от автора. В последнем случае следовало бы предоставить издательству правомо­чие на иск о расторжении второго издательского догово­ра» (2, с. 194).

Но данную ситуацию можно рассмотреть и иначе. Действительно, в Типовом издательском договоре не упоминается право издательства возбудить иск о растор­жении договора, заключенного автором с другим издатель­ством, но это не означает, будто у издательства такого права нет.

Предположим, что в конкретный издательский договор будет включено следующее указание: «Издательство имеет право требовать признания недействительным договора, заключенного автором с другим издательством в наруше­ние настоящего договора». Такое условие будет действи­тельным. Оно не может рассматриваться как ухудшающее положение автора по сравнению с типовым договором и потому не будет признано недействительным на основе ст. 506 ГК. Что касается отсутствия таких претензий на практике, то это легко объяснимо. Деятельность советских издательств координируется и планируется Государствен­ным комитетом СССР по делам издательств, полиграфии и книжной торговли, и даже если на издание одного и того же произведения будут заключены договоры двумя издательствами, то конфликт между ними разрешается в административном порядке Госкомиздатом СССР (хотя, как мы полагаем, указанный спор может быть предметом рассмотрения и в гражданско-правовом порядке).

В литературе было правильно отмечено, что ст. 511 ГК, относящаяся к ответственности автора за нарушение до­говора, предусматривает, что если автор в нарушение договора передал свое произведение для использования третьей стороне, то организация может расторгнуть дого­вор и потребовать возврата выплаченного автору возна­граждения, но не предусматривает абсолютно-правового иска к другой организации (18, с. 46; 20, с. 192).

199


В этой связи делается вывод об отсутствии у органи­зации абсолютного авторского права. Следует, однако, учитывать, что ст. 511 ГК регламентирует договорную ответственность и вовсе не запрещает требовать призна­ния недействительным другого договора. (При этом, поскольку автор «разрешил» второй организации исполь­зовать свое произведение, в то время как он не вправе был выдать такого разрешения, оспаривание второго до­говора не должно представить особого труда).

Теория «разрешения» основывается еще па одном доводе: при издании произведения издательство совершает ряд «действий, право совершения которых автору не при­надлежит» (2, с. 51), что якобы свидетельствует об отсут­ствии приобретения им авторских прав. В этой связи от­мечается, что «реально авторы не только не осуществля­ют, но и не могут осуществлять право воспроизведения и распространения произведения, поскольку для этого требуются сложные и дорогостоящие средства производ­ства, которые могут находиться только в социалистиче­ской собственности»; поэтому правомочия, принадлежа­щие авторам,— «это не право воспроизводить и распростра^ нять произведение, а право разрешать такое воспроизвел дение и распространение». Утверждается также, что «представление, в соответствии с которым субъект не может наделить другое лицо правами, которыми он сам не обладает,... отражает низкий, даже примитивный уровень развития общественных отношений», причем «этому уровню соответствует равная правоспособность всех субъектов гражданского права», а «с появлением специальной правоспособности характерной является обратная картина наделение субъектом другого лица правами, которыми он сам не обладает» (20, с. 190).

Мы уже отмечали, что частично права на воспроизве­дение и распространение произведения могут осуществ­ляться самим автором, поэтому общее утверждение о том, что автор имеет лишь право запретить воспроизведение и распространение, не совсем точно. Но главная неточность в приведенных выше доводах состоит в смешении права на воспроизведение и распространение произведения с правом издательской деятельности; последнее принадлежит лишь издательству, не может принадлежать автору и по авторскому договору не передается.

Право издательской деятельности не производно от прав автора: следует хотя бы вспомнить, что издательство вправе выпускать в свет произведения, не охраняемые

200


авторским правом (вообще или на территории СССР), и в этих случаях оно осуществляет право издательской деятельности независимо от получения какого-либо до­полнительного права.

При издании же произведения, охраняемого авторским правом, издательство должно иметь два права: авторское право на воспроизведение и распространение и право из­дательской деятельности; это позволяет издательству из­дать конкретное произведение, охраняемое авторским правом 2.

Для наглядности нашей конструкции приведем сле­дующий пример. Гражданин А. является собственником автомашины, но не имеет водительских прав. Он продает свою автомашину гражданину В., который имеет води­тельские права. Значит ли это, что право на вождение этой конкретной автомашины у гражданина Б. является производным от прав гражданина А.? Ответ очевиден:

А. не передавал Б. права на вождение этой конкретной автомашины. Точно такое же положение и в области авторских договоров.

Наконец, следует учитывать и некоторые практические последствия применения теории «разрешения» к автор­ским договорам об использовании, в то время как приме­нительно к авторским лицензионным договорам должна применяться теория уступки авторских прав.

В настоящее время советские издательства в массовом порядке наряду с заключением договоров об издании и переиздании произведений в оригинале заключают догово­ры об издании и переиздании произведений в переводе. Как может быть логически объяснено работникам изда­тельства, что в первом случае в соответствии с теорией «разрешения» издательство не приобретает по договору никаких авторских прав и потому не может влиять на судьбу позднее заключенных автором договоров с другим издательством, а во втором случае оно вправе предъявить претензию о расторжении позднее заключенного договора? Кроме того, следует учитывать возможность заключения советским автором издательского договора не только с советским, но и с зарубежным издательством.

2 Право издательской деятельности можно рассматривать также как абстрактное правомочие, элемент права, входящий в состав специальной правоспособности организации. При таком толко­вании заключение издательского договора с автором будет яв­ляться юридическим фактом, который превратит заложенную в специальной правосубъектности возможность в субъективное право издания конкретного произведения.

201


Какова должна быть позиция советского издательства, если оно установит, что автор, заключив с ним договор об издании рукописного произведения, после этого заклю­чает (в установленном порядке через Всесоюзное агент­ство по авторским правам) договор об издании того же произведения в оригинале за рубежом? Будут ли удовлет­ворены интересы советского издательства, если закон не предоставит ему возможности предъявить иск о расторже­нии позднее заключенного договора? В каком правовом положении окажется советское издательство, если оно, не зная о втором договоре, выпустит произведение в свет, а потом обнаружит, что оно не имеет сбыта, поскольку аналогичная книга опубликована за рубежом, ввезена в Советский Союз и широко здесь продается? Ведь на ос­нове теории «разрешения» советское издательство не может ставить вопрос (в сфере гражданского права) о запрете ввоза в СССР такого зарубежного издания. Думается, что отрицательные последствия практического применения теории «разрешения» видны из этих приме­ров.

По нашему мнению, особенность советского авторского права состоит не в отсутствии уступки по договору части авторских прав, а в том, что такая уступка всегда строго ограничена определенным способом использования и по истечении определенного срока (ст. 509 ГК) предусматри­вает возвращение автору всех уступленных по договору прав.

В зарубежных социалистических странах считается, что отдельные авторские правомочия могут уступаться на основе авторских договоров 3. Так, в соответствии с Зако­ном об авторском праве Болгарии от 16 ноября 1951 г. автор может уступить издательству, театру или иному предприятию или организации свои отдельные авторские правомочия; такая уступка осуществляется посредством издательского договора, договора на публичное представ­ление, сценарного договора и т. п. Возможность приобре­тения по договору пользователем исключительных прав предусматривается Законом об авторском праве Венгрии 1969 г. В ГДР автор может по договору передать друго­му лицу правомочие на использование своего произведе­ния (Закон об авторском праве от 13 сентября 1965 г.). Уступка авторских правомочий упоминается в Законе об

3 Тексты законов зарубежных стран см.: Copyright Laws and Treaties of the World. Paris: UNESCO, vol. 1—3.

202


авторском праве Польши от 10 июля 1952 г. и в Законе от 25 марта 1965 г. «О произведениях литературы, науки и искусства» Чехословакии.

Вопрос о возможности передачи авторских прав по-разному решается в законодательстве и правовой доктрине капиталистических стран. В США и Англии авторские права могут быть уступлены полностью или частично. (В этих странах, как правило, авторские права сводятся к имущественным, а личные неимущественные права вов­се не упоминаются). Во Франции личные (моральные) права не могут быть уступлены, а имущественные яв­ляются передаваемыми. В соответствии с правовой докт­риной ФРГ (ныне закрепленной в Законе об авторском праве ФРГ 1965 г., авторские права не передаваемы, но они могут быть ограничены: опираясь на принадлежащее ему право на реализацию произведения, автор может вы­дать исключительную лицензию па использование произве­дения, причем приобретатель такой лицензии получает самостоятельное исключительное право.

2. ДОГОВОРЫ ОБ ИСПОЛЬЗОВАНИИ ПРОИЗВЕДЕНИИ И ЛИЦЕНЗИОННЫЕ ДОГОВОРЫ

В соответствии со ст. 503 ГК авторские договоры могут быть двух типов: авторский договор о передаче произве­дения для использования и авторский лицензионный договор.

По договору об использовании «автор или его право­преемник передает либо автор обязуется создать и в установленный договором срок передать произведение организации для использования обусловленным по дого­вору способом, а организация обязуется осуществить или начать это использование в установленный договором срок (ст. 510), а также уплатить автору или его право­преемнику вознаграждение, кроме случаев, указанных в законе».

По авторскому лицензионному договору «автор или его правопреемник предоставляет организации право исполь­зовать произведение, в том числе путем перевода на дру­гой язык или переделки, в обусловленных договором пре­делах и на определенный договором срок, а организация обязуется уплатить вознаграждение за предоставление этого права или за использование произведения в форме, предусмотренной договором, поскольку иное не установ-

203


лено законодательством Союза ССР и РСФСР или по­скольку стороны не договорились об ином».

Сравнение этих определений друг с другом, а также с другими определениями гражданско-правовых договоров приводит к следующим выводам.

1. В определении договора об использовании преду­сматривается возможность заключения договоров с обя­зательством создать и передать произведение для исполь­зования, т. е. так называемых договоров заказа. Автор­ский лицензионный договор не предусматривает такой возможности, хотя и здесь вполне допустимы (а практи­чески известны) случаи заключения договоров на еще не готовые произведения.

2. В отношении авторского лицензионного договора указывается, что вознаграждение уплачивается «за пре­доставление права» или «за использование произведения», в то время как определение договора об использовании не упоминает об основаниях выплаты вознаграждения.

3. В определении договора об использовании говорится о праве организации использовать произведение «обуслов­ленным по договору способом», в то время как определе­ние авторского лицензионного договора указывает на пра­во использовать произведение «в обусловленных догово­ром пределах».

4. Как известно, гражданские договоры делятся на консенсуальные и реальные. В определениях консенсуаль-ных договоров их содержание раскрывается путем указа­ния на обязанности сторон (см., например, ст. 237 РК:

«По договору купли-продажи продавец обязуется пере­дать имущество в собственность покупателю»), а в опре­делениях реальных договоров путем указания на фак­тические действия, с момента совершения которых возни­кают права и обязанности сторон (см., например, ст. 256 ГК: «По договору дарения одна сторона передает безвозмездно другой стороне имущество в собственность»).

В этой связи следует отметить, что авторский договор об использовании готового произведения сформулирован как реальный договор («автор передает произведение ор­ганизации для использования»). В то же время известно, что на практике любой авторский договор считается не реальным, а консенсуальным.

5. Наконец, не совсем ясным остается содержание обоих типов авторских договоров: разницу между «пере­дачей произведения организации для использования» (договор об использовании) и «предоставлением органи-

204


зации права использовать произведение» (авторский ли­цензионный договор) установить очень трудно, причем буквальное сопоставление этих типов договоров не поз­воляет раскрыть их существа.

В советской правовой литературе все исследователи утверждают, что авторские лицензионные договоры при­меняются в случаях использования произведений в пере­воде или в переделке. Отсюда делается вывод о том, что договоры об использовании применяются для случаев использования произведений в неизменном виде. Поэтому характер использования (в неизменном виде или в изме­ненном виде) признается определяющим при разграниче­нии типов авторских договоров (79, с. 122).

Представляется, что характер использования произве­дения не может быть положен в основу разграничения типов авторских договоров. Отметим, что авторские лицен­зионные договоры предусматривают возможность предо­ставления организации различных прав использования произведения, «в том числе» путем перевода или передел­ки. Значит, закон допускает лицензионные договоры и не связанные с переводом и переделкой. Более того, нигде в законе или подзаконных нормативных актах не говорит­ся о том, что использование произведения путем перевода или переделки не может быть оформлено договором об использовании.

Как же объяснить содержащееся в определении ав­торского лицензионного договора, а также и в ст. 516 ГК указание на то, что договор такого типа может от­носиться к использованию «путем перевода на другой язык или переделки»? Для объяснения этой нормы надо вспомнить историю ее появления. Авторский лицензион­ный договор как самостоятельный тип авторских дого­воров выделился в советском законодательстве одновре­менно с введением в полном объеме «права на перевод», что в свою очередь было связано с присоединением СССР ко Всемирной конвенции об авторском праве. Внося изменения в Основы и в ГК в связи с присоединением СССР ко Всемирной конвенции, законодатель не пере­сматривал ни структуру, ни порядок изложения матери­ала в этих актах: были сделаны лишь минимально необходимые изменения. При этом право на переводновое для советского авторского права было указано во многих статьях для того, чтобы подчеркнуть его наличие и быстрейшим образом осуществить реализацию этого права.

205


Право на перевод является сходным с правом на переделку произведения; строго говоря это разновид­ности использования произведения в измененном виде. Вот почему право на перевод было указано в ст. 516 ГК, которая ранее относилась только к праву на пере­делку и подверглась существенным изменениям в 1974 г. Но содержащееся в ст. 516 ГК указание на то, каким образом должны определяться условия лицензионного договора о предоставлении права использовать произ­ведения путем перевода на другой язык или путем пе­ределки в произведение другого вида, нельзя понимать ни как запрет заключения лицензионных договоров в отношении других способов использования, ни как указание на невозможность заключения авторских до­говоров об использовании в отношении использования произведения в переводе или переделке.

Основное различие между договором об использова­нии и авторским лицензионным договором обычно находят в том, что па основе первого автор передает произведение организации для использования, а на ос­нове второго автор предоставляет организации право использовать произведение.

Толкование этих формулировок, особенно при их сравнительном анализе, вызывает споры в правовой литературе. В этой связи правильно отмечалось, что в отношении договора об использовании «закон ничего не говорит о передаче «права» на произведение» (18, с. 45). Но значит ли это, что содержание авторского договора об использовании заключается в передаче материального объекта, а не определенных прав на произведение?

Мнение о том, что предметом договора об использо­вании является произведение как материальный объект, нам представляется неверным: произведение, охраняемое авторским правом, обычно воплощается в материальном объекте, но никогда не сливается с ним воедино; само авторское право вообще призвано охранять и может охранять только нематериальные объекты.

Следует считать, что возможны два толкования выра­жения «передача произведения для использования».

Прежде всего слово «произведение» не следует пони­мать как материальный объект; это результат творче­ства, в связи с которым возникает совокупность опре­деленных прав; последние автор и передает организации по договору об использовании. При этом слово «переда­ча» относится не к материальному объекту, а именно к произведению.

206


Возможно и иное толкование: определение договора об использовании ориентировано на использование ра­нее не публиковавшегося произведения и потому оно го­ворит о передаче произведения (воплощенного в матери­альном предмете), но такая передача не составляет сути авторского договора об использовании и не исключает передачи по договору авторских прав (76, с. 236—237). Таким образом, само выражение «передача произведения для использования» не может быть основой для отграни­чения договоров об использовании от авторских лицен­зионных договоров.

В соответствии с другой точкой зрения по договору об использовании между сторонами возникает лишь обязательственное правоотношение, а абсолютные автор­ские права полностью остаются у автора; при этом нет уступки авторских прав и правопреемства; что касается авторского лицензионного договора, то в его рамках может наступить преемство авторских прав, соответст­вующие права у автора могут прекратиться и возник­нуть у другого субъекта (18, с. 46).

Хотя, возможно, два типа авторских договоров могут различаться характером и объемом передаваемых прав, однако очевидно, что предложенный критерий не может быть применен во всех случаях, поскольку в соответст­вии с точкой зрения В. А. Дозорцева авторский лицензи­онный договор может и не влечь передачи авторских прав. Более того, следует отметить, что по мнению В. А. Дозор­цева (впрочем, как и других исследователей), на использо­вание произведения в переводе и в переделке обязательно заключается авторский лицензионный договор. Поэтому трудно объяснить, почему, как это утверждается в лите­ратуре, «в пашей стране, ... заключая авторский договор об использовании, ... организации просто не нуждаются в приобретении субъективного авторского права на произ­ведение», однако «ситуация меняется, когда речь идет об использовании произведения путем перевода или пере­делки» (51, с. 138).

Представляется невозможным дать какое-либо логи­ческое объяснение того, почему советское издательство, заключившее с автором договор об издании его произве­дения в оригинале (договор об использовании), приоб­ретает не право на воспроизведение и распространение произведения, а только право на его реализацию; но если договор будет касаться издания того же произве­дения в переводе (лицензионный договор), то издатель-

207


ство приобретает часть принадлежащих автору исключи­тельных прав (51,с.138).

Представляется, что для того чтобы понять разли­чие между авторским договором об использовании и авторским лицензионным договором, следует вспомнить условия, при которых эти типы договоров были впервые зафиксированы в советском законодательстве.

Присоединение СССР ко Всемирной конвенции об авторском праве привело к тому, что права советских ав­торов получили правовую охрану за рубежом, а права иностранных авторов в СССР. С этого момента советские авторы впервые получили возможность передавать права на использование своих опубликованных в СССР произ­ведений за рубеж. С другой стороны, па советские орга­низации, желающие использовать права иностранных ав­торов, была впервые возложена обязанность приобретения этих прав. В этой связи следовало урегулировать право­отношения по передаче за рубеж (экспорту) и приобре­тению из-за рубежа (импорту) авторских прав.

Именно для этих отношений и было введено поня­тие авторского лицензионного договора4. Можно пола­гать, что слово «лицензия» употреблено здесь как опре­деление, относящее договоры этого типа к внешнеторго­вым операциям. Сами по себе лицензионные договоры не обязательно связаны с «иностранным элементом»; их характерная особенность опосредствование «экспорта» и «импорта» авторских прав. В связи с тем, что при этом один из контрагентов по договору находится за ру­бежом и могут возникать трудности при соблюдении сроков и иных условий типовых договоров, законодатель предусмотрел большую свободу усмотрения сторон лицен­зионных договоров.

Понятие лицензионного договора широко применяет-» ся в области изобретательского права, причем оно связано не с внутренними отношениями, а с отношени­ями внешнеторговыми: здесь лицензионный договор есть договор на экспорт или импорт запатентованного изобретения или секрета производства. В таком же смысле употребляется слово «лицензия» и в понятии

4 Двусторонние соглашения о взаимной охране авторских прав, заключенные Советским Союзом с ВНР (17 ноября 1967 г.) и с НРБ (8 октября 1971 г.), также предусматривали экспорт и импорт авторских прав; очевидно, в связи с ограниченной сфе­рой их применения эти отношения не были отражены в совет­ском законодательстве.

208


«авторский лицензионный договор», что, разумеется, не свидетельствует само по себе о родстве этих договоров с лицензионными договорами изобретательского права;

наоборот, эти договоры в связи со спецификой своих объектов и содержания относятся к разным договорным типам.

Что касается ранее существовавшего самостоятельно­го типа авторских договоров договора о переделке произведения (ст. 516 ГК в редакции до Указа Прези­диума Верховного Совета РСФСР от 1 марта 1974 г.) б, то следует признать, что он перестал существовать, слившись с договорами об использовании. Только этим можно объяснить исключение из ст. 516 ГК некоторых норм о правах авторов переделываемого произведения, а также второй части этой статьи (в ранее существовав­шей редакции), которая предусматривала ограничение трехлетним сроком обязанности автора не передавать произведение третьим лицам.

Таким образом, авторский лицензионный договор мож­но определить как разновидность внешнеторговой сделки, по которой автор передает организации право использо­вать произведение в обусловленных пределах и на опре­деленный срок, а организация обязуется уплатить за это вознаграждение.

Для того чтобы дать определение авторского догово­ра об использовании, следует прежде всего рассмотреть вопрос о том, должна ли считаться специфической чер­той этого договора возлагаемая по ст. 503 ГК на контрагента обязанность использовать произведение. Ко­нечно, основной смысл любого авторского договора со­стоит в реальном использовании произведения. Обязан­ность использовать произведение имеет чрезвычайно большое значение и для автора, и для социалистическо­го общества, поскольку только фактическое использова­ние произведения приносит автору моральное удовлетво­рение и позволяет обществу получить выгоды от произведения.

Но имеет ли автор средства заставить организацию выполнить свою обязанность по использованию произве­дения? Таких средств у автора нет, ибо если автор и обращается к организации с требованием использовать произведение, последняя может ссылаться на различные внедоговорные обстоятельства: низкое качество произ-

5 Ведомости Верхов. Совета РСФСР, 1974, № 10, ст. 286. 209


ведения (хотя оно было одобрено), отсутствие бумаги для издания, изменение планов и т. п.

Имеется и правовое основание непризнания за авто­ром права  требовать использования произведения:

ст. 512 ГК говорит о том, что если в предусмотренный договором об использовании срок организация не осу­ществит или не начнет использования одобренного произведения, то она обязана лишь уплатить автору обусловленное вознаграждение полностью.

Итак, ст. 503 ГК говорит о двух разных обязанно­стях организации об использовании произведения и о выплате вознаграждения, а ст. 512 ГК в качестве меры «ответственности» за неисполнение обязанности исполь­зования произведения предусматривает выплату возна­граждения. Поэтому очевидно, что нельзя говорить о наличии обязанности использования произведения как о специфической особенности договоров об использовании.

Это подтверждает и ст. 510 ГК, в соответствии с ко­торой даже эта, сформулированная крайне непоследо­вательно, обязанность использования произведения рас­пространяется не на все договоры об использовании, а лишь на некоторые из них: обязанность использования произведения «не распространяется на организацию, за­ключившую сценарный договор или договор художествен­ного заказа». Совершенно ясно, что признак, характер­ный лишь для некоторых видов договоров об использо­вании, не может быть присущ всем видам таких договоров.

Специфическую черту всех договоров об использова­нии, по нашему мнению, можно сформулировать на ос­нове нормы ст. 512 ГК: «Если в срок, установленный договором о передаче произведения для использования (ст. 510), организация не осуществит или не начнет использование одобренного ею произведения, она обяза­на по требованию автора уплатить ему обусловленное вознаграждение полностью». Хотя эта норма сформули­рована не вполне четко °, смысл ее состоит в том, что

6 Здесь говорится об обязанности выплаты вознаграждения «по требованию автора». Это выражение может вызвать сомнения относительно того, когда возникает рассматриваемая обязан­ность организации: в момент истечения срока на использова-' ние или в момент предъявления автором соответствующего тре­бования. Иными словами: когда возникает право автора на по­лучение вознаграждения целиком? Признание того, что право автора па вознаграждение возникает с момента предъявления) автором требования, приводит к правовой неопределенности

210


автору гарантируется выплата всего предусмотренного договором вознаграждения в случае одобрения произве­дения, независимо от того, будет ли оно фактически использовано. Это правило по смыслу ст. 512 ГК долж­но применяться ко всем договорам об использовании, ибо оно содержит ссылку только на срок, установленный в ст. 510 ГК, и никак не связано с теми случаями, указанными в ст. 510 ГК, в которых обязанность исполь­зования произведения па организацию не возлагается.

Таким образом, договор об использовании можно оп­ределить как авторский договор, по которому автор пе­редает организации право на использование произведе­ния, а организация обязуется выплатить автору возна­граждение, причем в случае одобрения организацией произведения установленное договором вознаграждение должно быть выплачено автору полностью.

3. ТИПОВЫЕ АВТОРСКИЕ ДОГОВОРЫ

Действующее общесоюзное законодательство предус­матривает, что типовые договоры об использовании произведений утверждаются в порядке, установленном законодательством Союза ССР и союзных республик (ст. 101 Основ). В ГК союзных республик эта норма уточняется: за исключением тех случаев, когда законо­дательство СССР относит утверждение типовых догово­ров к ведению Союза ССР, типовые договоры должны утверждаться в порядке, установленном Советом Мини­стров соответствующей республики; в большинстве ГК союзных республик при этом указывается, что типовые договоры должны утверждаться по согласованию с заин­тересованными ведомствами и творческими союзами.

Ни Совет Министров СССР, ни Советы Министров союзных республик не дали общих указаний о порядке утверждения типовых авторских договоров, что следует признать серьезным пробелом в законодательстве. В этой связи представляется целесообразным, чтобы норма об утверждении типовых договоров была отнесена к компе­тенции СССР.

Утверждаются типовые авторские договоры общесоюз­ными ведомствами или министерствами. Правовыми

и к искусственному удлинению сроков исковой давности. На самом деле обязанность организации уплатить вознаграждение возникает с момента истечения срока на использование, а сло­ва «по требованию автора» являются излишними.

211


основаниями для принятия типовых авторских договоров на использование тех или иных видов произведений оп­ределенными способами являются утвержденные Советом Министров СССР положения о соответствующих ведом­ствах. Так, в положении о Государственном комитете СССР по делам издательств, полиграфии и книжной тор­говли, утвержденном постановлением Совета Министров СССР от 19 октября 1973 г., указывается, что Госкомиз­дат СССР «разрабатывает совместно с заинтересованными ведомствами и организациями и утверждает типовой из­дательский договор» 7.

В положениях о Гостелерадио СССР" и о Госкино СССР9 также указывается право этих ведомств утвер­ждать определенные типовые авторские договоры, одна­ко здесь не предусмотрено согласование этих договоров с заинтересованными организациями. Наконец, некоторые типовые авторские договоры были утверждены Минис­терством культуры СССР (по согласованию с соответст­вующими творческими союзами и Всесоюзным агентст­вом по авторским правам), хотя Положение о Минис­терстве культуры СССР, утвержденное постановлением Совета Министров СССР от 19 сентября 1969 г.10, не предусматривает права этого министерства утверждать такие договоры.

Таким образом, в качестве общего правила действую­щее  законодательство устанавливает,  что  типовые авторские договоры являются республиканскими и ут­верждаются «по согласованию с заинтересованными ведомствами и творческими союзами», причем как исключение они могут утверждаться и в порядке, уста­новленном законодательством Союза ССР. На практике же применяется лишь это исключение, причем не для всех случаев указывается на необходимость согласования типовых договоров с творческими союзами.

Если рассматривать этот укоренившийся порядок с формально-юридической точки зрения, то он вполне возможен, так как прямо не нарушает норм республи­канских законов (ГК): последние не устанавливают и не могут устанавливать порядка принятия типовых договоров в тех (исключительных) случаях, когда они утверждаются общесоюзным законодательством. Вместе

7 СП СССР, 1973, 23, ст. 130.

8 Там же, 1971, 5, ст. 36.

9 Там же, 1974, № 2, ст. 11.

10 Там же, 1969, № 22, ст. 130.


с тем этот вопрос должен быть рассмотрен, исходя из смысла введения такой категории, как типовые автор­ские договоры.

Правовая природа и социальный смысл типовых авторских договоров были раскрыты в правовой литера­туре (14, с. 136-139; 2, с. 169-170). Типовые догово­ры, как следует из самого их названия, предназначены для того, чтобы указать сторонам наиболее правильный, отвечающий и интересам общества, и интересам авто­ров, способ составления договоров, их содержание. Вместе с тем эти договоры служат правовой гарантией реального обеспечения авторских прав при использова­нии произведений. Ясно, что они не должны утверждать­ся без согласования с соответствующими творческими союзами.

Более сложным с правовой точки зрения является вопрос о возможности утверждения общесоюзным мини­стерством или ведомством типовых авторских договоров при отсутствии прямого указания на такую возможность в актах, определяющих сферу их деятельности. Хотя может быть приведен аргумент о том, что принятие та­ких авторских договоров вытекает из общих положений, определяющих компетенцию того или иного органа, тем не менее могут возникать серьезные коллизии, например в случае принятия соответствующих республиканских типовых договоров.

Таким образом, можно констатировать неполноту правового регулирования порядка утверждения типовых авторских договоров в действующем законодательстве и вместе с тем тот факт, что уже в течение длительного времени практически все действующие типовые догово­ры являются общесоюзными. Поскольку общесоюзный характер типовых авторских договоров не вызывает каких-либо недоразумений и трудностей, следует его узаконить.

Именно в общесоюзном масштабе следовало бы ус­тановить порядок принятия типовых договоров и их основные черты. Отсюда логически следует и то, что содержащиеся в действующих ГК нормы, определяющие содержание авторских договоров (во многих случаях они включают в себя нормы, касающиеся типовых дого­воров), также должны быть перенесены в общесоюзное законодательство.

В будущем целесообразно было бы более точно и полно урегулировать вопрос о порядке утверждения

213


типовых договоров. Представляется желательным устано­вить, что типовые договоры должны утверждаться обще­союзными ведомствами, которым подчиняются организа­ции-пользователи, а совместно с ними также творчес­кими союзами, представляющими интересы авторов. Кроме того, совместно с творческими союзами утверж­дать типовые договоры должно и Всесоюзное агентство по авторским правам. Такое решение вопроса отразило бы специфику типовых авторских договоров, служащих гарантией обеспечения как интересов авторов, так и интересов организаций-пользователей.

Нормативный характер типовых авторских договоров широко признается в юридической литературе (39, с. 737—740; 35, с. 124). Однако при этом не указыва­ется, что же является основанием для такого утверждения.

Некоторое пояснение, относящееся к нормативному характеру типовых авторских договоров, мы находим в последней части ст. 101 Основ: «Условия заключенного с автором договора, ухудшающие его положение по сравнению с положением, установленным в законе или типовом договоре, недействительны и заменяются усло­виями, установленными законом или типовым договором».

По сути дела в этой норме закона указывается на то, что любое условие конкретного договора должно быть сравнено с условиями типового договора. Если при этом будет обнаружено отступление конкретного догово­ра от типового договора, которое ухудшает положение автора по сравнению с тем, что установлено в типовом договоре, то применяется норма типового договора. Отсюда следует и то, что те нормы типового договора, изменение которых может влечь за собой ухудшение по­ложения автора, не являются императивными, поскольку можно отступать от них в сторону улучшения положения автора.

Казалось бы, рассмотренная выше норма ст. 101 Основ позволяет сделать вывод, что типовые авторские договоры являются подзаконными нормативными актами, содержащими особые диспозитивпые нормы, причем спе--цифика этих норм состоит в том, что они могут быть изменены соглашением сторон только в сторону улуч­шения положения автора, а при попытках изменения этих норм в сторону ухудшения положения автора эти нормы выступают как императивные. При этом своим нормативным характером типовые авторские договоры отличаются от примерных форм договоров, которые по-

214


могают сторонам выработать условия договора, но не являются обязательными.

Однако типовые авторские договоры содержат и та­кие нормы, наличие которых в конкретном договоре не улучшает, а отсутствие не ухудшает положение авто­ра. Для примера можно сослаться на п. 8 Типового издательского договора на литературные произведения, который устанавливает обязанность автора доработать одобренное произведение или внести в него исправле­ния, если произведение нельзя выпустить в свет по об­стоятельствам, не зависящим от сторон, но оно может быть сделано пригодным к изданию путем доработки или исправления. Такими ;ке являются и некоторые другие нормы этого типового договора: обязанность авто­ра читать чистую корректуру произведения (п. 10), право издательства издать произведение любым тиражом (п. 11), обязанность автора представить справку о том, что произведение не является плановой работой (п. 12) и некоторые другие. Как быть в тех случаях, когда стороны забыли включить эти нормы в конкрет­ные договоры? Иными словами, следует ли считать те условия типовых авторских договоров, отсутствие кото­рых не ухудшает положение автора по сравнению с условиями типового договора, обычными диспозитивнымп нормами, подлежащими применению в тех случаях, ког­да стороны не выработали иных условий для конкрет­ного правоотношения?

Поскольку рассматриваемые договоры являются типо­выми, а не примерными, представляется, что уже по дей­ствующему законодательству на этот вопрос следует дать положительный ответ. В будущем законодательстве следовало бы прямо указать на нормативный характер всех условий, включенных в типовые авторские договоры.

Ныне действующая норма, содержащаяся в последней части ст. 101 Основ, запрещает ухудшать положение ав­тора не только по сравнению с типовым договором, по и по сравнению с тем, что предусмотрено законом. Однако принцип соответствия договора закону не явля­ется специфическим принципом авторского права, а по­тому можно сомневаться в необходимости этой нормы в законодательстве об авторском праве.

Смысл нормы последней части ст. 101 Основ состоит в установлении возможности отступать от норм типового договора в сторону улучшения положения автора, а также в определении последствий включения в до-

215


говор условий, ухудшающих положение автора по сравне­нию с законом или типовым договором: в этом случае договор не теряет силу, а заменяются лишь его отдель­ные положения.

Учитывая приведенный выше анализ, в будущем за­конодательстве норму, касающуюся существа типовых договоров, целесообразно было бы изложить следующим образом: «Типовые авторские договоры утверждаются совместно заинтересованными министерствами (ведомст­вами), творческими союзами, а также авторско-правовы-ми организациями GCCP. Авторский договор может содер­жать условия, не предусмотренные законом или типовым договором, либо отступающие от условий типового догово­ра. Условия авторского договора, ухудшающие положение автора по сравнению с положениями, установленными в законе или типовом договоре, недействительны и заме­няются условиями, установленными законом или типовым договором; при этом сам договор сохраняет силу. Условия типового договора подлежат применению и в тех слу­чаях, когда они не включены в авторский договор».

В вышеприведенном анализе мы исходим из того, что нормы типового договора носят диспозитивный харак­тер, поскольку они могут быть изменены в сторону улучшения положения автора. Такое мнение является господствующим в литературе.

Существует и противоположное мнение, причем от­мечается недопустимость любых отклонений от типового договора (35, с. 126-129; 53, с. 100-101). При этом В. Г. Камышев говорит об императивном характере как норм закона, так и норм типового договора. В качестве примера императивной нормы он приводит норму о ставке гонорара и (справедливо) отмечает, что указа­ние в договоре ставки, превышающей максимально до­пустимую законом ставку, является недействительным. Но он не приводит примера отступления от такой нормы типового договора, которая не совпадает с нормой зако­на, и не представляет доказательств того, что отступле­ние от такой нормы в конкретном договоре было бы недействительным. Мнение В. Г. Камышева об импера­тивном характере всех норм типового договора опровер­гается наличием действующей нормы ст. 101 Основ, не подтверждается оно и практикой, которая знает большое число отступлений от норм типового договора, улучша­ющих положение автора.


ЛИТЕРАТУРА *

1. Материалы XXVI съезда КПСС. М.: Политиздат, 1981. 223 с.

2. Антимонов Б. С., Флейшиц Е. А. Авторское право. М.: Госюр-издат, 1957. 279 с.

3. Антимонов В. С., Флейшиц Е. А. Изобретательское право. М.:

Госюриадат, 1960. 227 с.

4. Белиловский Е. Л. Проблемы гражданско-правового регулиро­вания отношений, возникающих в связи с созданием научных результатов: Автореф. дис.... канд. юрид. наук. М., 1971. 22 с.

5. Белиловский Е. Л. Соотношение авторских и изобретательских прав научных работников.Правоведение, 1966, 2, с. 73— 79.

6. Богуславский М. М. Новое в советском авторском праве: (К при­соединению СССР ко Всемирной конвенции об авторском пра­ве) .— Сов. государство и право, 1973, № 7, с. 56—62.

7. Богуславский М. М. Теория авторского права: состояние и за­дачи.— В кн.: Проблемы современного авторского права. Меж-вузовск. сб. научн. трудов. Свердловск: УрГУ, 1980, с. 3—13.

8. Богуславский М. М., Гаврилов Э. П. Авторское право: изменения и дальнейшее развитие.— Сов. государство и право, 1975, № 6, с. 22-30.

9. Вакман Е. Л., Грингольц И. А. Авторские права художников. М.:

Сов. художник, 1962. 264 с.

10. Ваксберг А. И., Грингольц И, А. Автор в кино.М.: Искусство, 1961. 285 с.

11. Вилейта А. Правовая охрана произведений архитектуры и изо­бразительного искусства. Учен. зап. высш. учеб. завед. Лит. ССР. Право, 1981, т. 16, вып. 2, с. 88—93.

12. Гарибян А. М. Авторское право на произведения науки. Ереван:

Изд-во АН Армянок. ССР, 1975. 195 с.

13. Гарибян А. М. Авторское право на произведения науки в СССР:

Автореф. дис.... канд. юрид. наук. М., 1966. 21 с.

14. Гордон М. В. Советское авторское право. М.: Госюриздат. 1955. 232с.

15. Гражданско-правовое положение личности в СССР/Под ред. П. С. Малеина. М.: Наука, 1975. 400 с.

16. Грингольц И. А. О теории авторского вознаграждения за произ­ведения литературы, науки и искусства. В кн.: Учен. зап. ВНИИСЗ, 1968, с. 140—155.

17. Дозорцев В. А. Авторские правомочия.В кн.: Проблемы со­временного авторского права. Межвузовск. сб. научн. трудов. Свердловск: УрГУ, 1980, с. 124—143.

18. Дозорцев В. А. Авторский договор и его типы.Сов. государ­ство и право, 1977, № 2, с. 43—50.

19. Дозорцев В. А. Споры по авторским делам.—В кн.: Коммента­рий судебной практики за 1980 год. М.: Юрид. лит., 1981, с. 33—52.

20. Дозорцев В. А. Тенденции развития советского социалистиче­ского авторского права. В кн.: Проблемы советского автор­ского права. М.: ВААП, 1979, с. 189—202.

* В список не включены учебники и учебные пособия по граждан­скому праву.

217


21. Дозорцев В. А. Тенденции развития советского социалистиче­ского авторского права. В кн.: Проблемы советского автор­ского права. Тезисы докладов и научных сообщений на конфе­ренции 6—9 июня 1978 г. М.: ВААП, 1978, с. 6—8.

22. Доаорцева М. В. Особенности музыкального произведения как объекта авторского права.— Правоведение, 1981, № 5, с. 36—44.

23. Доркин А. И., Гаврилов 9. П. Изобретательское право и автор­ское право.— Вопросы изобретательства, 1974, 10, с. 10—16.

24. Зенин И. А. Наука и техника в гражданском праве. М.: МГУ 1977. 208 с.                     rt-,

25. Зильберштейн Н. Л. Авторское право на музыкальные произ­ведения. М.: Сов. композитор, 1960. 188 с.

26. Ионас В. Я. Критерий творчества в авторском праве и судеб­ной практике. М.: Юрид. лит., 1963. 138 с.

27. Ионас В. Я. Произведения творчества в гражданском праве. М.:

Юрид. лит., 1972. 168 с.

28. Ионас В. Я. Произведения творчества в системе советского гражданского права: Автореф. дис.... др-а юрид. наук. М., 1966. 29 с.

29. Ихсанов У. К. Конституция СССР и некоторые вопросы совер­шенствования законодательства об авторском праве.— Изв. АН КазССР. Сер. обществ, наук, 1979, № 3, с. 74—79.

30. Ихсанов У. К. О связи авторского и изобретательского права.

В кн.: Проблемы советского авторского права. М.: ВААП, 1979,

с. 85-91.                    г      ^            > . ,

31. Ихсанов У. К. Права авторов произведений изобразительного искусства. М.: Юрид. лит., 1966. 144 с.

32. Набатов В. А. Советское авторское право на произведения изо­бразительного искусства: Автореф. дис. ...канд. юрид. наук. М., 1954. 15 с.

33. Кайтмазова Б. В. Авторское право на произведения хореогра­фического искусства: Автореф. дис. ...канд. юрид. наук. М., 1979. 24 с.

34. Камышев В. Г. Личные и имущественные права авторов при издании их литературных произведений в СССР:  Автореф. дис. ...канд. юрид. наук. М., 1968. 18 с.

35. Камышев В. Г. Права авторов литературных произведений. М.:

Юрид. лит., 1972. 184 с.

36. Кириллова М. Я. Развитие советского авторского права. Учеб. пособие. Свердловск: Свердловск, юрид. ин-т, 1982. 82 с.

37. Кириллова М. Я. Субъекты авторского права.— В кн.: Проб­лемы современного авторского права. Межвузовск. сб. научн. трудов. Свердловск: УрГУ, 1980, с. 49—50.

38. Клык Н. Л. Ответственность по авторскому договору: Автореф. дис. ...канд. юрид. наук. Л., 1981. 19 с.

39. Комментарий к Гражданскому кодексу РСФСР. 2-е изд. М.:

Юрид. лит., 1970. 823 с.

40. Комментарий к Гражданскому кодексу РСФСР/Под, ред. С. Н. Братуся, О. Н. Садикова. М.: Юрид. лит., 1982. 680 с.

41. Корецкий В. И. Авторские правоотношения в СССР. Сталинабад:

Иэд-во Таджикск. гос. ун-та, 1959. 372 с.

42. Корецкий В. И. Авторское право на плановые научные работы. Душанбе: Изд-во Тадж. гос. ун-та, 1962. 64 с.

43. Красавчикова Л. О. Авторское право и право гражданина на собственное изображение.— В кн.: Проблемы современного ав-

218


горского права. Межвузовск. сб. научн. трудов. Свердловск:

УрГУ, 1980, с. 76-90.

44. Красавчикова Л. О. Авторское право и право на письма, днев­ники, записки, заметки.— В кн.: Проблемы советского автор­ского права. М.: ВААП, 1979, с. 106—110.

45. Красавчикова Л. О. Право гражданина на собственное изобра­жение. В кн.: Гражданско-правовая охрана интересов лич­ности. Межвуз. сб. научн. трудов. Свердловск: Свердловск. юрид. ип-т, 1977, вып. 53., с. 96—103.

46. Лейкаускас И. П. Компетенция Союза ССР и союзных респуб­лик в области законодательства об авторском праве. Автореф. дис.... канд. юрид. наук. М., 1983. 17 с.

47. Мартынов Б. Основные проблемы авторского права. Сов. го­сударство и право,1941, № 4, с. 21—37.

48. Мартынов Б. С. Права авторства в СССР.— В кн.: ВИЮН. Уче­ные труды. IX. М.: Юриздат, 1947, с. 132—177.

49. Матвеев Ю. Г. К вопросу о понятии «выпуск произведения в свет». В кн.: Проблемы советского авторского права. М.:

ВААП, 1979, с. 203—209.

50. Матвеев Ю. Г. К вопросу о присоединении СССР к Всемирной (Женевской) конвенции об авторском праве 1952 г. В кн.:

Проблемы современного авторского права. Межвузовск. сб. научн. трудов.— Свердловск: УрГУ, 1980, с. 33—49.

51. Михайлов Г. С. Специфические черты лицензионного договора в советском гражданском праве. В кн.: Гражданско-правовой договор и его функции. Межвузовский сб. научн. трудов. Свердловск: УрГУ, 19SO, с. 133—142.

52. Научно-практический комментарий к Основам гражданского законодательства Союза ССР и союзных республик/Под ред. С. Н. Братуся и Е. А. Флейшиц. М.: Юрид. лит., 1962. 419 с.

53. Никитина М. II. Авторское право на произведения науки, лите­ратуры и искусства. Казань: Изд-во Казан, ун-та, 1972. 136 с.

54. Павлов А. И. Авторское право на кинематографическое произ­ведение в СССР: Автореф. дис. ...канд. юрид. наук. М., 1971. 22 с.

55. Пашерстник А. Е. К вопросу о понятии вознаграждения за труд рабочих и служащих. В кн.: Вопросы трудового права. М.;

Л.: Изд-во АН СССР, 1948, сб. 1, с. 121-273.

56. Петров М. В. Авторское право па произведения кино и теле­видения: Автореф. дис. ...канд. юрид. наук. М., 1981. 22 с.

57. Поленина С. В. Основы гражданского законодательства и граж­данские кодексы. М.: Юрид. лит., 1968. 132 с.

58. Попов В. А. О понятии и признаках объекта авторского пра­ва.— В кн.: Проблемы советского авторского права. М.: ВААП, 1979, с. 57—64.

59. Потапова И. Е. Правовое регулирование перевода произведений науки, литературы и искусства по советскому законодатель­ству: Автореф. дис. ...канд. юрид. наук. М., 1981. 23 с.

60 Право и управление научными организациями. М.: Наука, 1980.

' 343 с.

61. Правовые вопросы научно-технического прогресса в СССР. М.:

Наука,1967. 511 с.

62. Проблемы советского авторского права. М.: ВААП, 1979. ЛО с.

63. Проблемы современного авторского права. Межвузовск. сб. научн. трудов. Свердловск: УрГУ, 1980. 144 с.

219


64. Рассудовский В. А. Государственная организация науки в СССР: Правовые вопросы. М.: Юрид. лит., 1971. 247 с.

65. Рассудовский В. А. Заимствование в творчестве и проблема плагиата.— Сов. государство и право, 1982, № 11, с. 78—87.

66. Рассудовский В. А. Заимствование и плагиат в авторском пра­ве.— Правоведение,1979, № 3, с. 54—61.

67. Рассудовский В. А. О новых аспектах авторского права на науч­ные достижения. В кн.: Проблемы советского авторского пра­ва: Тезисы докладов и научных сообщений на конференции 6—9 июня 1978 г. М.: ВААП, 1978, с. 21—22.

68. Роль гражданского и семейного законодательства в обеспече­нии конституционных прав и обязанностей граждан СССР/Под ред. В. Р. Скрипко. М.: Наука 1983. 216 с.

69. Ромовская 3. В. Право авторства.—В кн.: Проблемы совет­ского авторского права. М.: ВААП, 1979, с. 122—127.

70. Савельева И. В. Авторский лицензионный договор: Автореф. дис. ...канд. юрид. наук. М., 1980. 16 с.

71. Савельева И. В. Право автора на изменение формы произведе­ния.—Вести. МГУ. Сер. 11. Право, 1983, № 1, с. 28—35.

72. Савельева И. В. Право автора на перевод и авторский лицен­зионный договор.— Вести. МГУ. Сер. 11. Право, 1980, № 3, с. 62—67.

73. Серебровский В. И. Вопросы советского авторского права. М.:

Изд-во АН СССР, 1956. 284 с.

74. Скрипко В. Р. О различиях авторского и изобретательского права. В кн.: Проблемы советского авторского права. М.:

ВААП, 1979, с. 92-97.

75. Табуцадзе Ю. Л. Личные неимущественные права авторов про­изведений интеллектуального творчества.: Автореф. дис.... канд. юрид. наук. М., 1977. 22 с.

76. Туркин А. В. Договоры об использовании в СССР произведений авторов из зарубежных социалистических стран.— В кн.: Со­ветский ежегодник международного права, 1977. М.: Наука, 1979, с. 234-245.

77. Флейшиц Е. А. Личные права в гражданском праве СССР и капиталистических стран. Ученые труды ВИЮН, М.: Юриз-дат, 1941, вып. 6. 207 с.

78. Чернышева С. А. Правовое регулирование отношений авторов литературных произведений с издательствами в СССР: Авто­реф. дис. ...канд. юрид. наук. М., 1970. 18 с.

79. Чернышева С. А. Правоотношения в сфере художественного творчества. М.: Наука, 1979. 168 с.

80. Чернышева С. А. Субъективные авторские права: (Сущность, способы реализации и охраны).В кн.: Теоретические вопросы гражданского права. М.: ИГПАН, 1980, с. 29—40.

81. Чертков В. Л. Вопросы соавторства. В кн.: Проблемы совет­ского авторского права. М.: ВААП, 1979, с. 128—132.

82. Чертков В. Л. Защита авторских прав в советском граждан­ском процессе: Автореф. дис. ...канд. юрид. наук. М., 1966. 18 с.

83. Шатров В. П. Международное сотрудничество в области изо­бретательского и авторского права. М.: Междунар. отношения. 1982. 240 с.


ОГЛАВЛЕНИЕ

ВВЕДЕНИЕ ....................   3

Глава I.АВТОРСКОЕ ПРАВО В ПЕРИОД РАЗВИТО­ГО СОЦИАЛИЗМА ..........   12

1. Источники авторского права .......    12

2. Развитие и укрепление советского автор­ского права как одного из прав личности    15

3. Новая техника и авторское право ....   27

4. Советское авторское право и международные

соглашения ...............   37

5. Тенденции развития советского законо­дательства об авторском праве ......    47

Глава II. АВТОРСКОЕ ПРАВО В СИСТЕМЕ СОВЕТ­СКОГО ПРАВА .............   56

1. Авторское право часть гражданского

права ..................   56

2. Авторское право и изобретательское право    60

3. Авторское право и трудовое право ....    67

Глава III. ОБЪЕКТЫ АВТОРСКОГО ПРАВА. ...                      78

1. Понятие и признаки объектов авторского

права ..................                                                                              78

2. Правовая охрана научных результатов                        103

Глава IV. СУБЪЕКТЫ АВТОРСКОГО ПРАВА ...                    114

1. Авторы произведений ..........                                         114

2. Иные субъекты авторского права .....                           124

Глава V. СОДЕРЖАНИЕ СУБЪЕКТИВНОГО

АВТОРСКОГО ПРАВА ..........   133

1. Авторские правомочия и их классификация  133

2. Личные неимущественные права .....   138

3. Имущественные права ..........   151

4. Сроки действия авторских прав .....   159

221


Глава VI. ИСПОЛЬЗОВАНИЕ ПРОИЗВЕДЕНИЯ БЕЗ

СОГЛАСИЯ АВТОРА ......... 168

1. Бездоговорное  использование  произве­дений без выплаты вознаграждения . . .   169

2. Бездоговорное использование произведений

с выплатой вознаграждения ......   180

3. Использование в промышленности про­изведений декоративно-прикладного ис­кусства ..................   188


Эдуард Петрович Гавричоц

СОВЕТСКОЕ АВТОРСКОЕ ПРАВО

(Основные положения. Тенденции развития)

Утверждено к печати Ученым советом Института государства и права АН СССР


Глава VII. АВТОРСКИЕ ДОГОВОРЫ ....... 196

1. Теория «разрешения» и теория уступки

прав ..................   196

2. Договоры об использовании произведе­ний и лицензионные договоры .....  203

3. Типовые авторские договоры ......  211

ЛИТЕРАТУРА .................. 217


1.1. г.


Редактор издательства Л. В. Ильина Художник А. А. Кущенко

Художественный редактор М. А. Всрсоцкая Технический редактор Э. Л. Кунина

Корректоры Н. А. Несмеева, В. (;. ФедечкйТПГ

И Б № 28421

Сдано в набор 18.04.S4 Подписано к печати 3.07.84 Т-05715. Формат 84Х1081/»! Бумага типографская .N» 1 Гарнитура обыкновенная Печать высокая Усл. печ. л. 11,76. Уч.-изд. л.12,9 Усл. кр. отт. 11,97 Тиран; 12000 экз. Тип. зак. 103 Цена 80 к. Издательство «Наука» 117S64 ГСП-7, Москва В-485 Профсоюзная ул., 90. 2-я типография издательства «Наука» 121099, Москва, Г-99, Шубннскиц пер., 10


ИЗДАТЕЛЬСТВО «НАУКА»

Вышла из печати книга:

Чернышева С. А.

ПРАВОВОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ АВТОРСКИХ ОТНОШЕНИЙ В КИНЕМАТОГРАФИИ И ТЕЛЕВИДЕНИИ. 1984, 10 л. 1 р.

Книга посвящена анализу правовых отношений в кинема­тографии и телевидении. В качестве оснований возникновения авторских правоотношений рассматриваются трудовой, сценар­ный и другие договоры, показывается специфика этих право­отношений, вносятся предложения по совершенствованию за­конодательных и нормативных актов.

Для научных и практических работников.

Книги можно предварительно ааказать в магазинах Центральной кон­торы «Академкнига», в местных магазинах книготоргов или потреби­тельской кооперации без ограничения.

Для получения книг почтой заказы просим направлять по адресу:

117192 Москва, Мичуринский проспект, 12, магазин «Книгапочтой» Центральной конторы «Академкнига»;

197345 Ленинград, Петрозаводская ул. 7, магазин «Книга—почтой» Северо-Западной конторы «Академкнига» или в ближайший магазин «Академкнига»